Focsker
Дотянуться до небес

Пролог

– Доказано ли, что подсудимый присутствовал на месте преступления в тот день? – нет, не доказано.

– Доказана ли вина подсудимого? – нет, не доказано.

– Единогласным решением коллегии присяжных суд постановил освободить заключенного Синицина Юрия Петровича из под стражи.

С этими словами в Олеге умерла последняя долька веры в справедливость этого мира. Человек, что сейчас сидел слева от него, нагло, гордо, а самое главное, с улыбкой пялился на мужчину. Жирная тварь, что больше напоминала борова, имела должность заместителя начальника главного прокурора области. И как все уже поняли, явно не собирался её покидать, отправляясь мотать честно положенный ему срок. Все случилось четыре месяца назад…

Тело дочери Олега нашли грибники в лесу. Двенадцатилетняя Диана была полностью голая, маленькое тельце девочки покрывали десятки синяков, отсутствовало несколько пальцев, левое ухо, глаза девочки были вырваны, а на маленькой груди были ожоги от утюга. Судебная экспертиза постановила, что ребенка долгое время насиловали и пытали. Вскоре нашлись свидетели, видевшие в приблизительное время пропажи девушки в данном районе черный внедорожник, принадлежавший одной из местных шишек. Друзья девочки, что гуляли с ней в тот вечер, описали подходившего к ним незнакомца как местного помощника прокурора, после чего тот был взят под стражу. После началось необъяснимое: судмедэкспертиза, изначально постановившая, что ДНК спермы задержанного на девяносто девять и девять десятых процентов совпадает с ДНК найденными на теле девочки. По настоятельству адвокатов проводятся повторные анализы, дающие совершенно противоположный результат. Из дела начинают пропадать не только улики, но и свидетели. Проводя личное расследование, от одного из местных Олег узнал, что кого было можно, подкупали. Кого не получалось купить, запугивали, заставляя взять деньги и записывая их тем самым в соучастники. Самого ярого сторонника Олежки, что все время его поддерживал, того самого, добродушного старичка, что обнаружил тело девочки, так и не нашли.

Казалось, что все кончено и горе Отец, оставшийся в этом мире совсем один, будет обречен всю жизнь прожить с грузом вины за то, что не уберег собственное дитя. Но это только казалось…

Грязная свинья готовилась отомстить.

Ночью кто-то поджег машину Олега. Спустя неделю незнакомец разбил мужчине окно камнем, к которому была прикреплена записка – «тебе пиздец». Несмотря на то, что район, в котором жил мужчина, был просто напичкан камерами видеонаблюдения, полиция так никого и не нашла.

В один вечер, когда сорокасемилетний Олег Сергеевич отправился за покупками в магазин, его на полпути перехватил черный бус. Мужчину втащили в кузов и всю дорогу жестко избивали, ломая пальцы, выбивая зубы. Спустя несколько часов, остановившись в поле далеко за городом, мужчину выкинули на снег. Луна-мерзавка мерзко освещала полянку, демонстрируя миру «всю» себя.

Откашливаясь кровью и пытаясь прийти в себя, мужчина из последних сил задрал голову, дабы запомнить приметы обидчиков, но это было бессмысленно. Не скрывая своего лица, перед ним стоял «тот самый» жирный хряк. Мерзко улыбаясь, он подсел на коленку и взяв того за волосы, приподнял голову, смотря прямо в глаза.

– Сколько же из-за тебя проблем, уебок – Тихо произнес боров.

– Но, знаешь, то, как верещала это мелкая сука, когда мы её натягивали, пуская по кругу, того стоило… – Смеясь, проговорил убийца.

– Я убью тебя! УБЬЮ-Ю-Ю-Ю! – Из последних сил, срывая голос и рыдая, кричал Олег, пытаясь дотянуться сломанными пальцами до лица этой мрази. Ответом ему был плевок в лицо и сильный удар ногой в голову, от которого мужчина потерял сознание.

После этого случая мужчина два месяца провел в больнице. Полиция никого не задержала, алиби этой грязной свиньи подтвердил верховный судья округа, который по его заявлению «выпивал с мужчиной совсем в другом месте». После выхода из больницы, в городе о мужчине никто и ничего не слышал. Он продал квартиру и бесследно исчез из города. Все знавшие и слышавшие его историю, думали, что тот бежал, спасая свою жизнь, либо же его просто убили и сейчас его тело где-то в лесу доедают черви.

Как же они все ошибались.

Спустя четыре года…

Замочная скважина пригородного коттеджа податливо скрипнула, впуская в квартиру своего полноправного хозяина, прибывавшего в весьма нетрезвом виде.

– Дорогая, дети, я дома… – Произнес в темноту ночного дома Юрий Петрович. Однако ответа не последовало. Хмыкнув себе что-то под нос, мужчина решил не включать свет и сделать своей красавице жене ночной сюрприз, тайком пробравшись в её постель. Спотыкаясь обо все косяки, мужчина с трудом дошел до гостиной. Его пьяное внимание привлекли какие-то звуки, шорохи и мычание. Резкая вспышка света ослепила свиноподобного мужчину, а в следующее мгновение сильный удар в голову вырубил его.

Посередине комнаты стояло четыре стула, друг напротив друга. На них связанными сидели ныне прокурор области, его жена, в это время по другую сторону от них сидели их дети. Связанные испуганные мальчики восьми и шестнадцати лет.

Опрокинутое на голову ведро ледяной воды быстро взбодрило и привело в чувство Юрия. Замотав головой, он обнаружил всё свое семейство, связанное, с кляпами во рту. Возле него, весь в чёрном, с балаклавой на голове стоял мужчина, вооружённый АК.

– Здравствуй, Юра. Вот мы и встретились вновь… – Медленно, будто смакуя, проговорил мужчина.

– Кто вы? Что вам нужно? Пожалуйста, отпустите. Я отдам всё: деньги, связи, власть, я могу дать вам всё, что угодно – Взахлёб рыдая, проверещала свинья.

– Не стоит. Теперь у меня есть всё, что мне нужно…– ухмыляясь и подсев на корточки, ночной гость снял маску.

– Ты-ы-ы-ы! – Страх Юрия сменился на гнев. – Да я тебя… – но не успел он договорить, как мощный удар в лицо быстро напомнил мужчине, в каком он положении.

– Что тебе нужно в моем доме, мра… Кха… – Не успев договорить, пленник получил второй, не менее сильный удар. Где-то за спиной начали подвывать дети.

– Когда-то давно – Олег начал свой подготовленный монолог – Ты отнял у меня всё: дом, работу, и самое ценное, что у меня было: жизнь моей доченьки. – От этих слов нижняя губа мужчины дрогнула.

– Ты – толстая, жирная мразь. Насиловал, калечил и пытал мою доченьку – Срываясь на крик, со слезами на глазах мужчина всадил армейский штык-нож мужчине в ногу, загнав того по самую рукоять.

–А-а-а-а! Сука!!! – Заверещал пленник. Затем на его лицо обрушились несколько тяжелых ударов, сломавшие тому нос.

– Ты забрал её у меня! Моё солнышко, мой единственный лучик счастья, мою кровинушку! – Мужчина рыдал, в очередной раз вспоминая изуродованное тело своего ребенка, лежащее на холодном столе городского морга.

– Ты отнял у меня всё, и я отплачу тебе той же монетой.

Подойдя к женщине, он вытащил кляп, вставленный в её рот.

– Прошу, я сделаю для вас всё, что угодно! Пожалуйста, отпустите нас! – взмолилась ни в чем неповинная женщина.

– Прошу, пощадите хотя бы детей! – Взахлеб рыдая, говорила она. Но ответом ей было грубое, голодное…

– Нет. – Второй нож холодно прошелся по шее восьмилетнего мальчика, маленькие ножки и ручки забились в конвульсиях. Горячая кровь печальной рекой хлынула на дорогой, белый, махровый ковер.

– Не-е-ет! – В унисон заверещала женщина с мужем, опрокидывая стул и падая вместе с сыном на ковер. Женское лицо уткнулось в кровавое пятно, оставшееся от её ребенка.

– Прошу, нет! не делай это! НЕ-Е-ЕТ! – Заверещала она, когда ещё горячее от крови лезвие прошлось по горлу второго её ребенка. Вновь конвульсии, мычание, хрипы. Специально опрокинув стул и направляя его, он уложил тело умирающего мальчика так, чтобы глаза матери и её сына были как можно ближе друг к другу.

– Смотри, женщина, я даровал им легкую смерть. Твой муж лишил бедную девочку даже этого. – Сквозь зубы прошипел мужчина.

– Будь ты проклят! Гори в аду, тварь! Ты, твоя дочь, и все гх-гх… – Не успела договорить она, когда по её горлу прошелся нож.

– Ну вот и все…– Проговорил Олег, поднимаясь на ноги и вытирая салфеткой нож.

Он мечтал об этом дне долгие годы, вынашивая план своей мести. Собрал всю возможную информацию о своей цели: жучки, скрытые камеры были по всему дому его жертвы.

Мужчине это стоило всего, но цена была оправдана. Он засыпал с мыслью, как будет рыдать и молить о пощаде убийца его дочери, но эта жирная свинья, даже и не думала униматься. В его глазах пылала злоба, ненависть и ни капельки сожаления…

– Знаешь, а ведь она звала тебя, ха-ха… «Папочка, помоги!» кричала эта сука, пока я не загнал ей член по самые яйца, а потом ей так понравилось, что она даже забыла как дышать, постоянно прося ещё и ещё! – Нагло врал насильник. Едва сдерживаясь трясущимися от гнева руками, Олег взял лежащий на тумбочке карандаш, а после резким движением загнал его ублюдку прямо в глаз. Новая волна крика и воплей покатилась по комнате. Ругательства и проклятия сыпались на голову Олега, но тому уже было всё равно. Сладкого чувства отмщения не было, мужчина выгорел эмоционально. Устав он этого представления, мужчина скинул с плеча автомат, передернул затвор и выстрелил мужчине в пах. Сорванным голосом засипел хряк. Довольно хмыкнув, уставший мужчина переключил режим стрельбы и высадил в жирную стопятидесятикилограммовую тушу всю обойму.

Перезарядив автомат, мужчина сел на подоконник у окна. В небе красовался молодой полумесяц. Снежинки медленно кружились под слышимую только им одним музыку. Такие хрупкие и красивые. Мужчина вспомнил первый новый год его дочери в садике. Как она в таком же беленьком костюмчике снежинки танцевала вокруг новогодней ёлочки.

Полностью седой и бородатый мужчина впервые искренне улыбнулся, вспоминая дни минувшего прошлого.

– Доченька, папа уже идет к тебе… – Скупая мужская слеза сорвалась с усталых глаз, обрывая очередную жизнь.

Глухая и слепая тьма окутала сознание мужчины. «Этот загробный мир ни чем не отличается от последних лет моей жизни» – недовольно твердила угасающее сознание мужчины.

– Очнись! – едва слышно донеслось из неоткуда.

– Ну же, давай, не смей умирать! – Настырней и громче произнес голос.

– Борись со смертью! – Раздалось где-то из за спины. Вдруг яркий свет разрезал тьму, перед мужчиной столбом в бесконечную высь стояла белая стена.

– Папочка – Д-д-д-и-а-н-а. – Заикаясь и не веря своим глазам, проговорил, обернувшись мужчина. На фоне стремительно наступающей тьмы стояла его дочь. Зеленоглазая девочка медленно подошла и обняла мужчину.

– Слишком рано, папа – С глазами на мокром месте, проговорила девочка, сильно толкнув мужчину в грудь – Прошу, живи! – Крикнула напоследок она, когда свет и тьма вновь столкнулись в неравной схватке.

– Хвала богам, принц очнулся! Зовите лекаря! Зовите лекаря! – громким эхо неприятно ударило по ушам.

– Что, блять, здесь происходит.– Тихо произнес Олег, с трудом оглядев окружающий его мир…

Глава 1 – Ошибка

Из личного дневника дознавателя имперского отделения инквизиции Элионоры Ван Сью.

«Дело семьи известной наёмницы Кэт. На месте убийства не было обнаружено следов борьбы. Исходя из этого, можно утверждать, что сама жертва и её семья хорошо знали или были в хороших доверительных отношениях с убийцей. Из необычного – местная стража в тот день видела странное для кварталов знати существо, по описанием похожее на «коротконогого желтоглазого гоблина». Племена, которые обычно проживают не ближе первого «помойного круга» канализаций городских трущоб. Схватить нарушителя страже не удалось. Исходя из всего вышеперечисленного, мной были найдены два кандидата, потенциально подходящие на роль убийц. Данные люди имели мотивы, а также не имели алиби в свою защиту. Первый – Дворфия Габрана Харук: низкого роста, сильная, во время войны ударом щита могла расчленить человека пополам. Соседка семейства жертвы. Свидетели утверждают, что у Дворфии в последнее время в лавке дела шли не очень. Заняв крупную сумму у семейства рода Приключенцев, женщина не торопилась отдавать долг, прикрываясь старыми заслугами. Крайне вспыльчивая личность. Не смотря на свой статус и положение, на допросе вела себя агрессивно и вызывающе, угрожала инквизиции. Мною принято решение сжечь.

– Пф… – фыркнула Беатриса Ван Коф – и за это была сожжена знаменитых кузнечных дел мастерица? – бурчала про себя женщина, перелистывая страницу.

«Загадочные смерти после казни Дворфии Габраны не прекратились. Погибла семья искательницы лабиринтов Гальгабель Уен из Восточных Песков. Чужеродная была выдающейся авантюристкой, сильной, ловкой, отличалась хорошей сноровкой и интуицией, что в данном случае ей не помогло. Девушку нашли повешенной на собственных кишках у себя дома. Тело было выпотрошенно и органы были разбросаны по всей усадьбе. Сестра девушки была найдена утопленной в банной комнате. Прислуга во всём своём составе была отравлена неизвестным ядом и находилась в запертом подвальном помещении. Выжила лишь младшая из Гальгабели: девочку семи лет нашли в шкафу стражники.

–Ужасно, Элионора – окинула коллегу Беатриса. – Теперь я понимаю, почему тебя понизили – продолжила она, переводя усталые глаза на подругу.

–Это какая-то чертовщина, я тебе зуб даю – не унималась Эли, притащив очередную кипу бумаг.

– Не-ет, родная, это дело рук человека. Не видела ты ещё, как работают демоны – поправила неопытную инквизиторшу Беатриса – слишком чисто для демона – уж очень мало крови – добавила сквозь зубы она, листая показания всех живущих и что-либо знавших о семье Гальгабель.

– А что девочка? – удалось что-то вытянуть спустя час безрезультатного копания в бумагах, спросила старший дознаватель, устало потирая глаза.

– Да ничего. У малышки от произошедшего крыша поехала. Сидит, мычит, что-то бубнит, и глаза из угла в угол. – вчитываясь в очередную бумажку проговорила младшая по званию.

– Ох, зная тебя, и как ты детей любишь. А ну, стража, приведите девочку! – Гыркнула во всё горло Беа, ей ответом за дверью раздалось хоровое – «Есть!»

На ребенка было страшно смотреть: растрепанные черные волосы; белая банная сорочка, длинной от головы до пяток, да голые ножки. Сев на стул и обхватив руками ножки, она поджала голову и что-то мычала.

– Ты бы хоть ей обувь какую дала, носок тот же… – удивленная такой халатностью сказала Инквизитор, на что Элионора пожала плечами.

–Ох, ладно… – Понимая, насколько бестолковая у её подчиненная, выдохнула Беатрис и подсела на корточки к малышке. Девочка была напугана. Сжавшись, покачиваясь на стуле, повторяла: «Бе-бе, бе-бе, бе-бе».

– Так говорит овечка, да? Бе-бе? – Пытаясь расположить ребенка, проговорила женщина, улыбнувшись так мило, на сколько это может сделать инквизитор, чья работа – пытать и убивать ведьм и демонов.

Девочка замолчала…

– Помнишь, что случилось, кого-нибудь или что-нибудь? Плохих тёть? С кем ты играла в прятки? – Ответом женщине была тишина.

– Я же говорю, глухой номер – Развела руками Элионора, заслужив неодобрительный взгляд своей начальницы, в котором читалось в приказном тоне требование заткнуться.

Женщина попыталась погладить девочку по голове, но та лишь задрожала. Недовольно цокнув языком, Беатрис полезла рукой в свой карман. Не смотря на всю свою тупость и необразованность, в этот раз её подруга была права: девочка явно тут им уже ничем не поможет.

– Плохой! Плохой! Плохой! – закричала девочка, плача и махая руками, когда инквизиторша протянула ей эмблему «Святого Капитолия», который она хотела вручить бедняжке для защиты.

«Вот оно что» – осенило женщину.

– Какая же я дура… Как я сразу не поняла. – Хлопнув себя по лбу, женщина убрала медальон.

–Чертовы суки. – Понимая, куда клонит подруга, сказала Эли.

Кто ненавидит все расы и народы, что не подчиняются воле и вере «Истинной богини»? Кто способен зайти в любой дом, не получив ни то что отпора, но даже и подставив спину? Чей драконий символ, что красуется на их мантиях, цепях и оружии способен впиться так сильно в голову несмышленого ребенка? Почему же она сразу не проверила это! – Сотрясалась женщина.

– Смерти по пятницам и жертвы сами впустившие своих убийц – еженедельный церковный обход. Смерть других рас – нетерпимость иноверцев. Отравление – магия Сестры Пассии, владеющей магическим кадилом. Наводила ужас на города мятежников во времена восстания «Бубн». Та к тому же она ещё и живет в конце этой улицы.

– Наёмница и Искатель – сильная пара, к тому же, из заметок обе недавно закончили какие-то свои задания. В один день, в одной гильдии… – Листая и всматриваясь в бумаги, говорила Эли.

– Богиня, они что-то нашли там. Что-то очень ценное и важное, но не смогли удержать это в тайне –Беатриса вновь посмотрела на девочку.

– Милая, вспомни, пожалуйста, мама приносила домой в последние дни странные или очень старые вещи? – Вновь попыталась заговорить с ребенком девушка.

На этот раз успешно. Ребенок протянула пальчик в сторону висящего на стене короткого меча.

– Молодец, молодец, солнышко – поцеловала в лобик ребенка инквизитор, а после недовольно зыркнула на подчиненную.

– Дворфия была одна из лучших в создании коротких клинков, и знала об их силе и возможностях если не всё, так почти всё. Быть может, ты сожгла ключ от двери, что ведет прямиком к убийце, идиотка! – поддалась нахлынувшей злобе инквизитор.

– Выпороть тебя, да пока есть дела по важнее – Взяв малышку на руки, сказала женщина.

– Бери всех своих вояк, всех свободных, до единого. Пусть примут зелья против контроля разума и мертвого тумана. Едем в особняк Пассии. Пора приструнить эту бешеную суку!

Отношения между Инквизицией и Капитулом были, мягко говоря, натянутыми. Полноценных военных действий, разумеется, императрица не допустила бы. А вот от малых стычек и ударов в спину никто не был застрахован. Разные истолкование одной и той же книги привели к тому, что в итоге страна получила две религиозные самостоятельные ячейки, разделившие верующий мир пополам. Самое что удивительное, под эгидой одной Богини.

Особняк окружили десяток магически одарённых инквизиторш – грозная сила, что способна была если не на захват цитадели, но вот на прорыв его ворот или стен, эти девицы были точно способны. Однако Беатрис переживала, что этого может не хватить. Женщина, что владела этим домом, считалась одной из сильнейших не просто так, а если к тому же окажется, что вещь, которую она непременно нашла – в чем инквизиторша точно не сомневалась. Ещё и магическим артефактом её стихии окажется, то не то, что сам орден Инквизиции, даже «мать её имперская гвардия» может не сравниться по силе с этой чертовой бабой.

Минуя защитные и сигнальные заклятия, отряд взял здание в кольцо, постепенно приближаясь к зданию.

Элизабет чувствовала, что здесь что-то не так: неестественно тихо, не горят оконные огни, нет прислуги и стражи. Первый этаж встретил закрытыми дверьми и мертвецки пустыми комнатами. Поняв, что здесь пусто, женщина позвала начальницу, что на всякий случай сейчас были за пределами территории особняка. Должен же был кто-то, в случае трагедии, позвать подмогу или рассказать случившееся.

– Мд-а, дела… – Опустив на холодный пол девочку, проговорила вслух женщина, оглядывая здоровенное поместье.

– Мисс, комнат очень много, большая часть дверей заперта или на ключ, или на замок. В лучшем случае, мы закончим осмотр к утру. Судя по тому, что в конюшне нет лошадей и прислуги, а печи кухарок холодны, поместье давно оставлено.

– Бегущая Пассия? Что-то новенькое –хмыкнула девушка – Ладно, ищем, девочки внимательно. Всё, что может дискриминировать Капитолий: амулеты бесов там, не знаю… Да что угодно, хотя, навряд ли мы что-то найдем – если это и было, то она точно забрала всё с собой. – Из глубоких раздумий главную инквизиторшу вырвала девочка, что дёрнула её за плащ. Тоненькая и от чего-то

грязная маленькая ручка указывала в угол, где висела огромная, четырехметровая штора, прикрывавшая от света луны окно и падавшая прямо на пол.

– Ну, пойдем, посмотрим, что нашла наша маленькая сыщица – девушка дружелюбно улыбнулась ребенку, уже думая, как уложить ту поскорее спать. Время то позднее.

Находка женщину весьма удивила: в углу стояла ничем не примечательная лопата (Ну, конечно, не считая её странного местонахождения). Однако, смущало другое: всковырнув грязь на острие лопаты, женщина тихо прошептала…

– Свежая. Молодец, Зои! Ну, что, пойдём искать клад? – Спросила женщина, используя заклинание «обратного пути» для поиска последнего местонахождения почвы.

Губы девочки впервые дрогнули в подобии некой улыбки, что очень обрадовало инквизиторшу. «Эх, может, забрать её себе, когда этот кошмар закончится? Вон какая смышленая» – подумала женщина.

– Капитан, вы куда? – Спросила одна из подчиненных.

– Да вот нашли мы тут кое-что, в метрах ста – ста пятидесяти отсюда. Пойдём посмотрим, времени у нас с вами даже больше, чем нужно… – Взяв вновь девочку на руки, сказала Биатриса.

Гуляя по ночной лужайке с ребенком на руках, сильная женщина немного расслабилась. Её давно уже утомляла эта работа, она была не молода, давно за сорок. Семья – не положено, сестры инквизиции и империя – вот вся её семья.

– Достало – тяжело вздыхая, сказала то ли себе, то ли ребенку женщина. – Вот разберемся со всем этим, найдем злодейку и поедем на море. Ты же поедешь с тётей на море, крабиков кушать? – Кривляясь, проговорила Биатриса, отчего девочка вновь едва улыбнулась и дергано закивала головой.

– Пришли. Так, подожди немного – Поставив ребенка и взявшись за лопату начала копать женщина.

Суда по всему, тот, кто оставил этот «небольшой клад» даже не пытался его как-то спрятать или замаскировать. Уже спустя минут семь-восемь неторопливой работы железный наконечник лопаты звякнул, столкнувшись с чем-то твердым и, судя по звуку, железным.

– Нашла! – весело проговорила женщина.

Нагнувшись, она вытащила и отряхнула от земли старые тряпки, в которых что-то было завернуто. От удивления захлопав глазами, женщина быстро развернула сверток, обнаружив там древний кинжал. Это было оружие древнего «Рунного Инквизитора» – одного из праотцов всей инквизиции. Поверх лезвия на старо-имперском языке была выбита хорошо сохранившаяся гравировка: «Будь проклят тот день и та тварь, ради которой выкован это клинок» – Абадахида.

Сидя на земле, женщина осмысливала происходящее. Все знали эту сказку…

Абадахида – древний враг церкви и инквизиции. Когда-то в древности была сильная колдунья. Чистая и непорочная, она дарила людям радость и тепло. Однако всё изменилось, когда та полюбила. Мужчина крутил ею, как хотел, используя силу девы лишь во имя своего честолюбия. Но и этого ему было мало. Обманув, он, совершив ритуал, украл её силу и закопал девушку в гробу живьём, обрекая тем самым на долгую и мучительную смерть. За свершённые грехи последних лет своей жизни, душа её попала в ад, где плавилась и горела, но так и не растворилась в едином потоке. Обманув самого дьявола, женщина выбралась из ада, дабы убивать и мстить всем живым. Не имея тела, она была практически неуязвима. Несколько веков её имя наводило ужас на страны и империи. Лучшие кузнецы, маги, инквизиторы, церковники и даже колдуны объединились, чтобы создать оружие, способное убить душу демона. И им отчасти это удалось. Оружие, созданное ими, было уникально, но и имело недостатки: черный клинок мог прикончить любого демона, но только при свете дня.

