Анна Цыпкина
Русские научные экспедиции в Трапезунд (1916, 1917 гг.)

Посвящается моему дорогому папе -

Цыпкину Георгию Геннадьевичу

Новая Византийская библиотека.

Исследования

Серия основана в 2016 году и продолжает основанную в 1996 году серию «Византийская библиотека»

В состав редколлегии серии «Византийская библиотека» в разные годы входили выдающиеся ученые

С. С. Аверинцев, Г. Л. Курбатов, В. В. Кучма, Г. Г. Литаврин, Я.Н. Любарский, Д. Д. Оболенский, И. С. Чичуров, И. И. Шевченко

Редколлегия серии «Византийская библиотека»:

Московский государственный университет им. Μ. В. Ломоносова

Исторический факультет

Архив РАН

Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований по проекту № 20-19-00237, не подлежит продаже

Ответственный редактор:

академик РАН, профессор, доктор исторических наук, президент Исторического ф-та МГУ С. П. Карпов

Рецензенты:

доктор исторических наук, профессор P. Μ. Шукуров

кандидат искусствоведения А. В. Захарова

чл.-корр. РАН, доктор исторических наук И. В. Тункина

В оформлении обложки использована фотографии ФО НА ИИМК РАН II 89229,

в оформлении форзацев – фотографии ФО НА ИИМК РАН II 89231, II 89234

© А. Г. Цыпкина, текст, 2021

© СПбФ АРАН, фотографии из СПбФ АРАН, 2021

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2021

Введение

К началу XX в. территория бывшей Трапезундской империи и в особенности ее столица оставались неизученными историками и искусствоведами. Предпринимались первые попытки научного описания города (Ж. Бордье, Ж. П. де Турнефор, Я.-Ф. Фальмерайер, Дж. Финлей и др.), в конце XIX в. поездку в Трапезунд[1] осуществил французский византинист Г. Милле, скопировав и переведя надписи с некоторых памятников, но планомерного и подробного научного изучения города проведено не было[2]. Особые трудности возникали при изучении бывших византийских церквей, превращенных в мечети, фрески которых, забеленные штукатуркой, оставались скрытыми со времен падения империи.

Когда 5 (18) апреля 1916 г. город без штурма был занят авангардом генерала Ляхова и русским войскам на позолоченном блюде были вручены ключи от города делегацией во главе с американским консулом, греческим митрополитом Хрисанфом, муллой и местными чиновниками[3], ученым Российской империи предоставилась возможность научного изучения города. Возможность, которую русское научное сообщество имело в виду еще в 1915 г.

Турки оставили город накануне, з (16) апреля, и целый день в Трапезунде не было власти. На XI заседании Бюро отделения историко-филологических наук 12 октября 1916 г. академик-византинист Ф. И. Успенский рассказывал, что на момент его приезда «все части города, населенные армянами и турками, оказались запустелыми <…>, в чужих домах стали хозяйничать греки, а потом и русские солдаты, преимущественно матросы»[4].

До войны Трапезунд представлял собой многонациональный город и единственный порт в регионе, в 1914 г. его население составляло около 50 тыс. человек, из них 6 тыс. армян и 8 тыс. греков. Поскольку в городе и его окрестностях армянское население в результате массовых убийств было вырезано турками, накануне входа русских войск в Трапезунд там оставалось около 15 тыс. жителей, в основном греков. Занятие города для Кавказского фронта было важным стратегически: так российская сторона перекрывала турецкой армии самый удобный и краткий путь для снабжения тыла 3-й турецкой армии из Константинополя и брала под контроль начало и конец шоссе Трапезунд-Эрзерум[5]. Российская администрация сразу по вступлении русских войск в город взялась за расследование турецких преступлений и наведение элементарного порядка. Начальником Трапезундского военного округа был поставлен военный инженер-фортификатор, ветеран Русско-японской войны генерал А. В. фон Шварц, работавший прежде над укреплениями Иван-города и Карса. В итоге, по словам генерала А. В. фон Шварца, в военном отношении Трапезунд «превратился в тыловую базу правого фланга фронта»[6], для охраны же и изучения памятников культуры Трапезунда 13 мая 1916 г. на миноносце прибыла в город русская научная экспедиция под руководством академика-византиниста Ф. И. Успенского, тайного советника и директора Русского археологического института в Константинополе на протяжении последних к тому моменту 20 лет (в 1894-1914 гг.).

В настоящей книге рассматривается история русских научных экспедиций в Трапезунд (весна-осень 1916 г., лето 1917 г.) под руководством академика Ф. И. Успенского и исследуются собранные ими материалы. Несмотря на то что Ф. И. Успенский издал книгу «Очерки истории Трапезундской империи» (вышла после его смерти), в ней был использован не весь добытый в Трапезунде материал, и далеко не все документы экспедиции были опубликованы. Между тем ценность трапезундских материалов возросла, поскольку многие памятники, зафиксированные русскими учеными в этих экспедициях весны-осени 1916 г. и лета 1917 г., оказались разрушены впоследствии. Не меньший интерес вызывают обстоятельства проведения исследований (условия Первой мировой войны и раннего советского периода) и судьбы ученых – участников экспедиций, на которых повлияли последующие события российской истории – Гражданская война и революция – и в которых отразились история русской науки и византиноведения на переломе эпох.

Почти все исследователи истории и культуры Трапезунда обращали внимание на результаты, полученные Ф. И. Успенским, иногда (со ссылкой или без ссылки) используя привезенные экспедицией фотографии, однако не было сделано ни одного полного описания материалов экспедиции. Краткую характеристику организации и работы ученых на Трапезундской фронте сделала только Е. Ю. Басаргина и лишь в 1991 г.[7] В последнее время интерес современных ученых к этой теме усилился[8], однако комплексное исследование удалось предпринять именно автору.

Культуре и архитектуре Трапезундской империи были посвящены труды Г. Милле и Д. Тальбота Райса, самую полную картину по памятникам Понта составили ученые Э. Брайер и Д. Винфилд[9]. Отдельная глава о культуре Трапезундской империи с краткой характеристикой основных памятников написана в обобщающем труде С. П. Карпова «История Трапезундской империи»[10]. Философский и культурологический анализ росписей храма Св. Софии был сделан Э. Истмондом[11]. Но неизданные материалы экспедиции Ф. И. Успенского продолжали волновать научное сообщество.

Источниковую базу настоящего исследования составляют фонды архивов Москвы, Санкт-Петербурга, Нью-Йорка, Киева, Риги, Праги и Афин. Исследования за пределами Москвы финансировались грантом РНФ № 14-28-00213, за исключением Афин (научный визит в Афины был оплачен грантом Французской археологической школы в Афинах для докторантов). Среди указанных архивных документов – личные фонды (Ф. И. Успенского, Н. Б. Бакланова, А. Е. Крымского, С. Р. Минцлова, Ф. И. Шмита, Б. В. Фармаковского), а также фонды комиссий и учреждений (документы Комиссии по охране памятников, Византийской комиссии, Русского археологического института в Константинополе) и, конечно, собственно Трапезундской экспедиции.

Книга частично восполнит пробел в истории изучения памятников Трапезундской империи и истории ее культуры. Хотя все ученые, занимающиеся историей Трапезунда, обращались к теме истории экспедиций Ф. И. Успенского и добытого ими материала, не было ни собранного воедино комплекса этих документов и фотографий, который был запланирован к изданию академиком Ф. И. Успенским еще в начале века, ни обстоятельного анализа полученных данных. В настоящей книге мы также рассмотрим, каким образом в начале XX в. организовывались и проводились научные экспедиции, из каких источников финансировались. Масштабные события начала XX в., скорее, станут контекстом для освещения упомянутых задач и ввода в научный оборот новых источников по культуре, архитектуре и искусству Трапезунда.

За время работы удалось выявить, в каких еще архивах, кроме СПбФ АРАН, и других местах могли содержаться материалы экспедиции, а также, с помощью дневника Ф. И. Успенского, удалось восстановить хронологию исследований в Трапезунде в 1916 и 1917 гг. Читатель увидит, с какими трудностями в отношениях с местным населением и управлением сталкивалось русское командование и сама экспедиция; а также прочтет о новых научных данных, которые дает добытый русскими учеными материал. Книга содержит много иллюстраций, в том числе фотографии с ныне не сохранившимися памятниками (их местоположение установлено). В конце прилагается дневник руководителя экспедиции с комментариями.

Изучение трапезундских экспедиций Ф. И. Успенского можно разделить на три этапа. Сначала историей экспедиций занимался Б. К. Ордин. Но исследователь, филолог-византинист был репрессирован, а его труд не сохранился. К истории экспедиций снова возвращается Е. Ю. Басаргина в 1991 г., опубликовав во «Вспомогательных исторических дисциплинах» статью «Военная историко-археологическая экспедиция в Трапезунд». Впоследствии к архивному фонду обращался еще Д. Н. Старостин в двух статьях (2006, 2014 гг.). Е. Ю. Басаргиной и Д. Н. Старостиным были рассмотрены отдельные стороны работы и материалы, причём Е. Ю. Басаргина пришла к выводу (основываясь только на доделанных до конца участниками экспедиции исследованиях), что экспедиция была неудачна, потому что не выполнила свои профессиональные планы, однако оставшиеся в архивах неисследованные материалы и представляли ресурс для изучения и написания настоящей работы.

Впервые в историографии воедино сводятся все доступные сегодня материалы экспедиций в Трапезунд в 1916-1917 гг., представлено их самое полное на данный момент описание с атрибуциями. Материалы экспедиции помогут уточнить данные по местонахождению, внутреннему и внешнему описанию некоторых трапезундских памятников, исчезнувших или потерявших былой облик и сохранность. Предпринятое нами исследование также представляет отдельные страницы, связанные с развитием византиноведения начала XX в. и деятельностью некоторых ученых. В результате поиска в материалах экспедиции были выявлены неизвестные ранее акварели, находящиеся в частных руках, которые позволили уточнить утраченные изображения святого Евгения Трапезундского, вид усыпальницы Алексея IV Комнина (найденная в цвете акварель) и фресковой росписи Дворцовой церкви Великих Комнинов.

Условия, в которых работали русские экспедиции в Трапезунде 19161917 гг., подробно не освещались в научной литературе. В Архиве РАН в фонде историка Бороздина была найдена рукопись академика-византиниста Ф. И. Успенского «Мысли и наблюдения очевидца на Трапезунтском фронте летом 1916 г.». Для автора настоящей книги эта рукопись послужила началом для воссоздания условий, в которых русские ученые исследовали древний город во время Первой мировой войны. Ф. И. Успенский пытался наладить отношения с греческим митрополитом в Трапезунде, проводил значительную работу по популяризации истории Трапезунда для местных жителей и русского командования (выступал с лекциями). Было необходимо охранять памятники культуры от мародерства, а также проводить исследования таким образом, чтобы не оскорбить религиозных чувств ни мусульман, ни православных.

Экспедиции финансировались Московским археологическим обществом и Русским археологическим обществом в большей степени, чем Министерством просвещения (как когда-то Русский археологический институт в Константинополе). Тем не менее Ф. И. Успенский записывал Трапезундскую экспедицию как отчет на тот момент уже не существующего института – настолько он верил в его возрождение. Трапезундские научные экспедиции были обычной формой научного исследования в то время. Их результаты и манера отчетности (выступления по их итогам на заседаниях Московского археологического общества и Русского археологического общества) были типичными для организации научной работы того времени, которая во многом являлась инициативой обществ, состоявших из энтузиастов. Чтобы привлечь государственные деньги, Ф. И. Успенскому приходилось «вписывать» византийские исследования в контекст Восточного вопроса по материальным и идейным соображениям.

