Надежда Лопатина
Тихой Ночью или Добро Пожаловать

1 глава

Для каждого правда своя, отчего сама правда становится ложью; истина же лишь одна, но, увы, многим она неведома. Путей же к истине тысячи, но немногие следуют по ним, и они пустуют. Однажды напав на след истины, я незамедлительно тронулась в путь и исходила многие сотни дорог, но все эти пути привели меня в никуда – я заплутала. Сбила ноги в кровь, и мне оставалось винить только себя. Ибо искушение сильно, а я ещё столь слаба. Лживые дороги так коварны, изворотливы и бесконечны. Если и есть у меня просьба, то лишь одна: не помышляй о них и не ступай туда. Проплутаешь по ним вечность, силы в твоих ногах непременно иссякнут, и ты падёшь, побеждённый самим собой. Будь бдителен.

Слабость моя всему виной, прости меня, молила я. Сколько ни выпрашивала я прежде милосердия у Него, ответ всегда один и тот же: состраданием полнится Его существо и изливается на всех.

– Я готова к путешествию, прошу, дай мне ещё один шанс.

Мои глаза закрываются, самосознание гаснет подобно пламени догорающей свечи, и я впадаю в оковы сна. Меня пробуждает нестерпимая боль, Он всё так же со мной, но постепенно я перестаю Его чувствовать. Я словно бы погружаюсь в глубину тёмного океана, всё дальше удаляясь от света. Мне нечем дышать, я задыхаюсь и, кажется, умираю, но вместо смерти я снова проваливаюсь в сон…

Свернувшись калачиком в безысходности, я тихо плачу. Кто я? Что вокруг меня? Прошу, спаси меня, молю.

Я больше не вижу Его, но слышу. Он успокаивает меня, и со временем я вправду стала покойна. Постепенно привыкла к среде своего обитания – здесь было тепло, мягко и, как оказалось, безопасно. Я всё так же в основном спала, а просыпаясь, видела совсем слабо, но хорошо слышала. Каждый звук рисовал мне манящие образы. Тогда я слышала ещё один голос, такой чудной. Совсем скоро его мелодию я знала наизусть, похожую на чуждый мне язык, он был необычно красив. Я всегда чувствовала насколько нежно заботились обо мне, оберегали и всегда подсказывали, когда проснуться, когда я буду накормлена, когда нужно волноваться, а когда самое время спать.

Мне казалось, что тогда передо мной развернулся весь мир, мир, который стал для меня всем, – мир, который рухнул в одно мгновение. Тёплые, ласковые объятья, что, казалось, так любили меня, начали отторгать. «Я хочу жить» – пронеслось где – то внутри моего существа, и я начала свой путь. Нужно было выбираться, и я, барахтаясь и толкаясь изо всех сил, покинула любимый мир.

Мои глаза обожгло: что – то резкое пыталось ослепить их. Делаю вдох, и тяжёлый, когтистый зверь проникает в меня. Всем своим существом я чувствовала, как во мне запускаются неизвестные мне доселе механизмы. Испускаю крик, потому что всё причиняет боль. Но вот кто – то взял меня и прижал к себе. И снова стало тепло, целительный нектар заструился по моему рту, я ухватилась за эту соломинку и поверила в способность выжить. Наполнившись напитком, я позволяю унести меня в страну грёз. Странные видения являются мне во тьме, непонятные символы глагольствуют мне о самом сокровенном. Я молча внимаю, но, увы, всё было забыто.

Время шло. Здесь, как открылось мне позднее, всё двигается под его монотонный ритм. И я оказалась в тесных рядах его приверженцев. Затянувшаяся игра захлестнула меня в свой водоворот, и я постепенно начала приспосабливаться к ней. Моя голова кружилась от восторга. Всё вокруг казалось таким незнакомым, интересным, чудесным, что я даже позабыла, что это игра.

Он же по – прежнему был со мной, являясь ко мне в каждом моменте жизни. Он окликал меня с высоты птичьего полёта. Он шептал мне шелестом травы и утренней капелью. Он рисовал мне знаки каждым камнем на дороге. Дотрагивался до меня влажным носом бездомной собаки. Любил меня через руки матери. Говорил со мной через каждого прохожего.

Время шло. Часы сменялись днями, дни уносились годами. Шла я под бременем времени, и стрелки часов ваяли моё тело из ребёнка в женщину, бороздили моё лицо и руки тропинками, превращая меня медленно, но верно, в старуху. Влившись в заманчивый танец игры, я оказалась в который раз обманутой, но на этот раз я чувствовала его обман как никогда прежде. Обманщик притаился за моей спиной и ехидно нашёптывал мне гадким голосом. Я с трудом разбирала в его гнусавой лжи притаившуюся истину. Сколько силы и мудрости необходимо, чтобы добыть песчинку золота. Я молилась и искала. Ошибалась, падала, но снова вставала и шла дальше, продолжая шептать.

Высыхая, погибают деревья. Дома исчезают, обратившись в пыль. Коррозия жадно поедает металл. Воды стачивают скалы, а солнце иссушает океаны. Животные погибают от голода, болезней и рук человека. И сам человек тоже гибнет.

Игра помечена дланью бренности. Я искала ответы, исчерпывала уроки и чтила законы. На пути я испытала много счастья и много страдала, под конец я уже не знала покоя. Да, я спешила, но всё же не успела. Я оставила след и проложила новые дороги. Вплела свои нити – как белые, так и чёрные. Зажгла и погасила путеводные звёзды на небосклоне. Но в итоге время вышло, Ты воззвал ко мне, и никто не посмел ослушаться. Вот я, нагая, стою перед тобой.

– Теперь я знаю. Я готова к путешествию. Молю, дай мне следующий шанс!

Мои глаза закрываются.

2 глава

Мир неустанно меняется, и в каждом, на первый взгляд, идентичном жесте можно увидеть совершенно новое. И, как бы одна зима ни была похожа на другую, как бы одно достижение ни сменялось похожим, – всё существует в единственном ценном экземпляре. Ведь вовсе не бывает одинаковых зим, только с виду похожи они, как не бывает одинаковых снежинок и нет одинаковых судеб, как не бывает одинаковых людей. Поверь, остаётся ещё миллиард возможностей осуществить в жизни что – то единственное в своём роде, но есть одно условие: ты должен быть собой.

Ничего, никогда не происходит просто так; оно происходит для тебя. Если не приглядываться, то кажется, всё на Земле – солнечный луч, голубое небо, вязкая глина, отвесные скалы, даже бушующие водопады – всё живёт без твоего участия и никому до тебя нет дела, но это совсем не так. Я бы сказал совершенно обратное, ведь даже сам великий круговорот жизни случается не для кого – то, а для тебя. Всё сущее трудится каждое мгновение, чтобы утром птица, сидящая на ветви дерева у тебя под окном, могла спеть свою песню и пробудить тебя ото сна. В ответ мир лишь жаждет твоё трудолюбие и любящее сердце, не закрывай же его!