–Ха-ха-ха, как глупо. Все это время ты игралась с нами, водила за нос, подталкивала к действиям. – женщина, не вставая с колен, обернула голову.

Яркие желтые глаза ликовали и щурились. Гнилая плоть обвисала, а местами и вовсе отвалилась с щёк, демонстрируя острые ряды зубов.

– И вот инквизитор собственноручно вручил древнему злу ключ к бессмертию. Какая ирония. – Скривившись, женщина попыталась удобнее перехватить клинок для попытки побега.

– Потому, что я могу… – Голосом гвоздя царапающего стекло, похихикала тварь, после чего быстрым движением своих чудовищно длинных когтей оторвала Инквизиторше голову. Кровь на фоне полной луны медленно растекалась по лужайке.

– Лейтенант, вам стоит на это взглянуть – проорала из подвала одна из младших инквизиторов.

Зрелище, что предстало перед дамами, повергло бывших ветеранов в шок: подобно скоту на скотобойне, в холодном обмершем подвале, на разделочных крюках висело около сотни человеческих тел.

Глава 2 – Пульс империи

Чеканя шаг по каменной кладке коридора, «Львица Запада» двигалась навстречу своей «судьбе». Как сообщила одна из горничных – «молодой принц очнулся». Состояние его было крайне тяжелым, мальчик прибывал в беспамятстве – что было как нельзя кстати. Долгое время, она думала, что именно скажет при их следующей встрече. Чем она сможет оправдать свой зверский поступок? Но, видимо, фортуна та еще злодейка, что так долго вертела перед ней своей огромной задницей, наконец-то соизволила повернуться. От этого становилось легче, у нее оставалось больше времени, чтобы втереться в доверие к мальчику. Наладить отношения, начать все с чистого лица.

– Императрица, ещё слишком рано, мальчик слаб, ему нужен отдых! – взмолилась знахарка, когда осознала, что «золотоволосая фурия» не собирается разговаривать с ней и вознамерилась напрямую пообщаться с юнцом.

– С дороги, старая ведьма! – двухметровая женщина в стальном панцире в половину силы и наотмашь ударила знахарку по лицу. От такой затрещины стальная перчатка оставила весьма грозные ссадины, разбив женщине губу и сломав нос. Женщина осела у стены, пытаясь опомниться от сокрушительного для её старого тела удара.

Дверь распахнулась. Служанка, что кормила мальчика, тут же попыталась подорваться с места, дабы именно так подобает поприветствовать Императрицу. Но та её жестко оборвала четкой и прямой командой:

– Сиди, – скупо обмолвилась женщина, положив тяжелую руку на плечо служанки.

– Дорогой, как ты себя чувствуешь? – пытаясь, казаться заботливой, проговорила дева, закованная в золотистые, как её волосы, доспехи. Опоясанная мечом, рукоять которого была украшена драгоценными камнями, и малым не вписывающимся в дорогую – золотую картину, серебряным клинком. Её прищуренный взгляд казался всевидящим. Пересекшись с ней взглядами, у Олега создавалось чувство, что эта девушка способна заглянуть в саму душу.

– Прости, моя императрица, я не помню тебя. Как и не помню того, кто я и как здесь оказался, – отчасти сказав правду, мужчина перевел взгляд на тарелку с супом.

– Боже, ты и вправду потерял память, – играя на публику, женщина скорчила сожалеющую физиономию, ликуя в душе и прикрывая рукой саму по себе растягивающуюся до ушей улыбку. – Ничего, милый, все будет хорошо, я зайду к тебе позже, а пока набирайся сил, – настолько мило, как только могла, сказала Львица. Мощная рука взяла служанку за шиворот и потянула за дверь.

– Пойдем–ка, поговорим… – от переменившегося взгляда своей хозяйки, служанка чуть не потеряла сознание. Настолько страшен был её взор, не сулящий ничего доброго.

Стоило им лишь отойти на небольшое отдаление от покоя больного, как мощные руки схватили женщину за грудки и подняли над землей. Буквально вдавливая ту в каменные стены замка.

– Я вырву язык, выколю глаза и брошу собакам ту, кто скажет хоть слова мальчику о случившемся. А после примусь за ваши семьи, всей прислуге передайте… – кинула свой злобный взор Императрица на сидевшую на полу знахарку.

– Клянемся, мы ничего не скажем! – в унисон запели запуганные женщины. На что их хозяйка лишь удовлетворенно кивнула. Ей предстоял такой же разговор с начальницей стражи и остальными главами, ответственными за прислугу.

– Мне нужно больше времени… – сквозь зубы прошептала себе под нос довольная общей картиной женщина.

***

В темной и подвальной комнате без свечей и прислуги собирались духовные лидеры четырех оставшихся знатных родов и все возможные их приспешники.

– Сегодня на повестке дня следующие вопросы, – проговорила старшая и самая уважаемая из всех женщина. – Разделение земель ныне покойно рода Догма, а также решение проблемы, связанной с последним оставшимся в живых потенциальным наследником.

– Мальчика на тот свет и дело с концом! – проговорила тень с красной повязкой.

– Ни в коем случае! Нарушить клятву крови и пойти против Имперской семьи?! – возразила, не скрывая недовольства, синяя повязка.

– В любом случае, данное императрице слова мы нарушать не намерены. Мальчик не должен умереть, по крайней мере, от наших рук, – тихо проговорила тень, что не имела повязки, вслушиваясь в смешки и перешептывания что раскатились по комнате после её заявления.

– По поводу земель. Имперская семья предложила половину.

– Да как они посмели?! Мы проделали большую часть грязной работы и взяли на себя всю ответственность. А они кинули нам кость, как собакам!

– Закрой свою пасть, или я закрою её на века вместо тебя! – рявкнула тень с зеленой брошью, что выделяла её особый статус среди сотен других собравшихся за столом теней. – Королевский род разделит поровну и раздаст пятьдесят процентов, не включая материальные компенсации и другие разного рода привилегии, но включая титулы и членства в рыцарских орденах. Замок Черное русло и все прилегающее земли очень важны. В случае вторжения империя должна быть уверена в боеспособности своих земель, а в данный момент именно свита имперского рода имеет самые сильные и боеспособные части. Это вам не шутки! Если эти длинноухие заполучат цитадель, то им откроется плацдарм для нападения на Империю. И никто нас тогда не спасет, – закончила женщина. Большинство закивало головами, соглашаясь с её точкой зрения.

– На том и порешим. Ленты, заседания для вас через пятнадцать дней, – около девяноста теней тот час растворились, оставляя в комнате лишь десяток. – Броши, подготовьте отчеты о боеспособности своих армий и вассалов, попутно не прекращайте наращивать численность войск. Жду вас с хорошими новостями через неделю, в это же время, – стоило лишь главной даме умолкнуть, как комната тут же опустела, превратившись в совершенно обычные развалины старой подвальной комнаты для совещаний. Коих сотни и тысячи по всем дворянствам.

***

–Это просто ужасно! – импульсивно вскинув руки, сотрясалась немолодая эльфийка. – Они вырезали целый род, лишь за то, что те решились на торговлю с нами! Боже, это был единственный возможный шанс к нашему примирению, но теперь этому не бывать… – закончила читать доклад шпионов Верховная Мать рода Черной воды.

Девочка которую она помнила еще младенцем, выросшая в прекрасную даму и ставшая её хорошей подругой и по воле судьбы близкой соседкой правительницей речных земель, что были по ту сторону реки, была убита вместе со всеми наследницами. Как сообщал информатор, выжил только наследник после неудачной попытки суицида. Храбрый мальчик, вогнал себе нож в сердце, но имперские маги смогли вернуть парня с того света.

Как же печально. Львица все же смогла добыть себе столь желанный не только ей одной трофей.

О красоте Принца не пел только самый ленивый или пьяный бард. Истории о его чистой и непорочной личности подобно сладкому меду, липко осевшему в умах не только людских дев, но даже и эльфийских, привлекал все новые и новые слухи и сплетни. Более того, будучи два года назад в гостях у своей ныне покойной подруги, Львица смогла лично убедиться, что слухи не врали и восемнадцатилетний принц действительно был очень хорош собой. Но ничего, у неё еще будет повод поквитаться, а быть может даже отбить парня у Империи тиранов и предателей.

– Дочь моя, бери самого быстрого оленя и скачи к верховному древу. Доложи об происшедшем Совету Матерей. То, что они сотворили, непростительно. Ведь на пиру в честь молодого принца была не только людская знать, но и одна из дочерей мудрой дриады «Фурун», что была послана охмурить и расположить к себе парня ради выгодных торговых привилегий лесных народов.

«Видимо, сестроубийственные войны и предательство – это единственное чему могут научиться люди» – подумала она, горько выдохнув.

***

Олег прибывал в замешательстве. Его жизнь, оборвавшаяся не так давно, вновь засияла, но уже более пестрыми и нестандартными для мужчины красками. Женщины, что крутились вокруг его, личная прислуга – как они сами себя называли, будто пчелы вокруг улья, обхаживали и всячески опекали парня, следили за его здоровьем. Подобное отношение было в новинку для трудолюбивого и одинокого мужчины. Как и внимание стольких женщин одновременно. Однако всему есть предел, взбешенный Олег тем, что его, совершенно здорового, уже долгое время никуда не выпускают, ничего не объясняют, и при всем при этом одевают вечно как «педика».Не выдержав, в какой-то момент он с боем прорвался в коридор.

– Молодой господин, прошу вас, вернитесь! – верещала служанка лет тридцати, пытаясь остановить парня, но он уже давно перестал слушать пожелания и наставления. Женщина быстро шла следом, постоянно спотыкаясь из-за длинного платья, не предназначенного для такого рода погонь.

Однако свободная прогулка продлилась ровно до следующего поворота. Две сильные стражницы, ростом не меньше метра девяносто, подхватили парня за обе руки, с улыбками на лицах вернули его в покои.

– В следующий раз живым не дамся! – шутливо ухмыльнулся в ответ довольный такой прогулкой парень улыбчивой брюнетке в красном гвардейском плаще. Отчего та изменилась в лице, резко откланялась и тут же растворилась, как и её сослуживица.

«Вот и пойми… загробная это жизнь, где он обречен жить в чужом теле, или просто сон, который скоро закончится, и он очнется, прикованный к кушетке больничной койки» – сидя у окна и наблюдая за суетой во дворе подумал про себя мужчина.

Глава 3 – Брунхильда

«Язык у них русский, хоть и немного странный» – продолжал мысленно анализировать обстановку Олег. Ни одной машины, ни следа или гула самолетов. Никаких наручных часов, телефонов, даже малых встроенных комунникаторов или жучков мужчина так и не нашел. Стопроцентное Средневековье. Костюмы, повадки; все было точно так же, как в исторических фильмах, вплоть до брони и оружия. Вот только одно отличие. Женщины. Они повсюду – высокие, плечистые и очень сильные. Прислуга, что было вполне логично – из женщин, стража тоже девы, да даже их начальница, судя по всему офицер, так же была девушкой. «Нужно разобраться» – ворочаясь посреди ночи от бессонницы прошипел сквозь зубы Олег. Он уже и не считал сколько сидит под замком, однако одно знал точно – с него хватит.

Сильный глухой стук обрушился на запертую дверь. Будя прислугу и мирно сопевшую караульную, что после очередной попытки его побега теперь круглосуточно дежурила у двери.

– Выпустите меня! – в очередной раз в приказном тоне потребовал Олег.

– Не имею права, милорд! – привыкшая к его капризам ответила стражница, откровенно зевая. От такой картины мужчина злобно засопел.

– Пожалуйста, хотя бы прогулку по коридору, я не сбегу, – уже жалобно проговорил парень.

– Не положено, молодой господин, но я передам ваше пожелание начальнице стражи, – глухой и злобный удар кулаком по тяжелой деревянной двери был девушке ответом. На что та только усмехнулась.

«Хм, как же её разжалобить? Что делать? Я же не принц из какой-то неправильной сказки, что должен ждать, покуда его спасет неправильная принцесса». Тяжело вздохнув, парень предпринял еще одну попытку.

– Хоть книг каких принесите, – Олег сполз по двери, упершись спиной в деревянный косяк. Ответом ему было все тоже – «не положено».

– Блять, да ты другие слова знаешь то в конце то концов? Черт возьми, я уже хер знает сколько тут сижу, и хоть бы одна тварь на прогулку вывела или сказала, почему или из-за чего меня заперли, что за гребанная изоляция? – он попытался в непривычной для себя грубой форме потребовать хоть какого-то объяснения.

– Я передам все ваши пожелания Госпоже, – стражница скривилась, не ожидая такого грязного словесного потока.

***

К порту островного государства Порто-Ролло прибыло торговое судно, под завязку забитое снедью и припасами первой необходимости. Три небольших города, разместившихся на небольшом клочке суши готовились к блокаде. Соседские морские государства, узнав о том, какие ужасы творятся в Порто и что в деревнях лютуют демоны, которые вот-вот устроят «вечеринку мертвых», приняли жесткие меры по недопущению распространения заразы. Которая, в свою очередь, со скоростью лесного пожара в сильный ветер могла охватить все Великое море. Разорвав все договоренности со слабеющим соседом, они подняли все корабли, в надежде сдержать распространение «демонической чумы», а после, когда все уляжется, разделить земли и богатства торгового государства.

С корабля сошли трое. Мужчина в монашеских одеяниях среднего роста, вооруженный посохом жреца и увесистой книгой что висела подле его груди, подвязанная двумя ремнями. Лицо его прятала вуаль. Следом на пирс ступила женщина, чей рост граничил на отметке двух метров. Квадратное лицо, поверх которого красовалась татуировка Святого Капитолия. Она была облачена в рясу святой воительницы, поверху которой красовалась кираса с отметками, видимо, числом убитых этой женщиной тварей. Вооружена она была увесистым двуручным Клеймором – ручным арбалетом, что был прикреплен к левому наручу, и связкой подвязанных на поясе колб с разного рода магическими заклятиями, запечатанными внутри.

Вторая особа выделялась куда сильнее. По жаркому деревянному пирсу, который освещался не менее жарким экваториальным солнцем брела девушка облаченная полностью в черное. Из-под черной круглой шляпы виднелись волосы цвета смолы. Из закрытой плащом спины торчало две гарды парных мечей. На поясе были подвешены два офицерских многозарядных гномьих копья, а в ножнах короткий серебряный клинок с ярко алым сапфиром.

– Ну что, охотница, поработаем вместе в этот раз? – с серьезным лицом спросил пастырь по имени Вильям. На что женщина в черном, поправив повязку, закрывающую нижнюю часть лица, кивнула, соглашаясь на временное перемирие.

Существо, которое с легкостью вырезало целое отделение инквизиции, а после уничтожило одну из самых сильных дев Капитолия пугало лордов и правителей соседних государств, и не только морских. На её поимку и ликвидацию Порто-Ролло выделила баснословные деньги. Оплатив услуги всех самых знаменитых организаций. В том числе и Ловцов черных душ, представителем коих и являлась женщина в черном – Брунгильда Одиннадцатая. Номер заменял подобранным с улиц и воспитанным орденом сиротам фамилию.

Девушек ждала целая делегация, два десятка конкистадоре, вооруженных алебардами, судя по всему одна из местных правительниц, что сейчас, прищурившись, разглядывала и оценивала прибывших «спасительниц»

– Приветствую вас в Порто-Ролло, дорогие друзья! Мы прибыли, чтобы сопроводить вас на аудиенцию к Правительнице и показать вам вашу усадьбу, что так щедро и благородно выделила для вас моя Госпожа, – женщина, разводя руками нагнулась в глубоком поклоне. Охотница хмыкнула, не оценив такое поведение, и минуя встречающих, напоследок кинула своим новым соратницам.

– Церковники, найдете меня в главном трактире города. Там и расскажете что, да как… – своим поведением женщина заслужила презрительные взгляды всех очевидцев из ряда вон выходящего происшествия. Лишь здоровячка Боки усмехнулась, прикрикнув той в спину:

– Договорились!

Брунгильда не любила все эти пышные церемонии, знатные встречи, да и в обще места, где нужно было сдавать оружие. Девушка с малых лет росла с серебряным кинжалом под подушкой. Ведь её дар – видеть души умерших, частенько приводил к весьма неприятным последствиям. Типа стычек с озлобленными тварями, что боялись только соли и серебра.

Двадцатидевятилетняя Брун в ордене считалась ветераном. О чем и говорил её двухзначный номер её фамилии. Ветераном – одиночкой. Но не в этот раз. Пусть она и была усиленна магией и орденом, но все же и её возможностям был придел. Демоны, которые вполне возможно и устроили весь этот переполох, были её слабым местом. Если церковники и инквизиторы ничего не могли сделать с душами, то Ловцы ничего не могли поделать с демонами. Уж слишком слабы и одержимы были души бывших сирот, выросшие в полном лишении и отречении даже от самого Бога. За что и были весьма не любимы в некоторых набожных регионах. Где особо ретивые наемники охотились за их кинжалами, что были желанным дополнением любой оружейной коллекции.

Пройдясь по улицам и оценив общую обстановку по городу, Брун пришла к неутешительному выводу. «Все очень и очень плохо» – идя по полупустой улице буркнула себе под нос женщина.

Обойдя лучшее заведение города по кругу, прикинув все возможные планы отступления и побега, женщина зашла внутрь таверны.

В нос ударил приятный запах жареного мяса и доброго свежесваренного пива, от чего желудок охотницы подал голос. Ловя на себе все не столь многочисленные взгляды местной фауны, женщина подошла к стойке.

– Чего изволит желанная в этих края гостья? Только скажите! – поклонившись, сказала женщина, успевшая оценить алый камень на рукояти клинка.

Женщина окинула таверну внимательным взглядом.

– Сейчас лучшую еду и выпивку, после подготовьте комнату на втором этаже, ту, что по центру и с видом на местные хибары, – женщина оценивающе пробежалась взглядом по сыну местной хозяйки, который сейчас в поте лица разносил выпивку и закуски. – Ещё горячую ванну мне в комнату и вон того мальчика, что за третьим столиком. Плачу золотом, – после чего она сняла кожаную перчатку и отсчитала из увесистой кошели несколько золотых. Монеты со звоном рухнули на барную стойку и спустя мгновение исчезли где-то в кармане благодарной за такую щедрость хозяйки.

– Как вам будет угодно, щедрая госпожа! – женщина откланялась и поспешила поднапрячь расслабившуюся прислугу.

***

– Местная правительница та ещё сучка, – прошипела Боки, поудобнее пристраиваясь в глубоком кресле своей новой резиденции.

– Не сотрясай воздух своей грязной речью. Ты же священнослужительница, – тяжело вздыхая напомнил пастырь, уставший терпеть сквернословие своей подчиненной.

– Малыш, я здесь и в этой рясе лишь затем, чтоб твоя сладкая попка в придачу со всем тем, что у тебя там между ног болтается, не оказалась в каком-нибудь местном борделе. Где тебя бы пороли и насиловали очень не хорошие тёти. Так что не заблуждайся на мой счет. Борец с демонами тут один, и это ты, а я для того, чтоб ты смог добраться до этих демонов живым.

Парень недовольно фыркнул, однако ничего не сказал. Погружаясь все глубже и глубже в показания свидетелей и ныне почивших воительниц святой инквизиции, его мысли были полностью направлены на то, чтоб распознать своего врага. Ведь демон демону рознь, и даже слабые сошки первых кругов ада, если к ним подойти с пренебрежением, могли устроить настоящую бойню. Не говоря уже о старших их братьях, что умели не только убивать, но и владели сознанием, и, судя по всему, с одним из таких демонов им и предстоит в ближайшее время столкнуться.

Глава 4 – Ламия

Златовласая Ламия, восседая на имперском троне, с задумчивым видом слушала доклад своей пажи, которая сейчас в мелких подробностях доносила о всех изменениях в характере и поведении парня. Сквернословие, непослушание, отрицание многих фактов и непринятие реалий мира. Это все было не свойственно тому мальчику, в которого она влюбилась. Жак – в переводе «следующий по стопам Бога». Это имя говорило само за себя, и раньше мальчик полностью ему соответствовал. Хоть для нее это было совершенно не важно, главное, что он теперь принадлежит ей и только ей. Будет вести себя хорошо – проведет остаток жизни в достоинстве и при титуле императора, а нет, собаку всегда можно загнать в подвал и посадить на цепь. Плевать как громко она будет гавкать. Ей нужна была лишь его внешность. Его черные, длинные волосы, плавные черты лица, свойственные лишь самым лучшим мужчинам этого мира, и яркие зеленые глаза, которые были главным достоянием дома «Черной реки». Красота столь редких мужчин, рожденных у «Возлеречья» было подспорьем для множество войн. «Однако в этот раз все обошлось куда меньшей кровью» – удивляясь тому, как все гладко прошло, вспоминала императрица.

Этот год для рода «Черной реки» выдался весьма и весьма скверный. Сильные дожди, проливающиеся с весны по осень, постоянные паводки от беснующейся реки и, как итог, практически полностью уничтоженный природой урожай. Им даже пришлось начать торговать с ушастыми, чтоб не помереть с голоду. Кровожадные соседские дома, которые были куда опасней потенциального врага – эльфов, тоже не спали, то и дело грабя обнищавшие крестьянские поселения и сжигая в бандитских налетах амбары с зерном и снедью. Но главной целью являлась крепость у русла реки «Матери», что давала начало другой реке – «Малой дочери». Это главное сокровище и являлось целью всех малых родов империи. Это место было стратегически важно как в военном ремесле, так и в торговом. Так как это был единственный мост, граничивший с эльфийскими землями. Кто контролировал его, тот имел плацдарм в обе стороны, а при разрешении имперского двора возможность торговать, которую так и не даровали дому «Черной реки». Субсидии на содержание войска от империи и новые торговые потоки могли озолотить будущего владельца твердыни.

Однако, «Возлеречье» было старым союзником её сестры и всей империи. Множество раз они выступали под стягом десятков прошлых императриц, что были до нее, и даже в самых сложных и безнадежных битвах храбрые и сильные девы выходили победительницами. Что и не позволяло в открытую выступить против былого союзника, если Львица не хотела поднять против себя всю «старую дворянскую гвардию». О силе рода, как и о «Речной покровительнице» – матери Жака, которая по праву считалась одной из сильнейших мечниц Запада, а так же о её союзницах лепетали многие. Однако, со смертью их покровительницы Астарты, сестры Ламии, которую та обезглавила в честном поединке за право воссесть на трон, позиции «речных» ослабли. Месяц за месяцем новая Императрица подбиралась к ним все ближе и ближе, подкупая союзников «Возлеречья» и демонстрируя максимальное дружелюбие. И в какой-то момент ей все же удалось обхитрить Старую воительницу.

На званый бал, устроенный императрицей в честь юбилея со дня сотворения империи, были приглашены многие, но не все. Для того чтобы Гамма – так звали мать Жака, и все её дочери чувствовали себя в безопасности, а из-за весьма наколенных отношений в связи с последними событиями, этого достигнуть было весьма сложно. Она созвала всех бывших союзниц «Рыбы», не забыв и о личной, преданной только ей самой, гвардии, что состояла из древних имперских родов, и одним ударом вырезала всех охмелевших «черно водных». «Кровавый балл» – кажется, так прозвали барды то событие. Из раздумий её вывел слегка нервный голос пажи, ожидавшей дальнейших указаний.

– А, ты ещё здесь… – небрежно бросила в сторону молодой девушки Львица. – Ну пойдем, посмотрим на нашего принца, действительно ли там все так плохо, – Императрица поправила ножны. Возвращения с того света вещь конечно хорошая, да вот только весьма специфичная. Частенько подземная нечисть цеплялась за души, что были на грани, а после пожирала, присваивая себе тело. Это дело стоило доверить инквизиции или церковникам. Но ей не хотелось доверять своё «сокровище» третьей стороне.

Олег валялся на кровати, во второй раз перечитывая здоровенную книгу с названием «Кодекс имперской гвардии», которую после ночной постановочной истерики ему все же соизволила принести «начальница охраны» – или доверенная Баронесса, приставленная к ему лично её императорским величием и ещё черт знает кем.

Вспоминая все названия и листая книгу, на которой было больше корявых картинок, чем текста, судя по всему для не очень образованных вельмож, Олег пытался подобрать понятие своему положению. Кто он для этих людей, для чего здесь, и почему каждый раз он в зеркале видит совершенно чужое лицо. Слуги боялись и рта открыть, то кивая, то просто убегая, если вдруг парень становился настойчивей в своих расспросах. Лишь одна Адра не боялась с ним говорить. Женщина, через ночь дежурившая за его дверями, всегда выделялась своей красноречивостью, повторяя фразы «передам Баронессе» и её любимое «не положено».