Долгое время фотографии экспедиции оставались неизвестными для научной и широкой общественности, так как не были опубликованы и даже не было составлено ни подробной архивной описи материалов экспедиции, ни научного обзора. «Очерки по истории Трапезунтской империи», написанные Ф. И. Успенским в конце 1920-х гг., имели очень мало иллюстраций и не содержали даже изображения Св. Евгения. Как выяснилось при изучении фонда экспедиции, наиболее хорошо сохранившееся изображение Св. Евгения (в полный рост) экспедицией было обнаружено именно в Дворцовой церкви, о которой участники не подготовили публикацию. Ныне оно хранится в фонде экспедиции в СПбФ АРАН. Благодаря фотографиям Ф. Μ. Морозова, посещавшего вместе с Ф. И. Успенским трапезундский акрополь в конце лета 1916 г., также удалось установить, каким образом выглядели утраченные на данный момент башни (кула Иоанна, башня Мехмеда II, Дворцовая церковь).

Нынешняя книга была написана на основе диссертации и статей, поддержанных грантом РНФ № 14-28-00213. По настоящей теме опубликовано 17 статей, причем большая часть результатов исследовательской деятельности автора напечатана в журналах из списка RSCI Web of science, ВАК, РИНЦ, из перечня рекомендованных Минобрнауки РФ на основании решения ученого совета МГУ.

Работа в библиотеке École Française d’Athenes и других научных учреждениях, библиотеках и архивах г. Афин в ноябре 2017 г. была поддержана грантом Французской археологической школы для аспирантов.

Хочется выразить благодарность тем людям, без которых эта работа не была бы написана в ее нынешнем виде: научному руководителю академику С. П. Карпову; директору Архива РАН в 2003-2017 гг., к.и.н. В. Ю. Афиани и руководителю филиала СПбФ АРАН д.и.н., чл.-корр. РАН И. В. Тункиной (СПбФ АРАН), д.и.н., проф. P. Μ. Валееву, к.и.н. А. Ю. Виноградову, к.иск. А. В. Захаровой, к.и.н. А. Μ. Крюкову, к.ф.н. Л. В. Луховицкому, специалисту в области архивного дела К. Е. Новохатскому, к.и.н. И. Г. Таракановой и д.и.н. P. Μ. Шукурову. Благодарю также к.и.н. О. В. Селиванову, в соавторстве с которой вышла моя первая научная статья, и других коллег из Архива РАН Москвы и Санкт-Петербурга; С. Н. Мещерякова, проверившего для меня каталоги нескольких киевских архивов, коллекционера В. Б. Кравцова, любезно выславшего мне для публикации и изучения сканы акварелей архитектора Н. Б. Бакланова. Отдельное спасибо всем, чьи ценные замечания к тексту сделали его лучше, в частности, А. С. Ануфриевой, а также семье и друзьям. Анализ фресковой живописи и росписей был написан совместно с А. В. Захаровой.

К сожалению, не все материалы экспедиции обнаружены или доступны для исследования. Где-то есть вторая часть архива архитектора Н. Б. Бакланова; недавно часть акварелей экспедиции выкупил Эрмитаж. Планируется их публикация. Пока не найдены цветные акварели украинского археолога H. Е. Макаренко – по его собственным словам, опубликованным в «Известиях Академии наук», он зарисовал все изображения из Дворцовой церкви Комнинов. Самого Макаренко ждала непростая судьба; представляется, что именно по этой причине его личного архива нет в центральных украинских архивах.

Памятники Трапезунда на данный момент далеко не в таком состоянии, как были в начале XX в. Некоторые оказались разрушены временем, некоторые – землетрясениями, что-то уничтожили в процессе жизнедеятельности местные жители, и потому многие фотографии экспедиции теперь имеют значение первоисточника. Благодаря современной технике, графическим фоторедакторам, только в последние десятилетия удалось прочесть надписи на стенах Дворцовой церкви, которые не смогли прочесть даже те, кто видел остатки этой живописи своими глазами. Если церкви Св. Софии посвящены объемные научные исследования, то практически неисследованной остается живопись храмов Св. Евгения и Св. Анны, закрытая штукатуркой. Точечный анализ и вскрытие отдельных частей внутренней поверхности храма в 19161917 гг. показали, что византийские фрески там есть. Но ни одной возможности для исследования этих памятников стой поры не представилось. Пример не сохранившейся до наших дней Дворцовой церкви показывает, что в любой момент такую возможность можно утратить навсегда.

Источниковедческий очерк[12]

Особенность источниковедческого характера этой работы состоит в том, что даже историографический ее компонент (история экспедиции) был основан на работе с неопубликованными архивными источниками.

Источниковую базу исследования составляют письменные нарративные источники – воспоминания, переписка, телеграммы, организационная документация, приказы и распоряжения, отчеты и черновики отчетов, стенограммы докладов на заседаниях, тексты докладов, газеты; визуальные изображения – карты, планы, схемы, рисунки карандашом и акварелью, фотографии, а также сочинения византийских авторов Иоанна Евгеника и Виссариона Никейского, содержащие описания города Трапезунда в Средневековье.

Таким образом, источники можно разделить на несколько типов: письменные (изданные и неизданные отчеты и их черновики, дневники и переписка участников, черновые заметки, опубликованные византийские источники) и визуальные (негативы, фотографии, акварели, рисунки, эстампаж).

Основным источником по данной теме является фонд Трапезундской экспедиции и личный фонд академика Ф. И. Успенского, хранящиеся в СПбФ АРАН. Там находится основная часть архива экспедиции. На аукционе https://artinvestment.ru/ автором настоящей работы также были выявлены рисунки, сделанные Н. Б. Баклановым (рис. 19А, 74А, 33В и др.) в экспедиции с изображениями памятников и стен акрополя. Помимо этого, было просмотрено огромное количество личных фондов – адресатов академика,

материалы которых находятся как в Москве и Санкт-Петербурге, так и за границей (Прага, Рига, Афины, Киев, Дамбартон-Оукс (США)), что помогло не только обнаружить дополнительные материалы участников экспедиции (архив А. Е. Крымского), но и лучше понять процесс организации экспедиции (фонд графини П. С. Уваровой в ОПИ ГИМ). Среди архивных материалов митрополита Хрисанфа в Афинах свидетельств о деятельности экспедиции обнаружено не было, только некоторое количество снимков Трапезунда в 1930-е гг., а также письма из русской администрации города.

Основные сведения, полученные из указанных выше источников, дополняют воспоминания генерала А. В. Шварца, представителя военной власти, и С. Р. Минцлова, сотрудника А. В. Шварца, в то же время ставшего участником экспедиции по своему желанию. (А ещё Ф. И. Успенский пригласил его, как археолога по образованию, проводить раскопки[13].) Личного архива С. Р. Минцлова пока не было обнаружено. Этот писатель и общественный деятель был незаслуженно забыт в силу ряда причин, но интерес к нему как к выдающемуся литературному деятелю эпохи, оставившему интересные в том числе для историков беллетризованные воспоминания, в последнее время постепенно возвращается.

Кроме того, были просмотрены воспоминания жены генерала Шварца и доктора Кефели, а также опубликованные воспоминания митрополита Хрисанфа.

По указанным причинам фонд Трапезундской экспедиции (СПбФ АРАН. Ф. 169) оказался не полон, а поисковая работа по выявлению дополнительных источников была необходима. Реконструкция архива экспедиции производилась на основе отчетов, сохранившихся материалов научного характера (в том числе черновиков), а также мемуаров и личной переписки участников. Если об экспедиции 1916 г. имеется больше сведений благодаря подробному дневнику Ф. И. Успенского, то экспедиция 1917 г. нуждается в более подробной реконструкции, в том числе в выяснении авторов некоторых материалов.

В этой главе представлен обзор всех ныне известных материалов по Трапезундской экспедиции.

Внесенное искусствоведом Я. И. Смирновым (рис. 1А) предложение по охране памятников Трапезунда мы находим в нескольких фондах разных архивов: Ф. 11. Д. 107 в НА ИИМК РАН и в ОР РНБ, в архиве С. Ф. Платонова (Ф. 585. Оп. 1. Д. 6830). То же с планами продолжения исследования Трапезунда после Ф. И. Успенского И. Я. Стеллецким – Ф. 2. Оп. 2. Д. 1488 НА ИИМК РАН, а также в Ф. 454 ЦГА г. Москвы.

Общую картину положения Трапезунда, занятого русскими, позволяют понять свидетельства газетных статей («Трапезондский военный листок», «Новое время» и др.), воспоминания городского головы Я. И. Кефели и генерал-лейтенанта А. В. фон Шварца[14], а также жены Шварца Антонины Васильевны, книга С. Р. Минцлова «Трапезондская эпопея», благодаря которой в том числе удалось отождествить автора акварелей-зарисовок мозаик в храме Богородицы Златоглавой. Административное и военное положение дел, отношения с местным населением позволяют проследить фонды РГВИА.

Основной материал экспедиции содержится в СПбФ АРАН, Ф. 169. Однако самую подробную хронологию занятий экспедиции за 1916 г. дает записная книжка академика Ф. И. Успенского из его личного фонда (Ф. 116. Оп. 1. Д. 310, а также Д. 309, несмотря на название «Поездка в Тарутино», содержит информацию о поездке как в Тарутино в 1915 г., так и в Трапезунд, Батум (крепость Гония), а также поездку в Новгород в 1918 г.). Один из докладов о Трапезунде, как и рукопись книги «Очерки истории Трапезундской империи», хранится там же. Остальные доклады Ф. И. Успенского, сделанные им в археологических обществах и в самом Трапезунде, касаются не только истории или методов охраны христианских памятников, но и мечетей, и находятся в основном фонде (Ф. 169).

Поскольку экспедиция финансировалась Академией наук и археологическими обществами совместно (в 1916 г. – Российским археологическим обществом, в 1917 г. – Московским), то организационные документы по экспедиции содержатся в фондах учреждений: Ф. 757 (РАИК), Ф. 104 ОПИ ГИМ (Московское археологическое общество), Ф. 454 ЦГА г. Москвы (МАО), Ф. 2, Ф. з ОР НА ИИМК РАН (Русское археологическое общество) и лиц, с этими учреждениями связанных: Ф. 1073[15] (бумаги Б. В. Фармаковского), Ф. 17[16] (П. С. Уваровой), Ф. 18[17] (Н. И. Веселовского). Причем Ф. 104 дает и научную информацию – несколько протоколов заседаний, посвященных Трапезунду. Не до конца восполненной лакуной остается 1918 г. (из личной переписки П. С. Уваровой известно о планировавшихся заседаниях в этом году[18]) – первый переходный период существования Московского археологического общества[19], документы которого до 1918 г. хранятся в Ф. 104[20] или Ф. 454[21], а с 1919 г. – в фонде Наркомпросса. Сходная судьба у архива МДА, чьи бумаги были распределены между НИОР РГБ (Ф. 172) и ГБУ ЦГА г. Москвы (бывший ЦИАМ. Ф. 229)[22]. Кроме того, Трапезундская экспедиция частично финансировалась и из средств РАИК (РГИА. Ф. 757)[23].

Интересную информацию дает и личная переписка. Если официальные участники экспедиции оставили отчеты, то сведения о деятельности Ф. Μ. Морозова, помогавшего в делах охраны и изучения памятников, можно почерпнуть только из личной переписки участников (письма к Б. В. Фармаковскому, Ф. И. Успенскому, Н. И. Веселовскому[24], С. Ф. Платонову). Упоминания об экспедиции есть в письмах Шмита к академику Н. Я. Марру, в переписке Ф. И. Успенского и В. П. Бузескула. Изучение переписки русских ученых начала XX в., в основном востоковедов и византинистов, привело меня и в Архив Института культуры в Праге, но среди пражских материалов семинара Η. П. Кондакова для этой работы пригодились только документы, связанные с биографией графини П. С. Уваровой[25].

Фонды АРАН и РГАЛИ помогают восполнить недостаток биографических сведений о некоторых участниках экспедиции. В литературе не встречается упоминаний о личном фонде археолога H. Е. Макаренко, пишут об отдельных документах в отдельных архивах или музеях[26]. Дело H. Е. Макаренко в Ф. 1. Оп. 1. Д. 7 НА ИИМК РАН также по неизвестным причинам в фонде больше не значится. Лепту в изучение экспедиции добавляют биографии Н. Б. Бакланова[27] и Н. Д. Протасова[28]. Целую работу, согласно отчетам Византийской комиссии, написал про трапезундские экспедиции Б. К. Ордин. Однако работа репрессированного византиниста не сохранилась, о чем свидетельствует ответ на запрос, пришедший из Центрального архива ФСБ России.

