Елена Ленская
Моя

Начало

Она вошла такая легкая, манящая, пахнущая свежестью, словно только что из душа, с запахом обычного мыла для рук. Так, как он любил, чтобы пахли женщины. Без единого намека на парфюм и косметику. Вошла несмело, тихо постучавшись в дверь. Остановилась возле его стола, замерев, словно боясь отвлечь от дел. Такая послушная…

По своему обыкновению он сначала бросил взгляд на тело – легкое платье, светлое, скромной бежевой расцветки, до колена, едва обрисовывало округлые бедра. Он поднял взгляд выше. И в скромном вырезе отметил упругую грудь в простом, без пуш-апа бюстгальтере, из которого призывно торчали округлые соски. Слишком тонкая ткань платья. Слишком жарко на улице. Видно даже соски – но так, если очень хорошо приглядеться. А он это умел – приглядываться и отмечать детали. Деталь показалась ему слегка надуманной, специально выставленной напоказ, но стоило взгляду подняться выше, как он увидел ее глаза – круглые, темные, со взглядом преданной собаки…

В памяти всколыхнулись воспоминания, заставив сердце биться учащенно, даже больно. Любимый Рекс, подобранный на улице пес, всегда смотрел на него именно так – преданно.

Нет, она не предана ему, эта девушка его совсем не знает, просто у нее такие глаза…

Нашел…

Обзор посетительницы занял пару секунд, но он уже составил свое мнение и почуял призыв. Не упустить. Только не ее!

– Что вы хотели? – голос прозвучал без эмоций профессионально, хотя внутри все клокотало от радости.

– Простите, – он не смог снова заняться документами, на тонкий, почти детский голос невольно поднял взгляд. – Я принесла заявление…

– Слушаю, – бросил он сухо. Тихо, почти воровато выпустив из ноздрей горячую струю воздуха.

– Это от жильцов.

Рука с тонким запястьем мелькнула у стола, положив где-то с краю исписанный синим листок.

– Девушка, – он решился отложить ручку, так помогающую ему сосредоточиться, – о каком заявлении идет речь?

– Понимаете, – начала она, мило краснея, – это жалоба на соседа нашего дома…

– Понятно, – твердо ответил он, взял бумагу, сделал вид, что читает, а сам пытался все это время уловить ее запах, когда включенный вентилятор, поворачиваясь, доносил до него сводящий с ума аромат. – Давайте проясним.

– Давайте, – несмело отозвалась она.

…давайте…

Это простое слово решило все. Тело взбунтовалось, отозвалось набухшим членом и вспотевшими враз ладонями. План созрел мгновенно. Упускать ее нельзя. Она нужна немедленно. Прямо сейчас…

– Вот здесь, – он встал, потряс заявлением, выходя из-за стола, привлекая ее внимание, уводя взгляд от набухшей ширинки, – вы пишите, что жилец громко включает музыку по ночам.

– Да, – она, не обращая внимания на бумагу, смотрела «этим» взглядом, словно соприкасаясь со всем его телом. – И заливает. Постоянно. Кричит, ругается на всех.

Вздохнула, хлопнула густыми, неприлично длинными ресницами, и ему показалось, что он почувствовал ветерок от этого завораживающего взмаха.

– Девушка, – он подошел ближе, шмыгнул носом, изображая насморк, а сам на мгновение замер, наслаждаясь ее запахом, – я вас понял. Слегка склонил голову, чтобы лучше рассмотреть, и только теперь заметил тонкие серебряные пряди в волосах, скрученных небрежным узлом. Это показалось странным – на вид жертве было около тридцати. Хотя, какая разница. Это была Она. И тянуть с новым приобретением не было сил.

– Прости, – выдохнул он, отбрасывая заявление. Резким движением руки закрыл ей рот, прижимая другую к затылку, фиксируя голову. Никогда и никому не говорил «прости», а тут сорвалось… Грубая ладонь задрожала, когда он почувствовал ее губы – мягкие и влажные. Жертва не успела издать даже звука, неумело сопротивляясь, снова свела с ума своими глазами – роскошным взмахом ресниц и взглядом испуганной, но преданной собаки.

Он легко повернул ее к себе спиной и потащил к столу, где на полу лежала рабочая сумка. Там, под видом уколов инсулина, хранилось сильное снотворное. Жертва начала неожиданно резко брыкаться, показывая несоизмеримую с хрупким телом силу, непроизвольно дотрагиваясь до его паха, распаляя и без того едва сдерживаемое желание. Но он был сильнее. И опытнее. Повалил на пол, не давая возможности крикнуть, зажимая рукой и рот, и нос. Вскоре с ужасом понял, что жертва уже не сопротивляется, а бьется в конвульсиях, задыхаясь. Пришлось ее перевернуть, зафиксировать руки надо головой и сделать то, что он никогда и ни с кем не делал – прижаться губами к губам, чтобы освободить свою руку и дать ее возможность вздохнуть хотя бы носом.

