Нина Линдт
Зов Сирены

Голова болела не просто сильно, боль пронзала левую глазницу острыми ударами холодного клинка, пульсировала в затылке и вызывала тошноту. Она выпила слишком много накануне? Боже! Всего несколько часов назад она была счастлива как никто на земле, а теперь, похоже, вся тяжесть реальности свалилась ей на плечи вместе с похмельем.

Катя сидела на полу, положив локти на колени, ссутулившись и тупо наблюдая за тем, как вокруг тела суетятся полицейские. Вспышки фотоаппарата и негромкие разговоры, даже смех. Как они могут смеяться, когда мир вокруг рушится у нее на глазах?

– Катарина? – сержант вернулся к ней вместе с телефоном. – Боюсь, ваш приятель не подтверждает, что вы провели это время с ним.

Катя вскинула резко голову.

– Что? Но… это ошибка. Вы не ошиблись?

Голова закружилась сильнее от движения, и на мгновение она потеряла окончательно связь с реальностью. Это просто кошмар. Просто ночной кошмар.

Двое полицейских помогли ей подняться, один из них застегнул наручники у нее за спиной. Холодный металл привел ее в чувство.

– Пожалуйста, дайте поговорить с ним… – Катя вдруг начала осознавать весь ужас своего положения. – Он не так понял…

Но полицейский отрицательно покачал головой, глядя на нее теперь без всякой симпатии.

– Я вынужден задержать вас, – начал он, но прервался.

– Она провела эту ночь со мной, – раздался спокойный голос за ее спиной.

Катя повернулась и в шоке отступила, уткнувшись плечом в полицейского, словно для поддержки. Она думала, что хуже быть не может? Может.

– Только не с тобой! – вырвалось у нее. – Нет! Нет! С кем угодно, только не с тобой!

Глава 1. За месяц до этого

– Катарина Мелникова? – услышала она и обернулась.

В нескольких шагах от нее стоял, опираясь на зонт, пожилой, приятной наружности мужчина. Легкая улыбка играла на его губах с морщинками вокруг, синие, почти прозрачные от возраста глаза внимательно изучали ее, хитро прищурившись. Лицо было мягким, добрым, что контрастировало с резкими очертаниями новой фетровой шляпы. На мужчине – элегантное кашемировое пальто, на руках – хорошо скроенные перчатки из тонкой кожи. Ни дать ни взять – настоящий джентльмен. По достоинству, с которым он держался, с первого взгляда видно, что человек непростой.

– Мельникова, – поправила Катя, но потом улыбнулась: – А впрочем, неважно.

В Испании ее фамилию вечно произносят вот так, с ударением на предпоследний слог. И из Екатерины она перевоплощается в Катарину, или Кат, как иногда зовет ее Лурдес – продавщица из булочной напротив дома, где она живет. Единственная, кого Катя может назвать знакомой в этом большом городе.

– Я тот самый Анхель Морено, – мужчина (язык не поворачивался назвать его стариком) приподнял шляпу. На какого актера он так похож? Катя мучительно вспоминала, но пока никто не приходил в голову. Какой-то смутный силуэт в ее памяти. Даже не кадр из фильма. – Вы точно такая красавица, как на фото. Даже еще краше.

Катя смутилась.

– Нет-нет, прошу вас, не пугайтесь, я не сделаю вам никаких непристойных предложений. Не тот возраст и не те цели, знаете ли, – он озорно улыбнулся. – Пойдемте в кафе, сегодня очень холодно, мои кости ноют с самого утра. Чашечка горячего кофе нам не помешает.

Катя кивнула, и они, наконец, зашли в маленькую кофейню, возле которой Анхель назначил ей встречу два дня назад. Было приятно, когда он придержал дверь, пропуская ее вперед, здесь, в Испании, подобная вежливость была редкостью.

– Признаться, я так и не поняла, в чем причина нашей встречи, – сказала Катя, сделав заказ.

Анхель изучал ее очень внимательно. Как сидит, как двигается. Как одевается. Он так давно ее искал. И все ему в ней нравилось: узкие запястья, кисти с изящными пальчиками, длинная шея, на которой повязан алый шарф. Вот она разматывает его, укладывает растрепанные темно-каштановые блестящие волосы, а ее синие глаза с беспокойством смотрят на него. Речь четкая, правильная. Еще бы. Под мешковатым свитером непонятно, какая фигура, но видно, что она стройная.

– Вы выступали когда-нибудь на публике?

Густые брови девушки удивленно взметнулись вверх, но она ответила сдержанно:

– Да. Играла в спектаклях в университете, выступала в дискуссионном клубе. Даже думала поступить в театральный на второе высшее, но бросила эту затею.

– Работа, которую я вам предлагаю, Катарина, связана с выступлениями на публике. Вы должны уметь производить впечатление. Думаю, вы подходите на эту роль, как никто другой.

– Это продажи? Представление нового продукта?

– Нет. Это роль моей внучки.

Катя подалась назад. Хотела что-то сказать, но передумала. В этот момент официантка поставила на столик кофе и выпечку.

Анхель не отрываясь смотрел на нее, слегка посмеиваясь глазами. Теперь она внезапно вспомнила, кого он ей напоминает. Роберта Редфорда.

Чтобы сгладить неловкость, она улыбнулась, взяла ложку и помешала кофе.

– Я не совсем поняла.

– Я объясню. Время от времени мне нужно бывать на светских мероприятиях, это очень тяжело и совершенная потеря времени, но если рядом будете вы, мне будет веселее. Я одинок. Мне откровенно скучно, но таковы мои обязанности. Нужен человек, который будет отвлекать внимание публики на себя, вовремя закруглять разговор по моему знаку, уводить меня с мероприятия, и все это с очарованием, легкостью, улыбкой.

– Но почему именно внучка?

– Молодая, красивая девушка со стариком… Это повод для сплетен, если нет родственной связи. Вам не кажется? – Их глаза встретились, Катя покраснела. Конечно, эскорт будет выглядеть двусмысленно. В этом он прав.

– Какие это мероприятия?

– Выставки, презентации, светские рауты – уклончиво ответил Анхель. – Их будет не так уж много, от трех до пяти в месяц. Вы должны выглядеть сногсшибательно всякий раз, но для такой девушки это как раз не трудно, а сложность заключается в том, что в светском обществе не все такие милые, как я, – мужчина улыбнулся, явно рассчитывая на то, что Катя поймет шутку.

Девушка не спешила улыбаться или понимающе кивать в ответ, смотрела на него серьезно и задумчиво. Что ж, это плюс: владеет собой, не спешит быть любезной и услужливой.

А у Кати было ощущение, что она идет по тонкому льду. Вроде сидят они в кафе среди людей, а в то же время, она не защищена, открыта перед Анхелем. Он словно читает ее душу, заглядывает в самую глубину. Туда, куда, может, она сама боится погружаться.

– Но почему я?

– Сами подумайте, если бы вы были известной моделью, я не смог бы вас выдать за внучку. Мне нужна была одинокая, никому в этом городе не известная девушка. Хоть чем-то похожая на меня, – он поднес палец к глазу, обращая ее внимание на цвет. – Девушка, которой легко придумать легенду.

Катя молчала. С одной стороны, предложение Анхеля было подозрительным и странным. С другой – она находилась в отчаянном поиске работы и жилья, особого выбора не было.

Он словно прочел ее мысли.

– Знаю, у вас сложности с жильем. У меня на этаже как раз две квартиры: большая – моя, а вторая, поменьше, с небольшой кухней, гостиной и двумя комнатами, может стать вашей. У вас будет свой вход; если мне потребуется компания, я вас уведомлю заранее, в остальное время можете заниматься, чем хотите, только будьте постоянно на связи.

Катя все больше напрягалась. Это просто огромная мышеловка, подозрительное дело.

– Анхель, скажите честно…

Но он остановил ее:

– Катарина… Я понимаю ваш испуг и недоверие. Подумайте. Если хотите, приезжайте ко мне в гости, посмотрите квартиру. Заодно вы узнаете получше меня и… возможно, все же согласитесь. Хотите, хоть сейчас поедем, хотите в выходные. Так как?

Девушка долго смотрела на него в упор своими огромными синими глазами. Ей так пойдут сапфиры. Непременно черное платье и сапфировое ожерелье с бриллиантами. Она будет сиять в нем так ярко, что никто про него и не вспомнит. Белая кожа, темные волосы, красные полные губы. Настоящая находка. Если сорвется, уйдет, вторую такую ему не найти.

Очень красивые руки. Грациозные движения. И этот голос, если дать ему свободу: такой грудной, сочный и чувственный. Она и только она подходит на эту роль. Но она страшно боится, зажата до такой степени, что больно смотреть. Что там про нее рассказывала мать Лурдес, которая приходит к нему убираться?

Анхель откинулся на спинку стула и, пока Катя пила кофе, не замечая, как его взгляд схватывает ее правильную осанку, то, как она держит чашку и пьет, отмечает красиво съехавший со стула красный шарф, оттеняющий волосы, взгляд мужчины за столиком справа (еще бы, настоящая Белоснежка сидит со стариком), вспоминал отрывки из Катиной биографии. Круглая сирота. Прекрасно. Никто не станет искать. Неудачное трудоустройство по приездеу (срочно нужныа работа и жилье, девушка в отчаянии), практически никого из знакомых в городе. Но вот по ней не сказать, что она согласится. То ли актриса хорошая и цену себе набивает, то ли жизнь так ее проучила, что не верит в везение. Это плохо.

– Катарина, вы верите в чудеса?

Она даже вздрогнула. Потом опустила чашку на блюдце и твердо сказала:

– Нет.

– А в везение?

– Мне не очень везет по жизни, – усмехнулась она.

– Почему?

– Не знаю, – она пожала плечами.

Черт побери, если она так опустит глаза и пожмет плечами на какой-нибудь выставке, мужчины слюной захлебнутся.

– Мне вообще не очень везет… с работой, с личными отношениями, да и вообще.

Анхель наклонился вперед к ней и, глядя в синие печальные глаза, твердо сообщил:

– Тогда давайте это поменяем. Катарина, соглашайтесь. Уверен, я и есть ваш счастливый билет.

Катя вернулась к себе, в маленькую комнату без окна, которую удалось снять за небольшую плату. Дверь упиралась в угол кровати, чтобы открыть шкаф нужно было кровать ставить набок, поэтому Катя просто развесила немногочисленные вещи на вешалку на стене. Она приземлилась в Барселоне неделю назад с маленьким чемоданом и полной уверенностью, что начинает новую жизнь. Прекрасную жизнь.

А оказалась в этой душной маленькой комнатке, без работы и шансов на будущее. Даже паспорт она потеряла. Вор сорвал сумку у нее с плеча, вместе с документами лишив части сбережений и связи. Едва она пересекала порог этого темного чулана, настроение падало и хотелось плакать. Соседи по квартире, шумные латиноамериканцы, готовили что-то рыбное с чесноком, все пространство было пропитано этим запахом. Ей было физически и морально плохо здесь. Как в тюрьме. Как в гробу.

Катя с размаху села на кровать и прикрыла лицо руками. Перед внутренним взором пронеслась «небольшая» квартира, которую Анхель хотел отдать ей. Она даже в Самаре не жила на такой площади одна! Спальня огромная, шкаф-купе во всю стену, большая кровать, столик для макияжа, мягкий пушистый белый пуф. Все в пастельных тонах и сияет новизной. Из окна вид на море! Выход из спальни на уютный балкон, из гостиной выход на небольшую террасу, где так уютно лежат яркие подушки на диванчике и горят золотые лампочки на гирлянде.

Там даже была гостевая комната, пока пустая.

– Я подумал, вдруг вы захотите здесь сделать спортзал или кабинет.

Кухня… гостиная… Боже, там даже ванная больше этой спальни!

