Сергей Астахов
Секреты экстемальной охоты в Чернобыльской Зоне

Шел дождь. Крупные капли гулко барабанили о железную крышу сарая. С каждой минутой капли становились крупнее и как бы наливались изнутри красным светом. Порыв ветра маленьким торнадо прошелся по двору, поднял столб опавшей листвы, выбежал на дорогу и там рассыпался. Где то у самого горизонта заворчал гром. Темно багровые сполохи подсветили низкие тучи, гром стал сильнее. Мелкая дрожь прошла по земле, и над заброшенным поселком разразился настоящий ураган. Гнулись деревья, валились заборы.

В единственном жилом доме поселка, скрипнула дверь, и на высокий резной порожек вышел худощавый мужчина, одетый в длинный потертый брезентовый плащ. Видавшая виды фуражка с зеленым околышем была лихо заломлена на затылок. Мужчина почесал рыжую с проседью бороду достал из кармана фонарик и посветил в темноту. Желтый круг пробежал по стенам построек удалился в огород заросший бурьяном, затем вернулся и остановился на собачьей будке. Ее сделали такого размера, что казалось внутрь можно без труда загнать мотоцикл с коляской.

─ Буян, – позвал мужчина, которого все в округе звали ласково по отчеству, – «Фомич». – Опять сбежал подлое животное. Ищи его свищи. Снова, наделает гадостей, окаянный, а мне болей душой, переживай за него.

Со стороны оврага послышался шум. Упали, как подрубленные, две молодых ели и на пустое место перед крылечком выползло нечто, формой похожее на двухсотлитровую бочку. Послышался хруст, как будто разом сломали несколько пачек макарон и две убитые грозой вороны исчезли. Красные глаза размером с небольшое яблоко уставились в окно. Существо еще немного постояло, шумно понюхало воздух и медленно растворилось в ночи.

Глава 1

Пятнистый военный вертолет нес в себе привилегированных пассажиров. Первый, сидя на зеленых ящиках, по-хозяйски выглядывал в иллюминатор. Между губ занимала законное место дымящаяся сигара, которая очень шла к чисто выбритому, холеному лицу. Второй суетливо двигался, пересаживаясь, с ящика на ящик и донимал первого вопросами:

─ Ну ладно, ты генерал, хоть и на пенсии. Но лезть в такие места охотиться, в голове не укладывается.

─ Кхе-кхе, – ответил генерал, вальяжно убрал изо рта сигару и начал объяснять грубым бархатным голосом, ─ Леонид, ты же взрослый человек, а очевидных вещей, не понимаешь.

─ И каких вдруг вещей я не понимаю. Да не понимаю. Зачем нам было переться именно сюда. Что поблизости не нашлось места, где хорошо поохотиться. Лететь к черту на рога да еще на этой таратайке.

Генерал удивленно поднял брови:

─ Не стоит так относиться к хорошей военной технике. А насчет охоты ты еще раз не прав. Вы совсем в своем уголовном розыске разленились. Шире нужно смотреть. Ты пенсионер? ─ генерал задумчиво пыхнул сигарой, ─ Я тоже. И Фомич. Так, где же нам, по-твоему, охотиться? Нельзя ломать многолетние устоявшиеся традиции.

Вертолет заложил крутой вираж, и собеседники слегка навалились друг на друга.

─ Боевой разворот, – удовлетворенно сказал генерал, ─ Значит, скоро будем на месте.

Винтокрылая машина прижалась к земле и мягко опустилась на холм. В низине шиферными грибочками виднелись крыши домов. Трое солдат в форме спецназа первыми соскочили на землю и, отбежав от машины на несколько метров, направили стволы автоматов на склон. Из открытого заднего люка на землю полетели ящики, свертки и несколько армейских зеленых мешков. Вслед за багажом пассажиры выбрались из вертолета. «Взлетаем», – послышался голос из кабины. Автоматчики метнулись к вертолету и через минуту на холме остались только охотники и огромная куча снаряжения.

─ Ну, и что мы будем с этим делать? – спросил генерал, указывая на ящики.

─ А ничего, – ответил Леня Воробейчик, ─ Сейчас спустимся к Фомичу, втроем легче таскать. А может у него и транспорт есть. Кстати, а где он живет?

─ Вон тот дом, крайний, – генерал показал пальцем на дом, который выглядел новее прочих. Зеленый забор видишь. Я узнал его по фотографии.

─ Руины вижу, а людей, почему то нет. Здесь что, никто не живет?

─ Да кто здесь будет жить. Отсюда людей выселили двадцать лет назад, – объяснил генерал. ─ А Фомич на всю эту территорию главный егерь лесного хозяйства и одновременно почетный охотовед. Ну, пошли что ли?

─ Ты как хочешь Степаныч, но поверь душе старого отставного майора угрозыска, добром это не кончится, – теперь и Леня Воробейчик увидел поваленный местами зеленый забор.

Фомич схватил со стены ружье. Громко лязгнули взведенные курки. В лучших традициях фильмов о революции Фомич небрежным движением втолкнул стволы в оконную раму. С жалобным звоном на пол посыпались стеклянные осколки.

─ Убирайтесь вон, проклятые зомби, – закричал егерь, ─ Я вас не трогал. Убирайтесь или буду стрелять. – Он прищурил левый глаз, прижал к правой щеке ореховую ложу и нажал на курок. Из правого ствола громыхнуло. В сторону незваных гостей протянулся метровый сноп пламени. Сила отдачи отбросила Фомича на стол.

Сквозь утреннюю дымку до охотников донесся звук разбитого стекла и непонятные крики.

─ Наверно у Фомича гости, тоже на охоту приехали, – предположил Леня.

Генерал прислушался и добавил:

─ Широко гуляют, неужели даже цыган позвали.

Фомич нервно переводил стволы с одного силуэта на другой. Фигуры что-то кричали, но после выстрела правое ухо егеря совсем не слышало, а в левом неприятно звенело. Он прицелился над головами незнакомцев и нажал второй курок. На этот раз бахнуло сильнее, и отдача усадила Фомича на стул.

─ Пороху переложил, – сказал он сам себе. Затем пошарил в широких карманах в поисках патронов, но патронов почему-то не оказалось. Но зато нашлось ребристое тельце гранаты. Фомич поднялся, выдернул чеку и, пригибаясь, вернулся к разбитому окну.

─ Живым не сдамся, – закричал егерь.

После второго выстрела генерал схватил Леню за плечо и потянул к земле.

─ Лежать!– скомандовал он, и охотники плюхнулись на живот, прикрываясь поваленным бетонным столбом.

─ Что это такое? – испуганно спросил Леня, ─ Может Фомич сошел с ума? – и медленно добавил: ─ Совсем.

Генерал несколько раз задумчиво пыхнул сигарой и ответил:

─ Не похоже. Что-то тут не так. Меня предупреждали, что могут встретиться разные неожиданности, но чтобы вот так сразу. ─ После секундной паузы он прибавил. ─ Чтобы старый поклонник восточных медитативных техник, вот так взял и рехнулся? Никогда не поверю. Нас не узнали! Леня у тебя водка есть?

─ Конечно, есть. Если я ее не разбил.

─ Тогда давай сюда. ─ Генерал взял в руки бутылку и как флагом закрутил ею над головой.

Фомич присмотрелся внимательней, фигуры исчезли. Дымку прорезали лучи мягкого осеннего солнца. С каждой секундой воздух становился прозрачней. Из за столба поднялась рука, держащая до боли знакомый, казавшийся хрустальным предмет. Егерь помотал головой из стороны в сторону, то, что сейчас наблюдалось, просто не могло существовать в природе. Зомби – ожившие мертвецы, пришли с миром и мало того, предлагали скрепить союз при помощи рюмашки другой, для гармонизации отношений. Под зеленой форменной фуражкой зашевелились волосы.

─ Фомич!

Егерь услышал слабый, но на удивление давно знакомый голос Лени Воробейчика. Он вытер вспотевший лоб полой плаща и посмотрел на побелевшие пальцы сжимающие гранату и крикнул:

─ Мужики! Заходите! Все уже хорошо.

Через две минуты генерал и Леня зашли во двор. За сараем гулко ухнул взрыв.

─ Лимонка. ─ Сказал генерал, удивленно приподнимая брови, глядя, на выскочившего из-за строений Фомича, с широко расставленными, для объятий руками.

─ Приехали! ─ закричал взволнованный егерь. ─ А что же вы не позвонили? Я чуть не испугался, не случилось ли чего недоброго. ─ Обняв Леню и обменявшись с генералом крепким рукопожатием, он продолжал спрашивать: ─ Ну как там, в столицах, хоть бы телеграммку отбили. Я бы встретил.

─ Спасибо, ─ сказал Леня, ─ Мы сами, а чего ты вздумал палить?

─ В тумане не разобрал. Вы вместе шли. Принял вас за лося. Повадился тут один – пакостник. У меня в саду яблоки ворует, вот я и попутал.

─ А гранату кто бросил! ─ поинтересовался генерал, ─ Говори Фомич, не тяни.

─ Не обращайте внимания. В колодец она пошла. Завалялась одна единственная в тумбочке. Вот я и решил к приезду гостей ее использовать. После летней засухи колодец илом занесло, что я только не делал.

─ Темнишь ты что то, ─ сказал Леня Воробейчик, ─ Ну что-ж, приглашай в дом. И вон там, на холме, ─ он показал рукой, ─ Наши припасы остались, надо бы их забрать. Транспорта у тебя никакого нет? Например, коровы.

─ Нет, коровку не держу, накладно очень, я часто на обходе, сено косить и доить некому. Она и не нужна, вон, в гараже моя машина. Смотрите.

Генерал раскурил потухающую сигару и с сомнением сказал:

─ Она еще ездит, этот дуршлаг на колесах? ─ глядя, как егерь лихо распахнул двери гаража, гордо демонстрируя белую, кое-где, с пятнами ржавчины «Ниву».

─ Подумаешь дырочки, ─ объяснил Фомич, ─ Это соседи с блокпоста, ненароком подпортили ее из пулемета, а так совсем новая машина. В дождь я на ней, конечно, не езжу, а в остальное время ей цены нет. Зимой понятно только в валенках. Сквозняки, да что же это я держу вас во дворе. В баньку, в баньку сейчас пойдем. А я таких грибочков, таких солений к вашему приезду наготовил, а банька у меня знатная, день и ночь готова.

Фомич подвел гостей к приземистому, рубленому из больших сосновых бревен строению, заглянул в окошко. Затем снял с гвоздя висевший возле двери на гвозде противогаз, прижал резиновую маску к лицу, приоткрыл дверь и посмотрел внутрь. Вероятно, уведенное его полностью удовлетворило. ─ Все готово, веники под лавкой, холодная вода в кране, а я за вашими вещами. Я мигом. ─ Он вприпрыжку подбежал к гаражу, сноровисто залез на водительское сидение, бодро затарахтел мотор, и белая машина рывком вылетела на улицу.

─ Ну что, воспользуемся гостеприимством? ─ Спросил генерал, ища глазами, куда бы выбросить окурок. ─ Сходите, Леонид посмотрите что там и как. А я пока природой полюбуюсь. ─ Он потянул носом воздух, выдохнул и сказал: ─ Глянь красота неописуемая, индустрии вокруг нет. Я чувствую, что от этой поездки, мы получим массу приятных и удивительных впечатлений.

─ Я в этом сильно сомневаюсь, ─ возразил Леня, сбрасывая ботинки на пороге бани, ─ Ну что Степаныч, пошли?

─ Да – да, пойдем.

В бане оказалось не просто жарко, даже тропический зной, привыкшие к нему африканцы по сравнению с температурой предбанника сразу бы сочли холодным зимним утром посреди снежных полей. Длинные волосы Воробейчика затрещали и начали скручиваться колечками. Генерал посмотрел на товарища, и фуражку снимать не стал, но вскользь заметил:

─ А ведь это только предбанник.

Леня осторожно заглянул в парилку. Каменка полыхала таким оттенком красного, что сразу навевала мысли о скоростной выплавке стали.

─Не знаю, что ты подумал, ─ сказал Воробейчик, ─ А не занялся ли наш Фомич домашней керамикой. Чашки, чайники, короче хохломская роспись. Тут из быка шаурма приготовится за пять минут. А может он стелодув-любитель?

─ Чепуха, ─ сказал генерал, ─ Сейчас мы это все поправим, ─он открыл двери в парилку и попросил: ─ Подвинься, пожалуйста, ─ затем зачерпнул небольшим ведерцем воду из стоявшей у двери бочки и с размаху плеснул на камни.

Волна пара выбила двери, разнесла их в щепки и выбросила этот деревянный мусор в центр двора.

─ Вот уж не ожидал, ─ сказал генерал, ─Такого я еще не видел, сюрприз за сюрпризом.

─ Не знаю как ты Степаныч, но мне что-то расхотелось мыться,─ невесело сказал Воробейчик.

─ Одобряю, ─ поддержал генерал, ─ мы еще не успели испачкаться. Может быть после охоты, да и то, я скажу Фомичу, чтобы мощность отрегулировал.

Леня присел на порожек бани, обул снятые три минуты назад ботинки и предложил:

─ Может быть, пойдем в дом?

─ Да неудобно как-то без хозяина. Может быть, дождемся? А, да вот и он, уже с горы катит.

Во двор, скрипя перегруженными рессорами, валко покачиваясь, въехала «Нива». Фомич выпрыгнул из кабины и радостно закричал:

─ Все. Все забрал. А припасов вы зачем столько взяли? У меня своего навалом. Девать некуда.

─ Для других гостей прибережешь, ─ язвительно сказал Леня, ─ Если конечно они в твоей бане не сварятся.

─ А вы что уже помылись? ─ спросил Фомич, ─ Венички дубовые в середине июня собирал, для вас берег.

─ Ты Фомич это… Баню свою, чем топишь? ─ спросил генерал.

─ Вы не поверите, ─ сказал егерь, ─ Не топлю я ее совсем.

─ А откуда жара? ─ заинтересовался генерал, раскуривая очередную сигару.

─ Здесь много умельцев ходит. Раньше бродил тут один, с автоматом за плечами. К каждому строению цеплялся. Кричал: ─ «Паяю – починяю». Ну, вот я его и попросил. Старался человек наладил, растопил. Правда, честно сказать, второй год работает, остудить не могу, нет кнопки «выкл».

─ Она что у тебя на уране работает? ─ возмущенно спросил Леня.

─ За это не поручусь, ─ замялся Фомич, ─ Но немного радиации внутри есть. Но вы не пугайтесь, говорят, что в умеренных дозах очень полезно для потенции.

─ Ну, спасибо Фомич. Удружил. ─ Сказал генерал, ─ Я дозиметры из ящиков достану, вокруг баньки твоей похожу. А потом посмотрим, можно в ней париться, или нет.

─ Да конечно можно, я же парюсь. Просто вы только что из города, не походили, не набрались здоровья, не окрепли, как следует. Через недельку, вас оттуда и метлой не выгонишь. Чего вы во дворе стоите как не родные. В дом заходите. Я сейчас быстренько все сооружу.

Не прошло пятнадцати минут, и стол в доме заставился закусками, а разбитое окно Фомич заботливо прикрыл картонкой. Хозяин и гости чинно расселись за столом. Леня и егерь вопросительно посмотрели на генерала.

