Семен Броневский
Кавказ. Выпуск XXV. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе

© Издательство М. и В. Котляровых, 2019

© М. и В. Котляровы, составление, 2019

© Ж. А. Шогенова, оформление, 2019

С.М. Броневский и научное кавказоведение

Серия «Кавказ», «возвращающая из небытия» лучшие исторические работы о нашем общем прошлом, стала фактически продолжением в «новой оболочке» популярного в нашей стране издания «Кавказский литературно-исторический Олимп» («КЛИО»)[1]. Эту кропотливую, затратную, неэффективную с материальной точки зрения, но чрезвычайно важную для исторической науки работу проводят нальчикские издатели Мария и Виктор Котляровы, которые и задумали в 1994 году «КЛИО». С 2007 года в серии «Кавказ» они опубликовали десятки трудов известных кавказоведов, составившие на сегодня почти 30 весомых по объему томов.

И вот новое пополнение серии – знаменитый труд кавказоведа С. М. Броневского. Для пытливого читателя данное издание не новинка. Первый вариант был подготовлен автором к печати в 1810 году, но был опубликован только в 1823 году, получив высокую оценку научной и литературной общественности России.

В годы либерализации общественно-политической жизни в СССР были отменены запреты на издание лучших работ дореволюционных и западных авторов, посвященных истории народов Кавказа. В 1990 году ИПКПО «Адыгея» репринтом переиздало работу «Новейшие географические и исторические известия о Кавказе, собранные и пополненные Семеном Броневским»[2], озаглавив ее «Кавказцы. 1750–1850». В книге, вышедшей без аннотации и года выпуска, отсутствовали предисловие, часть первая «Общие предварительные познания о Кавказе» и отделение первое «Западная сторона Кавказа или северо-восточный берег Черного моря». Общий листаж «пропусков» составил более 150 страниц.

В 1996 году Центр «Петербургского востоковедения» опубликовал второй том труда С.М. Броневского «Исторические выписки о сношениях России с Персиею, Грузиею и вообще с горскими народами, в Кавказе обитающими, со времен Ивана Васильевича доныне»[3]. Проведя огромную изыскательскую работу, Ирина Константиновна Павлова, старший научный сотрудник ИВР РАН, кандидат исторических наук, подготовила труд к изданию. В подробной исторической справке она раскрыла перипетии публикации второго тома, привела подробные биографические сведения об авторе.

В 1999 году издательский центр «Эль-Фа», издающий серию «Кавказский литературно-исторический Олимп», усилиями Р. У. Туганова и А. М. Мусукаева опубликовал выдержки из работы С. М. Броневского «Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. Извлечение по Центральному и Северо-Западному Кавказу»[4]. Небольшая статья-предисловие А. М. Мусукаева имеет самостоятельное историографическое значение, поскольку приоткрыла завесу о книге, ее авторе, целях и задачах издания. Но и это издание было сокращено по сравнению с изданием 1823 года почти в два раза.

Полное издание труда С. М. Броневского в двух томах, подготовленное И. К. Павловой, осуществил в 2004 году «Центр Петербургского востоковедения»[5]. В первый том вошел полный текст первого тома, изданного в 1823 году, в котором размещены материалы географического и этнографического характера. Во второй том – текст, изданный в 1996 году. В нем анализируются доступные Броневскому сведения о политических взаимоотношениях России с Кавказом, Ираном и Турцией с середины XVI до начала XIX века.

И вот новое издание, в основу которого легло первое издание 1823 года. Нужно ли оно? Без сомнения, и вот почему. Во-первых, первое издание сегодня практически недоступно для ученых и любителей-краеведов Северного Кавказа, ввиду его отсутствия в республиканских, областных и краевых библиотеках. Во-вторых, издания в Майкопе (1990) и Нальчике (1999) опубликованы в извлечениях, которые не оговорены издателем, поэтому сложно судить об их научной и библиографической ценности. В-третьих, лучшее на сегодня издание 2004 года опубликовано также небольшим тиражом и тоже стало библиографической редкостью. Таким образом, потребность научного сообщества в труде Броневского по-прежнему остра.

Публикуемая работа издается по первому и самому полному изданию, без купюр, что позволяет оценить реальный вклад данного труда в академическое кавказоведение. Таким образом, читатель получает полноценный труд С.М. Броневского, опубликованный почти 200 лет назад.

Критически настроенный читатель непременно задаст издателям вопрос. За прошедшие после первого издания работы Броневского столетия историческое кавказоведение прошло колоссальный путь, детально разработав основной массив проблем истории народов Северного Кавказа. В чем же научная значимость публикуемого труда, если есть более основательные, современные работы?! Да, конечно, есть! Но работа С. М. Броневского блестяще совмещает в себе богатство источника, ведь автор был непосредственным участником описываемых событий или пользовался документами, которые просто до нас не дошли, и оригинальность концептуального видения сюжетов прошлого, историографическая ценность работы именно в этом!

Наличие под рукой адаптированного текста труда, с которым легко окунаться в историческую «реку» времени прошлого народов Кавказа, создает комфортную обстановку для современного читателя, краеведа, исследователя.

История становления научного кавказоведения представляет собой не просто повествование о появлении и смене трудов по истории народов Северного Кавказа. Это один из значительных разделов истории, этнографии, археологии, источниковедения, историографии и, одновременно, «значительная глава истории российской общественной мысли»[6]. История научного изучения народов Северного Кавказа начинается со времени установления определенных связей между этносоциальными общностями региона и Россией. В таком плане история становления и развития академического кавказоведения занимает значительный хронологический период, ибо корни российско-северокавказских отношений уходят в X век. В Начальной летописи (по Лаврентьевскому списку) под 965 годом появляется упоминание о ясах и косогах. Но, по нашему мнению, кавказоведение зарождается значительно раньше, в V–IV веках до н. э. Ведь С. М. Броневский в своих выводах опирается на работы Страбона, Аппиана, Птоломея, Прокопия Кесарийского, Константина Багрянородного и других античных авторов, заимствуя у них бесценные крупицы ценнейших свидетельств о жизни горцев, которые и легли в основу кавказоведения.

Категория «кавказоведение» сегодня широко используется в научной литературе, но смысловая нагрузка термина многозначна. Одни понимают кавказоведение как историю народов, проживающих на Кавказе, и в этом смысле оно синонимично краеведению или регионоведению. Вторые видят в кавказоведении совокупность исторических дисциплин (этнологию, археологию, источниковедение, историю и др.), занимающихся исследованием различных сторон жизни северокавказского социума. Третьи считают, что это научная литература, анализирующая историю изучения народов Кавказа и в этом смысле кавказоведение – это история исторической мысли, знаний, концепций, науки. В этом контексте мы и будем употреблять этот термин[7].

Бытие народов, его менталитет, материальная и духовная культура неотделимы от бытия определенных территорий, регионов. «Поэтому, – подчеркивает В.А. Юрченков, – есть смысл и необходимость говорить о региональной историографии, допуская определенную относительность этого понятия». Развивая мысль, Э.А. Шеуджен пишет, что понятие «северокавказская историография» может быть рассмотрено как собирательная, достаточно четко фиксированная дефиниция, включающая историю развития исторического знания в конкретном географически, территориально обусловленном регионе[8].

Все этнические общности Северного Кавказа, вне зависимости от численности, политического положения, возможности влиять на региональные процессы, хотят быть наконец-то услышанными. «Некогда побежденные и угнетенные, – замечает А. Велик, – они теперь вносят «вклад в историю», интерпретируя ее и восполняя недостаток фактов собственной, защищающей их мифологией»[9].

Чрезмерная любовь к своей истории, оправданная в обыденном и моральном плане, в исследовательском, как правило, приводит к субъективизму, представлению своего народа как избранного, противопоставлению другим народам, что влечет негативные последствия как для отдельного этноса, так и в целом для общества. Подобный «патриотизм» историков нередко приобретает форму национализма, характерного для стран, ведущих борьбу за независимость, утверждающих свое право на самоопределение, но явно не отвечает принципу историзма и современному политическому положению народов Северного Кавказа.

Научное сообщество стремилось найти пути выхода из сложившейся ситуации в начале 90-х годов XX века, но рефлексия на «вызовы» была неоднозначной. В «центре», под влиянием творчества Н. Данилевского, О. Шпенглера, А. Тойнби, М. Вебера, основателей «школы Анналов», возрождения обновленного марксизма, эмигрантской историософии, массового вброса западной научной литературы в научное пространство РФ, появились новые методологические школы и направления познания прошлого и настоящего. На «периферии» же пошли по пути позитивистской эмпирики, т. е. увеличения объема публикуемых архивных документов и конкретных исследований по истории народов Северного Кавказа. При этом резко изменилась тематика научных изысканий, чаще стали писать о колониальной политике царизма, военных походах царских генералов, уничтожении аулов и жилищ горцев. Анализируя эту тенденцию, известный кавказовед В. В. Черноус отметил, что «происходит романтизация и мифологизация национальных историй на фоне демонизации истории России»[10].

Сложившаяся историографическая ситуация обусловлена рядом моментов. В условиях политического и идеологического плюрализма, когда были сняты все запреты с изучения сложных, многоаспектных, болезненных тем истории и в фокусе внимания оказались, в первую очередь, трагические сюжеты прошлого, которые в советской историографии, зачастую, искажались или замалчивались. Во-вторых, кризис государственности в России усиливал центробежные силы в национальных республиках и, соответственно, требовал переосмысления исторических событий в свете «новых политических реалий» с целью показать величие и славу «своего» народа в прошлом, в противовес современному тяжелому экономическому и социальному положению. В-третьих, численность народов Северного Кавказа невелика, поэтому они вполне реально ощущали возможность их ассимиляции более крупными этническими общностями, отсюда подсознательный страх потерять «свое лицо», свою этническую принадлежность. Решение правительства РФ об отмене графы о национальной принадлежности в новых паспортах граждан РФ только усилило эту боязнь.