– Где вы научились так хорошо говорить на испанском? – Анхель с любопытством разглядывал ее. – У вас нет ни тени акцента.

– Бабушка – испанка, – Катя задвинула створки шкафа, пытаясь скрыть, как же сильно ей хочется жить у Анхеля. – Она меня и воспитывала. Родители очень рано ушли из жизни.

– Простите…

– Ничего, Анхель, – Катя улыбнулась ему. – Я была маленькой, практически их не помню.

– Скажите, Катарина, что вы решили?

– Я должна подумать, – уклончиво сказала она.

– У вас ведь нет телефона? – спросил Анхель. О встрече они договаривались через Лурдес и ее мать.

– Нет.

– Я дам вам на время свой старый, в него вставлена сим-карта, и мой номер вбит в контакты. Наберите мне в любом случае. А потом можете оставить телефон Лурдес, – и он вложил в руку Кати совершенно новый телефон.

– Но, Анхель… – девушка подняла на него взгляд, в котором читалась тревога.

– Я доверяю вам, Катарина. И хочу, чтобы вы доверяли мне.

…Вздохнув, Катя включила телефон и нажала вызов.

– Анхель? Я подумала и… согласна, – сказала она, уже с чувством освобождения оглядывая свою каморку.

Глава 2

– Это ваши новые документы. Теперь вы окончательно испанка, Катарина, – Анхель улыбнулся, протягивая ей новое удостоверение.

«Катарина Морено Фальконе», – прочитала она.

– Но, Анхель…

В синих глазах мужчины сверкнула сталь.

– Ты теперь моя внучка. Все сделано заново, свидетельство о рождении, реестры и прочие мелочи. Поверь, Катарина, так лучше.

Лучше для кого?

Катя нерешительно сжала в руках пластиковую карту и прикрыла глаза…

– Запомни, Катенька, бесплатный сыр бывает тоооолько в мышеловке, – растягивая певучее «о», уверяла баба Шура, соседка с верхнего этажа, которая приходила к ним иногда пить чай.

Когда бабушка Клара зашивалась на работе, маленькая Катя сидела с бабой Шурой. Обе старушки были для нее самыми родными людьми на всем белом свете. Как не перенять от них житейскую мудрость?

– Но иногда бывают чудеса, – с легким акцентом произнесла бабушка Клара, поглаживая девочку по хвостикам на голове.

– Чудеса… много мы их с тобой, что ли, видели? – проворчала баба Шура. – Одна только инфляция да терроризьм. Чудеса нам вон по телевизору только обещают, как Буратинам.

– Мы-то с тобой, Шура, может, и не видели, – тихо отвечала бабушка Клара, глядя куда-то в пустоту. – Но это не значит, что Кате они не встретятся.

А Катя ковыряла пальцем порезанную клеенку, из-под пластиковой поверхности которой выбивался серый «пух» подкладки, и думала, что, может, чудеса тоже происходят именно тогда, когда ровная поверхность привычного вдруг по какой-то причине рвется, и тогда сквозь щель начинают пробиваться чудеса, прямо как едва заметныйе ворс подкладки.

Анхель не торопил ее. Отошел к окну и смотрел на Барселону. Ждал.

Девочка слишком насторожена, нельзя ее спугнуть. Он все сделает, чтобы она осталась, она – прирожденная сирена, просто не осознает этого пока. Никаких сомнений в том, что у него может быть внучка, возникнуть не должно: его сын погиб много лет назад, но уже был взрослым, Анхель тщательно скрывал свою личную жизнь от всего сообщества, да и девочка способная, он чуял.

Все это время он действовал на уровне просто обаятельного человека: Катарина пошла за ним смотреть квартиру, потому что доверилась. Позвонила, потому что нуждалась в помощи. Но сейчас он практически отбирает у нее настоящее имя. Ей необходимо дать возможность привыкнуть, поэтому давить нельзя. А применять к девочке силу сирены он пока не хотел. Разве чуть-чуть, чтобы она так не боялась.

Он оглянулся: Катарина сидела к нему спиной, крутила в тонких пальчиках карточку с новым именем. Да и настоящее ли у нее самой имя? Он вдруг нахмурился. Бабушка – испанка? Сирены, конечно, не принадлежат к какой-либо одной национальности, но вдруг кто-то из местных сирен действительно ее родственник?

Русских сирен, впрочем, тоже немало, успокоился он. Достаточно того, что ему очень повезло с ее внешними данными и уровнем языка. Как только в России ее упустили?

– Катарина, как насчет того, чтобы пообедать и пройтись по магазинам?

Катя обернулась.

– А по поводу документов ты подумаешь. Помни, я тебя ни к чему не принуждаю, ты в любой момент сможешь восстановить свой утерянный паспорт в консульстве, – голос Анхеля, и раньше очень приятный, вдруг стал просто завораживающим.

– Да, конечно. А что вам надо купить? – Катя поднялась и одернула кофточку, готовая идти.

– Тебе, – поправил он, взял с кровати брошенную куртку и помог ей одеться. – Пора привыкать, Катарина. Думаю, пора начать заполнять этот шкаф. Но сначала… обед!

И Катя, которая хотела было возразить по поводу покупок, согласно кивнула, потому что была голодна. А про поход по магазинам можно поговорить после обеда. Неудобно как-то. Анхель практически ее содержать собирается. Чудеса да и только.

«Мышеловка!», – вдруг прозвучал голос бабы Шуры.

Но Катя отмахнулась: «А вдруг это чудеса?»

Вечер второй недели жизни у Анхеля подкрался незаметно. Уже две недели! Катя прошлась босиком по квартире, встала у окна и смотрела, как зажигаются огни вечернего города. Завтра предстоит первый «выход на сцену», как его называл Анхель. Все это время она зубрила свою альтернативную историю, училась отвечать на каверзные вопросы, произносила короткие речи перед Анхелем. А также понемногу проникалась доверием к нему. Она не знала, зачем он взялся тренировать ее голос; оказалось, он недурно умеет преподавать. И она расслабляла голосовые связки, зевая со звуком, делала разминку для языка, распевала разные гласные и еще развивала жесты для выступлений.

– Зачем мне это? – взмолилась она как-то.

– Даже если тебе не потребуется это сейчас, Катарина, учись. Кто знает, кем тебе быть в будущем, – улыбался Анхель.

Три дня назад он записал ее на диктофон и проиграл ей. У Кати мурашки удовольствия поползли по спине от собственного голоса: он был такой сочный, сильный, уверенный, четкий, объемный, что она долго еще не могла прийти в себя.

– Ты еще не знаешь, Катарина, но у тебя настоящий талант. Ты умеешь обнять своим голосом, приласкать или наказать. Пока что то, что ты прослушала – это детский лепет по сравнению с тем, чего ты можешь добиться. Я сделаю все, что могу, чтобы развить твой дар…

Часы на руке подали сигнал полученного сообщения. Это Анхель. Больше писать ей некому. Но увидев незнакомый номер, Катя задержала взгляд на экране.

«Кто ты такая?»

Девушка озадаченно моргнула несколько раз, пытаясь понять смысл сообщения.

Пришло еще одно с прикрепленным файлом.

Она схватила телефон и просмотрела фотографию: кто-то снял ее и Анхеля в магазине, когда они смеялись над чем-то.

Несмотря на то, что личность отправителя ее интриговала, Катя задержала взгляд на своем лице. Просто удивительно, как она преобразилась за эти дни! На фотографии была красивая, невероятно притягательная девушка, уверенная в себе. Это Анхель, это он так влияет на нее. Постоянно делает комплименты, подмечает, когда на нее смотрят мужчины, говорит вещи, которые внушают уверенность в себе и внутреннюю свободу.

Всего две недели с ним, а она не узнает саму себя. Она ни на одном фото ТАК не улыбалась.

Катя подумала и не стала отвечать таинственному отправителю. Надо будет рассказать об этом Анхелю. Может, он знает, чей это номер? Возможно, кто-то из его знакомых…

Катя закрыла шторы и села на кровать. Может, это запасной номер Анхеля? И кто-то знал, что он при случае может отдать его ей?

Она отбросила телефон в сторону и покрутила часами на запястье. Обычные фирменные часы с функцией приема сообщений, но с красивой гравировкой. Катя сняла их, перевернула и еще раз полюбовалась тонким рисунком: птица с лицом женщины с короной на голове. И на короне кружок с точкой посередине.

«Эта гравировка придаст тебе уверенности в себе, носи ее первое время постоянно, снимай только на ночь», – вспомнила она слова Анхеля.

Потом улыбнулась, положила часы с телефоном на тумбочку и залезла под одеяло. Она уже спала, когда с неизвестного номера пришло еще одно сообщение:

«У тебя серьезные проблемы».

Глава 3

– Потри ладони, – посоветовал ей Анхель, когда они подъезжали. – И улыбайся. Помни, ничто не должно тебя пугать или удивлять, принимай все так, будто ты в курсе событий. И не отходи от меня.

Катя послушно энергично растерла ледяные от волнения ладони. Сердце бешено стучало в груди, и она попыталась успокоить дыхание. Горячая рука Анхеля легла ей на руку.

– Ты прекрасно выглядишь, волнение придает глазам блеск, задор. Не волнуйся, тебя никто не съест, все просто будут удивлены твоему появлению. Ты – сюрприз, Катарина. Звезда этого вечера. И помни, что мы уедем через полтора часа. Так что насладись светом софитов по полной.

И Катя расслабила плечи: просто невероятно, как Анхель умеет внушить уверенность в себе и успокоить.

Он вышел из машины первым и пока обходил ее, чтобы открыть Кате дверцу, она успела разглядеть красную дорожку, ведущую в ресторан, и гостей, которые позировали фотографам. Это не было похоже на семейные посиделки. Ее сердце бросилось вскачь. Все эти красивые женщины в вечерних платьях и мужчины в смокингах больше напоминают звезд на вручении Оскара.

О Боже.

Она попала. Она попала в сказку.

Анхель открыл дверцу и протянул руку Кате. Она грациозно выбралась из машины, как он ее учил. Крепко взяла его под руку, улыбаясь, но пока еще растерянно оглядываясь вокруг.

Это было нормально. Он сжал ее руку, делясь внутренней силой, и повел по дорожке. Иногда он останавливался, и они позировали.

Краем глаза он замечал, как напряжены остальные члены общества. Еще бы. Он не предупредил, что придет не один. Не все, конечно, почувствуют в ней сирену, но это пока ему на руку.

А вот и граф Аранда, единственный среди них «голубых кровей», а потому кичится этим, словно король. Графу уже глубоко за семьдесят, он сгорблен и покрыт старческими пятнами, но сила сирены еще с ним: умеет одним словом обратить на себя все внимание. Вот и сейчас, прямо под прицелами фотокамер, он попытался взять контроль над ситуацией. Анхель протянул ему руку, но граф Аранда сделал вид, что сильно интересуется Катариной, взял ее руку, поцеловал, покровительно погладил по тыльной стороне ладони.

– Добро пожаловать на наш скромный семейный ужин, милая…

Он сделал паузу, и Катарина с готовностью продолжила:

– Катарина. Очень приятно.

Граф застыл, не выпуская руку Катарины. Его подслеповатые карие глаза с прищуром, характерным для опытной сирены, цепко выхватывали изящность линий Катиного лица, ее свежесть и очарование.

Анхель напрягся. Если уловка графа Аранда сработает, девушка поспешит представиться более обстоятельно. Граф Аранда все не двигался, явно вымогая у девушки оправдания и дополнительные пояснения. Но та молчала и улыбалась.

Анхель едва сдержал смех. Она учится быстрее, чем он надеялся.

– Аранда, – взял ситуацию в свои руки Анхель, – старый ты черт, вечно лезешь к молодым и красивым, а про стариков забываешь.

Граф нехотя оторвался от лица Катарины, встретился взглядом с насмешливыми глазами Анхеля. Тот уже не протягивал ему руку, лишь кивнул головой.