Она с шумом втянула воздух, дернула головой, но он уже успел достать шприц. На миг замер, наслаждаясь непривычным ощущением – первым в своей жизни сладким поцелуем, а потом, поцеловав в засос, воткнул тонкую иглу в плечо. Жертва взвизгнула, выгнулась дугой, пытаясь отбиться, а он все продолжал целовать, наслаждаясь вкусом и ощущениями. Вкусом… она пила недавно кофе. Он обожал кофе.

Вскоре сопротивление начало ослабевать, отчаянные рывки становились все слабее, и это приносило долгожданное удовлетворение, – на миг показалось, что жертва расслабилась, поддалась, принимая его таким, какой он есть.

И уже совсем потеряв способность сопротивляться, тихо застонала, словно признавая его власть.

Он слегка отстранился, чтобы удостовериться – спит, и невольно залюбовался припухшими от его поцелуев губами, растрепанной прическе, капельками слезинок на щеках. Рука скользнула по едва вздымающейся груди и самопроизвольно опустилась ниже, между ее ног. Ладонь задела его набухший член, и он не сдержался, приподнялся, привычным движением расстегнув ремень, сжал свою плоть и начал ритмично двигать рукой, доводя себя до экстаза, не сводя глаз с ярких припухших губ.

Оргазм пришел почти сразу, но почему-то от приятных мгновений стало только хуже – собственные действия вызвали волну отвращения. Ну не здесь же, не так. Не с ней…

Он поднялся, достал из своей сумки влажные салфетки, с омерзением вытер руки. Постарался собрать сперму с трусов, потом завернул все в валявшуюся в мусорной корзине бумагу и спрятал обратно в сумку. Вытер руки еще раз, потом еще, и снова в свою сумку. Осторожно, непривычно для себя бережно поднял безвольное тело, пристроил поудобнее на руках, зажал в ладони ее тонкий клатч, потерянный в борьбе и, глубоко вздохнув, ринулся из кабинета.

Быстро вышел через черный ход, с облегчением не увидев ни одного сотрудника возле открытых дверей.

На ходу разблокировал машину, изображая суетливость, посадил жертву на переднее сидение, сел за руль и резко дал по газам.

Уже отъехав на достаточное расстояние, сбавил скорость, прокручивая в голове последствия своего безумного поступка. Никогда еще он не похищал жертву прямо на рабочем месте. Обычно он долго и тщательно готовился, выслеживал, поджидал, а тут…

Нужно заметать следы. Нужно думать. Да и что тут думать – помог девушке, повез в больницу. По дороге очнулась, отказалась ехать на осмотр. Вышла. Все. Никто ничего не заподозрит.

Спокойно. Не в первый раз.

Глава 1

Вадим сладко потянулся, пытаясь расслабить мышцы спины и шеи, затекшие от долгого сидения за столом. Отчеты по делам следствия он обещал сдать к выходным, но ссора со Снежкой сместила сроки. Сегодня он пришел на работу непривычно рано, часов в пять утра, когда дежурный еще не сдал смену. Вяло поздоровался и прошел к своему кабинету, где с неохотой вставил ключ в почерневшую от времени замочную скважину. Постоял немного, прислонившись лбом к обшарпанной древесине, вспоминая последнюю со Снежкой ночь, их ссору рано утром и ее суетливый уход. Хмыкнул иронично – собирался сделать предложение – вошел в пахнущий пылью, немытыми полами кабинет. Сел за несданные отчеты, с головой погрузившись в работу.

– Уф-ф, – выдохнул он, заведя руки за шею. – Ужели все?

Дверь со скрипом открылась, в проеме показался Иван.

– Доброе утро! – он приветственно махнул папкой с документами. – Обедали?

– Как, обедать? – Вадим с удивлением посмотрел на часы, висевшие над дверью. – Уже обед, что ли?

– Ну да, – Иван подошел к его столу, бросил быстрый взгляд на завершенные отчеты. – А Саша еще не вернулся? О, я смотрю, ты решил порядок в делах навести?

– Ну, я ж не ты, – усмехнулся Вадим. – Я так быстро не умею. Навел, вроде. А Санька еще не видел.

