Человек, лишившийся прошлого,

Поставлен перед необходимостью

Заново определять своё место в мире…

От автора

Пролог

Такого унижения лорд-адмирал Джеймс Стюарт, он же герцог Йоркский, не испытывал никогда. В течение последнего месяца он добивался высочайшей аудиенции со своим старшим братом. Но Чарльз, известный миру как король Англии, Шотландии и Ирландии, Карл II Стюарт, как будто бы позабыл о его существовании. Их и без того не безоблачные отношения еще больше омрачили трагические события, произошедшие в Дуврском проливе, несколько месяцев назад. Полный разгром прославленного в многочисленных сражениях королевского флота Royal Navy, всего тремя кораблями странной конструкции флота тринидадцев, поставил Англию на грань катастрофы. А ведь виновным считают именно его – сэра Джеймса. Теперь Чарльз припомнит ему всё! И женитьбу на женщине не благородного происхождения и ярой католичке Анне Хайд против его воли, пусть даже, после, король всё же дал согласие. Затем последовавший, после смерти первой жены, переход в иную веру. Католические пристрастия Джеймса, из которых он не делал тайны, вызывали недовольство как части палаты лордов, так и англичан в целом, не желавших видеть наследником престола католика. Тут, в его нынешнем положении, не поможет даже всецелая поддержка тайного совета CABAL Ministry¹, тем более если учесть тот факт, что после катастрофы в проливе, «Союз пяти», как ещё называли тайный совет, начал раскалываться из-за возникших разногласий во внешней политике между герцогом Бэкингемом и 1-м графом Арлингтоном.

И вот теперь, когда все же Король снизошел для того чтобы принять наконец, по его мнению, провинившегося родственника, он, герцог Йоркский, обладающий суровым и властным характером, испытывал такое унижение что в пору было наложить на себя руки, чем выслушивать всё это. Разговор между ними протекал далеко не так как бы он сам этого желал. И, некогда относительно свободно чувствуя себя в обществе короля, своего старшего брата, сейчас он стоял, смиренно опустив голову, чувствуя себя морально полностью раздавленным. Хорошо, что кроме них в тронном зале Уайт-холла больше никого не было. Да и тот факт, что Чарльз принимал его, Джеймса, именно в тронном зале как постороннее лицо, прибывшее на официальную встречу, ничего хорошего не сулило.

Переминаясь с ноги на ногу, но с подчеркнутой суровостью на лице, герцог безуспешно пытался оправдываться:

– Дорогой мой брат, считаю нужным прояснить что я....

– Что ты идиот! – готовый сорваться на крик произнес король, – ты тупица, Джеймс!!!

– Ваше Величество, я понимаю…

– Ничего вы не понимаете!!! – продолжал Карл Второй, перейдя на более официальный тон, но и не ослабляя повышенной ноты, – Вы прекрасно знали, чего стоят эти тринидадцы и всё же решили рискнуть своей никчемной жизнью и жизнью своих подчиненных. По вашей милости милорд, Англия фактически лишилась военного флота! Главной ударной силы флота! От Royal Navy остались лишь жалкие огрызки на рейде в порту Бристоля, да понемногу в иных портах! Не сегодня так завтра, слышите герцог, благодаря вашей непроходимой глупости, голландские стервятники, с молчаливого одобрения этого мальчишки Виллема, могут высадиться на берега Англии! – он выдержал секундную паузу и произнес несколько натянуто повышенным тоном – Англии, Джеймс!!!

Это заставило герцога на мгновение вжать голову в плечи, при этом он почувствовал себя беспомощным и ничтожным человеком в этом большом и несправедливом, особенно к нему, мире. Но всё же он довольно быстро сбросил с себя неприятное наваждение и, взяв себя в руки, твёрдым голосом ответил:

– Но, вы же знаете, что наш дорогой Виллем не пойдет против семьи, а если и решится, то наша армия всё ещё сильна и даст достойный отпор взорвавшемуся выскочке, какой бы он…

Но король закончить фразу ему не дал:

– Любому??? О дорогой Джеймс, ты наверно позабыл о разбойничьем нападении этого старого прохвоста де Рюйтера на наши корабли в устье Темзы? Тогда он, при желании, мог спокойно дойти и до Лондона! Никто ему не препятствовал! И лишь божественное проведение спасло бедных горожан от унижений и смерти. А то что несколько тысяч лучших солдат Англии, всем сердцем преданных своему королю, были брошены этим малодушным лягушатником Луи, и полностью разбиты голландцами и бранденбуржцами?! И разве ты не знаешь, что наши доблестные «милитари» не смогли удержать Белфаст, где противостояли всего лишь сброду ирландских разбойников? Которые ухитрились-таки полностью блокировать город, как со стороны суши, так и с моря!

– Дорогой Чарли, Ваше Величество, – начал было Джеймс, но король его перебил:

– Пошел вон!!! – голос Карла Второго прозвучал уже спокойно, но подчеркнуто твердо!

– Не понял… – в глазах Джеймса Йоркского читалось недоумение, перемешанное с неподдельным удивлением.

– Вон!!! – Вскочив с тронного кресла закричал король.

На крик в тронный зал ввалилась ничего не понимающая стража, тут же застыв в дверном проёме неподвижными болванчиками по стойке смирно.

– Проводите герцога, – уже спокойно, едва уловимо кивнув головой в сторону младшего брата, сказал охране Карл Второй.

Герцог на несколько мгновений замер, пристально вглядываясь в бледное лицо брата, затем медленно развернулся к парадному выходу и, словно старец, шаркая подошвами дорогих кожаных туфель по гранитному полу, поплелся прочь. Больше ему нечего сказать. С этой минуты он не мог предугадать, как сложится его дальнейшая судьба. Спасёт ли его то, что в жилах Джеймса течет кровь великой династии Стюарт. Да и король не преминул внести в его грешную душу ещё больше смятения, громко окликнув:

– И помни, Джеймс, я ещё ничего по тебе не решил! Не надейся, что тебе всё сойдёт с рук! Наказание неминуемо, и только мне решать каким оно будет! – на несколько мгновений наступила гнетущая тишина прежде чем до герцога снова долетели слова брата, – без спросу Лондон не покидай, если не хочешь оказаться в Тауэре! Можешь идти…

Со скрипом закрылись тяжелые парадные двери, и король Англии Карл Второй обессилено свалился в кресло. Его руки с золотыми перстнями на пальцах безвольно повисли на обитых дорогим шёлком подлокотниках. Он, тяжело вздохнув, откинул голову назад и прикрыл глаза. Столько всего навалилось за прошедшие месяцы. Отовсюду поступают новости одна хуже другой. А всё началось с появлением этих странных пришельцев, прибывших на железном корабле из другого мира и обосновавшихся на острове Тринидад. Сначала эти проходимцы неплохо потрепали испанцев и французов и заставили весь Новый Свет бояться их и уважать. Причём нагло прибрали себе и остров, принадлежавший испанской короне. Вслед за этим череда неудач коснулась и бедной, доброй Англии, приведя к потере большей части колоний в Новом Свете. Всё из-за нерадивости тамошних губернаторов и неуемных аппетитов самих тринидадцев. Но, как оказалось, это было только начало. Новость о появлении у ирландцев, казалось бы, из ниоткуда, боеспособных сил армии и флота, прозвучала как гром среди ясного неба. Последовавший разгром Royal Navy и предательство недавних союзников лишь усугубило положение.

Дернул же его чёрт пойти на тайный союз с Людовиком. Ведь по большому счету эта война ему была не выгодна. Более того, ранее, Англия состояла в тройственном альянсе с Голландией и Швецией, заключенным между ними в январе 1668 года, как раз в оборонительных целях, чтобы остановить экспансию Франции в войне за южные Нидерланды, которые еще называли не иначе как Испанские Нидерланды. Правда, альянс образовался при давлении большинства лордов английского парламента, а не по желанию самого Чарльза. Этот факт также в какой-то мере стал одной из причин для тайного союза с Францией, заключенный в Дувре в июне 1670 года при посредничестве его сестры Генриетты Анны, тайной любовницы Луи Бурбона. Основательно сыграла свою роль и крупная сумма денег в 2 миллиона ливров выплаченная Версальским двором, лично ему, Карлу Второму.

А ведь как всё хорошо начиналось. В конце марта 1672 года флот Royal Navy начал успешные боевые действия против голландского флота. А по негласному договору с Людовиком XIV, уже в мае войска французской армии, возглавляемой маршалом Франции виконтом Анри де Тюренном, должны были форсировать Рейн и захватить бранденбургские города герцогства Клевского, являющиеся эдаким буфером Соединённых Провинций, вместе с городами Северной Рейн-Вестфалии в придачу. Но Людовик почему-то тянул и в войну вступать не торопился. А после разгрома английского флота тринидадцами в Дуврском заливе, всё резко изменилось, и далеко не в пользу Карла Второго. Новость о разгроме Royal Navy заставила Людовика XIV отказаться от плана вторжения, а спустя несколько дней Луи вдруг бросил английские полки на растерзание голландским и бранденбургским армиям на севере Лотарингии, и ушёл обратно во Францию. В начале июля статхаудером Нидерландов стал Виллем Хендрик, принц Оранье-Нассау, кузен Карла Второго. Но и эта новость была не из хороших, так как молодой Виллем Оранский-Нассау не стал просить мира у Англии. Наоборот, он составил коалицию с Австрией и Бранденбургом для продолжения войны против английской короны, а по сути блокады Британии с моря. После этого произошло вообще что-то невообразимое, Людовик объявил об отказе от претензий на Южные Нидерланды, признав на них право за Виллемом III Оранским.

Кульминацией этому стало заключение Маастрихтского договора о мире и торговом сотрудничестве между Людовиком, Виллемом, королем Испании Хуаном Третьим, Курфюрстом Бранденбургским Фридрихом Вильгельмом и несколькими мелкими князьями Священной Римской Империи, включая свободный город Гамбург.

Но и на этом беды не закончились. Казалось бы, надежный союзник – Швеция, нанесла удар в спину. По сути, ещё мальчишка, Карл XI Пфальц-Цвейбрюккен, признанный Рикстагом совершеннолетним и способным на самостоятельное правление, первым делом объявил о разрыве союзнических отношений с Англией и заявил о полной поддержке нового Маастрихтского договора, а так же о том что Швеция и далее будет оставаться гарантом Вестфальского мира, соглашения, заключенного в 1648 году и напрямую затрагивающего интересы Священной Римской Империи, Испании, Франции, Швеции, Нидерландов и их союзников в лице князей Священной Римской Империи. А после всего этого военный флот Швеции начал безнаказанно обирать английские торговые суда пересекающие Северное море. Ирландское море блокировал новый ирландский флот, в Кельтском море и в Английском канале английских купцов обирали голландцы. Досаждали и перебравшиеся из Нового света в Европу пираты разных мастей. Над Англией повисла угроза надвигающегося голода. Внутри самой страны, с каждым днем росло недовольство простых граждан, угрожающее перерасти в новую революцию. А стремительно пустеющая казна не давала возможности быстро пополнить военный флот новыми кораблями.