«Ну вот, если эта, как её там, королева, Баронесса или Императрица вновь придет, что я ей скажу, как я им представиться должен, да как их в обще различать-то, ну в конце концов…» – хлопнул себя по лицу мужчина, пытаясь успокоиться и вновь попытаться ухватиться глазами за мелкие детали и примечания, которыми пестрили корявые иллюстрации. Однако долго мозговой штурм не продлился. Суетливые служанки влетели в покои с ведрами воды и огромной бадьей, силком раздели Жака, не привыкшего к ухаживаниями такого рода, а после затолкали его в чан и принялись мылить, шаровать и вычесывать прямо в воде во все восемь рук, под одобрительным и явно заинтересованным взглядом стражницы-телохранителя.

– Молодой господин, не сопротивляйтесь!

– Я там и сам могу! – вскрикнул парень, когда ручки одной особо ретивой горничной полезли к его заднице. Но сильная хватка другой более взрослой женщины силком усадила парня обратно в чан, после чего принялись теребить и вышаровывать его хозяйство, вызывая вполне адекватную реакцию молодого организма, и веселые улыбки на лицах женщин, что сейчас не стесняясь могли спокойно делать с ним все, что нужно – в пределах разумного, конечно. И вот, когда неожиданные мыльно-рыльные процедуры подошли к концу, а парень нацепил, штаны оставаясь по пояс голый и босой, в привычной для себя манере в комнату ворвалась златовласая женщина в сопровождении нескольких стражниц и какой-то странной девочки в строгих одеяниях и с целой кипой бумаг в руке. «Секретарь, наверное» – только и успел подумать Олег, а после, опомнившись, припал на колено, как и остальные служанки.

Молчаливая пауза затягивалась. В тишине он слышал, как нервно дышит прислуга, что была позади в этот момент.

– Милый Жак, зачем же ты так со мной… – отголосками когда-то милого женского голоса заговорила Львица, поднимая того с колена. Одна рука женщины лежала на серебряном кинжале, вторая плавно съехала с плеча Олега на его бедро. Глаза женщины блеснули, когда та заметила приподнявшуюся складку штанов, кончик языка пробежался по сухим губам, после чего, вмиг изменившееся выражение её глаз упало на прислугу.

– Как я посмотрю, кто-то не справляется со своими обязанностями? – ответом ей была тишина. – Значит, осознаете свой проступок. Это хорошо, – кивнула женщина, а после добавила:– Двадцать ударов плетьми для Старшей горничной и по десять для всей прислуги. За спиной послышались тяжелые вздохи и ахи, но возразить так ни кто и не посмел.

Олег понимал, что своим детским ребячеством был причастен к тому, что девушки немного не успели, виновным себя считал не меньше других. От чего в мужчине взыграла гордость за своё «Я», которое ещё в армии ему много раз выходило боком.

– Прошу вас моя… – парень запнулся не зная как обращаться. – Моя госпожа… слуги не виновны. Я просто…

– «Просто» что?! – от былого миловидного голоса не осталось и следа, лица стражниц, которые впервые слышали, чтобы госпоже кто-то вот так возражал, исказились в непонимающей гримасе.

– Мисс, моё ребячество и неподобающее поведение привело к тому, что мы не успели подготовиться к вашему визиту. Прошу меня простить, а также не наказывать так строго этих женщин, – отрапортовал парень, повторяя «извинительный поклон», недавно увиденный в книге стражниц.

– Кхм… вот, значит, как… – женщина едва не засмеялась. – Учитесь засранки, как извиняться нужно, а то все «виновата» и «виноваты». Четко, и по существу! Молодец Жак, хвалю за честность, – Женщина рукой приподняла подбородок мальчика. На мгновение их взгляды пересеклись. Но даже этого хватило, чтобы женщина успела потерять весь бывший запал жестокости и ярости в зеленых глазах юноши.

– Десять ударов плетью Старшей, чтоб запомнила, а вы молитесь на молодого принца. В следующий раз получите как полагается. А теперь все вон! – гаркнула она.

Быстрым шагом, а кто-то даже и бегом, вся прислуга покинула комнату. После чего недовольный взгляд императрицы упал на стражниц и пажу.

– Я что, не ясно выразилась? «Эта дама заводится с полуоборота» – подумал про себя Олег, когда последняя из вышедших стражниц закрыла за собой дверь.

– Милый, – обратилась женщина к Олегу, сильно толкнув того на кровать. – Мне доложили, что ты плохо себя ведешь. – подошла к нему вплотную львица, уткнувшись в грудь парня длинными тонкими пальцами, закованными в позолоченную сталь.

– Госпожа…

– Меня зовут Ламия. Когда мы одни, можешь звать меня по имени, – наклонившись, проговорила на ушко парню женщина.

– Ламия, до этого момента, я даже имени вашего не знал. Так же, как и не знаю где я, кто я. Пленник или некто другой. Быть может, вы поможете мне во всем разобраться?

По лицу женщины расплылась улыбка, её счастливые глаза сияли. Нежно проведя по щеке Олега рукой она обмолвилась:

– Жак, боже мой, да какой же ты пленник? Ты мой будущий муж, а по совместительству и будущий император огромной империи, – женщина протянула серебряный перстень с драконьим рисунком и плавно вложила в ладонь Олега. – Надень, – слегка отстранившись в приказном тоне произнесла она, поправив на поясе серебряный клинок.

Перстень был очень велик и спадал с любого из пальцев, кроме большого. Но даже этого хватило, чтобы женщина, пробежавшись по мальчику оценивающим взглядом, сделала для себя какие-то выводы и удовлетворенно хмыкнула.

– Госпожа Ламия, – желая добиться большего эмоционального успеха, обратился Олег. – Раз я не пленник, да и к тому же ваш будущий супруг, почему меня не выпускают из этих покоев? Так ведь и с ума сойти можно.

– Ты пережил очень серьезное ранение, милый. Пойми мое опасение, пойми и прими вместе с ними и мою заботу, – женщина присела рядышком на кровать, прижав к себе мужчину, а после страстно и бесцеремонно поцеловала его в губы. Неумело, жадно, от чего они слегка стукнулись зубами, а после она пыталась проникнуть своим языком в его рот.

Сильная рука уложила парня на кровать, в следующий миг одним сильным движением разорвав легкие шелковые шаровары в области паха, взобралась на его. Усевшись сверху на парне, от чего бедная кровать и сам Олег едва слышно скрипнули от тяжести.

Холодная сталь, что защищала лоно женщины и соприкасалась с его членом, будоражила кровь. Желание казаться сильнее и полный контроль над какой-либо инициативой отличали её от любой другой девушки, с которой когда-либо сталкивался в прошлой жизни Олег. А когда она одним движением зажала его руки над головой, до его наконец-то дошло – даже если бы он и попытался воспротивиться, то ничего бы все ровно не смог изменить. Тяжелое дыхание и нежные поцелуи обрушились на его грудь. Женщина целовала его голую и беззащитную грудь, то облизывая, то покусывая соски, одновременно пытаясь освободиться от стальных пластин, которые защищали женщину в области талии и бедер. Однако, провозившись так с пяток минут, девушка фыркнула и оставила глупую затею.

Спрыгнув с парня и кинув голодный взгляд на мужской стояк, который парень быстро прикрыл лежавшим на кровати одеялом, Ламия победоносно улыбнулась. «Он хочет меня, а значит, это может потерпеть до вечера, и уж тогда…» – девушка залилась красками от мыслей, что именно она будет делать с ним этой ночью. Ведь наконец-то спустя долгие два года эта неприступная крепость с именем «Жак» теперь будет под ней.

– Этой ночью мы продолжим наш разговор и я надеюсь, что ты сможешь убедить меня в том, что полностью здоров и готов к выходу в свет, мой милый мальчик, – напоследок облизнувшись и состроив самую милую улыбку, женщина покинула комнату.

Стражницы, ожидавшие свою госпожу, увидев, в каком она состоянии, вмиг побледнели, припав на колени и опустив взгляд. Искаженное предвкушением и магией лицо теряло последние остатки человечности. Когда-то серые глаза светились яркими желтыми огнями, зубы на хищной улыбке деформировались, принимая форму звериных клыков. Ламия пыталась что-то сказать, но челюсть не слушалась, сведенная в животном инстинкте. Чтобы окончательно не слететь с катушек, женщина вонзила дрожащими руками кинжал себе в ногу, дабы боль вернула ясность рассудку.

– Сегодня принц проведет ночь в моих покоях, – она хотела добавить ещё угроз и предупреждений, но магическая «завеса умиротворения» и «легкого исцеления», что накинула на хозяйку паж, быстро охладили Императрицу.

– Ваша воля нашими руками! – ответила прислуга, стоя на коленях и колотясь в приступе страха.

Олег прибывал в легком шоке. Не то, чтобы его смущал такой напор со стороны женщины, хотя это и было немного странно. Грубо было бы отказываться, ребячиться или сопротивляться, ведь Ламия действительно, судя по всему, любит его и заботится – все-таки, он её будущий муж. Девушка лет тридцати была весьма не дурна собой, высокая, под броней не видно, но как ему казалось вполне стройная. «Почему бы и нет» – усмехнулся мужчина, ведь это он мог принять. Но то, что ему предстояло стать Императором, было чересчур дико и неожиданно. Он был колхозником до мозга костей, и лишь после смерти жены во время родов ему пришлось переехать в гребаный город. «Быть может, судьба сжалилась надо мной за все то, что было со мной в прошлом?» – размышлял он, вспоминая свою дочурку в момент, когда по щеке катилась скупая мужская слеза.

Глава 5

Таверна «Золотая лютня» с распростертыми объятиями встречала всех, кому было по карману оплатить ее услуги. Приятное, не загаженное, огромное помещение первого этажа с легкостью могло вместить добрую сотню, а то и две усталых путников. Приятный ненавязчивый запах свежего пива, который уловила своим сломанным носом Боки говорил о том, что это место вполне могло стать местом стоянки охотницы.

Приветливая физиономия хозяйки встретила пастыря и его спутницу.

– Чего изволят уважаемые и столь желаемые служители церкви? – быстро оценив взглядом новых гостей произнесла женщина.

– Мы ищем свою подругу. В черных одеждах и вот с таким красным камнем на клинке, – церковница Боки сомкнула пальцы вокруг золотой монеты, со звоном упавшей на прилавок.

– Ах, подруги… – монета быстро исчезла где-то в области карманов женщины, после чего на её месте появилась литровая кружка доброго пива. – Так вон же она, – женщина указала пальцем на лавку, задернутую алой ширмой, в подсветке которой виднелись два силуэта.

– Старая карга, – буркнула себе под нос Боки, кляня себя за то, что сразу не прошлась и не осмотрела таверну.

– Целый золотой Абадахиде под сраку, – плюнула себе под ноги мечница, забрав пиво и направившись к слегка прикрытому ширмой столику.

– Не сквернословь! – дернув ее за рукав робко сказал парень, ловя на себе заинтересованные взгляды большинства местных женщин, прибывавших в весьма нетрезвом и не благоразумном виде.

– Да ладно тебе, сладкий… – она прикусила нижнюю губу и ущипнула парня за зад, от чего тот испугано ойкнул и поспешил вперед, желая отвязаться от столь похабной персоны. Которая постоянно его домогалась и не упускала момента подшутить над ним в компании таких же, как она сама, наемниц.

– Матерь божья, – сначала отдернув, а потом опять задвинув обратно ширму, парень повернулся обратно к Боки.

– Ты чего? – непонимающе буркнула женщина и бесцеремонно вошла в «импровизированную комнату». От чего тот час фальшиво присвистнула, оценив весьма интересные виды.

За лавкой, попивая что-то уже явно покрепче пива, сидела Брунхильда. Скинув с себя брюки и широко раздвинув ноги, женщина к своим половым губам плотно прижимала лицо парня. Который сейчас во всю орудовал своим языком и пальцами. Из девушки вырывался поток непристойных звуков и слов.

– Стучаться не учили? – испытав оргазм и чуть не придушив парня сильными ногами, тихим голосом произнесла девушка в черном плаще, шляпе и без штанов.

– Тук-тук, – стукнув по деревянному столу костяшками пальцев и усевшись напротив ловца, произнесла женщина.

Охотница схватила парня за воротник рубашки, а после, притянув поближе к себе одарила жадным и долгим поцелуем, от которого парень чуть было не задохнулся.

– Когда мы тут закончим, жду в моей комнате. И не дай Бог у тебя опять не встанет… – парень побелел, а довольная реакцией мальчика Брунхильда добавила: – Кастрирую…

– Мамочки… – парень нервно сглотнул.

– Шучу, сладкий… – и вновь долгий поцелуй. – Просто прими зелье, и не разочаруй меня вновь.

Женщина сильно хлопнула парня по заднице, после чего тот в спешке покинул опасную компанию, награждая стоящего за ширмой пастыря жалобным взглядом. Рассудив, что с непристойностями покончено, монах все же соизволил присоединиться к дамам и даже сесть с ними за один стол.

– Итак, что говорит наша «знатная шлюшка»? – натягивая штаны, задала вопрос Брун.

– Тварь вырезала несколько деревень, весьма хорошо подготовленную группу местных инквизиторш, а также родовое поместье Святой Пассии, – не понимающий, о ком идет речь, взгляд обескуражил послушного ученика святого Ордена.

– Ты что, даже не знаешь, кто такая Святая Пассия? – не скрывая удивления произнес мальчик.

– Я что, имя каждой суки, что хочет затащить мою задницу на костер, знать должна? Вас много, я одна, – девушка пожала плечами и пригубила напиток.

Взявшись за голову и оценив красноречивость новой спутницы, парень дословно и в деталях рассказал все, что ему удалось узнать за долгую и бессонную ночь, а так же из разговоров с местной знатью.

– Если все действительно так, как ты рассказал, и что эта ваша Пассия действительно была сильной женщиной… – задумалась ловец.

– Не такой сильной, как я, но да, – гордо заявил парень, ловя на себе сомнительный взгляд Брунгильды. – В плане противостояния демоническим силам, – поспешил поправить ход мыслей своей собеседницы Густав. На что та лишь удовлетворенно кивнула.

– Есть это не какой-то высокородный демон, что само собой маловероятно, то ты сама понимаешь… – наемница была явна не довольна тем, что придется иметь дело с чем-то невидимым ее глазу.

– Да, вполне вероятно здесь замешена черная душа или какой-то очень злобный дух. Однако, на этом фронте, хочу я вам сказать, тоже не все так просто, – Брун уставилась взглядом в мальчишку.

– Души, тем более духи, имеют привязанность, в коем-то сравнении это можно назвать якорем, что не пускает их ни в ад, ни в рай. Помнится, пришлось мне изгонять одну сучку из родового поместья, так «якорем» была, мать ее, целая крепость. Не сожжешь же чертов замок ради одной души? Вот и пришлось вручную, по старинке, всадить клинок в бесформенное ничто, а вы, господа, сами понимаете, насколько это сложная затея, – женщина развела руки в стороны, явно намекая, что в одиночку с чем-то подобным может и не управиться.

Боки нервно поморщилась; однажды ей с Густавом и его второй, уже ныне почившей, охранницей пришлось столкнуться с бесплотным демоном. Больше двух десятков местных пошли на корм твари и спровоцировали «пляску мертвецов» на местном кладбище. Но уничтожить демона им самим так и не удалось. Спасли прибывшие вовремя инквизиторы, вооруженные «святыми мощами». Путь и не без потерь, но совместными силами и самопожертвованием Тильды, так звали его бывшую спутницу, они смогли загнать тварь обратно в ад.

Оценив, что перед ней не пустозвоны и фанатики, готовые сложить жизни за ни что, Брунгильда довольно усмехнулась.

– Не дрейфь, малахольные. Я уже послала весточки в цитадель и Орден. Пара моих девчат тут недалеко в отпуске были. Маг-сигнал уловили и ответили. Будут от силы через неделю. Ну, с вашими как, я не знаю, – женщина напряглась, осушила до дна кружку и продолжила.

– Эта мерзость очень сильна. В столь короткие сроки убить так много крестьян, да ещё и воительниц… Поэтому все, что мы сейчас можем – это с максимальной осторожностью и молясь на везение посетить первые места убийств. Осмотреться там и валить нахрен подальше от места последних смертей, покуда не нагрянет кавалерия со святыми мощами или артефактами или, на худой конец, пока не прибудут мои девочки с кинжалами.

– Дело ясное что дело темное, – ничего не поняв из выше сказанного заявила мечница, допивая свое пиво.

– Сегодня и завтра отдыхайте. Я побегаю по городу, подготовлю ловушки и обереги от духов, на всякий случай нанесу несколько пентаграмм защитного и атакующего действия, план «Б», так сказать, если темные или темная нагрянет в этот городок. Опрошу местных, сплетни и слухи в нашем деле сами понимаете, сильный инструмент…

Пастырь и Воительница кивнули.

– Ну что же, на том и порешим, искать нас ты уже знаешь где, и по этому… – парень попытался встать. Но подсевшая справа от его Брунгильда плавно придержала парня за плечо, усадив его обратно на скамейку.

– Не торопись, мой маленький силач, – шепнула ему на ушко уже изрядно поднакидавшаяся охотница, вызвав своим поведением заинтересованную ухмылку Боки.

– Давай выпьем вместе, узнаем друг друга получше… и кто на что способен, – ноготок Брун скользнул вниз от груди до икр парня, заставляя его прижаться к своей телохранительнице. Которая сейчас отстраненно, и не обращая на эту картину никакого внимания, ковырялась ножиком в зубах.

– Нам не положено… – процедил парень, когда горячее дыхание вперемешку с перегаром ударили ему в лицо.

– Врунишка… Я знаю, что мальчики из собора не брезгают «кровью богини» – вином… – она попыталась поцеловать парня в губы, но сильная рука наемницы, упершаяся ей в лицо, плавно и беззлобно оттолкнула её обратно.

– Ха-ха, пошутили и хватит. Идем, сопляк, а то ещё девственность свою потеряешь тут… – заявила наемница, закинув на плечо Густава и перешагнув через недовольную охотницу.

– Гребанные импотенты! Халдей, эля! – вскрикнула пьяная женщина вслед своим уходящим знакомым.

Глава 6 – Вещь

После визита императрицы Ламии весь день выдался «не как обычно». Бедные горничные сбились с ног, в четвертый, а то и в пятый раз перемывая парня, натирая ароматными маслами и подбирая очередной наряд. Сначала это были какие-то полуплатья, чем-то отдаленно напоминавшие классическое пальто конца шестидесятых годов, явно не свойственные этому месту красные шаровары с белой тюбетейкой, но, увидя парня в таком виде старшая горничная, кляня всех своих помощников, потребовала как можно быстрее снять эту срамоту, покуда кто-то из высшего дворянства не увидел.

Закончилась всё на сандалиях, поверх которых красовались позолоченные нити, белоснежными штанами с узором в виде красной розы, «чем-то отдаленно напоминавшие брюки испанских матадоров» – подумал Олег. Ну и главным украшением была прозрачная, будто паучья нить, накидка, которая ни капли не скрывала и сантиметра торса и груди.

– Шелк породы эльфийских шелкопрядов, таких даже у самих эльфов днем с огнем не сыщешь. А тут на тебе. Потрясающий вкус у нашей госпожи.

Женщина говорила во все услышание, подмечая тонкость и изысканность данной вещи, не забывая при этом восхвалять ту, которая недавно хотела всыпать ей два десятка плетей, но смиловалась и «пожалела старую и глупую женщину».

«Вместо двадцати десять действительно милосердно» – думал Олег. Мужчине не нравился такой типаж людей. Подхалимы, льстецы, они всегда у его ассоциировались с упитанными чиновничьими рожами, что на всю страну верещали о великих победах и успехах своего народа и их великого лидера, когда тот же народ за окном последний «хер без соли доедал». Однако в данном случае он не сердился на женщину, не пытался как-то оспорить выбор гардероба или вкус самой служанки. В тот момент, когда любой другой мужчина кричал бы о том, что данную вещь, может, и должна носить только женщина, Олег смирено одевал, примерял, менял, испытывая полное безразличие к происходящему. Тягучее чувство недавно свершившейся мести в днях и неделях откровенного безделья превращались в нечто отвратительное и неописуемое – чувство, когда человеку противно существование такого существа, как он сам.

– Хоть прогуляюсь, в конце концов, – когда все приготовления были закончены, произнес парень своей сопровождающей свите. На что женщины-стражницы лишь мило улыбнувшись и кивнули.

Эти здоровые женщины в своих серебряных доспехах и красных плащах выглядели весьма грозно, ростом все как на подбор, метр девяносто, не меньше, плечистые и, как свойственно людям такого рода занятий, весьма не многословные.

Как оказалось, сказка про принцессу, заточенную в одинокую башню, оказалась вполне реальной. Этажей пятнадцать в высоту, с пол сотни стражниц, и это только те, что он сумел насчитать, а так же некий странный контроль при выходе и входе всей прислуги. Старая женщина, к которой подходил абсолютно весь персонал и только он. Делала странные пасы руками, после чего над горничными загоралась аура зеленого цвета, а сама старуха, записав что-то у себя в книге, пропускала женщин дальше. Вход для них располагался отдельно от главных ворот, из которых вывели Олега. Но и этого немногого хватило, чтобы разбудить в мужчине интерес. «Молодое тело, бабское государство, а теперь ещё и магия – забавно» – сделал для себя вывод мужчина, не отставая и под чутким присмотром продолжил свой путь к огромному дворцу, который стоял на достаточно большом расстоянии от его «золотой клетки». Минуя изящные сады, фонтаны с прекрасными скульптурами, за которыми расположились цветочные беседки, переливавшиеся всеми цветами радуги.

Колонна неспешно приближались к, судя по всему, «черному входу» ослепительно белого дворца, башни и купола которого уходили далеко в высь, прямиком в серые дождевые облака, что грозили вот-вот обрушиться очередной непроницаемой стеной на головы всех тех бедолаг, не успевших скрыться в своих уютных домах. Первая ледяная капля предательски упала за шиворот, легкая дрожь то ли от холода, то ли ещё от чего-то, пробежала по коже мужчины. Увидев вздрогнувшего мальчика, мечница отдала приказ.

– Паладины, купол!

Ей ответом было громогласное и решительное «Есть!». После чего над головой всего отряда, подобно тончайшему стеклу, засиял барьер голубого цвета. Каждая, стукнувшись о преграду, капля тот час превращалась в золотистую россыпь тусклых искр, которые в свою очередь напоминали падающие с неба звезды.

– Чудо… – только и смог произнести Олег, подняв к небу лицо и залюбовавшись красотой магического происхождения, от чего по отряду прокатился легкий смешок, а сама волшебница, удвоив поле и сделав его в разы сильнее, с гордостью и умилением наблюдала за потрясающей красоты мальчишкой, что сейчас восхищался её работой, постоянно негромко повторяя «Как? Что? Почему?» Сравнить его она могла лишь с котенком, который впервые увидел на полу магическую красную точку. Сразу захотелось его прижать к себе и немного поиграться.

– А он красавчик, да? – заметив умиляющуюся волшебницу спросила её напарница, но, не успев получить ответа, поспешила отвернуться, пытаясь спрятаться от тяжелого взгляда капитанши.

За ничем не приметной дверью скрывались длинные, узкие и едва освещенные коридоры, на смену которым приходили другие коридоры, просторные, с высокими потолками и мраморными колоннами, высотой не менее шести метров. Картины, статуи, оружие и доспехи.

«Если снять с этих стен всё добро, то можно вооружить небольшое государство» – наблюдая за очередной постановкой, где две женские фигуры, закованные в сталь, скрестили двуручные мечи, хмыкнул Олег, теперь уже лучше понимая, почему его «суженая» так редко заходила к нему в гости. Проделать всё то расстояние, минуя подъемы и спуски по лестнице, да и к тому же в тяжеленной броне, весьма затратное по времени и силам приключение, да и она к тому же ещё и правитель.

Перед входом в тронный зал стояли две огромные позолоченные статуи, которые, скрестив мечи над огромной дверью, пронзительным взглядом встречали всех гостей Императрицы.

– Принц Жак из дома Черной реки. Императрица ожидает вас, – властным голосом произнесла взрослая темноволосая женщина с татуировкой типа «зеленой змеи» на добрую половину лица.

По наставлениям книги и самих горничных, соблюдая все известные меры приличия, Олег двигался в сопровождении своих новых конвоирш. Четыре девы, взяв парня в кольцо и не спуская с него глаз, неспешно вели мужчину к имперскому трону, который возвышался над огромным залом на добрые десять метров.