Вадим с легкой завистью посмотрел на белоснежную рубашку и безупречно отглаженные брюки дознавателя. Иван никогда не носил джинсы или майки, всегда был выбрит, причесан и свеж, словно не таскался целыми днями по городу, а сидел в прохладном офисе, причем почти не двигаясь. Хотя, сегодня он явно забыл пригладить темный хохолок на макушке. Взгляд следователя мгновенно отметил эту особенность.

А Вадим даже зубы не чистил и вспотел как свинья. Но придется терпеть – рабочий день только начался.

– Я в магазин. Тебе что захватить? Что сегодня есть будешь?

– Вот, – Вадим с наигранной гордостью достал из ящика стола коробку лапши быстрого приготовления.

– Фу, – Иван скривил губы, – ты серьезно?

– Снежка ушла. А я с пяти утра тут торчу.

– Поругались? – Иван присел на край стола, на красивом лице мелькнула тень сочувствия, и Вадим едва сдержался, чтобы не выдать раздражение презрительным фырканьем. Неприязнь к Ивану Стриженову у Вадима возникла с самого первого дня, как только молодой следователь появился у них в участке. Объяснить свою нетерпимость Вадим не мог, учитывая, что Стриженов сразу же завоевал уважение мужского коллектива и обожание женского. Высокий, стройный, с идеальными чертами лица истинного аристократа и подкупающей тактичностью. Но Вадима он бесил, хотя и непонятно чем умудрялся вывести из себя этот мистер «совершенство».

– Ну да. Ну да… Ты ушла рано утром, – тихо запел Вадим, вставая, – собралась в один миг, – включил электрочайник, повернулся к Ивану. – Вот только после себя моя бывшая будущая жена не оставила ничего.

– Да ладно, – Иван улыбнулся, как всегда, одними губами, – жениться? Ты?

– Ну а что? – Вадим снова потянулся, с удовольствием слушая хруст собственных позвонков. – Я ж ее нашел. Мою.

– Ну, удачи, – Иван встал, бросил недовольный взгляд на коробку с лапшой. – Не отравись.

– Ага.

Иван дотронулся до дверной ручки и тут же посторонился – в кабинет влетел взъерошенный Саша.

– О, здрасти! – Саня на миг замер, встретился взглядом с Вадимом и Иваном, кивнул всем сразу, направляясь к своему столу. – Я все, я с отчетом!

– Приятного аппетита, – бросил Иван перед тем, как закрыть за собой дверь.

– Ты где был? – Вадим, услышав звук бурлящей воды в чайнике, взял со стола ненавистную коробку обеда.

– Опять трупак, – устало выдохнул Саня, сбрасывая с плеч увесистый рюкзак. – Уже второй. Не маньяк ли у нас завелся?

– Маньяк? – Вадим, хмыкнув, взял чайник, залил кипяток в белое корытце. – Не наговаривай…

– Ага, – Саня быстро извлек из рюкзака булку, ряженку и емкость с порошковым картофельным пюре. – Жрать хочу – умираю!

Вадим заварил свой нехитрый обед, передал чайник Саше, тот быстро приготовил из полуфабриката пюре, размешав порошок ложкой из своего рюкзака. Вадим давно перестал удивляться тому, что скрывается в недрах этого вещмешка цвета хаки.

– Будешь? – Санек протянул Вадиму половину разломленной булки.

– Давай.

Вадим ел молча, прокручивая в голове тяжелое утро, краем глаза наблюдая за Саней – тот успевал жевать, стучать по клавишам компьютера и лазать в своем телефоне. Темная майка с синими китайскими иероглифами пропиталась потом, нечесаные длинные волосы, забранные в небрежный хвост, лезли в глаза, но младший лейтенант этого не замечал, забивая отчет и хмыкая на экран мобильного.

– Я тут фотки с места убийства закачал, – быстро проговорил Саня. – Скидываю тебе, глянь.

– Давай, – вяло ответил Вадим, нехотя взялся за мышку. – Что-то сегодня работа из меня вся вышла.

Вадим открыл присланный файл и замер, не донеся до рта пластиковую вилку с лапшой. Среди тины и пожухшей ряски лежала обнаженная Снежка.

Он едва не подавился, вдохнув воздуха вместе с едой, кашлянул, зажмурился. И, чувствуя, как немеют от напряжения и страха руки, снова посмотрел на экран.

Нет. Это была не она. Не Снежка. Просто похожая молодая женщина. Такая же… как и прошлая жертва.

Вадим отложил недоеденный обед, потянулся к телефону. Но тут же фыркнул, насмехаясь над собственными страхами. Мало ли что, похоже. Снежке, он, конечно, наберет. Но позже. Где-то через час. Она проигнорит, а он наберет снова, уже перед сном. Всего дважды в день. И так будет до тех пор, пока она не сдастся и не ответит. А она ответит, рано или поздно. Не в первый раз случается ссора.