Так просидев неподвижно несколько секунд, терзаемый тяжелыми мыслями, Карл Второй, вдруг встрепенулся, как будто кем-то потревоженный, встряхнул головой и произнес спокойно, но громко и твердо:

– Выходите, мистер Каррингтон, я знаю, что вы здесь!!!

Из-за ширмы, прикрывающей потайной выход, расположившейся у дальней стены зала, прямо напротив парадного входа, вышел высокий мужчина средних лет, облаченный в богато расшитый золотом камзол и, остановившись в трех метрах от короля, склонил голову в почтенном приветствии августейшей особы.

– Вы всё слышали? – спросил Карл Второй.

– Лишь отчасти, – ответил Мэттью Каррингтон, личный соглядатай короля, и извиняющимся тоном добавил, – прошу простить меня, Ваше Величество, что я стал невольным свидетелем вашей беседы с Его Высочеством.

– Ничего страшного… – вздохнул тот и спросил, – С чем вы пришли на этот раз?

– Прошу высочайшего позволения довести до Вашего Величества информацию о положении дел на сегодняшний день, – произнес Каррингтон и, дождавшись разрешения, продолжил – наши агенты в Гамбурге докладывают, что послы, так называемой, Русской Америки, на прошедшем съезде ганзейских городов, кстати, созванном по их же инициативе, предложили создать новый Ганзейский союз вместо затухающего старого. Значительно расширить его состав и составить новый Большой Ганзейский статут на равных условиях. При этом торговая палата тринидадцев готова направить, а скорее всего уже направила своих представителей для установления торговых связей со Швецией и Московией… Также есть сведения из Кадиса о том, что правителем Тринидада адмиралом Кортесом и королями Испании, Новой Испании и Перу окончательно утвержден Устав Содружества Испанских Наций что говорит о формировании нового союза, и, прошу это заметить, как торгового, так и военного! – Мэттью снова выдержал короткую паузу и продолжил – Ваше Величество, если дело пойдет так и дальше, то государство пришельцев, Русская Америка, в довольно скором времени обречено стать империей, по мощи с которой не сравнится весь наш мир, вместе взятый.

– А что именно вы, можете предложить?

– Ваше Величество, всегда всё можно исправить. Войну мы ещё не проиграли и, чтобы у нас был хоть малейший шанс выйти из неё победителями…

– Войну мы проиграли, – перебил его король, – проиграли унизительно и глупо. Мне же теперь придется идти на заключение мирного договора, причём на условиях моего дорогого кузена Виллема, хочу я этого или нет. В ином случае мы можем получить новую революцию и нового Кромвеля. А я, по примеру моего отца, могу взойти на эшафот! Но лично вас я ни в чём не виню, мистер Каррингтон, вы сделали всё что могли, вы преданно служили мне и Англии.

– Что же, Ваше Величество, договор так договор, пусть наши противники будут уверены в своей победе над нами, а мы тем временем, с Вашего высочайшего позволения, затеем большую игру, суть которой не просто подорвать доверие тринидадцев к их новым ганзейским друзьям, но и посеять между ними недоверие и недопонимание, а в идеале заставить их враждовать между собой. После чего воспользоваться этим для того, чтобы заключить военный союз с Русской Америкой и предложить ей нашу военную помощь, – Каррингтон как-то по-особенному выделил название нового государства и это не ускользнуло от внимания Карла Второго.

– О какой ещё военной помощи вы говорите? Ведь вы меня сами убеждали в абсолютной непобедимости этих пришельцев!!! С чего вы решили, что они будут нуждаться в нашей помощи?!

– Ваше Величество, у тринидадцев несокрушимый флот, довольно сильная армия, но, по не до конца понятным мне причинам, они стараются избегать баталий на суше. Ранее я связывал этот факт с малочисленностью и в слабой подготовке их солдат, но как потом выяснилось армия у них, по мощи, не уступает их флоту, да и о её малочисленности уже говорить не приходится так как точных данных у нас сейчас, к сожалению, нет. Вероятнее всего причина в особой заботе о своих солдатах со стороны адмирала Кортеса. Я не могу утверждать наверняка, но есть довольно большие шансы что пришельцы из другого мира пойдут на союз исключительно в желании сохранить жизни своих солдат, используя наши силы при боевых действиях на суше. А этот союз в первую очередь может открыть перед нами просто неисчерпаемые возможности!

– Ну и как вы это собираетесь осуществить?

– Ваше Величество, представьте себе, что в скором будущем может произойти ряд событий, которые сыграют Англии на руку. К примеру, на ряд небольших портовых городов недавно утвержденного Содружества Испанских Наций произойдут варварские нападения кораблей, скажем так, приватиров действующих под флагами наших противников, в том числе и Франции, а, как потом станет известно, напрямую поддерживаемых Виллемом Оранским и королём Франции. Сразу за этим, к примеру, произойдет покушение на мистера Леонардо Кортеса и желательно успешное, так как я считаю, что с возможным его приемником будет проще договориться. Адмирал имеет непререкаемый авторитет среди пришельцев и с его смертью они неизбежно перегрызутся в борьбе за власть. А организовано покушение будет, скажем, группой ганзейских купцов или людей им сочувствующих, недовольных расстановкой распределения цен на основные товары ввоза и вывоза в пользу Содружества, а я более чем уверен, что именно такое распределение цен на товары и будет в их новом торговом союзе! Ведь не настолько же глупы эти тринидадцы, чтобы отказываться от большей прибыли в отношении к остальным. Главное, чтобы пришельцы во всё это поверили и поверили безоговорочно.

– Насколько мне известно, вы уже один раз организовывали покушение на этого Кортеса, но безуспешно, – перебил его король.

– Да, Ваше Величество. Но тогда Кортесу невероятно повезло. По имеющимся у меня сведениям, пуля, выпущенная исполнителем, угодила в фамильную бляху на перевязи адмирала. Но удачным будет покушение или нет, не так важно. Главное, убедить тринидадцев в том, что за этим стоят их новые друзья. В прошлый раз мне не удалось их поссорить с испанцами из-за ряда допущенных мелких ошибок. Но, Ваше Величество, разрешите мне продолжить, – Каррингтон чуть склонил голову, таким образом выказывая своё почтенное смирение перед монархом и, получив высочайшее разрешение, продолжил, – также следует организовать посольство в Форте-Росс, которое должно состоять только из людей достойных исключительного доверия. Их задачи: Во-первых, принести извинение мистеру Кортесу за весьма досадное происшествие в Дуврском заливе и, если потребуется, пообещать передать в их руки виновного… Ваше Величество, вполне возможно, что лорд-адмиралом придется пожертвовать, – он замолчал и взглянул в лицо короля, ожидая его реакции на столь дерзкое, по отношению к августейшей особе, предположение. Но у Карла Второго не дрогнул ни один мускул на лице.

А Каррингтон продолжил:

– Нужно попросить об организации посольства Вашего Величества в Форте-Росс. По нашим данным, сейчас в столице Тринидада, находятся только представительства стран Содружества. Посольство, главным образом, нам нужно для того, чтобы наши доверенные лица оказались в нужное время в нужном месте! Но до наступления этого самого момента они не должны знать об истинном значении своей миссии. Исключительно для их же блага. Более детально разработанный план я могу предоставить вам позже.

Король встал с тронного кресла, подошёл к своему соглядатаю и, по-отечески похлопав его по плечам, произнес:

– Что же, мистер Каррингтон, предоставляю вам исключительные полномочия и если ваша игра принесет положительные плоды, то я вас щедро вознагражу.

– Спасибо за доверие, Ваше Величество! – ответил тот, – разрешите удалиться?

– Идите, друг мой!

Мэттью Каррингтон сделал шаг назад и, откланявшись, покинул зал.

Карл Второй вернулся на своё место, прикрыл глаза и снова углубился в свои мысли. В тронном зале на несколько минут повисла гнетущая тишина. Только едва доносился шум сквозняка под потолком:

– Большая игра, говорите вы! – сказал в пустоту король Англии. – Право сказать, очень даже занятно…

Он взял со столика сонетку – колокольчик с длинной ручкой, и потряс им перед собой. По залу прокатился пронзительный колокольный звон, эхом отражаясь от каменных стен и от этого только усиливаясь. Не заставляя себя ждать, словно из-под земли, появился придворный камердинер, человек преклонного возраста, и учтиво поклонился своему королю.

– Скажи-ка мне, Монти, покинул ли дворец герцог Йоркский? – спросил его Карл Второй.

– Никак нет, Ваше Величество, Его Высочество ещё во дворце.

– Немедленно разыщите герцога и передайте ему моё распоряжение явиться ко мне. Есть ему дело достойное, в искуплении грехов своих перед Англией и перед богом!

Часть первая: Негоциант с Тринидада

1

Из записной книжки Юрия Топалова

Запись от 1-го мая 1673 (7181) года

«Меня зовут Топалов Юрий Алексеевич. Я состоятельный человек и являюсь негоциантом на службе у правительства Русской Америки. Владельцем личного небольшого торгового флота, благодаря которому имею возможность вести торговлю по всей акватории Карибского моря. Я счастливый семьянин. У меня молодая и прекрасная жена по имени Микаэла и двое очаровательных детей… Старший сын Иван, пяти лет от роду, является мне пасынком, но он стал мне ближе чем родной! К слову сказать, к моменту моей встречи с его мамой, собственно, Ивана называли по-другому – Хуаном. Но со временем как-то само собой так получилось, что испанское имя Хуан было вытеснено славянским аналогом, так как этому никто не возражал, то Хуана стали звать Иваном. Мальчик растет смышленым и уже бойко разговаривает как на русском, так и на испанском языках, правда постоянно смешивает слова в забавные словосочетания, чем всех нас веселит, не давая заскучать, но ведь ему ещё только пять лет! И как не сказать о моей единокровной доченьке Софье?! Недавно девчушке исполнилось два годика, но дочь не в меру подвижная и для своих лет очень сообразительная. А, когда я отдыхаю от своих торговых дел и нахожусь дома, этот маленький разбойник в юбочке, просто не слезает с моих рук.

И, черт побери, у меня шикарная асьенда в пригороде столицы!

Смело можно сказать, что у меня есть всё чего только можно пожелать! Кроме одного: у меня нет прошлого. Ну, если не считать тех пяти лет проведенных здесь на Тринидаде. Более того, я ещё даже не РОДИЛСЯ! Ещё не появились на свет мои родители, ровно, как и бабушки с дедушками и прадедушками и пра, пра, пра… Но я существую! Здесь, в настоящем. В нашем настоящем… В моем настоящем.... Скажете такого не может быть? Может, уверяю вас!

А вот теперь можно возвращаться и к моменту моего рождения, ибо нужно последовательно рассказать всю мою историю и, хочу надеяться, что сие повествование вам будет интересно.

Родился я в.... Нет, не правильный оборот речи, ведь это время ещё не настало. Поэтому, начну так: на свет я появлюсь (хотя, сейчас это может быть уже спорно…) через 301 год, в одно пасмурное весеннее утро 1974 года от рождества христова в родильном доме имени Н.А. Семашко, славного города-героя Ленинграда и, являясь самым обычным ребёнком, какими-либо талантами обладать не буду, впрочем, как и большинство советских детей той, ещё не наступившей эпохи.