В этой обстановке многие политики и лидеры многочисленных национальных движений обратились к истории, формируя «национальный заказ» на тематику исторических исследований и финансируя только те из них, которые отвечали их представлениям о прошлом. К тому же масса негативных фактов и явлений «общежития» народов в дореволюционное, советское, да и наше время «имеет место быть», а значит, будут вновь и вновь появляться статьи, книги, монографии по этим трагичным сюжетам истории. Другое дело, что к общественно значимым, болезненным сюжетам и процессам нашего прошлого редколлегии газет, журналов, научных периодических изданий, советы по защите диссертаций должны относиться внимательно, тактично, рассматривая их не с позиций норм талиона – «око за око, зуб за зуб», а с научных позиций, реконструируя наше прошлое с общечеловеческих гуманистических идей XXI века.

Мы не отказываемся от пытливого проникновения в прошлое, наоборот, именно сегодня, когда широко, в разных городах и научных центрах издаются и переиздаются лучшие работы кавказоведов различных эпох, есть реальные возможности восстановить основной событийный каркас «вчерашнего» дня. И вместе с тем не будем забывать предостережения Ф. Ницше о том, что «критическая история, привлекая прошлое на «суд истории», стремится создать такое прошлое, «от которого мы желали бы происходить, в противоположность тому прошлому, от которого мы действительно происходим»[11].

Имя Семена Михайловича Броневского возвращено науке одним из лучших этнографов-кавказоведов – М.О. Косвеном, который в первой части бессмертных «Материалов по истории этнографического изучения Кавказа в русской науке», имеющих колоссальную историографическую ценность для развития кавказоведения, привел ряд сведений о его жизни и работе. Почему «возвращено»? Потому что с «легкой руки» известных энциклопедистов Брокгауза и Ефрона авторство книги «Новейшие географические и исторические известия о Кавказе» приписали Семеновичу Богдановичу Броневскому[12].

Род Броневских ведет свое происхождение от Станислава Броневского, который в 1665 году из Польши переселился в Россию, где принял православие и получил поместье в Смоленской губернии.

С. М. Броневский (1763–1830) родился в 1763 году в родовом поместье Маньково под Смоленском, в семье польского дворянина. В 15 лет он поступил в Шкловское благородное училище, основанное екатерининским фаворитом С. Г. Зоричем в 1778 году. Училище было открыто для детей бедных дворян и было создано по примеру столичных корпусов. Все воспитанники делились на «казенных» и «своекоштных». Первые содержались за счет училища, а вторых родители обязаны были обувать и одевать. Среди первых воспитанников был и Броневский, которого, как одного из лучших выпускников, оставили работать в училище инспектором классов, т. е. был куратором курса.

Национальный состав учащихся был многолик: русские, украинцы, белорусы, сербы, хорваты, черногорцы, венгры, шведы, поляки и др., причем разных религиозных конфессий. Видимо, в училище и было заложено толерантное отношение к людям другой национальности и конфессии. Это теплое отношение к людям, вне зависимости от привходящих обстоятельств, позднее получило развитие на Кавказе. Численность учеников была минимальна, на 1 курс принимали 15–20 человек. Полный курс обучения предусматривал пять классов, в каждом из трех младших классов учились по одному году, в четвертом – два, а в пятом – три года. Таким образом, воспитанник находился в училище около восьми лет.

Во время учебы он оказался на Кавказе, где был «пленен» красотой и величием гор, «необыкновенными» для россиянина традициями и обычаями горских народов. Будучи от природы человеком любознательным, он в беседах с местными жителями выяснял и записывал особенности быта и верований, характер взаимоотношений между сословиями, элементы традиционных отношений в обществе. Этот, как сегодня называют, «полевой материал», собранный юношей и дополненный сведениями английских, французских, немецких, польских авторов, лег в основу будущих «Известий о Кавказе».

В начале 1790-х годов Броневский получил назначение на Кавказ, где начал службу в звании дежур-майора[13] при главнокомандующем русской армией графе В. А. Зубове. В 1796 году Броневский участвовал в Персидском походе, в ходе которого были взяты персидские крепости Баку и Куба. Позднее он участвовал в работе дипломатической миссии в Стамбуле, подготовившей русско-турецкую конвенцию (1800).

Успехи на дипломатическом поприще обусловили переход Броневского на гражданскую службу. В Тифлисе он назначен правителем канцелярии при главнокомандующем Отдельным кавказским корпусом князе П. Д. Цицианове, а после смерти последнего (8.02.1806 г.) и его замены И. В. Гудовичем (1806–1809) – продолжил исполнять эти обязанности. Затем Броневский получил назначение в Санкт-Петербург директором Азиатского департамента Министерства иностранных дел. Узнав о литературных и аналитических способностях Броневского, еще в бытность его службы на Кавказе, министр иностранных дел князь А.А. Чарторыйский поручил ему составить справочник по истории дипломатических сношений России с Кавказскими государствами и Персией, а позднее – составить книгу по истории русско-кавказских отношений с XVI по XIX век. Так ученый попал в архивохранилище Посольского приказа, получив доступ к секретным материалам Министерства иностранных дел.

В 1808 году Броневский получил новое назначение – ему предстояло ехать в Крым и занять должность градоначальника Феодосии. Благодаря его усилиям в Феодосии был открыт Музей древностей (ныне знаменитый Феодосийский краеведческий музей), параллельно Броневский занимался сбором материалов для своей книги по истории Кавказа.

В 1816 году у Броневского произошел конфликт с недобросовестными таможенными чиновниками, и он вынужден был подать в отставку. Поселившись на своей даче под Феодосией, он много занимался литературными трудами, состоял в переписке со многими выдающимися российскими деятелями. В августе 1820 года у него гостил Н.Н. Раевский и А.С. Пушкин, высланный на Юг за едкие эпиграммы против высших чиновников страны.

В 1823 году первый раздел (географический) книги Броневского о Кавказе был опубликован в двух частях. Второй раздел (исторический) тогда опубликован не был. После смерти Броневского в 1830 году его усадьба была продана генералу П. С. Котляревскому; значительная часть архива погибла при пожаре в 1905 году, а остатки были сожжены в 1930-х годах при устройстве санатория[14]. Но «Исторические выписки» не сгорели, поскольку попали в руки молодому историку Г. М. Петрову и, видимо, переданы были им в Иранский кабинет института Востоковедения в Ленинграде.

Основной труд Броневского был написан, как он сам указывает, в 1810 году, но авторский проект остался незавершенным. Содержание его составляют исторические и географические сведения о Кавказе. Тесная связь этих разделов науки была понятна и в начале XIX века. Разве можно осветить историю региона и народов его населяющих, не охарактеризовав ареал их обитания, климат, орографию, геологию, не зафиксировав событийную хронологию, летоисчисление, денежный счет, не объяснив читателю метрологические сведения бытия, не описав внешний вид, нравы и обычаи, ментальность и психологию народов, приоритеты в пище, одежде, оружии, архитектурных приоритетах, уровне развития ремесел, торговле? Органичное сочетание данных различных наук – естественных и гуманитарных о Кавказе – позволяет признать монографию Броневского эталоном междисциплинарного исследования, конечно, в контексте своего времени. Приведенные характеристики общественного строя народов Кавказа, краткие этнографические данные по абхазам, ногайцам, кумыкам и другим народам Дагестана, и более подробные данные по адыгам и кабардинцам[15] – все это бесспорные достоинства публикуемой работы.

Интересна, а для начала XIX века поразительна своей глубиной и проницательностью характеристика общественного строя народов Кавказа, предложенная Броневским. «Три главные вида правления, – вслед за Аристотелем, пишет Броневский, – монархическое, аристократическое и демократическое, известны на Кавказе, но смешение оных чрезмерно, наипаче двух первых видов. Монархическое и аристократическое правление … правильнее назвать феодальным, потому что князья и ханы разделяют власть свою с вассалами, а разность состоит только в степенях власти относительного их могущества». В другом месте, описав сословное деление кабардинцев, Броневский сделал принципиальный вывод: «…феодальная иерархия, учрежденная у кабардинцев, мало разнствует от внутреннего управления России во время удельных князей». Объединив монархический и аристократический виды правления общим обозначением феодального, Броневский к демократическому виду правления относит менее развитые народности и группировки Кавказа, называя одни из них «вольными обществами», другие – «республиками», третьи – «федеративными республиками»[16].

Интеллектуал, разносторонне эрудированный, системно владеющий информацией в области общественных и естественных наук, свободно рассуждает о древней и новой истории народов Кавказа, Ближнего Востока и Европы, оперирует материалами по географии, ботанике, зоологии, гидрологии, орографии, затрагивает сотни проблем жизнеобитания народов Кавказа. В процессе чтения книги складывается устойчивое представление, что он пешком прошел от истоков до устьев Терека, Кубани, Кумы, Аксая, множества других значительных и мелких рек региона, участвовал в археологических изысканиях г. Терки, Бохчалы, Дербента, могильников Подонья, изучал быт дагестанцев, адыгов, абазино-абхазцев, карачаево-балкарцев, ногайцев и др.[17] Заимствуя конкретный фактологический материал о горских народах из выявленных им архивных документов, известий античных и средневековых авторов, Броневский в цитируемых данных не потерялся, не утонул в громадье эмпирики, наоборот, даже не «вооруженному» исследователю виден его осмысленный и творческий подход.

Публикация исследования С. М. Броневского – серьезный шаг в расширении источниковой и историографической базы кавказоведения. Данная книга, устраняя минусы предыдущих изданий, в том числе и первого, предлагает научное прочтение истории народов Кавказа глазами подготовленного специалиста начала XIX века, в современной транскрипции текста, удобного для работы читателю XXI века.

Петр Кузьминов, доктор исторических наук, профессор кафедры истории России КБГУ

Новейшие известия о Кавказе

Предисловие

Кавказ, прославленный издревле в баснословии, в новейшие времена обратил на себя внимание историографов и испытателей природы. С половины XVII столетия до наших времен многие любопытствующие путешественники и ученые мужи возложили на себя труд, с различным успехом исполненный, доставить Европе основательные сведения о политическом и гражданском состоянии тамошних народов, равно как о физических качествах страны, примечательной положением своим между Европой и Азией. Ежели недоставало им способов удовлетворить в полной мере сему общему любопытству мыслящей публики по причине естественных преград, коих уничтожение зависит от времени, то ученый свет не с меньшей признательностью увидел в руках своих сокровища, извлеченные Гюльденштедтом, Гмелиным и Палласом из темных кавказских вертепов.