Эта четверка была облачена точно так же, как и все остальные стражницы во дворце. Но, несмотря на это, их нефритовые серьги в ушах, а так же движения, плавные шаги, резкие, подозрительные взгляды… Казалось, эти женщины копировали даже дыхание мужчины, пытаясь предугадать его следующий шаг. От этих пристальных взглядов в жилах стыла кровь, а тело прошибало в холодный пот. Без сомнений, дернись гость почесать нос и не успела бы его рука коснуться носа, как голова в спешке была бы отделена от тела. «Страшные женщины» – в себя кричал Олег, склонив колено пред престолом и опустив взгляд в пол.

Ощущение было, будто мужчина положил голову на плаху, в молчаливой тишине ожидая когда кто-то из его конвоирш опустит на его шею карающий меч, воздавая ему за грехи свершенное в прошлой жизни.

– Свободны! – подобно грому, усиленному эхом, прокатилось по залу. В изгибе за скрипели доспехи, откланявшись, нефритовые брошки покинули зал, захлопнув за собой огромную дверь, оставляя Ламию и Жака наедине.

– О богиня… – фыркнула недовольно женщина поднявшись с трона, – Подними ты уже, наконец, свою голову! – прикрикнула она, спускаясь по ступеням. – Можешь отбросить весь этот официоз, когда мы вдвоем, я разрешаю, – добавила она, после чего помогла мальчику подняться.

Женщина явна подготовилась к приходу своего званого гостя. Дорогая броня сменилась алой мантией, поверх которой красовался герб рода: золотой клинок, скрещенный с пустыми ножнами. Глаза императрицы оценивающе пробежались по Олегу, после она медленно зашла парню за спину, запустив в штаны свои холодные, длинные пальцы. Руки девушки двигались медленно, от ягодиц прямиком к мужскому хозяйству. Казалось бы, всего касания однако молодое тело что давно требовало разрядки мощным потоком крови тут же отдало команду – «товсь!».

Женщина приятно улыбнулась, когда то, с чем она секунду назад игралась, начало твердеть и подниматься.

– Неужели я тебе нравлюсь? – встав напротив его проговорила Ламия, не переставая шалить ручками в штанах, от чего Олег уже едва сдерживал участившееся дыхание, пытаясь казаться невозмутимым, что свойственно людям его возраста. В её больших, серых глазах отчетливо читалось удивление.

– Не знаю моя императрица, но то, что вы делаете своими руками, точно способно доставить мужчине удовольствие, – он не испытывал каких-либо чувств к этой женщине, и не питал иллюзий что при их свадьбе они когда либо появятся. Он дорогая игрушка, а может, и не очень дорогая. В любом случае, пока эта женщина не вредит ему, печется о нем, не стоит строить из себя недотрогу или какую-то редкую птицу. Несмотря на чужое тело, мужчина не собирался меняться. «Жить на совесть и чтобы не посадили» – так он привык, лишь однажды отступившись от одного из главных пунктов, что противоречил другому.

– Даже так, – женщина несильно сжала камешки парня в своей большой руке, от чего тот аж приподнялся на мизинцы и издал несдержанное: – Гхаа… После чего Ламия ослабила хватку. – Не стоит так делать… – переведя дыхание грубо сказал Олег, разорвав дистанцию и освободившись от женщины. Он явно был не из тех парней, которым нравилось, когда их хватали за яйца.

– Давай поиграем? – улыбнувшись, произнесла Ламия, стоявшая в метре от парня, но стоило тому лишь моргнуть, как женщина оказалась у него за спиной. «Так не бывает» – только и успел подумать мужчина, подсев и уклонившись от быстрого удара нацеленного ему в горло. Кончики ногтей женщины едва коснулись волос мужчины, после чего второй столь же быстрый удар типа «апперкот» должен был врезаться ему в челюсть. Однако этого не случилось, в последнее мгновение сменив цель и схватив мальчика за позолоченный ворот эльфийской накидки, она притянула его к своим губам, одной рукой оторвав мужчину от земли на добрые двадцать сантиметров.

Она упивалась собственной силой, хозяйничая своим языком во рту мальчика. Не закрывая глаз, она наблюдала за задыхающимся в поцелуе Олегом.

– В этом мире приказывать имеют право только сильные, удел слабых – подчиняться. Хочешь повелевать мной? Победи меня, – едва оторвавшись от его губ, она подхватила мужчину под руку, как какой-то мешок, унося в сторону имперской почивальни, что для удобства располагалась сразу за стенами тронной.

Небрежный бросок, и лицо мужчины, пролетев добрые четыре метра, врезалось в мягчайшую ткань огромной квадратной кровати, которая была не меньше четырёх метров в длину и ширину.

Красная накидка Ламии оказалась обычным халатом, что, лишившись пояса, плавно сполз с её плеч, полностью оголяя стройное женское тело. Неспешно, грациозно будто лань, девушка двигалась к кровати, плавно виляя бедрами, заставляя упругую грудь третьего размера невольно подрагивать от каждого её шага.

«Она не просто красива – она прекрасна» – подумал Олег, нервно сглотнув подкативший к горлу ком. Его наполненный злобой, отчаянием и ненавистью взгляд тотчас изменился, стоило лишь женщине оказаться в полуметре от него.

– Снимай, – не упустив из внимания его возбужденного взгляда скомандовала женщина, указав пальцем на штаны.

– А ты заставь, – приняв правила императрицы, ответил Жак, вызывая у Ламии широкую улыбку и провоцируя ее на действия. Сказать, что та была довольна таким ответом, ничего не сказать. Ни одному из ныне живущих не позволено было к ней так обращаться, и это распаляло женщину всё сильнее и сильнее.

– Вира… – едва слышно шепнула женщина, после чего острый как бритва ветерок срезал всю одежду мужчины, превратив ее в легкое напоминание тумана. – Майна… – добавила женщина, после чего одежда, превращенная в туман, чудесным образом повисла на петлях, прикрепленых к одному из столбов, на которых стояла кровать. Ламия наслаждалась удивлением парня не меньше, чем красотой его оголенного тела.

Опрокинув на спину Олега, который уже не сильно пытался сопротивляться, женщина тут же уселась сверху, без промедлений приставив член к складкам половых губ, сразу опустившись на максимальную глубину.

– Ах, – вырвалось из женщины. Она замерла, привыкаю к, судя по всему, новым для неё ощущениям. Олег непонимающе замер. «Эта женщина вообще знает, что такое предварительные ласки?» – мелькнул вопрос в его голове. После чего парень попытался приподняться и протянуть руки к бедрам женщины. Однако та тот час пресекла его попытку доставить ей чуть больше удовольствия. Заломав ему руки за головой, Ламия тихо произнесла: – Не мешай и потерпи немного… – вызывая у него очередную волну удивления и непонимания. «Что же, если ты настаиваешь…». Не став сопротивляться своей упертой хозяйке, мужчина расслабился, получая очередную порцию удовольствия, наблюдая за стонущей девушкой, которая взяла все обязательства и инициативу на себя.

Больше пяти лет мужчина горевал по своей любимой,покойной жене, боясь прикоснуться к другим женщинам. Он постоянно думал, «а что же скажет его единственная, когда они встретятся с ней на небесах?» – от этих мыслей не спасали ни самые жгучие красотки, с которыми пытались свести его друзья, ни крепкое спиртное, в которым мужчина пытался утопить горе. Но, когда органы узнали о пристрастии горе-отца, и пригрозили тому лишением родительских прав, мужчина тут же взялся за ум. Ведь в том мире для его не было никого дороже его маленькой дочурки. И ходить ему вечным холостяком, если бы не деревенский поп, который присматривал за их загородной дачей. Слова старца въелись в ум мужчины, когда тот сказал:

– Будь ты на месте Алеси, запер бы ты ещё живую душу её в клетке подобно птице, обрекая вечно петь о былой свободе, или отпустил бы, даруя волю да право любить или быть любимой. Мне можешь не отвечать, себе ответь, Олежа. – Эти слова заставили мужчину задуматься, и спустя уже несколько месяцев в его жизни стали появляться женщины. Но ни одну он так полюбить и не смог. Слишком мнимой оказалась свобода, о которой говорил священник.

Вот и в этот раз. Плотские утехи вперемешку со страстью и животными инстинктами. Механические движения, в которых не было ни грамма любви. Олег скупо улыбнулся, когда девушка уже во второй раз сжалась в конвульсиях, вдавливая в шелка его лицо своей пышной грудью.

«Я думаю эта не последняя ночь вместе, так что приберегу пару козырей на потом, может, удастся продать свои знания подороже» – подумал мужчина, а после скорчился недовольную мину – кажется, теперь он ничем не лучше тех людей, которых недавно сам же и презирал…

Глава 7 – Фридрих Паилс

Вторые сутки я засыпал и просыпался под пристальным взглядом этой высокой, стройной и крайне честолюбивой особы. Постоянные объятия с её стороны, поцелуи, касания и ласки не переставали заводить меня. Хотя, полное доминирование со стороны Ламии уже начало надоедать. Вот и в этот раз, после не столь продолжительных постельных мероприятий, женщина поспешила принять ванну и отправиться по своим имперским делам, оставляя меня под замком и пристальным наблюдением, в компании серых стен, стражниц, и нескольких горничных, среди которых, наконец-то, я обнаружил мужчину. Это меня несказанно обрадовало.

То, как эти женщины в передниках и фартуках лепетали предо мной, было весьма любезно с их стороны, однако по-прежнему заставляло простого рабочего мужика краснеть, когда в окружении стольких, весьма симпатичных и молодых дам приходилось менять «исподнее». Одинокому мужику вроде меня даже не с кем было обсудить всё происходящее, ведь до сего дня я не видел ни единого мальчика, парня, мужчину или старика. Что весьма удивляло. Ведь в книгах, как исторических, так и в обычных фэнтезийных сказках частенько встречались рассказы о злых и страшных правителях, которые имели свои гаремы и меняли жен, как перчатки. В данном случае я не видел причины, по которой Ламия не могла поступить так же, заменив в будущем меня на новую или более интересную игрушку. Эта мысль одним только своим существованием бесила маленького собственника внутри меня. Не так я был воспитан, чтобы делить женщин и их постель с кем-либо ещё.

И вот, когда все утренние мыльно-рыльные процедуры были завершены, а стража начала впопыхах выпроваживать прислугу, я окликнул его.

– Простите, сэр, не могли ли бы вы остаться? У меня к вам пара вопросов. А вы, стража, будьте добры оставьте нас. От такого обращения черноволосый мужчина засуетился, косясь с опаской то на старших горничных, то на стражниц, которые были явно недовольны внезапно взявшемуся из неоткуда интересу с моей стороны.

– Прошу прощения, ваша светлость, но императрица строго настрого запретила оставлять вас не то, что без присмотра, но и в компании кого либо. При всём моем уважении к вам, но я не могу…

– Мне нужен совет более зрелого мужчины, я хочу, чтобы он поделился своим опытом, не более. Эта женщина не зря была главной в обеспечении моей безопасности и так просто явно бы не отступила, пришлось прибегнуть к грязному приему. – Каждый мужчина имеет пару личных секретов, типа как угодить своей даме. Это весьма интимная тема, и я могу заверить вас, старший лейтенант, что раскрывать их другим девам ни один из нас точно не собирается…

– Прошу прощения, но вы ошиблись, молодой господин, я капитан, и… – возмутилась стражница, настаивая на своем.

– Не думаю, лейтенант. Сейчас вы испортили настроение мне. Ночью я не смогу поднять настроение нашей госпоже, не сумев её ублажить, и, когда она узнает, что стало всему причиной, мы с вами и узнаем, кто же тут по-настоящему ошибся… – перебил я её, не давая выстроить крепкую и логичную цепочку из запретов и оправданий.

Стражница растерялась, стреляя глазами то по своим подчиненным, то по горничным, пытаясь найти поддержку в их лицах, но те лишь испуганно отводили взор. Желающих становиться на пути Ламии и её «хорошего настроения» точно не было. Тяжело вздохнув и проглотив подступивший к горлу ком, она все же сдалась.

– Пять минут, не больше, – пожирая взглядом всех, кто оставался в комнате, произнесла она, а затем в спешке захлопнула за покинувшими помещение женщинами дверь.

– Прошу простить меня, юный господин, но я не знаю, о каких таких секретах вы говорили, я простой слуга, и… – испуганно затараторил мужчина, который боялся разочаровать Жака, и извиняясь, склонил голову.

– Ха-ха, да успокойся ты, а то разошелся… – довольный своей первой победой над стражницами и откровенно смешной реакцией взрослого мужчины, что чуть не расплакался, Олег обыденным жестом предложил гостю хорошего вина, от которого тот в свою очередь даже и не подумал отказываться. – Благодарю, ваше сиятельство… – заикаясь, проронил он, и залпом осушил стакан с терпким напитком внутри.

– Ещё? – спросил Олег, на что мужчина стеснительно и едва заметно кивнул. Его стакан вновь наполнился.

– Скажи, а у императрицы есть еще мужчины? – не ходя вокруг да около, спросил Жак, от чего попивавший вино слуга поперхнулся, и, закашлявшись, вопросительно и непонимающе взглянул на будущего императора.

– Богине ради, да как можно, ваше сиятельство? – испуганно заговорил он, упав на колени. – Это ж если церковники узнают, так сразу на костер. Всего имперского золота и войска не хватит, чтоб отбиться или откупиться от Инквизиции и Ордена. Не дозволено святой и возвышенной императрице возлечь с двумя. Селянину да рабу можно иметь двух, трёх, да хоть с десяток жен. Но мы не они. Императорской семье и так было даровано святое право на единовластное пользование мужчинами, коих и так в миру не слишком много, – не унимался слуга.

– Немного – это сколько? – напрягся Олег.

– Ну… на востоке у ордынцев слышал один на десяток, а то и два. У нас же, слава богине, всё куда лучше, всего один к семи будет. Правду говорят, святая церковь и вера чудеса творят.

– Интересно… – протянул парень, когда из-за двери послышался громкий стук и недовольный возглас охранницы. – Время!

– Ваше величество, вы что, даже этого не знали? Вы и вправду память потеряли? Умиляясь повадкам и откровенно смешным поведением мужчины, Олег едва сдерживался от смеха.

– Да, правда, друг мой, даже крупицы от прошлого себя вспомнить не могу. К тому же еще эта чрезмерная опека со стороны Императрицы просто убивает меня. От последних слов мужчина в удивлении прикрыл рот. «Неправильно понял видимо»

– «Убивает» – в смысле утомляет, раздражает, выводит из себя. Пойми друг, мне ведь тоже хочется погреться в солнечных лучах, взглянуть на звезды, полюбоваться луной.

– Луной? – глаза мужчины вновь округлились, услышав незнакомое слово.

– Забудь. Лучше скажи, как тебя зовут? – закатив глаза спросил Олег, в очередной раз поражаясь этой выборочной схожести разных миров.

– Фридрих Паилз, ваше светлость… – склонив голову и не поднимаясь с колен произнес голубоглазый брюнет.

– Жак, род не помню, ещё не выучил, но когда мы одни, можешь обращаться ко мне просто по имени. И поднимись ты уже с колен, а то мне как-то неловко, – произнес Олег.

– Это честь для меня, ваше сиятельство, вернее, Жак из рода Черной Воды. Эм… Просто Жак… – пытаясь подстроиться под дозволенное обращение, говорил мужчина. Заслужив тем самым одобрительный кивок от собеседника.

– В этой золотой клетке совсем не с кем поговорить, и я буду благодарен, если ты будешь заходить почаще, может, даже выпьем как-нибудь, если позволят эти чертовы надсмотрщицы. Кстати, передай мои пожелания своей главной и обязательно подготовь какую-нибудь историю об этом мире. Уж больно мне интересно, что там, за этими каменными стенами.

– Всенепременно Жак, я постараюсь! – стукнув себя в грудь кулаком сказал мужчина, после чего отправился на выход, где его уже ждала нетерпеливая охранница.

В комнату вновь вошла пара молчаливых стражниц и кто-то из прислуги, но Олегу на это было плевать. «Мир, где на одного мужчину почти десять женщин, рай с одной стороны, а с другой это ж тещ будет тоже десять, что ли?» – усмехнулся собственному вопросу он. После чего в размышлениях завалился на кровать.

Охранница довольно скалилась, впившись взглядом в Фридриха.

– Ну что там? – не сдержавшись, спросила она, не отходя от дверей. На что мужчина лишь хитро улыбнулся и довольно прищурил голубые глаза, вспоминая недавний разговор.

– Императрица не ошиблась, действительно сработало…– заявил Фридрих.

– И? – не в силах сдержать любопытство прижала его к стене стражница.

– Он не врет, сознание этого молодого тела – чистый лист, я проверил. Да и к тому же кажется я смог войти к нему в доверие даже быстрее, чем планировалось… – довольно заявил гарнизонный разведчик.

Глава 8

Сад тридцати тысяч цветов встретил Олега и его сопровождающего гордым и изящным одиночеством. Подпитываемые магией цветы и растения с трудом можно было назвать живыми. Некое подобие хрустальной, тонкой корки укрывало их от непогоды, подчеркивая насыщенные цвета и неповторимость образа.

Однако для Олега всё это было чем-то вроде дорогих декораций, в которых мужчина ничего не понимал. Он наслаждался той малой частью мнимой свободы, которую для него каким-то невообразимым образом выбил Фридрих. За неделю этот «обычный» слуга смог сделать то, что не удалось «горе мужу» за полтора месяца, от чего заслужил немалое уважение.

– И что, прям никто тебе ничего так и не рассказал? – удивился слуга, в очередной раз переспрашивающий у Олега о его окружении и воспоминаниях.

– Да я тебе уже тысячу раз говорил, что нет. Я вообще с этих баб поражаюсь, заставить их представиться удавалось и то со скрипом. Ладно слуги, видно, что девчонки трудолюбивые, старательные, да и к тому же их чуть не выпороли из-за пустяка. Но эти горе стражницы – глухая стена, – покачал головой мужчина, любуясь темным, пасмурным небом.

– Слуги, говоришь, – с хитрецой прищурился Фридрих. – Может, к тебе какая из них знаки внимания проявляет, ну или лишнего чего во время умывания делает, а может, тебе кто понравился? – расплылся в улыбке слуга и выжидающе уставился на Олега.

– Да ну тебя, – махнул рукой мальчик, после чего смущенно отвел взгляд.

– Всё с вами ясно, молодой господин… – задумчиво протянул Фридрих, так же уставившись в небо.

– Скажите, может у вас есть мечта, желание. Чего бы вы хотели достичь в этой жизни? С возможностями императрицы Ламии слово «невозможно» для вас просто слово. Вопрос слуги поставил Олега в неловкое положение. А ведь действительно, чего он хочет, чего ждет от своей новой жизни? До этого момента маленький Жак лишь привыкал к современным реалиям и приспосабливался, почти не уделяя какого либо внимания окружающему его миру и людям, что были вокруг.

Занятый только собой, своим развитием и подготовкой к акту возмездия в прошлом, мужчина жил лишь с одной целью, которой он уже достиг. «А что дальше? Человеку без цели остается одно – камнем пасть на социальное дно…»

– Друг мой, хорошие ты задаешь вопросы… – протянул Олег, после чего, в размышлениях уселся на скамью, спрятанную под навесом беседки из белого дерева.

– Господин, простите, вы можете не отвечать, я просто… – затараторил растерянно он.

– Нет, всё хорошо, – тяжело вздохнув, произнес парень. – Знаешь, а ведь я однажды умер, – решил поговорить по душам Олег, от чего слуга в час побледнел и всем своим бытием превратился в одно большое ухо. – Умер, оставив в той, прошлой жизни всю свою горечь, переживания, воспоминания, может, даже совесть. Ты прав, Фридрих, передо мной столько дорог, возможностей, нужно только сделать первый шаг, но я даже не представляю, которая из них моя стезя.

– Стезя? Хм… – задумался слуга, – Быть может, молодому принцу подойдет стезя «добродетеля»? Этот мир сложен, на носу война, императрице как никогда нужна ваша… – договорить мужчине не дали.

– Чёрт, вот оно! – вскрикнул Жак, подорвавшись с места. – Добродетель, молодец Фридрих, молодец… – повторял принц, теребя обеими руками волосы, о чем-то взволнованно размышляя. На что слуга лишь нервно улыбнулся. «Меня точно правильно поняли?» – про себя задавался вопросом он.

– Ты сказал, на носу война?

– Да ваша светлость, и именно императрица…

– Да подожди ты с императрицей, лучше скажи, как часто происходят военные конфликты с соседними государствами? – такое отношение к госпоже Ламии «просто не допустимо» – возмущался про себя мужчина, но не подавая виду собрался с мыслями и начал перечислять…

Эльфы за великой рекой, кочевые племена зверолюдей на западе, бесконечные стычки с монстрами подземелий на границе с дворфами, а так же идущая уже больше ста лет война с Азавийской империей на востоке, и это всё не включая постоянных междоусобных войн между малыми и средними родами в самой империи. Радовал только тот факт, что вокруг было не лучше, и лишь поэтому империя ещё могла и вполне эффективно противостояла многочисленным недругам. Интриги, заговоры, подкупы и подрывная деятельность тайных агентов в стане врага действовали куда более эффективно, нежели прямые вооруженные конфликты, уничтожающие не только население, но и инфраструктуру. Когда разговор заходил за определенные расы, Фридрих говорил много и по существу. «Мужчины-слуги редкость, нас держат подобно дорогим игрушкам, чтобы в нужный момент достать из тайника и развлечь нужных особ. Нас заставляют учить повадки других рас, их нравы и предпочтения. Нас могут отдать на откуп, или даже подложить под какую-то определенную особу, чтобы усмирить амбиции или получить дополнительно информатора из того или иного графства» – рассудительно объяснял сложившиеся реалии слуга.

– Зверолюди? Что-то типа получеловека-полуживотного? – удивился Олег.

– Не совсем, скорее животные в человеческой оболочке. Они разные бывают, чистокровные мало отличимые от простых людей, только хвосты выделяют их. Дальше чем больше смешенной крови, тем меньше человеческого в них, сначала появляются звериные уши, затем чем дальше от истока, тем больше меха, длиннее когти и острее клыки. Отличные войны и самые лучшие и выносливые рабы. Благодаря магии времени, что используют работорговцы, выводок этих шавок способен обрабатывать поля уже с двухгодовалого возраста, а при должном питании в три года их уже можно отправлять на рудники и шахты. Нижние кварталы забиты этими тварями, там, где они всегда витает в воздухе запах мочи, пота и смерти.

– А как рабы вообще попадают в империю?

– По-разному, в основном через набеги и рейды, что постоянно отправляет империя в дикие земли кочевников, а иногда кого-то продают их семьи, обанкротившиеся, бегущие от преследования, ну или просто те кто не в состоянии прокормить ещё один рот, – пожал плечами слуга.

– Это ужасно…

– Война сама по себе ужасна, ваша светлость. Они угоняют в рабство наших людей, а мы их. Они убивают нас, мы их. Баланс сил в природе таков, что сильные всегда будут стремиться к ещё большей силе, к власти над слабыми и теми, кому лучше спится по ночам, зная, что есть тот, кто за их всё решит. Слабые будут шептаться, обсуждать и осуждать решения тех, кто ведет их фактически на убой, но ничего так и не предпримут, потому что они слабы. Всё что им остается, это сидеть и наблюдать, за тем, как мы, сильные и благословленные самой богиней, творим и пишем историю это мира, – в глазах Фридриха читалась гордость и вера в собственное предназначение.

– Ха-х, фанатики… – усмехнулся Олег. Видал он в армейке похожих людей. Гордые, их сердца были наполнены чувствами собственного превосходства лишь потому, что они, старослужащие, были из одного города, региона и деревни. Всё это приводило к расслойке в армии и лютой дедовщине. Но в целом, слуга был прав. «Судя по всему, люди одинаковы во всех мирах…» – размышлял он.

– Фанатики? – удивленно приподнял бровь Паилс. – Быть может и так… – не поняв, про кого говорит молодой Жак, попытался поддержать беседу мужчина, а после вопросительно и ожидающе уставился на парня.

– Друг мой, скажи, сможешь ли добиться разрешения для того, чтоб мы смогли прогуляться по казармам, посетить плац? В дальнейшем я бы хотел прогуляться по городу и посетить торговые ряды и лавки, – от всех пожеланий, что начал высказывать Жак, глаза мужчины округлились и тот, склонившись, залепетал.