Мама моя по профессии повар, будет воспитывать меня одна. Мне же, ещё малышу, она будет рассказывать, что мой папа – космонавт! Он выполняет очень ответственное задание нашей Советской родины. Только лишь когда мне исполнится 14 лет, она расскажет, как мой славный папа – «космонавт», услышав от мамы «радостную» весть о том, что он, собственно, скоро станет счастливым отцом, оперативно «растворится» на просторах «бесконечной вселенной», после чего о его персоне мы больше так никогда не услышим, о чем лично я ни капельки не жалею.

Среднюю школу, в которой я буду учиться средненько, ничем не выделяясь, закончу в последний год существования Советского Союза, или того, что ещё называли Советским Союзом, а служить пойду уже новому независимому (не ясно, правда, от кого) государству Российской Федерации. Присягу принимать буду в качестве матроса Тихоокеанского флота. Тут мне, в своём роде, подфартит, так как отправят меня по распределению в школу младших специалистов, а потом на эсминец «Вдохновенный» на должность судового кока. Где и прослужу оставшиеся два с половиной года. Именно в годы своей службы я познакомлюсь с человеком, который гораздо позже сыграет в моей жизни главную роль и благодаря которому… или вопреки, я окажусь в составе команды рейдера «Тезей» в качестве того же судового кока или его помощника. Это, как и с какой стороны посмотреть. К дембелю дослужусь до звания старшины 2-ой статьи. Конечно «дослужусь» это громко сказано, в то время звания запросто покупались. Мне, матросу, две лычки на погонах стоили бутылки армянского коньяка, на большее, увы, моих флотских накоплений не хватило.

В середине 90-х я буду рассчитывать только на себя. Отучусь на повара-кондитера и буду работать поначалу в различных дешёвых кафе вернувшего себе историческое имя великого города Санкт-Петербурга, со временем доберусь до должности повара 6 разряда в ресторане «Арагви», самом известном фешенебельном ресторане северной столицы.

Семью я так и не заведу. Несмотря на огромное количество всевозможных романов и любовных похождений, я так и не встречу ту, которая запала бы не только в сердце, но и в душу. А ещё, банально, буду опасаться брать на себя ответственность за кого-то ещё кроме себя. Такое уж времечко тогда, в далёком будущем, будет.

В первом десятилетии ХХI века я с головой окунусь в коммерцию и открою сеть дешевых кафе под маркой «Сheap Lunch». Поначалу дело пойдет в гору и уже через год я приобрету трехкомнатную в 108 «квадратов» квартирку в элитном квартале на Крестовском острове. Ну а далее классика жанра… Не поделился с кем надо, обидел важных людей и… Весь бизнес в сточную канаву, да судебные приставы в дверях некогда роскошного жилья.

Тогда-то и появится Володя, тот самый сослуживец по «Вдохновенному». В Питер он приедет чтобы решить какие-то свои насущные проблемы и вспомнит о своем флотском друге. Сам Владимир Свечин, человек на редкость постоянный, посвятит всю свою жизнь двум вещам: вкусной и здоровой пище, а также романтике моря. Словом, посветит себя профессии судового кока без остатка. По этой причине он так и не заведет семью и свой угол предпочитая тесную каюту вместо просторного жилья.

Когда он зайдёт ко мне в гости, то застанет меня в помятом и нереспектабельном виде, с отекшим от запоя лицом и видом запойного пьяницы желающего сиюминутно опохмелиться. Он выставит на стол бутылку хорошего Дербентского коньяка и, сделав нарезку из дешевых сосисок (всё что окажется в моем холодильнике, куда, к слову, мыши будут «ходить вешаться» массово), пригласит меня за стол. Впрочем, меня долго упрашивать и не нужно будет!

Потом он станет рассказывать о своих текущих делах, о контракте, подписанном с каким-то крюинговым агентством под броским наименованием «See Eagle». Будет жаловаться, что конторка эта «так себе» с подмоченной, местами, репутацией. И тут же уверять, что контракт, с ними заключенный, очень даже стоящий. И что, как только решит все свои дела в Питере, то махнет на завод «Океан», который находится в городе Николаеве, к месту ремонта, так сказать, траулера «Тезей».

Володя начнет расписывать мне все достойные перспективы от этого контракта и будет уговаривать отправиться вместе с ним, уверяя, что сможет договориться с работодателем о заключении выгодного контракта со мной, таким нерадивым, но превосходным кулинаром, на должность судового кока. Будет убеждать меня в том, что если не соглашусь, то сопьюсь окончательно. В чем, скорее всего, будет прав.

Немного поломавшись и взвесив все «за» и «против», попутно сделав вывод, что хуже не будет, я соглашусь с другом, но без сильного энтузиазма и особо не веря в то, что Вовкин наниматель с ним согласится.

Не знаю куда там Свечин будет звонить, что говорить своему работодателю и как будет убеждать его в необходимости оформления на работу моей персоны, но уже меньше чем через неделю компания «See Eagle» заключит со мной, весьма выгодный, по их убеждению, контракт. Вот так я и окажусь в команде траулера «Тезей», который, впрочем, к выходу из дока, меньше всего будет походить на траулер.

Я далеко не ученый, чтобы рассуждать на тему теории струн, о многослойности вселенной, множестве измерений и законах всевозможных сингулярностей. Поэтому о том, что судно «Тезей» окажется, по сути, большой машиной времени я, как и весь экипаж, за исключением узкого круга посвященных, узнаю лишь по факту, когда мы все в одночасье лишимся своего прошлого.

О том, что с этим рейдером что-то не так, я начну подозревать практически сразу, как окажусь в доке где судно находилось на переделке. Мои подозрения ещё более усилятся, когда вдруг «Тезей», уже находясь у берегов Нигерии, приняв на борт массу вооружения, причем очень даже не слабого, вдруг изменит курс и отправится в Карибское море. С кем воевать на карибах с таким вооружением я откровенно понимать не буду. Лишь после стычки с американским военным фрегатом и оказавшись в первой половине 18 века, нас в общих чертах введут в курс дела. Поначалу особых волнений не будет, ведь мы знаем, что вернемся обратно, да еще не с пустыми руками. Да и потом, когда прольются реки крови испанских морячков, а ко дну пойдут их галеоны, заранее распотрошенные и избавленные от драгоценного груза, волнений тоже не слишком прибавится.

И только когда «Тезей» провалится в солнечный январский день 1668 года из ясного утра августа 1914 года, после стычки с германским крейсером «Карлсруэ», нам придется… Стоп!

Теперь время менять оборот речи: Нам пришлось сильно обеспокоиться! На тот момент мы ещё не осознавали, что потеряли своё прошлое и не понимали, что приобрели новое будущее. Будущее, которое мы будем прогибать под себя.

Общую концепцию развития на неопределённое будущее наметили уже на первом общем собрании. Решение основать базу на острове Тринидад было принято единодушно, хотя были и другие предложения, но наличие на острове нефтяного месторождения и близость к материку с его природными ресурсами все же перевесило. Радовало то, что никто не сломался и не ударился в панику. Более того, все с энтузиазмом принялись обрисовывать свое видение будущего и предлагать различные конструктивные предложения и идеи.

Уже с первых дней нашего пребывания на рейде в заливе Пария, у берега селения Конкерабия, нынешнего города Форт-Росс, столицы Русской Америки, когда экипаж «Тезея» большую часть времени проводил на борту, я, скооперировавшись со Свечиным, принялся бороться за общие симпатии местного населения. А попросту мы решили построить и открыть свой кабачок и, особо не мудрствуя, назвали его просто – «Арагви», в честь знаменитого элитного ресторана грузинской кухни города Санкт-Петербурга, в котором я какое-то время, имел честь поработать. Правда задумка открытия кабачка не была чисто моей идеей и преследовала несколько целей, как явных, так и тайных. Но главная цель – это завоевать благосклонность простого населения, чем мы и занялись, составляя из доступного списка продуктов превосходное меню, где главным блюдом, снискавшим небывалую популярность у местных обывателей, стал шашлык!

Так было положено начало нашего освоения Нового Света. А дальше понеслось!

г. Форт-Росс.»

Лучи утреннего солнца пробивались через неплотные шторы, заполняя золотистым светом все уголки небольшой уютной спальни. Сухой майский воздух, проникая через приоткрытое окно, щекотал ноздри. Юрий открыл глаза, сгоняя с себя остатки ночных сновидений и осмотрелся. Рядом, лежа на боку и удобно примостившись головой на его плече, тихо посапывала Мика. Длинные черные волосы его жены распластались по подушке, а милое личико лучилось вселенским умиротворением. Полежав некоторое время неподвижно Юрий, стараясь не разбудить любимую, аккуратно освободился от её объятий и осторожно поднялся с постели.

Он подошел к окну, слегка отдёрнул штору и сразу же отметил про себя, что его верный слуга Маноло, снова забыл распорядиться закрыть на ночь оконную раму в спальне хозяев. Добродушный старикан стал в последнее время слишком забывчивым. С улицы доносился разноголосый шум. Город Форт-Росс уже проснулся и жил своей размеренной жизнью. Юрий прикрыл окно и вернулся к кровати. Осторожно, опасаясь неловким движением потревожить сон любимой женщины, поправил простыню, укрывая неприкрытые прелести жены. Затем склонился над обворожительным личиком, едва дыша и слегка касаясь своими губами, поцеловал Мику в раскрасневшуюся щёчку. Стараясь не шуметь, он поднялся, накинул на себя легкий сатиновый халат, затянул пояс и вышел из спальни.

Маноло, который являлся управляющим асьендой, он нашёл на первом этаже в гостиной. Тот, в полголоса, что-то объяснял служанке Люсии, пожилой метиске, активно жестикулируя руками. Но, заметив Юрия, он жестом ладони, отослал её на кухню, а сам поспешил навстречу хозяину дома:

– Доброе утро, дон Хорхе! – Маноло расплылся в улыбке, – Как вам спалось этой ночью?!

– Спасибо, спалось неплохо. Но могло быть и лучше, если бы кто-то не забыл закрыть окно в нашей спальне!

Маноло на мгновение замялся, но тут-же сменил тему начавшегося диалога, дабы уйти от им же допущенной неприятной, хотя и малозначимой, оплошности:

– А тут едва только рассвело, прибыл посыльный от сеньора Кампоса, но я не стал вас будить, велел всё на словах передать мне.

Юрий ответил добродушной улыбкой, но осуждающе покачал головой:

– Маноло, я не раз тебе говорил, всё что касается новостей от Бернардо Кампоса для меня очень важно!!!

Управляющий асьендой сеньор Маноло, уже глубоко пожилой человек, не просто уважал своего хозяина Юрия Топалова, а боготворил его. И было за что.

Юрий встретил своего будущего управляющего три с половиной года назад в портовом городе Картахене-де-Индиас, куда он, тогда ещё не слишком опытный купец, прибыл налаживать торговые связи.

Молодой негоциант Юрий Топалов увидел перед собой грязного, одетого в лохмотья, нищего старика, в глазах которого была отрешённость, пустота и безразличие к себе.