Момент, его ценность не поддаются описанию. Ведь здесь и сейчас, а не где – то там за великими горами и миллиардами световых лет потрескивает свеча на столе. Именно в эту секунду звёзды с оглушительной скоростью рушатся о Землю. Здесь, где мерцание магии не прекращается никогда, я в своей одинокой колыбели мечтаю лишь об одном: пройти с тобой этот путь. Я желаю вскружить твой мир настолько сильно, что тьма, которая порой душит тебя, обернётся светом в тебе. И пусть уже тихо тлеющие угли вновь воспламенятся и вернут миру тепло. Пусть же твоё тепло согреет друга и жар, исходящий из твоего сердца, зажжёт в нём огонь. Он послужит нам всем своим светом, который озарит наши пути, и мы сможем наконец увидеть лица друг друга. Он будет служить нам теплом, поможет приготовить вкусный обед, который накормит нас, позволяя излечить ноющую боль голода. Я молюсь об этом, мой друг. Эта книга – моя молитва и ответ на неё.

3 глава

Всё, что здесь происходит и произойдёт, мой друг, не более чем плод воображения какого – то безумца. Так скажут тебе, но ты не верь! Это ложь без привкуса правды. Люди любят говорить, что то и то – плод нашего воображения, когда не могут понять и постичь; когда этот плод слишком необъятен. К тому же нередко добавляют множество догм и доказательств в своё оправдание, выжимая это всё из своей узенькой, плоской рамки. Это они для того, чтобы ненароком не нарушили их уютный, и без того хрупкий мир. А ведь они самые что ни на есть строители воздушных замков, что возвели высокие крепости, где жмутся в несуществующие стены, боясь выглянуть в призрачное окно. Но тебя не обмануть, я свято верю в это!

Не спорю, иногда не вредно и помечтать. Тем более кто же, скажите мне на милость, не любит, когда его мечты рождаются и, преодолев первые шаги, устремляются вперёд. Они, бесспорно, напоминают детей, будь то ребёнок человека, коровы или кита. Такие же нерешительные поначалу, но постепенно, обретая силы, они становятся любопытными, в их взгляде появляется живой интерес. С виду всё это чистейшая прелесть. Мечты, как и мы с вами, – начало всего. Мы безупречно гармонизируем друг с другом и превосходно дополняем друг друга, сливаемся и реализуемся. Мы вместе – начало всего, мы – процесс движения. Из нашей слаженной работы появилось всё, что мы видим вокруг себя. И это, по моему мнению, прекрасно. Процесс творения мира, который вовлекает тебя в эту совершенную игру под названием «жизнь». И это игра становится особо занимательна, когда ведешь её ты. Вот она, жизнь, ярко сияющая на солнце, купающаяся в любви и заботе светила. Так заманчиво и соблазнительно окунуться в неё…

Первоначально желания возникают в одном бескрайнем месте, конечно же, как и эта книга, ведь она моё желание! Она также пришла из сокровищницы творений, а я просто помогла ей воплотиться в образе нашего окружающего мира. Специально для открытия тебе, эта удивительная история захотела открыться именно тебе! Здесь и сейчас, совершенно не важно, где ты находишься, сколько верных друзей тебя окружает, какое количество времени ты здесь пребываешь, какая боль хранится в уголках твоего сердца и через что порой проходил твой путь. Всё осталось позади, а что ещё не случилось, то ещё не произошло. При любом раскладе у тебя сейчас есть только одно мгновение, чтобы чувствовать, и эта книга, чтобы почувствовать. Именно поэтому отбрось всю суету и прикрой за собой дверь. Добро пожаловать!

4 глава

Пожалуй, отбросим ненужные формальности, оставим их для других, просто садись. Садись же поскорее! Вот так вот. Устраивайся поудобнее, а я присяду здесь, рядом с тобой по левую руку, смотри, локтем не пихаться. Вот так вот. А теперь смотри: прямо перед тобой кто – то спит. В этой одинокой, обветшалой от времени, пропахшей сыростью комнате стоит покосившийся диванчик, и на нём кто – то безмятежно спит. Оглянись. Вот у изголовья дивана – кровати стоит зелёный таз, в него с потолка капает вода летних и осенних дождей. Дальше расположился незамысловатый комод; он просто ужасно не контрастирует с выкрашенными в салатовый цвет стенами. По углам комнаты красуются рисунки, сделанные когда – то маминой розовой помадой. У окна, которое, увы, не открывается – оно прогнило и, если его всё – таки открыть, распадётся на щепки, – стоит стол, заваленный тетрадями и книгами. Не правда ли, это самое чудное место, которое тебе доводилось видеть? Но комната сама по себе ничто без человека – хозяина. А теперешний хозяин не кто иной, как сопящее создание под одеялом.

Секундная стрелка отбивает ритм быстрее сердца спящего человека. Она так гонится, и прямо сейчас ей уже не терпится положить конец пятьдесят девятой минуте.

– Один, два, три, четыре… Я обязан вести счёт, кто же, если не я? Семь, восемь, девять и…

– Пип, пип, пип! – завизжал будильник.

– Опять двадцать пять! – раздался сонный голос Яны, и, не открывая глаз, она продолжила первую мысль дня. – Мне кажется или что – то похожее было вчера или, может быть, позавчера?

Спустя время девушка нехотя вытянула ногу из – под одеяла и с одним открытым глазом сползла на пол. После многочисленных попыток проснуться от будильника, удар о пол пришёлся весьма кстати.

В этом замысловатом доме царил и всем заправлял мрачный Инь. Морозный воздух с холодными полами вынудили Яну немедленно вскочить, и, стянув одеяло, она укуталась в него по уши.

За окном шёл первый снег 2015 года. Календарь показывал, что сегодня 31 октября – тот самый день. На некоторое время два больших синих сапфира застыли на хлопковом вальсе за окном. Красиво, как картина, словно кто – то маленький и юркий в синем ночном колпаке взобрался на крышу и выпотрошил сотню перьевых подушек. Неожиданно очередной звонок будильника, заведённого с вечера, оборвал паузу зачарованного сердца, извещая о времени поторапливаться. Когда Яна снова посмотрела в окно, все танцоры уже разбежались. Осень ещё не решилась полностью уступить и сменила первый нестойкий снег дождём. А человечек на крыше скрылся, прихватив опустевшие наволочки.

А собственно говоря, в чём было дело? По какому поводу все эти сборы и представление? А оно то до ужаса скучное и серое, прямо как этот промозглый день уходящей осени. Сегодня эту юную особу ожидало очередное собеседование на вполне очередную должность. О, уж эти собеседования, да гореть бы в аду тем, кто их выдумал! Спросишь: а что в них такого, да и что я так возникаю, что аж отправил невинные души в адов костёр? Да вот есть в них что – то такое… впрочем, думаю, ты и сам знаешь.

