Шивон Дэвис
Влюбиться в Кэлвина

Siobhan Davis

Loving Kalvin

© 2017. Loving Kalvin by Siobhan Davis. Moral rights of the author have been asserted.

© А. В. Костянова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

От автора

Чтобы получить удовольствие от романа «Влюбится в Кэлвина», вам необязательно читать предыдущие три книги серии – «Найти Кайлера», «Потерять Кайлера», «Удержать Кайлера», но я настоятельно рекомендую сделать это, потому что именно в этих книгах вы впервые знакомитесь с двумя главными и несколькими второстепенными персонажами настоящего произведения.

Я хотела создать роман таким образом, чтобы не возникало никакой путаницы ни у тех читателей, кто уже знаком с книгами этой серии, ни у тех, кому только предстоит это знакомство. События пролога происходят в утро судебного заседания (книга «Потерять Кайлера»), состоявшегося пятнадцатого ноября, а затем основная история разворачивается спустя одиннадцать месяцев после этого события или спустя три месяца после событий эпилога в книге «Найти Кайлера».

Встретившись с Ланой и Кэлвином, мы обнаружим, что они оба учатся в Университете Флориды и уже оставили за плечами два месяца первого курса.

Пролог

Судебное заседание в ноябре

Лана

Я привыкла считать себя порядочным человеком.

Добрая, почти бескорыстная, с представлениями о морали и открытым сердцем.

Но, похоже, я ошибалась.

Потому что добрый, бескорыстный человек с открытым сердцем не стал бы поступать так, как действовала я последние несколько месяцев.

Порядочный человек не продолжил бы врать.

Порядочный человек не стал бы обвинять в столь ужасном деянии единственного парня, который когда-либо что-то для него значил.

– Лана, через полчаса мы должны выехать, чтобы наверняка припарковаться у здания суда, – говорит мама, просунув голову в дверной проем. Она разместила нас в номере со смежными комнатами, потому что в последнее время боялась выпускать меня из виду.

Я поднимаю взгляд от стола, грызя кончик ручки.

– Хорошо, я буду готова.

Ее выразительные карие глаза, так похожие на мои, скользят по лежащему передо мной исписанному листку. Выпрямившись, она смотрит на меня осуждающим взглядом.

– Что ты делаешь?

– Пишу письмо Фэй, – лгу я с уверенностью опытного обманщика. В последнее время ложь слетала с моего языка так же легко, как соскальзывает с ножа кусок теплого сливочного масла.

Я была мошенницей и не могла ненавидеть себя еще больше, даже если бы захотела.

Я сглатываю болезненный комок, вставший в горле, и одариваю маму прохладной улыбкой.

– Зачем? Ты ничем не обязана этой девушке. – Ее губы сжимаются в тонкую линию.

– Не начинай, мам, – качаю я головой. – Она была моей подругой, и я должна объясниться перед ней.

– Позволь не согласиться, – мама скрещивает руки на груди, – сегодня будут озвучены все объяснения. Как только ты дашь показания, она сразу поймет, почему ты уехала, не прояснив ситуацию. Это было лучшим решением. Оставь все как есть, дорогая.

Тошнота подступает к горлу, я сильно сомневаюсь, что справлюсь сегодня без мотивирующего толчка. Можно продолжать спорить с ней, но тогда я не успею закончить письмо. А оно слишком важное, чтобы делать это в спешке.

– Мам, пожалуйста. Я не хочу ссориться. Не сегодня. Я допишу письмо своей подруге, а потом надену костюм, – машу я рукой в сторону черного бесформенного монстра, которого она положила мне на кровать. – Встретимся в фойе перед отъездом.

Определенно уловив решимость в моем тоне и выражении лица, мама отступает.

– Я тоже не хочу ссориться, милая. Знаю, как тяжело сегодня будет. Оставляю тебя спокойно дописывать письмо. – Она тихо закрывает за собой дверь.

Я обмякла в кресле и шумно выдыхаю.

Да, сегодня будет тяжело.

Но не по той причине, о которой думает мама.

Отбросив эти мысли, я решаю сосредоточиться на стоящей передо мной сейчас задаче и смотрю на груду скомканных листов в мусорной корзине – свидетельство моего сказочного провала. Могло показаться убогим то, что мне, страстно желавшей стать писательницей, настолько сложно подобрать слова и объяснить парню, которого люблю, как сильно я сожалею.