Маноло обитал на задних дворах припортовых таверн, где за объедки со стола выполнял для хозяев забегаловок всю самую грязную и непотребную работу. Частенько бывал бит нетрезвыми посетителями этих заведений, о чем свидетельствовали разбитые в кровь губы, заплывшие синюшней опухолью глаза и большое количество синяков и ссадин на руках и ногах.

К слову сказать, подобных персонажей хватало во всех прибрежных городах Карибского моря, но почему-то именно Маноло разбудил у Юрия жгучее чувство жалости и сильное желание помочь.

Из рассказов местных обывателей, которые знали бедного старика только поверхностно, он узнал, что Маноло, якобы бывший мелкий торговец из Марокайбо, где у него когда-то находился роскошный дом и жила большая семья. В общем, он был при деле и счастлив. Но, после последнего набега банды пиратов, он лишился всего, а сам как будто, то ли был продан в рабство, где провел несколько лет, то ли был в неволе у самих пиратов, пока они его не выбросили в Картахене за ненадобностью. Но подтвердить эту историю, ровно, как и опровергнуть, никто не мог, включая и самого Маноло. Тот не помнил даже свою фамилию, не говоря уж о собственном прошлом. Хотя сам Топалов подозревал, что бедный старик и не хотел ничего помнить, предпочитая забыть весь этот ужас, который ему пришлось пережить. Забыть всё то прошлое, в котором навсегда остались ушедшие в небытие все близкие ему люди. И забыл.

В общем, ещё будучи в Картахене-де-Индиас, взял он старика под свою опеку. Отмыл, приодел и подлечил. Местные только посмеивались, да язвили за спиной по этому поводу, абсолютно не понимая этого странного и чудаковатого пришельца. Впрочем, при нем все помалкивали, опасаясь его задеть, от греха подальше. Ну их, этих пришельцев. С ними связываться, себе дороже.

После, когда прибыли в Форт-Росс, Юрий окружил Маноло заботой и вниманием. И, о чудо, старик начал «оживать». В глазах появился блеск и желание жить дальше. Он всюду сопровождал своего спасителя и выполнял различные мелкие поручения. А когда в жизни Юрия появилась его любовь – Микаэла и они перебрались в построенную для них на средства молодого государства просторную асьенду, у Маноло проявился талант управляющего, и он легко вжился в эту роль. Теперь уже старик старался опекать и оберегать своего дона Хорхе, как он, с отцовской любовью, называл Юрия. И даже если Топалов уходил в море по своим торговым делам, тот обязательно его сопровождал. Так и повелось, дома Маноло исполнял роль управляющего асьендой, а на корабле выступал в качестве управляющего по продовольственно-хозяйственной части. Исполнял он свои обязанности очень даже недурно, лишь иногда допуская малозначимые ошибки.

Вот и сейчас Юрий испытывающим взглядом смотрел на Маноло и молчал. Последний вдруг встрепенулся и заговорил:

– Сеньор Кампос просил вам передать, что основные работы по улучшению вашей «Фортуны», в общем, закончены и он будет вам признателен если вы прибудете к полудню на судоверфь, дабы осмотреть судно и определиться по времени ходовых испытаний.

– Дорогой Маноло, для меня – это самое важное послание! И значит оно только одно: переходу в Европу через Атлантику быть! Теперь то мы точно успеем до сезона штормов! – Юрий потрепал старика за плечи и добавил, – дай распоряжение пусть срочно готовят конный экипаж! И завтрак мне в столовую. Трапезничать буду.

Маноло удивленно поднял брови и уставился на хозяина. По его виду было понятно, что он не одобряет решение своего хозяина:

– Экипаж! Что прямо сейчас?! – ему было чему удивляться, ведь на улице утро только вступило в свои права и для разного рода прогулок было явно рановато.

– А чего ждать полудня? Позавтракаю и поедем! И не спорь со мной, старик! Всё, я умываться! – Юрий развернулся и пошел было в ванную комнату, но сделав пару шагов снова обернулся к застывшему управляющему, добавил, – не «сверли» своим взглядом мне спину, делай как я сказал. Да и ещё: не тревожьте Мику, пусть девочка отсыпается после… – но осёкшись на полуслове он направился-таки в ванную.

Не просвещать же старика в то, чем они с женой полночи занимались в спальне.

2

Новостей с судоверфи он ждал с нетерпением. Тем более, когда на флагмане его маленькой торговой флотилии проводилась основательная модернизация. Вплоть до установки паровых машин и новой, более эффективной, бортовой артиллерии.

Бывший член команды рейдера «Тезей» Юрий Топалов для всех непосвященных считался независимым негоциантом, а его маленькая флотилия – частной торговой компанией, на деле же, он и его корабли являлись частью молодого торгового флота Русской Америки. Но общественности состоявшей в основном из местного испанского населения, в виду общей безопасности, об этом знать было не положено. И Юрий, как заправский актер больших и малых погорелых театров, со всей серьезностью и ответственностью исполнял роль самого, что не на есть, независимого купца средней руки.

Его скромных размеров флотилия состояла всего из пяти кораблей – трех галеонов и двух барков. Первые два галеона были приобретены четыре года назад, в Гаване, за счет безвозмездно выделенных средств из казны новообразованного государства. Юрий сразу же решил присвоить кораблям более благозвучные и привычные для русского уха названия, взамен испанским. Благо, никто из пришельцев не возражал. Так на белый свет появились купеческие галеоны «Диана» и «Афродита».

Третий галеон был «прихватизирован» полгода спустя на острове Барбадос, во время проведения вооруженными силами Тринидада акции по принуждению английской колонии к миру (к слову, на данный момент остров Барбадос уже является частью Русской Америки). Это судно было переоборудовано англичанами для перевозки белых рабов, коими являлись угнетённые ирландцы, из Европы в британские колонии нового света. А по заявлению правителя Русской Америки адмирала Леонардо Кортеса, торговля белыми людьми есть ничто иное, как преступление против всего населения с белым цветом кожи. Поэтому, в назидание другим, галеон был конфискован у бывших хозяев и передан негоцианту с Тринидада Топалову Юрию Алексеевичу и переименован им в галеон «Велес».

Первые переходы его малой торговой флотилии по Карибскому морю зачастую проходили в сопровождении рейдера «Песец» или фрегата «Ягуар», так как его галеоны не имели современной артиллерии, а часть дульнозарядных орудий была снята с кораблей в пользу грузовместимости. Также на каждом из галеонов находилось по отделению «тонтон-макутов», морских пехотинцев генерала Карпова. Сугубо для поддержания порядка и во избежание каких-либо эксцессов, как выразился сам генерал. Так долго продолжаться не могло. Ну не вечно же купцов с конвоем сопровождать, пускай и своих. Тем более в Карибском море. Вот ежели в Европу, тогда понятно. Туда только в сопровождении конвоя и только на военных барках. А то, один лишь Бог знает, что тамошним жителям в голову взбредёт, а ну да и решат под шумок пограбить. Именно поэтому руководством Русской Америки было принято решение, по возможности, строить для гражданского торгового флота молодого государства более современные корабли, способные самостоятельно дать отпор любому противнику, вознамерившемуся заняться грабежом. Так к малому торговому флоту Топалова добавилось ещё два барка.

Барк «Княгиня Ольга» был построен по проекту трехмачтового барка «Паллада» уже на верфях Тринидада два года назад и имел нарезную артиллерию, представленную двумя 120-мм орудиями, сконструированными по современным чертежам местными оружейниками из компании Иоганна Меркеля. А чуть меньше года назад судно было модернизировано и оснащено двумя паровыми двигателями. По сравнению с известным прототипом барк «Княгиня Ольга» был короче на 14 метров и развивал под парусами порядка 16 узлов, чем уступал «Палладе», но зато под парами развивал скорость более 12 узлов.

И его, Юрия, гордость, флагман торгового флота барк «Фортуна», построенный по типу четырехмачтового барка «Крузенштерн». Такой кораблик долго не выходило заполучить, так как все судоверфи Русской Америки, первое время, работали только на нужды военного флота, а у главного корабела Бернардо Кампоса были в разработке другие, более интересные проекты. Всё изменилось год назад, когда были налажены торговые связи с Европой и глава государства, Леонид Петрович Кортнев, более известный в этом мире как Леонардо Кортес, дал отмашку уже на полномасштабное строительство гражданского торгового флота, ясно понимая, что только лишь военным торговым флотом молодое государство не удовлетворится.

И со стапелей судоверфи Форта-Росс сошел быстроходный барк «Фортуна», ставший флагманом флотилии. Кстати, с чей-то легкой руки, его скромный флот прозвали не иначе как «Малая армада». Название прижилось, чему Юрий не противился и в связи с этим, с молчаливого согласия руководства страны, ввёл кой-какие новшества. Так на его кораблях, на ряду с Андреевским флагом, развивался ещё и свой флаг, неофициальный флаг гражданского торгового флота, по сути тот же Андреевский, но имеющий сверху синюю полосу, занимающую одну шестую площади полотна и снизу, такого же размера, но красную полосу. А корабельные команды носили единую форму под стать военной, введенной на флоте Русской Америки, только без погон и с шевроном торгового флота на правом предплечье, с изображением всё того-же Андреевского флага с синим и красным продольными полосами, и золотым якорем посередине. Штат же, работающих на Юрия людей, был немалым и уже перевалил за шесть сотен. При этом команды были сугубо интернациональные и тщательно подобраны. Это делалось, главным образом, с целью популяризации русского языка как языка межнационального общения. В связи с чем, Топалову частенько приходилось устраивать ликбезы и выступать в роли педагога наставника для своих подопечных, что ему, впрочем, неплохо удавалось.

Сразу после завтрака, облачившись в легкий летний костюм, Юрий в сопровождении своего управляющего Маноло отправился на судоверфь. Ему не терпелось увидеть собственными глазами что сотворила команда кораблестроителей под руководством гениального корабела Бернардо Кампоса. При этом он был уверен, что, не смотря на столь ранний час, Кампос будет на верфи. Да он там фактически жил, так как строительство кораблей полностью овладело умом неугомонного испанца, и он мог сутками напролет не покидать строящийся по очередному проекту корабль.

Не прошло и пяти минут, а копыта запряженных в карету пары лошадей уже цокали по асфальтированной дороге центральной улицы города. Это была главная улица Форта-Росс, протянувшаяся от восточного края столицы до западного. Пересекаясь в самом центре с городской площадью, получившей название «Театральная» из-за отстроенного там, совсем недавно, театра, точной копии Большого, улица выходила на набережную в припортовой зоне. Форт-Росс являлся ухоженным, благоустроенным городом, более напоминающим провинциальный город начала 20-го века, чем города второй половины века 17-го. В то же время в нем было что-то отдалённо и сюрреалистическое, и футуристическое. Всё потому, что в архитектуре присутствовало смешение стилей Барокко и Классицизма присущих нынешнему веку, а также стилей Ар-деко и Ампира присущих не наступившему ещё веку 20-му. По асфальтированным тротуарам сновали редкие прохожие, спешившие своим утренним делам. И всё бы ничего, если не то, в чем были одеты эти люди. Их наряды кардинально отличались друг от друга. У стороннего человека, не ведающего новые реалии этого мира, появилось бы стойкое впечатление, что этих людей собрал тут какой-то шутник с испорченным и извращенным чувством юмора, выдернув несчастных из разных исторических эпох. На улицах Форта-Росс можно было увидеть горожан, одетых в соответствии со временем, вперемежку с облаченными в костюмы и платья по моде популярной на рубеже 19-го и 20-го веков. С появлением здесь пришельцев из другого мира всё изменялось, неумолимо набирая обороты, и совершенно не по тем правилам, что ранее были прописаны самой историей.