Изобразительные материалы Трапезундской экспедиции хранятся в Ф. 116 Успенского, Ф. 169 (Д. 20; 24), ОР НА ИИМК РАН и ФО НА ИИМК РАН (альбомы Q504 34-35, 48, 49; Q286 (снимок 5) – альбомы А. А. Бобринского, сделанные фотографом А. В. Лядовым (рис. 90-94А). Отдельные памятники были запечатлены на фотографиях Ф. Μ. Морозова, присланных им Н. И. Веселовскому или переданных Ф. И. Успенскому. Часть его фотографий также хранится в ФО НА ИИМК РАН (Св. Анна, Св. Кириак, пещерные храмы и т. д.). Две видовые фотографии храма Св. Софии, предположительно сделанные Н. К. Клуге (рис. 5А) и хранящиеся ныне в архиве Dumbarton Oaks, свидетельствуют о том, что часть материалов Трапезундской экспедиции была знакома американским ученым, вероятно, благодаря тому, что Н. К. Клуге в 1930-х гг. работал в Американском институте византийских исследований (сведения об этом содержатся в архиве Дамбартон Оукс). В архиве Дамбартон Оукс отложились и некоторые материалы о Н. К. Клуге – некролог и отдельные записи художника о работе, выполненной им в Стамбуле, однако ничего нового для настоящей темы эти записи не добавляют[29].

Документы Трапезундской экспедиции поступили в СПбФ АРАН[30] в 1930 г. из ликвидированной Византийской комиссии. В 1941 г. «из гр. В»[31]поступили дополнения в виде негативов[32]. В 1972 г. в деле фонда указывалось, что опись нуждается в переработке, в 1986 г. она была перепечатана[33], старую поместили в Ф. 7. Оп. 1. Д. 611. Разночтения между описями незначительные, по ним удалось лишь выяснить пропажу двух акварелей Н. К. Клуге уже непосредственно из Архива между 1933 г. и 1986 г. Обозрение фонда было составлено кратко, тогда было в наличии всего 13 предварительных единиц хранения[34]. Кроме архивных описей и документов, в деле фонда находится опись фотографий Ф. Μ. Морозова, список материалов, сделанных 6 мая 1927 г., более чем за год до смерти Ф. И. Успенского (вероятно, при передаче их в Византийскую комиссию или сотрудникам Комиссии).

Материалы экспедиции можно разделить на изобразительные (акварели, карандашные рисунки, фотографии (в том числе негативы) и письменные (черновики и планы докладов Ф. И. Успенского, рукописные главы с пометками «Очерков по истории Трапезунтской империи», различные выписки). Все это, в свою очередь, можно разделить на несколько тем, которые были указаны Ф. И. Успенским в одном из отчетов[35]. Башня подле Св. Софии, росписи Св. Софии (эти два памятника были хорошо изучены в 1930-е гг. и позже[36]). Материалы по организации экспедиции, отчеты и черновые заметки составляют первую часть фонда (Д. 1, 2, 3, 4, 5). Большая часть черновиков была вставлена либо в «Очерки из истории Трапезундской экспедиции», либо в отчеты – ненапечатанных материалов от силы несколько строк. Часть таких планов выступлений или не доведенных до конца заметок представлены в личном фонде руководителя экспедиции, академика Ф. И. Успенского (Ф. 116)[37].

Некоторую часть архива составляет организационная переписка по поводу работ экспедиции (часть документов Д. 1 и Д. 6): с участниками экспедиции (официальными и нет) Н. К. Клуге, H. Е. Макаренко, С. Р. Минцлов, Ф. Μ. Морозов, Г. К. Мейер, Д. Пахомов, Н. Д. Протасов, чьи материалы содержатся в фондах Ф. И. Успенского и Трапезундской военно-археологической экспедиции. К числу подготовительных материалов того времени можно отнести карты. Большая часть материалов состоит из фотографий, планов, чертежей, эскизов, акварелей и зарисовок (Д. 8, 9, ю, п, 12, 13, 14, 15, 16, 18, 20-24) и оттисков уже напечатанных работ (Д. 16), иногда с правкой (Д. 2). Есть эстампаж надписи в очень плохом состоянии (Д. 17)[38]. Так как среди отпечатков фотографий и негативов экспедиции встречается много повторов, находящихся в разных делах (и большая часть из них не атрибутирована), мною был написан обзор как вспомогательный материал к описи, составленной в декабре 1933 г. (через два года после поступления фонда из Византийской комиссии) и перепечатанной в октябре 1983 г., когда были обнаружены несоответствия. Причины несоответствия в листаже дел, отмеченного в специальной таблице в деле фонда, выяснить по документам архива не получилось. Известно только, что раньше фотографий «трапезундской псалтири» было на 3 больше (см. старую опись, Ф. 7), фотографий в Д. 20 – на 3 больше, а акварелей в Д. 13 (акварели Н. К. Клуге) -на 2 больше), причем среди акварелей на данный момент отсутствуют следующие из указанных в сдаточной описи: «фигура в царском облачении» и «две фигуры». Если верить описи, все эти изображения – из колокольни Св. Софии. В августе 2012 г. была проведена последняя проверка фонда, пропажи находятся в диапазоне от 1933 г· по 1983 г., если из комиссии поступил весь материал.

Доклады, от которых сохранились планы и черновики, были сделаны Ф. И. Успенским в Славянском обществе 25 октября 1916 г. (см. «Новое время» от 26 ноября 1916 г. № 14594) – о средневековых постройках Трапезунда (кремле, стенах)[39], 2 ноября 1916 г. в РАО – «Христианские древности Трапезунта»[40], 9 декабря 1916 г. в Обществе любителей древней письменности -«Задачи археологического изучения Трапезунта»[41]. Один из последних докладов Ф. И. Успенского, план которого сохранился в фонде, рассказывал о росписи Дворцовой церкви и кремле (28 сентября 1922 г. – доклад в Обществе древней письменности «Кремль Трапезунтский. Северная башня, ея роспись»). О топографии, истории и культуре Трапезунда Ф. И. Успенским было сделано несколько докладов: в Славянском обществе 25 октября 1916 г. (см. также газету «Новое время» от 26 ноября 1916 г. № 14594, с. 6) Ф. И. Успенским был сделан, по-видимому, краткий доклад о средневековых постройках Трапезунта (кремле, стенах)[42], 9 декабря 1916 г. – доклад в Обществе любителей древней письменности под названием «Задачи археологического изучения Трапезунта»[43].

Помимо новой научной информации о стенах и башнях Трапезундской крепости, Ф. И. Успенский обрисовывал общую картину в г. Трапезунде после его взятия: политическую, культурную ситуации, проблему межэтнических отношений. Значительная часть времени экспедиции отдавалась для охраны памятников. Запирались мечети и храмы от осквернителей и воров, составлялся список рукописей, сохранившихся ковров и подсвечников. Помимо этого, Ф. И. Успенским был составлен список мечетей города (30 с названиями, 5 без них) на 1916-1917 гг.[44]

Вероятно, во время доклада демонстрировались фотографии, потому что почти к каждому выступлению есть краткие списки фотографий. Исходя из этих оставшихся списков фотографий к докладам Ф. И. Успенского, можно сделать предположение, что части рельефов, изображенные на Ф. 169. Оп. 1. Д. 24. Л. з, принадлежат мечети Орта-Хисар (Хрисокефалос) – диапозитив 8,4 X 8,4. Более полный список фотографий был сделан Ф. Μ. Морозовым в 1947 г.

Хотя морозовская опись фотоотпечатков с негативов от 1947 г., представленная в Архиве АН в Ленинграде[45], составлена довольно подробно (там есть указание на то, что дворцовую церковь могли считать церковью Св. Великомученика Евгения (Л. 1 самой описи)), но автор описывает почему-то всего 43 фотографии. Упоминаются остатки фресковой росписи «Рождество Христово» якобы из дворцовой церкви (если Д. 20, то Л. 14 – фреска на самом деле из башни близ Св. Софии), а также трудноидентифицируемые «остатки стены с пилоном». Фотография фрески «Рождество Христово из дворцовой церкви» была либо потеряна, либо перепутана с фреской Рождества из церкви Св. Софии. Среди материалов экспедиции 1916-1917 гг. присутствуют и фотографии Ф. Μ. Морозова, сделанные во время его второй поездки в Трапезунд в 1919 г.[46] Вероятно, таких фотографий было несколько больше, чем отметок на них о 1919 г. Эти снимки он переслал Ф. И. Успенскому[47]. Всего Ф. Μ. Морозовым было сделано всего около 200 фотографий из Трапезунда. Часть фотографий с негативов тоже, возможно, принадлежит ему. Все фото из ФО НА ИИМК РАН и ОР НА ИИМК РАН, кроме фотографий А. В. Лядова, тоже его авторства.

Судя по спискам фотографий к докладам Ф. И. Успенского (Ф. 169. Оп. 1. Д. 3. Л. 4), возможно, из церкви Св. Евгения были еще какие-то фотографии. При перечислении Ф. И. Успенским указаны «западный и северный портал», «фреска в алтаре», «фреска в северном алтаре», «евхаристия». Если это все относилось к Св. Софии, упомянутой выше, то фотографий даже в этом случае не будет хватать. Список пропавших акварелей Н. К. Клуге (список в деле фонда) выглядит следующим образом: «Kosmos. Фигура в царском облачении, с развернутым полотнищем, на котором 11 (+1) кукол (символических предметов). 1917 г.»[48], «голова Богоматери. 1917 г. »[49], «две фигуры ведут беседу, одна держит в руках предмет вроде куклы и передает ее другой. 1917 г.»[50]0. Еще в этом списке упоминается «изображение апостола», «фреска на арке над дверью в северной стене внутри северного корабля» в церкви Св. Евгения[51]. Точно ли это изображение апостола и не ошибся ли составитель описи, чей почерк не удалось определить[52], неизвестно. Например, в отчете Ф. И. Успенского упоминается изображение св. Евсигния[53], сделанное Н. К. Клуге, которого в этой описи нет. Из указанных восьми акварелей сохранилось только три[54], напротив первых трех, указанных здесь и в описи, стоит красное жирное «нет» – вероятно, пометка архивиста к сдаточной описи? В описи 1933 г. эти акварели присутствуют. В материалах Византийской комиссии почему-то значатся только четыре акварели художника Н. К. Клуге. Упоминается также некая акварель «Дворцовая церковь» в материалах византийской комиссии[55]. А являются ли «дневники Ф. И. Успенского по Трапезунтской экспедиции 1916 и 1917 гг.» тем же самым, что Ф. 116. Оп. 1. Д. 310 и 311, остается только гадать[56]. Работа Б. К. Ордина «Русская Археологическая экспедиция в Трапезуйте в 1916 и 1917 гг. по дневникам и документам академика Ф. И. Успенского», написанная, видимо, как раз по этим дневникам из пункта 14 описи, по распоряжению Ф. И. Успенского перепечатанная на машинке, в фонде также не сохранилась[57]. Акварели генерала Г. К. Мейера сохранились все, что перечислены в отчете[58]. Акварели Н. К. Клуге – не все. Акварели H. Е. Макаренко должны были остаться у самого Макаренко[59]. Н. Б. Бакланов либо не делал беловые чертежи дворцовой церкви вовсе, либо они просто пока не были обнаружены (в личном архиве их нет)[60].

В описи, сохранившейся в фонде Византийской комиссии, упоминаются также рисунки частей внутреннего и наружного карниза церкви Св. Евгения, выполненные Μ. Минцловой. Есть еще загадочные номера 15 и 16 списка, где должны быть «кремль в Трапезуйте, рисунки деталей» и «башня в Кремле (Трапезунт), детали» – какие именно детали и башни, не указано, возможно, все сохранилось в Д. 8. Таким образом, выходит, что две акварели пропали точно (изображение апостола, фигура в царском облачении, остальные – поступали ли в СПбФ АРАН, тогда Архив ЛО АН СССР, выяснить уже невозможно). В 1933 г. была составлена черновая опись[61], но следов ее не было обнаружено, как, впрочем, и следов этих двух акварелей.