Он целый день не мог сосредоточиться на работе, мысленно возвращаясь в свой старенький домик, где спала жертва. Снотворное будет действовать еще часа три, он успеет заехать и сделать еще один укол прежде, чем вернется домой окончательно. До следующего рабочего дня. И у него будет несколько часов, чтобы насладиться ее телом и этими удивительными, манящими глазами преданной собаки.

Моя…

В голове постоянно вертелась навязчивое «моя», оно казалось родным, теплым, словно вернулось из детства.

Моя…

Совсем недавно он устал и избавился от очередной куклы. Играть с ней было скучно – даже не пахла, как он любил. Ныла, не замечая текущих из носа соплей, раздражала набухшими от слез глазами. Постоянно мочилась под себя, когда он предлагал поиграть.

Воняла. Страхом и отчаянием. Он ненавидел вонь.

Единственное, что осталось от нее хорошего – прекрасный взгляд неизбежности. Миг, когда глаза жертвы стекленеют и покрываются неповторимой дымкой, напоминающей предрассветный туман на спокойной глади воды. Там он ее и оставил – в тумане на озере.

Но эта… Она отличная кукла, которую он оживит, и будет играть с ней долго, наслаждаясь запахом тела и удивительными глазами.

Моя… Нашел.

Вадим повертел в руках мобильный, вспоминая, как Снежка молча, зло собирала вещи. Посмотрел на потухший экран и отложил телефон в сторону, почти на самый край стола.

– Вот что этим бабам надо, а? – спросил он Сашу, выбрасывая опустевший контейнер в мусорное ведро.

– Не знай, – ответил тот, беспечно пожав плечами. – Другая вселенная, что ж ты хочешь.

– Точно. Ну и… Хрен с ним. Что с трупом? – он встал, налил в большую кружку, почерневшую от крепкого чая и кофе кипяток.

– В морг увезли, вскрытие будет завтра.

– Чего завтра? – нахмурился Вадим. – А если и вправду, маньяк? Поторопить надо. Скажи Ивану, он же туда поехал?

– Не знай. Следов на месте я не нашел. Облазил там все – сработано чисто. Ни отпечатков шин или ботинок, ни волочения. Вообще ничего. Словно она туда прилетела. А грязи там много.

Саня поднял на Вадима озадаченный взгляд.

– Надо с других участков дела похожие поднять, – Вадим насыпал в кружку растворимого кофе, добавил несколько комков сахара. – Я посмотрю, а ты Стриженова набери.

– Ок, щас.

Пока грузилась база, Вадим не отрывал взгляд от телефона. В голове крутилась навязчивая мысль: позвонить. В этот раз Снежка даже не плакала, а сорвалась после его неосторожного слова. Он и не понял, что именно вывело ее из себя. Пару раз спросил, пытаясь выяснить причину гнева, но не услышал в ответ даже обвинений.

Ничего. До вечера. Не стоит нарушать отработанный годами ритуал.

Снимки тел молодых девушек, обезображенных следами разложения, Вадим повесил на магнитную доску – гордость кабинета. На жутких фотографиях яркими, нелепыми пятнами смотрелись круглые разноцветные магнитики. Шесть.

– Эти все похожи, – Вадим стукнул пальцем по доске. – И рост, и возраст, и телосложение. Все шесть со следами пыток. Причина смерти – обескровливание.

– Кровосос, мля, – тихо, но зло произнес Саша. – А что ж раньше никто внимания не обратил?

– Разница между смертями – от года до восьми месяцев. Три проститутки, одна наркоманка, две неизвестные.

– И сегодняшняя. – Саша распечатал снимок обнаруженного трупа, повесил рядом с остальными. – Прошлых где находили?

– Шалав в лесу случайно нашли грибники. Наркоманку на стройке, рабочие расчищали завалы. Одну неизвестную в коллекторном колодце, другая, сам знаешь, вчерашняя, плыла вниз по течению, застряла в коряге. Времена года смертей не совпадают.

– Погоди, – Саня ткнул пальцем в свежий труп. – А эту на виду оставил.

– Я уж подумал. Смелеет, гад.

– Точняк.

– Надо сообщать начальству, – Вадим медленно, глубоко вздохнул. – Поздравляю, у нас завелся маньяк.

В кабинет вошла Людмила Степановна в своем неизменном цветастом халате с ведром в одной руке и шваброй в другой. Дородная пенсионерка тяжело переступила невысокий порожец, поставила на пол ведро, со вздохом распрямилась.