Миновав недавно отстроенное трехэтажное здание, принадлежащее Открытому Географическому Обществу Русской Америки, повернули на набережную. Отсюда открывался прекрасный вид на залив Париа, раскинувшийся гладью синевы моря до самого горизонта. Портовая зона, протянувшаяся вдоль берега на несколько километров, была забита всевозможными типами разных размеров парусных кораблей, стоящих на рейде у столичного мегаполиса, недавно возникшего и громко о себе заявившего в этих краях молодого государства. На пирсе, несмотря на довольно раннее утро, вовсю кипела работа по загрузке и разгрузке пришвартовавшихся судов, ранее невиданными здесь исполинскими припортовыми кранами, сильно упрощающими и ускоряющими выполнение работ с любыми грузами и построенными всё теми-же вездесущими пришельцами.

Чуть в стороне, ближе к судоверфи, на фоне средневековых кораблей резко выделялся стоящий на вечном приколе силуэт современного рейдера «Тезей». Его контраст на общем фоне смотрелся как что-то сказочное и невероятно фантастическое для этого мира. А на расстоянии в полмили вокруг него не было ни одного корабля, кроме снующих туда-сюда небольших шлюпок и рыбацких лодок. Поистине, общая картина поражала своей органичностью и, одновременно абсолютной неестественностью наблюдаемого мира.

Но тут внимание Юрия привлекли два фрегата застывшие на рейде в менее чем в миле от левого борта рейдера и в четверти милях от причала. Они стояли под британскими флагами и на купцов совсем не походили.

– Посмотри туда, старик! Видишь те корабли? – сказал Топалов, указывая Маноло на увиденные им фрегаты, – явно суда Королевского флота наглов, видно наши утопили не всех…

Юрий приказал кучеру остановиться и, прихватив бинокль, который всегда у него находился под рукой, вышел из кареты.

В последний год, особенно после известных событий в водах Ла-Манша, где фрегат «Дмитрий Донской», да барки «Гермес» и «Меркурий» благополучно утопили основной флот Британии, английские купцы были нечастыми гостями на Тринидаде, а уж о военных кораблях и говорить не приходилось. Но, внимательно разглядев гостей через оптику, у Топалова не осталось и толики сомнения, что наблюдает он не купцов. На рейде стояли линейные корабли: 34-х пушечный «Констанс Уорик» и 52-х пушечный «Бриджвотер».

– М-да, это «мяу» неспроста…– произнес он задумчиво фразу одного известного мультяшного персонажа.

Маноло, стоявший рядом, легонько ткнул хозяина в плечо, привлекая к себе внимание и, указывая рукой на перекресток Центральной и Набережной улиц, откуда неспешно приближался кортеж из пяти богато оформленных карет, сообщил:

– Сеньор Хорхе, посмотрите туда! – и, ткнув пальцем в карету, движущуюся самой первой, добавил, – если я не ошибаюсь, эта карета сеньора генерала Карпова.

Он не ошибался. Кортеж приблизился к ним и когда первый экипаж поравнялся со стоящим на обочине Топаловым, то из-за шторы, слегка прикрывающей дверное окошко, показалось лицо генерала.

– Стоп машина! – крикнул Карпов кучеру и тот сразу же потянул поводья на себя, притормаживая лошадей, – доброе утро Юрий Алексеевич, куда это ты собрался-то спозаранку?

– Доброе утро, Андрей Михайлович! – поприветствовал в ответ генерала Юрий, – На верфь собрался, посыльный от Кампоса сообщил что готов мой кораблик. Посмотреть хочу, да по поводу проведения ходовых испытаний поговорить.

– Ты в Европу идти не передумал?

– Нет конечно, торговые связи-то налаживать и мне надо! После ходовых испытаний и пойду. Думаю, тянуть не стоит.

– Ну и ладушки, – улыбнувшись сказал Карпов и добавил, – на тему эту нам с тобой стоит обстоятельно поговорить. Но не здесь и не сейчас. У меня дела тут наметились. Наглов на рейде видел?

– Те два фрегата? – спросил Юрий, указывая рукой в сторону стоявших на рейде двух кораблей под английскими флагами и сразу-же ответил на свой вопрос, – да, видел!

– Ну так вот, это делегация прибыла от самого Карла, мать его, Второго! – сказал генерал и не смог скрыть усмешку, – встречать их еду! Ты, вот что, завтра к полудню обязательно меня найди, хорошо? Я или в штабе, или в гарнизоне буду. Разговор есть серьезный и сугубо по делу. Лады?!

– Лады, Андрей Михайлович!

– Вот и хорошо! – одобрительно кивнул Карпов и обращаясь к кучеру крикнул, – эй, водила, трогай! Не-то опоздаем ещё к встрече дорогих гостей!

Карета дёрнулась, большие деревянные колеса, натужно заскрипев, пришли в движение и кортеж покатился дальше по асфальтированной дороге в сторону съезда к портовой зоне.

3

На судоверфи, вопреки ожиданиям, Кампос задержал Топалова ненадолго. Они бегло осмотрели «Фортуну», а корабел вкратце, но вполне доходчиво, рассказал Юрию о новшествах, внесённых в общую конструкцию барка. Больше всего времени ушло на осмотр машинного отделения с коридором гребного вала, да отдельного помещения в грузовом трюме, переделанного технарями с «Тезея» под холодильную камеру. Холодильник вызвал у Топалова неподдельный интерес, так как его монтаж, при обсуждении модернизации судна, даже не обсуждался. Но камера размером с небольшую каюту, уверенно державшая температуру чуть ниже ноля, его очень даже порадовала. Хладагентом в холодильной камере выступал аммиачный раствор, а конденсатор с компрессором, собранные, по выражению самих технарей: «на коленке», весьма неплохо справлялись со своей задачей. Теперь, благодаря такому неожиданному «апгрейду», список товаров для реализации в Европе, заметно увеличится.

После осмотра «Фортуны» Юрий, обсудив с Бернардо Кампосом предстоящий переход барка из Америки в Европу и, договорившись с ним не затягивать с ходовыми испытаниями, в сопровождении Маноло, выехал из судоверфи в город. Ему ещё предстояло встретиться с одним своим хорошим знакомым, который проживал в кабачке под звучным названием «Арагви». Правда, на данный момент, сие питейное заведение, расположившееся рядом с городским портом, на кабачок походило меньше всего. За прошедший год здание было полностью перестроено в трехэтажный дом ампирного стиля. На первом этаже располагался самый настоящий ресторан, пользующийся огромной популярностью как среди местных жителей, так и среди приезжих, а слава о его непревзойдённой кухне распространилась далеко за пределами Тринидада. Два верхних этажа занимали гостиничные номера, от простеньких комнат, рассчитанных на группу из восьми человек, до шикарных апартаментов в несколько комнат.

Именно здесь, на третьем этаже, в дальнем конце коридора, за самой крайней дверью, в двухкомнатном номере, и проживал хозяин «кабачка» сеньор Владимир Свечин. Он был едва ли не единственным, как из команды «Тезея», так и из экипажа «Карлсруэ», кто так и не обзавелся ни отдельным домом, ни семьей. Он предпочитал комфорту своё «гнёздышко» прямо в гостинице, а семье краткие встречи с молоденькими девочками легкого поведения. При этом его бизнес, как бы выразились в 21 веке, процветал. Подобных кабачков Свечин открыл уже с десяток. И не только на Тринидаде, но и в Якобштадте, Гаване, Мартинике и на Ямайке. Сам же бывший кок с «Тезея» управлял своей питейной империей из своего знаменитого «кабачка» и уже забыл, когда лично стоял за плитой, выполняя обязанности простого повара. Впрочем, кадры себе на замену он подготовил весьма профессионально и стыдиться за них ему пока не приходилось.

Карета подкатила к парадным дверям, над которыми аршинными буквами, на кириллице, красовалась надпись: «Арагви». Юрий достал свои карманные часы и, нажав на латунную кнопку, раскрыл их. Время уже давно перевалило за одиннадцать часов утра. Он оставил экипаж и направился к зданию. Верный Маноло ни на шаг не отставал от своего хозяина.

Не смотря на позднее утро в зале ресторана было довольно многолюдно.

– Подожди меня тут, – сказал Юрий старику, – если желаешь, то закажи себе чего-нибудь за счет нашего дорогого друга Свечина. Думаю, он против не будет!

– Спасибо, дон Хорхе, я вас лучше тут подожду, – как-то неуверенно ответил Маноло, краем глаза поглядывая на посетителей в обеденном зале.

Топалов согласно кивнул и направился было к лестнице, но дорогу ему преградил молодой юноша-метис, один из подручных Свечина. Топалов даже не сразу вспомнил как его зовут:

– Рикардо, кажется? – спросил он и, получив от юноши, утвердительный ответ кивком головы, продолжил, – я к твоему хозяину по неотложному делу. Он у себя? – снова получив утвердительный ответ аналогичным кивком, потеснил рукой парня и ступил одной ногой на первую ступеньку.

Но Рикардо резво схватил его за рукав и всем телом попытался перегородить ему путь наверх. Но безуспешно. Юрий в ответ «наградил» его тяжелым осуждающим взглядом. Слуга так же резво отпустил рукав и, потупив взор, быстро затараторил на ломаном русском:

– Хозяин спит! Хозяин не один! Хозяин с сеньорой! Позвольте, я предупрежу хозяина о вас?!

– Ну что-же, беги и предупреди своего хозяина обо мне, – нарочито сурово сказал Юрий и уступил юноше дорогу.

В это время Свечин, только что проснувшийся с «большого бодуна», похмельным взглядом рассматривал обнаженную молоденькую метисочку, что пригрелась у него под боком и тщетно пытался вспомнить её имя. А девушка, молча, с обожанием и неподдельной любовью в глазах, при этом фактически не моргая, смотрела на него.

– Как же тебя зовут, моя загорелая прелесть? – спросил Владимир.

Но девушка лишь с виноватой улыбкой замотала головой из стороны в сторону, не понимая ни единого его слова. И мужчина заметно погрустнел. Он из рук вон плохо говорил по-испански. Ну, тяжело давались ему эти иностранные языки. В отличии от Топалова, который кроме русского и английского, за пять с половиной лет овладел ещё испанским и немецким языками. А Свечину же приходилось держать при себе целый штат переводчиков.

– Твоё имя? – с трудом вспоминая испанские слова спросил он девушку.

– Тереса, – приятным голоском пощебетала девушка.

– Зажигалочка ты, Тереса! – уже по-русски произнес Владимир.

И тут в дверь постучали.