Екатеринин век впервые озарил сию волшебную страну светом истины. Оставалось нам, россиянам, пеняя на самих себя, сожалеть, что творения, писанные на немецком языке, менее известны в России, нежели в Германии: ибо одно только путешествие Гмелина переведено на российский язык и издано от Императорской Академии Наук; первая часть в 1771-м, а последняя в 1785 году. Затем желательно было иметь общее и сокращенное понятие о собранных уже материалах в систематическом виде для лучшего вразумления читателей, вместо необъятного для них труда собирать известия из разных путешествий, сличать содержащиеся в оных предметы, подводить под одинаковые статьи или разделять по материям, дабы, отвергнув путешественные излишества, вычерпать все то, что может служить руководством к географическому познанию Кавказа. Сии первоначальные основания для всякого рода читателей полезные, казались быть в наши времена наипаче нужными для русских офицеров, в том краю служащих. По крайней мере, я сильно чувствовал недостаток оных, вместе с моими товарищами, во время нахождения моего в 1796 году, когда я в праздные от военных занятий минуты рылся бесполезно в книгах, с трудом доставаемых, дабы познакомиться с землею, куда судьба завела меня на службу. Всеобщий слышан был отголосок сожаления, что нет первоначальных книг для введения в кавказскую географию; мы бросались без разбора на Олеария и Шардена, забывая или даже не справясь о том, что Гюльденштедт и Гмелин лежат напрасно в академической лавке. Это значило бы, с одной стороны, нерадение, приличное невежественной или ветреной молодости, а с другой стороны – действительный недостаток в первоначальных основаниях, каковые потребны для большего числа читающей публики на природном языке. В то же время, по знакомству моему с господами квартирмейстерами, я собрал несколько замечаний о западном береге Каспийского моря, для одного любопытства, не зная, к чему они пригодятся. По выходе войск из Персии на Кавказскую линию я продолжал составлять записки. Из словесных показаний я старался ознакомиться с черкесами и другими горцами северной части Кавказа. В следующем году оставя Кавказскую линию вместе со службой, в начале 1801 года я вступил опять в военную службу, и потом переименован к статским делам. С 1802-го по 1804 год, находясь в Грузии правителем дел при главнокомандующем генерале князе Цицианове, хотя имел я случай удовлетворить моему любопытству с большей против прежнего удобностию и скопил довольно припасов для моего предмета, но не мог заняться обрабатыванием оных по причине упражнений моих по службе и свирепствовавшей тогда в Грузии заразительной болезни[18], которая постигла и меня, к невозвратному ущербу для моего здоровья. По вступлении же моем в Департамент иностранных дел представились мне сугубные способы продолжать собирание сведений, к Кавказу относящихся, и поверять оные официальными бумагами, оттуда входящими. Наконец, поощряем Высочайшим Его Императорского Величества благоволением к труду моему, решился я издать оный в настоящем виде под названием «Новейших географических и исторических известий о Кавказе», разделяя оные на две части: географию и историю.

В первой части приняты мной за основание путешествия в Кавказские страны господ академиков Гюльденштедта, Самуила Гмелина и последнее путешествие Палласа в 1793 и 1794 годах. За сими классическими подпорами, «Описание берега Каспийского моря г. барона Маршал Биберштейна» было для меня лучшим и тем паче драгоценным источником, что оно посредством систематического разделения предметов вело меня прямо к моей цели с помощью Гербера, Соймонова, Гмелина и собранных мной известий. Описанием г. Рейнеггса я пользовался очень мало и с великой осторожностью. Записки академика г. Сент-Кроа о течении Куры и Аракса и о кавказских водах, изданные в Париже в 1797 году, вместе с описанием г. Едварда земель, лежащих между Черным и Каспийским морями, служили мне пособием наипаче относительно к древней географии. Много почерпнуто из «Ежемесячных сочинений», изданных от Императорской Академии Наук с 1755-го до 1765 года, равно как из собрания сочинений, выбранных из «Месяцеслова» на разные годы, при той же Академии изданных. Оба сочинения, заключающие в себе драгоценные для россиянина и полезные вообще по разным частям наук известия, обработанные почтенными сего сословия членами, коих имена довольно известны ученому свету: Миллером, Озерецковским, Гюльденштедтом, Фусом, Румовским, Зуевым, Лепехиным и проч. Пояснения касательно древней географии заимствованы от Байера, Данвиля, Жибра, Гербелота, Татищева, от тех же академических сочинений и от других источников. Все сие дополнено собранными мной известиями. Хотя разделения на географию историческую, политическую, гражданскую и естественную не могли быть последуемы в точности за недостатком материалов, однако, собирая под одну точку однородные части, я держался некоторого порядка для лучшего вразумления читателей. Повесть и происхождение народов старался я по возможности объяснять извлеченными из древней и новейшей истории отрывками, которые размещены под статьями исторической географии, независимо от сведений, заключенных во второй части, имеющих предметом известную эпоху российской истории в соотношении с кавказскими народами.

При сочинении прилагаемой здесь карты взяты за основание XV и XX части карты Российской империи в 107 листах, изданной в 1804 году при Депо Карт Его Императорского Величества, как самой вернейшей до сих пор и с особенным прилежанием составленной по последним наблюдениям, от которой, однако, нельзя ожидать геометрической точности по причине малого числа определенных пунктов. Последняя черта по Куре и Араксу кажется быть слишком растянутой между Черным морем и Каспийским. Исправнейшая часть сей карты есть западный берег Каспийского моря, знакомый российским квартирмейстерам со времен Петра Великого и который в 1796 году, будучи занят российскими войсками, описан с довольным рачением. Пособием для объяснения некоторых местоположений служили мне хранящиеся в Архиве Государственной Коллегии Иностранных дел карты генеральные и специальные западного берега Каспийского моря, сочиненные во время похода Петра Великого в Персию; карты разграничения, бывшего между Россией и Портой в 1726 и 1727 годах; карты, сочиненные во время похода генерала графа Тотлебена в Имеретию и Мингрелию. К тому присовокуплены некоторые подробности из маршрутов, из морских замечаний, из чертежей, составленных по словесным показаниям, и назначены главные и частные разделения сходно с описанием. Много рек и мест, уничтоженных в описании, не могли быть назначены; иные вмещены по догадкам, за которые ручаться не можно. Невежество и предрассудки, господствующие на Кавказе, долгое время будут препятствием к получению точных сведений, разве бы сыскались учением просвещенные и знающие восточные языки путешественники, кои решились бы проникнуть во внутренность гор, дабы обозреть собственными глазами области, известные по рассказам армян и безграмотных переводчиков. Но и за тем не все затруднения к составлению верной карты изгладятся. Пока горские жители не смогут взирать с равнодушием на астролябию, измеряющую вершину гор и глубину пропастей, ими обитаемых, должно довольствоваться догадками и примерным счислением расстояний, предоставляя любителям географии поверять на месте чертежи и исправлять ошибки. Когда окончена будет карта Грузии, начатая в 1803 году, тогда откроется возможность определить с большей точностью неведомые пункты, поверяя оные с разных сторон Кавказа и от средоточия оного в ожидании астрономических наблюдений. Со всем тем я смею думать, что издаваемая здесь карта, к составлению коей способствовали мне свиты Его Императорского Величества по квартирмейстерской части майор Андрей Мартынович Буцковский и служивший в Депо Карт Его Императорского Величества по географической части коллежский асессор Алексей Иванович Максимович, имеет преимущество пред всеми доныне известными публике[19]; ибо, за исключением подробностей, в нее вмещенных, она отличается естественными разделениями, при первом взгляде подающими явственное понятие о положении разных областей в соотношении оных к целой громаде Кавказских гор, усеянных разными племенами. И хотя границы многих областей, наипаче состоящих в IV отделении высокого хребта, назначены примерно и, большей частью, по словесным показаниям, всякий легко усмотрит, что это не вредит географической ясности, ибо умственные черты, изображающие глазам вероятное малоизвестных стран положение, не препятствуют дальнейшим исправлениям, но паче открывают к тому способность.

Касательно извлечений по части естественной истории, я разместил по приличию некоторые упоминания о физических качествах и произведениях открываемых стран, пользуясь помощью людей, в сем деле опытных, наипаче же благосклонностью экстраординарного академика естественной истории Александра Федоровича Савастьянова, взявшего на себя труд пересмотреть все по сей части статьи и исправить вкравшиеся погрешности. От него же, г. Савастьянова, полученное мной краткое показание животных, водящихся на Кавказе, по Линеевой системе расположенное, поместил я в конце предварительных о Кавказе познаний. Я долгом почитаю изъявить здесь равномерно признательность мою памяти приятеля моего, покойного генерал-майора Андрея Казимировича Мейера, бывшего шефом Казанского мушкетерского полка. Сей любитель наук, особенно прилежавший к естественной истории, по просьбе моей составил описание произведений природы, примеченных им в Осетии, каковое описание помещено будет в общем обозрении IV отделения, хотя оно частью принадлежит также к северной стороне Кавказа. Материалы, собранные покойным тайным советником графом Аполлосом Аполлосовичем Мусиным-Пушкиным в семилетнее его пребывание в Грузии, должны быть многочисленны и чаятельно обратили бы на себя внимание любителей естествословия, если бы химические и минералогические труды его были известны ученому свету. В то же время г. академик адъюнкт Адамс занимался рачительно ботаникой, как я сам был свидетель, но разыскания его пребывают также в неизвестности. Может быть, другого рода сведениями, не менее любопытными, удовлетворит ожидание публики г. экстраординарный профессор восточных языков Клапрот, коего прошлогодняя поездка в Кавказские горы имела предметом разыскания минералогические и таковые же о происхождении народов[20].