В 2019 г. на хранение в Государственный Эрмитаж из частной коллекции поступили некоторые другие трапезундские акварели, выполненные Н. Б. Баклановым. На данный момент они проходят процедуру принятия на хранение. После описания и изучения их Ю. А. Пятницким они станут доступны для науки и общественности[62].

Историография. степень разработанности темы

Историография Трапезундских экспедиций невелика, что является одной из особенностей данной темы, написанной целиком на архивных документах. Однако изучать эти экспедиции стали довольно рано, еще при жизни Ф. И. Успенского. В 1920-е гг. академик поручил написать по этой теме исследование сотруднику Византийской комиссии Б. К. Ордину, который сделал это, основываясь в том числе на дневниках академика. Однако его труд опубликован не был и, по всей видимости, пропал, так как вскоре этот филолог и переводчик трудов византийских писателей, на протяжении многих лет составлявший для комиссии картотеку, был арестован и репрессирован, а архив этого ученого, скорее всего, был уничтожен; следов документов не удалось обнаружить в архивах ФСБ Москвы, Санкт-Петербурга и регионов[63]. Выяснить, какие именно дневники Ф. И. Успенского использовал для написания этой работы Б. К. Ордин, тоже не представляется возможным, но в СПбФ АРАН хранятся записные книжки академика, которые недавно были опубликованы автором настоящей книги и используются. После смерти академика о Трапезундских экспедициях в истории Русского археологического общества упомянул академик С. А. Жебелёв, который тоже вскоре был репрессирован, но, в отличие от работы Б. К. Ордина, его труд сохранился и недавно вышел в свет под редакцией и с комментариями известного отечественного историка И. В. Тункиной[64]. Именно С. А. Жебелёв также подбирал иллюстрации к изданию «Очерков по истории Трапезунтской империи» Ф. И. Успенского, включив туда, правда, совсем немного фотографий из Трапезунда.

Ф. Μ. Морозов, один из «волонтеров» экспедиций, а после – хранитель Эрмитажа, стал автором статьи «Памятники Трапезунда», однако и эта работа пока не обнаружена. Всего Морозовым было сделано около 200 фотографий Трапезунда на его собственный фотоаппарат, которые, по всей видимости, и составляют основной фонд фотографий Трапезундской экспедиции. О Ф. Μ. Морозове Г. Э. Щегловым была написана книга «Хранитель. Ф. Μ. Морозов», в которой, помимо других вех его жизни, рассказывается о деятельности молодого санитара и члена Санкт-Петербургского археологического института на Трапезундской фронте.

Благодаря научным публикациям самих участников экспедиции, их поездка в Трапезунд была известна и в 1969 г. была упомянута 3. В. Удальцовой в книге «Советское византиноведение за 50 лет». Удальцова особенно выделяет разыскания Ф. И. Успенского по топографии древнего Трапезунда, обнаружение им могилы императора Алексея IV[65], изучение крепости Гония недалеко от г. Батуми.

Первой тему экспедиции Ф. И. Успенского стала подробнее рассматривать Е. Ю. Басаргина, в 1991 г. опубликовав во «Вспомогательных исторических дисциплинах» статью под названием «Историко-археологическая экспедиция в Трапезунд (1916)» и охарактеризовав историю выездных исследований Трапезунда русскими и зарубежными учеными в целом, не останавливаясь подробно ни на одном памятнике. Она отмечала, что материалы экспедиции только частично использовались в работах Ф. И. Успенского и Н. Б. Бакланова, но в целом оставались неопубликованными[66]. Однако заключение Басаргиной о том, что экспедицией было «мало получено конкретных научных материалов», удается опровергнуть в настоящей работе[67]. Мы не остановимся на описании конкретной страницы истории византиноведения начала века, но также объединим и проанализируем результаты экспедиции, не получивших должного внимания из-за конфликта между участниками, начала Гражданской войны и трудностями с византиноведческими исследованиями в начале советского периода российской истории. Экспедиция как одна из вех в истории изучения Трапезундской империи была упомянута в монографии С. П. Карпова «История Трапезундской империи»[68], несколько лет спустя сведения о ней были расширены на базисе новых материалов в исправленном и дополненном издании[69].

Всплеск интереса к экспедиции Ф. И. Успенского приходится на последние годы, так как, по мнению P. Μ. Шукурова[70], источниковая база по истории Трапезундской империи практически исчерпана, особенно в связи с публикацией по этой теме монументальных и всеобъемлющих трудов[71]. Таким образом, загадка неких неопубликованных и даже, как выяснилось в ходе этого исследования, частично пропавших материалов экспедиции будоражила научное сообщество. Современный востоковед И. В. Зайцев в 2014 г. обратил внимание на изучение рукописей в Трапезунде академиком А. Е. Крымским[72]. Зайцевым была обнаружена и рассмотрена одна из восточных рукописей, вывезенная Крымским из Трапезунда.

Отдельного упоминания заслуживают труды по биографиям ученых, участвовавших в экспедиции. Это статьи Удальцовой о Ф. И. Успенском и Ф. И. Шмите (рис. 6А) («Советское византиноведение на рубеже эпох»), книги под редакцией И. П. Медведева и книги его авторства[73], посвященные истории русского византиноведения; исследование по византийскому искусству у славян, опубликованное во Франции в память Ф. И. Успенского[74]. Выходил также обзор фонда академика Ф. И. Успенского[75], который содержит еще некоторое количество неизученного материала, как, например, до 2015 г. неизвестный перевод о посещении Константинополя Лиутпрандом[76]. О. В. Иодко[77] написала интересную статью о творческом пути художника Н. К. Клуге, долгое время работавшего с Русским археологическим институтом в Константинополе. К сожалению, автор практически не касается жизни Клуге после эмиграции из России, но таких документов о его жизни в последние годы практически не было обнаружено, чтобы восполнить этот пробел[78]. Так, использовалась и книга К. И. Гурницкого «Агафангел Крымский»[79]. Про Павла Лозиева, помощника и аспиранта Крымского, известно не так много, так как молодой востоковед тоже был репрессирован на заре своей научной деятельности. И. Л. Кызласова опубликовала статью про жизненный путь Н. Д. Протасова[80]. Отдельного внимания заслуживают книги и статьи, посвященные жизненному пути и творчеству Ф. И. Шмита[81], расстрелянного в 1941 г. Труды, посвященные изучению жизни и личного фонда графини П. С. Уваровой (1840-1924), археолога, почетного члена петербургской АН, профессора Дерптского университета, председателя МАО с 1884 г., тоже оказали некоторую пользу настоящему исследованию[82]. Г. Э. Щеглов посвятил целую книгу описанию биографии Ф. Μ. Морозова (рис. 8А), санитара-добровольца, члена Петербургского археологического института, на общественных началах помогавшего экспедиции[83]. Книга охватывала и значительный период работы экспедиции, но среди научного сообщества известности не получила. О работе Ф. Μ. Морозова в Трапезунде рассказывает часть главы «На дорогах войны»[84], однако автор публикует исторические фотографии в качестве иллюстративного материала без научного анализа, который не входил в его планы.

С точки зрения истории науки в большинстве своем к изучению Трапезундской экспедиции обращались авторы, чьей темой была история Русского археологического института в Константинополе[85]. Это Е. Ю. Басаргина[86], К. К. Папулидис[87] и Уре Пинар[88], а также А. С. Смирнов, изучавший историю русских археологических учреждений в начале XX в.[89]

Несмотря на перечисленные выше труды и монографии последних лет, посвященные истории византиноведения[90], этот период – византиноведение в России в начале советской эпохи – по-прежнему остается не полностью изученным. Лакуна истории науки этого времени постепенно заполняется коллективными исследованиями, которые автор настоящей книги также использовала в работе. Среди таковых – недавно изданный двухтомник со статьями сотрудников СПбФ АРАН «Актуальное прошлое»[91].

Труды по истории изучения Первой мировой войны, Кавказского фронта[92], в частности, использовались для обрисовки адекватного исторического фона и контекста исследования, но Первая мировая и Гражданская войны, будучи контекстом исследования, не являются его объектом. Здесь же следует упомянуть изученные для понимания эпохи труды по истории Понта и геноцида греков в начале Первой мировой войны[93]. Среди них в особенности стоит отметить мемуары митрополита Хрисанфа, опубликованные в трехтомнике, посвященном митрополиту, его биографа Георгия Тасудиса[94]. Там же были опубликованы, напечатанные митрополитом Хрисанфом в 1916-1917 гг. статьи в им же самим издаваемом журнале «Комнины», однако заслуга Тасудиса (помимо собственно написания биографии Хрисанфа) состоит в том, что он собрал в одном месте эти выступления и статьи[95].

В первую очередь для исследования указанной темы важны труды по истории Трапезундской империи и трапезундского искусства. Их обзору посвящено достаточно места в исторической литературе, остановимся на тех, которые непосредственно относятся к конкретной работе.

Изучать трапезундские древности или хотя бы рассматривать их с исторической точки зрения стали с XVI в. Ж. Бордье[96] считается первым путешественником, описавшим некоторые памятники Трапезунда как исторические артефакты. Книга Турнефора «Путешествие на Левант»[97] посвящена в основном изучению растений в регионе, хотя он попутно делал и очень краткие заметки о памятниках[98][99]. Для настоящего исследования, как и публикация Ж. Бордье, это издание интересно присутствием ряда старинных гравюр, на которых Трапезундская крепость изображена в более сохранном виде, чем столетия спустя. Одним из первых византинистов, предпринявших путешествие в Трапезунд, был Я.-Ф. Фальмерайер, посетивший город в 1840 г. и через три года опубликовавший результаты своих исследований". В 1850 г. Трапезунд посетил Дж. Финлей и оставил небольшое описание-дневник своей поездки[100].

С искусствоведческой точки зрения первыми изучать трапезундские памятники начали французы. Одна из самых ранних книг на эту тему – книга Ш. Тексье и Р. Пуллана «Византийская архитектура»[101], где описывалась в том числе Св. София. Интерес Шарля Тексье к Трапезунду находился в русле общего изучения малоазийского искусства: он также выпустил хорошо иллюстрированную книгу о Малой Азии[102]. Небольшое описание города и его окрестностей оставил и Ф. Кюмон[103], но планомерное изучение города начинается только в конце XIX столетия. В 1893 г. французский византинист Г. Милле посетил Трапезунд от Французской школы в Афинах, скопировал все видимые надписи и записи и полностью проанализировал тип основных церковных памятников Трапезунда и их архитектурный строй. Его статья «Монастыри и церкви Трапезунда»[104] стала одним из первых профессиональных обзоров трапезундских монументов. Изучением церкви Св. Софии (капителей) занимался Йозеф Стржиговский, польский и австрийский искусствовед[105]. В начале XX в. до Ф. И. Успенского описанием понтийских древностей немного занимался К. Н. Папамихалопулос, издавший книгу «Путешествие на Понт»[106]. Книги и выступления, которые были посвящены Трапезунду в России в начале Первой мировой войны[107], носили просветительский характер для широкой общественности. Чтобы подготовиться к экспедиции, Ф. И. Успенский в том числе использовал фотографии Трапезунда братьев Какули, сделанные в конце XIX в.[108] В настоящий момент эти фотографии хранятся в музее Национальной истории в Афинах, однако смотреть оригиналы нет необходимости: работы греческих фотографов, посвященные Понту, в 2010 г. были изданы[109].

Через несколько лет после экспедиций Ф. И. Успенского из русских учёных изучением Трапезунда занимались Μ. В. Алпатов и Н. И. Брунов[110], посетившие Трапезунд в 1925 г. и выпустившие в 1927 г. вместе с некоторыми участниками экспедиции[111] Ф. И. Успенского статьи про барельефы храма Св. Софии и про планировку храма в целом. Академик знал про этот научный визит двух ученых в Трапезунд, проект исследований Алпатова и Брунова можно увидеть в личном фонде Ф. И. Успенского[112].