Яна на дух не переносит будильники. А особенно в такие дни, как этот. Она не стала долго с ним церемониться и быстренько послала телефон в противоположную стену. Он разлетелся на части и умолк. Оставив телефон в таком состоянии и напоследок ещё раз сладостно зевнув, Яна стянула непослушные белокурые волосы и принялась внимательно изучать отражение в зеркале. Порой она всматривалась в отражающую поверхность десятками минут и всё не могла понять одну, на первый взгляд, простую вещь: кто же это напротив. «Разве это я? – снова и снова раздавался вопрос в её голове. – Всё моё, но словно не до конца моё. Как будто оно не принадлежит мне полноправно. Кажется, я могу сказать своему отражению: привет, я Яна, а кто ты? И оно ответит и расскажет свою историю».

Яна встряхнула головой.

– Прекратить этот бред! Надо собираться, – сказала она как можно твёрже, позже повторяя про себя ещё несколько раз слово «надо».

Так часто говорила её сестра. Надо. И она всегда поступала как надо. Яна же безуспешно старалась сдружиться с этим «надо», но всё, что она могла поделать, – это продолжать повторять его, как заклинание, в надежде, что оно зачарует в конце концов и её.

С рождения Яна обладала белой восковой кожей и впалыми щеками. Очень маленькое, чуть ли не детское тело. Несмотря на то что она не была худощавого телосложения, из – за своей особенности казалась хилой и невзрачной. Ярко проступающая сетка вен на руках и под глазами только придавала ей ещё более болезненный вид. Тем не менее мерцающие синие глаза наградили её обаянием, а удачное стечение обстоятельств позволило ей появиться на свет, когда звёзды благоволили новорождённым и осыпали их дарами. Именно поэтому Яна считалась вполне приемлемым человеком для общества. Этот факт мало завладевал её сознанием; он бы вообще ускользнул от её внимания, если бы однажды Яна не заметила, что быть приемлемым достаточно удобно.

С пробуждения минуло ровно тридцать минут, и Яна уже была готова покинуть свой островок счастья и выбраться в большой мир. А куда же без неё мы? Мы отныне без неё никуда! Вперёд!

Наблюдая за ней даже небольшое количество времени, можно заметить, что она не любит выходить в места, густо поросшие толпами людей. Не то чтобы она не любила людей, нет, даже напротив. Отчасти дело было в её одежде. Вся одежда, которую она носила, была довольно неопрятна, потому что уже была ношена больше трёх или четырёх лет. Даже если бы Яна была достаточно аккуратна, это бы не помогло, и вещи всё равно бы растянулись и потёрлись. Порой это порождало косые взгляды и даже пренебрежение, что способствовало ощущению дискомфорта, которое мало кому придётся по вкусу.

Но деваться было некуда, и Яна потопала вперёд, позволяя себе лавировать по пустынным улочкам. Так она преодолела путь в два с половиной километра и оказалась на пятом этаже уродливого, требующего срочного ремонта здания. Девушка нервно выдохнула и переступила через двери лифта.

В приёмной, предварительно оббежав глазами, Яну услужливо встретили и проводили в небольшой кабинет для ожидания. В это помещение, более похожее на миниатюрную коробку, вместился лишь простенький стол с пятью складными стульями и напольная маркерная доска. Однако ситуацию спасало окно: из него открывался неплохой вид, если не зацикливать взгляд на забытом кем – то там парке. Тот, впрочем, отлично сочетался со зданием, перед которым был разбит.

Смотря чуть вдаль, можно неплохо провести время, созерцая церковь из красного кирпича с величавыми золотыми куполами. Яна, не издавая шума, села на край одного из двух разложенных стульев, оставляя тишине её трон. Любуясь бликами солнца на самом большом куполе в центре, она стремительно уносилась в собственные дебри размышлений.

«Интересно, что они хотят от меня услышать?»

Стоило этому вопросу прозвучать в её голове, как мозг тут же начал лихорадочную работу, примеряя один вариант развития событий за другим.

«Хотя что тут гадать, – вовремя спохватилась она. – И так всё понятно».

Яна имела невероятно богатый опыт хождения на собеседования; этот её опыт был даже богаче, чем тот, другой, что зовётся опытом работы. И потому у неё сложился определённый шаблон рассказа о своей персоне. Да, не сказать, что он был таким уж идеальным и досконально правдивым, но какой есть.

Возможно, в глазах несчастного (не спорю, наверное есть и счастливые!) сотрудника по подбору персонала положительный рассказ звучал бы как – то так. Для начала оговорюсь, что важно натянуть улыбку и прикинуться позитивным параноиком, словно от такой перспективы, что вас ожидает, у вас сорвало крышу. И только затем приступаем:

«Меня зовут Среднестатистический Гражданин. После детского сада мама с папой, естественно, отправили меня в школу. Там я получал положительные оценки, должным образом посещал занятия и в общем был активным и общительным ребёнком. Я именно тот, кто придумывает всевозможные стенгазеты, которым место только на свалке, участвует в соревнованиях меж классами и завоёвывает распечатанный на принтере листок в лучшем случае с номером один. Без сомнения, я храню эти неоценимые грамоты и по сей день и с великой гордостью готов предъявить их вам!

Хочу также упомянуть вскользь, что, несмотря на все мои заслуги перед школой, моё отношение к учёбе было всегда превыше. Каждую ночь, отважно не смыкая глаз, я учил теоремы, правила и даже целые параграфы, которые так же отважно позабыл. По окончании школы я, конечно, поступил в университет; он один из лучших. На весьма и весьма многообещающую специальность! Не стану уточнять, какую именно, ведь в итоге главное не это, а то, что она обещает. С ней вы сможете ознакомиться из моего диплома, что я храню дома в рамочке на полочке. В университете я также не отставал. Я стал более находчивым, целеустремлённым, ответственным (только не делайте паузы в этом месте, а не то вас могут спросить, что же значит это загадочное слово «ответственность»). К тому же я начал мыслить более творчески, приобрёл лидерские качества и стал до невыносимости коммуникабелен. Поверьте, все мною восхищались! Да они только и делали, что восхищались мною.

Мои ожидания от работы абсолютно совпадают с вашими требованиями и условиями. Хорошая оплата труда – дабы обезопасить себя в старости, коли доживу. Карьерный рост – дабы хоть от чего – то росла моя значимость. Льготные условия для сотрудников – чтобы получить ипотеку под низкий процент, когда повстречаю свою великую любовь и возжелаю продлить свой род…».

«Думаю, можно добавить ещё много чего, но суть – то останется прежней, – вела к завершению свой монолог Яна. – В заключение лишь добавим, как можно искренне, до ужаса типичных, но вполне ожидаемых фраз».

«Мне безумно нравится ваша компания и ваш успех. Я прекрасно вливаюсь в коллектив, особенно в такой дружный, как у вас. Мне нравится ваша стабильность и благополучие. Клянусь преданно служить вам сорок лет, пока пенсия не разлучит нас, ну или несчастный случай. Хотя даже они мне не помеха!»