– Катарина, это граф Аранда, наш патриарх.

И тут же повел девушку дальше, оставив графа Аранда зеленеть от злости.

Граф нашел глазами высокого мужчину в толпе встречающих, и тот едва заметно кивнул. Кто бы ни была эта незнакомка, которую Анхель посмел притащить на их собрание, Ардо это выяснит.

За всю свою жизнь Катя не видела столько красивых женщин и мужчин. И не ловила на себе столько любопытных взглядов. Ее кожа словно стала сверхчувствительной, передавая ей сигнал, когда взгляд ласкал ее, а когда колол и резал.

Один раз она обернулась на такой болезненный укол и встретилась глазами с высоким мужчиной с правильными чертами лица. У него была аккуратно подстриженная бородка, подчеркивающая его квадратную челюсть. Волосы были гладко зачесаны назад, легкий загар оттенял стальные серые глаза. Он совершенно не спешил отводить взгляд, нагло и немного с вызовом глядя прямо на нее. Но тут Анхель позвал ее, и Катя нехотя сдалась первой.

Повернувшись, она увидела перед собой смеющиеся голубые глаза, светлые брови и белозубую улыбку.

– Стефано, – представился блондин.

– Стефано – отличный парень, Катарина, оставлю вас на минуту вдвоем, – Анхель, ласково потрепав Стефано по плечу, отошел прочь.

Блондин протянул Кате бокал с шампанским.

– Значит, Катарина. Кат. Как кошка, грациозна и независима, – улыбаясь, произнес он, чокаясь с ее бокалом.

– Может быть, – Катя сделала вид, что пьет.

– Я давно хотел узнать что-нибудь о родственниках Анхеля, но наш старик так скрытен, что ему удалось произвести фурор твоим появлением.

– Честно говоря, вижу, что не всем этот фурор по вкусу, – решила поделиться Катя. Раз Стефано заговорил о родственниках, он в курсе того, что она внучка Анхеля.

– Будь готова, кошка Кат, тебя будут испытывать и пробовать на вкус, – подмигнул ей Стефано.

– Стефаааано, – подскочила миловидная брюнетка со стрижкой каре, словно сделанной по линейке, с ровными прямыми углами. Она метнула в Катю взгляд-дротик, а потом по-хозяйски прижалась вырезом к плечу мужчины. – Я тебя повсюду ищу.

– Кстати, познакомься, Кат, это Соломея.

– Соломея? – у Кати от волнения перехватило дыхание. – Та самая?

Брюнетка слегка высокомерно смерила ее взглядом.

– Если ты имеешь в виду самую популярную певицу, берущую сейчас все первые строки в чартах, то да.

И она попыталась оттащить Стефано.

– Погоди, Соломея. Кат здесь впервые, я не могу ее бросить, – Стефано попытался освободиться от цепкой хватки брюнетки.

– Все в порядке, – заверила их Катя. – Я справлюсь.

– Ну, пойдем же, мне надо тебе кое-что показать…

Соломея практически утащила Стефано прочь. Катя вздохнула. Как жаль, глядя на Стефано и его искренний интерес, она уже начала наполняться романтическими мечтами. А все так тривиально. У него уже есть девушка. И какая!

– Не понимаю Стефано, – прозвучал рядом бархатный голос. – Оставить такую красотку одну – непростительно.

Катя обернулась. В ее представлении настоящий дон Жуан выглядел именно так, как этот мужчина: глаза цвета неспелой смородины, модная стрижка, загорелое гладкое лицо с чувственными губами, бесцветными, но притягательными. Четко очерченная линия подбородка и скул, и прищур, оценивающий партнершу на тему: «на сколько ночей годится эта пташка?» Под пиджаком угадывались широкие плечи. Катя сглотнула. Вкупе с таким голосом у парня есть все шансы уложить в постель любую женщину через пару минут знакомства. Включая ее саму.

Мужчина между тем улыбнулся и представился:

– Рик.

Катя запаниковала. Она совершенно не светская львица и не знает, как вести себя с ним. Хотелось растаять тут же и даже повиснуть на нем, как совсем недавно Соломея на Стефано. Он чуть облизнул губы, и она почти потеряла опору под ногами.

– Ой, простите, – ее слегка толкнул в плечо кудрявый мужчина, чьи блестящие волосы мелким бесом спускались почти до плеч. Катя вышла из транса и поежилась: еще немного, и она бы полностью оказалась во власти Рика. Это было странное ощущение, словно он окутывал ее невидимыми путами, заарканивал, чтобы увести, покорную, куда пожелает.

– Вас-то я и ищу, Анхель просил привести вас, Катарина.

Мужчина уверенно взял ее за руку и потянул за собой.

– Я, кстати, Мигель.

Катя вцепилась в узкую ладонь Мигеля, словно хваталась за спасательный круг. И пошла за ним в соседний зал, спиной чувствуя хищный взгляд Рика.

– Я вам соврал, – вдруг развернулся к ней Мигель и тряхнул своими тонкими кудряшками. – Просто увидел, как Рик очаровывает, решил помешать.

– Спасибо вам, – искренне ответила Катя. – Правда, спасибо!

– Хотите чего-нибудь, шампанского или вина?

– Нет, благодарю. А где мой… где Анхель?

– Он скоро будет выступать, это же его вечер, – Мигель рассеянно пожал плечами. – Кстати, я до сих пор не знаю, кто вы, милая незнакомка.

– Кат! – не дал ей ответить Стефано, появившийся внезапно рядом. – Пойдем, Анхель велел тебя посадить за его столик, если позволишь, буду твоим кавалером на вечер.

Мигель с улыбкой отпустил ее.

Блондин отвел Катю в зал, где была мягко освещена голубоватым светом сцена, стояли столики с горящими свечами и официанты рассаживали гостей.

– Нам сюда, кошка Кат, – Стефано отодвинул стул у центрального столика рядом со сценой.

– Стефано, а Соломея не станет ревновать? Не хочу, чтобы из-за меня у тебя были проблемы.

– Соломея? – Стефано засмеялся. – О, Соломея будет в гневе. Но, милая Кат, позволь объяснить тебе, я не ее парень. Мое сердце пока свободно.

– О, прости. Просто я думала…

– Мне кажется, Соломея попалась в сети Рика, а теперь всячески пытается заинтересовать его заново. И виснет на мне. Но это ее беда, не наша, – и он подмигнул ей.

– Что, Рик, упустил добычу? – Рик повернулся и встретился взглядом с Ардо. Ликвидатор был мрачноватым типом и Рику откровенно не нравился, но сейчас их, похоже, объединял охотничий интерес.

– Ненадолго, – уверенно ответил Рик. – Она раздвинет ноги, они все так делают рано или поздно.

– Похоже, тебя ее появление не смущает.

– Почему оно должно меня смущать? – нахмурился Рик.

– Ты один из тех, кто претендует на наследство Анхеля. Я бы на твоем месте забеспокоился. Малышка – его внучка.

– Что?

Рик отыскал новенькую в толпе взглядом.

– Какого черта? Он говорил, у него нет родственников!

– Теперь, похоже, есть, – промурлыкал Ардо. – Так что ты ее обязан трахнуть хотя бы из родственных соображений.

Рик хотел было ему ответить, но Ардо исчез в толпе.

Чертова сучка! Рик гневно смерил Катарину еще раз взглядом, оценивая уже как соперницу. Миловидная, но без особого очарования. Годится только на один раз.

Рик не знал отказов. Перед его обаянием рано или поздно падала любая крепость, будь то женщина или деловой партнер, так что он был уверен, что и новенькая рано или поздно окажется в его постели. Но вот новость о том, что она – внучка Анхеля, ему совсем не понравилась. Может ли она быть одной из сирен? Рик решил в течение вечера улучить момент, чтобы проверить.

Глава 4

Это вечер Анхеля? Он ей ничего не говорил. Катя с любопытством смотрела на хаотичное движение гостей, на мгновение у нее получилось отстраниться от происходящего, и она вдруг оказалась не в суете, а словно над ней. Будто смотрела на все из кинозала. Стефано наливал ей воды и рассказывал какой-то анекдот, но Катя лишь улыбалась, не слушая шутку, все звуки превратились в музыку, ничего не значащую, словно оркестр налаживал инструменты каждый по отдельности. Она видела, как кавалеры помогают садиться своим дамам, как граф Аранда прошел к своему столику в сопровождении мужчины с серыми глазами, того, с которым у нее случилась перекрестная дуэль взглядов.

Рик вошел в сопровождении двух красоток, Мигель сел за столик пока в одиночестве и кивнул официанту, предложившему ему вина. Он поймал Катин взгляд и подмигнул ей.

Но тут в зал вошла не просто шикарная женщина, а холеная королева. Она куталась в узкую полоску блестящего черного меха, прекрасно оттенявшего бледную кожу и идеально уложенные золотые локоны. Макияж был безупречен, она производила впечатление очень аккуратного и педантичного по отношению к своей внешности человека. Несмотря на женственность и сексуальность, которые она источала, казалось, что у нее под юбкой кинжалы, а в сумочке пистолет. Что-то было в ней неуловимо хищное. Рядом с ней шел мужчина старше ее примерно на двадцать лет, он прятал свои глаза за темными очками. Женщина прошла к столику графа Аранда.

Стефано, заметив Катин интерес, наклонился к ней и тихо сказал:

– Инма – светская львица, блогер. У нее миллионы подписчиков, она невероятно популярна. Любая вещь, которую она наденет, становится хитом на следующий день.

– Красивая, – вздохнула Катя.

На мгновение их с Инмой взгляды встретились, и, видимо, королева разглядела искреннее восхищение в глазах Кати, так что снисходительно улыбнулась ей.

Подсветка зала постепенно начала темнеть, теперь столики были освещены только свечами. А сцена стала светиться ярче. Заиграла мелодия, зал зааплодировал, потом стих. Катя тоже узнала эту песню – один из хитов Соломеи. Через мгновение на сцене появилась сама певица. Ее голос мгновенно охватил зал, и Катя убедилась что Соломея не похожа на безголосых однодневных звездочек, выстреливающих с одним клипом. Сила голоса, владение музыкой и залом были бесподобны.

Соломея спела три классные песни, ее провожали густыми аплодисментами и выкриками «Браво!» Потом на сцене появился Анхель. Микрофон был прикреплен к его пиджаку, поэтому он двигался свободно. Его встретили аплодисментами, и он, улыбаясь, утихомирил жестом зал.

– Ну, что… Со всеми вами я уже поздоровался сегодня…

– Со мной – нет! – кокетливо выкрикнула Инма со своего места.

– Ба! Инма! Я надеялся, что ты придешь поздравить старика, не забудешь. Но я не виноват, что ты придерживаешься правила Золушки. Оно эффектно, не спорю, но не забывай, что иногда тебя ждут не только прекрасные принцы, но и старики, которые легко могут не дождаться, знаешь ли…

Послышался смех зала.

– Но вернемся к теме сегодняшнего вечера, то есть… ко мне и нашему сообществу. Я собрал вас всех сегодня на ежегодный съезд не только для того, чтобы увидеть, и даже не для того, чтобы напомнить, что через две недели у меня юбилей и надо готовить подарки… Снова смех.

– Но и чтобы представить вам будущего члена нашего общества. Знаю, что для многих ее появление стало неожиданностью сегодня. Боги, каких только предположений и догадок я не наслушался, пока у меня пытались выяснить уровень наших отношений. Кому-то я уже проболтался. Просто чтобы проверить, насколько быстро распространяется сплетня по нашему кругу. Выяснилось, что довольно быстро. Так что не буду томить вас больше.

По знаку Анхеля свет прожектора нашел Катю за центральным столиком и высветил, она встала, повинуясь его жесту.

– Катарина, поднимись ко мне, пожалуйста.