─ Ну… за неожиданную встречу, ─ сказал генерал поднимая стакан. Все медленно выпили. ─ Да, Фомич, а у тебя здесь люди часто бывают?

─ Нет, не часто. Наверное, уже четыре месяца никого не видел.

─ А где же ты свежий хлеб берешь, патроны, ─ спросил Леня.

─ Вон там, ─ Фомич показал куда-то в сторону, ─ военный блокпост, у них очень хороший пекарь. Замечательный хлеб пекут. Я туда не хожу, они присылают дежурного и оставляют выпечку на дороге. По вторникам и пятницам. А боеприпасы, сам делаю. В прошлом году, нашел четыре артиллерийских снаряда. Порох в них оказался исключительный. Да вон генерал, посмотри сам, под тобой банка стоит.

Генерал осторожно посмотрел под стол. Там под скатертью, возле ножки, стояла обычная стеклянная трехлитровая банка, доверху заполненная порохом. ─ Осторожней бы надо, ─ сурово заметил он. ─ Что же это у тебя взрывчатые вещества хранятся в ненадлежащем месте.

─ Удобно, ─ ответил егерь, ─ всегда под рукой. Никуда ходить не надо. А то, я иногда забываю. Вот, например, весной, пристроил где-то на видном месте полведра дроби, до сих пор не могу найти.

─ Да, ─ задумчиво протянул генерал, ─ Ну, за находки…

После вторых ста грамм, лица собеседников заметно просветлели.

─ А ты знаешь, Фомич, ─ сказал Леня, осматривая комнату, ─ Ты Ульме помнишь?

─ Конечно. Я все удивляюсь, почему вы его с собой не захватили. Только вы двое, а он не приехал.

─ Не волнуйся, ─ добавил генерал, ─ Скоро приедет, он у тебя на старом кордоне, все книгу пытался писать. Так он ее написал. И у себя в Норвегии прославился.

─ Знаю, ─ ответил Фомич, ─ Он и мне ее прислал. Вон на этажерке, третья на верхней полке, с личной подписью автора.

─ Ну и как пишет человек, увлекательно? ─ спросил Леня.

─ Картинки конечно красивые, но с норвежским, я немножко не в ладах. Общее образование подкачало, вот если бы японский, я бы что-нибудь разобрал. А так, ─ он развел руками.

─ Ну, ничего, ─ утешил Степаныч, ─ Завтра он приедет и сам тебе ее переведет. Я из Москвы звонил начальнику местного гарнизона. Он обещал доставить к тебе известного норвежского писателя, который собирает материалы для новой книги, о экстремальной охоте в Чернобыльской зоне. Есть у тебя здесь, какие нибудь странные звери?

Егерь задумчиво посмотрел на алоэ, стоящий на подоконнике и сказал:

─ Конечно, есть, как не быть. Много разной дичи, причем на выбор. А вас что интересует?

Леня выставил перед собой руку, положил локоть на стол и начал загибать пальцы:

─На лося охотились? Охотились. Скажи Степаныч, кабана тоже стреляли. Утки, а также другие водоплавающие нас не интересуют. Нам бы, что ни будь, посолидней. А Фомич?

─ Даже и не знаю чем вам помочь,─ задумчиво ответил егерь, ─ А как насчет волка? На волка вы давно охотились?

─ Так тут же нет волков, ─ сказал генерал.

─ Ну, классических волков, допустим и нет, но нечто похожее можно встретить. Дикие собаки, например.

─ Да ты что Фомич, ─ разгорячился Воробейчик, ─ Ты что думаешь, мы к тебе приехали дворняг стрелять?

─ Почему же сразу дворняг? ─ обиделся Фомич, ─ Стая таких собак, рельсу перегрызает за четверть часа.

─ Но это байки Фомич, ─ захохотал генерал, ─ Ну, за юмор… ─ произнес он очередной тост.

Через сорок минут три суровых мужских голоса размеренно и красиво пели любимую и бессмертную песню «Ой мороз – мороз, не морозь меня».

Глава 2

Навстречу восходящему солнцу, по проселочной дороге быстро двигался бежевый «Фольксваген». Водитель в форме лейтенанта полиции опустил светозащитный козырек и вежливо обратился к своему спутнику явно иностранной наружности:

─ Ульме, как думаешь, не забыл еще нас Фомич? Охота, конечно дело хорошее, но у меня отпуск маленький. Неделя всего, а так хочется просто побродить, увидеть зверя так сказать в его природной среде обитания.

Ульме прислушался к стуку комьев грязи о днище машины и ответил:

─ Нет, не думаю. Потому что такого крупного практика, общемирового масштаба, сейчас нет. Есть, конечно, еще несколько человек, но они узкие специалисты. Один в Германии, как это сказать, горный.

─ Как это – горный? ─ спросил лейтенант Сазонов, прогоняя ладошкой в открытое окно занесенную ветром в салон, позднюю, не по сезону муху.

─ Очень просто, ─ начал объяснять писатель, повернувшись лицом к собеседнику. ─ Охотник на горных козлов. Это когда ходишь по горам, и это, ущельям и стреляешь очень далеко. Нужен сильный прицел и винтовка с длинным дуло, ─ его скандинавско-прибалтийский акцент заметно усиливался, когда он старался употреблять точные слова. ─ Ну как то так.

─ Да, ─ закивал головой Сазонов, ─ Это не наша охота. То ли дело выйти к пруду с собакой, поднять на крыло уток и сбить дуплетом селезня. Ты не поверишь, в прошлом году мы с тестем ходили на охоту. Правда, уже был ноябрь, так завалили такого селезня, килограммов на шесть. Все поражались. Но не меньше гуся, вот такой, ─ Сазонов развел руками в стороны, стараясь показать полный размах крыльев, ─ машина, не простив небрежного управления, вильнула в бок, резко прыгнула на обочину и чудом не съехала в кювет. Лейтенант резко схватился за баранку, крутанул ее в сторону дороги и облегченно вздохнул, ─ Чуть не врезались елки-палки. Не люблю я эти малолитражки. Машина тестя, если что, он меня убьет.

Ульме невозмутимо закивал и небрежно спросил:

─ У вас была собака? Я слышал, сибирские лайки очень хороши, ─ он прикрыл глаза вспоминая, ─ Русский спаниель, тоже утверждают, замечательно по водоплавающим. Но ноябрь, это тот, что перед декабрем? Для курцхаара холодновато. Это почти зима?

Сазонов кивнул.

─ Вода холодная, шерсть короткая, ─ продолжил писатель, ─ У собак бывает воспаление легких. А у вас какая, на элитной псарне щенка брали?

─ Породы хорошие, я не спорю, ─ начал Сазонов смущенно, ─ Но, у моей тещи, аллергия на собачью шерсть. Только пройдет возле собаки и у нее глаза выпадают, слезами заливаются и становятся просто бычьи.

─ Сильно вылазят? ─ Удивленно наморщив лоб, спросил Ульме.

─ Нет, к сожалению, не сильно. Если б вылезли совсем, проблем в моей жизни стало бы намного меньше.

─ Разногласия внутри семьи, или как?

─ Нет – нет, ─ сказал Сазонов, переключил передачу и сделал тише едва мурлыкающе радио, ─ Чуть медленнее поедем, не могу я о таком так просто рассказывать. Может быть потом, когда выпью.

─ Презент, ─ сказал Ульме доставая из нагрудного кармана куртки плоскую фляжку, в которой мягко и приятно булькало. ─ Бренди.

─ Это что, коньяк по-нашему?

─ Да, очень похоже. Редкий сорт, рекомендую. Нервы успокаивает.

─ Нет, ─ подавленно сказал лейтенант, ─ Я за рулем. Как приедем, лучше уж водки.

─ А, традиции? ─ согласился норвежец, ─ Так что насчет той охоты?

─ Да так, ─ оживился Сазонов, ─ Пошли мы с тестем на охоту, он с одной стороны пруда, вдоль камыша крадется с ружьем. А я, с другой стороны иду в полный рост, уток с середины пруда на него нагоняю, ─ лейтенант немного помолчал, ─ Да, знатная тогда была охота. Только холодно очень. Ветер дул ужасно противный.

Ульме снова задумался, рассеянно глядя на мелькающий за окном среднеевропейский пейзаж. Но спустя некоторое время опять спросил:

─ А собаку вашу как звали, Полкан, Загуляй или Матильда, это очень распространенные клички.

─ Какую собаку? ─ переспросил Сазонов.

─ Ну, вашу легавую, за уткой.

─ Никак. Я был вместо собаки. Тесть у меня уже в годах, у него ревматизм. Жалко старика в воду загонять. Мне и пришлось за добычей плавать. То есть за селезнем, ─ поправился Сазонов. ─ Но, банька и растирание целебными травами обладают великолепным оздоравливающим эффектом. Даже не чихнул.

─ А водка? ─ спросил Ульме.

─ Конечно, и она присутствовала. Куда без нее, ─ на лице Сазонова появилось мечтательное выражение.

Писатель надолго замолчал, обдумывая услышанное. Когда впереди в полукилометре показались бетонные стены ограждавшие блокпост, Ульме сказал:

─ Если можно, я потом запишу, только, пожалуйста, подробней. Это, я думаю, будет великолепный рассказ для моей новой книги. Он будет называться, ─ норвежец поморщился: ─ «С моржом за утками», креативно да?

─ С каким моржом? ─ спросил Сазонов.

─ Ну, люди, ныряют. Как правильно это слово? Прорубь!

─ Я согласен, ─ обрадовался лейтенант, ─ Только настоящих имен не указывайте. Неудобно полицейский и вдруг морж.

─ Конечно, полная анонимность. Как в венерологическом диспансере? ─ он достал из кармана диктофон и начал быстро в него наговаривать по-норвежски.

Глава 3

Из одноэтажного здания, в котором располагалась нехитрая инфраструктура блокпоста, вышел майор. Он подозрительно посмотрел на вышку, где маячила голова часового. Затем глянул в сторону квадратной кирпичной караулки и постепенно его блуждающий взгляд остановился на собственных сапогах, которые представляли собой фатальную ошибку обувной промышленности.

─ Да, в таких, на паркет не пустят, ─ печально констатировал майор, ─ Не тот фасон. ─ Затем шаткой походкой он подошел к старинному зеркалу, прибитому с тыльной стороны деревянного туалета. ─ Посторонний на территории. Наряд в ружье! ─ закричал он, поедая глазами свое отражение.

Голова в защитной бейсболке высунулась в форточку караулки и исчезла. Со стороны вышки донеслось несколько изысканных нецензурных выражений. Причем, построение фраз и употребление редких существительных, в совершенно необычных падежах сразу указало на маститого специалиста устной словесности.

─ Прапорщик, ─ мягко сказал майор, ─ Я тебя предупреждал! Еще раз, и пулей вылетишь отсюда, как несоответствующий должности. Хрен тебе, а не фронтовая надбавка. Год за три, ты будешь собирать клубнику у бабушки на огороде. Тебе все ясно?

─ Ясно, ясно, ─ донеслось с вышки. ─ Вот я сейчас из пулемета как е… ─ конец фразы прозвучал неразборчиво.

─ Что!? ─ крикнул майор, прикладывая к уху ладонь.

─ Едут, говорю, ─ сказала вышка. ─ Вон, какой-то белый шарабан пылит. Может из пулемета его?

─ Отставить! Сам разберусь, ─ майор плеснул на лицо несколько горстей воды из стоящей возле стены бочки, на которой красовалась косая надпись – «Песок». И стараясь двигаться приблизительно по прямой, пошагал к шлагбауму.

«Фольксваген» пискнул тормозами и остановился напротив блокпоста. Майор наигранно бодро подошел к машине, взмахнул рукой в сторону караулки и сказал:

─ Все выходим из автомобиля. Документы.

Сазонов опустил стекло, поправил фуражку и ответил:

─ Что командир, своих не узнаешь?

Майор всмотрелся в салон и протянул:

─ А-а? Моя полиция меня бережет? Сазонов, ты это зачем в Зону собрался? Неприятностей хочешь? Раньше склонности к самоубийству за тобой не замечалось.

Громкоговоритель, прикрепленный к столовой, внезапно оглушительно засвистел, затем затрещал, имитируя автоматную очередь, и сиплый прокуренный голос уведомил всех имеющих слух в радиусе двух километров: ─ «Внимание! Этэншн! Ахтунх! Гости и лица, незаконно проникнувшие в Зону! С блокпоста ведется постоянное круглосуточное наблюдение! Во избежание распространения заражения, огонь открывается без предупреждения!». ─ Диктор повторил фразу еще раз, после чего громкоговоритель простужено кашлянул и замолчал.

Кульчидзе! Совсем оглушил, ─ сказал майор.

Сазонов засунул в левое ухо мизинец, потряс им и со слегка перекошенным лицом заметил:

─ Озвереть можно, на слух ведь влияет.

─ Кто это с тобой, ─ спросил майор.

─ Выдающийся норвежский писатель – международник. Европейский эксперт по облавной охоте. И почетный кинолог Южноафриканского независимого центра альтернативного собаководства. Автор бестселлеров «Пигмей с винторезом» и «Эскимосы следопыты саванны».

─ Ого, какие лица, ─ удивился майор, ─ А документы у него есть?

─ Какие документы? ─ лицо Сазонова стало каменным, ─ Он старый друг Фомича.

Майор быстро потянул за обрывок веревки, поднял шлагбаум.

─ Так бы сразу и говорили, только голову людям морочите, ─ заворчал военный. ─ Дорогу знаете? Нет? Все время прямо, примерно километр, а затем сразу повернете налево. Вон через тот холм. Спуститесь вниз и прямо в заброшенный поселок. Домик Фомича один жилой, его сразу видно. На нем шифер покрашен зеленой краской. Да, когда будете подъезжать, обязательно посигнальте. Он не любит незваных гостей. ─ Майор указал пальцем на выезд, ─ Проезжайте.

Когда машина уже проезжала второй шлагбаум, с вышки послышался крик: ─ «Стой!» ─ Сазонов резко вдавил педаль тормоза в полик. Со стороны казармы сгибаясь под тяжестью пластиковых канистр, наполненных чем-то красным, бежал прапорщик.

─ Принимай посылку, ─ кричал он. ─ Фомич просил передать с оказией.

─ Что это? ─ спросил Ульме. Он принял канистры через окно и бережно поставил на заднее сидение, втиснув между рюкзаками и картонными коробками с надписью «Водка «Пушка». Производитель Загаженский нефтеперегонный завод». Номер лицензии был напечатан очень неразборчиво.

─ Денатура высший сорт, ─ объяснил прапорщик. ─ Фомич из нее настойку делает. На редких травах, из труднодоступных мест Зоны. От всего помогает. Местное название, среди знатоков «Разрыв мозга».

─ И как, разрывает? ─ удивился писатель, прикрывая окошко, подозрительно наблюдая за прапорщиком.

─ На раз, ─ сказал тот, отдавая честь.

─ Как это может быть? ─ спросил Ульме у лейтенанта, когда машина удалилась от блокпоста.

─ Понятия не имею, ─ ответил Сазонов, ─ Наверно старинный японский рецепт, типа саке, сваренное с добавлением опавших цветков сакуры, ─ высказал предположение Сазонов и резко крутанул руль влево.