Да, и было бы всё прекрасно, если бы не один минус. Минус вроде Яны, которую предложение «расскажите о себе» ставит у развилки двух дорог: направо – ложь, налево – правда, ну или наоборот. В любом случае на пути правды совсем скоро появляется резкий спуск, с которого тебя безжалостно вышвыривают, и ты снова стоишь, потрёпанный, у начала. А на пути лжи подстерегает некий капкан. Если на телефоне всё же раздаётся дотошный звонок, то тебя ожидает пятидневный круговорот однотипных действий, зрелищ, деградирующих разговоров, от которых вянут не только уши…

Плюсы благополучно выстроили свою преобладающую реальность, провозгласили правила и расставили стражей. Но что же в этом мире делать минусам?!

Предлагаю всё же взглянуть на правдивый рассказ Яны, который она так тщательно прячет даже от самой себя. Это нам поможет лучше понять её и то, почему же она стала этим самым минусом. Верно – верно: минусами становятся, как, впрочем, и всем остальным. И не стоит мне даже говорить, что я такой, какой я есть, такой уж у меня характер. Ты – это то, что создали твои родители, общество, телевидение, твои друзья и тому подобное. Если, конечно, ты не делал выбора, а вот если так, то я снимаю шляпу. Но что – то мы не о том. Пришло время прикрыть ненадолго дверь в комнату, где в ближайшее время будет проводиться собеседование, и заглянуть в соседнюю. Там, за следующей дверью, мы увидим больше чем скучных работодателей. Следуй за мной!

5 глава

Чувствуй себя как дома. Мы с тобой пришли на любимую улицу Яны. И я снова попрошу тебя оглянуться. Название улицы, что дали ей в неизвестные для меня времена, очень к лицу ей. Посмотри на дом по левую руку от нас. Сегодня он выглядит очень обворожительно. Два этажа с высокими потолками, стены свежевыкрашены в тёмно – серый цвет, словно стены неприступного замка. Багровые оконные рамы красиво украшены резьбой, а стёкла, кажется, улыбаются – до того блестят на взошедшем солнце. А теперь посмотрим на дом, что стоит напротив.

Одноэтажный, стены идеально ровные и белые. Он выглядит довольно мудрёно: да, на первый взгляд основная часть его очень даже аккуратна и типична, но если заглянуть за серебристый гараж, за которым находится крайнее окно, то напрашивается вопрос «почему?». Окно это не имеет цельного застекления: там, где зияют дыры, приставлены грязные куски фанеры. Почему же так обделили одну комнату и что прячут хозяева за её стенами?.. Пройдёмся чуть вперёд. Здесь мы видим небольшой розовый дом на возвышенном фундаменте. Можно спросить у владельцев, зачем они возвели столь высокую основу, и они ответят, что в подвале находится кухня.

Всё очень просто и в то же время по – своему богато. Здесь, на этой улице, рассаднике частных секторов, не сыскать одинаковых домов. Есть похожие, но не одинаковые. И каждый столь притягателен и интересен! От мала до велика, от богатых до бедных, с садами и без них, синие и зелёные, в низинах и на вершинах, новые и дряхлые, строящиеся и сгоревшие. Здесь, на этой улице, они монументы, достопримечательности – другого, пожалуй, и не надо. Ничто не сможет рассказать об этом месте лучше, чем они. Давай же постоим здесь немного и послушаем каждого из них. Выслушаем хотя бы частичку улицы, но очень внимательно, ведь она столько всего хочет рассказать.

Вот оно! Слышишь? Как ревностно залаяли собаки на цепи за заборами – это по улице бежит свободная собака. Как в хоре птичьего пения и щебетания настойчиво кукарекает петух, возвещая начало нового дня, квохчут куры – значит, гнезда заполнились, и на сковороде скоро зашипит яичница или гренки из чёрного хлеба. Рогатый скот мычит и блеет – это зов для хозяина: пора браться за дело. Где – то поблизости сильные мужские руки раскалывают тяжёлые брёвна одним ударом топора, а это значит, что скоро по округе разнесётся запах затопленной бани. А на самой улице – тишина, и это значит, что детвора ещё спит.

Ну что же, пришло время зайти, а не то всё пропустим. Осторожно: здесь крутые ступеньки. Потянем тяжёлую входную дверь в дом и зайдём на кухню. Чувствуешь? Какой запах бьёт в нос, сразу же как только открываешь дверь. Все домашние знают: так может пахнуть лишь свежее, только доенное молоко и жарящиеся на плите оладьи. Пройдём дальше тихонько, у маленькой комнаты мы не станем задерживаться: нельзя мешать людям, когда они читают. Прикроем за собой дверь в гостиную и сядем на этих креслах. Садись поудобнее, мы не пришли рано и не опоздали. Я уже слышу шорох в комнате за стеной, всё верно: они проснулись. Выходят!

– Ух ты! Скорее! Ты только взгляни за окно! – старшая подтащила младшую сестру к окну.

А там! там красота в чистом виде. Большие, порхающие, какие только можно вообразить, крупные хлопья первого снега. Волшебство! Рот Яны ни в какую не желал закрываться. Этот первый снег навсегда останется в её памяти.

– Пошли скорее на улицу! – недолго думая воскликнула она.

Они схватили колготки, тёплые носки с батареи и моментом их натянули. Зимний морозец ударил в лёгкие. На глаза навернулись слёзы. Кристаллики звонко похрустывали под новенькими валенками. В такие моменты только громкий смех может по – настоящему выразить восхищение ребёнка.

– Красиво! – лишь это слово вертелось в голове четырёхлетней Яны.

– Совсем скоро мы сможем сделать снежную бабу, – довольно протянула старшая.

– И бабушка обещала построить нам горку, – напомнила сестрёнка.

– Но разве это возможно? – вслух подумала Кристина. – Она получится очень маленькой: здесь не так уж много места.

– А мы сделаем её маленькой, но высокой – превысокой, – в голове Яны не было чего – либо невозможного.

Когда все взрослые – папы и мамы, дедушки и бабушки – заняты монотонной работой, дети, пока ещё не осознающие своего счастья, лежат на снегу и морщатся от падающих в глаза хлопьев, стараясь как можно больше поймать их языком. Разглядывают разнообразных созданий.

Какой хрупкий, нежный, благой, очаровывающий момент – начало жизни. Чудо познания магии, что доступна человеку: шелест листьев осенью, шлёпанье по лужам в резиновых сапогах, стук дождя по подоконнику, дружеское перемирие, материнские объятия, запах новогодней ёлки, предвкушение праздника, сладкий вкус конфет и волшебства сказок. Так замечательно и свободно!.. Но как же грустно быть птицей с подрезанными крыльями, которыми многие становятся позже. Радость от познания и открытия великого мира длится совсем недолго. Что – то идёт не так…

Уже в четырёхлетнем возрасте у Яны появилась наблюдательность, думы и умозаключения. Вдруг в прекрасный детский мир начали вторгаться уже не столь радужные картины. Здесь мы закончили. Идём дальше?