Теперь я должен сказать, что содержит в себе вторая часть, под названием «Исторические известия». Так как российская история начинает быть прикосновенна к персидским и кавказским делам с половины XVI столетия, я предпринял было извлекать все, что может к оным относиться из российских летописей и книг исторических, равно как из дел, хранящихся в архиве иностранного департамента, и составлять краткие выписки с намерением весь период от времени царя Ивана Васильевича Грозного (1552) до восшествия на престол ныне благополучно царствующего императора Александра I представить в историческом виде, ограничив себя сношениями российского двора с Персией, Грузией и кавказскими народами. Но я скоро увидел, что встречающиеся важные в происшествиях промежутки должны прервать связь повести, и убедился в невозможности пополнить оные известными мне источниками или, лучше сказать, я не имел ни терпения, ни времени испытать, до какой степени возможно преодолеть вышепомянутые трудности. Оставив мое намерение, я думал, однако, что собранные мной припасы неизлишними покажутся любителям отечественной истории, почему, приведя оные в хронологический порядок и разделив на три эпохи, издаю под названием «Исторических известий о сношениях России с Персиею, Грузиею, черкесами и другими горскими народами со времен Ивана Васильевича Грозного до восшествия на престол императора Александра I». К тому присовокуплены трактаты и разные выписки, сколько любопытные по своему содержанию, столько же нужные для пояснения многих обстоятельств. Таковыми кажутся быть: выписка о происхождении кабардинцев, хранящаяся в Санкт-Петербургском архиве Государственной коллегии иностранных дел; описание кабардинского народа, сочиненное в мае 1748 года, доставленное из Московского архива; выписка о делах и походах шаха Надыра с 1732-го по 1747 год, извлеченная из донесений бывшего при нем российского посла князя Голицына и резидента Кадушкина; таблица или оглавление грамот, трактатов, записей, состоявшихся с 1578-го по 1750 год между шахами персидскими, царями грузинскими, имеретинскими, князьями мингрельскими и разными горскими владельцами, с кратким содержанием материи; выписка о походе графа Тотлебена в Грузию, Имеретию и Мингрелию в 1770 и 1771 годах, составленная из подлинных его, Тотлебена, ко двору донесений; выписка из донесений генералов де Медема и Якобия с 1763-го по 1778 год о военных действиях с кавказскими народами. Ежели в сей куче необработанных припасов не найдется ничего, достойного примечания, то, по крайней мере, встретится многое не известное публике, поелику все сии сведения заимствованы из Санкт-Петербургского архива Государственной коллегии иностранных дел. Я сожалею, что занятия мои по службе и слабое мое здоровье не позволили мне уделить несколько времени для таковых же разысканий в Московском архиве, откуда получены мною только две записки о кабардинцах по благосклонности управлявшего сим архивом г. действительного статского советника Бантыша-Каменского. Одна из сих записок, весьма любопытная, под названием «Описание кабардинского народа, сочиненное в мае 1748 года», помещена без малейшей перемены в числе исторических документов и есть та самая, о коей было выше упомянуто. Сверх того, она может служить образцом тогдашнего дипломатического слога, соединяющего простоту с ясностью, за исключением некоторых оборотов и изречений, уже неупотребительных.

Отдав отчет в материалах, служивших мне основанием и пособиями к составлению издаваемой книги, мне остается сказать что-нибудь в извинение недостатков и погрешностей, сего рода опытам свойственных, и которые могли быть умножены моим неискусством. Принадлежа моей службой и воспитанием к толпе читающей публики, я вместе с ней скорблю и за себя, что никто из ученых людей не предупредил меня, издав подобное лучшим образом расположенное сокращение кавказской географии. Оно бы избавило меня от труда, предпринятого сначала из любопытства, а потом продолженного для собственного моего по службе руководства, и никто не усомнится в том, что для меня бы легче было приискивать нужные статьи, раскрыв книгу, вместо того, что я принужден был сам собирать оные из разбросанных и отдаленных источников. Но когда материалы приведены уже были в настоящий порядок, я убежден стал мыслью, что мой труд, хотя с пожертвованием моего самолюбия, может быть полезен моим соотечественникам, в ожидании лучшего географического описания Кавказа, которое не иначе оставится, как по многократно повторенных опытах, один другому имеющих служить исправлением или, так сказать, лестницей для достижения некоторого совершенства. Обращая таковые уважения в мою пользу, я ласкаю себя надеждой, что заслужу хотя снисхождение вместо признательности к труду моему. Я буду достаточно награжден, если предлагаемые здесь известия возродят любопытство и охоту к лучшему познанию Кавказа и ежели новые сведения, будучи постепенно раскрываемы дальнейшими разысканиями, со временем доставят публике систематическую географию Кавказа наподобие статистики и последней изданной в 1810 году географии Российской империи, сочиненных трудолюбивым господином профессором Зябловским.

Может быть, найдутся и у нас богатые люди, пресыщением роскоши утомленные, которые позавидуют славе предприимчивого г. Гумбольдта, именем и особой своей жертвовавшего в шестилетнем путешествии по Америке с приятелем его г. Бонпланом, и буде великодушная решимость его покажется слишком тягостной для подражания, то с меньшим духом и с меньшим просвещением можно еще быть полезным, подражая бескорыстию сего знаменитого путешественника и ободряя предприимчивых людей к путешествованию по Кавказу, коего внутренние части почти столь же мало известны, как внутренность Африки. Пора, наконец, перенести науки из теплиц на открытый воздух и прирастить их к российской почве.

Санкт-Петербург. Августа 8-го дня 1810 года

Географические известия

Часть первая. Общие предварительные познания о Кавказе

Глава первая. Величина, пределы, наименования, первобытное население, успехи географии, исторические эпохи, религия, языки, нравы, образ жизни, правление, разделение состояний, политика, торговля, население, доходы

Величина

Описываемый здесь Кавказский край лежит между 54° и 67° долготы от острова Ферро на восток и между 44° и 39° северной широты; следовательно, имеет в величайшей долготе своей от устья Кубани до Абшеронского мыса около 900 верст, а в величайшей широте от устья Терека до изгиба Аракса между Джульфинским мостом и Ардоваром около 500 верст. Средняя длина оного между черноморскими берегами и берегами Каспийского моря от Мингрелии до Дагестана и от Гурии до Ширвана, в прямейшую линию, заключает в себе от 450 до 600 верст; средняя ширина от Терека до Куры и до Арахея содержит от 300 до 400 верст. Из чего, по примерному исчислению, заключить можно, что все пространство Кавказского края содержит в себе не менее 250 тысяч квадратных верст.

Пределы

Пределы оного: на запад Черного моря от устьев Кубани до устья реки Чорохи, и во внутрь земли также Чорохи и реки Арапчай; на север Кубань, Малка и Терек; на восток Каспийское море от устьев Терека до устьев Куры; на полдень Кура от устьев своих до Джевата, оттуда Аракс до впадения в него Арапчая, потом от вершин Арапчая умственная граница чрез крепости Ардануаци и Артвенг до реки Чорохи. Следовательно, сия обширная область граничит к северу с Россией, то есть с Кавказской губернией и с землей войска черноморских казаков; на запад – с Черным морем и с владениями азиатской Турции, Трапезонтским, Карским и Баязетским; на полдень и юго-восток – с Персидской областью, Адербижаном и с Моганской степью; на восток – с Каспийским морем.

Наименования

Наименование Кавказа, без сомнения, происходит от баснословной горы Каф, толико известной у восточных писателей, которые полагают ее средоточием земли и жилищем духов и гигантов, называемых дивы и пери. Название славных гор Гог и Магог удерживаемы были от входа в Персию крепостной стеной, называемой Баб аль-Абуаб, то есть Врата врат, Великие врата, или Серир аль-Дагаб – Золотой престол; согласно же с общим мнением, все сии названия приписываются нынешнему городу Дербенту на Каспийском море. Кавказские народы, сколько известно, не употребляют именование Кавказ для означения всего кряжа Кавказских гор, но каждое колено именуют ближайшую гору особенным названием на своем языке. Плиний и Страбон упоминают о следующих народах, обитавших от Палюса Меотического вдоль по берегу Черного моря: меланхлеты, церцеты, тореаты, агры, торепты, меоты, сербы, аррехи, пессы, ахейцы, кораксы, зихи, гениоки, епагериты, дандарияны, исседоны и прочие. Некоторые из них были скифского или сарматского происхождения; ахеяны, или ахейцы, зихи и гениоки почитаемы за греческих переселенцев. За ними далее на полдень жили колхи, потом названные лазы, а во внутрь гор иверийцы и албанцы, сильные народы, управляемые царями.

Первобытное население

Трудно решить, какие были первородные кавказские жители, по причине частых прохождений чрез Кавказ разных иноплеменных народов из Азии в Европу и обратно. От сего смешения колен и языков, чаятельно, произошло множество наречий, какое мы доселе видим между кавказскими народами. Однако за коренных или весьма древних жителей почитать можно албанцев, ивумийцев и колхов, то есть нынешних лезгинцев, грузинцев, имеретинцев, мингрельцев. Прочие народы кажутся быть переселенцами, кроме армян, обитающих в той части своего отечества, которая принадлежит к нашему описанию. Мнение сие основывается на следующих правдоподобиях: 1) в древнейшие времена Иверия и Албания не были покорены ни мидийскими, ни персидскими царями, ни даже римлянами, несмотря на успехи, одержанные оружием сих последних; 2) Иверия, признав власть персидских царей Сасанидов, а потом переходя попеременно под иго татар, персиян и турок, сохранила, однако, веру, язык и облик своих жителей; 3) порабощение албанцев воспоследовало гораздо позднее, во время нашествия Тимурленга на Кавказ, и прекратилось с отсутствием сего завоевателя; 4) прежде Тимурленга, гунны, козары, аравы и монгольские татары, чаятельно, довольствовались опустошением прибрежных провинций Ширвана и Дагестана, не заходя далеко в горы, где бедность, соединенная с храбростью, представляла много препон и мало добычи; 5) в заключение сего заметим, что лезгинцы и грузинцы, хотя не сходствуют нравами, имеют между собой много общего в образовании лица, отличающего их от других кавказских народов, наипаче лезгины, у коих при первом взгляде виден на лице характер их независимости.