Внутри Кати заледенела и ухнула вниз душа. Вот, значит, что такое «сердце в пятки ушло».

Он не говорил ей, что поставит лицом к публике. Она посмотрела на Анхеля и увидела, как тепло он улыбается. Не чувствуя пола под ногами, сконцентрировав все свое внимание только на его освещенной софитами фигуре, она пошла к сцене. Ей казалось, путь до ступенек на сцену будет вечностью, но куда мучительнее было не просто выйти на сцену, а осознать, что придется повернуться к затихшему залу. По его просьбе ей дали микрофон. Катя окончательно запаниковала, но Анхель чуть сжал ей руку, и вдруг стало спокойнее от его поддержки. Она медленно повернулась, посмотрела в зал и с облегчением выдохнула: из-за света софитов практически никого не было видно.

– Поздоровайся с нашими гостями, – пригласил ее Анхель.

Катя вдохнула воздух глубоко животом, как он учил ее, поднесла микрофон к губам и сказала, глядя куда-то поверх слепящих софитов:

– Всем привет! Как вы уже знаете, меня зовут Катарина, и я внучка Анхеля.

Рокот всколыхнулся по залу вслед за этой фразой, словно взрывной волной пронесся по зрителям.

– Твою мать! – Рик сидел, лениво лаская ушко девушки слева, а ее рука скользила по его бедру вверх, когда Катарина поднялась с места и вышла на сцену. Он хищно прищурился и не сразу осознал, что сильно прижал ногтем мочку девушки, она рванулась из его рук, но он не обратил на это внимания. Она вернется. И подался вперед, рассматривая свою соперницу.

Когда Катарина взяла микрофон в руки, осторожно и немного неуверенно, он ухмыльнулся: она совершенный новичок. Зеленая еще. Но чего он не ожидал, так это того, что произошло, когда она заговорила.

Соломея, Инма… все самые выдающиеся женщины-сирены были в его постели, шептали ему на ухо дребедень, пока он прикидывал, что еще с ними попробовать.

Голос Катарины, усиленный динамиками, был не таким, как у них. Он не заметил этого в зале, пока прислушивался к ее репликам. Но сейчас ему сделалось не по себе. Волны и колебания от ее голоса охватили зал мгновенно, и он ощущал, как она пробирается к нему под кожу, резонирует с его душой. Этот голос хотелось слушать, за этим голосом хотелось идти. Почему, черт возьми, он не почуял этого в зале? Микрофон… Рик откинулся снова на спинку стула. Эта малышка еще совсем дитя, но боже, ее бархатные ноты пробирают до глубины души благодаря усилению микрофона и обработке аппаратурой. Эта сирена вырастет и станет сильной. Влиятельной.

Он должен получить ее. Такие экземпляры редко попадаются в его коллекции.

Рик… даже Рик попался на ее крючок. Ардо смотрел, как хищно раздуваются ноздри донжуана, как он поменял позу, словно готов был прыгнуть на Катарину из своей засады. Его она не удивила. Если Анхель действительно ее дед, то с него станется вывести породистую самочку сирены. Было бы странно, если бы она была обычной. Хотя обычную он бы не притащил. Это все спектакль, организованный им исключительно для того, чтобы похвастаться, показать свое преимущество, поразить и возбудить ненависть и дележ территории.

Граф Аранда сидел не шевелясь, он знал уже от Ардо о том, что Катарина внучка Анхеля. Но теперь, с ее появлением, начнутся споры о наследстве, дележка влияния, денег, внимания Анхеля. И Ардо придется принять в ней прямое участие как ликвидатору.

Мигель опрокинул бокал прямо на белую скатерть. Он отвечал заказчику, слушая Анхеля вполуха, но когда заговорила Катарина, нервно дернулся, и коктейль розовой лужей выплеснулся на скатерть. Выругавшись, Мигель повернулся к сцене. Внучка? Какая еще, к чертовой матери, внучка?

Стефано сидел к сцене вполоборота и наблюдал за реакцией зала. Зал гудел, шипел, извивался от ярости, ненависти, испуга, зависти. Анхель был прав. Огромный клубок змей – все они. И он, к сожалению, тоже. Появление Кат его шокировало, обидело и оскорбило. Анхель скрывал от него, что у него есть семья. Почему? Все это время Стефано считал, что ближе остальных подобрался к старику.

– Этот Китти Кэт второсортный не заслуживает того, чтобы стоять на сцене, – прошипела рядом Соломея. Ее Кат бесила с первой минуты своего появления на вечере. И не зря. Теперь Соломея была в ярости: внучка Анхеля грозила перейти ей дорожку, ведь себя певица мнила самой сильной сиреной среди женщин.

Граф Аранда сидел, стараясь сохранять равнодушное и спокойное выражение лица. Но ладонь его левой руки, лежавшая на трости с серебряным набалдашником, полировала его резную поверхность, выдавая волнение их единственного представителя знати с головой.

– Этого стоило ожидать, – Инма отложила телефон, отправив пост в Инстаграм.

– Почему? – Ардо наблюдал, как светская львица опять проверяет в зеркальце, не смазалась ли помада, так спокойно, словно появление внучки Анхеля ее ни капли не задевало.

– Мы все отвернулись от него. Не захотели плясать под его дудку. Вот он и нашел себе новую игрушку. Как ее там? Катарина? Она тоже отвернется от него рано или поздно.

– Она его внучка, – проскрипел граф Аранда. – Это меняет дело.

– Может, он нас разыгрывает, вообще? – Инма пожала плечами. – С него станется.

Тем временем Катарина отступила назад, и слово снова взял Анхель.

– Катарина еще не знает, почему вы все ей так нравитесь. Она еще не посвящена в наше общество. Но, как многие из вас уже поняли, Катарина – сирена, и весьма одаренная.

Что он такое говорит? Катя озадаченно уставилась в спину Анхелю. Может, она не так поняла? Отвлеклась на гул зала?

– Вы все прекрасно осознаете, что я имею право принять в наше общество любого, кто отвечает требованиям. Но сегодня я спрошу у нашего старейшины, графа Аранда. Как думаете, граф, стоит ли принимать ее в наши ряды?

Граф Аранда выдержал паузу. Медленно встал, обвел взглядом зал, жадно уставившийся на него. Но голубая кровь на то и нужна, чтобы принять унижение с достоинством.

– Думаю, Анхель, ты и сам знаешь ответ, – сказал он, прочистив горло.

– Знаю, – кивнул Анхель. – Знаю прекрасно, что она может стать сильнейшей из вас. И еще знаю, что она не пойдет по стопам неблагодарных прихлебателей.

Зал уже не гудел, зал всколыхнулся, но Анхель одним взмахом рук угомонил всех. Катя стояла ни жива ни мертва. Вот попала!!!

– Впрочем, я думаю, что пора Соломее снова занять эту сцену. Мы встретимся на моем юбилее, надеюсь, все получили приглашения.

Последнее прозвучало как вызов.

– Того, кто не явится, я исключаю из завещания сразу и навсегда. Наслаждайтесь праздником, все оплачено. И еще раз поздравляю с 45-летием Барселонского сообщества сирен. Созданного мной. Катарина…

Он протянул ей руку и улыбнулся, словно совсем другой человек хлестал словами зал секунду назад. В его голосе пропало железо, и кнут, которым он нещадно стегал слушателей, исчез, и Катя поспешила вложить руку в его ладонь. Все что угодно, лишь бы поскорее покинуть сцену.

Они спустились в зал, провожаемые софитами. Прошли через толпу, бушевавшую от желчи и яда. Ардо видел вокруг взгляды, полные ненависти. Скандал. Как он и подозревал. Анхель, наконец, решил отомстить им всем.

Его внучка шла за ним, ослепленная софитами, испуганная. Как он сказал? Она еще не знает, что она – сирена. У девочки будет тяжелая ночь. Она оглянулась, словно почувствовав на себе его взгляд. Уже не в первый раз за вечер.

Ардо не разделял восторгов Анхеля. Он думал так про каждую свою новую игрушку. Каждый новый член общества, приводимый им, должен был стать тем самым, кто воплотит в себе его идеалы. Но потом каждый шел своей дорогой, получив от своего наставника возможности и средства. И Анхель оставался ни с чем.

Да, но она еще и его внучка. Это существенно меняет дело. Только почему она не в курсе своего дара? Он нашел ее недавно? Ардо смутно припоминал, что сын Анхеля погиб, интересно, почему мать Катарины не вышла на столь влиятельного деда раньше? Ликвидатор почувствовал, как разгорается в нем любопытство ищейки.

– Ардо, – граф Аранда наклонился к нему так, чтобы его не услышала Инма. – Это надо прекратить.

Ардо согласно кивнул. Конечно. Но как?

Глава 5

Катя торопливо села в машину и поежилась от озноба. Пока она проходила с Анхелем по залу, у нее было ощущение, что ей под кожу вонзаются ядовитые тонкие холодные иглы. Взгляды окружающих были полны ненависти, а ведь совсем недавно большинство из них казались ей дружелюбными. Кроме, пожалуй, одного.

Его взгляд ожег кожу особо, она не выдержала и повернулась. Снова он, этот странный тип с глазами цвета кинжалов. Невольно она свела лопатки вместе и ускорила шаг. Поскорее бы вырваться из его поля зрения.

А сейчас, в машине, стало вдруг холодно и мерзко, словно ее провели голой по всему городу и оплевали. По просьбе Анхеля водитель включил обогрев, но ее все равно трясло. Анхель снял с себя смокинг и набросил на девушку. Катя избегала смотреть ему в глаза. Все произошедшее казалось таким неправдоподобным, что она даже не могла заговорить с ним.

– Прости, Катарина, – он первым нарушил молчание. – Я не предупредил тебя, не объяснил заранее. Но мне нужна была твоя чистая реакция.

Катя отвернулась и смотрела на мелькавший за окном машины ночной город.

– Вы просто ставите на мне опыт, – наконец выдавила она из себя.

Права баба Шура. Всегда права. Как теперь вырваться из этой мышеловки? Куда бежать? Как вернуть себе прежнюю жизнь? Да и есть ли она, эта жизнь? Из Самары она уехала в твердой уверенности, что никогда не вернется туда: квартиру бабушки продала, чтобы выучиться. Получила диплом МГУ. И осталась практически без средств к существованию с мизерным доходом от переводов и статей в журналах. Нашла по интернету хорошее предложение работы в Барселоне, с проживанием. Прошла жесткий отбор, приехала сюда, купив билет в один конец, комнату сняла на 10 дней, потому что потом планировала переехать в квартиру от фирмы. Но сразу по приезду все пошло кувырком: в фирме «страшно извинялись», но в итоге взяли другого человека, который опередил Катю буквально на час, но успел произвести незабываемое впечатление на все начальство. Презентацию Кати даже не стали слушать, и им было совершенно все равно, что девушка бросила все, чтобы приехать. В отчаянии, Катя начала поиск любой работы.

А через два дня, когда она возвращалась с очередного неудачного собеседования, у Кати украли документы. И она осталась совсем ни с чем. Одна, в большом городе.

Анхель смог проникнуть к ней в душу, она стала доверять ему за эти недели общения, поверила в себя и свои силы. И вот… снова неудача. Она снова с пустыми руками. Снова одна. И даже имя у нее чужое. А уходить надо. Пусть даже впереди совершенная пустота.

– Катарина, прошу, посмотри на меня.

Катя испуганно вытерла залитые слезами щеки. Она плакала тихо, почти беззвучно. Она привыкла так плакать. Все равно никому не интересны твои слезы и чувства.

Анхель развернул ее к себе с неожиданной силой. Его глаза с глубокими морщинами по внешним уголкам внимательно смотрели на нее.

– Я не ставил на тебе опыт, – он провел пальцами по ее мокрой щеке. – Я ставил опыт на них. За эти дни я достаточно хорошо узнал тебя. Признаю, что должен был предупредить, но тогда ты бы ехала на праздник со страхом, была бы напряжена, не смогла бы быть такой спокойной, какой была на сцене.