За этой дверью находится момент, где Яна пребывает на восьмом этаже однокомнатной квартиры. Заходи. Здесь мы с тобой постоим в углу: тут некуда сесть. Этот зелёный диван, на котором сидят сонные и лохматые дети, – единственный. Он и кровать, и место отдыха, и игровая площадка. Сейчас поздний вечер, но, кажется, не вся семья в сборе. Не хватает отца, но я уже слышу, как он отворил подъездную дверь и вызвал лифт. А вот и звонок в дверь.

На пороге квартиры появился мужчина лет сорока. У него ужасно неопрятный вид. И дело вовсе не в отросшей бороде, пропахшей и измазанной соляркой кофте и грязных руках. А в градусе, что он принял. Да: пьян настолько, что глаза, да и всё лицо заплыло кровью.

– Ты снова пьян? – раздался голос женщины с кухни.

– Я не пьян! – глава семьи всегда искренне удивлялся в таких случаях. – Мы выпили – то грамм по двести, и всё.

– Да ты еле держишься на ногах. А ведь у тебя дети, и они всё видят, – женщина заводилась сильнее с каждым словом. – Посмотри, как мы живём. У нас даже хлеба в хлебнице нет. От случая к случаю, а ты сидишь в баре и пьёшь, пропивая последние копейки.

– Вместо того чтобы ворчать, пошла бы работать, а то сидишь дома и ничего не делаешь! – голос мужчины увеличился в диапазоне.

– Я слежу за детьми и домом, кто это будет делать вместо меня?

– Следишь? Где? – глава семьи схватил жену за шею и подтолкнул к шкафу. – Смотри, сколько пыли на этой полке, – он даже провёл пальцем по поверхности и ткнул им в глаза несчастной супруге.

– В последнее время я себя неважно чувствую, потому многое не успеваю, – отозвалась в защиту мать двоих детей.

– Как человек, который столько валяется на кровати и спит, может чувствовать себя неважно? – ухмыльнулся муж и отец. – Хотя от безделья небось и гнёшься.

А теперь давайте остановимся. Их диалог до ужаса неприятен, что уж говорить о дальнейших действиях. Как ты думаешь, кто из них прав, а кто виновен? Конечно, конечно, оба. Чего тут только нет: и игнорирование, и принижение, и невнимание, и множество пороков. Этот союз даже не должен был начинаться, но, по их же воле, он начался и, к большому ужасу, продолжился. Его давно пора было разбить, разорвать, замуровать, но он, по неизвестным даже им самим причинам, продолжался и дальше. Это и есть птицы, что дерут своё оперение собственным клювом.

Пройдём дальше, здесь нам больше не на что смотреть. Лучше заглянем за эту серую дверь. Не печалься: ты только посмотри, какой за ней чудный солнечный день. Начало сентября, а в воздухе уже веет пожухлой травой, сырыми дорогами, дождевыми червями и умирающими листьями. Настолько восхитительно, что я не удержусь и хлопну в ладоши и подпрыгну на месте от счастья! О, ты смотри, кто идет! Да это же вот – вот – пятилетняя Яна с её матерью. Куда же они, интересно, держат путь. Давай подождём их и проследуем за ними, держась чуть позади.

– Мам, но я не хочу туда идти, – раздался тихий голосок девочки.

– Но маме нужно идти на работу, – объясняла мать дочери. – Или ты хочешь остаться дома одна?

– Нет, – в тихом страхе ответила она. – А что я там буду делать?

– Ты будешь играть с другими детьми, есть вкусный обед и спать в тихий час.

– А ты правда останешься со мной сегодня?

– Я побуду с тобой некоторое время, а потом уйду.

Яна понурила голову. Они вошли на территорию детского сада «Золотая рыбка». Она хорошо знала все эти крохотные деревянные домики, разукрашенные веранды и покосившиеся карусели. Все дети в округе пролазили в дыры забора и забавлялись на этой территории. Но она не понимала, зачем она должна идти сюда тогда, когда она не хочет играть, почему должна следовать какому – то расписанию и разговаривать со множеством незнакомцев.

Как ты уже, скорее всего, догадался, из этой идеи совершенно ничего не вышло. В тот же день Яна расплакалась и просидела за обеденным столом в полном одиночестве с пеленой слёз на глазах, наблюдая, как дети на противоположной стороне стола мажутся манной кашей, пихая неумело ложки в рот, и с любопытством смотрят на неё в ответ. На следующий день мать Яны решила остаться до тихого часа и, когда девочка уснула, она ушла, надеясь, что та проснётся и не заметит исчезновения. За кого эти взрослые держат детей?

На третий день Яна не стала мелочиться и сразу после того, как ей переодели сменную обувь, твёрдо заявила: либо мама остаётся с ней, либо никак. Так и были забраны документы из детского сада. Первое время мама брала Яну с собой на работу, а с приходом весны поручила её бабушке. Отныне она стала каждый день вместе с бабушкой отправляться на поля и овраги – пасти стадо коз. Это вошло в её поручения, и за коз она отвечала как за саму себя.

С этого момента минуем год. И перенесёмся прямиком в следующее лето. Яна теперь и занималась только тем, что с утра уходила в поля и лишь вечером возвращалась. К ней также присоединилась её сестра, а бабушка, напротив, посчитала себя более нужной дома.

Чем же можно заняться, когда у тебя под носом бескрайние дали, журчащая речка, высокая трава, полевые мыши, собака, свалка ненужных вещей, длинная лесополоса, друг, ветер, продувающий насквозь, и, конечно же, козы. Совершенно верно – всем! В таком месте ты можешь быть кем угодно: простым ребёнком, королём, волшебником, созерцателем, философом, оратором, спортсменом. И они были! Ах, какое же это счастье – есть цветы, кататься на тарзанке, натирая ладони до мозолей, падать в речку, проваливаясь по щиколотку в вязкий ил, ворошиться в никому не нужных вещах в поисках фантиков. Чудно! Но как же лето коротко. Вскоре трава снова жухнет, и приходит время покидать любимые места.

Наступила осень. Седьмая на счету Яны. А для ребёнка это означает только одно: школа. Первый раз в первый класс – вроде это говорится именно так. Пойдём к следующей двери. Эта дверь выглядит действительно неопрятно. Но она не столь важна, как то, что находится за ней. Заходим! А вот и школа. Отныне этот цвет, бывший зелёной краской, а ставший больше болотным, будет всегда ассоциироваться у неё со школой. Ибо таковой школа простоит ещё долгое время, пока она будет посещать её в будние дни три сезона кряду.

Сзади здания уже собралась толпа чёрно – белых детей. Ах! Кто же это тут так выделяется? Да это же Яна! Смотри, она стоит в красном сарафане в клетку. На ногах белые лакированные сандалии, а в руках громадный букет цветов. Но загляни в её лицо: оно полно недовольства и обиды. Тогда для неё такой пустяк казался великим, а дело было в том, что её одели в одежду её сестры, которую та надевала также на своё первое Первое сентября. Хотя это было только полбеды: ей не купили туфли, какие она хотела. Её сестра ходила в туфлях на небольшом каблуке, и ей тоже безумно хотелось похожие, но пришлось надеть сандалии.