К изучению памятников Трапезунда с 1920-х гг. начинают серьезно подключаться английские и американские ученые. В 1930 г. вышла в свет статья Д. Тальбота Райса в журнале “Byzantion” «Замечания по поводу некоторых религиозных построек в городе Трапезунде и трапезундской вилайете»[113], где автор анализирует состояние этих памятников, сравнивая с тем состоянием, какое наблюдалось в предыдущих отчетах. Благодаря спонсорству Рудольфа Мессела удалось организовать экспедицию Тальбота Райса летом 1929 г. Результатом стали не только несколько статей Тальбота Райса, но и целая книга под редакцией его и Г. Милле. Незамедлительное исследование было тем важнее, что в 1923 г. в связи с депортацией греков некоторые здания религиозного назначения были оставлены без охраны и после этого стали быстро приходить в упадок. Тальбот Райс упоминает исследования Ф. И. Успенского, проведенные в 1916-1917 гг., а также статьи И. П. Милиопуло в газете «Анатолийский маяк»[114]. Этот же автор, местный грек и исследователь-любитель, публиковался в газете Хрисанфа «Комнины», некоторые его статьи оттуда были переизданы отдельно[115]. Статья Милиопуло, посвященная пещерному храму Св. Евгения, вышла в 1934 г. в журнале «Архейон Понту»[116].

Некоторое количество времени и внимания уделил памятникам митрополит Хрисанф в своей книге «История трапезундской церкви», которая вышла в 1933 г· сначала в двух номерах журнала «Архейон Понту»[117]. В 1936 г. выходит книга о византийской живописи в Трапезунде, написанная Тальботом Райсом и Милле, где также используются фотографии одного из участников экспедиции Ф. И. Успенского, Ф. Μ. Морозова, из церкви Св. Анны[118]. История о том, каким образом фотографии Морозова попали в руки Милле, остается неясным. Но атрибутирует он их, в отличие от сделавшего эти фотографии Ф. Μ. Морозова, неправильно, в частности неверно предполагая, что фотография ангела из церкви Св. Анны была сделана где-то «в цитадели» города.

Лишь в первой своей книге, посвященной византийскому искусству (но в которой Тальбот Райс также говорит о трапезундских памятниках), есть благодарность предоставившему некоторые материалы по Трапезунду художнику Н. К. Клуге[119], который после 1920-х гг. удачно нашел работу по специальности за рубежом и сотрудничал с американским центром византийских исследований, в 1930-х гг. предпринявших исследование Св. Софии (в архиве Дамбартон Оукс и поныне лежит его дневник)[120].

После Второй мировой войны, как писал Тальбот Райс, Св. София использовалась как армейский склад, но в 1957 г. снова стала мечетью. В 1960 г. Эвкаф (турецкий департамент по делам религии) отреставрировал церковь и построил новую мечеть для местной паствы, а Св. София была секуляризована и открыта для всех как музей[121]. С 2013 г. храм вновь стал мечетью.

Работу русской экспедиции в храме Св. Софии продолжили Тальбот Райс и Милле, начинавший свое исследование памятников еще в 1890-е гг. Двадцать лет спустя после выхода первой искусствоведческой книги по памятникам Трапезунда в соавторстве с Г. Милле, Тальбот Райс издает книгу, посвященную храму Св. Софии, где также встречается один рисунок экспедиции, а именно зарисовка пола храма Св. Евгения[122]. Скорее всего, рисунок был передан Николаем Карловичем Клуге, работавшим в составе экспедиции Тальбота Райса в качестве художника. Брайер посещал Трапезунд в 1958 и 1962 гг. и оказал значительную помощь при чтении надписей для этой книги[123]. Возможно, именно там Брайер и получил доступ к некоторым фотографиям экспедиции. И Брайер, и Хрисанф, во всяком случае, публикуют фотографии, которых в фонде экспедиции в СПбФ АРАН больше нет[124], но не всегда они указывают, когда был ими получен этот недостающий в фонде трапезундский материал.

Итогом многолетней работы над интерпретацией визуальных образов храма Св. Софии стала книга Э. Истмонда «Искусство и идентичность в XIII в.». В июне 2016 г. в Стамбуле проходила выставка, посвященная византийским памятникам на территории Турции. В каталог выставки, вышедший в итоге как полноценный сборник научных статей под редакцией Э. Истмонда, вошли некоторые фотографии экспедиции[125], часть – с неправильной атрибуцией. Например, Св. Евсигния Пынар Уре называет Св. Си-синием[126]. Кроме того, исследовательницей оказалась плохо изучена история непосредственно охраны памятников экспедицией, – по ее утверждению, Ф. И. Успенский якобы ничего не говорил о некоторой ответственности русских за сохранность памятников[127], чему противоречат абсолютно все данные, начиная с его официальных докладов руководству Академии наук и докладными записками командиру 5-го корпуса, заканчивая персональными записями в дневнике и свидетельству многочисленных членов экспедиции. О конкретной работе русских в этом направлении будет достаточно сказано далее по тексту.

Несмотря на все сделанные после Ф. И. Успенского открытия в этой области и интерпретации, материалы трапезундских экспедиций не носят исключительно историографический характер или характер только источников по истории науки, так как содержат описания и фотографии исчезнувших в 1920-1940-е гг. памятников и никем после Ф. И. Успенского не изученных.

Такова история Мум-хане джами (христианское название неизвестно), родственная в плане Св. Евгению, которая стояла в удаленном месте в скалах под восточной стеной нижнего города (близко к морю). До Первой мировой войны церковь перестала быть действующей, и вскоре ее разрушили, чтобы дать место полицейскому участку. Фотография тоже сохранилась в коллекции Милле в École des Hautes Etudes[128]. Безвозвратно утеряна (при Тальботе Райсе едва различима) фреска с изображением императоров от Алексея I до Алексея III, которая была опубликована еще Фальмерайером (западная стена, снаружи).

В 2007 и 2017 гг.[129] С. П. Карпов в соответствующих главах своей монографии, посвященных культуре Трапезундской империи, также обращается к краткой характеристике основных памятников Трапезунда. Им подробно рассмотрена историография на эту тему.

Но наиболее полный свод византийских памятников города и его окрестностей (как и в целом всего Понта) был составлен исследователями Э. Брайером и Д. Винфилдом (в двух томах). В 2002 г. вышла их же книга «Поствизантийские памятники Понта»[130], посвященная памятникам Трапезунда XIX в. После выхода статей о трапезундских экспедициях в зарубежной историографии по-прежнему продолжают выходить исследования, которые не принимают во внимание русские непереведенные тексты[131].

Глава 1
Экспедиция 1916 г.

§ 1.1. Организация и проведение экспедиции 1916 г.

Через три месяца после начала Первой мировой войны территория Турции стала одним из театров военных действий с ее многочисленными фронтами на Востоке: Кавказским, Месопотамским, Аравийским, Суэцким, Палестинским, Сирийским, Персидским и Галлиполийским. По мере наступления русских войск на занятых территориях создавались подчиненные командованию военно-административные округа.

К апрелю 1915 г. район между Черным и Каспийским морями был занят русскими в результате проведенной на Кавказском фронте Сарыкамышской операции. Однако из-за недостаточного количества резервов и слабости путей сообщения русская армия летом 1915 г. понесла ряд поражений. Только после Алашкертской, Эрзерумской и Трапезундской операций 1916 г. (рис. 22-24А) положение России на Азиатском театре упрочилось, когда она получила важнейшие в стратегическом плане города Эрзерум, Битлис, Ван, Эрзинджан и Трапезунд; последний предполагалось превратить в мощную базу с достаточным запасом продовольствия и вооружения для кавказской армии[132]. Как считает военный историк А. И. Уткин, эти города – Эрзерум и Трапезунд – были стратегически важными для Кавказа[133]. Правда, некоторые историки полагают, что наиболее подходящим местом для порта могла быть деревня Платана (западное предместье Трапезунда), а выбор собственно Трапезунда был неудачным[134]. Тем не менее из-за отсутствия сухопутных дорог для связи фронта с тылом занятие Трапезунда (нынешнего турецкого Трабзона) рассматривалось как быстрое решение проблемы снабжения русских войск, в городе была создана временная военная администрация (рис. 30-31А) во главе с комендантом Трапезундского округа и командующим 5-й армией генералом В. А. Яблочкиным, который получил полномочия генерал-губернатора[135].

Современный историк О. Р. Айрапетов отмечает, что «гавань этого города была основной базой, связывающей снабжение 3-й турецкой армии с Константинополем», без которой турки не смогли бы организовать «серьезное контрнаступление на Эрзерум»[136]. Таким образом, занятием Трапезунда русская армия отрезала турецкую армию Трапезундского района от Константинополя. Как пишет историк А. И. Уткин, включение Эрзерума и Трапезунда в состав Российской империи хотя и входило в планы по восточной политике императора Николая II, но чрезмерно увеличивать территорию Армении он не желал[137]. Однако, согласно мнению этого историка, «военные победы первых девяти месяцев 1916 г., победа русской армии в ходе «прорыва Брусилова» и в Закавказье на время возвратили Россию в ранг великих держав. Глядя из исторического далека, видно, что эти победы по существу сделали неизбежными крах Австро-Венгрии и Турции двумя годами позже»[138].

Трапезунд был занят русской армией 5 апреля 1916 г., и это стало одним из самых крупных успехов русской армии за годы войны. Город был важным стратегическим пунктом на Кавказском фронте, и во многом поэтому начальником Трапезундского укрепленного района в Трапезунде на протяжении почти всего времени пребывания в нем русской армии был военный инженер-фортификатор и генерал А. В. фон Шварц, активно участвовавший в строительстве оборонительных сооружений Порт-Артура во время Русско-японской войны, Ивангородской крепости во время Первой мировой, а также Карса. Общая площадь занятых территорий, согласно записям генерала А. В. Шварца, начальника Трапезундского укрепленного района, составляла более чем 2500 кв верст[139] для освоения. Русские строили дороги, расширяли порт.

В июне 1916 г. российское правительство утвердило «Временное положение об управлении областями, завоеванными у Турции по праву войны».

Согласно этому постановлению, присоединенная территория, объявленная временным генерал-губернаторством Турецкой Армении, подчинялась главному командованию Кавказской армии. Кроме экономического[140], началось и научное исследование занятых турецких земель. При штабе 5-й Кавказской армии был создан Археологический отдел, отвечающий за исторические исследования на прифронтовой территории.

Как было принято в то время, когда на завоеванные территории посылались экспедиции научного характера, на Кавказский фронт была послана первая Трапезундская экспедиция академика Ф. И. Успенского (рис. 3А), финансируемая Русским археологическим обществом и Академией наук и состоявшая из руководителя историка-византиниста Ф. И. Успенского (академик прибыл в Трапезунд 13 мая 1916 г.)[141], искусствоведа Ф. И. Шмита (рис. 6А) и художника Н. К. Клуге (рис. 5А). Во главе экспедиции был поставлен выдающийся русский византинист Ф. И. Успенский (1845-1928), славист, профессор, академик АН СССР (с 1900 г. и до 1925 г. – петербургской Академии наук), директор Русского археологического института в Константинополе и тайный советник (рис. 3-4А, 32-33А).

Последние 20 лет деятельности Ф. И. Успенского перед Трапезундской экспедицией (1894-1914) были связаны с директорством в Русском археологическом институте в Константинополе. Среди его экспедиций и ознакомительных поездок отметим следующие: 1896 г. – поездка в Болгарию, 1897 г. – в Иерусалим, 1899-1900 гг. – раскопки в Абобе-Плиске, 1900 г. – экспедиция в Сирию (Пальмира), 1908 г. – работа в Солуни (Фессалоники) над росписью храма Дмитрия Солунского, 1905 г. – раскопки в Преславе. Академик С. А. Жебелёв особо выделяет три работы Ф. И. Успенского этого времени: исследование Абобы-Плиски, которое дает сведения о начальном этапе существования Первого болгарского царства, издание Серальского кодекса Восьмикнижия и экспедицию в Пальмиру[142]. Трапезунд, наряду с Новгородом Великим в 1918 г., стал одной из его последних командировок.