– Зачем вы все это устроили? Что это за сообщество? Пожалуйста, Анхель, – она вцепилась в его плечо, заметив, что он отодвигается от нее. – Пожалуйста, скажи правду.

Он чуть улыбнулся.

– Обязательно расскажу, как только будем дома.

Он получше закутал ее в свой смокинг и так и остался ее обнимать. Она сначала сидела ровно, не желая его поддержки, но ему удалось постепенно сломить ее сопротивление, мягко положив ее голову себе на плечо.

– Только ничего не бойся, Катарина. Никогда больше.

Анхель потратил небольшой резерв, успокаивая девочку, но все равно чувствовал себя уставшим, пусть и довольным. Теперь главное, чтобы юбилей прошел, как он запланировал. Шах и мат всем сиренам мира. С поддержкой Катарины, с энергией, которую он достанет из ее души, он может свернуть горы. Но сначала предстояло объясниться с ней, а то развернувшийся было колючий ежик снова свернулся в шар и ощетинился иголками недоверия.

Они вошли в его квартиру, он налил себе коньяк, а девушка ограничилась стаканом воды. Она не села, а осталась стоять, словно забежала на пять минут. Даже старалась не смотреть на него, водя пальчиком по крылу белой статуэтки женщины-птицы. Нет, так не пойдет.

– Сними эти каблуки, пойдем сядем на диван. Я не могу сидеть, пока ты стоишь, это не в моей привычке, – добавил он, видя, что она не двигается. Катарина вздохнула, сняла туфли, с видимым облегчением прошла босиком до дивана, села и зарыла пальцы ног в белый пушистый ковер. Чуть не зажмурилась от удовольствия. Анхель усмехнулся.

– Сирены, – начал он, присаживаясь возле нее. – Мифические существа с телом птицы, чей голос завораживает и заманивает на верную погибель. Как и любые другие мутанты вроде кентавров или сатиров, они всего лишь аллегория людских качеств. Настоящие сирены поют прекрасными голосами, имеют дар убеждения, влияния на собеседника. Если это сильная сирена, она может увлечь за собой толпы последователей. Сильных сирен всегда очень мало. И мы не просто рождаемся сиренами, мы становимся ими. Мало родиться с даром, надо его развивать. Это дар магический, если хочешь. Но он требует работы над собой. И как ты понимаешь, практически все сирены пользуются им, чтобы добиться своих целей.

– Погоди, Анхель, – девушка выставила ладонь вперед. – Я не понимаю. Вы называете себя сиренами, потому что умеете красиво говорить?

– Я тебе сейчас покажу, – Анхель поставил стакан на стеклянный столик и взял ее за руку. – Только я не стану произносить слов, иначе ты, как неподготовленная сирена, отреагируешь, как обычный человек, попадешь под мое влияние. Только звуки. А ты потом скажешь, что почувствовала.

И Анхель запел. Тихим, но мощным голосом. Он и правда не произнес ни слова, но Катя задохнулась сначала от мощной волны эмоций, захлестнувшей ее. Голос ворвался в ее сознание разноцветной волной, заполонил ее, лишил возможности думать самостоятельно, проник в душу, в подсознание, вытащил из памяти самые счастливые моменты детства, и она ощутила любовь бабушки, прикосновение рук матери, чей образ стерся из памяти, услышала голос отца, увидела бумажный кораблик из той странички тетрадки в клетку, где стояла красная двойка, бабушка Клара подталкивает его к середине лужи, а Катя смеется, хотя пять минут назад рыдала белугой над первой двойкой.

«Никто не может поставить тебе оценку, кроме тебя самой. И мой тебе совет, ставь себе только хорошие», – она почувствовала, как ладонь бабушки касается ее лба.

Потом закружилось все вокруг – это кружил ее Макс на их первом свидании. И она засмеялась оттого, как яркие цвета осенних деревьев в парке превращаются в пятна абстрактного полотна, если кружиться запрокинув голову…

– Катарина, Катарина, – вдруг донеслось до нее. Она нехотя вынырнула из этого яркого счастья в полумрак гостиной Анхеля. – Ты в порядке?

– Да, – Катя откинулась на мягкую спинку дивана. – Просто не хочу возвращаться.

– Вернись, – повелительно произнес он.

И она постепенно почувствовала, как разноцветный свет отходит отливом назад из ее подсознания, а затем и сознания.

– Что это было?

– Сила сирен, – улыбнулся Анхель. – Не все, конечно, такие сильные, чтобы захватить сознание людей, но теперь ты понимаешь, почему сегодня тебе так нравились люди вокруг.

Катя вспомнила Рика. Он провернул с ней тот же фокус, что и Анхель. Вот мерзавец!

– Все эти коучи, блогеры и прочие успешные люди, которые вдохновляют, увлекают, учат как жить – все это ученики сирен или сирены. Политики, актеры, певцы, харизматичные предприниматели, духовные лидеры – сирены или те, кому покровительствуют сирены. Сирены дарят человеку фантазию и мечту, увлекают и заманивают. Наша власть – голос и слово. С изобретением радио, телевидения и интернета, она стала практически безграничной. Мы выбираем, кому руководить тем или иным государством, кому вручат престижную премию или чей проект воплотят в жизнь. Мы движем мировым состоянием.

– Существуют какие-то знаки, по которым можно узнать эту способность?

– Мы узнаем друг друга по голосу. У каждой сирены он особенный, но у нас словно встроенное чутье на отдельные тоны.

– Ты сразу понял, что я… – Катя никак не могла произнести «сирена».

– Сразу, как ты заговорила. Твой голос был зажат и сильно изменен, но я сразу почувствовал, что у тебя огромный потенциал. Просто никто его не развивал. А у меня нюх на таланты.

– Для этого нужен артефакт? Как это получается? – Катя подумала о своих часах с гравировкой сирены.

– Не нужно ничего, – улыбнулся Анхель. – Все уже в тебе. Надо только это достать, развить и приумножить. Даже если обычный человек внушит себе, что он удачлив и поверит в это, он станет на порядок успешнее, чем был. С сиренами то же самое, только еще лучше. Если сирену не обучать, она так и останется обычным человеком. В тебе дремлет огромная сила. Ты бессознательно пыталась развить ее выступлениями, но тебе нужен был учитель из сирен. Я помогаю тебе развивать силу быстрее, чем ты бы сделала это в одиночку. Я верю, что ты можешь стать одной из самых сильных сирен современности. У тебя есть внешние данные, молодость, знания, энергия и потенциал. Осталось только проявить настойчивость и характер. И поверь мне, когда ты будешь входить в зал, все будут оборачиваться, потому что ты излучаешь силу. Сейчас, даже на одной десятой твоих способностей, ты смогла сделать событие из своего появления.

– Ну, это во многом благодаря тому, как ты это обставил.

– Во многом, да. Но не во всем. Если бы я привел им Катарину двухнедельной давности, они бы не заметили тебя. А то и освистали бы. Через неделю ты станешь еще лучше, через месяц сможешь устоять перед соблазном сирен-мужчин, а через год будешь видеть всех насквозь. Ты будешь сильнее меня.

– Зачем тебе это?

Анхель улыбнулся.

– Практически все, кого ты видела сегодня, получили свое состояние, власть или известность благодаря мне. На каждого я возлагал большие надежды. Но получив свое, они не желали работать дальше. Не желали служить общей цели, а хотели своего частного кусочка от пирога. Они все банальны и плоски, барахтаются в маленьких лужах и счастливы. А выплывать в океан не хотят. Тебя я хочу отпустить в этот океан.

Катя внутренне содрогнулась. Куда ее заманивает этот странный человек?

– Тайное общество сирен руководит этим миром очень давно. Мы способны как двигать его вперед, так и тормозить его развитие. Посмотри на последние века: из-за того, что сирены бросились преследовать свои частные цели, разделились на кланы и сообщества, мир превратился в хаос. Им нужен сильный единоличный лидер. Барселонское сообщество – одно из двух самых сильных. Здесь должен родиться лидер.

– А почему не в другом?

– Потому что эти твари только и ждут, когда мы станем слабее их, чтобы устроить очередную глобальную войну. До сих пор нам удавалось их сдерживать, не давать развивать конфликты.

– Почему ты не стал лидером?

– Я не всегда был так всемогущ и богат, как сейчас. К тому времени, когда я добился власти и влияния, я состарился. И тогда моей мечтой стало найти подходящую сирену и передать ей все то, что поможет стать лидером в сообществе и направить его членов.

– Как я поняла, они не хотят никуда идти.

– Потому что слабы! Рик мог бы стать прекрасным предводителем.

Катя вспомнила силу очарования донжуана и согласилась с Анхелем.

– Но он предпочел разврат, девочек, легкую добычу и развлечения. Соломея могла повести за собой миллионы, но, едва заняв рейтинги в радио каналах, возомнила себя звездой и покинула меня… и так каждый из них. Ты сама их видела. Кто из них годится? Но они охотно пойдут за более сильным, вот увидишь. Пойдут за тобой.

– Я не лидер, Анхель. Я не смогу.

Катя от напряжения дрожала. Что он такое придумал?

– Сможешь.

Столько уверенности было в его голосе, что она на мгновение поверила, но потом снова покачала головой:

– Нет. Я ничего в этом не понимаю. Я не способна, просто я не лидер. Нет.

– Посмотри на себя! Нет, ты только посмотри! Спина согнута, плечи опущены, страх в глазах. Конечно, такой ты не сможешь!

– И я не хочу.

– Потому что ты не пробовала. Ты не знаешь еще, что такое входить в зал, где тебя ждут. Когда все взгляды устремлены на тебя, когда получаешь огромную энергию от публики.

– Я не хочу.

Анхель ничего не ответил. Встал, подошел к окну и посмотрел на ночной город.

– А чего ты хочешь? Ты ведь понимаешь прекрасно, что я – твой шанс. Единственный шанс выжить. Или ты собираешься работать уборщицей? Собираешься и дальше безуспешно искать работу? Или будешь продавать себя?

Ты знаешь, что я прав. Что я поддержу тебя, обеспечу, научу всему. Ты – сирена. Теперь и они знают, что ты сирена. Они не отпустят тебя просто так. Рик откроет на тебя охоту. Ты сама не поймешь, как окажешься у него в постели. Потом в постели другого. Третьего. Они используют тебя, потому что ты слаба, напитаются тобой, а потом тебя пристрелит Ардо, верный пес графа Аранда. Я подарю тебе силу. Власть над всеми. Ты сможешь не только устоять перед ними, но и соблазнить, кого нужно. Пожалуйста, Катарина. Соглашайся.

Он смотрел на то, как она скорчилась на диване, обняв себя за плечи. Но у нее не было иного выхода. Он знал, что она согласится. Потом он сделает горькую пилюлю сладкой и вкусной, но сначала она должна дойти до этого края отчаяния. Края над бездной. Или упасть, или взлететь. Третьего не дано. И он знал, что она выберет летать. Она боец по натуре.

Несмотря на его уверенность, что он делает все правильно, вид девушки вызывал сочувствие. Она действительно одинока, брошена всеми. И сейчас в ее душе проходит буря.

Катя вздохнула. Встала и, не рискуя поднять голову, ответила:

– Нет, Анхель. Прости. Но я действительно не готова.

– Катарина, ты не совсем поняла. Ты станешь моей наследницей, тебе не нужно будет беспокоиться о будущем.

– Среди сирен, готовых разорвать меня на клочья? – Катя усмехнулась. – Сомневаюсь, что я продержусь долго. Прости. Я завтра же уеду.

Анхель ошарашенно смотрел, как она подобрала на ходу босоножки и направилась к двери.

– Постой! – он догнал ее, взял за руку и крепко сжал. – Я прошу тебя, приходи завтракать.