Я знала его вдоль и поперек, так что дело не казалось сложным. Это должно идти от самого сердца. Пара пустяков, не так ли?

Так почему же это самая сложная вещь, которую мне приходилось делать?

Окинув взглядом наполовину исписанный лист, я с хмурым видом придирчиво изучаю свою последнюю попытку. Разочарованная, комкаю лист и швыряю его через комнату.

Ох. Упершись локтями в стол, я роняю голову на руки и закрываю глаза. Его красивое лицо навязчиво маячит перед моим внутренним взором, и острая боль снова пронзает сердце.

Боже, я так по нему скучаю! Не была уверена, что мне хватит сил сделать это.

Проблема выеденного яйца не стоит.

Я могу написать письмо, но не хочу.

Вот что мне мешает.

Хотя я знаю, что все к лучшему, романтическая, тоскующая по прошлому часть меня все еще считает Кэлвина Кеннеди своим прекрасным принцем. Своим единственным и неповторимым. Своим будущим.

Проблема навязчивого видения не в Кэле. Не только в нем. Впрочем, я уверена, что теперь Кэл меня ненавидит, и я сама виновата.

Я во всем виновата.

Хотела бы я, чтобы все было по-другому.

Хотела бы переписать нашу историю, но увы. Ничего нельзя исправить, пути назад нет.

На меня вновь накатила уже ставшая привычной паника. Я глубоко вдохнула. Вдох, выдох. Напомнила себе, что поступаю правильно и со всем справлюсь.

Я сильная.

Должна такой быть.

Я потерла переносицу, взяв ручку и чистый лист бумаги. Покосилась на часы. Сейчас или никогда.

Кэл,

это письмо – самая сложная вещь, которую мне пришлось сделать в жизни.

Не думала, что наступит время, когда слова станут преградой между нами. Извинения редко выглядят так неуместно, как сейчас. Я могла бы заполнить всю страницу извинениями, строчка за строчкой, но это ни на йоту не приблизило бы меня к искуплению того, что я сделала. И я не пойду этим путем. Просто знай, что не существует таких слов, которые могли бы выразить, как искренне я сожалею.

Не думаю, что настанет день, когда ты перестанешь владеть моим разумом, потому что ты живешь в нем – в моих мыслях и моих мечтах. Иногда в кошмарах.

Я думаю только о тебе, даже когда изо всех сил стараюсь забыть.

Даже сейчас, после всех обид и причиненной боли, я безумно тебя люблю.

Вероятно, даже слишком для своего возраста. Я верила: это потому, что мы созданы друг для друга. Потому что у нас была особенная любовь, которую многие люди никогда в жизни не встречают. А теперь мне интересно: что, если все как раз наоборот? Что, если нам суждено было сойтись, чтобы открыть разрушающую силу любви?

Ты всегда был моим светом и тьмой.

Солнцем и тенью.

Силой и слабостью.

Ты раскрывал мои лучшие и худшие стороны.

Твой постоянный отказ на протяжении долгих лет ранил меня куда больше, чем ты можешь представить. Но и это было ничто по сравнению с болью, которую пришлось пережить, когда Эддисон показала мне то видео.

Было больно, Кэл. Было очень больно.

Я никогда раньше не испытывала такую сокрушающую боль. Даже в тот первый раз, когда ты отмахнулся от меня, и я думала, что хочу умереть.

Это не оправдание моему поведению, и я не хочу представить все в подобном свете – лишь констатирую факты, чтобы ты попытался понять, куда уходят корни произошедшего.

Я прокручивала эти события в голове снова и снова целыми днями, и мне тяжело связать свои действия с тем, какой я себя знаю. Как будто в моем теле поселилась незнакомка, и я отдала ей полный контроль над собой. Невыносимая боль ослепила, разделила меня с собственными душой и сердцем, и я поверила тому, кто манипулировал мной. Я должна была догадаться. Но не догадалась.

Я переписывала это письмо сотни раз, и было весьма заманчиво утаить самый важный факт. Но без откровенности оно стало бы бессмысленным. Я знала, что тебе будет больно. И я хотела, чтобы тебе было невыносимо больно, как и мне.