Сейчас пройдёт линейка, и первоклассники, как принято, пройдутся у всех на виду. Для Яны этот момент будет поистине важным. Впервые она выпустит руки отца и матери, предстанет пред обществом и заглянет в его глаза. Родители явно переживают: а вдруг их ребёнок будет так же вести себя, как и в саду. Ещё при подготовке к этому мероприятию они уже начали саркастически нашёптывать: «Придёшь в школу – тоже будешь плакать, да?» Удар, но действенный. Яна решила для себя, что ни за что не будет плакать. Хотя с этим она, возможно, переусердствовала. Вот новоиспечённый первый класс вошёл в их школьный кабинет, и каждый ребёнок выбрал себе место. Яна заняла третью парту в ряду посередине. Давай постоим рядом с её отцом и посмотрим на неё, пока классный учитель будет говорить.

Если бы кто – то удосужился посмотреть вместе с нами, то сразу же и заметил бы, что внимание Яны полностью переключено на другие вещи. Ей совершенно не интересно, о чём говорят, кого фотографируют и что вообще делают другие. Она тщательно рассматривает каждую деталь кабинета, впитывает в себя цвета, расположение мебели и картин, специфические запахи, особенности учительского стола, манящий вид за окном. Она запоминает шероховатости на поверхности парты, ощущения, что остаются на кончиках пальцев, после того как проведёшь по ней ладонью. Яна жила этим: у девочки была острая необходимость чувствовать, а точнее, прочувствовать всё, хотя бы с помощью пяти основных чувств.

И чем больше она прислушивалась и присматривалась, тем меньше ей всё это нравилось. Что можно делать там, где четыре стены, доска на стене, стулья и столы. Где тебе нельзя вставать и идти куда хочется, говорить о чём душа пожелает, да в конце концов, думать, о чём хочется думать. Ответ напрашивается сам: здесь ты можешь быть только винтиком или никем. Какая скукота! Яна не знала, как нужно вести себя, что нужно говорить в таком чуждом для нее месте. И она молчала. Вскоре молчание переросло в привычку, привычка стала составляющей характера, а социум, пусть и детский, но уже стремящийся осудить, выдал приговор: нелюдь!

Яна так и не нашла смысла там, где его не было. Она перестала воспринимать школу как что – то обязательное и нужное. Всё же посещать её приходилось, и Яна шла туда, но исключительно потому, что того требовали родители, того требовал устоявшийся порядок вещей. Правда, за отсутствием мотивации слово «надо» меркло в голове, и она начинала идти на детские ухищрения и симулировала плохое самочувствие, лишь бы не ходить на занятия, а заняться тем, что действительно было бы по душе. Не удивительно, что оценки стали ухудшаться, а так и не налаженные отношения с однокашниками и вовсе потерпели крах. Всё верно: другие дети её класса уже сформировали свой крохотный мир, и, когда Яна заходила в класс после длительного отсутствия, на неё смотрели и видели другое, незнакомое и непонятое существо. Отличающуюся от них по всем параметрам девочку, которую никто в этом мире уже не ждёт. Ведь она не соблюдала рамки, предписанные кем – то, чем и вызывала острое ощущение чужеродности.

Стремительно Яна всё дальше удалялась от общества. Всё больше контакт с внешним миром ставил её в ступор. За свою жизнь она ни разу не заводила новых знакомств, и сейчас ей даже в голову не могло прийти, как пойти на контакт с детьми, которые смотрят на неё, как волк на свою добычу. Естественно, её детский склад ума не мог постичь, почему же дружба ей неподвластна. Яна начинала поддаваться страху раскрыться другим, в конце концов решив, что дружба – это что – то, существующее в этом большом мире, но не предназначенное для неё. Вскоре она окончательно закрыла створки своего внутреннего содержимого и начала воспринимать окружающих как тягостное испытание.

Таким образом она продолжала плыть по течению, покуда не наступало лето. В пору летних каникул она возвращалась в роли пастуха в овраг, и там жизнь снова струилась по её венам. Навсегда тот запах, земля, ветра станут для неё музыкой жизни и любви. И ещё очень нескоро она сможет отвести взгляд с этих горячо любимых мест.

Пришло время закрыть за собой эту дверь и переметнуться к следующей. Эта дверь Яне очень нравится, хотя она и может тебе показаться страшноватой, но порой красота – это последнее, что её интересует. Вся внешняя сторона двери полна символизма. Ни одна черта здесь не проведена просто так. Снизу двери расположился жирный, самодовольный скорпион. Смотри, как он бьёт себя собственным жалом. Бьёт так сильно, что кровь струится с него и стекает под дверь. Над скорпионом вьёт свои кольца змей. Хитрый, умный, изворотливый. Но вот незадача: он открывает пасть с длинными клыками и пожирает собственный хвост. Над змеем расположился орёл. Величавый, мудрый, свободный. Он широко расправил крылья и обратил взор вдаль. Клюв его широко раскрыт, и он испускает победоносный клич. Всё справедливо и полно значения – как и положено во Вселенной. На этом довольно любопытства, давай же войдём.

Здесь мы не станем долго задерживаться, я лишь хочу показать тебе один момент, и мы сразу же уйдём. Только на этот раз дверь менять не станем, а сменим лишь декорации.

Это третий год обучения Яны. И, как бы ни было неожиданно, она таки нашла себе друга. Загляни в класс: они сидят на первом ряду у окна за четвёртой партой и о чём – то говорят. Для нас это, возможно, не столь интересный факт, но вот для Яны это было настоящее событие. К сожалению, эта история не закончилась счастливо. Тогда она поняла много вещей, таких как притворство, предательство и то, что из не склеившихся семей не вырастают счастливые дети…

Уже пора идти! Мы направимся в квартиру на восьмом этаже. А пока мы будем идти и подниматься, учебный день окончится и Яна придёт домой. Нам налево… Как ты уже знаешь, для неё впервые открылась дружба с человеком извне. Не то чтобы у неё раньше не было друзей; они были, но были не настоящими, как бы не её друзьями. Дети со двора воспринимали её лишь как младшую сестрёнку старшей сестры. Её вечно хотели спихнуть, говоря ей прямо, что она не подходит им по возрастной категории. Но Яна продолжала виться за сестрой хвостом, не обращая внимания на прямые намёки. Она не знала, как и с кем заводить дружбу, а одной ей было скучно. Да, детский мир не менее жесток, чем взрослый, единственное что – там как будто бы всё понарошку.

Так вот, эти новые отношения помогли постичь азы внешнего мира. Яна начала узнавать, чем живут и дышат другие дети её возраста. О чём они думают и ведут диалоги и что же требуется от ребёнка в детском социуме. Но, увы, как бы она ни старалась, сколько бы усилий ни прилагала – ничего не вышло. У неё просто – напросто не получилось вжиться в этот мир, ибо она стала «отличаться». Впрочем, если честно сказать, многое, о чём интересовались другие дети – а в основном это игры во взрослых со всеми вытекающими последствиями, – её никоим образом не завлекало. Она правда старалась влиться, где – то даже подстраивая себя, потому что ей очень хотелось иметь своих друзей. Но в конце концов, понурив голову, она снова отошла, скрывшись в собственном мире.