Трапезундская экспедиция была не единственной научной экспедицией, проведенной на Кавказском фронте Первой мировой. Летом 1916 г. состоялись также экспедиции филолога Н. Я. Марра и востоковеда С. В. Тер-Аветисяна. Отчеты этих экспедиций читались на заседаниях Московского археологического общества (МАО), Российского археологического общества (РАО)[143], заседаниях бюро Академии наук и частично публиковались в «Известиях отделения АН»[144]. Научная хроника экспедиций в облегченном для читателя варианте печаталась в газете «Новое время»[145]. О присылке отчетов и заметок просили и иностранные издатели. Так, в фонде Успенского сохранились письма французского издателя Буше[146] и издателя[147] греческой газеты «О φάρος της Ανατολής»[148] с просьбой прислать текст выступления об археологических находках экспедиции в Трапезунде.

Экспедиция тайного советника Ф. И. Успенского, имевшая своими задачами исследовать занятый трапезундский район, финансировалась Археологическим обществом и Академией наук[149].

Изучение Трапезундских памятников происходило двумя этапами. В состав первой экспедиции Успенского, которая была запланирована на 13 мая 1916 г. – 4 июня 1916 г. (до начала жаркой погоды и буйства малярии), входили всего три человека: сам Ф. И. Успенский (в июле командировка императором Николаем II была ему продлена еще на три месяца[150], но из Трапезунда Успенский выехал ранее, а именно в сентябре 1916 г.), историк искусства Ф. И. Шмит (отбыл из Трапезунда 18 июня 1916 г.) и художник Н. К. Клуге (выбыл из Трапезунда 5 июля 1916 г.)[151], причем у первых двух участников были свои планы исследований, которые не удалось согласовать между собой, и это вылилось в серьезный конфликт, неудачно сказавшийся на научной работе.

Во вторую Трапезундскую экспедицию (17 мая 1917 г. – сентябрь 1917 г.) входило уже семь специалистов[152] из разных областей: художник Н. К. Клуге, профессор Лазаревского института восточных языков А. Е. Крымский (рис. 14А), профессор МДА Н. Д. Протасов, изучавший стены и акрополь Трапезунда археолог H. Е. Макаренко (рис. 15А) и архитектор Н. Б. Бакланов (рис. 17А)[153].

В 1917 г. была запланирована и третья экспедиция, изучавшая памятники Трапезунда, но захватывающая территории вплоть до Багдада. Ее начальником был коллежский асессор И. Я. Стеллецкий, известный как первый русский спелеолог и исследователь пещер и подземных ходов в центре Москвы, под территорией Московского Кремля[154]. После Февральской революции в 1917 г. судьба этой расширенной Трапезундской экспедиции, по отзыву ее начальника И. Я. Стеллецкого, оказывается «всецело в руках Комиссариата Временного правительства»[155]. С другой стороны, после экспедиций Ф. И. Успенского в дело активнее, чем раньше, привлекается командование русской армии, но начинается «девятый вал революции»[156]. В мае 1917 г. в докладе комиссару Военного генерал-губернаторства областей Турции[157]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

По ходу повествования будут встречаться различные названия и написания этого города: Трапезунт (дореволюционное написание), Трапезонд (видимо, на европейский манер), Трабзон – как нынешнее современное название. В цитатах оставлено так, как написано у автора цитаты. Сама автор книги использует обычно название «Трапезунд», однако иногда авторы цитат склоняют ее на свою сторону, для разнообразия и красоты слога.

Вернуться

2

Путешественники посещали город и раньше, но первую научную публикацию, на которую современные историки продолжают ссылаться до сих пор, сделал именно Г. Милле.

Вернуться

3

Айрапетов О. Р. Участие Российской империи в Первой мировой войне. Μ., 2015. Т. 3· С. 97·

Вернуться

4

Успенский Ф. И. Сообщение об условиях хранения собранных и оставленных в Трапезуйте восточных рукописей. Из протокола 11 заседания Отделения исторических наук и филологии Ими. Академии наук 12 октября 1916 г. // ИИАН. Сер. VI. 1916. Т. 11. № 16. С. 1490.

Вернуться

5

Айрапетов О. Р. Участие Российской империи… С. 97-98.

Вернуться

6

ГАРФ. Ф. Р-10027. Оп. 1. Д. 11. Л. 19-20.

Вернуться

7

Басаргина Е. Ю. Трапезундская экспедиция 1916 г. // ВИД. 1991. T. XXIII. С. 295306.

Вернуться

8

Например, выход под редакцией Э. Истмонда сборника статей с фотографиями экспедиции: Eastmond A. Byzantium’s other empire. Istanbul, 2016; конкретно экспедиции в этом сборнике посвящена одна статья: Pinar Ure, Byzantine past, Russian present: the Russian archaeological institute’s Trabzon expedition during the First World War // Byzantium’s other empire, ed. EastmondA., Istanbul, 2016. P. 215-236.

Вернуться

9

Millet G., D. Talbot Rice. Byzantine Painting at Trebizond. London, 1936; Bryer A., Winfield D. The Byzantine Monuments and Topography of the Pontos. Vol. I—II. Washington, 1985.

Вернуться

10

Карпов С. П. История Трапезундской империи. СПб., 2017. С. 544-595.

Вернуться

11

Eastmond A. Art and identity in Thirteenth-century Byzantium: Hagia Sophia and the Empire ofTrebizond. Ashgate/Variorum, 2004.

Вернуться

12

На основе тезисов А. Г. Цыпкиной к конференции Клио-2015, тезисов на Всероссийскую сессию византинистов в Белгороде в 2016 г. и статьи: Цыпкина А. Г. Опись материалов трапезундской экспедиции Ф. И. Успенского (1916-1917) // ВВ. Т. 75 (100). 2016. С. 197-212.

Вернуться

13

Минцлов С. Р. Трапезондская эпопея. Берлин, 1925. С. 46.

Вернуться

14

BAR. Kefeli papers; Schwarts papers.

Вернуться

15

¹³ РГИА.

Вернуться

16

ОПИГИМ.

Вернуться

17

OP НА ИИМК PAH.

Вернуться

18

НИОР РГБ. Ф. 10. K. 14. Д. 533.

Вернуться

19

Подробнее об истории МАО в революционный период см.: Серых Д. В. Как ликвидировали Московское археологическое общество // Евразийский археолого-историографический сборник. СПб.; Красноярск, 2012. С. 124-130; Бухерт В. Г. Московская секция ГАИМК (1919-1929) // Археографический ежегодник за 2004 г. Μ., 2005. С. 409.

Вернуться

20

ОПИ ГИМ.

Вернуться

21

ЦГА г. Москвы.

Вернуться

22

Благодарю за сведения сотрудников библиотеки МДА.

Вернуться

23

Подробнее см.: Басаргина Е. Ю. Историко-археологическая экспедиция… С. 295306.

Вернуться

24

ОР НА ИИМК РАН. Ф. 18. Оп. 1. Д. 351.

Вернуться

25

ODÛDU AV CR. Fond AINPK. Архив Кондаковского института в Праге. KI-27. Sv. 14.

Вернуться

26

Например: Усачук А. Н. Из истории украинской археологии: альбом рисунков и письма H. Е. Макаренко. С. 93_103 // Евразийский археолого-историографический сборник. СПб.; Красноярск, 2012.

Вернуться

27

АРАН. Ф. 411. Оп. 6. Д. 197. Личное дело Н. Б. Бакланова. Несколько видов личных дел Бакланова хранится в РГАЛИ.

Вернуться

28

АРАН. Ф. 478. On. 1А. Д. 15. Личное дело Протасова Н. Д.

Вернуться

29

Материалы из коллекции “The byzantine institute and Dumbarton Oaks fieldwork records and papers, ca.1920s-2000s”; series I, subgroup I, box 10, folders 190, 206, 353, 365 и др.

Вернуться

30

Тогда просто Архив Академии наук.

Вернуться

31

Что это, выяснить не удалось.

Вернуться

32

См. старую опись: СПбФ АРАН. Ф. 7. Оп. 7. Д. 611. (Имеются в виду Д. 20, 21, 22, 23).

Вернуться

33

СПбФ АРАН. Дело фонда 169, Л. 11 об.

Вернуться

34

Архив Академии наук СССР. Обозрение архивных материалов. T. I // Труды Архива. Выл. 1 / под ред. Г. А. Князева. С. 49. URL: http://www.arran.ru/bookreader/bookreader.php?pub=obozrl#page/44/mode/lup (дата обращения: 26.05.2016).

Вернуться

35

Успенский Ф. И. Отчет о занятиях в Трапезуйте летом 1917 г. Доклад 17 января 1918 г. в заседании Отд. истории, наук и филологии Академии наук // ИАН. Сер. VI. 1918. № 5. С. 238.

Вернуться

36

Eastmond A. Art and Identity in Thirteenth-Century Byzantium: Haghia Sophia and the Empire ofTrebizond. Aldershot, 2004; Millet G., D. TalbotRice. Byzantine Painting at Trebizond. London, 1936; Bryer A., Winfield D. The Byzantine Monuments andTopography of the Pontos. Vol. I—II. Washington, 1985.

Вернуться

37

Например: СПбФ АРАН. Ф. 116. On. 1. Д. 272, 276, 310, 311; часть фотографий Ф. 116. Оп. 3. Д. 4, 53, 55, 58. Путешествие Ф. Μ. Морозова по Ольтинского округу – Ф. 116. Оп.З.Д. 60.

Вернуться

38

Надпись, свидетельствующая о покупке места и о постройке церкви, из «церкви Св. Иоанна на скале, что за городской стеной» (см.: Отчет Ф. И. Успенского. С. 238). Эстампаж сделан поручиком Ф. Ртищевым.

Вернуться

39

СПбФ АРАН. Ф. 169. Оп. 1. Д. 3. Л. 1-1 об.

Вернуться

40

СПбФ АРАН. Ф. 116. Оп. 1. Д. 272.

Вернуться

41

СПбФ АРАН. Ф. 116. Оп. 1. Д. 3. Л. 4. Здесь же приведен краткий список иллюстраций.

Вернуться

42

СПбФ АРАН. Ф. 169. Оп. 1. Д. 3. О значении изучения и исследования Трапезунта. Л. 1-1 об

Вернуться

43

Там же. Л. 4.

Вернуться

44

СПбФ АРАН. Ф. 169. Оп. 1. Д. 3. Л. 6.

Вернуться

45

Дело фонда 169.

Вернуться

46

Например: СПбФ АРАН. Ф. 169. Оп. 1. Д. 9. Л. 111.

Вернуться

47

В СПбФ АРАН. Ф. 169. Оп. 1. Д. 9. Сохранился конверт.

Вернуться

48

Видимо, из башни Св. Софии. Там встречается надпись «Космос». (Успенский Ф. И. Очерки из истории Трапезунтской империи. С. 150.) Кроме того, в источнике: Успенский Ф. И. Отчет о занятиях в Трапезуйте летом 1917 г. // ИАН. Сер. VI. 1918. № 5. – на с. 222 упоминаются «две копии с фресок в колокольне храма Св. Софии». Скорее всего, это та самая акварель, которая упоминается в старой описи. СПбФ АРАН. Ф. 7. Оп. 7. Д. 611. С другой стороны, в Отчете… на с. 238 Ф. И. Успенский пишет, что Н. К. Клуге работал над копией ктиторского изображения в Дворцовой церкви и «сделал в красках» «головной убор, а равно и аллегорические изображения». Неужели имеется в виду эти 11 (+1) кукол? На фотографиях ктиторской фрески они не просматриваются (СПбФ АРАН. Ф. 169. Оп. 1. Д. 20. Лл. 8, 93; Д. 20. Л. 17, 43), ни в «Очерках», ни в Отчете (с. 1658) описания нет. Впоследствии, однако, «аллегорическими изображениями» Ф. И. Успенским назывались фрески из колокольни Св. Софии (Успенский Ф. И., Очерки… С. 150).