Ну вот. Я сказала это. Теперь ты наверняка знаешь, какая я мерзкая.

Теперь я уже не думаю так, и мне стыдно, что я повела себя опрометчиво, что причинила так много боли, но я не могу исправить того, что сделала. Могу только попытаться возместить ущерб и надеяться, что однажды, со временем, ты найдешь в своем сердце силы, чтобы простить меня. Потому что мысль о том, что ты будешь ненавидеть меня до конца своих дней, гораздо хуже перспективы прожить собственную жизнь без тебя.

Мама заявляет, что я старомодна. Может быть, именно поэтому я всегда была так уверена в нас. Поэтому наш возраст не имел значения. Поэтому казалось, что моя любовь взращена десятилетиями, а не годами. Возможно, эта любовь защищала меня от столкновения с реальностью.

Нам не суждено быть вместе.

Я никогда не стану жалеть о времени, проведенном с тобой. Драгоценные детские воспоминания не останутся очерненными в моей памяти, но то будущее, о котором мы мечтали, будучи детьми, было всего лишь плодом безудержного воображения.

Так и должно было случиться. В противном случае мы бы не закончили все подобным образом.

Предательские слезы подступают к глазам и катятся по моему лицу как в замедленной съемке. Капля падает на страницу, слегка размыв чернила. Я вытираю их большими пальцами, смотрю на часы и продолжаю писать, пока у меня еще есть время и не сдали нервы.

Я люблю тебя. Всегда любила и всегда буду, но я отпускаю тебя. Так лучше для всех.

Мечтай по-крупному, Кэл. Ты создан для великих дел.

Не ищи меня.

Если я когда-либо была тебе дорога, ты сделаешь это для меня. Ты будешь держаться подальше. Оставь прошлое в прошлом и представь, что меня никогда не существовало.

Но хочу, чтобы ты запомнил: ты единственный парень, которому достался кусочек моего сердца, и он твой навсегда. Я никогда тебя не забуду.

Будь счастлив.

Лана.

Слезы вернулись, как только я сложила лист, вложила в конверт и надписала его имя. Еще несколько скупых капель падает на пол, когда я переодеваюсь из пижамы в строгий, черный, как смоль, костюм с юбкой. Застегиваю все пуговицы на белоснежной рубашке по самую шею, надеваю балетки. Надежно спрятав письмо во внутренний карман пиджака, я клянусь себе, что найду способ передать его Фэй до конца дня. Уверена, она единственная, кто сможет отдать конверт ему.

Я собираю свои длинные темные волосы в тугой хвост и перед выходом бросаю последний взгляд на отражение в зеркале.

Выгляжу так, будто собираюсь на собственные похороны.

Ирония заключается в том, что именно так я себя и чувствовала, покидая номер в отеле в последний раз.

Глава 1

Октябрь следующего года

Лана

Голова гудит, и мне хорошо. Прекрасное ощущение.

Я действительно это делаю.

Сунув свою бутылку пива Оливии, я на непослушных ногах направляюсь к бару, полная решимости как следует расслабиться. Мы в третий раз были на пятничной вписке[1] в Каппа Сигма, и каждый раз я хотела это сделать, однако трусила.

Но не сегодня.

Сегодня я решила быть взрослой девочкой.

Пара бутылок пива, которые я пропустила раньше на «Гатор Гроул» – флагманской вписке десятки лучших университетов, – развязали мне руки.

– Лана? – Оливия тянет меня за локоть. – Что ты делаешь?

– Танцую, – отвечаю я, скидывая обувь. Моя соседка по комнате смотрит на меня во все глаза, я же одариваю ее кривой ухмылкой.

Вечер пятницы – единственное свободное время на неделе, моя последняя возможность оторваться, и я намерена взять максимум от сегодняшнего вечера.

Я ускользаю от Оливии в направлении барной зоны в задней части цокольного этажа. По слухам, все это место было построено несколько лет назад на щедрые пожертвования от выпускников. Другая часть цокольного этажа вмещает несколько бильярдных столов, настольный футбол, кучу кресел-мешков и низких диванчиков, а также первоклассную стереосистему. Я сунулась туда однажды и почти потеряла сознание из-за едкого сигаретного дыма, витавшего в воздухе. Это место – центр танцев и выпивки, и сейчас мне здесь гораздо комфортнее.