– Ваше величество, я, конечно, постараюсь, но я же не всесилен. Даже прогулку по саду пришлось с боем выбивать у начальницы вашей личной стражи, а на счет остального, обещаю, сделаю всё что смогу…

– Буду благодарен, Фридрих, – улыбнувшись в ответ мужчине, ответил Жак.

– Позвольте узнать, как это связанно с благодетельностью, что вы упомянули ранние?

– Всему свое время мой друг, единственное, что я могу тебе сейчас сказать, так это то, что я серьезно намерен взяться за своё физическое воспитание. Хотелось бы освоить местный стиль фехтования, подтянуть свое тело в физическом плане, ведь сидя на месте я начал заплывать жирком, а мне это ой как не нравится, и…

– Ваша милость, ну, а фехтование-то вам зачем? Вас охраняют тысячи имперских мечей, не то, что человек, мышь к вам без разрешения ни проскочит, – испуганно заговорил слуга.

– Фридрих, друг мой, в нужный момент я предпочту иметь один меч под рукой, чем тысячу в отсутствии. Не переживай и поверь мне, так же, как я верю тебе.

От последних сказанных слов нижняя губа мужчины дрогнула, а он в свою очередь покраснел и устало отвел в сторону взгляд.

– Я постараюсь, Жак… – ответил он, не поднимая глаз.

***

– Уже три дня вы пьете, едите и развлекаетесь в нашем городе. В то время, когда за стенами наших граждан жрёт какая-то нечисть! Она разрушает дома, убивает детей и глумится над всеми

земными и божьими порядками, в то время как вы бездействуете! – вопила во всё горло правительница города Пададрэ, самого густонаселенного и богатого из трех городов Порто-Ролло.

Столь нежданный вызов правительницы города застал Брунхильду «без штанов» в прямом смысле этого слова. Женщина не привыкла, чтобы её отрывали от единственного занятия в её жизни, которое доставляло ей наслаждение. К тому же, тот мальчик был неплох собой и хорош в постели, от чего уровень недовольства и злобы не насытившейся ловчихи нарастал подобно снежному кому.

– Да заткните вы её уже наконец! – воскликнула Брунхильда, когда зазнавшееся правительница пошла на второй круг, не выбирая слов и выражений, поливая грязью орден, церковников и всех присутствующих.

– Послушай меня, малышка, – вытянула клинок с алым камнем охотница, от чего стража тот час похваталась за оружие. – Видишь этот камень, что сейчас ярко сияет и переливается в багровых тонах? Так вот, чтоб до твоей тупой головки дошло, я поясню всё на пальцах.

Женщина повернулась спиной к правительнице и обратилась ко всем, кто окружал её.

– Мы все в глубокой и беспросветной заднице! – крикнула подпитая Одиннадцатая. – Поверьте, будь моя воля, я бы давно на хер свалила с этого чертового острова, подальше от вас и вашего гребанного города, что скоро станет местом пляски гребанных мертвецов.

– Мисс Алистина, – заговорил до этого молчавший Густов. – До нас дошли весьма неприятные сведения, что вы и ваши гильдийские торговые «соратницы» вот уже больше тридцати лет не призывали пастырей. Не освещали кладбища и скотомогильники. Прибегая к более дешевым услугам местных «ведующих»… – жестко процедил парень. От чего до этого красная от злости и негодования правительница в миг побледнела.

– Во-о-от… – добавила Брун. – Давеча я посетила городское кладбище… – на этой фразе ловчиха утихла, устало опустив в пол глаза и открыв рот, пыталась подобрать нужные слава, чтобы выразить все те эмоции, которые она сейчас испытывала.

– Я, блять, честно не понимаю, как все те темные души ещё не разорвали ваш убогий городок в клочья. В них было столько ненависти, злобы и страха… – начала рассказ Брунхильда – Быть может, вы слышали, что убивая темную душу мы ненадолго продлеваем тем самым свою жизнь, это дар клинка, что мы всегда носим с собой, и настоящее проклятие для его владельца. Обычно, забирая душу, мы откатываем наши биологические часы на неделю, если тварь была сильной – на две. Так вот, мне повезло придти туда днем, все эти обереги на их могилах, вещи мертвых, их любимая одежда, украшения, игрушки в обыденности своей не несут никакой угрозы, ведь любой пастырь, вовремя осветивший кладбище, изгонит злобу и ненависть, которые могли остаться в этих безделушках. Однако, как все мы уже выяснили, пастыря тут уже очень давно не было. Так вот, касательно этих вещей. Темные силы, заключенные в них, сводят кинжал с ума. Мне одной не под силу принять все эти души, да и к тому же, – женщина задумалась. – Такое свечение за всю свою жизнь я видела только однажды. Тогда я, наставница и старшая ученица впервые столкнулись с «пляской мертвецов», которую спровоцировал один из низших демонов. Это было обычное сельское кладбище с сотней другой могил. И нам в тот день немного не повезло, ведь первым, кого слопал этот монстр, был единственный священник на ближайшие два десятка километров.

– Как вы справились? – обратилась к ней писарь, что стояла рядом с правительницей.

– Ну, мы попытались сбежать… – холодно ответила Брун.

– К чему ты клонишь, охотница? – спросила уставшая от всех этих рассказов Алистина, еще не до конца осознавшая, в каком она положении.

– Собери людей, всех, кого сможешь. Днем мы посетим все городские кладбища, вскроем все могилы, сожжем тела, все без исключения. Тем самым сможем выиграть немного времени, которого нам так не хватает. Будем надеяться, что во всей той вспенившееся пучине мракобесия, что вы тут развели, не повылазят всякие упыри и вурдалаки. Своим скупердяйством вы открыли врата в чертов тартар, клянусь когтями проклятой Абадахиды, если мы выживем, орден ещё с вас за это спросит! – сплюнула на пол Брунхильда, завернувшись в свой темный плащ и направившись к выходу, минуя стражниц, которые даже не пытались её как-то остановить.

Расстегнув пуговку на белой блузке, Алистина, взмокшая и взволнованная, вопросительно уставилась на пастыря и его спутницу.

– Простите, я не знала… Но вскрытие могил, это же святотатство… – обратилась она к Густаву, пытаясь найти поддержку в глазах молодого человека. На что тот только поморщился, и, последовав примеру Брун, фыркнул и сплюнул на пол.

– На рассвете мы будем ждать ваших людей у городской ратуши, действуйте… – проронил в спешке он. Ведь, если слова охотницы хотя бы на половину истинны, завтра им предстоит очень тяжелый день…

Глава 9

– Небеса рыдают, моя повелительница, – тихо произнесла писарь, которая, закутавшись поплотней в дождевик, сопровождала Алистину Роллийскую в этом нелегком походе, цель которого была исправить грехи матери Алистины и, по совместительству, бывшей правительницы города Пададрэ.

– Лишь бы не по нам, моя дорогая, лишь бы не по нам… – задумавшись, ответила та, периодически кидая косые взгляды то на пастыря с его охранницей, то на свое небольшое войско, которое она успела собрать в столь короткий срок.

В данном походе их сопровождала сотня ополченцев с лопатами и кирками – основная рабочая сила, а так же её личная гвардия в числе пятидесяти воительниц, вооруженных и одетых по последним требованиям военной доктрины. Гвардия, как ей и было положено, состояла целиком и полностью из ветеранок и отличившихся в свое время наемниц, что нельзя было сказать о местных. «Не дай бог увидят живого мертвеца, тут же обделаются и фиг их потом на работу соберешь» – думала Алистина, недовольно поглядывающая на карманные часы.

– Опаздывает, – только и успела сказать писарь, когда на другом конце улицы, расталкивая фигуры, показалась огромная и всем знакомая черная шляпа.

– Что будем делать, Брун? – вместо приветствия перешла сразу к делу Баки.

– Святую воду, осину и распятья подготовили?

– Обижаешь, красотка, всё как ты велела, и ещё даже с запасом. – ухмыльнулась мечница, поудобней перекинув на плече Клеймор.

– Мисс Брунхильда, в таких погодных условиях дневной свет нам не помощник, а когда распогодится, мы не знаем, и… – попытался отсрочить выдвижение отряда Густав.

– И у нас, малыш, нет времени ждать с моря погоды… – оборвала пастыря ловец, проверяя собственные заготовки под плащом.

Отряд медленно двигался по разбитой дождем дороге; телеги вязли в грязи, то и дело норовя сбиться с проложенного маршрута. Непроглядная стена дождя пугала крестьянок не меньше, чем то, что в ближайшее время им предстояло сделать, а именно – потревожить сон умерших.

– Госпожа, тут бабоньки давеча упомянули о «пляске мертвецов». Что сие обозначает? – одернув за плащ Баки, обратилась к ней одна из селянок.

– Густав, это по твоей части, расскажешь? – прикрикнула наемница, пытаясь перекричать непогоду. Пастырь только кивнул.

– Пляска мертвецов – это зараза, не иначе, как «скверна», так её в церковных кругах называют. Точно не известно, что может спровоцировать её появление, но есть отдельные случаи. К примеру: вот было сельское кладбище, покоились там бабульки разные, ушедшие в мир иной от времени или от болезни. Ни в чем не повинные и, в принципе, светлые души. Но однажды вместе с ними на одном кладбище схоронили убийцу, или ещё какую нечистую, об отпущении грехов которой заблаговременно не позаботились. Вот и начинает её черная, завистливая, грязная душа, что не попала ни в ад, ни в рай, пустые мертвые тела под себя загребать, с гнилью, насекомыми и водами сточными, перетекая в земле от одной могилки до другой.

– Так ведь святой дух сильнее всякого бесовского зла, и если человек не во грехе жил… – попыталась затянуть извечную крестьянка.

– Я же тебе говорю, что все светлые там, где им положено, остается на земле лишь оболочка. Но то, что святой дух сильней – это правда, да вот только даже среди нас, хранителей ордена, святых на пальцах обеих рук пересчитать можно. В каждом городе, месяц за месяцем, год за годом, куда бы мы не приходили, говорим одно и тоже, нельзя убийцу и убиенного на одном кладбище хоронить. Нельзя самоубийцу с добрым человеком по соседству класть. А ваши всё норовят то место сэкономить, то за деньги незыблемое правило нарушить. Вот и встают недовольные из своих могил. Зараженные чужой злобой мстить идут обидчикам, живым мстить идут. Не знающие сострадания, вечно злые и вечно голодные покойники. И хорошо, если они сами встали, всего-то из-за соседа лютого, а что если из-за демона, что решил братьям своим дорогу в мир наш показать, а? – вскинул руками распалившийся и не выспавшийся пастырь.

– Ах-ха, тише ты, Густав, а то всех работяг распугаешь своими рассказами, – усмехнувшись, произнесла мечница. Поведение парня было непривычным даже для самой Баки, впервые за столь долгое время их совместного путешествия она видела его таким. Нервный, дерганный, его можно было назвать даже в какой-то мере напуганным.

– Поверь мне, Баки, пугать я ещё даже не начинал, – от сурового ответа молодого пастыря крестьянка нервно сглотнула и вернулась в строй к таким же, как она сама.

Старое и разросшееся кладбище встретило серыми надгробными плитами, грязью и десятком свежих, отрытых могил.

– Эй, народ, инструктаж по очищению. Отрыли могилу, вскрыли гроб, засыпали соль, залили огненной водой и забыли. Если услышите скрежет или стук в гробу, не пугаемся, не открываем и близко не подходим. Зовем канкистадорий, святош или меня, – срывая голос, верхом с телеги прокричала Брунхильда. После чего крестьянки медленно и с опаской, утопая по колено в грязи, поплелись к могилкам.

Погода портилась всё сильней, хотя, казалось, куда же хуже. К дождю прибавился ураганный штормовой ветер и дальние громовые отголоски.

– Алистина, – фамильярно и без какого либо уважения обратилась к правительнице Брун. – И часто в ваших краях такая непогода?

– Островное государство, как никак, бывало и похуже, – прячась от ветра за спиной охраницы произнесла Роллийская. На душе у девушки было и так паршиво, пусть это и была вина её матери, но чем она лучше её? Пустила всё на самотек, решила немного подождать, наивная.

– Слышь, правительница, а почему местные называют этот место «старым кладбищем»? – придерживая шляпу, не унималась Брун. Торчать им тут предстояло очень и очень долго, поэтому охотница пыталась развлечь себя каким-никаким разговором.

– Пф, тут бы и ребенок догадаться мог, – фыркнула Алистина. – Ну, разумеется потому, что оно переполнено и давно местными не используется.

– Тогда те могилы, что мы видели в начале… – напряглась Брун.

– Я думала это ты вчера там рылась…

– Ничего я не… – где-то в стороне свежих ямок раздался визг, который превратился в крик и откровенную панику.

– Мертвецы, там мертвецы! – верещала бегущая к обозу женщина, с оборванным рукавом и кровоточащей раной на руке. За ней показались ещё несколько работяг, за которыми, едва переставляя ноги, плелся покойник.

Старая сгнившая одежда цвета грязи. Лысая черепушка, обтянутая местами кожей, с которой редкими прядями свисали длинные, седые волосы. Вытянутые вперед белые, костлявые руки, клацающие зубы, черные провалы глаз, в которых едва заметно горели красные угольки скверны. От этой картины Канкистки оцепенели, в шуме дождя было слышно, как от страха задрожали их тела. Что вызвало у Брун истерический хохот. В достаточной мере оценив то пушечное мясо, что её сопровождало в этом рейде, женщина взяла инициативу в свои руки. Швырнув в мертвеца одну из своих «заготовок», а после, подойдя поближе к замершему скелету, без страха и с улыбкой до ушей одним сильным ударом снесла трупу голову.

– Не ссать, бабоньки. День только начинается! – процедила она, после чего загнала в сердце мертвеца свой клинок. Оружие тут же засияло, поток энергии, что подобен северному сиянию, переливался из клинка прямо в рот охотнице.

– Поглощение души… – впервые увидавшая ловцов за работой, ахнула подоспевшая Баки.

– Ошибаешься, – произнес пастырь, после чего использовал легкое очищение, направленное на Брун.

Охранницы и работяги воспряли духом, увидев, с какой легкостью можно победить мертвеца. Самые уверенные в себе дамы поспешили объявить о начале соревнования, призом в котором будет щедрая награда от правительницы Алистины.

Генрих подошел к стоящей в отдалении Брун, а после, положив ей руку на плечо, ужаснулся. Женщина дрожала, а клинок, который давно должен был погаснуть, продолжал сиять, разгораясь всё ярче и ярче.

– Что случилось, охотница?

– Я не знаю… – ответила та.

На другом конце кладбища раздалось гудение горна, что сигнализировало, что десятнице, отвечавшей за тот участок, нужна помощь.

– Бери Баки, я останусь здесь, если что, ты знаешь, что делать, – ответом был скупой кивок парня. По другую сторону прокатился еще один звук горна…

Глава 10

Утопая по колено в могильной грязи, Баки своим огромным клеймором вот уже добрые полчаса отмахивалась от постоянно прибывающего количества мертвецов. Тем временем дождь только усиливался.

Двигаться становилось всё тяжелее и опасней. Уставшая мечница, которая чудом не угодила в разрытую могилу, слившуюся из-за дождевых потоков с окружением, озлобленно выругалась.

– Густав, я долго не протяну! – рявкнула она, а после сильным и размашистым ударом перерубила двух ходячих мертвецов вместе с деревянным крестом, находившимся позади их.

Парень сам был на пределе; усиливающая союзниц магия, а так же ослабляющее нежить «святое чищение» в одновременном использовании быстро опустошали его магический источник. Усугубляло положение то, что данное место давно потеряло небесное благословение. Тёмные тучи, ледяной ветер, этот непрекращающийся дождь. Небеса утратили контроль над этим местом, разрыдавшись по тем, кому суждено было пробудиться ото сна и вновь встать на нелегкую тропу…

Исцелив одну из раненных спутниц, парень огляделся. Стена дождя скрывала всё происходящее вокруг. Сопровождавших их воительниц осталось совсем немного, та малая часть живых кучковалась и пятилась назад.

– Нам не выстоять, я подаю сигнал! – крикнул парень, запустив мерцающий яркий огонек в небо, что на лишь мгновение смог рассеять мрак.

Едва стоявшая на ногах от усталости Баки держала тылы, тем временем, как парень лихорадочно оглядывался по сторонам, четыре обступившие его канкистодории, стараясь держать фланги, медленно двигались к повозке.

– Чёрт! – только и успела вскрикнуть одна из женщин, когда две сильные кури, вырвавшись из под земли, схватили её за ноги и потянули под землю. Уйдя больше, чем по колено, женщина вопила и кричала. Её попытки пробить шпагой землю не приносили видимого результата. В глазах было отчаяние и боль.

– Святое очищение! – это было последнее заклинание, которое смог использовать Густав. После чего подруги канкисты смогли вытянуть из могилы свою раненую подругу.

Сжимая побелевшими, замерзшими пальцами клинок, Брунхильда нервно вслушивалась в шум дождя. Зрение охотницы было затуманено тёмной магией. Оглядывая свежие трупы наёмниц, характерной чертой которых была вырванная глотка, девушка сразу поняла, с кем ей предстоит сразится. «Неужели оно отправилось к обозу?» – неприятная мысль заставила девушку обернуться.

Лишь на мгновение заметив неизвестный силуэт, шестое чувство скомандовало Брун пригнуться. Спасая тем самым девушке жизнь. Серая тварь размером с человека, в длинном и высоком затяжном прыжке, зацепив острыми когтями шляпу, пролетела слегка выше головы девушки, после чего плюхнулась задом в грязь и зашипела.

– Упырь, – закидывая длинные волосы за спину произнесла охотница. Дождевые капли скатывались по лбу девушки, лезли в глаза, отвлекали. Моргнув и встряхнув голову, девушка потеряла тварь из виду. – Проклятье, – зашипела Брун, сменив клинок с сапфиром на серебрянный.

Хлюпая лапами по лужам, тварь кружила вокруг женщины. Упырь точно так же, как и охотница, чувствовал исходящую от цели опасность. Не спеша вышагивая, лишь изредка отсвечивая из мрака красными глазами, тварь, у которой впереди была целая вечность, выжидала момент для очередного броска.

– Ну же, сукин ты сын… – сквозь зубы процедила женщина, когда где-то сбоку послышались медленные шаги с нарастающим характерным гулом мертвецов. Долго не думая, выдернув из сферического бурдюка кольцо, женщина подбросила его над головой, после чего, прикрывая рукой глаза, рассекла его на пополам. Яркая вспышка света разогнала мрак и, зависнув в воздухе, раскрыла всю спрятанную в дожде нечисть. Брунхильда замерла; тысячи мертвецов, стоявших возле могил, озлобленно отвернувшись от света зарычали.

– Надо валить… – откинув всякую мысль о продолжении боя, женщина рванула по направлению к обозу. С трудом перекидывая ноги и перепрыгивая лужи, под которыми вполне могли быть затопленные могилы, Брун неслась, сломя голову. У нее было от силы пятнадцать секунд, чтобы убежать как можно дальше, покуда святая энергия не развеется. Впереди уже слышались звуки боя и благой мат наёмниц, когда в небе всего на мгновение разразилась яркая вспышка.

–Кхаааа… – зашипело за спиной, а после увесистое тело сбило женщину с ног, отлетев куда-то в сторону. Перекатом охотница быстро приподнялась на колено. Спину обдало жаром и болью, упырь катался по лужам, пытаясь лапами загасить шипящую на его глазах плоть. Без колебаний кинувшись к твари, Брунхильда нанесла удар в область сердца.

Сильный и увесистый ответный удар наотмашь отбросил женщину на добрые два метра в сторону. «Бах!» – спиной влетела Брун в надгробную плиту. Болезненно хруснули рёбра. Сплёвывая кровью, она с трудом поднялась, наблюдая, как раненое существо ползком пытается спастись. Нагнав мертвеца, она наносила удары ещё и ещё, пока серая кожа не стала волдыриться и пениться, в конечном итоге оставляя от существа лишь кожу и кости.

– Где мои конкисты?! – вскликнула Алистина, увидев в одиночку пробивающуюся к ней Брун.

– Мертвы, святоши ещё не вернулись? – произнесла женщина, держась одной рукой за живот.

Ответом им был крик Баки, которая, закинув парня на плечо, в припрыжку бежала следом за канкистками.

– Лошади мертвы, трупы, со всех окрестностей возглавляемые средней нежитью, стекаются к этому кладбищу. Помимо упырей есть ещё что-то, я чувствую тёмную магию, – не слезая с рук Брун, парень в когда-то белой мантии, что сейчас была цвета грязи, кивнул.

– Сильное проклятие… Но я справлюсь, нужно только восстановиться, – произнес мальчик, после чего, бросив обоз, колонна спешным шагом отправилась прочь от старого кладбища. Крестьяне или разбежались, или были мертвы, никого из них не было рядом. Наёмниц осталось полтора десятка. Уставшие, напуганные и израненные. Брун хорошо их понимала, рана на её спине кровоточила, всё тело болело, к тому же этот холодный ветер, в перемешку с дождем, недвусмысленно намекал ещё с самого утра, что сегодня будет крайне скверный день…

– Давайте вернемся завтра с утра и с легкостью разберемся со всей этой нечистью! – на пол пути к городу предложила одна из наёмниц. Желавшая отомстить нечестии за павших подруг, что остались на том погосте.

– Теперь «с легкостью» ты здесь можешь только сдохнуть… – недовольно фыркнула Брун, осмотрев темное, мерзкое небо, которое отказывалось даже намекать на тему «а когда же прекратится этот чёртов дождь».

– Что нам дальше делать, охотница? – нарушила затягивавшуюся молчаливую паузу Баки, на спине которой дремал истощенный пастырь.

– Взять кол, желательно осиновый и потолще. Да запихнуть одной тупорылой правительнице в задницу, чтоб неповадно было! – прикрикнула Брун, да так, чтоб её все оставшиеся женщины услышали. После чего, вновь схватившись за ребра, остановилась и скрючилась от резкой боли. Состояние шока и адреналина давно прошло, возвращая вязкую и полноценную чувствительность израненному организму.

Оскорбления охотницы в этот раз мимо ушей пропустили все без исключения. Понимавшие, что их подруги умерли за пару золотых монет Конкисты, столкнувшиеся впервые с таким врагом, теперь уже с явным отвращением поглядывали на свою вчерашнюю фаворитку. Да и сама Алистина, ещё вчера готовая разразиться благим матом и угрозами на любую, кто посмеет её оскорбить, тихонько опустив голову, шла следом. Женщина дрожала, и это было не от холода. Животный страх перед теми, кто давно мёртв, грозился стать её самым главным ночным кошмаром. Каких ей стоило трудов не потерять от страха сознания, когда прямо на её глазах нечто схватило одну из работяг, оттащило на небольшое расстояние и начало пожирать, медленно и с наслаждением. Несмотря на непрекращающийся дождь, она отчетливо слышала, как хрустели кости жертвы, что просила-молила о помощи, а в конце… бедная девушка просила, чтобы её убили.

– Ну, а если по существу? – не унималась Баки.

– Укрепить город. Мобилизовать ополчение. Ждать с моря погоды или подхода подкрепления. Теперь я надеюсь, наша тупоголовая начальница понимает, почему я не особо горела желанием ввязывать в эту авантюру.

– Простите я… – только и смогла выдавить из себя Алистина, готовая разреветься.

– За стенами замка легко кичиться отвагой… – добавила наёмница, опоясанная здоровенным клеймором. – Ты не струсила и решила лично столкнуться с врагом, одно это говорит о том, что ты чего-то да стоишь, – добавила наёмница, поравнявшись с своей нанимательницей.

– Я многое слышала об этой Одиннадцатой, – добавила она, убедившись, что они на достаточном расстоянии от Брунхильды.

– Говорят, что она одна из самых сильных и опытных из своего ордена. А в двухзначных ходит лишь для того, чтобы выполнять самые сложные задания, которые могут достаться её более молодым и неопытным сёстрам, – позабыв о былых переживаниях, Роллийская полностью сконцентрировалась на рассказе. – Кто-то говорит, что ей уже больше двух сотен лет, и нет на земле места, где не ступала ранее её нога. Кто-то говорит, что она продала душу самой Абадахиде в обмен на её защиту и покровительства до самой смерти её бренного тела. Историй много и самых разных, но все они сходятся лишь в одном… Нет проблемы которую ещё не сумела решить эта смелая дева. Гордыню ты свою поумерила я как погляжу, и это хорошо. Теперь заставь себя прислушаться к словам этой мудрой женщины, подчинись ей, и я гарантирую – проснувшись завтра, ты не обнаружишь в руинах свой любимый город.