– Здрасти, мальчики! – бодро произнесла она. – Завшивели, я смотрю тут без меня.

– Здрасти, Людмила Степановна! – расплывшись в широкой улыбке, ответил Саша. – Да, тут срачь!

– Здравствуйте, – Вадим коротко кивнул уборщице, не отрывая взгляда от доски.

– Что-то долго я болела, – Людмила Степановна, по-хозяйски уперев руки в пышные бока, встала посреди кабинета. – Ну, вот, пришла.

– Очень даже рады, – Саша достал из-под своего стола переполненное смятыми листами и объедками мусорное ведро.

– А это что? – прищурившись, пенсионерка посмотрела на доску. – Али маньяк завелся?

– Людмила Степановна, мойте, – спокойно ответил Вадим.

– Ладно, не лезу, не лезу. Вот ирод! – бросая в ведро тряпку, проворчала пенсионерка. – Девки-то молодые совсем. И как таких паганцев земля носит? Э-эх…

Моя…

В голове так и крутилась навязчивая мысль поехать домой. Просто посмотреть, как она спит. Дозу он рассчитал такую, что новая игрушка не проснется до позднего вечера.

Новая игрушка. Нет, она не игрушка. Она нечто большее, его спасение, которое он искал так долго.

Моя…

Работа. Ох уж эта работа! Сейчас бы лежать рядом с Ней, дышать ее запахом, трогать теплую кожу, касаться губами ее губ…

В штанах снова стало тесно, в горле пересохло. Он никогда и никого не целовал. Мысль об этом вызывала лишь отвращение, оставляя на языке горький, едкий привкус желчи.

Но Она…

Он облизнулся, вытер губы тыльной стороной ладони и глубоко вдохнул, стараясь успокоить бешено стучавшее сердце. До конца рабочего дня еще три часа. Полчаса до дома. Нужно потерпеть.

То, что он смог проделать сегодня, похитив человека среди белого дня, казалось знаком свыше, а значит, все будет хорошо.

– Заходи, Фролов, – кивнул Шуйский, не поднимая головы от бумаг. – Чего там у тебя? – Взял ручку, черкнул подпись, громко хлопнул печатью. – Бюрократы, мать их так…

Саня осторожно переступил порог кабинета, прицениваясь к настроению начальства. Шуйский – мужик вспыльчивый и крепкий на словцо, лучше подготовиться заранее и лишнего не говорить.

В кабинете генерала стояла неприятная духота, несмотря на распахнутые настежь окна. Горячий ветерок шевелил разбросанные по столу бумаги, загоняя с улицы запахи бензина и пыли.

– Здравия желаю, Василий Петрович, – поздоровался Вадим.

– Ты ж отпросился на сегодня, Холодов, – Шуйский недовольно зыркнул на него из-под густых бровей.

– Планы поменялись.

– А чего не сказал? Я Фролова одного на труп посылал.

– Виноват, заработался, отчеты делал.

– И как?

– Все, вот, принес.

– Это хорошо, – Шуйский кивнул на стол, показывая, куда положить бумаги. – По трупу что?

– У нас маньяк, – Ответил Саша, присаживаясь за длинный, покрытый тонким слоем пыли стол.

– Точно?

– Точно, – ответил Вадим. – Я выборку сделал. Все сходится. Обескровленные тела со следами пыток. Сегодня такую же нашли. Только тех он прятал, а эту на виду оставил.

Шуйский нервно погладил пышные усы, нахмурил густые брови, недовольно спросил:

– Сколько трупов?

– Всего семь. Со вчерашней и сегодняшней.

– Вчерашняя почти разложилась, – Саня протянул ему фотографии. – Приблизительная дата смерти две недели назад. Может, чуть больше.

– Может чуть, – рыкнул генерал, склоняясь над фотографиями. – У нас патологоанатомы на картах что ли гадают?

– Жара. К тому же в воде нашли. Следов утопления нет, тело обескровлено.

– Ну, – Шуйский снова откинулся на спинку стула, сложил руки на груди, – открывайте дело. Разница между смертями какая?

– От года до восьми месяцев прошлые жертвы. – Вадим прекрасно понимал недовольство генерала – до пенсии пару месяцев, а тут такой «подарочек». – А эти две в несколько недель. Я так понял, он определенный типаж выбирает. Миниатюрные брюнетки.

– Если я правильно понял, – взгляд Шуйского сделался тяжелым, – он наращивает обороты. И скоро у нас может быть еще один труп. Поднимайте всех пропавших с похожим типажом за последние три месяца, а лучше за год. Соберите информацию о каждой жертве. Под мой личный контроль. Докажите, что у нас маньяк, и сбагрим это дело в главк с чистой совестью.