– Это ты, Рикки? – громко спросил Свечин и, услышав утвердительный ответ своего подручного, недовольно продолжил, – если ты дёргаешь меня по пустякам, на конюшне сгною! Ты понял меня?

– Хозяин! – раздался из-за двери виноватый голос Рикардо, – к вам сеньор Топалов, говорит, что по весьма срочному делу.

– А, ну если Топалов, тогда зови, – ответил тот и, с плохо скрываемой досадой, обратился к девушке, – ну, всё Тереса, тебе пора домой, дядя сейчас занят будет! – он жестом руки указал ей на дверь и прошептал, стараясь четко проговаривать слова, смешно вытягивая губы в трубочку, – vete a casa²! Цигель, цигель, ай люлю!

В этот раз девушка поняла всё правильно. Она обиженно взглянула на мужчину, обдав его колючим взглядом. Вскочила с постели, схватила в охапку свою одежду со стула и, прижав её к телу, выскочила из комнаты, едва не столкнувшись в дверях с Топаловым.

– Смотрю, мастер ты пошалить, Вова! – прокомментировал ситуацию Юрий.

Свечин сел на кровать, накинул на плечи простыню, укутавшись ею под самый подбородок и пробурчал лениво:

– Садись куда хочешь, брат! – он повёл головой в сторону двери и крикнул, стоявшему в коридоре, Рикардо, – Рикки, принеси… – Владимир вдруг осекся, на мгновение призадумался, а затем спросил Юрия, – чай, кофе, винишко? Чего будешь?!

– Чёрный кофе, покрепче, – попросил Топалов.

– Рикки, два кофе, покрепче! – и, спустя секунду, – стоять, Рикки! – и снова, обращаясь к гостю, спросил, – может всё же, по бокальчику красненького? Мне бы поправиться после вчерашнего…

– Ты как желаешь, а мне один кофе.

– Рикки, один кофе сеньору Топалову, а мне кувшин вина принеси. И поторопись! – Свечин отдал-таки распоряжение своему подручному. И, как в подтверждении того что заказ принят, из коридора послышались быстро удаляющиеся шаги Рикардо.

Юрий усмехнулся и сказал другу:

– Когда-то, в прошлой жизни, один товарищ, убеждал меня в том, что алкоголь – это яд! Я поверил! И провалился сюда, в тёмные века! Не помнишь, случайно, кто этот товарищ?!

– Слушай меня меньше, проживёшь больше! – пробурчал Вова и, сбросив с себя простыню, принялся собирать свою одежду, небрежно разбросанную по постели, и напяливать её на себя, – говори, с чем пришел? В последнее время гость ты нечастый…

– Вова, ты, случаем, не заскучал? – Юрий смотрел на друга, строгим, испытующим взглядом. Словно перед ним не сорокалетний мужчина, а нерадивый студент, провинившийся перед деканом. Володя в ответ только пожал плечами. И Топалов продолжил, – уже на следующей неделе, или максимум через неделю, я ухожу в Европу… на двух барках, «Княгине Ольге» и «Фортуне». На «Ольге» мне позарез свой человек нужен. Тот кому я смогу доверять на все сто. Думаю, тебя с собой позвать.

– Небось в Европу собрался торговые связи налаживать?

– Именно так! Так что? Пойдешь со мной?

– Я-то тебе зачем? У тебя же капитаны есть. Я так понимаю, сам ты идешь не в качестве капитана, а как торгаш?

– В качестве частного торгового представителя в новый Ганзейский союз от Русской Америки, – поправил друга Юрий.

– Ну а с меня капитан, что с коровы балерина! В общем толку никакого. Кока нормального нет, что ли? Так мне уже как-то не с руки самому на камбузе шустрить. Могу откомандировать тебе кого-нибудь из своих! Вот, хотя бы Рикки, – Владимир кивнул в сторону появившегося в дверях юношу с подносом, – хороший малый, а в плане кухни, так лучший мой ученик! – он перехватил с подноса глиняную кружку с вином сделал пару больших глотков, с видом человека, изнывающего от жуткой жажды.

– Пойми правильно Вова, у меня команда практически полностью состоит из людей этого мира, кроме капитана «Фортуны», бывшего Декк-офицера Кайзерлихмарине с «Карлсруэ» Густава Лемке, – Топалов взял с подноса чашку с ароматным кофе и продолжил, – на «Ольге» капитаном назначен голландец, надежный в общем парень, но со своими тараканами в голове. Словом, пригляд за ним не помешает.

– И тебе нужен свой человек на «Ольге», – перебил его Свечин, – позволю себя спросить: качестве кого?

– В качестве торгового партнера и негласного контролёра на «Ольге»!

– Хочешь из меня пугало живое слепить, чтобы команда крамолу какую не замыслила?! – Владимир отставил кружку на стоящую рядом тумбу и шумно выдохнул, – а и соглашусь! Прав ты, друг мой Юрка, заскучал я чего-то! Встряска мне не помешает! Только я с собой Рикардо возьму, уж без него я как без рук! Да и толмач мне на борту не помешает!

4

– Признаться, я поражён увиденным, мистер Карпов! – сразу после соблюдения официального протокола встречи, восторженно восклицал Джеймс, герцог Йоркский, ошеломленный, открывшимся с пирса, великолепием городского пейзажа, – я никак не ожидал увидеть тут, на краю света, такой… без преувеличения сказать, красивейший европейский город! Насколько мне известно, ещё недавно тут была лишь рыбацкая деревушка?

– Да, ещё каких-то пять лет назад на этом месте было небольшое поселение, под названием: Конкерабия, – подтвердил Карпов, – но, как вы можете наблюдать, время не стоит на месте!

Герцог с благоговением озирался по сторонам и не мог до конца поверить в увиденное. Своё назначение на Тринидад, в роли «посланника доброй воли», он, с самого начала воспринимал как почётную ссылку в захолустье, в качестве наказания за разгром королевского флота и поражение в последней войне с Голландией. Всё плавание, во время перехода через Атлантику, он терялся в догадках чего ему ждать от этого назначения. А неопределенность откровенно тяготила. В лучшем случае ему придётся прозябать на краю света, в обществе дикарей и странных пришельцев неизвестно сколько времени, пока его брат, король Англии Карл Второй, не сменит свой гнев на милость. А в худшем случае… Бог его знает, что на уме у этих тринидадцев. Могут и суду придать, как врага и провокатора. И, что интересно, вполне имеют на это право. Ведь тогда, год назад, в Дуврском проливе, именно он спровоцировал конфликт с тринидадскими купцами, сопровождаемыми всего лишь одним мощным фрегатом «Дмитрий Донской», закончившийся катастрофой для английского флота и, как следствие, для всей Англии³. Именно поэтому перед отплытием в Новый Свет, он постарался как можно поподробнее узнать о пришельцах, их немыслимых железных кораблях, ну и конечно об их новой столице – городе Форт-Росс. Тогда он лично беседовал с людьми, когда-либо бывавшими на Тринидаде. От простых матросов, которые дальше портовых кабачков в Форте-Россе нос и не совали. До почтенных сквайров и авторитетных офицеров Royal Nevi. В том числе и с капитаном Джеймсом Паркером, человеком, успевшим побывать в плену у пришельцев и не раз удостоившимся аудиенции с самим адмиралом Кортесом. Но, сопоставляя всё услышанное, герцог Йоркский продолжал придерживаться своей точки зрения относительно Тринидада и самих пришельцев. Возможно не так слепо, как раньше, но всё же. Он ожидал увидеть обычный колониальный городок, может и поухоженней остальных таких же захолустных поселений, разбросанных по берегам нового света, но, вряд ли намного… Как же он был приятно удивлён, когда, накануне, поздним майским вечером, в опустившихся на морскую гладь сумерках, корабли вошли в залив Париа и их взорам открылась береговая линия с представшим во всей своей красоте городом, отстроенным в европейском стиле и утопающим в свете уличных фонарей. Грандиозных размеров портовая зона, протянувшаяся по береговой линии более чем на семь миль, была запружена судами под всевозможными флагами и вымпелами. Тут же, на рейде, стоял и железный корабль пришельцев, наделавший столько шума по обе стороны Атлантики. Размеры «Тезея», как называли своё чудо пришельцы, впечатляли и герцог, просто не верил своим глазам. Он не мог взять в толк, как такая груда железа может держаться на плаву и до сих пор не затонула. Примерно в миле от «Тезея», частично скрытый выступающим в море мысом, виднелся и второй железный корабль, пришвартованный к пирсу. Сам же Форт-Росс, даже рассматривая его с борта корабля, выглядел впечатляюще и не уступал в своём величии Лондону ни в чём, а возможно и превосходил его. Как бы то ни было, но представшее перед ним зрелище поразило и одновременно взволновало герцога Йоркского, он явно не был готов к этому. Но всё же настроение его заметно улучшилось.

Столпившиеся на борту «Бриджвотера» не менее ошеломлённые люди, некоторое время всматривались в берег в полном молчании, пока герцог не нарушил тишину восторженным возгласом:

– Бог ты мой, как же всё-таки великолепен этот чёртов Форт-Росс! И как хорошо освещён этот чёртов порт!

– Да, сэр! – откликнулся второй барон Хью Клиффорд из Чадли, один из представителей тайного совета CABAL Ministry, сопровождавших его в переходе через Атлантику, – видно пришельцы на масляные фонари не поскупились!

Пока выбирали место для стоянки, ночь вступила в свои права, поэтому решили выход на берег отложить до утра. Но, едва только рассвело, как от пирса отошла шлюпка и взяла курс на фрегат «Бриджвотер». По всему было видно, что находившиеся в ней люди безошибочно распознали в «Бриджвотере» флагман. Лорд-адмирал Джеймс Стюарт, он же герцог Йоркский, вышел встречать гостей в компании второго капитана Лорд-Адмиралтейства, по совместительству капитана флагмана Джона Нарборо и немногочисленной свиты представителей от тайного совета CABAL Ministry. Шлюпка двигалась быстро, причём вёсел видно не было, что немало удивило собравшуюся на палубе, поодаль от знатного начальства, неискушенную часть команды. На носу лодки стоял человек облачённый в чёрный форменный костюм странного пошива с золотыми погонами на плечах, что говорило о его принадлежности к военным. На голове у него был надет не менее странный головной убор, называемый фуражкой, как разъяснил герцогу один из офицеров, ранее уже встречавшийся с тринидадскими пришельцами.

– Доброе утро, господа! Лейтенант Фуэнтес, дежурный комендант порта Форт-Росс, с кем имею честь разговаривать?! – поднеся развернутую ладонь к фуражке и с едва заметным испанским акцентом поприветствовал собравшихся человек с подошедшей шлюпки.

Герцог Йоркский стоял, упершись руками в фальшборт и разглядывал прибывшего лейтенанта с плохо скрываемым разочарованием. Он-то ожидал увидеть перед собой одного из тех пришельцев, перевернувших этот бренный мир с ног на голову, а не обычного испанца, хоть и облачённого в странные одежды этих самых пришельцев.