Машина свернула на проселок, дождь гравия, из под задних колес, ударил по выгоревшему на солнце знаку «Въезд запрещен». Знак отозвался жестяным звоном, зашатался на ржавом гвозде и упал на обочину, подняв маленькое облачко пыли

Глава 4

Фомич проснулся первым. Он сбросил на пол армейское одеяло, с наслаждением потянулся и посмотрел на потолок. Сквозь щель в шторах пробивались первые лучи солнца. Из разбитого окна сильно тянуло ночной свежестью и запахом опавших листьев. Редкие порывы ветра пузырили штору. Егерь прислушался к одинокой песне, запоздалого сверчка, доносившейся откуда-то с чердака и улыбнулся.

На полу заворочался генерал. Леня Воробейчик спал как изваяние, его античный нос указывал в сторону двери, а лицо походило на посмертную маску, неизвестного сенатора, времен упадка Римской империи. Они спали на второпях, брошенных на пол, китайских спальных мешках.

Фомич вспомнил, что вчера, после неизвестно какого по счету, исполнения песни «Ой мороз – мороз», хоровой коллектив плавно перешел к одиночным импровизациям на тему популярных народных песен. И вследствие этого, организмы, ослабленные вокальным напором, покинули состояние бодрствования почти одновременно. « Люблю джаз», – подумалось Фомичу. – «Если бы не всеобъемлющая любовь к природе, то наверняка стоило поступать в консерваторию».

Он встал с кровати, поднял с пола плащ, набросил на плечи и вышел во двор. Со стороны дороги ветер донес звук работающего автомобильного мотора. Звук усиливался.

Когда машина перевалила через холм, перед Ульме и лейтенантом раскинулась панорама поселка.

─ А вон и Фомич, ─ радостно закричал Сазонов. ─ Все такой же, не берут его годы. Что значит жизнь на свежем воздухе.

─ Где? ─ спросил писатель.

─ Да там, ─ лейтенант показал рукой, ─ Видишь, слева от тех руин. На крылечке стоит.

─ Это не он.

─ Да он, я тебе говорю. Такой фуражки больше ни у кого нет. Стиль эксклюзив. Сейчас подъедем, пообщаетесь. Если мне не изменяет память, это он писал вступление к одной из твоих книг.

─ Да, он крупный авторитет в научных кругах. Но…

─ Что но?

─ У нас были, как это по-русски сказать, ─ Ульме немного помолчал, и подобрав слова продолжил, ─ Небольшие разсогласия.

─ Разногласия? По поводу?

─ Подходы разные, ─ Ульме расстроено махнул рукой, ─ Я решал вопрос с экологической стороны.

─ Ну и что? ─ Лейтенант уменьшил скорость и начал объезжать рытвины на дороге.

─ А Фомич немножко сильный практик. Эффективность, да! ─ Ульме щелкнул пальцами. ─ Глава «Подранки», ему не понравилась.

─ Почему? ─ удивился лейтенант.

─ Не всех добили.

─ В каком смысле?

─ Просто, он считает, или не стреляй, или стреляй хорошо. Наповал! Вот то слово, которое ему нравится.

─ Философский вопрос, с элементами дуализма, ─ высказал свое мнение Сазонов, ─ Вам надо это обсудить с генералом. ─ Лейтенант немного помолчал, ─ Да, умеет Фомич расставить все точки над «и». Глянь, суров ныне владыко.

Сазонов подвел «Фольксваген» прямо к крыльцу и первый вышел из машины.

─ Привет Фомич! ─ радостно крикнул лейтенант, Принимай гостей, ─ он посмотрел на большую кучу снаряжения сложенную в сарай. ─ Ух ты, похоже и генерал Кулдаков уже здесь. Солидно подготовились.

─ Здрафствуйте, ─ сказал Ульме, ─ А фот и мы.

За спиной Фомича появился Леня Воробейчик. Он бережно, как дорогую фарфоровую вазу, придерживал руками обмотанное вокруг головы мокрое вафельное полотенце.

─ Фомич, у тебя аспирин есть? ─ шепотом спросил отставной майор.

─ Привет уголовному розыску! ─ завопил лейтенант.

─ Не надо так кричать, у меня слух нормальный, ─ очень тихо сказал Воробейчик. ─ Такое ощущение, что сейчас, все сосуды в голове полопаются. ─ Он охнул, зажмурил глаза и шаркающей походкой пошел в дом.

─ Ребята! ─ радостно крикнул Фомич, расставив руки для объятий, прислушиваясь к слабым стонам Лени, идущим из коридора. Он похлопывал гостей по плечам, жал руки и приговаривал, ─ Лица бледные, загара нет, лето прошло. Ну, ничего, я вас быстро на ноги поставлю. Скоро окрепните, свежим воздухом подышите. Оздоровитесь, а природа у нас какая, такой, много лет нетронутой, поблизости нет, ─ он жестом менеджера пятизвездочного отеля указал на два десятка полуразрушенных домов, стоящих по обеим сторонам единственной улицы. ─ Входите скорей, генерал уже заждался.

─ Там продукты в машине и посылка с блокпоста. Какие-то канистры, ─ сказал Сазонов, поднимаясь на ступеньки крыльца.

─ Не бойтесь, я все сделаю. Вы как раз к завтраку. Самовар давно поспел. А машину я отгоню в гараж. Проходите.

─ Вежливый Фомич сегодня, ─ сказал лейтенант писателю.

─ Да, за это я его уважаю, очень тактичный, ─ невозмутимо подтвердил норвежец.

Генерал сидел за столом в позе главного героя картины «Чаепитие в Мытищах». Сделав паузу, между двумя глотками обжигающего чая, он поставил блюдечко на стол и спросил Воробейчика:

─ Леонид, а что за напиток мы вчера пили?

─ Водку, ─ мрачно ответил Воробейчик. Он медленно снял с головы полотенце и швырнул его в угол.

─ Не может быть. Ну да ладно, заждались уже. Добро пожаловать входящим. Вы завтракали? По лицам вижу, что нет. Пора подкрепиться. У Фомича богатый выбор холодных закусок. Не сервировано, но зато от всей души и натуральное.

─ Грибочки мне передайте, пожалуйста, ─ попросил лейтенант, присаживаясь к столу.

Воробейчик, передвинул поближе к приехавшим, открытую банку тушенки, тарелку с грибами, горчицу и два стакана, а сам долил себе в чашку огуречного рассола и обратился к входящему егерю, который остановился в дверном проеме и начал улыбаться:

─ Что ни будь, натуральное есть? Здоровье поправить. Видишь, болею я.

─ Конечно, есть, ─ сказал Фомич, открыл нижнюю дверцу старинного буфета. Посмотрел на густые ряды бутылок без этикеток, наполненных разноцветными жидкостями. В авторской коллекции присутствовали все цвета радуги. Он немного задумался, затем достал из угла простую четверть и поставил ее в центр стола рядом с самоваром. ─ Из гороха и груши. Старинный общеукрепляющий рецепт. От многих недугов помогает. ─ Егерь разлил прозрачное содержимое бутылки по стаканам.

─ За оздоровление… ─ резко сказал генерал.

Глава 5

Через час, команда охотников, бодро шагала вслед за Фомичом. Они прошли несколько заброшенных домов, повернули на тропинку, вьющуюся по заросшим сорняками огородам. Некоторые участки покрылись такой растительностью, что давали плотную, густую тень.

─ Осторожнее, ─ предупредил Фомич, ─ Тут могут быть змеи. Внимательно смотрите под ноги. Если что, бейте сразу по голове, ─ он распахнул полу плаща и достал из веревочной петли под мышкой, топор.

─ Дай мне, ─ сказал Воробейчик, ─ С детства не люблю этих гадов, ─ на его лицо уже начал возвращаться румянец.

─ На, держи. ─ Фомич отдал топор, сунул руку в большой накладной карман, что-то забренчало, и егерь выудил на всеобщее обозрение огромный ключ.

─ Ого! ─ заметил генерал.

─ От Буратино на память остался, ─ серьезно произнес егерь. Через несколько шагов он резко шагнул в кусты и пропал. ─ Не бойтесь, идите за мной.

Охотники раздвинули ветки и полезли через бурелом, ориентируясь на голос. Сразу за кустами обнаружились, небольшая полянка и кирпичный, выложенный аркой, вход в подвал. Фомич плюнул на ключ, растер слюну пальцем по бороздкам и вставил его в замок, напоминающий небольшой сундучок. Лязгнуло, скрипнуло, подпружиненная дужка замка резко отскочила вверх. Приваренные к толстой двери петли освободились, дверь пронзительно запищала и полностью открылась сама.

Егерь повернул выключатель. Плафоны, покрытые толстым слоем пыли почти не давали света. Фомич подобрал полы плаща и начал спускаться вниз по косым полустертым ступеням. На последней ступеньке он повернул еще один выключатель. Яркая пятисотваттная лампа осветила начинку подвала. Возле ближней стенки, на деревянных полках, стройными рядами стояли банки консервированных грибов. Под ними стояли уложенные друг на друга картонные коробки с надписью: «Тушенка», « Омский мясокомбинат 1947г. Годен до…», конечные цифры, когда-то проставленные химическим карандашом не читались.

На полу в беспорядке были расставлены ящики, явно армейского происхождения, маркировка, нанесенная на крышки, ничего не говорила даже генералу. В глубине подвала, у вытяжного отверстия, стояло несколько металлических шкафов и малогабаритный токарный станок, возле которого тускло, отсвечивала полированной латунью кучка крупнокалиберных гильз.

─ Я бы посоветовал здесь не курить, ─ егерь посмотрел на генерала попыхивающего сигарой. ─ А то, вдруг что.

─ Например? ─ спросил Ульме.

Радушно, как добрый фермер, показывающий всем желающим богатый урожай картошки этого года, Фомич сдвинул крышку с первого ящика. Он был доверху набит гранатами с уже вкрученными запалами.

─ Ух ты, ─ сказал лейтенант, подходя ближе.

─ Веский аргумент, ─ согласился генерал, вдавливая окурок сигары в щель кирпичной кладки, ─ Предупреждать надо.

─ А я что делаю, ─ радостно сказал егерь. ─ Все, все для охоты. Заказывал везде, где только мог.

─ Не надо мне говорить, что это, пришло к тебе через интернет, ─ сказал Воробейчик. ─ У нас в угрозыске, таких объясняльщиков навалом. И все говорят, что только нашел, там, на улице в урне лежало, как раз шел вам сдавать. А почему не сдал? Потому что троллейбусы плохо ходили, или бабушка заболела, не мог бросить на произвол судьбы беспомощную старушку, и все такое.

─ Откуда богатство, ─ спросил генерал. ─ Когда я служил, на весь мой полк, даже половины того что я вижу, у нас не было.

─ Так это не все, у меня еще два таких склада, ─ сказал Фомич, приоткрывая крышки ящиков.

─ Где? ─ спросил Воробейчик.

─ Там, ─ ответил егерь, ─ В разных местах. А теперь берите и переодевайтесь. ─ Он сдвинул в сторону штору, на которую раньше, никто не обратил внимания. В нише висел ряд камуфляжных костюмов необычной раскраски. ─ По ним каждый встречный узнает, что вы со мной. Это осталось от последней научной экспедиции, которую я водил.

─ И как, экспедиция была успешной? ─ спросил лейтенант. Он первый надел костюм и с интересом, рассматривал респираторы, прикрепленные к поясу.

─ Наверно, ─ задумчиво ответил Фомич. ─ Последним пунктом программы они запланировали замеры радиации на саркофаге реактора.

─ Что показали замеры? ─ спросил генерал.

─ Наверное, норму, ─ без энтузиазма сказал Фомич. ─ Их больше не встречали.

─ А где был в это время ты? ─ спросил Воробейчик.

─ Торопился на встречу с иностранным спонсором. Как вы думаете, за чей счет все это куплено?

─ Познакомишь, ─ попросил лейтенант. ─ Очень хочу открыть продуктовый киоск. Но, не имею возможности. Я не доверяю кредитам, всегда лучше, прямые доверительные отношения. Как думаешь, можно будет его уговорить сделать такую высоко прибыльную инвестицию?

─ Вряд ли. С ним трудно договориться, особенно последний месяц. Совсем не идет на контакт, ─ пояснил Фомич.

─ Он по-русски не понимает? Немой? Ну, познакомь Фомич. Во как надо, ─ Сазонов провел ребром ладони в области воротника. ─ Обязательно надо повидаться, хорошо, что я приехал, в последнее время, такой зверь как спонсор редкость.

─ Только договариваться будешь сам, ─ согласился егерь.

─ Понятно, тебе же овощной ларек не нужен.

─ Ну, ─ егерь задумался, ─ Если ты собрался решать финансовые вопросы, связанные с кредитованием, ты будешь у нас бомбардиром, ─ он подошел к дальней стене и затарахтел там железками.

─ Нет, Фомич, не получится из меня бомбардира. Я плохо стою на льду. Лыжи, еще, куда ни шло. Или, например бег. Да и в клюшке у меня все время руки путаются. Вон, обратись лучше к Ульме, у них там, в Норвегии говорят, дети рождаются с коньками на ногах.

─ Не бойся. Вратарь сам уйдет, ─ ободрил егерь и подал лейтенанту уже заряженный гранатомет РПГ. ─ Модель не самая новая, но на первый случай сойдет. Как подвезут ЗРК, потом обменяем. Снарядов, возьми штук пять, должно хватить.

─ Это же неспортивно! ─ возмутился писатель.

─ Да? ─ резко возразил Фомич, ─ А электроудочкой треску глушить, это спортивно? Знаем, чем вы там в своих фьордах ночами занимаетесь.

─ Ну, тише вы друзья природы, ─ громко сказал генерал, ─ А мне ты что приготовил? Сам же писал, оружие не брать.

Фомич открыл широкий шкаф, достал из него длинный промасленный сверток и торжественно вручил его генералу.

─ Вот, как и обещал. Бери Степаныч. Охоться на здоровье.

─ Что это? ─ спросил генерал, покачивая в руках тяжелый подарок.

─ Винтовка «Баррет», калибр ноль-пятьдесят. Прицел дневной, ночной, комбинированный. Приближение десять.

Да ты что? ─ генерал даже выпустил из губ незажженную сигару. ─ Она же бьет на два километра. ─ Он развернул сверток и начал внимательно осматривать винтовку.

Леня Воробейчик подошел поближе и критически посмотрел на квадратное утолщение возле мушки. Хмыкнув, он засунул указательный палец в ствол и покачал головой:

─ А мы случайно не на танковую колонну будем охотиться, Признайся Фомич.

─ Хоть бы этого хватило, ─ встревожено заметил егерь, ─ Идем ведь почти безоружные. Для тебя и нашего иностранного гостя у меня есть «Ремингтоны». Так что не кричи и патронов берите побольше. У нас на пути магазинов нет. Жду всех на выходе.

Глава 6

Охотники выстроились цепочкой. Генерал взмахнул рукой, указывая направление и отдавая команду к началу движения. Коричневая, пожухлая степь двинулась им навстречу. Левый фланг занимали Ульме и Воробейчик, справа шел Сазонов и генерал. Фомич, как главный координатор, занял центр.

─ Ну и куда мы идем? ─ спросил Леня.

─ Туда, ─ ответил егерь, указывая подбородком вперед.

─ А там что? Не унимался Воробейчик.

─ Мост, ─ коротко ответил Фомич.

─ Я думал, ты отведешь нас на лежки зверя. Далеко нам еще топать?