Я никогда не выпивала много, но позволяла себе пропустить пару стаканчиков по пятницам в качестве некоей награды за то, что из кожи вон лезла всю неделю.

Вдоль задней стены тянулась длинная стойка. Позади были встроены ряды полок с отдельным пространством под кеги и закутки, заполненные бокалами и прочей атрибутикой, связанной с выпивкой. Это не полноценный бар, но кое-что получше.

Местные вписки легендарны, и каждый хотел бы получить приглашение. Райли – парень Лив с предпоследнего курса, с которым она недавно начала отношения, – живет здесь, так что мы были автоматически и бесспорно приглашены.

Начало традиции танцевать на барной стойке было положено несколько лет назад двумя выпускницами – девчонками из ближайшего общежития, которые однажды ночью разбились. Это стало почти таким же легендарным трендом, как сами вписки.

Прежняя я даже не мечтала бы сделать что-то настолько сумасшедшее.

Новая я не могла дождаться, когда моя задница окажется на этой стойке. Сегодня вечером я собиралась принять почетный вызов, и к черту последствия.

Весьма неэлегантно и пошатываясь, я поднимаюсь на барную стойку, ловя равновесие. Снимаю рубашку и бросаю ее в Оливию, а из тесной толпы раздаются ободряющие громкие возгласы. На мне белая обтягивающая майка с тонкими бретельками и кружевом по нижнему краю, доходящая до подола короткой джинсовой юбки. Кожа, обычно бледная, потемнела от загара, полученного летом у бассейна в роскошном доме моих бабушки и дедушки.

Бедра покачиваются сами по себе, и я смотрю в сторону, обмениваясь ослепительными улыбками с изящной рыженькой, танцующей рядом. Мы улыбаемся друг другу под быстрый качающий ритм. Откинув волосы за спину, я плавно двигаю плечами вверх и вниз и получаю несколько одобрительных пересвистов.

Я замечаю, что несколько парней неотрывно наблюдают за каждым моим движением, и меня обдает жаром. Движения становятся чуть более провокационными, чуть более сексуальными. Краем глаза я замечаю, что Лив улыбается мне. Она поднимает большие пальцы вверх, и я смеюсь, продолжая качаться и двигать тазом под страстный ритм.

К моему удивлению, мне нравится.

Прежняя Лана никогда бы не стала такой раскованной.

Но той девушки больше не существует.

Вместе с ее скандальным прошлым.

Я больше не Лана Тейлор. Благодаря моим состоятельным бабушке и дедушке, а также недавнему ходатайству окружного суда, я стала Ланой Уильямс. Новое имя предполагало новые взгляды на жизнь и наполняло решимостью пойти новой дорогой. Забыть парня, навсегда завоевавшего мое сердце на пляже острова Нантакет.

Меня охватило чувство вины. Каждый раз одно и то же, стоит лишь подумать о Кэле. Это случалось, в общем-то, почти каждый день, так что, очевидно, я не слишком успешно избавляюсь от прошлого, но работаю над этим. Я сделала выбор двигаться дальше.

Иначе зачем все это было нужно?

Рыженькая слегка толкает меня в бедро локтем, и я осознаю, что перестала танцевать. Вытеснив из головы все мысли о Кэлвине Кеннеди, я полностью погружаюсь в песню, и мое маленькое разбитое сердечко забывается в танце.

Пот струится по спине, во рту пересыхает. Я уже подумываю закругляться, когда из размышлений меня выдергивает шум аплодисментов из дальнего правого конца зала. Компания игроков футбольной команды собирается в круг и приветственно поднимает свои бокалы с пивом. Когда толпа рассеивается, я замечаю, что вниз спускаются парень с девушкой, и сердце екает у меня в груди. Она выглядит словно модель, с густыми блестящими светлыми локонами, убийственными формами и длинными ногами. Несколько человек повернулись в ее сторону, но я перестаю ее замечать, потому что парень рядом с ней отправляет мой мир в нокаут.

– Нет! – задыхаюсь я и чувствую слабость в коленях. У меня скручивает живот и практически подкашиваются ноги; я опасно пошатнулась на стойке, потому что мой мир начинает рушиться.