– Есть! – почти хором ответили Саша и Вадим, дружно встали.

У двери столкнулись с Людмилой Ивановной.

– Баба с полным ведром – это хорошо, – тихо произнес Саша. – Это к удачи.

Глава 2

Позвонить бы.

Да, уже пора. Вадим набрал номер Снежаны и приготовился слушать длинные гудки. Ждал до последнего. По своему обыкновению Снежка не ответила. Ну и ладно.

Вадим вытянул ноги, запрокинул голову, разглядывая трещины на потолке и пятна от обвалившейся местами штукатурки. Взгляд переместился в угол кабинета, где среди прозрачной паутины, свитой пауком на старой проводке, застыла дохлая муха.

– Майор Холодов! – тихо, но грозно рыкнул Саша, при этом широко улыбаясь. – У нас тут семь трупов, а ты в прострации. Чего случилось-то?

– Снежка-а, – тихо протянул Вадим. – За что взъелась? У меня такие планы были на эти выходные…

– Вспоминай, чего сделал, что сказал? – со знанием дела ухмыльнулся Саша.

– Да про ремонт в моей квартире говорили, – Вадим сморщился, словно в рот попало что-то кислое. – Обои мои старые ей, видите ли, не нравятся. Окна красить решила…

– А ты?

Вадим снова вернулся к обозреванию трещин на потолке, вспоминая, как разозлила его эта идея. Зачем менять что-то, если и так можно жить? Что он тогда сказал? «Иди и в своей общаге комнату перекраивай». Да, именно так. И после этих слов Снежка молча ушла.

– А я не разрешил.

– Вот и причина. Если женщина взялась перестраивать твою хату, значит, она там уже обжилась. Гнездо, так сказать, свила. А ты все обломал, не пустил, так сказать, дальше порога. Вот она и психанула.

– Тоже мне, знаток женской логики, – беззлобно бросил Вадим.

– Потому что я, в отличие от тебя, женат, – Саша взял рюкзак, засунул туда папку с бумагами. – И отлично знаю, что такое бабьи истерики. Пошли, к Ивану заглянем. Он из морга приехал. С новостями.

В длинном коридоре пахло свежестью – Людмила Степановна успела прибрать и здесь. Но со стороны запасного входа уже вползал запах сигарет, в огромных количествах, выкуриваемых возле ржавого мусорного ведра.

– У меня тут ни одна камера не работает! – проорал Шуйский в сотовый, быстрым шагом проходя мимо офицеров. – Ни одна, понимаешь ты? На хера мне эти бумажки тоннами? Найдите денег, мля! И человечка толкового пришлите, задолбали постоянные сбои! Почему я должен этой херней заниматься?

Нервно сунул телефон в карман брюк, достал из другого сигареты и нырнул к дверям черного хода.

– На глаза ему лучше сегодня не попадаться, – поостерегся Саша. – К Ивану, и валим отсюда.

– Согласен.

– Какие новости? – с порога спросил Вадим, заходя в кабинет, где сидели два дознавателя. Иван сегодня был один. Сюда Людмила Степановна еще не добралась, и комнатка выглядела серой и пыльной. Только место Ивана, каким-то образом, выделялось аккуратностью – папки ровными стопками, на столе и мониторе ни пылинки, канцелярские принадлежности в желтом пластиковом стаканчике.

– Опознали вчерашнюю жертву, – ответил Иван, протягивая Вадиму файл с бумагами. – Я разговаривал в морге с родственниками, ничего полезного не выяснил. Ушла в магазин и не вернулась.

– Охота тебе по моргам мотаться? – спросил Саша, заглядывая Вадиму через плечо. – Вызвал бы сюда, мы бы тоже поговорили.

– Поговорите, – Иван строго посмотрел на коллегу. – У них дочь убили, а я буду их по кабинетам таскать? Понимать надо такие вещи.

– Да ладно, понял я, понял.

– Едем к ним домой, – Вадим сунул документы в свое портфолио. – Телефон может, найдем, или еще чего. Спасибо, Вань.

– Пожалуйста.

Моя…

Она лежала на кровати, заботливо укрытая тонким пледом. Он никогда не позволял себе укладывать кукол на свою кровать, держал их в подвале, где специально оборудовал слив, куда спускал их вонючую кровь.

Взял шприц, набрал из ампулы антидот и сел рядом, глядя на успокоенное сном лицо. Красивая.

Привычным движением сделал жертве укол в вену, убрал шприц и прилег рядом, с замиранием сердца ожидая, когда откроются прекрасные глаза.