И, заметив ее желание отказаться, включил настойчивость:

– Пожалуйста, Катарина. Сделай это для меня.

Она помедлила. Потом кивнула чуть заметно.

– Хорошо.

Она вышла, а он еще долго стоял в прихожей, слушая частый стук своего сердца. Что это было? Она отказала ЕМУ? Отказала, несмотря на обещания и угрозы? Несмотря на безвыходность?

Анхель вытащил телефон, набрал номер, который никогда не держал в контактах, но помнил наизусть.

– Это я. Я хочу, чтобы ты выяснил все, что только возможно о русской девушке по имени Катарина Мельникова.

Он рассказал собеседнику все, что знал.

– Хорошо, Анхель. Будет сделано, – раздался тихий, немного механический голос.

Анхель повесил трубку. Может ли статься, что у Катарины есть запасной выход, о котором она ему не сказала?

Глава 6

Никакого запасного плана у Кати не было. Она просто ринулась в пропасть, перепуганная всем, что рассказал Анхель. Ей не спалось.

На тумбочке лежал телефон, мигая синим огоньком. Принятые сообщения. Она вспомнила про существование незнакомого номера, о котором в итоге Анхелю ничего не рассказала.

Теперь же в ее ватсапе было несколько сообщений с незнакомых номеров:

«Привет, Кэт, это Стефано, Анхель успел мне скинуть твой номер телефона. Почти не пришлось умолять его. Я хочу с тобой увидеться. Напиши мне, когда мы сможем выпить кофе вместе».

«Что за хрень происходит и кто ты такая?» – это сообщение с того же номера, что и раньше.

«Катарина, это Рик. Напиши мне, как только получишь сообщение».

Над последним сообщением Катя фыркнула. Привык командовать. И тут мурашки поползли по коже: «Рик откроет на тебя охоту. Ты сама не поймешь, как окажешься у него в постели». Катя покусала губы. А что, если она вернется в Россию? Найдет дешевый авиарейс, вернется… Черт! У нее же паспорт украли! Значит, сначала придется идти в консульство. Быстро сбежать не получится. А Рик, похоже, привык получать свое сразу.

Катя откинулась на подушки и закрыла глаза. Рик очень красивый и притягательный. Она не устоит.

Покусала губы. Стефано и его мягкая улыбка, ненавязчивые прикосновения. Ревнивый взгляд Соломеи. Стефано может стать ей хорошим другом.

А еще есть этот хищник, который вонзает кинжалы взглядов ей под кожу. Он может быть опасен.

И этот аноним…

Куда ты, Катя, влезла?

Сон не шел. Она крутилась на простынях, то заворачивалась, то раскрывалась. А под утро, когда забылась сном, ей приснилась бабушка Клара.

У нее было благородное лицо. Тонкий прямой нос, большие глаза, чей огонь с возрастом не угас. Баба Шура все время говорила, что бабушка Клара – дворянских голубых кровей, не то, что она – пролетариат. Бабушка Клара смеялась и резонно замечала, что «голубая кровь» не работала бы на фабрике.

Бабушка Клара во сне Кати сидела за столом напротив нее, положив руки одна на другую.

– Пути назад нет, Катенька, – тихо ответила она с только ей присущим мягким акцентом. – Ты сама это понимаешь. На попятную не пойдешь. Остается только одно: разбежаться и взлететь.

– Я хочу обратно, – взмолилась Катя. – Это мышеловка!

– Так сделай из нее взлетную полосу.

– Я не смогу! Мне страшно… Бабушка!

– Страх – это нормально, Катя. Всем бывает страшно. Не бойся бояться. Помнишь, как Шура говорит? «Побоялся, да постарался. Страх ушел, итог остался». Нет другого выхода, милая. Ты старательная. Все получится.

Она гладила руку Кати своей морщинистой рукой, улыбалась. Катя почувствовала страшную тоску по ней и перешла на испанский – их секретный, домашний язык.

– Я так сильно скучаю по тебе… – комок в горле душил ее слова.

– Я знаю, – в темных глазах бабушки Клары тоже блестели слезы. – Прости, что не успела попрощаться. Но я всегда рядом.

Она останется. Анхель увидел это сразу. Девушка избегала поднимать на него взгляд, сидела тихо, пока домработница накрывала им завтрак. Когда она вышла, он налил Катарине апельсинового сока из кувшина, положил омлет.

– Я подумал, может, ты составишь мне компанию сегодня? Тебе ведь не обязательно торопиться, если ты решила уехать. Мне нужно съездить в ресторан-отель, где планирую праздновать юбилей. Мой секретарь занимался этим, теперь пришло время проверить, все ли он предусмотрел. Ты, разумеется, приглашена на праздник, даже если откажешься остаться.

– Хорошо.

– Катарина, – Анхель накрыл ее руку своей и чуть наклонился вперед. – Если ты захочешь остаться, только скажи мне, в любой момент. Клянусь, никто не причинит тебе вреда, я защищу тебя от всего на свете, научу всему, что знаю. Ты рождена, чтобы стать самой собой. Так стань ею. Стань девушкой, которая может войти в зал королевой. Стань той, кого слушают с вниманием и радостью. Стань лидером.

Катя прятала глаза, губы дрожали, слеза выскользнула и протекла по щеке.

– Ничего не бойся, – он притянул ее к себе. Ему не нужно было прибегать к магии сирены. Нежность в его голосе была сильной, искренней, рушащей все преграды.

Она расплакалась и вцепилась в него, как утопающий хватается за спасательный круг.

– Это хорошо, что ты плачешь, – поглаживая ее по спине, говорил он. – Это нужно. Так уходит прошлое. Так рождается настоящее. Ты прощаешься с прежней собой. Так надо. Поплачь.

И девочка плакала навзрыд, горько и с всхлипами. Потому что понимала: пути назад нет.

Глава 7

Ардо недовольно постучал пальцем по рулю. Следить за Катариной Морено было сущей пыткой. Девушка словно чувствовала его кожей, постоянно поворачивалась и оглядывалась. Ему пришлось нацепить солнечные очки, надеть мешковатые брюки и растянутую майку. Удобнее всего за ней ездить на мотоцикле. Поэтому он спокойно припарковался, сходил в кафе, взял кофе и сел напротив ювелирного магазина ждать. Она практически никуда без Анхеля не выходила. Да и Анхель предпочитал ее компанию. Один раз Ардо следил за ними, пока они пили кофе: девушка вела себя так, будто компания Анхеля ей приятна, но она еще не до конца освоилась. Видимо, они недавно стали общаться так тесно. Зато Анхель не спускал с нее восхищенных и любящих глаз, а один раз погладил по голове с такой нежностью, что девушка смутилась, но крепко схватилась за его руку.

В ней было что-то необыкновенно чистое, наивное, чего не было в других сиренах. Доброта в жестах, обращенных к Анхелю. Восхищение мелочами: она один раз замерла перед цветочным магазином: у ее ног стояли горшки с маленькими розами всех цветов, от коралловых до фиолетовых. Она долго выбирала цвет, Анхель с улыбкой сказал что-то продавцу – в машину им погрузили розы семи разных цветов. Катарина расплакалась от счастья, глаза сияли смехом и радостью, Анхель качал головой, подтрунивал и вытирал ей слезы.

– Это же ерунда, – услышал Ардо. – Что ж ты так убиваешься?

– Мне никто никогда не дарил столько…

Откуда он ее забрал? В какой оранжерее растили ее, что она так и не обзавелась шипами? Ардо ломал голову.

Катя под руку с Анхелем вошла в ювелирный. Это был большой магазин с двумя залами, двумя охранниками и сложной пропускной системой. Увидев украшения, она поняла, почему тут так все строго. Кажется, в последний раз она видела такое богатство и красоту в Алмазном Фонде. Катя крутила головой, пытаясь разглядеть все украшения в витринах.

Анхель провел ее во второй зал, где к ним подошла элегантно одетая женщина.

– Я хочу увидеться с Давидом, – сказал он ей. Она кивнула и исчезла за матовой дверью. Через некоторое время она вышла оттуда и пригласила их войти.

Кабинет владельца ювелирного магазина был небольшим, но очень уютным. Деревянные панели, книжные полки, верстак с множеством ящичков, пара столов с компьютерами, за которыми сидели дизайнеры.

У входа в отдельный закуток стоял мужчина средних лет в потертых джинсах и майке, но его с головой выдавала фирменная оправа очков и дорогие часы на запястье. Он с улыбкой пожал Анхелю руку и представился Кате:

– Давид.

Анхель сразу перешел к делу.

– Катарине необходимо выбрать украшение на праздник. Ты же помнишь про мой юбилей?

– Конечно помню.

– Я подумал, что колье с сапфирами подойдет под ее цвет глаз.

Внимательный взгляд ювелира скользил по лицу Кати, отмечая глубокую синеву глаз, белую кожу, полные губы.

– Да, думаю подойдет. Анхель, – Давид слегка наклонился к нему, – ты же помнишь, что это фамильное украшение?

– Да.

Анхель достал документы и передал их Давиду.

– Катарина – моя внучка. Так что можешь не переживать, я не свихнулся и бес в ребро мне не ударил.

Он подмигнул ювелиру.

Давид нахмурился и посмотрел на Катю внимательнее.

– Ты никогда не говорил…

– Знаю. Теперь говорю. И бумаги оставь себе, – Анхель не стал брать протянутые ювелиром документы. – Потом все изучишь.

– Ну, хорошо, – ювелир отложил бумаги. – Подождите, сейчас я достану украшения из хранилища, и мы что-нибудь подберем.

Давид вышел из кабинета в коридор хранилища, набрав кодовый пароль.

Но, оказавшись внутри, он не пошел к сейфам, а прижался спиной к стене коридора. Постоял так немного, потер переносицу, поправил очки, достал из кармана джинсов телефон и отправил сообщение:

«Как Вы и говорили. Она здесь».

И пошел к ячейкам.

Ювелир вернулся довольно скоро, в руках у него был плоский и широкий бархатный футляр. Он подошел к Кате и, сбросив замочек с петли, открыл крышку. Катя задохнулась от красоты.

Сапфиры были огромными синими каплями, обрамленными в бриллианты.

– Это слишком… слишком…

Катя даже не могла подобрать слова.

– Я вам помогу.

Давид повернул ее кресло к зеркалу, встал позади, опустил ей на грудь колье, собрал волосы наверх и, подтянув колье, закрыл замок.

– Волосы лучше поднять.

Он затянул ее локоны в пучок на затылке.

– Это даже лучше, чем я себе представлял, – Анхель с восторгом смотрел на то, как украшение придает чертам Катарины царственность. У нее даже осанка сама по себе стала лучше. «Вес власти», – так он это зовет.

Катя про себя удивлялась, что такое массивное украшение оказалось легче, чем она думала. Но тут она поймала в отражении взгляд Давида и ей стало не по себе. Он по-прежнему держал ее волосы, но его глаза хищно блестели за очками, а полные губы были слегка приоткрыты.

– Мы его возьмем вместе с серьгами и кольцом.

– Да, сеньор Морено.

Давид щелкнул замочком ожерелья и снял его с Кати. Она с облегчением расправила волосы, стараясь избавиться от ощущения его прикосновений.

– Давид, ты ведь придешь на праздник?

– Конечно, сеньор Морено. Украшение вам доставят сегодня же вечером.

Ювелир улыбнулся, пожал Анхелю и Кате руки и попрощался с ними.