─ А я говорил, ─ возмущенным тоном заметил егерь, ─ На машине надо было ехать. Быстренько метнулись бы через все угодья и домой.

─ Охота с подъезда запрещена, ─ вставил Ульме.

─ Кто бы говорил, а летать на вертолете, и из пулемета садить по пингвинам, это можно? Это наука? ─ тихо сказал Фомич.

Это же уменьшение популяции, помощь природе, ─ медленно пояснил писатель.

─ Ну, хватит, ─ перебил спор генерал, ─ Нечего тут антимонии разводить. Вы на себя со стороны посмотрите. Встретились два зоотехника, узкие специалисты. Ведь вы же на охоте. Будьте добры соблюдать тишину.

─ Хорош орать, ─ завопил Воробейчик, ─ И без вас голова не на месте. То же мне, нашлись, авторы бессмертных научных трудов.

─ Тише вы, сказал лейтенант, ─ он прижал палец к губам, ─ Я что-то слышу.

─ Тебе почудилось, ─ все так же громко продолжал Воробейчик.

Сазонов присмотрелся вдаль и начал обходить по дуге группу колючих кустов, плотно заполнивших собой небольшой овраг. Он скрылся за порослью. Бах-бах. Послышалось еще несколько выстрелов и крик:

─ Я попал в нее!

─ В кого он там попал? ─ спросил генерал, загоняя в ствол винтовки патрон, длинною в ладонь.

─ Свинья туда побежала, ─ Сазонов показался с другой стороны оврага, радостно крича и взмахивая еще дымящимся стволом пистолета, направленного в сторону железнодорожной насыпи.

─ Опять подранок, ─ расстроено сказал норвежец, прижимая к глазам дешевый пластмассовый бинокль. ─ Да, вижу. Уходит.

─ От нас не уйдет, ─ лейтенант бросил на землю рюкзак, вытащил из кармана запасную обойму к пистолету, вставил ее, и широко расставив для устойчивости ноги, сделал несколько выстрелов в быстро удаляющийся поросячий хвостик. ─ Неужели не попал? ─ Сазонов, удивленно посмотрел на пистолет, а затем на свои ладони.

─ Степаныч, не дай бездарно уйти зверю, ─ сказал егерь.

Генерал выпустил в сторону облако сигарного дыма, осмотрелся, затем отошел метров на пятнадцать назад. Он поднялся по стенке заваленного набок и сплющенного строительного вагончика. Прижал винтовку к плечу и выстрелил.

─ Ну что? ─ спросил Сазонов, с нервной дрожью в голосе.

─ Готов, ─ спокойно ответил Фомич.

─ А ты откуда знаешь? Отсюда же ничего не видно, ─ попробовал возразить лейтенант.

─ У него голова оторвалась, ─ удивленно прокомментировал Ульме, опуская бинокль.

─ Молодец Степаныч, прямо в голову попал, ─ крикнул егерь.

─ Весьма крупная самка, ─ удивился Воробейчик, ─ Таких я видел только на картинке.

─ Наповал, ─ радовался егерь, ─ Точно в голову. Весь передок снесло.

─ В какую голову, ─ удивился генерал, возвращаясь к охотникам.

─ Если стрелять, так только так. Учитесь, ─ продолжал хвалебную речь Фомич. ─ Наш Степаныч гуманист. Один выстрел, один труп, как говорят там у них за океаном, ─ егерь победоносно посмотрел на писателя.

─ За каким океаном, он же норвежец. В глобальном масштабе, это почти рядом, ─ сказал Сазонов.

─ Только не надо нас учить географии, ─ недовольно сказал Воробейчик. Он поправил на голове бандану из камуфлированной ткани. ─ Скажите лучше, кто мясо домой понесет. Мешки мы не брали, а рюкзаки пачкать, потом не достираешься.

─ Не стрелял я в голову, ─ возразил всем генерал.

─ Не может быть, я сам видел, ─ удивился Ульме. ─ Голова раз, и исчезла. Только красные брызги полетели вперед, как дым.

─ В задницу я стрелял. То есть в круп.

─ Да какая разница куда, ─ Леня перевесил на спину «Ремингтон» и достал охотничий нож. ─ Пока вы будете спорить, туша остынет. Попробуй потом обдери. ─ Поигрывая ножом Воробейчик, пошел вперед, увлекая за собой всю команду.

Трехсот килограммовая туша лежала в траве ногами вверх.

─ Ух, ты! Какой здоровый! ─ восхищенно сказал Сазонов.

─ Я же говорю, это крупная самка, ─ добавил Ульме.

─ Фомич, с какой части туши мясо самое вкусное? ─ спросил Воробейчик, обходя убитую свинью по кругу. ─ Сейчас я ее быстренько оприходую.

─ Ни с какой, ─ задумчиво – философски сказал егерь. ─ Зря это все.

─ Ну почему же зря? Ходили, охотились. Свинья без поросят. Глянь Фомич, дирижабли поменьше будут. Степаныч, да скажи ты ему, ─ возмутился Воробейчик.

─ Доверимся специалисту, ─ ответил генерал, ─ Фомич, объясни ситуацию. Я тоже ничего не пойму.

─ Это не свинья, это – «Дуня, два пива». Название народное. Дали, по выражению лица, то есть морды. А по научному оно «Плоть».

─ Но она же свинья? ─ указал на тушу генерал.

─ Только с виду. Если бы сохранилась голова, увидели бы сами.

─ Что увидели? ─ нервно спросил Воробейчик, ─ Темнишь ты, что-то Фомич. Зачем нам ее голова? Нам ее на паспорт не фотографировать. Лучше скажи, с какой стороны туши начинать разделывать. Где самые сочные места?

─ Бросьте вы ее, у нее мясо невкусное. Примерно, ─ Фомич задумался, ─ Смесь ароматов клубники и дохлой собаки.

Леня толкнул тушу в бок и с надеждой спросил:

─ А если в уксусе отмочить? Добавить лучок, чесночок, перчик, специи разные. А потом с горчичкой. Как ты думаешь, Фомич, это поможет?

─ А если ты замаринуешь свой прошлогодний носок, это улучшит его вкус? Нет, я конечно, не настаиваю, ─ егерь пожал плечами, ─ Их пробовали вывозить в Таиланд. На начинку, для их фирменных пирожков. Но на границе не пропустили, нету, говорят, такого зверя.

─ Как нету, ─ возмутился Воробейчик, ─ Вот же он. Понятно, что зверь не носит документов и проверить регистрацию невозможно, но повторяю для особо неодаренных, вот он.

─ Пожалуйста, не надо кричать, ─ уныло сказал лейтенант.

─ Предвидеть надо было, ─ с умным видом сказал писатель, ─ Привыкли стрелять, по всему что движется.

─ Да тише вы, ─ осадил коллектив генерал, ─ Ну подстрелили не того кого надо, это охота. С кем не бывает. Это не единственный случай. Вот у нас в части, на плановых стрельбах, артиллеристы тренировались по неподвижным мишеням. Для этого на рубеж привезли списанный БТР.

─ Ну и как, попали? ─ спросил Ульме.

─ Да, в старшего лейтенанта.

─ Насмерть, ─ профессионально поинтересовался Воробейчик.

─ Да что вы. На пенсию человек пошел досрочно. Очень благодарил. Контузило его слегка. Мы, ему потом в подарок, слуховой аппарат подарили. И все в порядке, опять стал полноценным членом общества. Через год, говорят, женился удачно. Дети родились вполне здоровые. Что еще надо для счастья?

─ Это главное, ─ сказал Сазонов. Он снял с пояса флягу, открутил колпачок и ожидающе посмотрел на спутников.

Охотники дружно присоединились к почину, окружив генерала.

─ За хорошее начало охоты. Пусть нам сопутствует удача. Удача и добрые спонсоры не оставят нас своей поддержкой и неусыпным вниманием… ─ начал длинную речь лейтенант.

─ Ну, за детей… ─ коротко бросил фразу генерал.

─ Пора нам отсюда уходить, ─ через пару минут после тоста сказал Фомич.

─ Но только же принялись праздновать, ─ с обидой в голосе сказал Воробейчик.

─ Нельзя оставаться, скоро свежую кровь, дикие собаки учуют. Мало нас. Не отстреляемся. Да и Буян куда-то исчез не вовремя, ─ объяснил егерь.

─ А кто у нас Буян? ─ спросил Сазонов, ─ Мы же только употребили по чуть – чуть. Никто не злоупотреблял. С чего бы нам буянить.

─ Это я о моей собачке. В позапрошлом году, примерно возле реактора, я подобрал щенка. Игрун, шалун, но просто зверь. Сколько он на мне одежды порвал, пока привык, не сосчитать. Четыре раза весь гардероб сменил. А прожорливый, не описать. В три месяца он как то съел целиком копченого кабана. Я на зиму запасал, но не углядел, дверь в лабаз забыл запереть. Вот он и пробрался. Он месячный был, ─ Фомич задумался, ─ Ну примерно со взрослого спаниеля, не меньше.

─ А сейчас он какой? ─ спросил Ульме.

Фомич приложил ладонь немного выше середины груди.

─ И чем же ты его такого кормишь, ─ спросил генерал. ─ Он по твоему рассказу больше пони.

─ Какое там пони, ─ радостно сказал Фомич, ─ Пони, там даже рядом не стояло. Хорошо, что теперь он сам кормится, но верный, ласковый, словами не описать. Когда меня нет, он дом так охраняет, в поселок никто зайти не может.

─ А что были попытки? ─ по привычке спросил Воробейчик.

─ Как не быть, конечно, были. Здесь разных негодяев хватает.

─ Ну и где же они, ─ спросил генерал.

─ Кто?

─ Те, кто посягал, на неприкосновенность твоего жилища.

Фомич широко развел руки, посмотрел по сторонам и умиротворенно сказал:

─ Где то здесь. Вошли в полное соприкосновение и соединились с матерью – природой.

Витают, свободно готовятся к следующему воплощению. В котором наконец-то, я надеюсь, достигнут настоящего просветления.

─ То есть он их того? ─ Воробейчик показал кулак с выставленным вверх большим пальцем, затем перевернул так, что палец указал в землю.

─ Конечно, ─ Фомич добро улыбнулся.

─ А сколько их было?

─ Человек пятнадцать – двадцать. Но это приблизительно.

─ А куда ты их подевал? ─ не унимался отставной майор. ─ Улики куда прячешь? Где место массового захоронения?

─ Нигде, ─ спокойно сказал Фомич, ─ Буян оставляет только металлические предметы. ─ Егерь начал загибать пальцы, ─ Шесть обрезов, три автомата и сумка пистолетов. Сколько точно уже не помню.

─ Да, Баскервилей отдыхает, ─ Воробейчик покачал головой, ─ Слышь, Фомич, а он нас не тронет?

─ Нет конечно, он своих знает.

─ А что у нас на морде написано, что мы свои?

─ Просто от вас пахнет моим фирменным напитком. Вы его с утра пили. Такого больше нигде нет. Только в течение месяца на инспекторов гибэдэдэ не дышите.

Глава 7

Охотники пошли дальше вслед за егерем. Невдалеке показался разрушенный мост. Со стороны моста доносились одиночные автоматные выстрелы. Фомич прислушался и зашагал быстрее. Он уводил гостей в строну, сельскохозяйственного строения, с островерхой, дырявой крышей.

─ А что тут было? ─ спросил Воробейчик.

─ Наверно масло выдавливали, ─ предположил лейтенант.

─ Нет, ─ возразил генерал, ─ Как нас учили в военном училище, согласно справочнику, это маленький комбикормовый цех, ─ он сморщил нос и указал в сторону складского помещения, ─ Пахнет прелым зерном.

─ Так, ─ сказал егерь, ─ Спрячьтесь, пожалуйста, за стеночкой. Не показывайтесь снаружи. Эй, писатель – гуманист! Куда ты полез? ─ крикнул Фомич норвежцу, который начал подниматься по железной лестнице, косо уходящей в сторону обрушившегося угла крыши.

Ульме остановился, посмотрел вниз и веско произнес:

─ Надо осмотреть окрестности.

─ Слазь, давай! Что, без тебя осматривать некому? ─ крикнул егерь. ─ Беда с этими иностранцами. Вечно лезут, куда не просят. Велено же было, тихо ждать здесь. Отсюда никуда. Герои. Такие герои здесь пачками валятся. Они думают, попади в беду и их президент, на голубом вертолете бросится их выручать.

─ Не расстраивайся Фомич, ─ генерал положил руку на плечо егерю, ─ Я присмотрю за порядком. Делай что надо. Несчастных случаев, на твоем производстве, мы не допустим. Так! Все ко мне. Слушать Фомича. От меня не отходить дальше, чем на десять шагов. Естественные надобности осуществлять в пределах видимости группы. Не расслабляться. Держать в поле зрения друг друга.

─ Да! ─ заорал Воробейчик, ─ Не за рябчиками вышли. И ты Сазонов, держи за руку своего зарубежного гостя. Ты его привез, ты за ним и смотри. Если что, на себе тащить его никто не будет.

─ Тише вы, ─ перебил лейтенант, ─ Ваш крик, на пять километров слышно. Сами зверя распугаете, а потом кто виноват? Конечно Сазонов. Вот у меня в отделении всегда так. Бомжи поломают обезьянник, кто не доглядел? Опять я. Начальство не спрашивает. Но зачем на иностранца так сильно кричать. Все равно, если что случится с ним, ─ лейтенант посмотрел на Ульме, ─ Я поступлю, как мне подсказывает моя незапятнанная совесть, ─ он достал из кобуры пистолет, понюхал ствол, кисло пахнущий свежей пороховой гарью, скривился, и положил пистолет назад в кобуру. Затем поправляя ремень, на котором висела труба гранатомета, нервно перевесил ее на другое плечо и добавил, ─ Хотя мне этого не хотелось бы. Семья.

─ Ну, хватит, ─ сказал генерал, ─ Вам лейтенант, надо сериалов поменьше смотреть. Образцы поведения пехотных поручиков начала двадцатого века, нам сейчас не нужны. Если бы, все отделы внутренних дел разделяли вашу точку зрения, то вся восточная Европа уже давно жила без силовых органов. И что потом? Хаос, разруха? И засилье всевозможных криминальных элементов. Нет, ведите себя, пожалуйста, соответственно духу времени. Ваше начальство не такое богатое, что бы разбрасываться ценными кадрами. В соседней с нами части, ─ генерал задумался, вспоминая, ─ Был тоже подобный случай. ─ Он отхлебнул из закопченной фляжки, пустил под потолок затянутый паутиной струю ароматного сигарного дыма и продолжил:

─ Один прапорщик, или старший прапорщик, точнее сейчас я уже не вспомню. Руководствуясь нелепыми слухами, решил уличить свою жену в супружеской неверности. Он сказал супруге, что отправляется в длительную, секретную командировку, из которой предположительно, он может и не вернуться. А сам, начал наблюдать за своими окнами, из комнаты своего друга в офицерском общежитии. Оно стояло как раз напротив. И вот после полуночи, когда у него на кухне зажегся свет, он решил, что настала пора действовать. На балкон второго этажа он забрался по дереву. Дальше подтягиваясь, полез выше по балконам, он был хороший спортсмен. Первое место в дивизии на полосе препятствий. На своем четвертом этаже, он в квартиру попасть не смог. Наверное, балконная дверь была закрыта. И пошел в строну кухонного окна, по газовой трубе. А тут, жена открыла форточку. Скорее всего, кипятила чайник, хотела проветрить помещение. И попала супругу прямо по голове. Но на стене четвертого этажа, сами понимаете, уцепиться особо не за что. Он ухватился за слив. Тот конечно не выдержал. Обыкновенная жестянка, дом строили еще в шестидесятые. Вот два или три ржавых гвоздя его и не удержали. Камнем вниз. Две сломанных ноги, как говорят, чуть не вылезли из ушей. Плюс поврежден позвоночник. И все. Прапорщик даже сознание не потерял. Впоследствии, уже на земле, тоже хотел застрелиться. Но, наверное, шок помешал, или кто-то увидел, короче пистолет у него отобрали и отправили в госпиталь. Так что я всем советую, не нужно поспешных решений. От них всем становится только хуже.