– Добрый вечер, лейтенант! – с молчаливого согласия герцога ответил капитан флагмана Джон Нарборо, – фрегаты Его Королевского Величества Карла Второго «Бриджвотер» и «Констанс Уорик» прибыли на Тринидад с дипломатической миссией. В качестве уполномоченного лица, на борту находится Его Высочество, герцог Йоркский и герцог Олбани, сэр Джеймс Стюарт. Его Высочество желает встретиться с Его Превосходительством адмиралом Кортесом, дабы обсудить с ним кое-какие вопросы государственной важности, а также передать адмиралу письменное послание от Его Величества Карла Второго, короля Англии, Шотландии и Ирландии.

– Так, а где же сам Его Высочество? Если он…

– Это я, лейтенант! – в довольно резкой форме произнёс герцог Йоркский, оборвав Фуэнтеса на полуслове, – я герцог Йоркский!

– Простите меня, Ваше Высочество, за моё неосторожное невежество! Я незамедлительно оповещу своё командование о вашем прибытии…

– Сделайте, пожалуйста, милость! Мы же можем и подождать. Более вас не задерживаю, лейтенант!

– Ну что же, сейчас к борту «Бриджвотера» подойдет наш буксир «Носорог» и отбуксирует ваш фрегат к месту стоянки у пирса. Прошу вас соблюдать спокойствие и ничему не удивляться. Поверьте, мне на слово, всё то, что покажется вам невероятным, на самом деле чудом не является. Это всего лишь продукт торжества человеческой мысли! До встречи на берегу, господа! Честь имею! – ответил Фуэнтес и шлюпка, развернувшись, легла на обратный курс.

И вот, спустя пару часов, «оглушённого» увиденным вокруг себя герцога Йоркского с сопровождающими его лицами встречали у трапа, как и полагается в случае прибытия королевской особы с официальным визитом, первые лица молодого государства. Только вот сам Леонардо Кортес при этом не присутствовал. Вместо него выступал генерал Карпов:

– Ваше Высочество, Его Превосходительство приносит вам извинения за своё отсутствие. Он убыл по неотложным делам ещё накануне и в данный момент его нет в столице, но к обеду он обязательно вернётся, – сообщил Карпов старательно напуская на лицо тень досады, – и со своей стороны, он приглашает вас и ваших офицеров сегодня в полдень к себе в гости к обеденному столу!

– Очень жаль, что мистер Кортес не смог нас встретить лично, – с деланным сожалением сказал герцог, – мистер Карпов, я уполномочен Его Величеством передать адмиралу свои искренние извинения за случившееся у берегов Британии год назад, а также передать письмо, адресованное ему королём Англии, лично, из рук в руки.

– Думаю, Его Превосходительство будет рад встретиться с вами! И не только чтобы провести переговоры, но и побеседовать в непринужденной обстановке.

– Мне не остаётся ничего, как только с благодарностью принять приглашение адмирала…

– В таком случае, сэр, прошу вас в карету, мы доставим вас в вашу гостевую резиденцию.

5

Для Леонида Кортнева, более известного в этом мире под именем Леонардо Кортеса, появление в заливе Париа двух английских фрегатов Royal Navy «Бриджвотер» и «Констанс Уорик» не было чем-то неожиданным. Более того, о том, что на Тринидад с дипломатической миссией к пришельцам отправился сам герцог Йоркский, он же герцог Олбани, было известно едва ли ни с самого первого дня их отплытия из Бристольского порта. Благо разведка «доктора» Карпова свой хлеб ела не зря, да и простые матросы из команд фрегатов, как и, впрочем, младшие офицеры, были болтливыми малыми и о факте скорого перехода через Атлантику в гости к проклятым пришельцам в разговорах с местными в портовых тавернах Бристоля даже не пытались скрывать. А когда корабли прошли в 40 милях западнее Барбадоса, так их и вовсе взяли под негласное наблюдение, которое было поручено быстроходной яхте «Аврора» под командованием хоть и молодого, но уже опытного офицера флота Русской Америки лейтенанта Энрике Рейеса. Который, к слову, на всём отрезке пути до залива Париа, так и не дал англичанам ни единой возможности себя обнаружить. Единственное что оставалось тайной для Леонида, так это цель дипломатической миссии англичан.

Прежде чем переходить к официальным переговорам, решили устроить торжественный обед в честь прибывших гостей, чтобы иметь возможность за общим столом прощупать неожиданных визитёров и, таким образом, используя ментальные способности Матильды, жены Леонида, подробнее узнать истинные их намерения. Впрочем, «искренние» извинения за инцидент в проливе Па-Де-Кале от герцога Йоркского и письмо, адресованное Карлом Вторым, Леониду пришлось принять сразу. Ну а вскрыл он послание уже после обеда, в своём кабинете, непосредственно в присутствии самого герцога.

– Король Англии выражает глубокую озабоченность возникшим между нами вынужденным недопониманием, – оторвавшись от чтения письма, произнес Леонид, – по-моему же мнению, что случилось, то случилось, и ни о каком вынужденном недопонимании речь идти не может! Тем более что наш торговый конвой каких-либо убытков не понёс, в отличии от королевского флота… к моему великому сожалению. Я не раз уже говорил, что мы пришли в Европу торговать и только торговать, а не воевать. Но не будем сейчас об этом. Далее ваш король предлагает организовать на Тринидаде посольство для установления и укрепления дипломатических отношений между нашими странами, а в должности полномочного посла он видит вас, сэр! Откровенно говоря, для меня данное предложение несколько неожиданное. В Форте-Росс уже есть дипломатические представительства Испании, Новой Испании и Перу. Что вполне объяснимо, так как наши государства с недавних пор скреплены единым союзным договором. Иных же представительств на территории Русской Америки нет.

– Мистер Кортес, Богу нашему было угодно вас и ваших людей отправить в наш мир. Но не все восприняли сей факт должным образом. К сожалению, среди них были и поданные Англии. По большей части, люди никчемные и корыстные, по вине которых между нами возникло непонимание и недоверие к друг другу. Лично меня удручает тот факт, что я и сам невольно приложил к этому руку, в чём, как я уже и говорил, искренне раскаиваюсь, – неожиданно проникновенно сказал герцог, – поэтому моё желание полностью совпадает с желанием Его Высочества об организации посольства Англии в Форте-Росс, в поистине самом великолепном городе во всём новом свете.

– Пожалуй, после утомительного перехода через Атлантику, вам стоило бы хорошенько отдохнуть. А уж потом мы обязательно вернёмся к вопросу о посольстве. Думаю, наш ответ будет положительным. Прошу вас, чувствуйте себя у нас как дома. Мы рады гостям. Тем более если они искренне хотят дружбы между нами!

Как только кортеж герцога Йоркского покинул территорию асьенды, Леонид, Матильда, а также мастер тайных дел Андрей Карпов, собрались в рабочем кабинете хозяина асьенды за закрытыми дверями.

– Что скажешь, Матильда? Удалось тебе заглянуть им в душу? – сразу, без вступительных речей, спросил Леонид свою супругу.

– Да, не глубоко… Но и этого вполне хватило! – ответила мужу Матильда, – стоит ли вам говорить, что и герцог Йоркский, и барон Клиффорд, нас не только ненавидят, но и считают ненамного лучше дикарей. К которым, непонятно почему, господь благоволит. Кстати, лично барон склонен сомневаться в господнем промысле и не исключает факт сатанинского участия в вашем появлении.

– Было бы глупо ожидать обратного, – сказал Леонид, – тем более если учесть, что из-за нас у герцога случились большие проблемы. В нашей истории он ведь стал королём Англии, правда ненадолго… свергли его, а трон отдали Вильгельму Оранскому. Но мы отвлеклись! Что ещё интересного ты увидела?

– Герцог хоть и затаил в душе неприязнь, но напрямую ничего худого против нас не замышляет. Он до прибытия сюда считал своё назначение почетной ссылкой, только и всего. Сейчас же его душа в смятении… да и никаких тайных указаний, направленных напрямую против нас он не получал. Единственное, ему указано содействовать во всём, человеку, который прибудет на Тринидад тайно, от имени короля.

– То есть или они и вправду решили организовать у нас посольство просто на всякий случай, по принципу «чтобы було!», авось пригодится, или король своему брату не доверяет до конца и использует его в тёмную… а что там по барону?

– А вот барон совсем не прост! – произнесла Матильда, – скверная у него душа… холодом веет.

– Я по барону этому давеча справки наводил, не без помощи нашего Шурика, конечно, – вставил своё слово Карпов, – так вот, информации о нём, до обидного, мало. Известно только, что он старший сын 1-го барона Томаса Клиффорда, члена Парламента и одного из пяти министров тайного совета CABAL Ministry. Был такой совет и в нашей истории, якобы чтобы королю править было с руки, на самом деле не совсем так, но пока не об этом. Известно ещё, что нарекли барона в честь его дедушки Хью Клиффорда из Чадли, любимого полковника короля Карла I Стюарта.

– Так вот, Леонардо, у Хью младшего есть весьма четкие задачи, касающиеся непосредственно герцога! – продолжила Матильда, – и задача проста: контролировать Его Высочество во всём и удерживать от опрометчивых поступков любыми способами, вплоть до его убийства.

– Во как! – воскликнул Карпов. – Говорю тебе, Петрович, наглы худое замыслили! А твоя чуйка ничего не говорит?

– Моя чуйка говорит о том же, Михалыч! Посольство тут, им понадобилось неспроста. Я почти уверен, что за всем этим стоит наш давний заклятый друг!

– Мистер Каррингтон?

– Он самый!

– Так может, ну их, вместе с посольством? Посадим наглов обратно на их посудины, да и наладим отсюда, до дому?!

– Негостеприимный ты какой-то, герр Мюллер! Зачем же сразу до дома? Пусть себе на здоровье открывают своё посольство, а мы, такие добрые и пушистые, со стороны понаблюдаем. Скажи, Андрей Михайлович, есть ли у нас здание, подходящее под «посольство аглицкое»? Да такое, чтобы и не в черте города, дабы местных не нервировать, но и не слишком удалённое от него, так сказать, в шаговой доступности?

– Так в чём же дело встало, Петрович? Пусть в асьенде для высоких гостей, в которое мы их поселили, посольство своё и открывают! – сказал Карпов и добавил с сарказмом, – тут я никаких проблем не вижу! К тому же, в этом здании, практически у всех стен, мои уши имеются!

6

Несмотря на то, что Карпов, по сути, являлся Министром Обороны, Министром по безопасности и, в сущности, вторым человеком в государстве, у него до сих пор не было своего рабочего кабинета. Даже в здании генерального штаба, недавно возведённого недалеко от центральной площади города, такой кабинет, казалось бы, обязательное помещение для подобного сооружения, отсутствовал. Совещания Андрей Михайлович проводил то в кают-компании боевого корабля, то в штабном кабинете одного из командиров военного подразделения, то прямо у себя дома. Проще говоря: где придётся. Вот и сейчас он находился в расположении отдельного батальона морской пехоты, расквартированной за северной окраиной городского порта. Сюда Карпов заехал на следующее утро после официальной встречи с послами «доброй воли» от двора Его Величества Карла Второго.