Она дернулась, сжалась и содрогнулась рвотой.

– Что же ты.., – он схватил ее и повернул так, чтобы не захлебнулась. – Не пошло тебе лекарство, моя хорошая. Ничего, найдем другое. Я вылечу тебя. Не бойся…

Ее рвало желчью и водой. Нежная, теплая после сна кожа вмиг покрылась испариной, а тонкое тело дрожало, выбрасывая из себя яд. Ее рвало на его кровать. Подушка и покрывало уже пахли горечью, впитывая в себя вонючую жидкость. Кукол за это он наказывал, но Ее было жалко. Если организм не справится, Она погибнет, и уже никогда не посмотрит на него этим взглядом.

Он дождался, пока прекратится рвота, переложил жертву на другую сторону кровати, быстро сменил постель и рванул в подвал за глюкозой. У него всегда был запас восполнения жидкости для кукол, чтобы дольше не умирали.

Прибежал быстро, поставил систему и сел рядом, с нежностью поглаживая ее растрепавшиеся волосы.

– Я спасу тебя, моя хорошая, – прошептал почти неслышно побледневшими от страха губами. – Не умирай…

Вадим пришел домой уже за полночь. Устало бросил у двери куртку, снял ботинки, небрежно разбросав их по коридору, и сразу прошел на кухню. Поставил на плиту сковородку, достал из холодильника несколько яиц и только потом вспомнил, что не помыл руки.

– Как же охота жрать, – простонал он, открывая кран.

Намыливая руки на мгновение замер перед зеркалом, разглядывая отражение. Выглядел он неважно. Сказывалась усталость и постоянная нервотрепка, отчего большие карие глаза приобрели красноватый оттенок, впалые щеки покрылись темной щетиной, тонкие губы сжались в упрямую полоску.

На кухню Вадим вернулся еще более уставшим. Пожарил яйца, нарезал толстыми ломтями хлеб и пошел в гостиную, к телевизору.

Сел на диван, включил новости, с тоской посмотрел на свой скудный ужин. Яиц не хотелось. Хотелось мяса, Снежкиных наваристых щей. Но в холодильнике было пусто, вчера все подъели, а сегодня готовить уже некому.

Вадим достал телефон, чтобы набрать ее номер, но передумал. Поздно уже. Снежка наверняка спит.

– Гребаная жизнь, – зло шепнул он, ковыряясь вилкой в полусыром яйце.

С этой работой он так закрутился, что забыл вовремя набрать знакомый номер, хотя уже и не сердился на Снежку. Мысли снова вернулись к работе – уж лучше думать о трупах, чем тосковать и начинать себя ненавидеть. Родственники опознанной жертвы не сказали ничего нового из того, что удалось запротоколировать Ивану. Не нашли ни телефона, ни записной книжки. Хотя, кто в наше время держит записные книжки, если вся суетная жизнь умещается в электронной коробочке?

Завтра начнется проработка знакомых, коллег по работе – все, как обычно, по отработанной годами схеме. Но все это завтра. А сейчас нужно поесть и постараться выспаться. Одному.

Через час Он решился отключить капельницу, когда Ее бледные губы начали розоветь, а длинные ресницы перестали подрагивать. Вытащил иглу из вены, зажал вату, смоченную в спирте на месте укола, и не удержался, склонился и поцеловал в лоб, с удивлением понимая, что не брезгует. Впервые в жизни он не брезговал, целуя кого-то. Хотел прижаться к губам, но все же не смог – ее рвало, а значит, ей нужно почистить зубы. Потянулся к шее и медленно, осторожно сделал неуверенный вдох. Запах ему понравился. Несмотря на болезнь, пахло от нее едва уловимой сладостью, чем-то знакомым, родным.

Он сделал еще один вдох и улыбнулся, тронув шею губами. Так пахла его мама.

Воспоминания тут же унесли в детство, в мамины объятья, он даже услышал ее тонкий, мелодичный смех. Вот она обнимает его, прижимает к себе сильно, но не больно, целует в щеки, испачканные шоколадом, и говорит, что любит.

– Я тебя люблю, – прошептал он Ей и снова прижался губами к теплой шее, наслаждаясь забытыми из детства ощущениями, когда прикосновения вызывали радость. – Нашел! – прошептал он, укладываясь рядом. – Я тебя нашел! – осторожно положил ее голову себе на грудь и, широко улыбаясь, принялся гладить Ее по плечу. – Моя хорошая, мое Счастье…

Глава 3

С утра для Счастья он приготовил куриный суп и пожарил пару тостов. Разбудил ее от тяжелого сна, раскрошил в стакан легкий наркотик, дал выпить. Счастье послушно ела из его рук, рассеянно гладя в никуда. Из прекрасных глаз исчез этот неповторимый взгляд преданной собаки, а так хотелось увидеть его вновь, но это означало, что Счастье перестанет быть Ею, и станет обычной куклой, которую нельзя выпускать из дома, которую придется запереть в подвале, в темноте и сырости.