─ Так жена ему изменяла, или нет? ─ спросил Сазонов.

─ Нет, слухи не подтвердились. Хорошая девочка, из академической семьи. Папа профессор каких-то выдающихся наук. Мама музыкант, в консерватории преподавала по классу арфы.

─ Так почему же этой, из хорошей семьи, ночами не спалось?

─ Форточку она открыла коту, он по утрам охотился на голубей. Тоже наш коллега по увлечению, образно говоря. А она натура возвышенная, впечатлительная и глядя из окна, иногда, любила встречать рассвет, читая томик любимых стихов. Вот и дала повод для слухов.

─ А парня вычеркнули из списков, ─ возмущенно сказал Леня Воробейчик. ─ Если она такая благородная, зачем ей простой прапорщик. Могла бы найти, кого ни будь из своего круга. Например, какого никакого, занюханного, кандидата наук и вдвоем выгуливать с ним трех пуделей, на лужайке перед домом.

─ Вы Леонид в своем суждении немного неправы, ─ возразил генерал, ─ Моя двоюродная тетка хорошо знала родителей этой несчастной девушки. Я думаю, в этом конкретном случае, сильно прослеживается влияние классической литературы. За любимым в Сибирь, дальнейшую подборку аналогий можно составить самостоятельно.

─ Это был несчастный случай, ─ сказал Ульме.

─ Нет, ─ Фомич показал на лестницу, ─ Если бы ты вылез на крышу и там тебя шлепнул бродячий снайпер, так только тогда. Несчастный случай – это поезд, его еще догнать надо. ─ Егерь зашел в темный угол, отодвинул в сторону, обрывок резиновой транспортерной ленты затарахтел битым кирпичом и достал из тайника две запыленные, водочные бутылки. ─ Пока сидите здесь, а я пойду, поговорю с патрулем. Если услышите стрельбу, затаиться и не высовываться.

Глава 8

Сержант и трое рядовых контрактников откровенно скучали. Караул должны были сменить еще сутки назад. Лица покрылись трехдневной щетиной, которая в районе шеи уже начинала чесаться. Была вода, были сухие пайки, но водка кончилась этим утром, а ближе к вечеру в усталых организмах начало разрастаться буйное похмелье.

Сержант посмотрел на свою команду красными глазами и сказал:

─ Ну что, так и будем прикидываться шлангами?

─ А чего опять я? ─ сказал самый маленький и грязный из рядовых.

─ Если не ты, то кто же? ─ заметил его коллега, судя по следам на погонах бывший ефрейтор.

─ Хреново мне, ─ сказал третий, ─ Пойду, попробую поспать. Может голова пройдет. А завтра утром, сам пойду на блокпост, пусть присылают смену. Наверное, майор опять дни попутал.

─ Самовольное оставление поста, ─ заметил сержант. ─ Да ладно, бабло давайте, надо что-то думать.

─ Я к бандюкам не пойду, ─ сказал бывший ефрейтор, ─ Я им уже неделю, за прошлый раз, лавэ должен. В тот раз кто ходил? Я, а наличку вы мне отдали? Я брал на всех.

─ Вернемся на блокпост, рассчитаемся, не плачь, ─ сказал сержант.

─ Я не плачу, лучше я тоже посплю, ─ бывший ефрейтор полез в кабину экскаватора. Через минуту из под поднятого переднего стекла уже торчали рифленые подошвы ботинок.

─ Ну вот, осталось нас в окопе только двое, так сказать, бодрствующая смена, ─ развеселился сержант.

─ Да пошел ты, со своей сменой заешь куда? ─ зло сказал маленький, ─ Ты себя в зеркало видел? Вон там, на поле, ─ он показал за спину, ─ Зомбяки лучше выглядят.

─ Будешь гавкать, хрен сменю. Еще трое суток тебе пойдут на пользу, сразу разберешься, как соблюдать субординацию. Ух, ты, а ну ко посмотри, кто это там прется со стороны комбикормового? Разгляди, может наш знакомый, или зомбяк не в свое время поднялся? У меня после дежурства что-то оптика не настраивается, ─ сержант поморгал и прищурился.

─ Мужик какой-то, может проверяющий из округа? ─ предположил рядовой.

─ Какой, к свиньям собачим проверяющий, ты, что совсем рамсы попутал. Подай мне живо автомат. Ладно, сейчас сам возьму, ─ сержант достал спрятанный под канистрой с водой АКС, положил на колени и добавил, ─ Это хорошо, что незнакомец, похоже он охотник за антиквариатом. Глянь, какая фузея за плечами. Наверное, в поселке по чердакам лазил, слабо шакалу в центр зоны за артефактами пойти. Так он, по окраинам шарится.

─ Мародер однозначно, ─ поддержал официальную версию рядовой.

─ Вот и славно. Сейчас мы его до трусов разденем, бабосы вытрусим, и в таком виде отправим на точку. Не май месяц, захочет согреться, мигом сбегает. Ты на всякий случай, тоже возьми автомат, ─ предложил сержант.

─ Да ну его, надоела эта железяка. Четыре килограмма на спине болтается, так и кажется что горб вырастает. Я лучше покричу ему, ─ Рядовой подошел к краю насыпи, сложил ладони рупором и заорал: ─ Эй, мужик! Иди сюда!

Фомич приблизился к военным метров на двадцать и вежливо сказал:

─ Добрый вечер ребятки. Наверно вы меня с кем-то спутали. Все мужики на комбайне уехали, а я Фомич. Меня тут каждая собака знает.

─ Не надо только нас грузить. Деньги ложи на землю, а сам раздевайся до трусов. Быстро, кому говорю, ─ начальствующим тоном приказал рядовой.

Фомич задумался, расстегнул две верхних пуговицы плаща и попытался еще раз объяснить ситуацию:

─ Егерь я, вон оттуда, ─ он полуобернулся влево.

─ Стой, не рыпайся, ─ крикнул сержант и повел стволом автомата в сторону Фомича.

─ Тише, тише, ─ егерь, успокаивающим жестом, выставил вперед ладони, ─ Я понимаю, вы давно без женщин, и с полным пониманием и толерантностью отношусь к представителям сексуальных меньшинств, но к вашему глубокому сожалению к ним не принадлежу. Мне раздеваться бессмысленно, я глубокий гетеросексуал. Пройти мне надо и моим друзьям. Охотимся мы здесь. Так как решим вопрос?

─ Что он там плетет, ─ нахмурясь сказал сержант.

─ Мужик утверждает, что мы голубые, ─ объяснил рядовой.

─ Ты кого назвал гондурасами? ─ сержант вскочил на ноги.

Фомич, резко выдернул из за плеча ружье. Выстрел в тесном пространстве между двумя склонами прозвучал оглушающе громко. Свинцовая плюха, преодолела расстояние в пятьдесят метров за долю секунды. Плотная горсть дроби ударила в днище вагона, который косо стоял, нависая одной стороной над проломом моста, прямо над головами военных. Вагон заскрежетал и немного сдвинулся в сторону, выдавив из перекрученного рельса слабый пучок искр. Один край вагона освободился, крайняя колесная пара покачнулась, и будто выбирая мишень, немного подвинулась в сторону, а затем резко обрушилась на экскаватор.

Кожух мотора сразу превратился в гармошку. Сам мотор, через лопнувшую раму, выпал на асфальт. От него в разные стороны покатились мелкие запасные части. Сидевшего в кабине бывшего ефрейтора, выбросило через лобовое стекло прямо на ось колесной пары. Он дико озирался по сторонам, пытаясь понять, что произошло. Сержант опустил на землю автомат и сказал:

─ Иди куда надо человек-танк, ошибочка вышла. Мы тебя приняли за обыкновенного бомжа-мародера. А ты вон какой, ─ сержант задумался и добавил, ─ Убедительный. Чего ты хочешь?

─ С самого начала объясняю, пройти мне надо. Что, майор с блокпоста вам не доводил про меня? Странно. Мы же с ним договаривались еще неделю назад.

─ Он свою фамилию, когда зарплату получает, тоже не с первого раза узнает, ─ сказал маленький.

─ Мужики, да это же местный егерь. Вы его не узнали, ─ крикнул бывший ефрейтор с экскаватора. ─ Ну, помните, в том месяце денатуру пили? Прапорщик еще хвастался, что еле достал. На грибах настоянная. Так вот, это и есть автор той убойной штуки. Местный производитель.

─ Помню, ─ сказал сержант, ─ Точнее ничего не помню. Все тогда на три дня как провалилось. Забористая штука, валит с копыт на раз.

Фомич переломил ружье и вставил в левый ствол новый патрон, а стреляную гильзу положил в карман. Из этого же кармана достал бутылку водки, к ней добавил еще одну, протянул обе сержанту, и добавил:

─ Мы тут походим туда-сюда несколько раз. Зверь пуганый, на месте не лежит, приходится искать.

─ Да, всегда пожалуйста, ─ радостно сказал сержант, предвкушая опохмел. При виде водки его лицо оживилось, ─ За презентик спасибо, мы с самого утра сидели сухие. Конь, доставай стаканы, ─ добавил он, обращаясь к маленькому.

─ Так я сейчас вернусь, ─ сказал Фомич.

Ответом послужил цокот горлышка бутылки о край стакана и хруст штык-ножа вгрызающегося в плоскую банку кильки в томате. Откуда ни возьмись, в воздухе материализовался четвертый боец, который не участвовал в разговоре, но издалека напряженно наблюдал из-за кучи щебня, чем закончится дело. Там он напряженно решал проблему чью сторону принять, искренне надеясь, что ситуация решится сама собой.

─ Ну, сколько можно ждать, ─ сказал генерал, он первый увидел возвращавшегося егеря.

─ Кто стрелял? А Фомич? ─ с тревогой в голосе спросил Леня, ─ Только кажи, мы мигом всех порвем, как сантехник батарею.

─ Пойдемте, я договорился, ─ спокойно сказал егерь, ─ Правда, возникли недоразумения переходящие в дискуссию. Но, здравый смысл возобладал. Хорошие ребята, слегка нервные. С возрастом пройдет.

─ Без насилия? ─ спросил Ульме.

─ Конечно, ─ удивился Фомич, ─ Я помог им решить маленькую проблему, по ведомству путей сообщения.

─ А конкретней, ─ попросил генерал.

─ Небольшое улучшение брошенного подвижного состава. Много лишних деталей. Брак депо.

─ Мы тебе верим, ─ сказал лейтенант, ─ Так мы идем, или нет.

─ Конечно, ─ сказал егерь, ─ Идите за мной. Только не делайте резких движений, и оружие не держите на виду. И еще, воздержитесь, пожалуйста, от комментариев по поводу внешнего вида тех несчастных.

Когда охотники прошли под мостом и уже начали удаляться, Леня Воробейчик язвительно сказал:

─ Я понял Фомич, почему ты нас предупреждал, о внешнем виде этих… ─ Он замялся, подбирая подходящие слова, ─ А вот, маргиналов. Конечно, сразу видно, что им отказал модный кутюрье и любой отрицательный возглас мог плохо сказаться на альтер-эго этих граждан. Мы в уголовном розыске, тоже знаем толк в психологии. Курсы проходили.

─ Может. теорию коллективного бессознательного вы обсудите по возвращении, – заметил генерал. ─ Я не против экзорцисов в научные труды, но мы же, все-таки на охоте. А когда вернемся, ты нам Леонид, устроишь семинар.

─ А как ваша правоохранительная система использует в своей практике теорию Юнга – Гельмогольца? ─ спросил писатель.

─ Как – как? ─ Леня рассердился, ─ Вот так, берет и использует. И вообще, это секретная информация. Ясно всем? Мы подписку давали о неразглашении.

Сзади послышался крик:

─ Стойте. Стойте!

Охотники обернулись. Со стороны моста трусцой бежал сержант. Потревоженные им кусты полыни взрывались облачками пыли, которая, в вечернем солнечном свете принимала все оттенки золотистого. Военный подбежал ближе, сдул с верхней губы мелкие бисеринки пота и прерывисто спросил:

─ Среди вас есть генерал?

─ Да я, генерал Кулдаков. А в чем дело сержант? ─ тоном доброго отца сказал Степаныч.

─ Да вот, это. С блокпоста радио, ─ взволновано начал сержант, пытаясь принять давно забытое положение «смирно».

─ Не волнуйтесь, излагайте спокойно, по порядку. «Вольно», мы не на плацу.

─ Вам туда нельзя, ─ сержант показал рукой, ─ Дальше по дороге.

─ А в чем собственно дело? ─ спросил лейтенант.

─ Там наш бывший пост, его захватили бандиты. Готовят облаву. На вас.

─ С какой целью? ─ удивился генерал.

─ Выкуп, наверное, ─ сержант пожал плечами, ─ Или хотят обменять вас, на продовольствие и боеприпасы. Об этом, в сообщении ничего не было. Разрешите идти, ─ уже бодрее ответил сержант.

─ Конечно, идите. Передайте благодарность своему командиру. При встрече я сделаю это лично.

Сержант, собиравшийся отправиться в обратный путь, остановился и добавил:

─ Рядовой доложил, что дорога назад к поселку уже отрезана.

─ Спасибо что предупредили, ─ хмуро сказал генерал, ─ А как же вы? Может, вам нужна подмога? Мы вооружены.

─ Нет, ─ спокойно сказал сержант, ─ Мы им деньги должны. Пока не расплатимся, они нас не тронут, ─ он поправил засаленную бейсболку и побежал под мост.

Охотники переглянулись. В воздухе как будто повис незримый вопрос и Сазонов первый его озвучил:

─ Фомич, кто виноват, и что делать?

─ Что делать, что делать, ─ закричал Воробейчик. В припадке злости, его нос, казалось, стал длиннее на пару сантиметров. ─ Хватит задавать извечные интеллигентские вопросы. На кухне с тещей его будешь решать.

─ Да угомонитесь вы, ─ генерал осмотрелся, ─ Доверимся Фомичу. А о задержке не волнуйся. Дома, у меня завалялась старая печать, моей воинской части. Я тебе такую справку напишу, что когда ты ее покажешь, тебя еще благодарить будут.

─ А что в справке? Какой текст? То, что мы сейчас, доблестно станем убегать от бандитов?

─ Зачем же убегать? ─ удивился генерал, ─ Просто, мы передислоцируемся на новые позиции, сообразно с обстановкой. Куда точно не знаю, но у нас есть Фомич. Может, доверимся наконец-то специалисту? А справку напиши сам, я только печать шлепну. Содержание любое. Да хоть, борьба с локальным терроризмом.