– Я готова отдать всё, чтобы защитить свой любимый Порто-Ролло и, если потребуется, я с радостью положу свою жизнь на алтарь победы! – слёзы женщины смешивались с каплями дождя, маскируя все слабости и скрывая недостатки. Баки чувствовала дрожание голоса женщины, и знала, как та была напугана. Когда-то она прошла через нечто подобное, и лишь чудом уцелела, одно это делало их с Алистиной куда ближе, чем просто наниматель и нанимательница.

– Так держать, малышка! – хлопнув хрупкую женщину по плечу, произнесла она…

Глава 11 – Капитан

Стараясь стоять прямо и не шевелиться, Паилз наблюдал, с каким восхищением Жак смотрел за тренировками боевых магов её Императорского величества. Вчера он зазнался и допустил ошибку, сделав своей хозяйке поистине бредовое предложение – выпустить парня пройтись по городу в сопровождении охраны. За что заслуженно получил в наказание пять ударов плетью. От более сурового его спасло только то, что на завтра у них с принцем была запланирована прогулка на плацу и наблюдение за тренировкой женщин.

Мужчина в годах наблюдал за молодым человеком, который сейчас то ли подсознательно, а может даже не осознанно пытался повторить магические заклинания капитана «Красных плащей» что, явно желая покрасоваться перед будущим императором, яростно и умело сражалась с тремя своими подопечными с использованием всего доступного арсенала, включая боевую магию.

Фридрих не мог понять, что находит во всём этом молодой принц; все эти опасные железки, потные женщины, которые могут легко разорвать неосторожного мужчину в порыве страсти и ласк. Он знал, что парень был из знаменитого рода воительниц, мало кто это не знал. «Но в самом деле, не могли же эти варварши заставлять своих мужчин так же тренироваться с оружием в руках?»

– Вы, должно быть, шутите… – произнес вслух он, когда принц с горящими глазами указал пальцем в сторону тренировочного плаца, и сказал – «Хочу»!

«Какое замечательное ощущение» – разминаясь, думал Олег. Активному по жизни человеку было сложно усидеть в статичных каменных стенах замка, та минимальная физическая нагрузка, которой он по утрам придавал немалое значение, постоянно осмеивалась горничными и стражницами. В первое время это очень смущало, но по итогу мужчина научился игнорировать смешки и упреки. Превращаться в свинку парень не планировал, а именно это ему грозило в скором будущем, если он не возьмется за ум.

– Приступим? – выбрав короткое копьё и щит, а так же повесив на пояс полуторник, произнес парень. Свой выбор он аргументировал для себя тем, что его противник был гораздо выше, её руки были соответственно длиннее и достать могли гораздо дальше. А возможность поразить противника, не подставляясь под удар всегда, во все века и года считалась одним из главных правил для любого война. По той же причине основной любой средневековой армии были копейщики.

– Принц Жак, при всём моём уважении к вам, я боюсь, что недостаточно хороша, чтобы быть учителем для столь знатной особы… – попыталась избежать лишних проблем женщина, когда не сумевший остановить парня Паилз схватился за голову. Он ожидал, что парень захочет посмотреть оружие, и может даже взять пару уроков по фехтованию, всё же он потомок сильного и гордого рода, но чтоб вот так и сразу тренировочный спарринг. «Императрица меня убьёт…» – проступили слёзы на глазах мужчины, оценившего настрой зазнавшегося мальчишки.

Воткнув в землю копьё, мужчина, ловко выкручивая кисти, вспоминал трюки и приёмы фехтования шашкой, которым когда-то ещё в юности его обучал один из завсегдатых собутыльников его деда. Меч не сильно подходил под "акробатические выкидыши" такого рода, сказывалась иная конструкция и банальное отсутствие практики. Однако, не смотря на то, что всё, что он смог показать – это пара взмахов и ловкое возвращение оружия в ножны, бурная волна оваций и умиления прокатилась по рядам стражниц, наблюдавших на плацу за происходящим. « А сейчас вы узнаете, на что способен подросток, который не просто так долгие годы тырил крапиву палкой» – ухмыльнулся собственной шутке мужчина, перехватив правой рукой копьё.

– Храбрая стражница испугалась ребёнка, вот же потеха… – ухмыльнулся мужчина, пытаясь зацепить гордую женщину.

По стройным рядам воительниц прокатился смешок, после чего грозный взгляд Капитана быстро вернул тишину и серьезность на лицах женщин. «Чёртов аристократ, и почему он свалился на мою голову?» – фыркнула капитан, сменив боевой меч на деревянный.

– Катарина Ван Клаузевиц, капитан красных плащей, коль вы настаиваете, с радостью преподам вам урок по ведению боя, ваша светлость! – глаз женщины нервно дергался. Не будь здесь её девчат, то она бы и в жизнь не подумала встать в стойку против мужчины, однако, как капитан, она не могла спустить такого пренебрежения к её персоне при подчиненных.

– Жак из дома Чёрной воды, рад нашему знакомству.

«Вот просто, без бравады и бахвальства?» – неужели ему даже о титуле, что носила его семья, ничего не рассказали, задалась вопросам закованная с ног до головы в доспехи двухметровая женщина. «Хотя мне что с того…» – расслаблено подозвала она пальцами парня, мол, «нападай»!

«Наивный…» – Хмыкнула женщина, наблюдая, как парень на бегу сокращает дистанцию.

Резкий шаг влево, а затем рывок вправо и выпад – острый наконечник копья вскользь был парирован мечницей, которая, не ожидая такого, была вынуждена отступить назад.

Взмах копьем над головой на триста шестьдесят градусов с полным оборотом – попытка запутать мечницу. Вновь та пятится, быстрый выпад с верхней стойки, нацеленный на торс.

Удар вновь парируется рассекающим взмахом снизу вверх, после чего деревянный щит врезается в стальные доспехи женщины. Этим ударом Олег намеревался выбить воздух из легких мечницы, или хотя бы оттолкнуть ее, но по итогу отлетел сам; столкновение было подобно встрече с бетонным ограждением.

Катарина нахмурилась, вмиг став серьёзней…

– Прошу меня простить, ваша светлость…

– Мы ещё не закончили! – придя в себя, в повторной атаке и в прыжке Олег пытался достать бедро женщины, но та спокойно уклонялась, сделав шаг в сторону. «Как она может быть такой верткой в этом стальном панцире?» – задавался вопросом парень. В следующее мгновение тяжелый удар деревянного меча пришелся на щит, заигравшись, Олег слишком сильно приблизился, подставившись под противника.

От столь увесистого тычка мужчина пятится, однако, разорвав дистанцию, не прекращает атаковать. Укол в ногу Катарины, которая даже не пытается его отбить. Копьё скользнуло по доспеху, не оставив и царапины. Но это было не всё, удобно опущенное копьё парнем перехватывается и отдергивается. Наносится два удара в нахлыст с разворотом на сто восемьдесят, справа, затем слева. Не ожидав такого поворота событий, женщина вновь пятиться назад, едва успевая спасти лицо от не заостренного наконечника древка. Глаза мечницы непонимающе округлились. Подобного мастерства в исполнении какого-то восемнадцатилетнего смазливого дворянина, да и к тому же с оружием для простолюдинок и сельской челяди, не ожидал никто. Казалось, что сердца всех стражниц замерли в ожидании продолжения этой по истине удивительной схватки. – Так ей! – сжав кулачки, взмахивал руками заведенный Паилз. Он был в восторге от силы и смелости молодого Жака.

«Позор мне, недооценила врага…» – цокнула языком Клаузевиц, уклоняясь от очередного колющего удара. Парень в своих умениях на голову превосходил не только возможных сверстниц, что сейчас проходили обучение в нижних казармах города, но и вполне мог бы потягаться с какой-либо обученной особой, разумеется, не владеющей магией, приёмами усиления и тем более артефактами.

«Что же, раз на этом всё, то пора заканчивать…» – оценив парня и то, что его приёмы начали повторяться, женщина перешла в наступление.

Повторная попытка укола в ногу, только наконечник соприкасается с землей, как тяжёлая поступь ломает копьё напополам. «Банально и предсказуемо…» – фыркнула Катарина, отразив брошенное в неё древко копья, после чего сильный удар наконечником меча в щит отбросил парня на добрых два метра. Треск ломающегося дерева разлетелся по плацу – «Вот же, забылась и не рассчитала силы!» – подумала Капитан, наблюдая, как с земли поднимается вымазавшийся парень с треснувшим пополам щитом.

– Давайте завершим на этом наш поединок, молодой господин… – понимая, что с парнем явно что-то не так, произнесла женщина.

– Спарринг, вы хотели сказать… – взглянув на Фридриха и девушек, которые от волнения руками прикрывали рты, произнес Олег. Стоило ожидать, что неподготовленное тело не сможет долго продержаться в темпе, который задал мужчина. От одного лишь последнего удара по щиту левая рука парня онемела. Правая тряслась; даже пожелай мужчина сейчас поднять меч над головой, он бы просто не смог физически.

– Должна признать, вы меня поистине удивили, я никогда ранее не видела чего-то подобного, особенно тот удар тыльной стороной копья, – приклонившись на одно колено перед парнем, произнесла женщина. – Простите меня за мой последний удар, надеюсь, вы сильно не пострадали. Женщина уже догадывалась, что сегодня вечером ей предстоит порка. Как она могла навредить будущему императору? Ламия будет в бешенстве. «Лишь бы не разжаловали» – от одной лишь этой мысли женщина вздрогнула.

– Не понимаю, о чем вы, мисс Катарина,– подмигнув стражнице, произнес Олег. – Я чувствую себя просто восхитительно, и надеюсь, это была наша не последняя встреча, – хитрый взгляд упал на Паилза, от чего по лицу мужчины пробежала капелька пота, и тот неловко рассмеялся.

– И вы, девчонки, постарайтесь сегодня за меня! – обратился Жак к стражницам, которые, вмиг воспылав, выпрямились, как спички, и громогласным и единым голосом ответили – Есть!

Жак в компании взволнованного Фридриха медленно удалялся в противоположную от плаца сторону.

На глазах Ван Клаузевиц навернулась скупая женская слеза. – Вот это мужчина… – едва слышно произнесла Капитан, впервые ощутившая биение своего заледеневшего за долгие годы службы сердца.

Глава 12 – Лолита

– Не успела… – сжимая в руке клочок бумаги, через зубы процедила взбешенная Ламия.

Когда посол от церкви принёс ей рунный свиток, женщина предполагала, что это будет какое-то очередное прошение или поздравление. Но всё оказалось куда хуже. Дочь Пресвятой Матери и покровительницы пяти великих церковных домов направилась в столицу, чтобы лично проконтролировать соблюдение всех церковных канонов, а также поздравить и передать дары её матери. Конечно же, в том случае, если обряду будет суждено состояться.

В том, что эта двадцатилетняя Лолита несется в столицу с целью помешать свадьбе, Ламия нисколько не сомневалась. Эта мелкая прошмандовка была хорошо известна в узких кругах, как личность весьма любвеобильная. К тому же, в свое время шпионы сообщали, что мать Жака, пытаясь найти поддержку на стороне, вела переговоры с церковниками, предлагая заключить династический брак; парень был обещан церковникам, как откуп. Обстановку усложняли требования свадебного обряда. Будь церемония скрытая, за их выборочные соблюдения можно было бы не волноваться. Но теперь…

– Пребывая в ясном уме и при памяти… – произнесла едва слышно Ламия главные слова обряда, после чего со злобой швырнула стакан с вином в прислужницу. Злобный крик императрицы прокатился по императорскому дворцу, от чего все, его слышавшие, сжались в ужасе. Подобное никогда не сулило ничего хорошего. Любой, кто попадет под горячую руку, мог тотчас лишиться головы – горячие и резкие нравы императрицы знали все. И сейчас бледная от ужаса слуга, рухнув на колени и прижимаясь головой как можно ниже к полу, покорно ждала, что же будет дальше…

– Элис! – требовательно произнесла Ламия, после чего пред ней, подобно тени, возникла одна из стражниц, правое ухо которой украшала серьга с нефритовым камнем. – Приведи ко мне Жака, немедленно. И проверь, завершены ли все приготовления… – ответом императрице был немой кивок, а следом вопросительный взгляд, упавший на посланницу. – А с этой что? – спросила стражница.

– Убрать… – отмахнулась Ламия, после чего ни в чем не повинную женщину, тотчас подхватив под руки, в слезах, мольбах и криках утащили две соратницы Элис.

Олега еще трясло от прошлого сражения. Не успел он прийти в себя, как за ним явилась взволнованная стража, и в добровольно- принудительном порядке потянула к Императрице.

– Что-то случилось, как думаешь? – спросил Жак у Пайлза

– Даже представить не могу, – честно и немного нервно ответил мужчина, вспоминая недавнюю порку.

Высокие своды колонн, а так же восседающая на троне в задумчивом виде Ламия, сегодня для парня выглядели как никогда ранее неприветливо и угрожающе. Его императрица не любила оставаться в гордом одиночестве, всегда при свите, всегда в работе. Но не сегодня. Она была чем-то явно обеспокоена, раздражена…

– Вы хотели видеть меня? – соблюдая все каноны приличия поклонился Жак. Ламия фыркнула и едва заметно улыбнулась; её забавляло такое поведение мальца, его наигранная и как всегда не уместная официозность. Его ответная улыбка, извечно заинтересованный и такой по истине живой взгляд и… Императрица устало смахнула прядь волос, заведя ее за ухо.

– Оставьте нас… – зал покинули стражницы, после чего недовольная императрица добавила: – Все! – Змеи и Фридрих тот час растворились, не желая продолжать игры с огнем.

– Жак, – смягчив до максимума свой голос, обратилась Ламия. – Скажи, что ты знаешь о своём доме, своей семье, и что ты думаешь обо мне? – Женщина в ожидании замерла, опустив голову и смотря куда-то себе под ноги.

«Значит, решила рассказать мне всю правду, интересно.» – мелькнула мысль в голове мужчины.

– Я Жак из рода Чёрной воды и, благодаря вашим стараниям, мне больше ничего не известно… – честно ответил он. На что женщина цокнула языком и недовольно скривилась, чувствуя раздраженность и упрек в голосе принца.

– Продолжай… – женщина умела вселять в сердца людей ужас и страх, но вот читать и понимать другие эмоции ей было не дано. Всё, на что она могла рассчитывать, так это на честность и прямолинейность, которую не раз замечала за храбрым и порой чересчур дерзким мальчишкой.

– О доме больше сказать ничего не могу, как и о родных. А вот о вас… – женщина в надежде и ожидании взглянула на парня. – Грубая, бестактная, эгоистичная и властолюбивая варварша. От этих слов, по сердцу Ламии пошла огромная трещина… Кулаки в гневе сжались. – Варварша?! – Никому не позволено оскорблять императрицу, вскипала от злобы она. В тот же момент. Нижняя губа девушки предательски тряслась от обиды и разочарования. Она молчала, не потому, что ей не было чего сказать, а потому, что тот единственный, кого она любила больше, чем собственную жизнь, мог услышать слабость в её голосе, ведь она уже была готова разрыдаться.

«Я готова была рискнуть всем, ради тебя, склонить весь мир к твоим ногам. Но ты даже сейчас, будучи в беспамятстве, продолжаешь разбивать мне сердце, отвергая мою любовь» – непонимающе сотрясалась ошарашенная Ламия, пытаясь понять, чего ещё может быть нужно простому смертному, чем она могла ещё его заинтересовать и подкупить.

Убедившись в том, что его услышали, Олег продолжил.

– Быть может, это рано ещё говорить, но, несмотря на все твои запреты и ограничения, я могу сказать, что ты мне нравишься, и быть может, я даже сумею тебя полюбить. – эти слова были подобны последнему гвоздю, забитому в крышку гроба. То, чего она добивалась и так желала, было уже на расстоянии вытянутой руки. НО КАК?! Как теперь ему сказать, что эта она убила всю его семью, забрала их титулы, земли, всю власть и его будущее. Ведь теперь всё выглядело именно так!».

– Вот она, любовь всей моей жизни… так близко, и так далеко… – с лица девушки сорвалась скупая слеза. От чего Олег нервно сглотнул, её слова задели парня . «Быть может, я переборщил». Непонимающе, он приподнялся с колена, и по лестнице направился к горюющей императрице. Женщина сидела на позолоченном троне, обеими руками держась за голову. От былой прически не осталось и следа. Металлические наручи скрывали лицо, по которому одна за одной бежали слезы, падая и оставаясь лишь темными пятнами на красной дорожке.

Руки мальчика мягко обвили шею женщины, от чего по телу последней пробежала легкая дрожь.

– Прости, – шепнул Олег на ушко Ламии, – Я не хотел тебя обидеть…

– И ты меня прости, – их взгляды пересеклись, красные глаза женщины говорили о многом, включая и сложность того, что ей предстояло произнести. – Ведь это я приказала убить всю твою семью. – Губы её дрожали, в момент, когда глаза Олега и Ламии встретились в минутной дуэли. «Лучше бы ты сказал, что ненавидишь меня, тогда я бы смогла спрятать тебя, и всё стало бы намного проще» – думала девушка.

– Зачем ты это всё мне говоришь именно сейчас? – спросил мужчина.

Ламия начала свой рассказ. Всё и с самого начала. Об их первой встрече, когда мальчику было не больше десять. О его тёплых словах, которых до этого никогда не знала шестнадцатилетняя воинственная Ламия, девушка, которую всю жизнь учили убивать. О конфликте с семьёй из-за того, что они не хотели женить её на нём. И как итог, спустя шесть лет ей удается свергнуть свою сестру. Снять с себя статус вечного паладина, уставам которым было строго на строго запрещено иметь любые узы, кроме тех, что могли предложить её воительницы сёстры, и стать императрицей, запрещать и командовать которой могла разве что богиня. Но даже тогда, после всего того, что она сделала, судьба и удача были не на её стороне. Мать мальчика была против, и более того, пообещала парня церкви взамен на поддержку их рода в нелегкие времена. Которых не было бы, если бы только дом Чёрной воды согласился выдать его.

После была амнезия, она собиралась ему всё сказать, но позже, когда их узы после свадьбы станут крепче, а все острые камни между ними сточит время. Она хотела поступить так, но вновь судьба распорядилась иначе. Лолита, дочь Святой, несущая слова и волю Богини, решила лично поприсутствовать на церемонии. Будь это кто-то другой, Ламия бы даже и бровью не повела, просто купила бы святошу кошельком поувесистей, да десятком-другим парней, высланных церковью. Но эта девушка, Лолита – именно ей был обещан Жак, она была самой обожаемой и любимой всеми народами личностью. У её есть всё, мужчины, сколько захочет. Деньги, даже больше, чем у самой империи, а так же власть. Её мать управляет орденом инквизиции, и стоит лишь ей заикнутся о возможности похода против святош, как вся империя вмиг превратится в пепел, а её голова будет красоваться на пике у входа в столицу, в назидание всем еретикам.

– Ты уверена, что тебе больше нечего мне сказать? – всё это время парень сидел на последней ступеньке, ведущей к трону. Стараясь не пересекаться взглядами с Ламией, он всегда поступал так, отстранялся от человека как можно дальше, чтобы чужие эмоции не могли повлиять на его решение, обдуманное и взвешенное. На этот вопрос, женщина лишь шмыгнула носом, приходя в себя. – Это всё, – заявила она.

– Скажи, есть ли у тебя другие мужчины, кроме меня? – спросил он, всматриваясь в пустой тронный зал.

– Нет, конечно нет, и они мне не нужны. Богиня мне в свидетельницы! – вскликнула Ламия.

– А если у меня появится другая женщина? – спокойно произнес он.

– Убью… – холодно ответила императрица, успокоившись, на что парень лишь хмыкнул.

– На одной чаше святая, всеми любимая и почитаемая, с властью и возможностями, с которыми не сравнится даже сама императрица. С другой женщина, вырезавшая весь мой род и не пощадившая даже собственную сестру. И ради чего… – непонимающе спросил он.

– Ради тебя, – честно ответила она.

– Чаши весов не равны, ты же понимаешь это? – ответом Жаку был лишь молчаливый кивок в знак согласия.

– Будь я тем самым милым и добрым мальчиком, ради которого ты всё это устроила, я бы без раздумий выбрал первый вариант. А после наблюдал бы за тем, как ты вместе со всей империей горишь в адском огне, за все тобою сотворенные грехи, но…

– Но? – непонимающе переспросила Ламия.

– Тот мальчик умер. Он так и не сумел проснуться. И вместо него теперь есть только я. Личность, лишенная воспоминаний о семье и доме. Позабывшая и наплевавшая на мораль и принципы. Ты ждешь от меня ответа? Что ж, получай, – гордо выпрямившись и заглянув в глаза удивленной Ламии произнес Олег.

– Дай мне свободу и власть. Покажи мне этот мир таким, каким ты видишь его сама. Найди мне людей, которых я смогу называть друзьями и укажи на тех, кто будет нашими врагами. Докажи, что действительно любишь меня, и можешь не сомневаться, я отвечу тебе тем же, Ламия. Я сделаю для тебя всё, если ты пообещаешь мне остаться той же, что когда-то начала вот это всё ради неизвестного десятилетнего мальчишки.

Ламия, не веря собственным ушам и глазам, смотрела на Олега. «Что это было? Фальшь, бравада, желание потянуть время до прибытия его спасительницы?». Женщина не понимала.

– Как можно простить того, кто отнял у тебя всё, да еще к тому же пообещать любить? Я не могу поверить твоим словам…

– Тогда прикажи спрятать меня, инсценируй похищение, или что ты там ещё спланировала… – усмехнулся Олег, читая мысли и намерения женщины как открытую книгу.

– Стража! – рявкнул Олег, после чего спустя мгновение в тронную вбежали змеи. – Думай, Ламия, верить мне или отречься навсегда, решать тебе. Только запомни, какое решение ты бы не приняла, я отплачу тебе тем же, и в двойном размере, – обернулся он, а затем направился к стражницам.

– Это была угроза? – сурово спросила императрица, но, когда ответа не последовало, лишь сухо и раздраженно прикрикнула: – Увести! – после чего, вновь развалившись на троне, схватилась руками за голову. «Не понимаю, почему я его вообще не понимаю…» – тихо бормотала женщина…

Глава 13 – Кто ты…

Оклейменный ночью полумесяц изредка выглядывал из-за туч, освещая замерший множество лет назад фонтан, давным-давно завядшие клумбы, мрачный старый особняк и малую площадку перед ним, на которой, размахивая деревянной палкой, тренировался молодой парень. В его систематических взмахах не было особого смысла, и сам Жак, больше концентрируясь на воспоминаниях и событиях, произошедших с ним не так давно, витал в облаках.

В тот день его запаковали в наглухо задраенную карету без окон и дверей. После чего максимально быстро выслали за город. Мужчина сквозь маленькую щелочку между оконными ставнями дилижанса, смакуя каждое здание, каждого нового жителя, рассматривал столицу, что состояла из четырех районов, огороженных между собой высокими стенами. Чем лучше был район, тем выше была стена.

Первый район кишел разношерстной знатью с их свитой и охраной. Следующий район был скромнее, возможно, там жило мелкое дворянство, занимаясь торговлей. Следом были ремесленники, а вот дальше… Сущий ад, трущобы; добрые несколько километров кортеж двигался быстро и с максимальной охраной – как мог по голосам определить парень.

Когда они покинули город, уже стемнело, и сложно было что-то разглядеть. Единственное, что парень знал, так это то, что усадьба располагалась в районе половины дня пути от столицы, и охранялась элитными стражницами из некоего «Дома Змеи».

Сама резиденция принадлежала «змейкам», как называл их парень. По началу девушки хмурились, но позже привыкли, а некоторые даже стали улыбаться, когда парень уделял им внимание, рассматривая их оружие и задавая вопросы, на которые девушки, конечно же, не отвечали.

– От этого чертового «не положено» меня уже тошнит, – со злобой выпалил в ночь Олег, после чего вновь взмахнул деревяшкой.

Относительное спокойствие было лишь фарсом, земли на добрые километры вокруг этого поместья принадлежали Змеям, и были обнесены невысокой стеной, а так же доброй сотней стражниц, коих тут прибавилось этак на человек девяносто после прибытия парня.

– Ну ещё бы, а вдруг убегу, ха-ха, в лес, к волкам жить! – за мыслями и словами вновь последовал взмах, но на этот раз с выпадом.

– Хороший выпад, но немного неправильный, – донеслось из-за спины мужчины, от чего у того по коже пробежалась армия мурашек.

Медленно и абсолютно бесшумно вышагивая, из ночной тени появилась крупная женщина в кожаных доспехах, на шлеме которой красовалась нефритовая сломанная стрела.