Вернуться

49

Видимо, имеется в виду копия большой иконы Одигитрии из церкви Св. Евгения. Успенский Ф. И. Отчет… С. 222.

Вернуться

50

Это должна быть вторая акварель из башни Св. Софии.

Вернуться

51

Л. 1 дела фонда 169. Опись от 6 мая 1917 г.

Вернуться

52

Немного похоже на почерк Ф. Μ. Морозова.

Вернуться

53

Успенский Ф. И. Отчет о занятиях в Трапезуйте летом 1917 г.// ИАН. Сер. VI. 1918. № 5. С. 222.

Вернуться

54

³⁴ СПбФ АРАН. Ф. 169. Оп. 1. Д. 13.

Вернуться

55

СПбФ АРАН. Ф. 126. Оп. 3. Д. 16. Л. 16. Раздел IV. «Материалы, относящиеся к русской академической экспедиции в Трапезунт».

Вернуться

56

Там же. Л. 16 об.

Вернуться

57

Там же.

Вернуться

58

См.: Успенский Ф. И. Отчет о занятиях в Трапезуйте летом 1917 г. // ИАН. Сер. VI. 1918. № 5. С. 222 и Д. 12 (соответствие: 1) Л. 12; 2) Л. 10; 3) Л. 11; 4) Л. 12; 5) Л. 9; 6) Л. 8; 7) Л. 5; 8) Л. 7; 9) Л. 4; 10) Л. 1; 11) Л. 13; 12) Л. 15; 13) Л. 6; 14) Л. 2; 15) Л. 3; 16) Л. 14.

Вернуться

59

³⁹ СПбФ АРАН. Ф. 169. Оп. 1. Д. 6. Л. 30-30 об.

Вернуться

60

В частной коллекции.

Вернуться

61

Архив Академии наук СССР. Обозрение архивных материалов. T. I // Труды Архива. Выл. 1 / под ред. Г. А. Князева. С. 49. URL: http://www.arran.ru/bookreader/bookreader.php?pub=obozrl#page/44/mode/lup (дата обращения: 26.05.2016).

Вернуться

62

Большое спасибо Ю. А. Пятницкому за предоставление этих предварительных сведений.

Вернуться

63

Был сделан запрос в Центральный архив ФСБ России, откуда пришел ответ от 01.10.2019 № 10/А/Ц-3900, что Центральный архив ФСБ России и Управление ФСБ России по Астраханской области документальными материалами в отношении Ордина Б. К. не располагают. Архивное уголовное дело № П-73190 в отношении Ордина Б. К. хранится в Управлении ФСБ России по г. Санкт-Петербургу и Ленинградской области, а архивное дело спецпоселенца № 165 фонд № 83 – в Информационном центре УМВД России по Астраханской области, и его научных работ (в том числе черновиков) в деле не имеется.

Вернуться

64

Жебелёв С. А. Русское археологическое общество за третью четверть века своего существования 1897-1921. Исторический очерк / сост. и отв. ред. И. В. Тункина. Μ., 2017. С. 68 и др.

Вернуться

65

Удальцова 3. В. Советское византиноведение за 50 лет. Μ., 1969. С. 19.

Вернуться

66

БасаргинаЕ. Ю. Историко-археологическая экспедиция… С. 301.

Вернуться

67

Там же. С. 306.

Вернуться

68

Карпов С. П. Трапезундская империя и западноевропейские государства в XIIIXV вв. Μ., 1981. С. 11, прим. 11. Он же. История Трапезундской империи. СПб., 2007. С. 78.

Вернуться

69

Карпов С. П. ИсторияТрапезундской империи. СПб., 2017. С. 8-9.

Вернуться

70

Неопубликованность этого утверждения заставляет меня сослаться на частную беседу с Р. Μ. Шакуровым.

Вернуться

71

Карпов С. П. История Трапезундской империи. СПб., 2017; Шукуров P. Μ. Тюрки в византийском мире (1204-1461). Μ., 2017; Он же. Великие Комины и Восток (1204-1461). Μ., 2001.

Вернуться

72

Зайцев И. В. Османская археография в прифронтовой полосе (Трабзонские рукописи в библиотеках Санкт-Петербурга, Киева и Москвы) // Национальные библиотеки: вехи истории и современный облик. Казань, 2016. С. 108-125.

Вернуться

73

Медведев И.П. Архивы русских византинистов в Санкт-Петербурге. Отв. ред., автор предисл. и постатейн. материалов. СПб.: Дмитрий Буланин. 1995; Он же. Рукописное наследие русских византинистов в архивах Санкт-Петербурга. Отв. ред., автор предисл. и постатейн. материалов. СПб.: Дмитрий Буланин. 1999; Он же. Мир русской византинистики: материалы архивов Санкт-Петербурга. Отв. ред., автор предисл. и постатейн. материалов. СПб.: Дмитрий Буланин. 2004; Он же. Петербургское византиноведение: страницы истории. СПб.: Алетейя. 2006; Он же. Неожиданный Бенешевич: Заметки по материалам архива ученого // Византийский временник, 1994, Т. 55, С. 27-32; Он же. Греческие школы в турецком Трапезунде в начале XX столетия (неизвестный документ)» // Россия и Христианский Восток. Μ.: Языки славянской культуры, 2014, T. IV-V, С.719—728.

Вернуться

74

Millet G. L’art byzantin chez les Slaves: l’ancienne Russie, les Slaves catholiques: deuxième recueil dédié à la mémoire de Théodore Uspenskij, 1930,1932 (tt. IV, V).

Вернуться

75

Басаргина E. Ю. Ф. И. Успенский: Обзор личного фонда // Архивы русских византинистов в Санкт-Петербурге / под ред. И. П. Медведева. СПб., 1995· С. 45-57.

Вернуться

76

Ануфриева А. С., Борисов Г. И. Перевод «Донесения о посольстве в Константинополь» Лиутпранда Кремонского из фонда академика Ф. И. Успенского // ВВ. 2015. Т. 74 (99). С. 317-34З·

Вернуться

77

Иодко О. В. Николай Карлович Клуге (1869-1947) – копиист и реставратор византийских памятников // Немцы в Санкт-Петербурге: биографический аспект (XVIII-XX вв.). СПб., 2016. Выл. 10. С. 208-209.

Вернуться

78

Некоторое количество материалов, связанных с научной работой Н. К. Клуге, содержится в архиве Дамбартон Оукс, однако они представляют собой научные записи, а не документы биографического характера. В коллекции The byzantine institute and Dumbarton Oaks fieldwork records and papers, ca. 1920S-2000S; series I, subgroup I, box 10, folders 190, 206, 353, 365 и др.

Вернуться

79

Гурницкий К. И. Агафангел Ефимович Крымский. Μ., 1980.

Вернуться

80

Кызласова И. Л. Из истории выдающихся открытий древнерусской живописи: Николай Протасов (1886-1940) // История христианского мира. 2017. Т. 14. С. 359-377.

Вернуться

81

Прокофьев В. Η. Ф. И. Шмит (1877-1941) и его теория прогрессивного циклического развития искусства // Советское искусствознание 80. Μ., 1981. Вып. 2; Ашнин Ф. Д., Алпатов В. И. «Дело славистов»: 30-е годы. Μ., 1994; Басаргина Е. Ю. Ф. И. Шмит: Материалы к биографии // Рукописное наследие русских византинистов в архивах Санкт-Петербурга. СПб., 1999; Шмит Ф.И. // Люди и судьбы: Биобиблиографический словарь востоковедов – жертв политического террора в советский период (1917-1991) / подг. Я. В. Василькова, Μ. Ю. Сорокиной. СПб., 2003; и др.

Вернуться

82

Сиротина О. А. Методы изучения личных и семейных архивов. По материалам фонда Уваровых. Дисс. … канд. ист. наук; Уварова П. С. Былое. Давно прошедшие счастливые дни. Μ., 2005.

Вернуться

83

Щеглов Г. Э. Хранитель. Жизненный путь Ф. Μ. Морозова. Минск, 2012.

Вернуться

84

Там же. С. 127-188.

Вернуться

85

Там же; Pinar Üre, At the Intersection of Science and Politics: Russian Archaeological Institute in Istanbul and the Diplomacy of Archaeology between Russia and the Ottoman Empire, 1894-1914 // LSE Research Day 2011: The Early Career Researcher, 26 May 2011, London School of Economics and Political Science, London, UK.

Вернуться

86

Басаргина E. Ю. Русский археологический институт в Константинополе. СПб., 1999·

Вернуться

87

Papoulidis K. То Ρωσικό Αρχαιολογικό Ινστιτούτο Κωνσταντινουπόλεως: (1894_1914) / Κωνσταντίνος Κ. Παπουλίδης / Θεσσαλονίκη: Ίδρυμα Μελετών Χερσονήσου του Αίμου, 1987.

Вернуться

88

Pmar Üre, Byzantine heritage, archaeology, and politics between Russia and the Ottoman empire: Russian archaeological institute in Constantinople (1894-1914). A dissertation submitted to the Department of International History of the London School of Economics and Political Science for the degree of Doctor of Philosophy, London, September 2014.

Вернуться

89

Смирнов А. С. Власть и организация археологической науки в Российской империи (очерки институциональной истории науки XIX – начала XX века). Μ., 2011.

Вернуться

90

Барынина О. А. Русско-византийская комиссия (1918-1930). СПб., 2010; коллективные труды по истории византиноведения под редакцией И. П. Медведева: Архивы русских византинистов в Санкт-Петербурге / отв. ред., автор предисл., постатейн. материалов И. П. Медведев. СПб., 1995; Рукописное наследие русских византинистов в архивах Санкт-Петербурга / отв. ред., предисл. и постатейн. материалы И. П. Медведев. СПб., 1999; Мир русской византинистики: материалы архивов Санкт-Петербурга / отв. ред., предисл. и постатейн. материалы И. П. Медведев. СПб., 2004.

Вернуться

91

Актуальное прошлое. Взаимодействие и баланс интересов Академии наук и Российского государства в XVIII – начале XX в. Очерки истории / отв. ред. И. В. Тункина. T. I, II. СПб.: Реноме, 2018. С. 859-860.

Вернуться

92

Уткин А. И. Первая мировая война. Μ., 2013; McMeekin, Sean. The Russian origins of the First World War. Cambridge, Massachusetts, London, England, 2011; Корсун Η. Г. Первая мировая война на Кавказском фронте. Μ., 1946; БахтуринаА. Ю. Политика Российской империи в Восточной Галиции в годы Первой мировой войны. Μ., 2000; Айрапетов О. Р. Участие Российской империи в Первой мировой войне (1914-1917). Т. 1. 1914 год. Начало. Μ., 2014; Айрапетов О. Р. Участие Российской империи в Первой мировой войне (1914-1917). Т. 2.1915 год. Апогей. Μ., 2014; Айрапетов О. Р. Участие Российской империи в Первой мировой войне (1914-1917). Т. 3. 1916 год. Сверхнапряжение. Μ., 2015; Айрапетов О. Р. Участие Российской империи в Первой мировой войне (1914-1917). Т. 4.1917 год. Распад. Μ., 2015.

Вернуться

93

Фотиадис К. Геноцид греков Понта. Салоники, 2015; Φωτιαδης К. Е. Η γενοκτονία των Ελλήνων του Ποντου. Αθήνα, 2004. Τ. 4· Τ. 9; Topalidis S. A Pontic Greek history, 2007.

Вернуться

94

Χρύσανθος, αρχιεπίσκοπος Αθηνών, Βιογραφικαι αναμνήσεις του Αρχιεπισκόπου Αθηνών Χρύσανθού του από Τραπεζούντος, Αθήναι, 1970·

Вернуться

95

Χρύσανθος, αρχιεπίσκοπος Αθηνών, (1881-1949), Βιογραφικαι αναμνήσεις του Αρχιεπισκόπου Αθηνών, Αθηναι, 1970; Ο αρχιεπίσκοπος Αθηνών Χρύσανθος ο από Τραπεζούντος, Αθηναι, 197²; Αρθρα και μελεται Χρύσανθού αρχιεπίσκοπου Αθηνών του απο Τραπεζούντος 1911-1949 υπο Γεωργιν Ν. Τασονδη (βιβλιον τρίτον). Αθηναι, 1977·

Вернуться

96

Bordier J. Relation d’un voyage en Orient // ΑΠ. 1935. T. 6. P. 86-158.