─ И сколько террористов я убил? ─ насмехаясь, спросил Сазонов.

─ Всех! ─ бодро сказал генерал и добавил: ─ Только скальпы, для подтверждения, мы снимать не будем. Не то время и место. Да и доказательств от тебя никто не потребует. Но это так, отступление от главной темы. Куда мы теперь Фомич?

─ Идите за мной, ─ сказал егерь, ─ Цепочкой, здесь могут быть мины.

─ Противопехотные или противотанковые? ─ заинтересовался писатель.

─ Разные, ─ ответил Фомич, и медленно пошел в сторону гряды холмов заросших кустарником, за которыми скрылось солнце.

На землю быстро падал ночь. Когда стали появляться первые звезды, егерь подвел охотников к небольшому, полностью разрушенному строению, изначальные размеры которого, можно было угадать только по выступающим из земли углам фундамента. Немного поодаль, на косо обломанном стволе осины, покоился человеческий череп. На фоне его желтизны отчетливо выделялись очки в серебряной оправе, которые съехали на уровень зубов. На макушке еще оставался фрагмент прически с темным ежиком волос. Судя по их размеру, покойный любил стрижку в стиле «милитари».

─ Прошу любить и жаловать, ─ сказал егерь, поворачиваясь к Сазонову, и с улыбкой добавил, ─ Твой спонсор. Теперь вы знакомы.

Охотники дружно сняли головные уборы.

─ Похоронить бы надо, ─ уважительно заметил Степаныч. ─ Негоже бросать его вот так. Это непорядок.

─ Он тут уже давно, и пока ни от него, ни от родственников, жалоб не поступало, ─ сказал Фомич.

─ Накрылся твой овощной киоск, ─ Воробейчик взял палку и постучал ею по макушке черепа. ─ Безмолвствует. Депозитарий закрыт. Банк переехал на соседнюю улицу. Я сам его прикопаю, вон там, под кустиком, ему будет хорошо.

─ Ему и сейчас неплохо, ─ сказал Фомич. ─ Здесь каждого закапывать, рук не хватит. А что касается способа погребения, то это не важно. Он уже переселился в мир иной, в котором я надеюсь, будет лучше, чем в этом.

─ Мне странно видеть, ─ Ульме замялся, и развел руками, будто показывая гостям свеженаклееные обои, ─ В этих полях, просторах, неподходящие к месту религиозные взгляды.

─ Какие такие неподходящие? ─ спросил Степаныч.

─ Он наверно имеет в виду, что теория перевоплощений из буддизма, у нас не местная, ─ пояснил Леня,

─ Пока наш Фомич не напялил на себя оранжевую скатерть, и не побирается на вокзале, звеня в звоночек, я считаю, что все нормально, ─ сказал генерал.

─ Многие мысли, о которых я размышлял в последнее время, я взял из религии Синто, ─ мягко произнес егерь.

─ Фомич, ты можешь верить, во что хочешь. Это не предмет для дискуссии. А знаете, во что я хочу поверить, именно сейчас? В хорошую банку тушенки из рюкзака и огромный кусок хлеба. К примеру, вот такой, ─ лейтенант прижал ладонь к плечу, как будто демонстрируя размер последней, пойманной им рыбы. ─ Ужинать мы, когда будем? В плане этой задержки не было. Я думал мы походим по окрестностям, и вернемся обратно на кордон. Еды взяли, ящики в гараже до потолка достают.

─ От такого куска хлеба, как ты показал, ─ сказал Воробейчик, ─ У тебя запор будет. Причем первые две клизмы, тебе точно не помогут. А в ведерных банках, тушенку не выпускают. Ясно тебе? Не один ты тут голодный. Я может тоже, ─ Леня несколько раз непроизвольно глотнул, ─ Жрать хочу.

─ Кстати, Фомич. А как ты планировал организовать питание коллектива? ─ спросил генерал. ─ Я смотрю, наше возвращение затягивается. Так какие есть варианты? А Фомич?

─ Вариантов много. Можно переждать тут. Дня три, четыре, ─ сказал егерь.

─ Я против, ─ возразил Леня, ─ Я тут оставаться не собираюсь. Во первых, спать негде, жрать почти нечего, и этот сосед мне очень не нравится. И мне наплевать, что это любимый инвестор Сазонова. Вид у него неприятный и все такое. Короче неуютно здесь.

─ А можем пойти в обход, ─ сказал Фомич, ─ Тоже времени уйдет не меньше. Я давно хотел осмотреть угодья возле одного места. Старая церковь, там можно и переночевать, и о религии более местной поговорить, для желающих.

─ А кто там пресвитер? ─ спросил норвежец.

─ Некий отец Гамадрил. Мы виделись всего пару раз. Но мы не друзья. Он не любит иноверцев. А меня он считает именно таким. До сих пор не могу понять почему. Там найдется крыша над головой, рядом с кладбищем есть сарай, в нем сухо и можно переночевать, не обращаясь ни к кому. Если этот самозванец его на дрова не пустил.

─ Может, ради такой ситуации, мы оставим межконфессиональные споры, и как добрые самаритяне проследуем в странноприимный приют, ─ предложил генерал. ─ Похороны товарища финансиста, отложим до лучших времен. Споры с попом тоже. Нам нужен надежный ночлег. И мне все равно, что вы там не поделили. В путь, ─ он посмотрел на командирские часы. Светящиеся стрелки показывали половину десятого. ─ Сколько туда ходу?

─ Час, полтора, ─ сказал Фомич, ─ Ну, тогда пошли. Погода может ухудшиться. И выброса давно не было, это меня тревожит, ─ егерь включил фонарик-карандаш, и охотники, озираясь, неторопливо пошли за Фомичом.

Глава 9

Сталкер Крот зябко кутался в драное одеяло. Смотровое гнездо на колокольне церквушки продувалось всеми ветрами, какие только могут быть. Кроме стандартных четырех сторон света существовало еще два направления, ветер сверху и ветер снизу.

Кроту очень хотелось шаурмы, шашлыка, пельменей, или хотя бы скромных вареников с картошкой, политых сверху доведенным до золотистости, на раскаленном свином жире, жареным луком. Но Гамадрил устроил непонятный пост, якобы для усмирения плоти. Сталкер напряг память, да, вначале формулировка была именно такой. Точно, для усмирения плоти, хотя, что ее усмирять? Сорокалетняя плоть Крота последние пару лет отчаянно сопротивлялась земному существованию. Он покашлял в ладонь, на этот раз крови не было, это его обрадовало, значит, какие-то шансы на жизнь еще оставались.

Из кособокого домика с громким названием трапезная, вверх поднимались ароматы вареной капусты. Крота начало слегка подташнивать. Он поднялся, и с грацией матерого футболиста высшей лиги пнул стоящий рядом пулемет в треногу. Пулемет звякнул и повалился на бок. «Плевать», ─ подумал Крот,─ «Он все равно стреляет через два раза на третий». Поднимать адскую машинку у Крота сил и желания не было.

─ Что случилось? ─ послышался снизу противный голос отца Гамадрила.

─ Ничего, ─ крикнул Крот в люк, ─ Это ветром пулемет сдуло, сейчас я его подниму.

─ Как его могло сдуть? ─ завизжал Гамадрил.

─ Понятия не имею, ─ спокойно ответил Крот. ─ Сдуло и все.

Сталкер услышал, как настоятель шире открыл окно алтаря и закричал в сумерки:

─ Братии, злые силы обступили нас. Я призываю вас усилить пост, и сам стану поститься из последних сил. Сделаем этот подвиг соборным.

Окно захлопнулось, Крот прокрутил в голове очередной призыв об усилении поста и понял, жизнь кончилась. Надо уходить, а уходить было некуда. После последнего рейда к центру зоны, здоровье шепнуло, ─ «Прощай навсегда, мы больше никогда не увидимся», ─ и ушло.

Сталкер прекрасно знал, что Гамадрил сейчас завесит вход в разрушенный алтарь занавеской, сделанной из распоротых мешков, зальет кипяточком натовскую сушеную говядину, и у него будет утром достаточно сил, чтобы суетиться, орать и изображать оракула, намного круче древних и вообще, вести себя как полный скот.

Крот еще раз принюхался к запаху вареной капусты и вспомнил давно забытое слово: «Голубцы». На душе внезапно стало теплее, и рот непроизвольно наполнился слюной. До конца смены оставался примерно час. Делать было, абсолютно нечего. Он посмотрел через дыры в крыше вниз. Внутренность церкви затопила темнота, но даже днем ее убранство не вдохновляло. От входа через все помещение тянулись доски, уложенные на кирпичи. На месте возвышения для правого и левого хора валялись матрасы, где спали особо приближенные к Гамадрилу. Там же, на пустых патронных ящиках, при свете свечи, шла игра в карты. Часто накал страстей зашкаливал, и утром в сторону кладбища перемещали, пару тройку тел, с разнообразными огнестрельными ранами, которые без своевременного хирургического вмешательства быстро приводили к фатальному концу.

Крот вздохнул и отвел глаза. Он всмотрелся в ограду кладбища зиявшую дырами. Одинокая лампочка у входа в трапезную освещала разномастные кресты, украшенные по местной моде рваными противогазами. Глазастую резину шевелил ветер. Ночь несла с собой туман. Вдалеке, над едва заметной, серебристой лентой реки блуждали зеленые огоньки. Воздух отсырел, обволакивая ближние деревья. Из неподвижной стены камыша послышались неприятные, чавкающие звуки которые перемежались хрустом и громким топотом.

Сталкер восстановил пулемет на треноге и осмотрел его со всех сторон. Похоже, падение ему не повредило, и машинка оказалась цела. Он похлопал ладонью сверху по стволу и невнятно пробормотал: ─ «Ты уж не подведи меня, последняя опора неудачников». Кроту вспомнилось, как пару недель назад Гамадрил устроил религиозную службу. По какому чину она совершалась, и что за требник настоятель держал в руках, Крот так и не понял, потому что в прошлой, мирной жизни, от религии был далек. Сильнее всего запомнилось как Гамадрил, зеленой щеткой из обычного ведра с водой, пытался забрызгать край камышей и бойко толковал о человеческой надежде. На следующую ночь зомби утащили троих новообращенных. Крики несчастных доносились с болот несколько часов. Оставшиеся в живых сложили в уме эти два события вместе, и затаили нешуточную обиду на Гамадрила, а по местным традициям, настоятеля можно было уже сейчас вычеркивать из любых списков.

Болота затихли, завернувшись в плотный саван тумана, но со стороны насыпи, около вышки, возле которой проходила линия электропередач, послышались голоса. Этого просто не могло быть. Все знали, что туннель под насыпью гиблое место. Он для людей непроходим. Все, кто пытался через него выбраться с болот в сторону деревни и блокпоста просто пропадали навсегда. Даже те, у кого имелась с собой рация, не сообщали, что успешно выбрались с той стороны. Крот протер глаза, да, ему не казалось, с той стороны тоннеля двигались люди. У них даже были фонарики.

Первым, как и полагается проводнику, шел Фомич. За ним, приноравливаясь к широкому шагу егеря, семенил лейтенант Сазонов. Генерал замыкал шествие, оставляя в воздухе плотные облачка сигарного дыма, которые в тяжелом от влаги воздухе, категорически не хотели смешиваться с атмосферой. Приятный запах кубинского табака облагораживал унылую обстановку окружавшую охотников. Всем казалось, что еще километр, может чуть больше, и они усядутся в уютные кресла возле камина, расположившись в просторной комнате обитой деревом, где со стен стеклянными глазами будут смотреть чучела, и согретый в руках арманьяк, станет приятным завершением многотрудного дня.

Когда охотники приближались к церкви, с одного из поворотов тропы стал просматриваться купол. Потемневшая фальшивая позолота, бликами отражала тусклый свет полной луны. Слои тумана идущие с болот то открывали купол, то снова его прятали, и с тропы эта игра света напоминала сполохи далекого маяка, зовущего путников в безопасную гавань. Фомич остановился, он мрачно посмотрел вперед и правой ладонью медленно начал перебирать патроны в кармане. Звук потревоженной латуни взбудоражил Воробейчика. Бывший опер, обогнал лейтенанта, схватил егеря за рукав и злобно зашипел:

─ Ну, что опять не так Фомич? Может, хватит шататься по этим мусорникам? У меня вон ноги уже мокрые. Если не просушить, опять ревматизм схватит, а диклофенака я с собой не брал. Давай двигаться, люди не меньше меня устали. Им есть надо, и спать, желательно в тепле под крышей.

─ Сейчас мы туда не пойдем, ─ сказал егерь.

─ А куда мы пойдем? ─ крикнул Воробейчик, но сразу опомнился и перешел на шепот, ─ Ты объясни, какие такие препятствия нам мешают. Ночлег вон там, ─ он показал пальцем в сторону церкви. ─ Три минуты ходьбы, а ты опять ударился в медитацию.

─ Тише, ─ сказал генерал, ─ Фомич знает что делает. А действительно, в чем дело Фомич? Помощь нужна?

Егерь повернулся к генералу, осторожно двумя пальцами взял у него окурок сигары, и выбросил его в сторону. Из лужи послышалось шипение, а егерь пояснил:

─ Хоть Гамадрил и сам курит как паровоз, но в его присутствии этого делать не советую. И еще одно. Временно надо избавиться от оружия. Давайте сделаем небольшой крюк и спрячем его. Я знаю поблизости одно надежное место, там оно будет в безопасности, как в филиале швейцарского банка. А вы совершенно спокойно представитесь Гамадрилу. Если станет спрашивать, скажите что вы группа энтомологов и немножко заблудились. Мое имя не упоминайте.

─ Ага, ─ сказал генерал, ─ Без оружия, как говорит один мой знакомый, чтоб не дразнить гусей. И выходит, научные сотрудники полные ботаны, совершенно не ориентирующиеся на местности, ни у кого не вызывают подозрений. Так что ли?

─ Да, ─ подтвердил Фомич, и от тропинки, ведущей через кладбище к церкви, стал уводить охотников левее. Через несколько минут прыжков по кочкам все остановились возле небольшого островка чистой воды, в котором возле берега лежал старый сейф. Над поверхностью воды виднелась крышка с цифровым замком и еще сантиметров десять металла. ─ Не бойтесь, даже в весеннее половодье его не затопит. Там за камышами канава, через нее лишняя вода и уходит дальше в речку.

─ А тут есть речка? Как название? ─ поинтересовался Ульме.

Фомич не ответил, он присел, несколько раз крутанул колесико замка, в сейфе негромко щелкнуло, и дверца немного отошла вверх. Егерь мягко сказал:

─ Сложите все огнестрельное сюда. Вдруг, если понадобится срочно забрать, влево два, вправо восемь, влево четыре, вправо шесть, влево снова восемь.

Писатель выхватил блокнот.

─ А вот записывать ничего не надо, ─ грозно сказал Воробейчик, ─ Тут вам не ваша, эта… просвещенная Европа.

─ Не знал, что нашу милицию, то есть полицию, стали учить политкорректности, ─ удивленно заметил генерал.

Воробейчик обижено посмотрел на коллег, но промолчал. Оружие сложили быстро, дверь сейфа захлопнули, и Фомич снова вывел охотников на тропу, объясняя дальнейший маршрут:

─ Тут вам уже близко, идите медленно. Желательно кричать, что ни будь миролюбивое.