Ардо похвалил себя за предусмотрительность: вовремя надел шлем и сделал вид, что занят тормозом мотоцикла. Катарина вышла из ювелирного вслед за Анхелем. Все же… несмотря на то, что она им всем мешала, Ардо не мог не отметить, насколько она хрупкая, изящная и… неискушенная на вид. В глазах сирен-женщин всегда горели хватка и азарт. А эта малышка, казалось, не знала ничего о том, что в их жизни таким, как она, не выжить. Да, пока что она прикрыта крылом Анхеля, но что станет с ней, если его не станет? Когда его не станет, – поправился он. – Ее раздерут на клочья. Сначала, конечно, вокруг нее создастся круг сочувствующих. Рик наверняка станет первым, потом он, потом…

Ардо вовремя остановил себя. Малышка не достанется Рику. Она просто не доживет, уж он постарается. Таких, как она, надо добивать из жалости. Не из жестокости. Как пташек, у которых перебиты крылья. Она слишком мягкая, слишком податливая. Ей не место в своре хищников. Сколько таких слабых приходилось уничтожать. Сирены смотрят на этот мир с холодным расчетом. А она смотрела так, будто весь мир – это красивая новогодняя игрушка. Такие сирены, которые пытаются сохранить человечность, не годятся ни на что.

Он газанул и сорвался с места вслед машине Анхеля.

Инма опубликовала очередной пост в Инстаграме и нахмурилась. В последние сутки от нее вдруг отписались 10 человек. С чего бы это? К известности у нее была стойкая зависимость, и она не переносила, когда вдруг у соперниц по популярности подписчики прибавлялись, а от нее уходили. Нужно срочно что-то замутить, привлечь их внимание, но как? Королева постучала квадратными короткими коготками по столу, размышляя. Но тут на экране всплыло сообщение.

– Что делаешь?

Инма хищно улыбнулась. Кажется, единственным плюсом того дурацкого собрания полторы недели назад было то, что она снова вернула себе утраченного было мужчину. Надо быть с ним осторожнее, чтобы снова не потерять. Такими не разбрасываются.

– Жду от тебя сообщения, разумеется, – быстро набрала она.

– Лгунья. Ты свободна сегодня вечером?

Уж для кого, а для него она была свободна всегда.

Глава 8

Стефано подошел к двери номера и постучал. Катарина встретила его в темном обтягивающем платье цвета индиго. Она была бледна и придирчиво рассматривала себя в зеркале, словно искала там причину, чтобы никуда не ходить.

– Волнуешься? – Стефано еще раз приласкал взглядом длинную шею Кэт, восхитился тем, как девушка держится. Только пульс, тонкой точкой бившийся выше ключицы справа, выдавал ее.

– Стефано, мне страшно, – она развернулась к нему, словно ища защиты.

– Кэт… – он наклонился к ней, обняв за талию. Одна ладонь по-хозяйски чуть сползла ниже, на округлую и упругую ягодицу.

– Малышка Кэт… – его губы искали ее, она отворачивалась, но он все-таки догнал. – Ничего не бойся…

Почти коснулся уголка ее рта, но она мягко оттолкнула его.

– Не надо, я и так нервничаю.

Стефано все-таки подтянул ее к себе и поцеловал в шею, прямо в пульсирующую жилку. Потом поднялся до мочки уха.

– Все будет хорошо, Кэт…

– Молодежь! Вы готовы?

Голос Анхеля ворвался в номер отеля, и Катя повернулась к зеркалу, еще раз оглядывая себя. Стефано поправил пиджак. Анхель вошел и подал локоть Катарине.

– Пойдем?

Стефано не мог не заметить, как Анхель внимательно смотрит в глаза Кэт. Между ними словно шел немой диалог. Глаза Кэт переливались и искрились, как сапфиры на ее шее. Она словно умоляла о чем-то Анхеля. Анхель отвечал ей спокойным, чуть смеющимся взглядом. Кэт прикрыла глаза, выдохнула воздух, кивнула и решительно взяла Анхеля под руку. Стефано шел чуть позади. После первого появления Кэт на публике до сегодняшнего дня они встречались еще два раза, и Кэт ему нравилась с каждым разом все больше. Он был уверен, что очаровал ее вперед Рика, и сегодня ему почти удалось поцеловать ее. И еще она попросила его быть ее кавалером на вечер. Один взгляд синих глаз заставлял его сердце пропускать удар.

Катя шла по лестнице под руку с Анхелем и думала о том, что эксперимент на Стефано надо прекращать. Она из баловства попробовала тембр сирены на нем и была поражена, когда парень так легко повелся. Она ему скажет, что просто пошутила и попросит прощения. Или лучше не признаваться во всем до конца, а просто предложить остаться друзьями? Она была не уверена, как лучше поступить.

Усилием воли она отодвинула мысли о Стефано в сторону и постаралась сосредоточиться на дыхании. Они спускались по центральной лестнице замка-отеля, который Анхель снял целиком для празднования своего юбилея. Замок находился в сорока минутах езды от города, но здесь, на горе, казался отрезанным от всего мира.

– Смотри-ка, все пришли, – тихо пробормотал Анхель, почти не двигая губами. – Испугались остаться без штанов.

Катя смотрела сверху на толпу внизу и впервые в жизни чувствовала восторг вперемешку со страхом. Она действительно это сделает сегодня. Вступит в их ряды. И она собиралась стать сильнее их всех. Или летать высоко, или погибнуть.

Украшение придавало уверенности в себе. Но она все-таки переплела свои пальцы с пальцами Анхеля и почувствовала его пожатие и легкий приток силы.

… – Я буду подпитывать тебя, если понадобится, пока ты не научишься правильно расходовать силы. Помни основные правила: уверенная поза, правильное дыхание, расслабление гортани. Чтобы ни происходило, держись уверенно, и если почувствуешь, что теряешь энергию, подходи ко мне, – наставлял он ее. – И что еще я упустил?

Он подмигнул ей, и она голосом отличницы отчеканила:

– Самое главное – драйв.

– Да! Это самое главное! Поймать волну, подняться на ней, держаться всю свою речь, сверкая глазами, обожая то, что говоришь, восхищаясь собой. Тогда все сложится в идеальную картину.

Отсюда, с высоты лестницы, она видела Инму, недовольную тем, что внимание крадет другая, Ардо, стоящего возле нее, Рика в окружении новых девиц, графа Аранда и Соломею. Мигеля, который, поймав ее взгляд, добродушно махнул ей рукой. И многих других, чьи имена она еще не знала. Напряженное, непраздничное молчание гостей было ужасным. Но Анхель предусмотрел даже это. Оркестр заиграл легкий джаз, хлопнули хлопушки, посыпалось серебряное конфетти, и все зашевелились, торопясь подойти и первыми поздравить именинника.

Катя не отходила ни на шаг. Улыбалась, бросала ничего не значащие фразы, здоровалась и расцеловывалась со знакомыми. Она почувствовала легкое учащение сердцебиения, когда к ней двинулся Рик. Она медленно выдохнула, вдохнула животом, раздвигая диафрагму и расслабляя гортань, как учил ее Анхель. Она сосредоточилась на губах Рика. И когда он произнес фразы приветствия, она уловила тембр сирены, сладкий и обволакивающий. Мерзавец. Она ответила своим тембром:

– Рик, кажется? Рада тебя видеть.

И парень на мгновение дернул головой назад, не ожидая получить ответ от сирены. Катя улыбнулась и, понизив диапазон, проворковала:

– Поговорим попозже, ладно?

И повернулась к Инме.

Знал бы он, сколько часов работы, сколько слез и воплей стоили ей эти три фразы! Как часто она хотела опустить руки, потому что не получалось, как хотел Анхель.

– Я не смогу! Никогда не смогу! Анхель, пожалуйста!

Сколько уговоров Анхеля потребовалось на то, чтобы научиться отвечать. Она с ужасом ждала новой встречи с Риком и отчаянно хотела дать отпор, но как же это было тяжело! Знал бы он, как она хотела сотню раз все бросить и сбежать. Но Анхель настаивал, успокаивал и возвращал ее снова в свой кабинет. И у нее получилось! Получилось поставить границу, получилось заблокировать поток его очарования, получилось ответить так, что у парня явно поехала голова.

Пусть не надолго, но он отослан в нокаут.

Она совсем не помнила, что говорила Инме, зато спиной почувствовала приближение Ардо. И через мгновение его тихий голос прожег ее насквозь.

– Думаешь, стала одной из нас?

Она повернулась к нему. Серые глаза смотрели холодно и равнодушно.

Она вдохнула поглубже, чтобы ответить ему, но он опередил, наклонился к ней и четко, с расстановкой поцеловал сначала в одну щеку, потом в другую.

– Считай это поцелуем Иуды, малышка. Обещаю тебе легкую смерть, если захочешь покончить со всем.

Она испуганно вздрогнула, но он уже ушел прочь. Стефано подошел к ней с бокалом вина.

– О чем это вы так ворковали с Ардо?

– Стефано, – Катя почувствовала озноб, как и в первый свой выход в свет. – Где Анхель?

– Шшш, я помогу тебе, – он переплел свои пальцы с ее, делясь силой. – Получше?

– Да.

Озноб прошел. Катя расправила плечи.

– Почему Ардо угрожает мне?

– Он всем угрожает, не обращай внимания, – засмеялся Стефано. – Он всем новичкам дедовщину устраивает.

Всего-то? Катя рассердилась на то, что поверила Ардо. Вот дурак!

– Пригласи меня потанцевать, – она пропела это сиреной, совсем не задумываясь о том, что делает.

– Как пожелаешь, моя королева.

Стефано повел ее на площадку для танцев, где зажигал Рик с какой-то девицей. Парень танцевал невероятно хорошо: Катя почувствовала легкий стыд перед ним за то, что она в танцах профан. Ей бы хотелось быть легкой, как смешливая и зажигательная его подружка в короткой юбочке из перьев, с ассиметричной стрижкой с дымчато-розовыми в тон юбке перышками. Она явно наслаждалась своим танцем с ним и не испытывала смущения. А Рик двигался зажигательно, ритмично, легко, как бог.

– Кэт, милая Кэт, – Стефано ласкал ее спину едва заметно, но Кате было достаточно этого, чтобы вспыхнуть. Парень был такой красивый, когда смотрел на нее с обожанием.

«Очнись, Катя, – поправила она себя. – Ты же сама его очаровала. Нарочно».

– Эй, Стефано! – Соломея нагло вторглась между ними, когда заиграла следующая мелодия. – Давай станцуем как следует. А то ваши передвижения похожи на траурное шествие.

Она увлекла Стефано в танец, Катя не сопротивлялась. Она хотела было уйти с танцплощадки, но Рик схватил ее за руку, развернул к себе.

– Потанцуй со мной.

Катя почувствовала, как его очарование снова берет верх. Прижимаясь к его груди, не смея поднять глаз, она послушно пошла за ним, а мелодия, как нарочно, стала медленной и чувственной. Саксофонист особенно старался. В панике она вспоминала приемы противостояния ему, но не могла сделать ни одного. РикОн же не произнес больше ни слова, крепко обнял ее и повел в медленном и чувственном танце. Он не пытался ее лапать, не ласкал и не поглаживал. Казалось, он вообще думает о чем-то своем. И она расслабилась. Щека к щеке. Она прикрыла глаза. Все на свете не имеет значения, только его объятие, крепкое и уверенное.

– Катарина! – голос Анхеля пробился сквозь пелену неземного блаженства. Она вздрогнула, но Рик удержал ее.

– Музыка еще не кончилась.

Его губы коснулись раковины ее уха, шепот срезонировал, охватил ее негой и наслаждением, приятные покалывания по шее поползли вниз. Она не хотела сама с ним расставаться.

– Катарина! – чуть тревожнее послышалось ближе, и она все-таки очнулась от сладостной дремы, поняла, что прижималась к Рику всем телом, оттолкнула его и ушла с площадки. Спускаясь, она заметила обеспокоенное лицо Анхеля и поспешила к нему, молясь, чтобы никто из хищников не заметил ее слабости.

Поймав Анхеля под руку, она улыбнулась ему, положила играючи голову на плечо, как недавно Рику, и почувствовала, как ясное сознание снова овладевает ею. Анхель спас ее. Еще немного, и Рик вконец бы ее очаровал.