Успехи географии

Если взять в рассуждение, что кавказские народы, издревле погруженные в невежество, не только своих летописей, но и письмен не имеют, за исключением грузин и армян, то для разогнания мрака, покрывающего повесть и географию прошедших времен, остается одно средство – прибегнуть к чужестранным писателям, коих любопытство простиралось до сего края. Сюда отчасти принадлежат Геродотовы известия о скифах, кимврах и колках. Страбон и потом Плиний оставили о Кавказе многие географические сведения, которые большей частью темны и несообразны с нынешним положением земель и народов. В «Летописях» Тацита помещены некоторые упоминания об Индии, Албании, Армении, о сарматах по соотношению римлян с сими странами. Ариан описал восточный берег Черного моря от Трапезонта до Диоскурии. Аппиан и Плутарх упомянули об Иврии и Колхиде по случаю похода Помпея против Митридата. Птолемей определил некоторые местоположения. За сими древними классическими писателями следуют византийские источники, коснувшиеся берегов Черного моря по тогдашним сношениям Греческой империи с Колхидой. Из них Прокопий описал в подробности военные действия, бывшие в Колхиде между императором Юстинианом I и персидским царем Хозроем Нуширваном. Император Константин Багрянородный поместил в своем описании имена народов, живущих от Фанагории до Колхиды. Восточные писатели персидские, аварские, турецкие раскрывают нам богатые источники баснословных о Кавказе повестей, из коих, может быть, со временем извлекутся полезные догадки с помощью глубокой учености в восточных языках и обычаях. Шерефидин в «Жизни Тимурленга» представляет довольно географических подробностей, но большая часть из оных, к сожалению, невразумительны и кажутся быть не связаны. В VII веке возгоревшаяся в Европе страсть к путешествиям доставила ученому свету любопытные и дотоле неведомые известия о Востоке и мимоходом о кавказских странах. Касательно нашего предмета, с наибольшей основательностью упоминают о Кавказских землях и народах Олеарий, Шарден и Кемпфер. Однако историография мало от них получила приращения. Отрывки таковых же известий находятся в «Восточной Вивлиофике» Гербелота. К любопытнейшим XVII века известиям причислить должно описание Имеретии, помещенное в «Древней Российской Вивлиофике» дьяка Алексея Иевлева, бывшего в Имеретии послом в 1652 году. В XVIII веке Лебрюк, Бель, Соймонов, Гербер, Ганвей и доктор Кук занимались описанием западного берега Каспийского моря. Первыми географическими сведениями о сей части обязаны мы Соймонову и Герберу, по случаю похода императора Петра Великого в Персию. При исследовании о черноморской торговле Пейсонель включил также некоторые замечания о землях и народах восточного берега. Но до Гюльденштедта география Кавказа пребывала в крайней темноте, и не можно было составить об оной общего понятия, потому что внутренность гор оставалась в совершенной неизвестности. Для приобретения точнейших сведений, по повелению императрицы Екатерины II (в 1789 году) отправлены были две физические экспедиции под начальством академиков Гмелина и Гюльденштедта. В то же время, как Гмелин имел в предмете Персию и прилежал к описанию западного берега Каспийского моря, Гюльденштедт устремил изыскания свои для озарения всех отраслей Кавказа, от Кубани до Чорохи и от Терека до Куры. Путешествие сего последнего, заключающее в себе достопамятный опыт учености и трудолюбия, будет основанием кавказской географии, пока не откроется возможность сочинению географических карт. Наконец, славный Паллас сообщил любопытные замечания свои о землях и народах северной стороны Кавказа, а за ним барон Маршал Биберштейн издал в свет краткие, но достоверные известия о землях, лежащих между Тереком и Курой. Из сих последних источников наиболее почерпнуты издаваемые здесь географические и исторические сведения о Кавказе, присовокупляя к тому разные академические сочинения, помещенные в Ежемесячных изданиях Санкт-Петербургской академии наук и рукописные записки, приобретенные со времени Персидской экспедиции, бывшей в 1796 году, доныне. Если успехи географии медленны и неразлучны с успехами оружия, то медленность сия наипаче увеличивается на Кавказе по мере невежества и недоверчивости горских народов, из чего явствует, что все доселе известное есть только первоначальное начертание Кавказской губернии.

Исторические эпохи

Так как никто не занимался в особенности повестью о кавказских народах, то исторические эпохи, к сей стране относящиеся, хотя восходят до глубочайшей древности, не связаны между собой и требуют многотрудных разысканий. Мы испытали извлечь из исторических книг некоторые достопамятные произведения в хронологическом порядке: держась разделения г. Ромеля, который в недавно изданном эпиграфическом опыте его о кавказских народах[21] между прочим предложил разделение кавказской истории на пять периодов: с присовокуплением к каждому периоду наименования известнейших источников. Пока не будет сделано новое предначертание при дальнейших исторических разысканиях, я, охотно пользуясь разделением г. Ромеля, вмещу в оное собранные мной выписки о важнейших происшествиях, к Кавказу относящихся, проходя в молчании баснословные времена Прометея, Фриксия, войну с амазонками, поход аргонавтов, равно как и первые Геродотовы переселения народов из Азии в Европу и обратно, как не включенные в Историю, но, впрочем, любопытные для исследователей о происхождении народов.

Греческий период

Начинается в VII столетии до Р. X., когда греки Малой Азии, наипаче милетинцы, завели поселения на северо-восточном берегу Черного моря, основали города Танаис, Фанагорию, Гермонассу, Диоскруию и чрез торговые сношения с Кавказом способствовали к познанию оного.

Около того же времени полагает Геродот два важные переселения из Европы в Азию: 1) старожилых кимвров, или киммериян, которые, свергнув с себя иго скифов таврических, или тавро-скифов, бежали из Таврии в Азию и покорили там царство Мидийское; 2) около 633 до Р. X. тавро-скифов, прошедших в преследовании своем за кимврами вооруженной рукой чрез владения Киаксира, царя мидийского, и по 28-летнем властвовании в Азии возвратившихся в Европу. Последнее переселение несомнительно происходило чрез Кавказ в Азию и обратно.

Римский период

Начинается во II столетии до Рождества Христова продолжительной войной римлян с Митридатом, потом с парфянами и с Арменией; содержит переселение через Кавказ алан, готфов, хозар и заключается нашествием гуннов.

В 115 году до Р. X. Митридат VI Евпатор, царь понтийский, объявив войну римлянам, простирает оружие по восточному и северному берегам Черного моря даже до Днепра, покоряет царство Босфорское и Таврию.

В 65 году до Р. X. после поражений, претерпенных Митридатом от Лукулла и Помпея, поход римлян чрез Албанию и Иверию в Колхиду, победы Помпея над албанцами и иверцами при реке Куре.

В 57 году от Р. X. война Вологеса, царя парфянского, и Тиридата, царя армянского, с римлянами; победы Корбулона, взятие и разорение Артаксаты, столицы царя армянского, принужденного просить мира и сложить с себя корону.

Около того же времени аланы появляются на северной стороне Кавказа, покоряют Босфор и Таврию.

В половине II столетия готфы вытесняют алан и укореняются на берегах Черного и Азовского морей.

В 212 году по Р. X. хозары проходят чрез Кавказ узким ущельем Цур и нападают на Армению.

В 276 году аланы, пришедшие с меотийских берегов на помощь римлянам против персиян, опустошают Понт, Колпадокию, Галатию, Киликию; прогнаны императором Тацитом обратно чрез Колхиду из римских владений. В исходе III столетия Крискон, царь сарматский, покорил Босфор, напал на лазов, тогдашних жителей Колхиды, и прошел римскими областями верхней Азии до реки Галиса.

Кажется, что война императора Диоклетиана с персидским царем Нарисом и поход (в 298 году) кесаря Галугия, сначала неудачный, а потом увенчанный победой и выгодным миром, ничего не имеют общего с Кавказским краем, кроме условия, выговоренного в мирном постановлении, чтобы иверские цари получали утверждение или царство от римских императоров.

В 300 году разрушение царства Босфорского от Сарапата III, царя сарматского.

Около 310 года поход Тиридата, царя армянского, в Албанию, победы его над хозарами, коих прогоняют к пределам гуннов.

В исходе IV столетия гунны расширяются по северной стороне Кавказа и порабощают готфов.

Византийско- или греко-персидский период

Начинается в исходе V столетия по Р. X. и заключает продолжительные войны византийских римлян с персиянами, в которые замешаны были лазы, иберы и албанцы; таковые же войны аравитян с хозарами, появление турков селиюкидского колена и монголо-татар на Кавказе. Если бы кто взял на себя труд объяснить сей длинный и многосложный период, тогда бы нужно было разделить оный по приличию еще на несколько периодов. Мы заметим здесь известнейшие эпохи оного.

С 551-го до 554 года военные действия в Колхиде между императором Юстинианом I и персидским царем Хозроем Нуширваном. Взятие города Петра, или Каполета, римлянами.

В 625 году хозарский хан заключил при Тифлисе союз с императором Ираклием и привел сорок тысяч вспомогательного войска против персиян, которые разбиты в сражении при Ниниве.

От 720-го до 899 года хозары неоднократно проходят в Мидию и Армению, опустошая владения аравитян. Походы сих последних в кавказские страны при калифах Абдул-Малеке, Гекаме, Иециде и Гарун ал-Рашиде; поражение хозар и расширение власти аравитян по всему Кавказу.

В исходе IX столетия печенги (пацинаки), вытесненные от узов и мажаров из земель между Яиком и Волгой, напали на угров (венгров) и принудили их бежать частью в персидские границы чрез Кавказ, частью за Днепр и Дунай.

В половине XI столетия Алп-Арслан, второй султан колена Селиюкидов, покорил Грузию.

В половине XII столетия, в царствование Абака-хана, монголо-татары покорили Персию, Грузию, Ширван и овладели городом Дербентом.

Турко-персидский период

Начинается в XIV столетии и заключает в себе быстрые походы потомков Чингисхана, завоевания Тимурленга, войны персиян с турками и начальное влияние России в дела кавказские.

Около 1380 года, после покорения Персии монголо-татарами, Тимурленг овладел Грузией, взял Тифлис, победил лезгов, или лезгинов, покорил Ширван, Дагестан и прошел чрез Кавказ до горы Албрус.

До 1395 года еще два нашествия Тимурленга на Кавказ.

Четвертое и последнее нашествие в 1395 году весьма достопамятно в российской истории. Тимурленг, покорив Грузию и Шакинское владение, пошел чрез Ширван и Дагестан вдоль по берегу Каспийского моря против Тохтамыша, царя Золотой Орды, которого победил в сражении при реке Терек и преследовал до Волги. Тогда же разорены монголо-татарами черкесские владения по северной стороне Кавказа до города Кубани (Тамана). С того времени замечено падение царства Золотой Орды и постепенное возвышение России.