А тем временем, пока я без умолку трещал, мы уже подобрались к нужному нам месту. Цель также на месте и уже открывает дверь, потому нам надо постараться проскользнуть вместе с ней. Отлично! Вот мы и внутри. Что чувствуешь, попав в этот дом? Что изменилось с тех пор, как мы были здесь в последний раз? Чего – то явно не хватает.

У порога Яна скидывает портфель, стягивает куртку, бросая её куда – то на полку шкафа, отбрасывает сапожки. Первым делом она включает телевизор, а в раковине – гора немытой посуды. Девочка медленно раздевается и растягивается на диване в форме звезды. Но только вот где звёздное сияние, где детская радость? Скоро должна прийти сестра… Надо что – нибудь поесть… А как бы вы себя повели – или, быть может, себя вели – после встречи с этой гостьей? Если ранее вы с ней не были знакомы, то эта дама кажется поистине пугающей по незнанию. Гость, с приходом которого из любого дома уходит уют, если он там был, конечно. От привычно сложившегося быта остаётся разве что след. Стены, что ранее звались домом, стали холодными, неприветливыми – чужими. Окружающий мир пошатнулся и разом сменился с друга на жестокого неприятеля.

Вместе с тем пришли изменения и в саму жизнь девочки. Естественно, Яна знала, что такое смерть, но теперь та пожала ей руку. Мать двоих детей покинула их. Не нарочно!.. но всё же покинула. И в такие моменты для ребёнка следы, что остались, – это спасательный круг. Жизнь идёт своим чередом, диктуя свои правила. Яна старалась продолжать делать всё так же, как и раньше, но опять не вышло – она чуть не ушла ко дну. Девочка приходила домой, но дверь никто не открывал, расчёсывала волосы, но их никто не собирал в причёску. Яна мазалась в краске, но никто не серчал и не прогонял умываться, ложилась спать, но никто не желал спокойной ночи. Она осталась предоставлена самой себе, но ребёнок ещё не научился жить сам по себе, посему эта свобода обратилась в потерянность.

В те времена небо надумало действовать строго, поучительно и в то же время невидимой рукой нежно подталкивало в спину и утирало слёзы. Последующий год пройдёт в попытке обосноваться в сменившемся укладе. Изменения неизбежны: они ведут нас вперёд. Отныне родных, какими она их знала, не стало. Отец стал употреблять алкоголь ещё больше, избегая реальности, а приходя в дом, изливал боль в агрессии. Бабушка, что была матерью ушедшей, погрязла в печали. Сестра, некогда лучший и единственный друг Яны, отдалилась от неё, начиная всё больше пропадать в обществе иных друзей, которых девочка не знала и каких обычно избегала. Она повстречает нового спутника – одиночество. Оно неотъемлемая часть нас самих, в нём скрыта золотая жила, в его обществе она найдёт себя, но это позже.

А пока родные люди, на которых она всегда полагалась, не изъявляли желание помочь пройти эту тьму. Яна много раз просила взяться всем за руки, ведь когда вместе, то менее страшно, но они почему – то не слышали её. И она молча продолжит наблюдать за постоянными ссорами, слезами, падениями. Все были заняты своими проблемами, и никому ни до кого не было дела. В этот момент ей виделось единственно верное решение: принять позицию всех. Яна старалась стать клеем, что скрепит всех, надев маску вечной улыбки – в ней было легче действовать. До седьмого пота девочка прокладывала мост между отцом и сестрой, между сестрой и бабушкой. Но позабыла про себя и осталась незамеченной.

Благо Создатель дал живому существу удивительное умение приспосабливаться к обстоятельствам. Да, время шло, и постепенно новая жизнь стала привычной. Глава семейства, с целью заработать больше денег и дать детям лучшее будущее, стал уезжать в командировки. Теперь его пребывание дома сократилось до четырёх дней в месяце. Бабушка, что была прикована к своему дому из – за многочисленной скотины, требовала, чтобы дети жили с ней. Но хоть дом и находился в черте города, до школы было очень далеко, а местные учебные заведения ни Яна, ни её сестра не хотели признавать. Потому сёстры стали жить одни в городской квартире на восьмом этаже. В школьной жизни Яны наступила тишина: ни тебе изменений, ни поворотов, ни разворотов. Но вот в однокомнатной квартирке жизнь шла медленно под откос, а точнее, накрылась медным тазом.

Нас ждёт последняя дверь на сегодня. За мною, пожалуйста. Не правда ли, она напоминает нам феникса, что вечно сгорает и непременно возрождается. Его сияние ослепляет взор, поспешим же войти!

Мы снова на восьмом этаже. Не удивляйся, что все последние пути приводят нас сюда. Как – никак, а целых десять лет минуют из жизни Яны именно здесь. Мы постоим на пороге: мне не хочется разуваться, а тем более проходить в гущу событий. Здесь слишком много народу и слишком мало смысла.

В разные времена и в разных местах люди, имеющие определённый уровень осознания, придут к одному и тому же. Вот и эти люди встретились, конечно же, не просто так. Давай отключим внешний звук: мне не свойственна музыка, что оглушает эти стены. К тому же их разговоры не несут никакой весомости и страшно жужжат. Ах, у меня начинает болеть голова! Скорее нажмите стоп!.. Так – то лучше.

Эта толпа состоит из людей разных возрастов, они сошлись здесь из разных уголков города, каждый за плечами имеет свою историю, отличную от другой. Но одно их объединяет: сознание. Каждый свободен в своём выборе, но они его не сделали. И если причина, по которой они здесь, ясна, то не сразу можно догадаться, что же здесь делает Яна.

Оставим на паузе – это в нашей власти – и пройдём в комнату. Когда они заполняют эту маленькую квартиру, Яну всегда можно найти в углу дивана. Порой она злится, той самой злостью, что начинает причинять физическую боль. Иногда от безысходности она кричит. В другой день, не имея сил выносить это, она просто плачет. А иногда молчит, чувствуя пустоту, зияющую внутри. Вы, возможно, спросите: а что в этом такого трагичного? Но, чтобы понять, вам нужно быть ребёнком, оказавшимся здесь одному, понимающим, что помощи ждать неоткуда, и осознающим собственное бессилие, наблюдающим ужасы наяву, чувствующим пренебрежение со стороны тех, в кого ты верил. Да, Яна и сама знала, что могла рассказать обо всём родителю, но сестра горячо просила о молчании. А Яна, глупышка Яна, что по – прежнему считала её единственным другом, смиренно выполняла просьбу. В свою очередь она каждый раз просила сестру не приводить никого в их хрупкий дом, но опять оставалась незамеченной и неуслышанной.