– Неужели кто-то впервые соизволил заговорить со мной не об ужине или ванне, – беззлобно упрекнув женщину, а после улыбнувшись спросил Олег.

– Зоря из дома «Змеи», капитан Королеских Змей, начальница элитных стражниц и ответственная за вашу безопасность, – поклонившись, представилась женщина.

– Жак, – ответил полупоклоном парень. – У вас очень необычное и красивое имя, Зоря, – добавил он.

– Благодарю вас за комплемент, – смутилась женщина. – Но позвольте, почему вы не представляетесь, как положено, ведь вы из почетного рода, и к тому же, будущий император.

На заявление такого рода Олег лишь закатил глаза. «Император, как же…» – усмехнулся парень.

– Скажите, Зоря, а где же Катарина Ван… – мужчина задумался, вспоминая сложную фамилию.

– Ван Клаузевиц, молодой господин, – поправила парня девушка, после чего, усмехнувшись, продолжила. – Баронесса Катарина отвечает за охрану нижних уровней Цитадели Императрицы Ламии, в её обязанности входит патрулирование конюшен, как и положено человеку её статуса, – гордо подняв нос заявила женщина, что явна была не в ладах с той самой Баронессой.

– Мне было бы приятней видеть людей сейчас, людей именно её статуса, – недовольно ответил Олег, которому никогда не нравились люди, оскорбляющие или принижающие заслуги или умения других.

– Поверьте, если бы сейчас к вашему горлу был приставлен нож, вы были бы рады, что именно люди моего статуса окружают вас, а не кто либо ещё… – без эмоционально и холодно добавила женщина, явна передразнивая Олега.

– Всё может быть, – потеряв интерес к разговору заявил мужчина, в очередной раз взмахнув импровизированным оружием.

– Ваша светлость, как насчёт небольшого урока? – вновь попыталась немного сблизиться с парнем Зоря. На что Олег, улыбнувшись, ответил:

– Валяй, «Главная Змейка», – заслужив тем самым легкую улыбку.

Женщина уже неделю следила за парнем, наблюдала и анализировала. Девушки в цитадели быстро раструбили о небывалой мужской силе, храбрости и ловкости. Но что могут знать эти вчерашние «крестьянки» о боевом деле и настоящей силе? «Ну смог он пару раз попасть по неуклюжей и здоровой женщине, ну поддалась она немного тщеславному принцу, которому стало скучно. Стоило ли из-за этого небылицы плодить?» – так она думала раннее.

Первый день парень изучал внутреннее строение здания, его комнаты и персонал. Не осматривал, а именно изучал. Люди его сословия часто путались в новых огромных особняках, но парень с первого посещения запомнил где купальня, кухня, малая столовая и приёмная ответственной за особняк.

Второй день он прогуливался вдоль здания, высматривая каждый кирпичик, и впервые взялся за палку. В то утро все стражницы и даже слуги смеялись и умилялись над Жаком, они даже между собой сделали ставки, на сколько дней хватит парня, мало кто ставил больше, чем два дня. Но… Победительниц в споре не было, ближе всех была капрал, которая в тот день перед отпуском от скуки надралась и сказала, что «парень не промах, дня три побалуется, ручки натрет и успокоится». Как бы не так…

Солнце встало, он умылся, легкий завтрак, пробежка, какие-то непонятные упражнения со сгибаниями, после вновь эта чёртова палка. Третий день. Пятый день. На седьмом любопытство Капитана сдалось, и она решила всё же получше узнать того, за кого ей, если понадобится, придется отдать свою жизнь.

– Скажите, кто обучал вас всему этому? – парируя удар одного из своих клинков, что женщина любезно предоставила парню, спросила раззадорившаяся Зоря.

– Не знаю, мышечная память, – использовав грязный приём, парень попытался ослепить женщину, кинув ей в лицо приподнятую кончиком меча грязь.

Легкий жест рукой, и летевшая в сторону женщины земля при помощи магии резко изменила направление полета и плюхнулась где-то в стороне.

– Это нечестно… – тяжело вздохнув, произнес парень.

– Если бы против вас вышел десяток опасных преступниц, что нашинковали бы вас копьями и мечами со всех сторон, вы бы перед богиней так же оправдывались? – ухмыльнувшись, ответила женщина, но в следующий миг, опомнившись, с кем она говорит, извинилась.

– Ха-ха, на такой случай рядом со мной есть такие, как ты, и прекрати кланяться, раздражает. «Он действительно необычный» – После этих слов, подумала Зоря.

Следующие два дня Олег и «Зорька», как он с насмешкой стал называть женщину, проводили практически постоянно вместе. Женщина буквально влюбилась в парня.

– Это наш капитан? – отвесив челюсти и распахнув глаза, подобно городским воротам в день ярмарки, удивлялись подчиненные «Змеи». Мало того, что раньше с Зори слово было не вытянуть, но чтоб она ещё и «лыбу давила» с утра до вечера…

– Вчера, кстати, никого не выпороли. Ни слуг, ни стражниц, даже конюх отделался легким подсрачником… – наблюдая вопиющий и из рук вон выходящий случай, заявила одна из «змей».

– Сплюнь, дура… – прошипела на подругу вторая.

– Мамочки, зовите экзорциста… – упав на задницу заявила третья, видя и, самое главное, слыша, каким звонким и по-настоящему искренним смехом заливается их капитан.

Ну вот, а есть ещё такая:

Вбегает рыцарьша в комнату к красавчику принцу. Он, бедный, рыдает:

– Завтра меня отдадут дракону… Каждый год дракону отдают на съедение самого красивого девственника города. А это я! Ну почему я такой красивый?!

– Я спасу тебя! – пылко ответила рыцарьша.

– Ты убьешь дракона? – обрадовался принц.

– Есть более простое решение, – ответила рыцарьша, снимая платье.

– А других простых способов нет? – поинтересовался принц.

– Ну, ещё можно сломать тебе нос, и ты перестанешь быть самым красивым.

И принц стал снимать штаны…

– Ха-ха-ха, о богиня, да откуда ты всё это знаешь, и что ещё за «рыцарьша»? Что-то на подобии воительницы, как я поняла? – вытирая слезу, что навернулась от смеха, произнесла женщина.

– В точку! – хлопнув девушку по плечу, улыбнулся парень.

– А ты что интересного рассказать можешь? – вопрос Жака заставил женщину задуматься. Парень, было дело, подумал, что вновь услышит это гребанное «не положено», но женщина, почесав затылок, всё же начала разговор.

– Как-то мои девочки в кабак знатный завалились, шуметь начали, и одну малышку зацепили. Та на них бочку катить начала, да титулом каким-то мелким кичиться. Ну, мои на язык острые, называли зазнайку «жабой» и подсрачником из таверны. Кто же знал, что это полторашка была придворной ведьмой.

– И??? – немного напрягшись произнес Олег.

– И ходили после этого в облике гигантских жаб.

– О чёрт, это жёстко… – сквозь зубы процедил парень, пометив у себя в уме маленький пунктик – не шутить с ведьмами.

– Ага, полгода квакали… – минутная пауза, после чего Жак и Зоря вновь расхохотались от очередного анекдота, что парень с трудом и кропотливостью переделывал под местный быт.

Ночью настроение Змеи резко ухудшилось. Женщине нравился такой простой и непринужденный быт. Это даже работой сложно было назвать, парень был прекрасным компаньоном и собеседником. С которым ни одного из имперских эскортников невозможно было и близко сравнить. Его истории, то, как он держался, да даже его внешний вид, стройный, опрятный и подтянутый.

– Как бы я хотела побыть с вами немного дольше, милый принц… – с печалью протянула в темноту женщина, после чего смяла послание от императрицы.

Ламия сделала свой выбор…

Глава 14

Хмурая императрица, сидя с Жаком наедине в пустом кабинете главы поместья, сверлила парня недобрым взглядом, пытаясь понять, можно ли доверять человеку, что прячется за этим изящным и вечно спокойным лицом. Много раз женщина задавалась вопросом, действительно ли это тот восемнадцатилетний парень, в которого она влюбилась. Женщина сомневалась и в нем, и в себе.

Но стоило им лишь на миг пересечься взглядами, как она тут же про всё забывала, буквально утопая в этих больших зеленых глазах. Подобно самой густой и опасной трясине, они манили её, не желая отпускать. Вот и сейчас, барабаня стальной перчаткой по столу, женщина старалась не смотреть Жаку в глаза, чтобы не забыть речи, заготовленные специально для этой встречи.

– Я приняла решение, – собравшись с мыслями, начала Ламия, но не успела она договорить, как мальчик вставил свой рупий в их разговор.

– Давно не виделись, любимая, – по издевке произнес Олег, перебив девушку и взяв инициативу над разговором в свои руки. Пытаясь тем самым сбавить напряжение, кое повисло в воздухе из-за затянувшейся немой паузы.

– А, да… Действительно, давно, – вспоминая то, что последние дни, пока парень был в цитадели, они всегда засыпали и просыпались вместе, произнесла она.

– Ты уже решила все свои проблемы? В день нашего расставания ты была сама не своя, – продолжал глумиться Олег, будто и не было того разговора про вырезанный дом, семью, отнятые родовые сокровища и богатства.

«Не понимаю!» – вновь парень сбил её с мысли, опять она вынуждена тратить время, чтобы подобрать более мягкие и нужные слова.

– Почему ты такой? – недовольно произнесла Ламия

– Какой такой? – продолжал свой спектакль одного человека Олег.

– Странный. Еще не давно я призналась в том, что отняла у тебя всё, но ты и бровью не повёл. Твоя семья, земли твоего рода, сокровища, богатства, да даже твоя жизнь теперь под вопросом, и всё это принадлежит мне! Но ты, ты ведешь себя, как будто ничего и не было, – в голосе женщины чувствовалась растерянность и злоба. Злоба, направленная по большей части на саму себя, нежели на парня, сидящего перед ней.

– Ха-ха, – усмехнулся Олег, подперев голову рукой и упершись локтем в стол. – Тебе стоило меня внимательней слушать. Кажется, я уже говорил, что парень, которого, судя по всему, ты любила, ранее умер. Ему на смену пришел новый, скажем так, обновленный «Я». Если ты ищешь невинного мальчика, которого сможешь с легкостью запугать, а затем вить из него веревки, то прости, тебе придется подыскать другого кандидата. Глаза Ламии округлились, от столь смелых и наглых слов.

– Не знаю, что там было раньше, и, честно говоря, мне не очень интересно. Семья? Прости уж, но сейчас любая из твоих стражниц мне будет ближе, чем те, кого я даже не знаю. Земли и деньги? О чем ты, я должен был стать женихом одной из самых красивых, сильных, влиятельных и могущественных женщин на этом континенте, – специально отпустил пару комплементов в сторону Ламии мужчина, наблюдая за тем, как с новой силой расцветает самооценка сидевшей перед ним девушки. – Я понимаю, быть может, тот старый я был умён, красноречив, и был чёртовым гением в тактике, стратегии или в руководстве, не знаю. Но одно могу сказать точно, я не он, и никогда им не стану, – грубо отрезал мужчина, завалившись на спинку мягкого кресла. Наблюдая за тем, как терзается в сомнениях и раздумьях женщина напротив.

– Хочешь сказать, ты не желаешь мне отомстить, и взялся за меч не потому, что хочешь убить меня? – скептически приподняла бровь Ламия.

– Хочу, но только за то, что ты заперла меня в этой чёртовой каменной клетке, – в шутку сказал мужчина, но по выражению лица девушки понял, что лучше бы этого он не говорил. – А меч, копьё, честно говоря, я даже не знаю, тянет меня к ним… Есть в них что-то интересное и притягательное… – задумчиво произнес Олег.

–Ха… Сын своей матери, – усмехнувшись, произнесла Ламия. – Хорошо, Жак, я приняла решение, и теперь намерена услышать твой ответ. Выйдешь ли ты за меня, станешь ли моей левой рукой и возьмёшь ли титул императора Ламийской Империи? – стукнув кулаком по столу и гордо выкатив грудь, произнесла Императрица.

– Выйду, но при нескольких условиях… – от такой наглости и дерзости Ламия на мгновение забыла как дышать, следом покраснела от злости, но, успокоившись, всё же выслушала парня.

Позолоченная карета в составе добрых двух сотен стражниц медленно выехала из особняка. Визит, несомненно, увенчался успехом, но… – «это сомнительное послевкусие»… – после разговора с Жаком, не давало Ламии покоя. «Кто из кого ещё веревки вьёт, мелкий паршивец…» – усмехнулась женщина вспоминая требования её жениха.

Первое – «право на свободное перемещение по столице» – очень глупое требование, которое он бы и так само собой получил в тот же миг после свадьбы. Разумеется, не в гордом одиночестве, но всё же.

Второе – «право на вмешательство в управления внешним кольцом трущоб» – вот это было одно из самых непонятных и сложных причуд, изъявленных парнишкой. Трущобами правили убийцы, работорговцы, бывшие авантюристы да и по большей части обычные преступники. Уже больше трех столетий этот район не подчиняется властям столицы, «они не трогают главные тракты идущие из города, мы не трогаем их» – это было главным условием.

– Слава богу, это всего лишь «право на вмешательство»… Так бы пришлось устроить бойню прямо в городе… – усмехнулась Ламия, вспоминая решительный и такой женственный взгляд парня, когда он с огнем в глазах обсуждал эту тему. Мальчику явно было не безразлична судьба столицы, от чего сердце девушки наполнялось непонятной детской радостью.

Третье: пара зданий в ремесленном квартале – это даже и просьбой назвать сложно, множество капризных дворян могло запросить целый район, где производись дорогие наряды, а тут сущая мелочь… «Продешевил?»

Четвертое: создание боевого ордена – очередная юношеская прихоть. Каждый раз после свадьбы в столице появлялся очередной «очень сильный и могущественный орден», подчинявшийся только воле принцев и императоров. Чаще всего в круги подобных боевых подразделений входили обычные подстилки, которые ублажали своего создателя, в моменты когда верная жена находилась в походе или в отъезде. Обычный придворный декор развлекательного характера – данная прихоть хоть и была немного противна Ламии, но все же её она тоже одобрила.

«Лучше я буду знать всех, с кем он спит, чем выискивать очередную дворянскую прошмандовку в нашем огромном городе» – рассуждала Императрица, чьё настроение резко пошло в гору после визита в «Змеиное логово».

– Мой милый Жак, скорей бы мы вновь с тобою встретились… – грустно вздыхала женщина, любуясь маленькими лучиками света, пробивающимися над пасмурным, затянутым тучами небом столицы.

***

– Что-то наши спасители не торопятся, – вглядываясь в хмурую даль, где вовсю бесновался океан, произнесла Баки.

– Непогода, морские чудовища, или треклятые русалы… – сплюнув на пол береговой таверны, произнесла Брунхильда. – Будь они прокляты.

– Морские чудовища и русалы? – побледнев, произнес пастырь, что сейчас обхаживал целительской магией оголенную спину Брун, которая в свою очередь, допивая очередную кружку эля в компании мечницы, так же отстраненно таращилась в уходящую даль безгранично огромной морской серости.

– Они самые, и бог с ними чудовищами, обычно залпа корабельных магов или парочки точных выстрелов из гарпуна хватает, чтобы сбить с них спесь, но вот русалы – это другое.

– А какие они? – удивленно спросил юноша.

– Очень и очень красивые… – мечтательно протянула Баки.

– Ага, и именно из-за этой красоты торговая федерация ежегодно теряет до десятка малых кораблей. Серенады этих тварей маскируют их истинный облик, после чего, одурманенные красотой неизвестно откуда взявшихся красавчиков, русалы поднимаются на корабль. После чего, начинается «пир». После которого редко кому удается выжить.

– А откуда вы об это знаете, уважаемая Брунхильда? – не унимался с допросами парень.

– Была я как-то на одной торговой шхуне, шли мы к одному из местных островов, название уже и не упомню. Ночь, легкий морской бриз, как слышу, что кто-то на палубе ножками так неприятно шлёпает, сначала один, потом их уже с десяток, и с каждым мигом всё больше. Сразу в голове что-то не ладное. Я, долго не думая, вытаскиваю световую бомбу ну и клинок поудобней. Только выхожу к лестнице, ведущей на палубу, как передо мной это чудище лупоглазое, ещё и мерзко так скалится, квакает, ну я и с ходу ему клинок под жабры, а серебренным по брюху. Такой визг поросячий прокатился по кораблю, что я на добрую неделю после этого оглохла. Ну не суть. Бежим на палубу, за мной следом все кто с низу отдыхал, похватали что было под рукой, и в бой рвемся.

Да вот только от картины происходящего многим сражу же поплохело. Те твари, покуда действовала мелодия, подбираясь к девушкам поближе, после своими тонкими щупиками вонзали какой-то яд в жертву, после чего та как под дурманном видела свой, судя по всему, лучший и приятный сон, покуда это морская тварь живьём её пожирала, отрывая от жертвы, прибывающей в состоянии эйфории, целые куски плоти.

Добрая половина команды погибла в том бою, пусть твари и не умели сражаться, но их было так много… Казалось весь океан бурлил теми существами. Даже не знаю, что бы было, если бы не поднялась волна…

– Но раз их мелодия так опасна и сильна в подчинении, почему она не подействовала на вас…

– Обереги, малыш, – оголила рукав сначала Баки, а затем и Брун. Десятки плетений, знаков и деревяшек сплетались в один большой браслет.

– Я из крайне суеверных людей, по долгу службы, – ухмыльнулась Брунхильда. – И лишний раз стараюсь не пренебрегать приметами, и уж тем более советами старших. Чего и тебе, малыш, желаю. Ай-ай-ай… – одернулась жалобно Брун, когда парень, выковыривая святой магией гниющую в ране скверну, завершил исцеляющий обряд.

– Я запомню это, мисс Брунхильда. – уважительно склонив голову, произнес парень, отодвигая табурет и планируя сесть за один столик с женщинами.

Как вдруг колокол местного собора нарушил ставший уже привычным гулкий и монотонный шум дождя.

– Час от часу не легче… – недовольно произнесла охотница, накидывая мантию и готовя себя морально в очередной раз лесть к демонам в глотку.

Глава 15 – Гостья

Мокрый снег вперемешку с дождевыми каплями мерзко и настырно лез в глаза. Налипающий к подошвам кожаных сапог слой грязи с каждым шагом становился всё больше, обещая в скором будущем, если от его не избавятся, оставить своих новоиспеченных владельцев без обуви.

– Абадахидова трясина, мля… – выругалась Баки, в очередной раз брыкнув ногой, попытавшись избавиться от грязевых наростов.

– Не сквернословь! – недовольно упрекнул свою спутницу пастырь.

– Нет, ну в самом деле, неужели так сложно сделать по городу нормальные дороги, ёп! – провалившись сапогом в скрывшуюся под дожем лужицу, в очередной раз ругнулась мечница.

– Мда уж, – подхватив соратницу под локоток, добавила Брунхильда. – Хоть бы камней каких в ямы накидали.

Не смотря на позднее время и скверную погоду, бой звонницы оживляюще подействовал на и без того взъерошенных и напуганных горожан, которые, благодаря слухам и сплетням, во всю уже готовились к худшему.

Бедняки укрепляли двери и ставни, заколачивали окна, точили топоры и вилы. Те, кто побогаче, возводили укрепления и баррикады у своих резиденций, нанимая в стражу всех свободных авантюристов, спрос на которых на острове вырос в одночасье и до невиданных высот. Свободных агенток практически не осталось; мало кто из приключенок хотел лезть в дела, поручаемые инквизиции или ордену. Влезть в подобную авантюру для многих означало лишь одно – смерть.

Однако, дух авантюристки не сломить одной лишь смертью. «В местах, где ломаются людские жизни, всегда громко и звонко шумят золотые монеты» – так рассуждали желающие быстро разбогатеть женщины до момента, когда узнали, что в город прибыла «настоящая охотница».

«Крест или символ ордена – не лезь. Красный сапфир на кинжале – беги». Негласное правило каждой мало-мальски пожившей путешественницы. Сколько портянок пришлось перемыть местной прислуге, когда по городу прошел слушок, что прибыла Брунхильда Одиннадцатая. Напряженность вмиг возросла, опытные воительницы ещё вчера рвавшиеся в здания гильдии, чтобы взять очередное задание, уже сегодня трусливо и скукожившись озирались по сторонам, мечтая, чтобы все это побыстрее закончилось, и они со спокойной душой могли покинуть этот треклятый остров.

Попытки не дать распространиться информации о случившемся на кладбище, конечно же, предпринимались, но поди попробуй заставь молчать десяток перепуганных до усрачки женщин, тем более, если те ещё с горя напьются.

Каждый день в город прибывали крестьяне с очередной порцией ужасных историй, в которых поди разберись, что правда, а что вымысел. Вот и сейчас.

– Как-то тут многолюдно стало, – проталкиваясь сквозь идущую навстречу толпу, заявила Баки.

– Беженцы… – поморщилась Брун, что не любила столь многочисленные скопления людей на таких узких и неопрятных улочках.

Одернув одну из женщин за рукав, Густов полюбопытствовал:

– Премного уважаемая, не поделитесь новостью, что случилось, откуда вас столько?

– Пусть сжалятся над нами небеса… – вспомнив прожитое прошлое, пустила слезу пожилая женщина. – Панпадора пала, мертвецы, они уничтожили наш прекрасный город, – сотрясаясь, взвыла женщина. – Они идут за нашими грешными душами, мёрвые восстали чтобы отомстить живым! – рухнув обессилено на колени, заголосила во всё горла крестьянка.

Лёгкий свет плавно лёг на растрепанные седые волосы, магия с теплотой и лаской обвила усталые плечи, тело, ноги женщины, возвращая силу рукам и ясность уму.

– Пусть богиня света предаст решимости и веры вашему взволнованному сердцу, – проговорил пастырь. – Воздвигни храм внутри сердца своего, и станет он крепостью твоей и преградой на пути зла. Встань же дитя, встань и иди… – тихо произнес Густав, после чего вложил в ладонь женщины большую медную монету.

Женщина воспряла духом, сердца перепуганной толпы, лицезревшие произошедшее, зажглись пламенем надежды.

– Пусть Богиня Астарта хранит вас и ваши семьи! – сотворив ещё одно волшебство, произнес пастырь, вызвав радость и пусть и скупые, но всё же улыбки со стороны окруживших их женщин.

– Богиня не оставит нас! – раздалось в толпе.

– Верно, с нами пастырь, а значит, теперь мы в безопасности! – загудела улица.

Настрой сменился, Брун, Баки и Густав медленно двинулись дальше.

– Львиное сердце и Аура храбрости,– вспоминая заклятия, что использовал мальчик, процедила сквозь зубы Брунхильда.

– Значит, ты и о них знаешь… – опечалился пастрыь.

– Я думала, вам нельзя использовать боевые заклинания на людях, – подтрунивая над парнем, глумилась Брун, в чьи обязанности входило немедленно доложить об произошедшем в ближайшую местную канцелярию, после чего инквизитор тот час был бы обязан заковать в кандалы нерадивого священника нарушившего одно из главных правил ордена.

– Это было только ради их блага… – разговор для парня набирал неприятный оборот. Взглянув на мечницу в поиске поддержки, парень лишь недовольно поёжился. Баки лишь развела руки – мол, ничего не поделаешь, я в ваши разборки лезть не собираюсь.

– Разумеется, – хищно протянула женщина. – Теперь выбирай, или ко мне в постель, или в карцер к инквизиции, в постель, разумеется, только ради твоего блага. – Прищурившись, произнесла Брун, на что Баки аж присвистнула.

Парень долго молчал; он свято верил в церковь и право человека на любовь, пусть он и ослабнет после того, как потеряет целомудрие, но это было куда лучше, чем смерть на костре. Тяжко вздохнув и собравшись с мыслями, он выбрал для себя правильный путь.

– Я л… – звонкий смех Брунхильды и Баки прокатился по улице.

– Боже, ты такой потешный, когда серьезный, – хлопнув парня по спине, произнесла Брунхильда, после чего легкий толчок в спину от Баки поддал парню ускорения. Следовало как можно быстрей разобраться, что случилось в городе Панпадора.

– Так вы… – понимая, что над ним всё это время шутили, парень было дело хотел разорваться в ярости. Но ледяной взгляд Брунхильды быстро остудил горячую голову.

– При мне ещё ладно, но смотри, при инквизиции такого не учуди, – сурово заметила женщина.

– Хорошо, – нерешительно и виновато протянул парень.

Напряженно восседая за большим столом, собрался целый совет, в центре которого была Алистина. Женщины оживленно что-то обсуждали, по их лицам было видно, что эту ночь многие из них не спали; сделав выводы после своего последнего похода, многим было над чем подумать.