Около 1415 года Кара-Юсуф, туркоманский султан колена черного барана, властвует в Адербижане, в Ширване и Грузии.

В исходе XV столетия турки оттоманские после взятия Кафы (в 1475 году) расширяют власть по восточному берегу Черного моря в Абхазии и Мингрелии.

В 1501 году Измаель-Сефи, родоначальник персидских шахов софийского колена, освободив Персию от порабощения туркоманов обоих колен, черного и белого барана, покоряет Ширван и Грузию.

В 1552 году черкесы пятигорские поддаются добровольно покровительству царя Ивана Васильевича Грозного, прося защиты от крымских татар, обращаются в христианский закон.

В 1585 году в продолжение войны персидского шаха Аббаса I с турками сии последние занимают Адербижан, Карабаг, Грузию, Ширван и часть Дагестана. При заключении в 1588 года мира с Портой возвращены Персии завоеванные области.

В 1589 году царь грузинский Александр дает присягу царю Федору Ивановичу на вечное подданство России.

В 1604 году поход российских войск против шамхала Тарковского в Кумыкскую землю, на реку Сулак и на реку Сунжу, откуда возвращаются с потерей по причине бывшей измены от горских народов.

В 1638 году мингрельский царь Леон дает присягу царю Алексею Михайловичу на вечное подданство России.

В 1650 году Александр, царь имеретинский, признает равномерно над собой верховную власть России с учинением присяги на верноподданство.

Кроме исторических сочинений, относящихся к сим временам, служат к объяснению восточные историографы: Абу-л-Фараг, Абу-л-Феда, Шереф ад-Дин в жизни Тимурлента, Абу-л-Газий Баядур. И другие приводимые Гербелотом. Потом следуют европейские путешественники: Иозафат Барбаро, Контарини, Георгий Интериано – XV столетие. Пиетро де Лаваре, Олерий, Тавернье, Шарден, Струне, Де Лука, Ламберти, Зампи, Турнефорт – XVI и XVII столетия.

Путешествия Плано Карпина и Рубрукиса в XVIII столетии, Мандевиля в XIV наполнены баснями. Также и рассказы Струиса мало содержат вероятного.

Российский период

Начинается со времен Петра Великого доныне, заключая в себе превозможение российской власти на Кавказе над Персией и Портой Оттоманской.

В 1705 году крымский хан Каплан-Гирей приходит с многочисленным войском на Кубань для покорения черкесов, от коих разбит наголову.

В 1720 году Сурхай-хан казыкумыцкий и известный бунтовщик Дауд-бек отложились от Персии, возмутили Дагестан и Ширван, взяли и разграбили город Шемаху, в коем побито более трехсот российских купцов.

В 1722 году поход императора Петра I в персидские владения, по западному берегу Каспийского моря лежащие, и занятие оных российскими войсками до города Решта в Гиляне.

В 1723 году трактат, заключенный российским двором с персидским шахом Тахмасибом, сыном низверженного шаха Гуссеина, об уступке России всего западного берега Каспийского моря до Астрабата. Турки занимают Ширван, Грузию, Карабаг.

В 1724 году трактат, заключенный российским двором с Портой Оттоманской о разграничении приобретенных от Персии владений.

В 1735 году упразднение занятых российскими войсками владений в силу трактата, заключенного императрицей Анной Ивановной в том же году при Ганже с векилем Тахмас-Кули-ханом (шах Надыр), который говорил еще тогда именем малолетнего шаха Аббаса III.

В 1739 году трактат Белградский между Россией и Портой, силой коего кабардинцы признаны ни от кого не зависящими и барьером между державами.

В 1741 году поход шаха Надыра в Дагестан и Лезгистан, откуда возвращается с важной потерей. Турки опять в Грузии.

В 1763 году заложение города Моздока на Тереке и учреждение военной линии от Кизляра до Моздока.

В 1770 году война с турками, покорение кабардинцев, поход генерала графа Тотлебена в Грузию, Имеретию и Мингрелию. Турки вытеснены российскими войсками из сих владений.

В 1774 году трактатом, заключенным при Кучук-Кайнарджи, Порта отступилась от кабардинцев, представя разбирательство о них крымскому хану, который признал независимость Большой и Малой Кабарды от Российской империи актом, в 1775 году состоявшимся.

В 1779 году продолжение Кавказской линии до реки Кубани.

В 1783 году река Кубань признана границей между Россией и азиатскими владениями Порты (акт, заключенный в Константинополе).

Грузинский царь Ираклий признает над собой верховную власть российских императоров (трактат 1783 года).

Присоединение острова Таман вместе с Крымом к Российской империи.

В 1785-м до 1791 года военные действия с горскими народами, возбужденными лжепророком Ших-Мансуром, а потом война с турками, поражение их от российских войск, взятие крепости Анапа.

В 1791 году трактатом Ясским подтверждены граница на Кубани и последние постановления относительно кабардинцев; сверх того, запрещено ахалцихскому паше чинить обиды царю грузинскому, и Порта обязалась удовлетворять из казны своей за убытки и разорения, претерпеваемые россиянами от пограничных закубанских народов.

В 1795 году Ага-Магомет, хан астрабатский, угрожает Грузии, переходит с войсками по сю сторону Аракса, опустошает Ериван, Карабаг; вступает в Грузию, предает на расхищение город Тифлис, потом следует в Ширван и разоряет город Шемаху.

В 1796 году поход российских войск чрез Дагестан и Ширван на реку Куру и в Грузию для защищения сей последней; взятие городов Дербента, Кубы, Баку и Ганжи, которые все упразднены в следующем году по причине возвращения российских войск в свои границы.

В 1798 году по смерти грузинского царя Ираклия сын его Георгий, утвержденный на царство Россией, просит помощи против горских народов и персиян, совокупно угрожающих Грузии. Горцы усмирены пришедшими российскими войсками.

В 1800 году смерть грузинского царя Георгия Ираклиевича; внутренние неустройства; присоединение Грузии к Российской империи.

Религия

Религия и нравы кавказских народов имеют столько же изменений, сколько в их языках находится наречий. При всех стараниях собирания подробностей, относящихся до сих предметов, они будут представлены в продолжение сего описания весьма в несовершенном виде, по причине недостатка точных сведений.

Три разные веры господствуют в Кавказе: 1) христианская, греко-восточная и армянская; 2) магометанская, суннитской, или Омаровой, секты и Алиевой; 3) идолопоклонство в различных обрядах.

Любопытнейшая к сей стране относящаяся эпоха есть, без сомнения, заключенный (в 1812 году) во время начальствования там генерала от инфантерии Ртищева мирный трактат с Персией, в силу коего российские границы определяются течением Куры и Аракса со включением ханства Карабагского; но как книга сия писана была за два года до сего приятного происшествия, то оно не могло быть помещено в число эпох, которые доведены только до начала царствования императора Александра I.

Грузия, Имеретия, Мингрелия, Гурия и часть жителей Ахалцихского пашалыка исповедуют греко-восточную веру, имея патриарха под именем католикоса в Грузии, двух первостепенных митрополитов в Имеретии и Мингрелии и многих епископов.

Армянскую веру исповедуют армяне, рассеянные по всему Кавказу, но в большем распространении сей закон по числу обитающих армян в Ериване, Нахичевани, Карабаге, Ганже, в Грузии и Ширване. Патриарх армянский имеет свое местопребывание в Араратском или Ечмеядзинском монастыре, который почитается армянами за первопрестольный. Епископы их многочисленны.

Между армянами есть небольшое число католиков, имеющих церкви в Тифлисе, в Мингрелии и в Ахалцихе. Священники их капуцины или монахи ордена Св. Франциска, присылаемые от римской пропаганды.

Магометане-сунниты татарского или турецкого происхождения населяют Кумыцкую землю, Дагестан и Ахалцих; сей же закон недавно приняли черкесы, чеченцы, часть абхазов, осетинцев и лезгинцев. Все ногайские татары, рассеянные по Кавказу, держатся сей секты; и в прочих местах, как то: в Ширване и в Грузии – довольно есть суннитов.

Магометане Алиевой секты живут наиболее в Ериване, Карабаге, Нахичеване и в городах Дербенте, Баку, Шемахе. В провинции Ширванской вообще жители разделены между двумя магометанскими законами, а третью часть жителей составляют армяне.

Идолопоклонство и разные языческие обряды известны у абхазов, осетинцев, кистов, ингушей, тутинцев и, как уверяют, остались еще у некоторых лезгинских колен.

Евреи, под названием уриа, имеют также в разных местах свои синагоги, но они малочисленны по причине чрезвычайного притеснения, какое принуждены терпеть от магометан и христиан.

Дух веры слабее действует на Кавказе, нежели нравы и обычаи. Грузинец, армянин, черкес, осетинец, персиянин и абхаз обедают на одном ковре без зазрения совести; но ни один из них не допускает в общество свое жидов, которые у всех вообще в великом презрении. Ненависть, каковую магометане питают к христианам, здесь меньше обнаруживается, нежели в прочих местах Азии, по причине той, что безграмотные кавказские народы не могут пользоваться наставлениями усердных поборников мусульманства, проповедующих ненависть к гиаурам (неверным), яко богоугодное дело. Однако армяне в магометанских землях несут более тягостей против магометан, как в раскладке податей, так в повинностях и в чрезвычайных поборах. Непримиримая вражда, которая, кажется, не скоро потухнет, остается еще между суннитами и шиитами, то есть между турками и персиянами, из коих первые наипаче отличаются духом изуверства и отчуждения от благоразумной терпимости. Большая часть жителей сего края признает магометанскую веру.

Языки

Гюльденштедт различает между кавказскими народами семь диалектов: 1) татарский; 2) абхазский; 3) черкесский; 4) осетинский; 5) кистинский; 6) лезгинский и 7) грузинский, не упоминая об армянском, который довольно известен. Включив армянский, будет восемь диалектов коренных, из коих каждый разделяется на несколько наречий, о чем в своем месте будет упомянуто по мере известности.