Для Яны было бы счастьем, если бы в такие моменты для неё было место, где бы она смогла переждать, даже будь оно размером с коробку, но его не было. Вот и все дела. На года три это место станет пристанищем для этих и ещё множества чуждых для Яны людей. За всё это время она так и не поймёт их, но увидит их глупость, потерянность и несостоятельность. И навсегда в будущем звон стекла бутылок, рюмок, бокалов будет звучать для неё как звук слабости и низости, а тосты – гимном недалёких людей.

В то время восприятие окружающего мира снова сделало сдвиг в сторону от картины мира большинства в её окружении. Понимая это, она ухватилась за последнюю надежду, которую видела на тот момент. Отныне единственным спасением для неё казался её собственный внутренний мир. Ведь его никто не может испортить, засорить или разрушить. И Яна с головой уходила в него, напрочь игнорируя реальный мир.

Позже многие будут указывать в её сторону пальцем и приговаривать: «Не от мира сего». Реальность будет продолжать изредка бить её своею жестокостью, но это повлечёт лишь ещё большее погружение в себя. Яна уже не хотела создавать контакты с людьми и приводить в порядок, устраивать своё социальное место. Теперь уже юная девушка, она предпочитала оставаться сторонним наблюдателем, а не участником общества.

Под конец обучения в школе Яна почти забросила её на дальнюю полку, где та и покрывалась толстым слоем пыли. Она не появлялась там месяцами, считая это совершенно приемлемым. По не известной никому причине школа не создавала для неё дополнительных проблем, закрыв глаза на её посещение. К тому же Яне открылся дополнительный источник одухотворения – книги, ларец с золотом. Она отдавалась им сполна с утра и до позднего вечера.

Для пятнадцатилетней Яны было не так много мест, куда бы она желала сходить развлечься. Потому она тихонько становилась частью квартиры. Только изредка она выбиралась на улицу, чтобы прогуляться по своим любимым местам и поговорить с теми, кто всегда её понимал. Внешний мир её терпел крах, а внутренний, напротив, благоухал и светился жизненной энергией. Но, как обычно это бывает, в чувства её привело из ряда вон выходящее событие. Её снова посетила давняя знакомая.

В то время Яна уже окончила школу. Звонок с сообщением о случившемся поступил ей в середине дня. Она не смогла сдержать горя. На тот момент лишь ветер был спутником в её жизни, и ему пришлось самому заботливо утереть слёзы с её щёк. Когда она прибыла на место, то уже не плакала. Теперь Яна стала сильной, в ней уже почти не угадывалась хрупкая девочка, не знающая, что делать и как поступать. Пройдя путь до той точки, она приобрела силу и храбрость. Этим качествам осталось только укорениться, но это потом, а пока что время захватили хлопоты и, как бы это ни было прискорбно, самобичевание.

Медики сообщили, что её бабушка пролежала в доме как минимум три дня. Потому, когда гроб опускали в свежевырытую могилу, Яна не могла узнать столь привычное для неё лицо. Если бы не по – родному знакомые руки, она бы твёрдо стояла на своём: это не тот человек.

Поистине долгие ночи её навещали тяжёлые сны. Как всегда, они говорили с ней, но Яна всё равно не могла себя простить. Она корила себя за совершённые ошибки, ведь она так часто не реагировала на звонки с просьбами приехать погостить или просто помочь с чем – то. Она ненавидела себя и не искала себе прощения. Ясно понимая, что причиной упущения было острое нежелание покидать свою зону комфорта, возможно неосознанное, но избегание реальности, нежелание замечать существующие проблемы, которые возникали как побочный материал от её самоизоляции. Именно тогда она оглянулась вокруг и узрела своё бедственное положение. Во внешнем мире она вела скудную жизнь. Тогда она поняла: несмотря ни на что, баланс во всём необходим. Но, когда Яна захотела хоть немного наладить свою жизнь, она поняла, сколь трудно бороться с самим собой. Со всеми своими привычками, убеждениями и страхами.

Теперь пришло время вернуться туда, откуда мы с тобой начали. Как и все пути назад, этот путь ведёт быстрее. Знаешь ли ты, почему так? Надо бы подумать об этом на досуге. А пока обратим наш взор на Яну, как говорится, в настоящем моменте. Сейчас, видя её здесь перед большим окном, не сводящую взора с куполов, и всматриваясь в её спокойный и глубокий взгляд, невольно задаёшься вопросом: а что же произошло в промежутке между семнадцатилетием и двадцатилетием… На самом деле это время пронеслось стремительно в её глазах, да и произошло там не столь много значимых событий. Конечно, всё, что мы с тобой видели, – это лишь малая капля в огромном океане, действительно крохотная. А вышеупомянутый отрезок очень отличается своей тишиной.

Для ясности картины стоило бы упомянуть, что по прошествии года после смерти бабушки дом перешёл по наследству к сёстрам. После того, как в нём скрыли зеркала, в которые, по убеждениям, она не могла смотреться, и очистили дом от ненужного хлама Яна начала подумывать о том, что вот он, её шанс. Думы привели к действию – она собрала свои вещи и перебралась в старый – новый дом, полная надежды изменить себя и начать новую жизнь.

Тем более в городе её теперь ничто не держало.

В этом старинном доме не было ни компьютера, ни телевизора, ни даже простого радио. Яна, привыкшая к вечному шуму, столкнулась с непривычной тишиной. И, сказать по правде, она испугала её в первое время. Потому были призваны на помощь два до ужаса шумных щенков. Малыши с глазами бусинами, у которых не было крыши над головой, а у Яны – компании для коротания вечеров. Со временем они стали настоящими друзьями. И Яна стала дорожить ими, как голодный дорожит куском хлеба.

И вот сегодня, 31 октября, исполнилось ровно двадцать лет с появления Яны на свет. День, который принято отмечать в кругу друзей и родных. Но сегодня Яна празднует на редкость хорошо пройденное собеседование. Несмотря на эту маленькую победу, если мы заглянем в её голову или послушаем струны её сердца, то заметим, что в последнее время её захлёстывает чувство отчаяния, пробирающееся в самые глубины сущности. И вроде бы сейчас у неё есть всё, чтобы быть счастливой: спокойная обстановка дома, друзья, тихая жизнь без плохих по – своему происшествий, но что – то было не так, как должно бы. Быть может, множество поражений не оставили в ней больше сил сражаться – это вряд ли. Напротив, теперь в её арсенале имелась вера, вера в любовь, любовь к волшебству и верные друзья. Но чего – то явно не хватает… Словно крема на большом торте или туфель к бальному платью. И это что – то или, может быть, кто – то…

Тут я оставлю тебя. Точнее, я всегда буду рядом, но, пожалуй, прикрою ненадолго свой незакрывающийся рот. Обещаю, что постараюсь. Теперь мы последуем за Яной до самого конца. Ты готов? Пора пересечь пространство и время!

6 глава

Яна получила работу. Ей перезвонили, когда она уже начала думать, что снова провалилась. Звонок раздался в пятницу в пять часов тридцать восемь минут вечера. Завершив разговор, в смешанных чувствах, девушка отложила телефон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.