Сюда и приехал Топалов, заранее предупрежденный посыльным сержантом, прибывшим от генерала, чуть ли ни с самого рассвета прямо к нему домой. Благо, ехать было не так далеко, поэтому меньше чем через час Юрий стоял у ворот КПП.

Тут его уже встречали. Молодой человек в звании лейтенанта, на вид которому было явно не более 20-ти лет, отточенным движением руки взяв под козырёк, чётко, но негромко, представился:

– Адъютант его превосходительства генерала Карпова, лейтенант Сбыня!

Услышав фамилию, произнесенную с едва выраженным окающим акцентом, Юрий невольно улыбнулся. Он сразу про себя отметил, что парень не испанец и скорее всего из славян. Ну есть у славян что-то едва уловимое простому глазу отличие от остальных наций.

– Фамилию, как я понимаю, получили уже по месту прибытия? – спросил Топалов.

Лейтенант Сбыня утвердительно кивнул в ответ, что было вполне ожидаемо. Появление в этом мире странных пришельцев довольно скоро породило массу слухов и сплетен, которые, со скоростью всепоглощающего урагана, распространились по всему миру, обрастая всевозможными невероятными, а порой просто абсурдными подробностями, возбуждая в людях, как страх, так и неподдельное любопытство. А так как простое человеческое любопытство, чаще всего, брало верх над страхом, то не удивительно, что поток желающих перебраться из Европы в Новый Свет с каждым годом только увеличивался, в частности и со стороны Курляндии, откуда основная часть переселенцев состояла из славян. А так как абсолютное большинство прибывающих было из, так сказать, низов, то зачастую они, кроме имени, не имели ни фамилии, ни отчества, а то и имя у человека отсутствовало, одно лишь прозвище. Это касалось не только славян, но и в целом европейцев. Данный факт стал одной из причин создания «конторой доктора Карпова», как ещё называли службу безопасности, возглавляемую Андреем Михайловичем, эдакого аналога миграционной службы, чьей задачей являлось присвоение отчеств и фамилий новым поданным Русской Америки. Обычно сотрудники данной конторы особо не заморачивались, присваивая фамилии по имени или роду занятий главы семейства, а вот если дело касалось не семейных, то тут, порой, творческий порыв у ребят бил неиссякаемым фонтаном! И среди новоявленных русских американцев появлялись разные Сбыни, Гдыни, Пруткевичи и им подобные «экземпляры» с весёленькими фамилиями.

– Его превосходительство ждёт вас, – между тем сказал лейтенант, – прошу следовать за мной.

Он повёл Юрия через плац к выкрашенному охрой в темно-желтый цвет двухэтажному зданию. По его словам, в этом здании весь первый этаж занимали общая и офицерская столовые, а второй – штаб подразделения. По пути к зданию Топалов осматривал территорию воинской части, если её можно было так назвать, и попутно задавал Сбыне интересующие его вопросы, а юноша охотно на них отвечал, давая более подробные пояснения, если считал это необходимым. На территории военного городка, помимо штаба, располагалось ещё несколько зданий. Казармы для личного состава, несколько небольших, двухподъездных, трехэтажных жилых домов. Как рассказал лейтенант, в каждом таком доме располагалось пару десятков вполне просторных квартир, предназначенных для семейных военнослужащих. За казармами пролегала полоса препятствий и спортгородок, а за ними виднелись большие и длинные сараи. Какую функцию они выполняли Юрий так и не узнал, так как Сбыня не стал ничего о них рассказывать, посчитав что собеседнику будет неинтересно.

Карпов встретил Топалова в кабинете командира батальона, где проводил утреннее совещание с офицерами. Приняв доклад о прибытии негоцианта, генерал объявил перерыв и распустил всех по своим местам. Он пригласил Юрия в кабинет сразу же, как только вышел последний из офицеров. И, поприветствовав его, пригласил присесть, рукой указывая на стул. Потом с минуту молча смотрел в никуда, явно собираясь с мыслями.

– Не буду ходить вокруг да около, Юрий Алексеевич, – начал Карпов после паузы, – корабли наглов ты уже видел. Знаешь кто это? – он остановил взгляд на негоцианте и, прочитав в его глазах молчаливый вопрос, продолжил, – не поверишь! Прибыл сам герцог Йоркский, младший брат самого Карла Второго! Прибыл чтобы лично Петровичу принести извинения за досадный инцидент в проливе Па-Де-Кале! Хотя, ещё вопрос, для кого он более досадный! Да челом бьёт к Петровичу, с просьбой об организации у нас в городе посольства Его Величества. Как он выразился, цитирую: «Для установления добрых отношений»! – Карпов усмехнулся и продолжил, – в нашей истории он стал королем Англии, Шотландии и Ирландии Яковом Вторым Стюартом, если память не изменяет, то где-то в 1685 году. Причем, в народе, королём очень непопулярным. А теперь только одному богу известно, быть ему монархом или нет. Ну, да, будущее покажет! Чую я, замыслили господа британцы что-то недоброе, ох замыслили… Не верю я им! – он снова усмехнулся и спросил, – ты, когда в Европу отплывать планируешь?

– Ну, на завтра – послезавтра ходовые испытания… Думаю, они долго не продлятся, – ответил Юрий, – пару дней займет погрузка товара. Рассчитываю до сезона штормов отплывать. Думаю, через неделю.

Карпов одобрительно кивнул:

– Хорошо! Но сам понимаешь, сопровождение дать не могу… Наши сейчас выполняют другую, не менее важную миссию, прокладывают путь до Архангельска!

– Оно и не нужно, – вставил своё слово Топалов, – у меня отличное палубное вооружение. Подготовленные канониры! Отобьёмся без проблем, если что!

– Знаю, знаю! Но неполную роту пехотинцев всё же я тебе выделю на всякий непредвиденный случай. При чём не просто морпехов, а роту лейтенанта Валерио Домингеса. Так что прошу оценить особо! Распределишь их поровну на оба барка.

Это были не просто слова. Рота лейтенанта Домингеса, достойного ученика самого Флинта, бывшего военного спеца экстра-класса Вооруженных сил Российской Федерации, относилась к отдельному батальону спецназа, единственному, в своём роде, в этом мире. И Топалов благодарно кивнул в ответ генералу и сказал:

– Я такой поддержке буду только рад! Тем более что с Домингесом знаком лично. Но у меня тут есть одно дело, которое требует вашего одобрения…

– Какое ещё дело?!

– Кроме стандартного набора купеческого груза, хочу взять изделия непосредственно нашего производства, так сказать: под реализацию, – Юрий протянул генералу сложенный вчетверо лист бумаги со списком интересующих его товаров.

Карпов не спеша развернул лист и принялся читать вслух:

– Так, что тут у нас? Навигационные карты, морские навигационные приборы, бинокли, арифмометры, стробоскопы, мульти пулы, зажигалки бензиновые, – он испытывающим взглядом посмотрел на негоцианта и расплылся в ехидной улыбке, – Алексич, а у тебя ничего ниже носа не треснет? Понимаю карты, приборы, бинокли и мульти пулы, а стробоскоп то зачем? Я уж молчу про арифмометры. Штучный материал! Их у нас не так много собрано, да и не рано ли его в «прогрессивную» Европу завозить?

– Не треснет, Андрей Михайлович! – парировал Юрий, – во-первых, один арифмометр мне самому не помешает! Мой ноутбук старенький очень и потихоньку загибается, а новых мы делать пока не научились! Во-вторых, насколько я знаю, говоря нашим языком, презентация арифмометра в Гамбурге уже состоялась. Даже пару штук кому-то там принесли в дар! Тем более, пока они научатся копировать подобные механические калькуляторы, мы соберём что-нибудь более совершенное. Ну а стробоскопы пойдут для развлечения тамошних богатеев. Пусть привыкают к жалкому подобию телевизора!

– Хорошо, оставлю список у себя. Посмотрим, что можно придумать по этому поводу, – ответил Карпов и добавил, – ну, в общем, я тебя для другого звал, – он снова испытывающим взглядом «прожёг» негоцианта и, больше утверждающе, чем с просьбой, сказал, – возьмешь к себе на борт двух персон коих нужно в Европу доставить, а конкретно на остров Британия! Слышал о таком?

Юрий недоумённо посмотрел на собеседника и сказал:

– Боюсь, что не понял… Кого именно?

– Положим, ты их не знаешь, – Карпов на мгновение замялся, явно подбирая слова, – скажем так… это английские колонисты из бывших британских колоний Северной Америки. Возвращаются на родину, не солоно хлебавши! Твоя задача предоставить им отдельную каюту и по максимуму ограничить их общение с командой. Подчеркиваю, ограничить общение по максимуму! Пойдешь через архипелаг Силли, что у южной стороны Британии, перед входом в пролив Ла-Манш и высадишь их на острове Сент-Мэрис.

– Но, может было бы проще зайти в порт Бристоля?

– Ни к чему. Не надо чтобы вас много народу видело, да и не безопасно это… Алексеич, делай как говорю и не задавай ненужных вопросов!

Топалов в ответ лишь улыбнулся и картинно развел руки в стороны, мол надо, так надо.

Часть вторая: В преддверии большой игры

1

Письмо с грифом «приватное» для Франсуа Требютора из города Дьеппа:

«Дорогой мой друг Франсуа, до меня дошли неутешительные слухи, что дела ваши, Сударь, не очень. Потеряв прибыльное дело, в Новом Свете, из-за коварства заклятых недругов, имя коих называть вам не нужно, ибо вы их и так знаете, лишили вас и каперского патента, поставив вне закона. Но не перед судом божьим. Спустя чуть более шести месяцев после вашего поспешного ухода с Тортуги, губернатор Антиллы де Баас получил высочайшего содержания письмо с приказом короля-солнце арестовать вас без промедления как пирата и отпетого разбойника. Тогда же письмо оного содержания было отправлено и губернатору Тортуги д’Ожерону. А на сегодня вас считают вне закона не только в Версале, но и сановники папы Климента, в лице епископа Меца⁴ д’Обюссона. Искренне удручён положением вашим и спешу предупредить вас о своей всецелой, но тайной, поддержке. Ваш ум и ваша сила духа всегда были и будут моими советчиками.

А посему хочу предложить вам весьма выгодное дело, которое, на первый взгляд, может показаться безнадежным. Но прошу вас не делать поспешных выводов, так как кажется это (подчёркиваю) лишь на первый взгляд. Уверяю вас, в малом риске предстоящего предприятия, но при большом куше. При этом бог даёт вам возможность наказать наших общих неприятелей, при этом взять столько драгоценностей, чтобы более никогда не думать о лишениях и нужде. Поэтому прошу вас выслушать до конца и всё тщательно взвесить. Уверен, вы выберете истинно правильное решение.

Податель сего письма на словах расскажет вам то, что я не решаюсь доверить бумаге, во избежание возможных случайностей. Ибо на кону стоит неизмеримо большее, чем наши судьбы и наши жизни, вверенные господу нашему и сыну его – Иисусу Христу. Прошу вас доверять ему также как вы доверяли бы мне.

Искренне ваш: Ян Эразмус Рейнинг.

PS: Настоятельно советую избавиться от письма сразу как прочтете до конца, чтобы оно не попало в чужие руки. »

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.