Совокупление столь многих языков и наречий в одной стране представляет важную задачу к разрешению, касательно истории кавказских народов. Разность языков, разделяющая племена народов, делает вероятным двоякое предположение: первое, что народы, говорящие особенным языком от татар и армян, суть первородные или весьма древние жители Кавказа; второе, что самые коренные языки можно почитать за летосчисление Кавказа, приемля каждый язык за эпоху важного происшествия, как то нашествие иноплеменного народа. Любопытно было бы узнать источники происхождения, образования и смешения сих диалектов, в коих примечается кроме татарских слов и речений много сарматских слов, но таковое исследование требует знания всех горских наречий, без чего не может быть выполнено удовлетворительным образом. Гюльденштедтов словарь горских наречий подает некоторое понятие об оных; но, будучи сличаем на месте, он во многом невразумителен и, чаятельно, потому более, что сей ученый и достойный всякого уважения муж, писав на немецком языке, не мог выразить многих согласных букв, а тем менее гортанных ударений, которые столь обыкновенны в азиатских языках. Для сего нужно бы составить особенную азбуку, с прибавлением недостающих ударений и букв из российского языка, имеющего все согласные, кроме гортанных; так как преосвященный архиепископ Гаиос составил для осетинского языка азбуку из грузинских букв и напечатал катехизис. Из сего явствует, что сведения наши о горских языках весьма ограниченны. Какое же многотрудное дело еще остается, если вникнуть в постепенные приближения наречий, дабы отличить черту, их разделяющую, или определить, какой язык коренной и который испорченный? Все сие долгое время будет пребывать в неизвестности в рассуждении недоверчивого и сурового свойства кавказских жителей.

Нравы

Поелику нравы в тесном соотношении с климатом, образом жизни и воспитанием, то нравы людей, можно сказать, диких, живущих между стремнинами и снежными горами, должны быть грубы. Воспитание их, составленное из понятий о защите, нападении, ненависти, мщении, корысти и свободе, соделало их воинами неустрашимыми. Они все бедны и добровольно по нерадению или по бесплодности земли. Иногда видят под ногами своими прекрасные долины, но не спускаются на них, зная, что там все произрастает в изобилии, кроме независимости. Алчны к корысти и сребролюбивы, но умеют переносить бедность, наипаче когда дело идет о преимуществах свободы их, которая более подобна своевольству. Таким образом, все пороки и добродетели их отличаются излишеством, свойственным диким народам. Свирепы, мстительны, заносчивы, вероломны до крайности против своих неприятелей. В домашнем быту кротки, гостеприимны, верны в дружбе до великодушия, целомудренны, почтительны к старости, умеренны в пище, трезвы; правила гостеприимства соблюдают даже против своих неприятелей. Сии общие черты нравственности принадлежат более к коленам, обитающим на высоком кряже гор и на северной стороне Кавказа, собственно к горским народам. В прочих землях смешение разных народов произвело смешение нравов и обычаев. При горской простоте и бедности примечается армянская хитрость и персидская приветливость вместе с храбростью, те же пороки, но менее добродетелей. Грузинцы, армяне, ширванцы и дагестанцы участвуют более или менее в сем смешанном характере.

Образ жизни

Трудно найти на земном шаре народы, кои бы с большим упорством защищали себя и посягали на своих соседей, как жители Кавказских гор. Все вообще наклонны к воинскому ремеслу, в коем упражняясь начально от бедности и единственно для похищения добыч, присвоили, наконец, сему званию понятие честолюбия и учредили по своему образу мыслей отличительные почести для поощрения к храбрости. Не довольствуясь краткими набегами, некоторые племена приобрели славу завоевателей, как то кабардинцы и лезгинцы, прочие все без изъятия ведут войну со своими соседями: черкесы с абхазами, кабардинцы с осетинцами и чеченцами, осетинцы с кистами, чеченцы почти со всеми окружающими их коленами, лезгинцы с Грузией и Ширваном. Одним словом, война есть обычное состояние и образ жизни сих народов. Война сия разделяется на домашнюю и внешнюю. Первая заключается в притязаниях одного колена против другого, по кровомщению или по другим обстоятельствам, но имеет свои ограничения и мероположения по принятым обычаям. Внешняя война подразумевает общее восстание одного колена против другого при подкреплении себя обоюдными союзниками или соединение многих колен против угрожающего им внешнего неприятеля. В сем последнем случае избираются начальники по большинству голосов, определяются правила для дележа добыч и оставляются домашние распри до возвращения из похода. Собственно внешняя война значит попытать счастия в чужой земле, идти на добычу в превосходнейшем числе воинов, в виде вспомогательного войска по найму, по союзу или по охоте к грабежу. Будет около ста лет, как Грузия и Ширван соделались театром опустошения от беспрестанных поисков лезгинцев на сии земли. Прежде заложения Кавказской линии черкесы простирали свои набеги до Волги и Дона, пресекая купеческое сообщение с Азовом и Персией, но, будучи преследуемы и поражаемы российским войсками, они не столько наживались грабежом, как лезгинцы, которые назначили себе в удел плодородные долины Грузии и Ширвана, худо защищаемые.

Здесь подтверждается отчасти глубокомысленное изречение Монтескью касательно господствующего в Азии рабства, коего причиной он полагает сопредельность народов воинственных с народами, изнеженными роскошью; к чему г. Мальт-Брюн замечает, что сия истина соглашается с физической истиной, то есть что в Азии нет умеренной полосы и, следовательно, нет средины между самыми жаркими и самыми холодными климатами. Порабощенные народы живут в жаркой полосе, но [она] по возвышению гор вмещает в себе более холодных, нежели теплых климатов; следовательно, воинственный дух кавказских народов оправдывает сие заключение относительно Персии и Турции. По сравнению же климатов, внутри Кавказа существующих, не менее справедливо замечание г. Мальт-Брюна. Лезгинцы и осетинцы, спустившись с голых вершин, ими обитаемых, первые на полдень, вторые на восток и запад, находят изобилие индейского климата в Ширване и Грузии. Жители сих последних областей, в самом существе бедные и весьма отдаленные от роскоши, должны казаться утопающими в избытках относительно северных соседей своих, из коих многие не имеют иного средства к пропитанию как жить грабежом. Наоборот, грузинцы в Персии почитаются за храбрых воинов, и некогда составляли отборное войско и гвардию персидских шахов. В самом деле грузинцы имеют все качества воинственного народа и доведены были до упадка многими совокупившимися причинами; сие доказывает только постепенную разность между физическим воспитанием горских народов. Тела лезгинцев, тушинцев, кистов, осетинцев, сванетов, ожесточенные суровостью климата и образом жизни, приготовляются к понесению больших трудов, нежели сие могут сделать грузинцы и ширванцы. Сии последние, не имея ни артиллерии, ни преимущественного знания в воинском искусстве, не могли противоборствовать им с равным оружием и наконец принуждены были отступить повторяемым напряжением неутомимых и алчных своих соседей. Независимо от стечения других обстоятельств и нравственных причин, нельзя, кажется, не признать, что настоящее положение кавказских народов имеет основанием сию физическую причину: чем холоднее климат или чем выше в горах живут народы, тем суровее их нравы, тем более они способны и наклонны к войне.

Правление

Три главных вида правления: монархическое, аристократичское и демократическое – известны также на Кавказе, но смещение оных чрезмерно, наипаче двух первых видов.

К монархическому, или единоначальному, правлению принадлежат в Грузии Имеретия и Мингрелия, не упоминая о Грузии собственно так называемой, которая составляет российскую губернию. В Ширване: владения Шемахинское и Шахинское; в Дагестане: Тарковское, Каракайдакское и Табасаранское; в Араксении между Курой и Араксом: Карабаг, Еривань, Нахичевань; туда же включить должно в Лезгистане Казыкумыцкое владение, по временным обстоятельствам и личной власти нынешнего Сурхай-хана, и турецкую Грузию, или Ахалцихский пашалык, управляемый пашами, от Порты почти независимыми. Но хан аварский, несмотря на титул ханский, исключается из сего разделения и подходит более под демократический федеративный разряд.

Аристократия, или правление многих, принято у аксаевских кумыков и у всех черкесов, за исключением некоторых колен; абхазы, осетинцы, кисты, ингуши, чеченцы. Дженготенцы управляются князьями и старшинами наследственно и частью старшинами по выбору. Следовательно, сюда причислить должно все те колена, где власть находится в руках князей или старшин наследственно, как то, в Абхазии властвуют княжеские роды: мадовеи, шароша, келеш, беки; у черкесов закубанских: владения Темиргойское, Бесленейское, Мухотевское имеют своих князей, равно как Большая и Малая Кабарда, Аксай, Ендери, Костеки, Брагун и другие, о чем подробнее будет сказано при частных разделениях. Оба сии вида правления на Кавказе, то есть монархическое и аристократическое, еще правильнее можно назвать феодальным, потому что князья и ханы, не исключая царя имеретинского, все разделяют власть со своими вассалами, а разность состоит только в степенях власти и относительного их могущества; из чего ясно, что на Кавказе есть множество малых тиранов, но нет нигде явного самовластия. Между владельцем и народом везде находится рыцарский стан, составляемый из поместных князей и дворян, кои упорно стоят за свои преимущества; то стесняют верховную власть в пределах умеренности, то предаются совершенному безначалию.

Демократическому, или народному, правлению подведомственны черкесские колена: натухажи, шапсуги, абазехи; абхазские вольные общества, башилбайцы, живущие на вершинах Урупа, туби, убыхи, и другие в Большой Абхазии; сванеты, или суанеты; большая часть Осетии, сюда же принадлежат три колена, подвластные Грузии: хевсуры, пшавы, туши; большая часть кистов, чеченцы, называемые пчары-мычкиз (горные чеченцы); в Дагестане часть дженготенцев, акушинские общества и республика Кубечинская, Лезгинские федеративные республики: Анди, Зудахара, Сумурские общества, Алтипара, Токуспара, Мишгент, Ахти, Рутул, Цахур, Тумурги, Тебель; Джарские общества: Белакан, Катехи, Джар, Тала, Мухала, Чиних; называемые заречные: Дидо, Унзо, Кабучь, Анцуг. К сему должно присовокупить и все владение Аварское, составленное из малых федеративных обществ под покровительством хана аварского, который там имеет собственные свои поместья и, по мере личных свойств, пользуется властью. Таким образом, Сурхай-хан казыкумыцкий, которого мы включили в монархической разряд, приобрел неограниченную доверенность в народе, хотя владение его состоит равномерно из федеративных обществ.