– Приветствую, проходите, присаживайтесь, – устало склонила голову перед прибывшими гостьями, произнесла Алистина.

Такое изменение в поведении очень понравилось женщинам, они оценили по достоинству проявленное к их персонам уважение.

– Вот здесь, – тыкнув деревянной указкой в точку на карте, произнесла одна из воительниц. – Здесь находится кладбище, которое мы посетили не так давно. А вот здесь находится Панпадор.

– И? – непонимающе произнесла Баки.

– До Панпадора в два раза дольше идти от кладбища, чем до Пададра, – произнесла наёмница. – Не могу понять, почему именно он, может это сделала какая-то другая нежить?

– Богиня, – развалившись в кресле, произнесла Брунхильда. – Над чем вы вообще думаете? Я просто кинула пару мелких плетений по дороге обратно, мертвецов они не остановят, но вот бесконтрольное стадо направить в другую сторону вполне могут, – заявила она.

– Может так, а может, они просто что-то ищут, – заявила Алистина.

– Может, но только что? – хмыкнула Баки, после чего взглянула на Брунхильду.

– Что смотришь? Не я тут спец по нежити, а он, по идее, – переведя стрелки на пастыря, произнесла Брунхильда.

– Простите, я, конечно, умею изгонять и очищать оживленные трупы, но я не специалист, я только учусь, – краснея от стыда, проговорил Густав.

– И нам от этого не легче, – продолжила наёмница. – От Панпадора до Панэо десять дней на лошади, до нас гораздо меньше, неизвестно куда направится эта мёртвая армия и как скора она прибудет, – вновь взгляд пал на Брунхильду, что, задумавшись, вглядывалась в карту.

– Шесть ночей будет длиться пляска мертвецов в Панпадоре, если тварь, которая контролирует нежить, не перейдет к активным действиям, то в течение семи-восьми дней нежить будет у наших стен, или же через месяц у стен Панэо, – недовольно поморщилась Брун, оценивая возможности мертвецов, – Я, конечно, не специалист в этой области, но в принципе, мы можем пустить патрули за стеной, человек по пять-шесть, чтобы легче было отбиться от небольших стай нежити, это выиграет нам немного времени при нападении. Также мы можем вырыть ров, залить водой, освятить его, выставить часовых и приготовиться к битве или осаде, не знаю, как это правильно будет назвать.

– Я могу освятить и зачаровать оружие, это очень затратно по манне и времени, к тому же в таком количестве, чтоб вооружить целую армию, но я могу попытаться хотя бы, – предложил Густав.

– Хм… Я могу поговорить с местными аристократками, объясню им, что и к чему. Ведь это в их интересах, чтоб эта мерзость не попала за городскую стену, – проговорила одна из советчиц, сидевшая по правую руку от Алистины.

– Я займусь вербовкой ополчения, предложим им кров и пищу на время компании, этого должно хватить для их мотивации, – добавила закованная в стальные латы женщина.

– Я вас раньше не видела, – оценивающе взглядом воительницу, произнесла Баки.

– Дарья с острова Пама. Лейтенант Памийской торговой республики.

– С материка значит, интересно, а в здешних местах какими судьбами? – удивленно присвистнула Брун.

– В гости приехала… – многозначительно протянула женщина.

– И как в гостях, нравится? – с насмешкой спросила Брунхильда.

– Очень, – фыркнула женщина. – На сколько у вас хватит провизии? – спросила Дарья у Алистины.

– Месяца на четыре, я думаю, будет, к тому же мой личный запас это где-то ещё на месяц.

– Неплохо, – кивнула головой Брун.

– Мы торговый город, к тому же я как чувствовала, и заранее пополнила городские запасы, – гордо заявила правительница города, а после, вспомнив, из-за чего началось всё это, вновь помрачнела.

– Ситуация сложная, но не безвыходная, я уверен, скоро прибудет наше подкрепление, а с ним придет и наша очередь для наступления, – встав из-за стола произнес Густав. Однако, женщины такого оптимизма не оценили.

– Осада так осада… – барабаня пальцами по столу, произнесла задумчивая и чем-то обеспокоенная незнакомка.

Глава 16

– Нет, нет, и ещё раз нет! – в очередной раз проверяя карету и упряжку, произнесла Зоря, пытаясь вразумить и отговорить настырного принца от столь опасного и не пойми откуда взявшегося желания посетить трущобы на обратном пути в столицу.

– Почему ты такая упрямая?! – перешел на повышенные тона Олег, когда все логичные доводы, разбившись об слова «опасно» и «нежелательно», стали подходить к концу.

– Это я-то упрямая? – забыв о статусе и о том, с кем она говорит, закипела Змея. – Да я же вам в сотый раз говорю, что нас мало, там нам никто не поможет, мы слишком сильно рискуем, и ради чего? Банального любопытства! Вы не понимаете, что там на нас могут напасть в любой момент! – перед отъездом императрица нагадала потакать всем прихотям и желаниям молодого Жака, чётко обрисовав дальнейший статус этого парня, которому в скором будущем предстоит стать императором. «Следить, кормить, потакать, ублажать, а если понадобится, и в задницу целовать!» – и теперь эти желания шли в разрез с безопасностью её хозяина. Пусть она и преувеличивает опасность трущоб; нет ни одной твари, живой или мертвой в столице, что рискнула бы связаться с «Королевскими Змеями», но факт остается фактом – трущобы опасны и отвратны, эта их извечная загаженность, бескультурье, вонь, неграмотность… Зоря испытывала чувство отвращения к беднякам и к их образу жизни, люди без собственного достоинства, готовые и душу продать за ломоть сухого хлеба и кружку вина. «В них нет ни капли чести».

Вспоминая тот смрад, который женщине приходилось терпеть после каждой поездки по тракту, она недовольно поежилась.

– Вы, кажется, забыли, с кем разговариваете, Лейтенант, – прищурившись, произнес Олег. Он не хотел сориться с этой женщиной и понимал что в её обязанности входит защита и полная опека над ним, но так же он, благодаря общению с другими стражницами, уже хорошо успел ознакомится и со статусом Змей на шахматной доске королевства. Зоря имела собственные интересы в том, чтобы не посещать трущобы, но этим интересом суждено было пересечься с интересами мужчины, что уже чётко для себя решил – изменить этот город и его людей.

Тогда, в карете, когда его вывозили из столицы, Олегу хватило всего одного взгляда, чтобы понять, с чего нужно начинать, а начинать следовало с самого населенного, прогнившего и опасного места города.

– Капитан… – недовольно поправила Жака женщина.

– Вы что-то сказали, младший Лейтенант? – медленно растягивая слова, так, чтобы женщина поняла намёк, проговорил Олег.

Поняв опасность всей ситуации, в которой она теперь находится, Зоря нервно сглотнула. Многие годы женщина, не жалея, ломала себя и шла по головам других, чтобы заслужить это звание и должность, и вот она «зарвалась», забыв, с кем говорит и о том, какими жестокими на самом деле бывают дворяне.

– Прошу простить меня, Ваше Величество… – рухнув на колено и склонив голову, произнесла женщина. Лицезревшие эту картину стражницы поневоле побледнели, выпрямились и, гордо задрав головы, не желая попасть под горячую руку молодого принца, быстренько растворились в придорожной суете.

Окинув взглядом полупустую улицу, где в поте лица трудилась прислуга, постоянно подгоняемая нервной стражей, Олег спокойно подошел к склонившейся на колено девушке, которая, спрятав глаза под длиной чёлкой, уставилась в землю. Капельки пота выступили на лбу мечницы, она явно была взволнована и раздосадована. «Видимо, в этом мире не принято бросать слова на ветер» – тяжело выдохнул мужчина, от чего Зоря лишь встрепенулась.

– Капитан Зоря, – положив руку на холодный металлический наплечник, произнес Жак.

Снизу вверх на него с благодарностью смотрели женские глаза. «Значит, меня ещё не разжаловали» – с облегчением думала женщина. Она не сомневалась, что Ламия, стоит лишь её любимому пожелать, без каких либо проблем лишит её не только титула и звания, но и сошлет куда-нибудь в вечную ссылку в приграничье. Убить не убьет, но вот уничтожить её жизнь и все старания сможет точно, и никто ей не помешает.

– Я благодарю вас за вашу заботу, это много для меня значит. Обещаю не делать ничего безрассудного, дайте мне час, мы посетим несколько домов, раздадим дары и тотчас покинем этот неблагополучный район.

Женщина послушно и молча кивнула. «Теперь боится и слова мне сказать, видимо, перегнул я палку» – рассуждал Олег, пытаясь придумать, как вернуть расположение этой женщины.

– Да и к тому же, я не думаю, что в этом городе найдется хоть одна женщина, что по силе сможет сравниться или превзойти такого прекрасного и смелого война, как ты, Зоря. В глазах девушки полыхнуло пламя.

– Ради вас я с гордостью пойду на смерть, Ваше Величество! – без доли сомнения и лжи произнесла женщина. Никогда ещё ей не доводилось слышать комплементов такого рода о своей персоне. «Он имел в виду, что я прекрасна, как женщина, или как воин? Богиня, неужели я понравилась принцу… Нет, этого просто не может быть! Конечно же, он считает меня хорошей воительницей, ведь я тренировала его, и…»

Неловкая пауза затягивалась, смущенный таким заявлением Олег впал в ступор, покрасневшая от стыда Зоря, потеряв дар речи и погрязнув в своих размышлениях, тоже не торопилась подниматься с колен.

– Капитан… – неуверенно донеслось из-за спины Зори, – Эмм… Младший лейтенант? – нерешительно переспросила одна из стражниц, пытаясь понять, как теперь обращаться к своей хозяйке.

– Капитан Зоря, – громко и во все услышание обратился к женщине Олег. – Кажется, вы нужны своим подчиненным.

– Ах, да, прошу меня простить, – откланявшись и придя в себя, произнесла Зоря, и уже спустя миг растворилась среди плащей.

Укрепленная закалённой сталью и магией карета медленно ехала по городскому тракту, ведущему прямо в имперскую цитадель. Посланный вперед гонец уже давно вернулся с подкреплением в числе пятидесяти алых плащей, прибывших прямиком из Имперского замка. Также в качестве усиления прибыла сотня рекрутов из городских казарм, не столько для защиты, сколько больше для массовки. В способностях этих женщин в военном ремесле не сомневался даже ребенок, не говоря уже про Змей, что откровенно потешались над «городскими оборванками», которые только и могли, что мечтать о том дне, когда им посчастливиться вступить хотя бы в стражу верхнего городского круга.

Не без труда согласовав маршрут с Зорей, кортеж медленно двинулся в один из самых неблагополучных кварталов. Как женщина ни пыталась склонить парня к визиту в более менее приемлемые места, того просто тянуло в обратную сторону, туда, где нормальный человек даже на мгновение не хотел бы оказаться.

Кортеж в сопровождении ста семидесяти воительниц медленно двигался по разрушенным улицам. Покосившиеся ставни дверей и окон, осыпавшиеся под тягостью временем крыши, прогнившие насквозь стены, прикрытые старым изорванным тряпьем со следами такой же старой не отстиравшейся крови. Чернота, гниль, сырость; всё это, в купе с дикой вонью, от которой слезились глаза, придавало малолюдным улицам некого необъяснимого шарма, от которого сердце Олега начинало биться всё быстрее и быстрее.

– Вот он, мой шанс на искупление… – слеза прокатилась по щеке мужчины, когда тот, увидев безногую попрошайку, усевшуюся прямо на земле, тощую и обессиленную, рухнул в ужасе на сидение.

– Они специально отрезают им ноги, руки, выкалывают глаза, чтобы люди жалели их и больше жертвовали, – поняв, что стало причиной такого резкого изменения настроения Жака, произнесла Зоря.

– Кто «они»? – не пытаясь скрыть ярости, злости и обиды за это бедное дитя, произнес мужчина.

– Преступники… – без какого-либо сожаления пожала плечами женщина.

– Остановить карету! – вскочив, произнес он.

Приказ был незамедлительно исполнен, и кортеж остановился.

– И что вы будете делать дальше? – поинтересовалась Зоря.

– Готовьте обозы к выдаче еды, велите солдатам из сотни этого круга собрать и созвать горожан из окрестных домов. Всех сюда, немедленно, я должен увидеть и поговорить с местными жителями. Я должен… – со всех сил сжав кулаки, произнес Жак, пытаясь сдержать свой гнев. Глаза налились кровью, зубы скрипели, а костяшки рук побелели настолько, что казалось вот-вот из под плоти выскочат молодые кости . «Что же вас так разозлило, мой господин?» – удивляясь обыденности происходящего, задавалась вопросом Зоря.

Люди с опаской и неохотой медленно выползали из домов, худые, грязные, неопрятные, едва живые.

Неверуя в то, что подобное реально, многие боялись даже подойти к обозу с провиантом, где, морщась от отвращения, на них свысока глядели стражницы в Алых плащах.

– Да будет вам известно, его милость, Жак из дома Чёрной Воды, принц, а так же ваш будущий император, смилостивился над вами, грешными, и снизошел лично до трущоб, дабы нести вам свою милость и дары! Склонитесь же, презренные! – во всё горло разрывалась сотница, что сейчас, забравшись на бочку, исполняла роль глашатая.

– Мерзость… – столь похабное восхваление свой персоны вызывало отвращение у Олега.

– Я же вас предупреждала, мой юный господин, – усмехнувшись и по своему истолковав вырвавшееся слово Жака, сказала Зоря. – Это не место для людей вашего сословия.

– Я не об этом… – накинув плащ и спрятав своё лицо от греха подальше, произнес мужчина, что сейчас лично был намерен помочь в раздаче еды и между делом обмолвиться парой слов с людьми.

– Добрые граждане нашей столицы! – громко произнес мужчина. – Подходите, не бойтесь, у нас есть хлеб и вода, примите наш скромный дар. От лица Империи позвольте нам помочь вам.

Толпа замерла. Страх настолько въелся в людские души и сердца, что многие уже давно перестали верить в такие черты, как бескорыстность и благодетель.

Первой из увеличивающейся толпы вышла маленькая девочка-оборванка. Девочка лет шести, сильно исхудавшая, несмотря на холодную погоду была практически голой, лишь старая изодранная тряпица слегка прикрывала бедра и грудь. Большие глаза, короткая стрижка, два выпирающих кроличьих зуба и маленький тёмный помпон в виде хвостика.

– Что это? – удивленно спросил Жак у одной из стражниц.

– Грязнокровка, – сплюнув на землю, произнесла одна из змей, после чего с ненавистью взглянула на рёбенка. Девочка, не дойдя до обоза, остановилась и попятилась, но вышедший ей на встречу Олег тот час протянул ломать чёрного хлеба.

– Вот держи, – протянув еду и опустившись на колено, произнес мужчина. Детские глаза с надеждой заблестели, пушистые длинные ушки задергались.

– Можно? – протянула ручки девочка.

– Ну конечно, – одной рукой он дал ребенку хлеб, а другой погладил ее по головке. Его сердце сейчас просто разрывалось от боли. «Почему этот мир так жесток к этим детям? Они же ни в чем не виноваты» – сотрясался Олег.

– Ваше Ве… – ошарашено попыталась обратиться одна из стражниц к принцу.

– Не лезь! – одернула ту Зоря, до которой, кажется, начали доходить мотивы и цели этого человека.

– Но по статусу… – удивилась приказу командира женщина.

– На плаху захотела? – после этого вопроса женщина бледной тенью удалилась подальше от командира.

Люди медленно стали стекаться к обозу, последовав примеру молодой крольчихи, что уже за обе щеки уплетала свежеиспеченный хлеб.

– Кхм-кхм… – закашлялся ребенок.

– Не торопись, – нежно похлопав девочку по спинке произнес Жак, после чего протянул той флягу с чистой родниковой водой. – Вот, запей.

– Славься принц император! Долгих лет жизни юному государю! Да хранит Богиня императрицу и её будущего мужа! – тут и там с благодарностью запела толпа. Каждый раз, как кто-то брал в руки еду, как подношение той, кто якобы мог её услышать, очередной бедняк начинал восхвалять великий род правителей, что не оставил их в это сложное время.

«Ха, как же мало нужно, чтобы завоевать людские сердца»… – усмехнулась про себя Зоря. – Этот парень опасен и умен. Он знал, что род Ламии постоянно под ударом, многие считали, что старшая сестра Ламии была лучшим из возможных кандидатов на престол, и теперь, когда она мертва, слухи, сплетни о злобной и скудоумной правительнице разлетались со скоростью лесного пожара, заставляя бедняков винить новою императрицу во всех своих бедах. Костры восстания вспыхивали тут и там, ненависть к правительству даже в столице только нарастала, но теперь… Что народ скажет теперь?» – в предвкушении сводок от столичных агентов и шпионов задавалась вопросом Зоря.

Темнело. Продираясь с криком и матом сквозь ликующую толпу, к дороге вышла группа из шести женщин самой бандитской наружности.

– Дай сюда, сука, это тебе не положено! – оттолкнув от мужчины какую-то старуху, произнесла коротко стриженая женщина с сломанным носом и исполосованным шрамами лицом.

– Все мероприятия, пожертвования и прочие и прочие в этом квартале проходят только с разрешения её величества Баронессы Ливинии. Вы нарушили негласное правило, – женщина попыталась схватить мужчину за ворот плаща, но возникшая подобно тени Зоря, без раздумий вспоровшая воздух клинком, вмиг отсекла той руку по самое плечо.

Кровь фонтаном хлынула из отсеченной конечности на стальную грудь женщины, которую та выставила в попытке защитить Жака от кровавых брызг.

– Простите, ваше величество, эта мерзкая тварь посмела испачкать вас своей кровью, – холодно произнесла Зоря.

– Ничего, Капитан Зоря. Я думаю, эта женщина надолго запомнит правило, в котором гласится: Знай своего врага.

Глаза преступницы округлились. Зелёная серьга, алый плащ, имя Зоря…

– Не может быть, сама Змея…– только хотела проговорить наемница, как острие клинка тот час полоснуло ей по горлу. Голова медленно отделилась от тела, повиснув на клочке кожи.

– Ты недостойна даже произносить имя нашего благородного Ордена и рода! – не скрывая презрения, произнесла женщина, всматриваясь в глаза рухнувших в ужасе на колени спутниц и компаньонок этой горе-преступницы.

– Как поступим с ними? – спросила Зоря у Жака.

– За решетку, – тихо произнес парень, после чего кричащих и молящих о пощаде женщин в слезах утащили конвоирши.

– Так… теперь самое сложное, выслушать просьбы и пожелания страждущих… – немного успокоившись, произнес мужчина.

Глава 17

«Я предполагал, что всё будет печально, но даже представить не мог, насколько»… – подперев уставшую голову рукой, плюхнулся на заботливо подставленный одной из стражниц табурет Олег. Коррупция глубоко проникла во все сферы жизнедеятельности этого города. «А что ты ожидал от средневекового общества?» – спрашивал сам себя мужчина. О медицине в этом мире никто и не слышал, всё решает магия и деньги. Есть деньги, найдется и церковник, и ты будешь здоров, нет – умрешь. Любого, кто не владеет магией и обещает исцеление, местная церковь записывает в еретики и враги государства. Неплохо устроились "святоши".

Следующее. Про местных законниц и говорить нечего, хотя бы потому, что их в этих кругах не водится, всё решают банды и преступные династии местной «аристократии», здесь каждая вторая Императрица, баронесса и княжна со своим маленьким войском из головорезов, пьянчуг и местных отщепенок. Образование так же отсутствует, из плюсов данного региона только «фактически бесплатная рабочая сила, доступность жилья и минимальная конкуренция в области производства во всех направлениях» – усмехнулся Олег, пытаясь найти хоть что-то позитивное в этом мрачном месте.

– Ладно, завтра начнем разбираться с местной элитой, а сейчас… – захлопнув записную книгу, в которую мужчина так старательно до этого записывал все подробности и детали быта местного населения, он нерешительно посмотрел на мрачную, погрузившуюся в сумрак улицу, уводящую бедного путника вглубь одноэтажных и двухэтажных лачуг.

– Приступим к осмотру, – взгляды Олега и Зори пересеклись. Женщина недовольно поморщилась, но возражать не стала.

– Татра! – за спиной Зори появилась стражница в легкой кольчуге и с длинным луком на перевес. Глаза женщины сверкали золотистыми оттенками. Эти глаза принадлежали больше зверю, нежели человеку.

– Капитан? – ожидая приказа стукнула себя кулаком по груди женщина.

– Возьми тридцать человек, займите крыши по той улице, – указательный палец показал на то место, куда ещё недавно с опаской всматривался Олег.

– Мы отправимся только по этой улице, не отклоняясь от маршрута и только в сопровождении моих воительниц, – жестко окинула Олега женщина.

– Благодарю, Капитан… – вежливо отвесил полупоклон парень. – Рассчитываю на вас, златоглазая Татра.

Глаза лучницы удивленно расширились. Кто-то из высшего сословия позволил себе назвать её по имени. Не назвав грязнокровкой, зверем, демоном или ещё бог весть кем, а именно её именем, добрый знак…

– Златоглазая… – оторопев, удовлетворенно повторила про себя лучница, но, опомнившись, тут же поклонилась и растворилась во мгле наступающих сумерек.

Приготовления и инструктаж со стороны Зори заняли несколько минут, после чего, взяв парня в стальные тиски и подняв щиты, колонна из пяти десятков вооруженных до зубов женщин, в сопровождении ликующей толпы, уверовавшей если не в пришествие богини, то как минимум её посланника, неторопливо двинула вперед. Самых ретивых женщин, что пытались слишком приблизиться к строю, сразу же отталкивали невидимым полем маги. Мечницы нервно бегали глазами по толпе, выискивая потенциальных врагов. Лучницы, перепрыгивая с крыши на крышу, тщательно следили за тем, что находилось выше голов сопровождающего отряда. Обстановка была напряженная, это сказывалось во всём; в перемещении, во взглядах и, тем более, словах.

– Подожди, – остановил своих спутниц мужчина. – Давайте зайдем… – в момент, когда колонна приблизилась к одному уж чересчур ветхому дому, произнес парень.

– Прошу, сначала я, – после этих слов Зоря, в сопровождении двух стражниц, неспешно вошла в хибару, больше напоминавшую руины какой-нибудь собачьей будки, нежели чьего-то жилья. Женщины вернулись быстро, на их лицах виднелось недовольство от увиденной картины.

– Ваше Высочество, вам не стоит… – не смея смотреть в глаза парню, произнесла Зоря.

– Позволь, я сам решу, – жестко отрезал он, после чего, одернув дерушу, служившую заменой входной двери, неспешно шагнул во внутрь.

Одна комната, размером примерно шесть на шесть, смертным смрадом встретила гостя. Гнилые доски стен, старая крыша, через дыры в которой можно было бы любоваться звездами в безоблачном небе и жуткий сквозняк, пробирающий до дрожи самих костей.

Из мебели – пара досок, на которых расположилось несколько бурдюков с соломой, засланных старой грязной тряпицей, заменявшей скорей всего простыню, поверх которой лежала женщина.

Седые волосы, растрепавшись, укутывали подушку из такой же соломы. Стеклянные глаза отречено смотрели в потолок дырявой крыши. Сидя на полу рядом с мертвой, уже посиневшей женщиной, вцепившись в её руку и не желая отпускать, едва дышал ребенок. На вид ей было лет девять. Худое, бледное лицо украшали несколько синяков, грязные длинные волосы слиплись, то ли от дерьма, которым, видимо, не так давно закидали девочку, то ли от следов запёкшейся на голове крови. Она казалась живым мертвецом – скелетом, обтянутым кожей, без какого либо намека на мышцы. Вспомнив свою малютку, к горлу Олега подкатил ком, едва сглотнув и сдержав накатывающиеся слезы, мужчине с трудом удалось сдержаться, чтобы не подскочить к бедной девочке, накинуть на её алый плащ и унести прочь из этого места.

Стальная перчать Зори опустилась на плечо мужчины.

– Держите себя в руках, Ваше Величество, – тихо произнесла Капитан.

– Азовийское отродье…– сплюнула на пол одна из стражниц, окинув брезгливым взглядом ребенка.

В глазах мужчины рухнул целый мир после этих слов. Земля ушла из-под ног от ненависти, боли и гнева за этих людей. «Как ты смеешь?!» – хотелось закричать мужчине, да посильнее ударить свою зазнавшуюся стражницу. Но вновь стальная хватка не позволила сделать и шага.

– Азовийская империя – наши древние враги, господин, это нормально, ненавидеть врага, – рассудительно добавила Зоря.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.