Он не мог так поступить. Его внутренний Зверь, полный ненависти и презрения спрятался где-то в подсознании, в самом темном его уголке. Он был рад этому несказанно, наслаждался новыми чувствами тепла и покоя. Тем забытым, что разгонял Зверь.

– Ну, все, короче, – Саша клацнул мышкой, и тут же зашумел принтер.

В то же самое время в кабинет заглянул Шуйский, теребя в руках пачку сигарет.

– Дело для Главка готово?

– Почти, – ответил Вадим, снимая с доски фотографии жертв. – Опознали утром вчерашний труп, почерк один и тот же. Осталось оформить бумаги.

– Не торопитесь, делайте на совесть. – Шуйский ободрительно кивнул и скрылся за дверью.

– В настроении, – заметил Саша, складывая бумаги в папку. – И работать охота сразу.

– Еще бы, – усмехнулся Вадим. – Теперь голова об этом Вампире у других болеть будет. – Я тут еще раз сводки о пропавших запросил. Вроде пока ни одна похожая не высветилась. Может, он залег?

– Можт и залег, – Саша безразлично пожал плечами. – Мне как-то пофигу.

– Жестокий ты человек, – усмехнулся Вадим, помахав перед собой снятыми фотографиями.

– Это я жестокий? Не, я не жестокий, – сморщился Саша. – У меня своих дел куча, а этим маньячиной пусть те занимаются, кто за это деньги получает. Лучше скажи, что там у тебя со Снежкой?

– Да ничего пока, – отмахнулся Вадим, бросая фотографии на стол. – Отойдет.

В кармане брюк завибрировал телефон, Вадим взял трубку и с тяжелым вздохом ответил на вызов.

– Доброе утро, Валентина Ивановна. Снежка? К себе переехала. Поругались немножко, я думал, она вам рассказала. Вчера утром. Нет, не знаю. Не разговаривал. Не заходил. Понял… Я понял, Валентина Ивановна. Разберусь…

Отключил телефон, медленно сунул его обратно в карман брюк, полуобернувшись к Саше, глухо произнес:

– Снежка даже на материнские звонки не отвечает…

– И? – тихо спросил Саша, глядя на стол, где небрежной стопкой лежали фотографии жертв.

– Я к ней в общагу, – Вадим схватил со стола ключи от машины. – Прикрой меня, Сань.

– Ок…

Давно у него не было такого прекрасного утра. Ведя машину, он чуть прикрывал глаза и втягивал носом воздух, вспоминая, как пахнет Счастье. И даже руль старался держать бережно, чтобы сохранить на ладонях прикосновения к ее коже. В голове все еще не укладывалась мысль, что у него теперь есть спасение – женщина, которой он не способен причинить вред, которую приятно трогать и нюхать. Он, конечно, пойдет дальше. Уже сегодня. После работы.

Сердце приятно замерло при одной только мысли о том, что он может позволить себе теперь, когда Зверь успокоился, и не нужно бояться его неудержимой жажды крови.

Воспоминания утра плавно перетекли в картинки детских воспоминаний. Он снова улыбнулся, возвращаясь в далекое прошлое, к маме и ее прикосновениям, к родному, самому прекрасному запаху. Да, в то время он был по-настоящему счастлив. Но слишком мало, слишком…

Тоска потянула мысли в другом направлении, память совершенно некстати вытащила воспоминания, которые кормили его Зверя. Он нервно сжал руль и дернул плечами, пытаясь отогнать нарастающую злобу при мысли о Людочке – отцовской шлюхе, помешанной на чистоте и ненавидящей маленького пасынка. Говнюк. Так она его звала, когда они оставались одни. Говнюк. Это слово срывалось с ее губ вперемешку со слюнями и вонью изо рта. Людочка терпеть не могла беспорядок, сама же воняла нестерпимо. Его тошнило, когда она изображала перед отцом любящую мачеху и обнимала «своего сыночка», целуя слюнявыми губами в щеки. Однажды его вырвало, прямо на ее белоснежную шелковую блузку. Тогда мачеха ничего не сказала, рядом был отец, но после, когда они остались одни, Людочка долго, с остервенением тыкала его носом в заблеванную одежду, держа рукой за волосы, словно котенка, нагадившего мимо лотка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.