Вернуться

97

TournefortP. Voyage du Levant. Paris, 1742.

Вернуться

98

И многие другие путешественники, о которых см.: Bryer A., Winfield D. A Bibliography of Travellers’ Reports on the Pontos: Addenda // АП. 1975-1976. T. 33. P. 25-27; Appendix 1 “Nineteenth-century Monuments in the City and Vilayet of Trebizond: Architectural and Historical notes”, АП, XXXII (1974). P. 269-287.

Вернуться

99

Fallmerayer J. Ph. Original Fragmente, Chroniken, Inschriften und anderes Materiale zur Geschichte des Kaiserthums Trapezunt // Abhandlungen der Historischen Klasse der Bayerischen Akademie der Wissenschaften, 1843; 1844, Bd. 3, dritte Abhandlung; Bd. 4, erste Abhandlung. В 1839 г. Трапезунд посетил Тексье, в 1840 г. – Фалльмерайер, в 1893 г. – Милле и Стржиговский, в 1893 и 1898 гг. – Линч [Басаргина Е. Ю. Историко-археологическая экспедиция… С. 296].

Вернуться

100

Thejournals and letters of George Finlay. Edited by J. Μ. Hussey. 1995. Vol. I. P. 287-312.

Вернуться

101

Texier Charles et R. P. Pullan, L’architecture byzantine. Londres. 1864. Или: Texier Ch., Pullan Richard P. Byzantine architecture illustrated by examples of edifices erected in the East during the earliest ages of Christianity. London, 1864.

Вернуться

102

Texier Ch., Asie Mineure. Paris, 1882.

Вернуться

103

Cumont F., Cumont E. Voyage d'exploration archéologique dans le Pont et la Petite Arménie, Bruxelles 1906, Studia Pontica 2.

Вернуться

104

Millet G. Les monastères et les églises de Trébizonde // BCH. 1895. Vol. 19. P. 419-459.

Вернуться

105

Strzygowski J. Les chapiteaux de Sainte Sophie à Trébizonde // BCH. 1895. № 19. p. 517-522.

Вернуться

106

Παπαμιχαλόπονλος, Κωνσταντίνος N. Περιήγησις εις τον Πόντον / υπό Κωνσταντίνου Ν. Παπαμιχαλοπούλου. Αθήνησιν: Εκ των Τυπογραφείων του “Κράτους”, 1903· URL: http://anemi.lib.uoc.gr/metadata/9/a/l/metadata-462-000OO36.tkl (дата обращения: 02.04.2019).

Вернуться

107

Выступление А. А. Дмитриевского и Я. И. Смирнова, текст доклада хранится в архиве Русского археологического общества; книга П. В. Безобразова «Трапезунд и его памятники древности» (Петроград, 1916).

Вернуться

108

Отпечатки или копии этих фотографий хранятся в личном фонде академика Ф. И. Успенского.

Вернуться

109

Ευξεινος Ποντος, φωτογραφικό λευκομα των αδελφών Κακουλη. Αθήνα. 2010.

Вернуться

110

СПбФ АРАН. Φ. 116. On. 2. Д. 48. Письма Брунова Н. И.; Brunov N. La Sainte-Sophie deTrébizonde // Byzantion (1927-1928). T. IV. P. 393-405; Alpatov Μ. Les reliefs de la Sainte-Sophie de Trébizonde // Byzantion (1927-1928). T. IV. P. 407-418. В конце 2019 г. в Музее архитектуры открылась выставка с их фотографиями памятников Константинополя и Трапезунда.

Вернуться

111

ProtassofN. Monuments de Dzevizlyk // Byzantion (1927-1928). T. IV. P. 419-425.

Вернуться

112

СПбФ АРАН. Φ. 116. On. 1. Д. 19. Мнение по поводу научной командировки молодых ученых Μ. В. Алпатова и Н. И. Брунова на восток (Константинополь и Афон).

Вернуться

113

Talbot Rice D. Notice on Some Religious Buildings in the City and Vilayet of Trebizond // Byzantion. 1930. T. V, fasc. 1. P. 47-81.

Вернуться

114

Faros, nos. 168,169,188,199 (1918).

Вернуться

115

Μηλιοπονλος I. Π. Τραπεζουντιακα ναιδιον της Αγιας Αννης εν Τραπεζοντι. Κονσταντινουπολη, 1921.

Вернуться

116

Μηλιοπονλος I. Π. Το εν Τραπεζούντι σπηλαίον του αγίου Ευγενίου // ΑΠ. 1934· Τ. 6. Σ. 159-168.

Вернуться

117

Chrysanthos. 'Η ΕκκλησίαΤραπεζούντος // ΑΠ. N 4_5· Athenai, 1933 (repr.: 1973)·

Вернуться

118

Millet G., D. Talbot Rice. Byzantine Painting at Trebizond. London, 1936. Иллюстрации к книге. XV. № III.

Вернуться

119

Иодко О. В. Николай Карлович Клуге (1869-1947) – копиист и реставратор византийских памятников // Немцы в Санкт-Петербурге. Биографический аспект. XVIII-ХХвв. Выл. 10. СПб., 2016. С. 208-209.

Вернуться

120

Dumbarton Oaks Archive. Series I: fieldwork notebooks and research notes, ca. 1920S-197OS. Subgroup I: Administrative records, folder 98. Kluge Nicolas, Notes on John Comnenus Panel (Central figure, John and Irene), 1 of 2,1935. Description and drawings; Folder 190: Kluge, Nicholas, “Notes”, 1939; Folder 206: Kluge, Nicholas, “Last Diary”, August 1,1947. August 8,1947 и др.

Вернуться

121

Talbot Rice D. The church of Hagia Sophia at Trebizond. Edinburgh: University Press, 1968. P. VI.

Вернуться

122

Ibid. Fig. 54. P. 84.

Вернуться

123

Ibid.P.VI.

Вернуться

124

Chrysanthos. Ή Εκκλησία Τραπεζούντος…, фото № 3, 4, 5, 7; Bryer A., Winfield D. The Byzantine Monuments and Topography of the Pontos. Washington, 1985. T. 2. [Dumbarton Oaks Studies, XX]. Photo 151b.

Вернуться

125

Eastmond A. ed. Byzantium’s otherempire. Istanbul, 2016.

Вернуться

126

Pinar Ure, Byzantine Past, Russian Present: The Russian Archaeological Institute’s Trabzon Expedition during the First World War // Eastmond A. Byzantium’s other empire. Istanbul, 2016. Fig. 9. P. 224.

Вернуться

127

Ibid. Р. 229.

Вернуться

128

Talbot Rice D. The church of Hagia Sophia…

Вернуться

129

Карпов С. П. История Трапезундской империи. СПб., 2017. С. 544-595.

Вернуться

130

Bryer A., Winfield D. The Byzantine Monuments…; [Dumbarton Oaks Studies, XX]; Bryer A., Winfield D., Ballance S., Isaac J. The Post-Byzantine Monuments of the Pontos. Asourcebook. 2002.

Вернуться

131

EastmondA. Byzantium’s…; Рапой E. The cult of St. Anna in Byzantium. Birmingham, 2018.

Вернуться

132

Новиков H. С. Операции флота против берега на Черном море в 1914-1917. Μ., 1937· С. 206. URL: Ь11р://тШ1ега.11Ъ.ги/Ь/поУ1коу_и/11.Ь1т1(дата обращения: 02.04.2019).

Вернуться

133

Уткин А. И. Первая мировая война. Μ., 2013. С. 246.

Вернуться

134

Новиков H. С. Указ. соч. С. 208.

Вернуться

135

Акарджа Х.Д. Указ. соч. С. 2

Вернуться

136

Айрапетов О. Р. Участие Российской империи в Первой мировой войне (19141917). Т. 3.1916 год. Сверхнапряжение. Μ., 2015. С. 92.

Вернуться

137

Уткин А. И. Указ. соч. С. 246.

Вернуться

138

Там же. С. 269.

Вернуться

139

ГАРФ. Ф. Р-10027. Оп. 1. Д. 11. Л. 35.

Вернуться

140

Уже в середине 1916 г. построены несколько ветвей железных дорог.

Вернуться

141

СПбФ АРАН. Ф. 116. Оп. 1. Д. 310. Л. 1.

Вернуться

142

Написано с использованием статьи: Цыпкина А. Г. Мастера российской историографии: Федор Иванович Успенский (1845-1928) // Исторический архив. 2018. № 1. С. 62-77.

Вернуться

143

Фонды этих обществ находятся в ГАИМК.

Вернуться

144

Успенский Ф. И. Отчет о занятиях в Трапезунде летом 1917 г. // ИРАН. Сер. VI. 1918. № 5. С. 207-238; Он же. Сообщение и отчет о командировке в Трапезунд Ф. И. Успенского // ИИАН. Сер. VI. 1916. Т. 11. № 16. С. 1494-1480,1657-1663; Он же. Сообщение об условиях хранения собранных и оставленных в Трапезунде восточных рукописей // ИИАН. Сер. VI. 1916. Т. 11. № 16. С. 1490-1492.

Вернуться

145

СПбФ АРАН. Ф. 169. Оп. 1. Д. 1.

Вернуться

146

Приложена вырезка из газеты «Новое время» от 15 декабря 1916 г. № 14647 (ЗГ); в разделе «Хроника. В обществах и собраниях. Трапезонд» о сообщении Успенского на заседании в Императорском обществе любителей древней письменности 9 декабря под председательством графа Шереметева. «В доказательство политического значения Трапезонда Успенский привел, между прочим, тот факт, когда император Василий Болгаробоец, сокрушив болгар, счел нужным принести благодарение Богу сперва в храме в Афинах на Акрополе, в храме Пресвятой Богородицы, а потом и в Трапезонде, в церкви Св. Евгения, весьма почитаемого в то время местного святого и ныне совершенно забытого в Трапезонде» («Новое время», 26 октября 1916 г.) ¹³ СПбФ АРАН. Ф. 169. Оп. 1. Д. 4. Л. 1.

Вернуться

147

«Серасси и сыновья».

Вернуться

148

(Греч.) Анатолийский маяк. СПбФ АРАН. Ф. 169. Оп. 1. Д. 4. Л. 17.

Вернуться

149

СПбФ АРАН. Ф. 169. Оп. 1. Д. 4. Л. 16.

Вернуться

150

4 июня 1916 г. истекал срок командировки для Ф. И. Успенского, Ф. И. Шмита и Н. К. Клуге, последние два уехали.

Вернуться

151

Даты даны по отчету Ф. И. Успенского. Успенский Ф. И. Отчет о занятиях в Трапезунде летом 1917 г. // ИРАН. Сер. VI. 1918. № 5. С. 207-238; Он же. Сообщение и отчет о командировке в Трапезунд Ф. И. Успенского // ИИАН. Сер. VI. 1916. Т. 11. № 16. С. 1494-1480,1657-1663.

Вернуться

152

Там же.

Вернуться

153

Басаргина Е. Ю. Русский археологический институт в Константинополе: архивные фонды // Архивы русских византинистов в Петербурге. СПб., 1995· Т. 1. С. 237

Вернуться

154

И. Я. Стеллецкий на основе архивных, археологических и спелеологических данных составил «План подземной Москвы», согласно которому подземные сооружения под зданиями XVI-XVII вв. в пределах Садового кольца связаны между собой и с Кремлем сетью лабиринтов. См.: URL: http://ria.ru/m0sc0w/20ii0725/407028230. html#ixzz2xu48SvgL (дата обращения: 02.04.2019).

Вернуться

155

СПбФ АРАН. Ф. 169. Оп. 1. Д. 1. Л. 25.

Вернуться

156

РГВИА. Ф. 13227. Оп. 10. Д. 1. Археологический отдел, доклад И. Я. Стеллецкого.

Вернуться

157

СПбФ АРАН. Ф. 169. Оп. 1. Д. 1.

Вернуться