О суде и расправе, употребляемых на Кавказе, мы имеем только частные и неудовлетворительные сведения, которые, однако, не могут быть подведены под одно правило. Народы магометанского исповедания судятся духовными законами по Алкорану, но везде присовокупляются обычаи и местные изменения. Все вины откупаются пенями, в том числе и смертоубийство, с некоторыми ограничениями. Вообще дух законов тот же, что в «Русской Правде» и каков был до XV века во всей Европе. Одни только грузинцы имеют писаные законы царя Вахтанга, ибо магометанские духовные законы суть выписки из Алкорана для приложения их к разным случаям.

Внутреннее управление усмотрено будет отчасти из разделения состояний.

Разделение состояний

Отличительные чиносостояния на Кавказе суть следующие: 1) владетельные особы; духовенство; 3) дворянство; 4) крестьяне; 5) пленники или рабы.

Владетельные особы под разными именами составляют первенствующее, или царственное, сословие. Мы поместим здесь их имена по порядку их политической важности на Кавказе в нынешнем их положении. Шамхал тарковский, царь имеретинский, хан казыкумыцкий, хан аварский, хан шемахинский, ахалцихский паша, хан ериванский, хан шакинский, уцмий каракайдакский, князь Дадиан мингрельский, Келет-бек согужский, кади табасаранский, хан карабагский, князь гурельский, горские князья и знатные вассалы; князья кабардинские, аксаевские, темиргойские, чеченские, бесленейские, мухошевские. Султан: сальянский, шурагельский, самухский, илисуйский. Князья Еристовы, Мачабеловы – осетинские; Церетели, Цулукидзе – имеретинские, Ширвашидзе – мингрельские.

Не говоря о многих других вассалах имеретинских и мингрельских.

Знатность рождения есть весьма важное преимущество в князьях, и мало примеров, чтобы человек ничтожного происхождения достигнул до верховной власти. Самые неукротимые республиканцы уважают княжеские особы, которые, по общему мнению, признаны за неприкосновенные. Но князья, со своей стороны, должны иметь личные качества, наипаче храбрость. В противном случае теряют власть и почтение. Главное попечение их состоит в том, чтобы приобретать способы к содержанию известного числа приближенных людей, составляющих отборное войско, а при том снабжать себя нужными вещами: сукном, оружием, конскими уборами, то есть всякий старается об умножении двора своего и военных сил, дабы посредством сих последних достигнуть большей власти. Кто живет смирно в своей земле и не налагает даней на своих соседей, не почитается за сильного владельца. Другая степень силы, которая ведет к первой, есть расширение родственных связей, и когда говорят: сильные князья, значит, что род их многочислен. Но сие относится к горским князьям. Прочие владельцы, наипаче ханы, родом персияне, опасаются своих ближних родственников и поддерживают уважение к своему владычеству брачными союзами с соседскими владельцами. Кроме доходов, получаемых от вассалов и крестьян деньгами и съестными припасами, везде владельцы имеют собственные свои уделы, которые населены большей частью пленниками и переселенцами. Никаких важных дел не могут предпринимать без совета своих князей, дворян и ближних людей.

Духовенство разных вер, священники, муллы, жрецы составляют второй класс народного состояния. Хотя христианское, магометанское и языческое духовенство находится здесь в глубочайшем невежестве, однако всякое в своем кругу имеет приличную власть и уважение, по мере малого просвещения жителей и чрезмерной их склонности к суеверию. Христианское духовенство, то есть грузинские и армянские священники, беднее прочих, по причине несоразмерно великого числа оных против населения христианских областей, наипаче в Грузии. Сие соблазнительное и отяготительное для народа умножение духовенства основано еще на прежних обычаях грузинских, где власть и доходы епископов измеряются по числу попов, обязанных платить им известную подать. Но должно отдать справедливость кроткости и терпимости их относительно других вер. Не так поступают магометанские муллы, насылаемые большей частью из Турции. Недавно усилившись на Кавказе, они возмущают горские народы против христиан и наипаче против россиян, отчего воспоследовали с горцами многие бедствия, коих могли бы они избегнуть, ежели бы муллы не воспламеняли пагубного фанатизма к вере, который уже ныне не страшен для Европы. О языческих жрецах мы знаем только достоверно, что они существуют на Кавказе под разными именами, пользуясь великим уважением от идолопоклонников. Известно также и то, что они имеют определенные доходы, гадают и предвещают судьбу перед сражениями, руководствуют всякими начинаниями и что языческие народы погружены в безрассуднейшем суеверстве, но чужды ненависти к прочим верам, как кажется из дел, не входя в разбирательство внутренних чувствований. О некоторых обрядах богослужения их будет упомянуто под разными статьями.

Третья степень есть дворянство: уздени, азнаури, беки, мурзы, к коим причислить должно множество поместных или второстатейных князей горских и грузинских. Дворяне кавказские суть не что иное, как малые вассалы, живущие под покровительством князей, которые сами бывают иногда вассалами других владельцев. Они составляют княжеский двор и совет; обязаны вносить подати ежегодно деньгами или в натуре припасами, а в случае войны ставить известное число вооруженных людей. Но сами дворяне составляют всегда отборное войско и начинают сражение. Сии обязанности ограничены условиями и обычаями, в силу коих дворяне имеют право суда со своими князьями и отходят от них в случае неудовольствия со всем движимым имуществом; большая часть земель разделена между дворянами, как бы на откупном праве, потому что земля почитается за собственность князей. И хотя дворяне пользуются оною, как властные помещики, от древнейших времен, но право князей всегда подразумевается. Доходы, ими получаемые от сельского хозяйства, от конских заводов и от разбоев, удовлетворяют их нужды и требования их владельцев. Они имеют крестьян их подданных и рабов покупных и пленников, известных под названием ясырей. У кого их более, тот знатнее и богаче. В республиках нет дворян, буде не следует к оным причислять старшин, управляющих наследственно. Грузинские дворяне пользуются правами российского дворянства в силу манифеста 1785 года и по многим отношениям должны быть изъемлемы от сих замечаний, наиболее относящихся к горским народам.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Подробнее об издании см.: Кузьминов П.А., Добагова Р.Р. Кавказский научно-исторический Олимп. КЛИО // Литературная Кабардино-Балкария. 2005. № 4. С. 127–145.

Вернуться

2

Новейшие географические и исторические известия о Кавказе, собранные и пополненные Семеном Броневским. М.: Типография С. Селивановского, 1823. Репринт. Майкоп, б.г. – 465 с.

Вернуться

3

Броневский С.М. Исторические выписки о сношениях России с Персиею, Грузиею и вообще с горскими народами, в Кавказе обитающими, со времен Ивана Васильевича доныне / Подготовка текста к изданию, предисл., словарь малоизв. слов, указатели И.К. Павловой. СПб.: Петербургское Востоковедение, 1996. – 240 с. («Архив российского востоковедения»).

Вернуться

4

Броневский С.М. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе, Извлечение по Центральному и Северо-Западному Кавказу. Нальчик: Эль-Фа, 1999. – 223 с.

Вернуться

5

Броневский С.М. Новейшие Известия о Кавказе, собранные и пополненные Семеном Броневским: в 2 т. Т. 1, 2 / Подготовка текста к изданию, предисловие, примечания, словарь малоупотребительных слов, указатели И.К. Павловой. – СПб.: Петербургское Востоковедение, 2004. – 464 с. («Архив российского востоковедения»).

Вернуться

6

Косвен М.О. Материалы по истории этнографического изучения Кавказа в русской науке // Кавказский этнографический сборник. М., 1955. Вып. 1. С. 265.

Вернуться

7

Кузьминов П.А. Кавказоведение на грани веков // Кавказоведение: опыт исследований. Материалы Международной научной конференции. 13–14 октября 2005. Владикавказ: Издательско-полиграфическое предприятие им. В. Гассиева, 2006. С. 5.

Вернуться

8

Шадже А., Шеуджен Э. Северокавказское общество: опыт системного анализа. М.: Майкоп, 2004. С. 135.

Вернуться

9

Личность, культура, этнос: современная психологическая антропология / под. ред. А.А. Велика. М., 2001. С. 230.

Вернуться

10

Черноус В.В. О социально-культурных процессах на Северном Кавказе и основных направлениях их исследования // Научная мысль Кавказа. 1996. № 4. С. 83.

Вернуться

11

Ницше Ф. О пользе и вреде истории для жизни. Соч.: в 2 т. Т. 1. М., 1990. С. 158–230.

Вернуться

12

Брокгауз и Ефрон. Энциклопедический словарь: в 12 т. Биографии / отв. ред. В.М. Карев, М.Н. Хитров. М.: Бол. Российская энциклопедия, 1992. Т. 2. С. 558.

Вернуться

13

Просмотр энциклопедий и специальной литературы не позволил выяснить, что это за звание. Ни в одном издании информации об этом звании или должности в России конца XVIII века нет. См.: Казаков А.В. Из истории воинских и специальных званий в России: историко-правовой аспект. Нижний Новгород: Изд-во Институт ФСБ России, 2013. – 56 с.

Вернуться

14

URL. https://ru.wikipedia.

Вернуться

15

Косвен М.О. Указ. соч. С. 297.

Вернуться

16

Косвен М.О. Указ. соч. С. 297–298.

Вернуться

17

Мусукаев А.И. Известия – скрупулезные, взгляд – пророческий // Броневский Семен. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе. Извлечения по Центральному и Северо-Западному Кавказу. Нальчик, 1999. С. 5.

Вернуться

18

Эпидемия бубонной чумы.

Вернуться

19

Тогда еще не была известна карта сих земель, изданная в 1819 году генерал-майором Хатовым. Время и дальнейшие разыскания могут объяснить разности, в обеих картах находящиеся.

Вернуться

20

Нужно припомнить, что это писано было в 1810 году, следовательно, прежде издания путешествия г. Клапрота.

Вернуться

21

Die Volker des nach den Berichten der Reisebeschreiber von C. Rommel. Weimer, 1808.

Вернуться