─ Например? ─ спросил лейтенант.

─ Ау! Есть кто живой? Ну и так далее сообразно с фантазией, ─ пояснил егерь. ─ Стиль понятен? А то, знаю я этих паникеров далеких от природы, сразу стреляют. Сначала смотришь, четки перебирает, а у самого обрез под полой спрятан, и уже снят с предохранителя. Аккуратней.

─ А ты куда Фомич? ─ спросил генерал. ─ Ночь обещает быть еще та. Не лето.

Воробейчик с шумом протянул через ноздри влажный воздух и поморщился.

Глава 10

Крот продолжал смотреть в сторону насыпи. С тропинки огибавшей кладбище послышались нестройные крики. Но что именно кричали, понять было совершенно невозможно, туман скрадывал и дробил звуки. Среди белой мути появился огонек зажигалки и сталкер вздохнул с облегчением, это означало, что идут люди. Зомби с собой огня не носили.

Подневольный дозорный сразу осознал, вот приближается его последний шанс выбраться с болот на волю, за периметр. Навсегда покинуть опостылевшую службу, а особенно, надоевшего хуже горькой редьки Гамадрила. Сталкер решил, что если идут нормальные люди, то он втайне от всех договорится с пришельцами и уйдет вместе с ними, а на прощание, на лице Крота впервые за много месяцев появилась вымученная, слабая улыбка, ─ «Спалю здесь все к едрене бабушке», ─ тихо пробормотал он и испуганно оглянулся, не услышал ли кто. Но все оставалось тихо, в алтаре у Гамадрила размеренно цокала ложечка о стакан, а запах поднимающийся вверх от трапезной стал еще противней.

Воображение, в предвкушении свободы, сразу красочно нарисовало Кроту картину пепелища, которое очень хотелось оставить после себя. Рука самопроизвольно потянулась в карман, пальцы нащупали коробок спичек и судорожно потрясли его. Приятный шорох уведомил, коробок полнехонек и спичек еще много. Крот дернул за сигнальный шнур, облокотился на перила, и наплевав на все запреты, жадно закурил мятую сигарету. Первый раз за долгое время у него внутри стало мирно.

─ Как то неуютно я себя чувствую без оружия, ─ сказал Воробейчик спине генерала, который шел первым.

─ Ничефо, я думаю этто временно, ─ попытался успокоить бывшего опера норвежец, замыкавший колонну.

─ А вдруг, и правда шмальнут, ─ забеспокоился лейтенант. ─ И вообще, наш поход сплошное разочарование.

─ Да не волнуйтесь вы, ─ убедительно сказал Степаныч, остановился и посмотрел на всю команду, ─ Не стоит забывать, что недремлющее око Фомича присутствует с нами незримо, но бдительно. Не мне вам говорить, сами знаете.

─ Да знаем, знаем, ─ согласился лейтенант, ─ Но все равно неуютно.

─ Ничего, утром взойдет солнце, вернется Фомич, и обходными путями мы доберемся до кордона. Как следует отдохнем, а желающие продолжат охотиться. Понятно, что в эту сторону мы уже не пойдем. Но я думаю, что даже в такой скудной местности, найдется немало мест достойных нашего внимания, ─ мягко сказал генерал.

─ Вы имеете в виду четвертый энергоблок? ─ спросил Ульме.

─ Шутка, уважаю, ─ улыбнулся Степаныч, ─ Леонид, предупредите местное население о нашем скором прибытии. Опасаюсь что из-за этой темноты, может возникнуть нежелательный инцидент.

─ Да, до ближайшей капельницы далековато, ─ Леня вздохнул, взял в руки палку и начал стучать по металлической ограде могилы. ─ Эй, живые есть? ─ закричал он, ─ Отзовитесь, мы без оружия.

─ Хорош орать, есть тут живые и неживые. Тебе каких надо? ─ услышали охотники хриплый голос. И из-за холмика земли, возле свежевыкопаной могилы, появился торс человека с обрезом. ─ Конечности вверх поднимите, пожалуйста!

Охотники дружно подняли руки.

─ Не стреляйте, будьте добры. Мы экспедиция энтомологов. Сбились с пути. Пока искали эндемические растения зашли далеко. Дорогу назад сами найти не можем. Будем благодарны за приют и ночлег, ─ вежливо сообщил генерал.

─ А где ваш проводник? Сюда люди просто так не ходят.

─ Мы его потеряли, ─ объяснил Леня.

─ Короче, он вас бросил, ─ с непонятным удовлетворением в голосе сказал силуэт. ─ Платить людям надо больше. Знаем мы вас научных работников. Обыкновенные нищеброды. Давайте медленно вперед, вон тот домик крытый железом. Там с вами побеседует отец настоятель. Он и решит, что с вами дальше делать.

Незнакомец завел охотников маленький домик, внутреннее убранство которого, было выдержано в лучших традициях минимализма. По периметру комнаты стояли лавки, накрытые сверху полосатыми домоткаными дорожками. Средину комнаты занял длинный стол украшенный резьбой. Похоже, столяр не мудрствуя лукаво, объединил вместе две церковные двери, поставив на простые деревянные бруски, на скорую руку прихваченные к крышке обыкновенными шиферными гвоздями. Притаившаяся в темном углу большая печь цепляла взгляд мозаикой выбитых изразцов. На стенах висели плакаты календари прошлых лет, с которых сурово смотрели мужчины с золотистыми нимбами над головой.

─ Так, пока располагайтесь здесь. Отец настоятель закончит свое вечернее правило и подойдет. Удобства во дворе. Из дверей сразу налево пятнадцать метров. Если приспичит, сами найдете, не ошибетесь. Все вопросы, которые возникнут, буду решать я. Найдете меня на левом клиросе.

─ Это где? ─ бойко спросил Воробейчик.

─ Левая часть храма перед алтарем.

─ А это где? ─ постарался уточнить лейтенант.

─ Зайдете через левую дверь, не ошибетесь.

─ Как вас величать по имени отчеству? ─ сказал генерал. ─ Вдруг вы понадобитесь, а мы не знаем, как обратиться.

─ Меня зовут сталкер Свинья.

─ Это за что же вас так нелицеприятно? ─ удивился Степаныч.

─ Нормально. Вон на прошлой неделе закопали Шакала и Крысу, а я хоть и Свинья, но живой.

Только сейчас охотники обратили внимание, что курносый нос сталкера, как то по особенному, загнут вверх крючком.

─ Предупреждаю сразу, ─ сталкер поднес запястье к глазам, ─ Ровно через час десять мы выключаем генератор. После этого, покидать помещение не рекомендуется. Но если жить хотите, ─ он недобро улыбнулся и добавил: ─ Я ночью, даже по нужде не выхожу.

─ А если очень понадобится? ─ спросил писатель.

─ Те, кто так делал, сейчас находятся на два метра ближе, к центру нашей планеты. Есть желание присоединиться, милости просим. Располагайтесь, я пошел за настоятелем.

─ Не нравится мне этот тип, ─ сказал Леня, ─ Когда вернемся, обязательно пробью его по картотеке. Такую харю сразу не забудешь.

─ И что потом? ─ спросил лейтенант, он присел к столу и начал водить пальцем по углублениям в крышке. ─ К примеру, ты обнаружил, что это затаившийся в тихом месте серийный маньяк. И что дальше, твои действия. Пошлешь из Москвы группу захвата? Причем заметь, он здесь, а ты там. А ты сейчас кто? Майор УГРО на пенсии.

─ Что за намеки, ─ встрепенулся Воробейчик, ─ Ты думаешь, у меня знакомых не осталось? Рано ты меня списал со счетов. Мы знаешь, каких ловили, что о-го-го! Тебе и не снилось. Это не уровень участкового. Что, такие как ты видели? Драку подростков возле клуба? Похищенные дрова и бабу Лукерью злостную самогонщицу? Ну, скажи, прав я, или не прав?

─ Подумаешь, ─ ответил Сазонов, ─ Это только вы там, в столицах работаете, а остальные груши околачивают? В прошлом году, с бывшей колхозной фермы пропало четыре племенных коровы. И что? Где были вы, хваленые столичные пинкертоны?

─ Ну, хватит, ─ прервал спор генерал, ─ Вы еще как в детском саду, скоро начнете мне здесь пиписьками меряться. Взрослые люди. Стресс надо снимать другими методами. Возьмите при случае пару уроков у Фомича. Я думаю, он вам не откажет. Для релаксации проверьте содержимое рюкзаков. Ужинать пора и спать, день был тяжелый.

На столе мигом появились несколько жестянок тушенки, одна стеклянная банка рис с перцем и темный кирпичик хлеба. Генерал снял с пояса флягу и сказал:

─ Ну, приступим…

─ А ну немедленно прекратите этот мерзкий разврат! ─ послышался от двери неприятный голос.

Генерал застыл с поднятой флягой, а охотники медленно обернулись к вошедшему.

─ Да что опять-то не так? ─ про себя, но вслух спросил Воробейчик.

Фигура отделилась от порога, непринужденно прошла под тускло светящей сороковаттной лампочкой, видно затем, чтобы непрошеные гости оценили качество одежды. По сравнению с охотниками, контраст впечатлял. Голову вошедшего венчала островерхая шапка темно фиолетового бархата украшенная россыпью мелких алмазов. Худое тело облачилось в нечто похожее на просторную мантию из черного шелка. На груди, поддерживаемый крупной серебряной цепью, слегка раскачивался устрашающих размеров золотой телец, облагороженный синими камнями размером с голубиное яйцо, которые были вставлены вместо рогов. Все это великолепие очень портило вытянутое скуластое лицо, у которого не хватало двух передних зубов. Несимметрично торчали большие уши, и во всем облике явно проступало нечто зверино-лисье.

─ Каков поп, таков и приход, ─ шепнул Леня на ухо писателю, ─ Народная мудрость, учись. Таких кадров ты в своей благополучной Скандинавии не встретишь.

Генерал пристегнул флягу к поясу, приосанился и четко по-военному отрапортовал:

─ Генерал Кулдаков, старший группы ученых энтомологов. Потеряли ориентацию на местности. Вынуждены были побеспокоить. Утром определим свои координаты и вернемся в базовый лагерь. Прошу представиться.

─ Отец Фанадриил, настоятель здешнего прихода. Единственный на этих территориях кто не побоялся открыто бросить вызов злу, и собрать под свое немощное крыло заблудшее стадо, ─ гордо сказал носитель рясы. ─ Само провидение послало вас. Приятно видеть здоровые лица, не поврежденные радиацией и грехом.

─ Мне тоже приятно, что наши мнения о личном составе научной группы полностью совпадают, – мягко проговорил генерал.

─ Я надеюсь, что как люди аналитического мышления, вы добровольно согласитесь придерживаться наших не строгих правил то время, пока вы пользуетесь нашим гостеприимством, ─ недобро сказал Гамадрил, косясь на лейтенанта, который открыл банку с тушенкой, и уже собирался, есть жирую свинину прямо с ножа. ─ Уберите эту гадость скорее! Вы своей скоромной пищей невольно развратите мне весь приход. У нас пост.

─ Помилуйте, ─ удивился генерал, ─ Успенский пост уже прошел, а до Рождественского еще минимум два месяца. К тому же, нынче суббота. Или я что-то напутал? Так сказать бахнул в колокол, не заглянув в святцы.

─ Канонически, вы все верно излагаете. Сразу видно человека, не лишенного духовных устремлений, ─ Гамадрил скривился, словно у него заболели все зубы сразу, ─ Но только с ортодоксальной точки зрения. А мы не принадлежим к ортодоксам-традиционалистам. Мы так сказать религиозные авангардисты, если точнее подбирать слова. Но у нас здесь существуют посты, так сказать внеплановые.

─ Это пятилетку в три года? ─ язвительно поинтересовался Воробейчик.

─ Ну, с вашей мирской точки зрения очень похоже. Прихожане добровольно возлагают на себя посильные телу тяготы, а я как настоятель, не могу остаться глухим к чаяниям людей, которые жаждут жизни, совеем не плотской, но более наполненной глубинным смыслом. Я надеюсь, вы меня понимаете, и между нами не возникнет разногласий по этому поводу. Давайте будем взаимно терпимы.

─ А жрать что? ─ уныло сказал Сазонов, с сожалением возвращая кусок мяса в банку. ─ Зря выходит открывали? Не пропадать же ей.

Охотники дружно посмотрели на тушенку с выражением глубочайшего сожаления.

─ Давайте сразу внесем ясность в этот вопрос, ─ твердо сказал генерал. ─ Я допускаю, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят, но моя обязанность организовать полноценное питание коллектива. Давайте придем к взаимовыгодному решению.

─ Разве я против? Алчущие люди обязательно получат свое питание, тощ и печален отсюда никто не изыдет. Просто вы не дали мне договорить. Мало того, как людям светским, для укрепления плоти, дозволяется выпить вина. Его сейчас принесут, я сам выберу, что ни будь подходящее из нашей скромной коллекции. А крепких напитков, пожалуйста, не употребляйте, пьяный дебош среди ночи, я думаю, не нужен ни вам, ни нам. Мы договорились? ─ Гамадрил покосился на фляжку, висевшую на поясе генерала. Не дожидаясь ответа, он схватил со стола тушенку и быстро юркнул в дверь.

─ Да, ─ мрачно заметил Воробейчик, ─ Этому парню палец в рот не клади. Махнет не глядя.

Не прошло и пяти минут, как дверь снова открылась, и сталкер, с нелицеприятным прозвищем Свинья, внес поднос, на котором находилась белая эмалированная кастрюля, стопка тарелок, ложки, стаканы и литровый графинчик, в котором приятно искрилось нечто рубиновое.

─ А в кастрюле что? ─ сразу спросил Сазонов.

─ Капустный суп, помните старый фильм с Луи де Фюнесом. Ну, тот перец, что играл Фантомаса. Только без гренок с тертым сыром сверху.

─ Значит без гренок? ─ улыбнулся Воробейчик.

─ Абсолютно, днем с огнем не найдете.

─ Значит это боржч? ─ заинтересовался Ульме.

─ Фантазирует иностранец, похоже, недавно здесь. Вы, разъясните товарищу реалии жизни, ─ попросил Свинья. ─ Я, и раньше замечал, чем дальше они от ближайшей бургерной, тем меньше у них ай-кью. Удручающая картина. ─ Сталкер поставил поднос на стол и елейным тоном пожелал, ─ Доброй вам трапезы.

─ И вам всего хорошего, ─ ответил Воробейчик с льдинкой в голосе. ─ Не хворайте.

─ Будем стараться, ─ сталкер вышел, мягко притворив за собой дверь.

Охотники остались одни.

─ Ну что, может сначала по стопочке нашего, а потом догонимся церковным? ─ оживился лейтенант.

─ Обойдемся, ─ строго возразил Воробейчик, ─ Знаем мы этих доморощенных клерикалов. Обязательно начнут подсматривать в какую ни будь щель. А возможно, я не утверждаю, и камеры по углам понатыканы. С них станется. Кстати, вы обратили внимание, что у этого мужика, который косит под настоятеля, туфли минимум триста баксов. У меня таких нет. Похожие я видел в витрине одного бутика, в беспошлинной зоне, в аэропорту, когда летал за рубеж по обмену опытом.