Сердце стучало часто-часто, она схватила бокал шампанского с подноса и сделала глоток. Больше она так не попадется. Здесь надо быть начеку. Постоянно. Она боялась оглянуться назад на Рика и только пять минут спустя бросила случайный взгляд на танцпол. Он танцевал с Соломеей.

За столом Кате досталось место между Анхелем и графом Аранда. Почетное место новичка между старейшин. Ужин начался с посвящения. Кате предстояло спеть.

… – У меня нет музыкального образования, – возражала Катя.

– Все равно, – Анхель смеялся глазами, но держал серьезную мину.

– У меня нет голоса, – жарко доказывала она.

– А ты думаешь, он есть у актеров, например? Не все актеры обладают певческими голосами, но песни в их исполнении прекрасны.

– Но я не умею! – сдавалась она.

– Научишься, – открывал крышку фортепиано Анхель. – Я подберу тебе песню, подходящую для твоего голоса. Не бойся.

Спеть предстояло еще и на тембре сирены, а это означало абсолютную свободу и полный драйв. А в Катю впивались злые взгляды ежесекундно.

«Они ждут, что я провалюсь!» – поняла она по ехидным взглядам. Что ж… их можно понять. Им невдомек, что она пахала все эти дни, чтобы раскрыться хоть немного, стать еще более сильной.

«Мои старания не были напрасными, – уговаривала она себя, пока Анхель вел ее к роялю, – я много работала, я сделаю как можно лучше. Просто максимум того, что могу. И катись все к черту!»

Неожиданно ей вспомнилось объятие Рика, и это воспоминание вдруг заставило плечи распрямиться, и она почти физически почувствовала, как ее поднимает на волне эмоций. То, что нужно. Ее провал должен стать ее точкой опоры. Рик считает, что обыграл ее? Он ошибается.

Анхель заиграл первые ноты вступления. Катя улыбнулась ему, глубоко вдохнула животом и запела.

Она прикрыла глаза и позволила волне радости обнять ее и понести вперед. Хотелось передать всей душой ожидание чуда и восхищение новым миром, что открывался перед ней. Голос тек без натуги, густой, сладкий как мед. Она ощущала бархатность его переливов внутри себя, резонирование и звон. Глубокий и чистый. Да, не голос певицы, но голос сирены, знающей свои возможности. И они были огромны.

Ардо сидел, глядя на свои пальцы, которые пытались разгладить складочку на брюках. Несуществующую складочку. Он безупречен. Он холоден. Он безучастен ко всем сиренам. Кроме одной. Может, уже хватит играть с ней в кошки-мышки и пора предложить нечто большее? Как она и мечтает? На что он надеется? Найти кого-то лучше? Что значит, лучше? Инма – успешная, легкая на подъем, сексуальная и аппетитная. И к тому же, готовая терпеть его привычную отчужденность и сухость. Но этого ли он хочет? Он поднял глаза и прищурился, сосредотачивая свое внимание на худенькой фигурке у рояля. Он заблокировал ее вовремя, и хотя ее голос грозился пробить его защиту, волнами нахлестывал на нее, он был уверен, что выдержит напор. Но она отвлекала своим сладким и заманчивым зовом, мешала думать, не давала анализировать и контролировать.

И хищное желание показать ей, что он сильнее, вдруг стало огромным, всепоглощающим. Посмотрим, так ли ты запоешь, маленькая пташка, если забьешься в клетке…

Соломея задыхалась от ревности и ненависти. Нет, вы только гляньте на нее! Строит из себя певичку! Сучка! Пытается увести у нее парней, то одного, то другого. Да разве не видят они, что Соломея поет в миллиарды раз сильнее и лучше? Мерзавка просто не знает, кому пытается бросить вызов. А следовало бы подумать, прежде чем пытаться перебежать дорожку ей, самой сильной из женщин-сирен!

Горячая ладонь легла на коленку Соломеи и скользнула чуть выше, хотя девушка попыталась сдвинуть ноги.

Рик. Он не поддастся влиянию новенькой, кажется, после танца он совсем забыл про Катарину, сел рядом с Соломеей, несмотря на то, что место предназначалось Стефано. Может, все не так уж плохо и благодаря этой выскочке он снова вернется к ней? Тогда пусть хоть глотку надорвет, тварь безголосая, если Рик на нее даже не реагирует, то это шанс! Отличный шанс!

Ладонь продвинулась еще выше, и Соломея замерла, не веря в свое счастье. Еще одна ночь с ним. Это невероятно! Хотя бы одна ночь!

Рик был возбужден от ее голоса. Мерзавка улизнула от него на танцполе, а теперь пытается сожрать его душу. Она и впрямь выедала ему сердце каждым звуком своей маленькой глотки. Заткнуть бы ее рот чем-нибудь… Он задохнулся, представив Катарину на коленях перед собой.

В прошлый раз она не произвела на него впечатления. Теперь же он ощущал ее очарование. У нее прекрасная фигура, соблазнительные губы, притягательные синие глаза. Блестят, как сапфиры на шее. Такую женщину замечаешь сразу, едва только входишь в зал. Почему же он не заметил этого раньше? Она специально скрывала свою силу? Зачем это Анхелю? Что он задумал? Каково будет делить наследство с такой талантливой хищницей?

Чертова, чертова сирена. Он так был уверен, что сильнее его только Анхель, но теперь появилась она и грозила свергнуть его с пьедестала. Он должен переспать с ней. Это вопрос чести. Вопрос первенства. Вопрос маркировки территории. Если она окажется в его постели сегодня – он победил. А проигрывать он не любит, это вызывает в нем ярость.

Когда прозвучал последний аккорд, наступила гнетущая тишина. Анхель усмехнулся, закрывая крышку рояля. Они даже не пытались скрыть свою неприязнь и зависть. Что ж, тем хуже для них.

Анхель крутанулся на табурете и окинул взглядом своих гостей. На лицах многих из них царило потрясение: это те, кто приехал на его день рождения, не зная о существовании Катарины. Теперь они переживали глубокий шок. Катарина спела даже лучше, чем пела до сих пор. И теперь ее превосходство над большинством из них было явным.

Первым подал голос граф Аранда.

– Что ж, Анхель, ты доказал нам, что твоя новая… подопечная заслуживает вступления в наши ряды. Она знакома с уставом сирен?

– Спроси ее, – махнул рукой Анхель. – Но прежде, чем ты приступишь к допросу, я сообщу, для тех, кто не знает. Катарина – не просто моя новая воспитанница. Она моя внучка, – он обвел взглядом всех, а затем с удовольствием завершил фразу, – и единственная наследница.

Это было подобно разорвавшейся бомбе. Но Анхель безмятежно смотрел на бушевавшее перед ним море ненависти.

Бледная и испуганная, Катарина обернулась к нему с мольбой в глазах, но он делал вид, что не видит ее, глядя на то, как исказилось от ненависти лицо графа Аранда.

Как и у Анхеля, у графа не было родственников, и по закону сообщества, если у сирены нет прямых наследников, он или она разбивает свое имущество между тремя или более наследниками из сирен.

Его бесило то, что Анхель ничего не рассказал ему о Катарине раньше. И ему не нравилось, что в их сообществе намечался крупный скандал. Но он все-таки нашел в себе силы спросить:

– Вот как? Ты изменил завещание?

– Изменил. Или изменю. Теперь нет разницы. Я не готов оставить деньги своим воспитанникам. Они глубоко меня разочаровали. Так что… Теперь вы все знаете, кто станет главой империи Морено после того, как я уйду.

– Ты все это время лгал нам? – Соломея вскочила, сжимая руки в кулаки. – Ты лгал! Ты знал, что она существует, ты морочил нам головы, чтобы мы зависели от тебя!

– Морочил?! Нет. Я бы с удовольствием оставил тебе часть своего наследства. Звукозаписывающую компанию, где был сделан твой первый сольный альбом, – он усмехнулся. – Но ты меня подвела, Соломея. Возомнила себя звездой, стала капризничать, решила записать следующий альбом в другой компании. Скатертью дорожка. Выбор сделала ты, а не я.

– Сядь, Соломея, и не позорься, – Рик дернул девушку за руку, и она упала на стул без сил.

– Еще кто-то хочет высказать свое несогласие? – Анхель обвел глазами всех тех, кто надеялся если не на главное место из трех, так хоть на кусочек пирога. В свое время он многим обещал наследство, но потом наблюдал, как они хамеют и наглеют. Ему не было жалко никого из них.

Только Рик принял удар с достоинством. Как будто ожидал что-то подобное. Что ж… он с ним занимался, как с сыном, парень подавал огромные надежды, но слишком увлекся дешевыми трюками, чтобы таскать девиц к себе в постель.

– Ты в своем праве, – признал граф Аранда. – Что ж, Катарина. Добро пожаловать в общество сирен.

Он видел, как девушка была бледна и потрясена случившимся, но не верил ей ни на йоту. Чего еще можно ожидать от Анхеля? Какой очередной сюрприз он им готовит? Пока ясно одно: его сирена – отличная актриса. Так трогательно сыграть удивление… не каждой под силу. Он готов был рукоплескать ей… и даже верить.

Глава 9

– Соломея, ты еще принимаешь снотворное? – Рик наклонился к девушке очень близко, несмотря на пережитое разочарование и досаду, она снова зажглась сладостным предчувствием секса с ним.

– Сегодня ночью я надеюсь уснуть сама, – подмигнула она ему.

– Понимаешь, боюсь, что после того, как меня лишили наследства, уснуть сегодня не получится, не подбросишь мне пару таблеток?

– Пару? Это много, Рик, меня с половины срубает сильно, – она сделала усилие, чтобы скрыть свое разочарование.

– На случай, если и завтра не получится, – пожал плечами парень. – Помоги, а?

Она открыла свою сумочку и вытащила серебристый блистер.

– Ты на ночь останешься здесь, в отеле? – спросила она, щелкнув блистером, и передала парню таблетки.

– Конечно, Анхель снял весь отель для гостей.

– А сам он что, тоже останется?

– Я слышал, они с Катариной уедут сразу после танцев.

– Ненавижу эту Китти Кэт!

– Как ты сказала? – Рик засмеялся.

– Выскочку эту.

– Китти Кэт? Неплохое прозвище для той, которая всех уела.

– Знаешь, я думаю, что Анхель передумает и с ней. Она его тоже не удовлетворит, как и все мы. Он найдет к чему придраться. Слушай, – она преданно посмотрела ему в глаза, – может, проведем эту ночь вместе?

– Напившись снотворного?

– Нет, дурачок, мы же найдем чем заняться.

– Мммм, звучит заманчиво. Дай мне подумать. Я еще должен избавиться от девушки справа от меня, – прошептал он ей на ухо.

Соломея хихикнула и бросила взгляд на дымчато-розовую пикси, которая наслаждалась общением с Мигелем.

– Может, Мигель ею займется, пока мы…

Рик вместо ответа приласкал ее шею подушечкой пальца и повернулся к пикси. У него был уже план на вечер, в который не входила ни та, ни другая.

– Катарина, – Анхель подозвал ее после ужина, обнял и отвел в сторону. – Я поеду сейчас. Неважно себя чувствую.

– Я с тобой! – она была счастлива покинуть это растревоженное осиное гнездо, где все только и делали, что жалили ее без конца, заставляя чувствовать себя слабой.

– Нет, я распорядился, у тебя отдельный водитель. Он будет ждать тебя, как Золушку, в полночь. Помнишь про карету? – синие глаза Анхеля лукаво сверкнули.

– Анхель, не бросай меня, пожалуйста! Возьми с собой!

– Кто-то из нас должен остаться. Это мой праздник. У меня просто давление подскочило, вот и все. Я напишу тебе, как буду дома. Если что, Стефано придет на помощь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.