─ Цепура, килограмма полтора, крест толщиной в два пальца, и это золото, а не бронза. И будет тебе носить рваные кирзачи? ─ спросил лейтенант разливая вино в стаканы.

─ А хоть бы и кирзачи, а то куда ни плюнь, попадешь в пастыря человеческих душ, развелось их нынче, как собак нерезаных, ─ сказал Леня. ─ Я не удивлюсь, если в ближайшем лесочке этот парень держит навороченный джип последней модели.

─ Ладно, оставим кесарю кесарево. Все равно мы в этих местах проездом, и здешние дела нас совершенно не касаются. Но выводы для себя каждый сделает сам. ─ Генерал поднял стакан с вином, ─ Ну, за религию…

Охотники по одному присели на лавки к столу. Норвежец нарезал хлеб, Воробейчик с выражением нескрываемого отвращения на лице снял крышку кастрюли. Поднявшийся к потолку пар распространил по всему помещению смрад гнилой вареной капусты. Леня скривился, бросил крышку на место и сказал:

─ Оторвать бы руки, этому повару. Вопрос не ставится на голосование, может, еще выпьем?

─ Между первой и второй перерывчик небольшой, ─ поддержал лейтенант. ─ Да отставь ты, пожалуйста, подальше это варево, потом тихонько выльем в клозет. А если спросят, скажем, что их блюдо плохо переваривается, каким вошло в организм, таким и вышло без изменений.

─ И что, ─ недовольно сказал Воробейчик, ─ Эта зараза, всю ночь тут будет вонять? Может в форточку ее?

─ Потом определимся, ─ сказал генерал, ─ Разлейте пока. Вино, похоже, сносное.

─ Бахнем! ─ поучаствовал в разговоре Ульме.

─ Ты смотри, ─ удивился лейтенант, ─ На глазах образовывается человек. Еще неделька другая, и вас почтенный литератор, никто не отличит, от какого ни будь спивающегося прибалта.

Вино разлили по стаканам, графинчик опустел.

─ Ну, за диету… ─ сказал генерал, выпил свою порцию, подумал и добавил, ─ Верните на стол консервы. Вопросы умерщвления плоти, каждый будет решать в индивидуальном порядке. Никто не против, вот и славно.

Охотники подождали, пока красная жидкость не опустится в желудок. Первым нарушил молчание Сазонов:

─ Я это, ─ он указал на стол, ─ Что-то мне нехорошо, ─ он взялся ладонями за стол, присел и схватился за живот. ─ Вино нормальное, но почему-то просится обратно, могу не удержать.

─ У меня кружится голова, сильно, ─ сказал писатель.

─ Нахлестались помоев на голодный желудок, вот и результат, дерьмовая рыбка ─ хреновая юшка, ─ сделал вывод Воробейчик. Он внезапно закатил глаза под лоб, застонал и упал на пол.

Ульме несколько раз моргнул, попробовал усилено дышать, но как подрубленный рухнул боком на лавку.

─ Отравили, ─ прошипел лейтенант, вставил в рот два пальца, вскочил, сделал шаг в сторону двери, но растянулся на полу возле печки.

Генерал посмотрел на внезапно павших товарищей, медленно поводил головой из стороны в сторону, пытаясь отогнать подступающую к горлу тошноту, и медленно опустил голову на стол.

Глава 11

Леня Воробейчик проснулся, вчерашняя головная боль вернулась. Он несколько раз открыл, закрыл глаза, попытался сфокусировать взгляд на потолке, но с первой попытки ничего не вышло. Голова трещала, как после недельного круглосуточного запоя:

─ Контрафакт, ─ неразборчиво произнес майор. ─ Обнаружен оперативной группой, находившейся под глубоким прикрытием. Ох, и винчестер, за такое надо сразу убивать. Рубить руки по самый пупок, ─ тут его, что-то больно толкнуло в бок. Леня повернул голову вправо. Рядом на лавке начал шевелиться генерал. Не открывая глаз, Степаныч спросил:

─ Команда «Подьем» уже была?

─ Сейчас будет, ─ Воробейчик кряхтя, с трудом приподнялся. Голова еще кружилась, а во рту ощущался стойкий привкус окислившейся меди. Майор оперся на руку, присел и попытался утвердиться в этом положении. В глазах продолжало двоиться.

─ А где остальные? ─ спросил генерал, усевшись рядом с Леней.

─ Понятия не имею, может быть уже на толчке. После вчерашнего угощения я не могу понять, почему мы еще не там, ─ он указал пальцем в потолок. ─ И место подходящее, за ритуальным обслуживанием ходить далеко не надо.

─ Это внушает подозрения. Необычно тихо, посуды нет, значит, ее кто-то убрал, предположил генерал.

─ Шатаются по кладбищу, читают эпитафии. На западе это принято, а писатели падки на разные сенсации. Их хлебом не корми, только дай выдать в печать, что ни будь этакое, с душком. Наш друг норвежец, конечно из лучших, мы его давно знаем. Но я думаю, и он понимает, что если книга выгодно отличается от всех остальных, то это хорошо. Кто знает, какая у писателей анималистов конкуренция, для меня, это темный лес. Не это главное, сразу возникает другой вопрос, Как после всего нам поступить с зарвавшемся проповедником? Люди не церковные мыши, их травить нежелательно, особенно когда процесс, коснулся нас лично. Ошибки точно не было, это враждебный умысел. И как бывший опер замечу, вполне осознанный.

─ Мне с трудом верится, что священник, ─ генерал подошел к стоящей в углу табуретке, на которой стояла банка с водой, открыл малиновую пластмассовую крышку, сделал несколько больших глотков, и продолжил: ─ Ну вот, уже лучше. Вода удивительно как хороша. А местный проповедник, я думаю не причем, скорее всего, произошла какая-то накладка. Попробуй воду, замечательно освежает. Удивительно, вокруг одни болота, а вода ключевая, давно такой не пил. Где они ее берут? Удивляюсь.

─ Да плевать я хотел на них, и на их воду. ─ Воробейчик поднялся, обошел стол, мельком заглянул в окно и осторожно приоткрыл дверь.

Осеннее утро дохнуло в приоткрытую дверь приятной свежестью, в которую вплеталась слабая ароматическая нотка бензина. Ночной туман уверенно уничтожало восходящее солнце. Прозрачный золотистый свет медленно опускался по стволам чахлых сосен, разбросанных там и сям на небольших островках, среди моря камышей. Туман погибал на глазах, разваливался на куски и таял.

Генерал прошелся по трапезной, посмотрел на спину Лени Воробейчика продолжавшего любоваться природой и сказал:

─ Вопрос напрямую касается вас, господин отставной майор, ─ Я не вижу рюкзаков наших друзей, лейтенанта Ивана Сазонова и норвежца Ульме Яккинена. Нет и их самих, я не склонен думать, что на них снизошло особое географическое озарение, и они уже на пути домой. Или куда еще они могли пойти? Писатель в разговоре не намекал? Возможно, поблизости есть нечто полезное для его книги? Потому что, ваша утренняя теория о парной слабости желудков, представляется мне малоубедительной. Что подсказывает богатый профессиональный опыт?

─ А я говорил, не нравится мне этот поп. И дело совершенно не в обуви. Из под рукава несколько раз выглядывал «Ролекс». Я сначала подумал, что это китайская подделка, но не было времени, все как следует обдумать. Лейтенанта мучила жажда, вспомни его: «Давай – давай»! И шапочка, усыпанная отборными стразами от «Сваровски». Прямо скажу, Сазонов меня почти не тревожит, это наш человек. Так сказать, он социально адаптирован. Но писатель дело другое, он наивен до последнего предела. Его даже дистрофичная муха обидит.

─ То есть ты считаешь, что в нашем нынешнем положении виноват, как там его? А… Гамадрил?

Воробейчик подошел к окну, задумчиво провел пальцем по стеклу и сказал:

─ Нам нужен заложник. Кто ни будь из здешней мутной братии, ─ он указал подбородком на храм. ─ А лучше этот, который в рясе. Был бы с нами Фомич, сделали бы без разговоров, все просто, вломились с трех сторон, покрутили главарю ветки, затем щадящее физическое воздействие, и песне не будет конца. Но вдвоем, без оружия, боюсь не осилим, ─ Воробейчик подвинулся ближе к окну, ─ Степаныч, иди скорей сюда, глянь. В жизни такого не видел. Реальный параолимпиец.

Сталкер Крот очень устал. Вчера, ближе к полуночи, он спустился с колокольни вниз и спросил у Гамадрила почему его не сменяют. Тот, как раз разговаривал с кем-то по спутниковому телефону. Настоятель зашикал на Крота, быстро оборвал разговор, буркнул трубке: ─ «Перезвоню», ─ и напустился на сталкера: ─ «Вы что себе позволяете! Немедленно вернитесь на свое место! Знаете, какая самая главная человеческая добродетель? Да будет вам известно раз и навсегда – это послушание. Я не благословляю вас покидать пост. Имейте в виду, самочинщики мне здесь не нужны. Еще раз такое повторится, и нам, скорее всего, придется расстаться. Помните, каким вы к нам пришли? А мы поставили вас на ноги, одели, обули, обогрели, обеспечили духовным питанием, а вы теперь чем нам платите? От неуемного обжорства, у вас плоть взбунтовалась».

Крот сплюнул кровь в ладошку и показал сгусток темной крови Гамадрилу.

─ «Не надо тут мне спекулировать своими мнимыми болезнями», ─ еще сильней закричал Гамадрил. ─ «У всех, что-то болит, вот у меня, никак не проходит мозоль на правой ноге, разве я прихожу к вам и начинаю стонать и плакать?»

─ Я не плакал, ─ сказал Крот. Он понял, что дальнейший разговор бесполезен. Для опьяневшего от чувства собственной значимости настоятеля, существовал только один закон, одна правда, одна цель, обслуживание огромного, раздутого до колоссальных размеров эго. ─ Я понял свою ошибку, ─ смиренно опустил голову сталкер, ─ Простите великодушно, нет числа прегрешениям моим. Бес попутал. Гордыня одолела. Простите еще раз и помолитесь за меня, дабы отступил от меня лукавый. Ходить мне всегда стезями правды и тьма беззакония не найдет места во мне.

─ Ладно, не тараторь. Тут я проповеди читаю. Ты посмотри, нахватался. Молодец. Найди Свинью, путь нальет тебе стакан спирта, и мигом наверх. Подлечись. Скажешь ему, я разрешил. Все иди, некогда мне. Будешь хорошо себя вести, по праздникам возьму тебя прислуживать в алтаре. ─ Гамадрил грубо вытолкал просителя в спину и опять схватился за телефон.

Крот жизнерадостно улыбнулся, мягко прикрыл алтарную дверь и прошептал:

─ Подожди немного и черти тебе будут прислуживать, готовься к огненному погребению. Я позабочусь. Все пройдет чинно и благородно. Отслужу такую заутреню, мама не горюй. Отправишься туда, где место злачно, покойно и нету там, ни печали, ни воздыхания.

─ Что ты сказал? ─ закричал Гамадрил.

─ Ничего. Просто пожелал вам счастья и благоденствия на многие лета.

─ Ступай, ступай!

Крот вышел к ограде, ночь на удивление оказалась тихой, не кричали зомби, не хрюкали на болотах кабаны. В трапезной свет отсутствовал, правда, ближе к полуночи, сталкер заметил возле домика подозрительную активность. Через туман ему было плохо видно, но удалось рассмотреть, основные последователи Гамадрила выволокли пару объемных свертков. Отнесли дальше по дороге, ведущей к центру болот, и быстро вернулись. После этого у них началась попойка, а настоятель радостный заперся у себя в алтаре.

Сталкер залез на колокольню и начал терпеливо ждать. К трем часам ночи церквушка затихла. Свинья вместе с соратниками заснули. Ближе к четырем погас свет в алтаре. Крот решил, что пора приниматься за дело. Он крепко сжал в руках спичечный коробок, этой простой мотивации ему хватило для старта, но ладонь внезапно стала влажной. Крот тихо обратился к пулемету:

─ Стоишь, бессловесная тварь? Гадина, человеческая машина смерти, только и можешь стрелять. Ты железный, но тупой, обалдеть мозгам. Как там этот клоун в рясе на днях говорил? Точно не вспомню, но приблизительно, «огонь поядающий сойдет с неба на землю», это и тебя касается железный выродок. Постой тут тихонько еще часок, и сам посмотришь, как я буду отделять зерна от плевел, и ты заметь не зерна.

Мягко ступая, Крот спустился во двор, возле кладбищенской сторожки, он выбрал себе лопату. На ней еще остались комья невысохшей земли после похорон Крысы. Сталкер осторожно вытер лезвие лопаты комом пожухлой травы, взял под мышку четыре длинных заготовки для могильных крестов и крадущимся шагом пошел к ближайшей церковной двери.

Перед ним стояла простая и незамысловатая задача, выкопать перед дверью небольшую ямку, если сделать глубокую провалится кол, если мелкую, на дверь поднажмут с внутренней стороны, и подпорка может выскользнуть. А затем один конец бруска в ямку, а другой, под углом, упереть в дверную ручку желательно поплотней. И все это необходимо сделать тихо. Успех полностью зависел от безмолвия.

Небо начало приобретать черно – серый оттенок, когда Крот закончил подпирать южный вход. Он отбежал подальше в камыши, хорошо откашлялся, отплевался и стал подтаскивать, к забранным решетками окнам, зимний запас дров. Особенно пришлось постараться с восточной части, из алтаря на мир смотрели пять узких окон, а дрова пришлось укладывать полукругом.

Первые лучи солнца пробились над камышами, когда Крот заботливо уложил последнее бревнышко. Ему давно не работалось с таким энтузиазмом и удовольствием. Под конец дела даже кашель куда-то пропал. Теперь, оставалась сущая чепуха, принести из генераторной пару канистр с бензином, быстро залить дрова, поджечь, и удалиться на безопасное расстояние.

─ Для ВИП персон положена персональная ложа, ─ сказал громко Крот, уже не опасаясь, что его услышат. Сталкер сгорбился, под тяжестью полных канистр, одна пошла на северную сторону, вторая на южную. Когда канистры опустели, он достал из кармана спички, блаженно улыбнулся, вытащил из коробочки одну и уже собирался зажечь. Но периферийное зрение уловило мельтешащее движение на дороге. Он замер, свидетели Кроту были совершенно не нужны. Это и заставило его приложить руку козырьком к глазам, прикрываясь от восходящего солнца. В коленях сама собой возникла противная дрожь, того что он увидел, просто не могло быть.

По дороге, рассекая узкими велосипедными колесами битый щебень, мчалась инвалидная коляска. На ней сидел безногий, и лихорадочно работал руками. Крот его узнал. Это, пропавший из активной жизни год назад, сталкер Фугас. Прекрасный подрывник и минер приходил к Гамадрилу заказывать службы на пять лет вперед «о полном здравии». Гамадрил радостно принимал деньги, выдал тому написанную от руки на тетрадном листе молитовку, и посоветовал постоянно носить бумажку при себе. Фугас довольный ушел, а через месяц по зоне пополз слух, что старина Фугас, подорвался на газовом баллоне, к которому не имел никакого отношения, просто проходил мимо. Говорили, истек кровью и умер в районе свалки радиоактивных отходов. И вот, воскресший покойник, прямым ходом катил к церкви.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.