Меня сейчас стошнит.

Он поворачивается лицом к бару, и мой разум отключается. Я рыбкой ныряю с барной стойки, не заботясь о том, где и как приземлюсь. Просто знаю, что должна убраться из его поля зрения, пока он меня не заметил.

Сердце отбойным молотком ударяется о ребра, когда я переворачиваюсь в воздухе. Пара сильных мускулистых рук подхватывает меня, прежде чем я успеваю впечататься лицом в пол.

– Полегче, красотка! – произносит глубокий грудной голос. – Ты упала или что похуже? – спрашивает мой спаситель, развернув меня таким образом, что я оказываюсь прижата к его очень широкой и очень теплой груди.

Я, часто моргая, смотрю в его роскошные глаза шоколадного цвета.

– Извини! – Пытаюсь вырваться из объятий, но он лишь крепче сжимает мою талию.

– Уверена, что в порядке?

– Она в порядке, – говорит Лив, возникшая рядом. – Можешь отпустить ее, Чейз.

Чейз хмурится, бережно опустив меня босыми ногами на пол. Оливия протягивает мне мою обувь, недоверчиво глядя на парня. Необычайно высокая, с безупречной темной кожей, поразительными глазами и густыми, черными, как смоль, волосами, она, как ни одна другая знакомая мне девушка, умеет держать ситуацию под контролем. Она похожа на свирепую амазонку и напоминает мне тех великолепных вампирш из «Сумерек».

Я казалась гномом рядом с ней, мелким и тощим, разница между нами всегда бросалась в глаза. Вероятно, именно поэтому она заняла позицию защитницы. Оливия присматривает за мной даже тогда, когда я ее об этом не прошу.

Чейз осторожно рассматривает ее, потирая рукой небритый подбородок.

– Мы знакомы?

– Не-а, но твоя репутация идет впереди тебя.

Он ухмыляется, демонстрируя ямочки на щеках.

– Не верь всему, что слышишь.

– Ага. – Моя соседка пронзает его настороженным взглядом.

Чейз усмехается, подняв руки вверх.

– Эй, я просто сделал доброе дело сегодня вечером. Никаких скрытых мотивов. – Он поворачивается ко мне, его глаза блуждают по моему телу вверх и вниз, пока я обуваюсь. – Ни малейших.

Он подмигивает, и мои щеки покрывает румянец. Я не привыкла к такому бесстыдному флирту, он сбивает меня с толку.

– Не то чтобы я наблюдал, как твоя хорошенькая подружка зажигает на стойке так, будто ей место на сцене… – Его ухмылка становится еще более широкой, а мои щеки – пунцовыми.

Выпрямившись, я прокашливаюсь.

– Спасибо, что поймал меня.

Он берет мою руку в мощную свою и подносит к губам.

– Мне было приятно. В любое время… – Он приподнимает бровь.

– Лана.

Он нежно целует мне руку.

– Приятно познакомиться, Лана, – подавшись вперед, он прижимается губами к моему уху. – Определенно надеюсь, что мы еще увидимся.

Мурашки забегали по коже, когда его теплое дыхание коснулось моей шеи.

Прежде чем слиться с бурлящей толпой, он дерзко подмигивает мне напоследок.

– Ходячая проблема, – предупредила Лив.

Упоминание о проблемах вернуло меня к реальности. Быстро схватив рубашку и сумочку, я тяну ее за руку.

– Давай, нам нужно уходить. Сейчас.

– Где пожар?

Я издаю пронзительный крик, бросив быстрый взгляд поверх ее плеча. Он направляется к нам, и если мы не уберемся прямо сейчас, все мои труды полетят к черту. Оливия оглядывается, чтобы посмотреть на причину моего безумия.

– Нет! Не смотри на него! Он тебя увидит!

Я снова резко дергаю ее за руку.

– Какого черта, Лана? – Она недоумевающе смотрит на меня.

– Я все объясню, когда мы вернемся в общежитие, но нам нужно идти. Пожалуйста, Лив. Умоляю тебя. Нам нужно уходить сейчас.

Со мной вот-вот случится истерика, когда я произношу последние слова. А в животе порхают бабочки.

– Ладно, поспешим.

Мы проталкиваемся сквозь толпу. Майка прилипла к спине, на лбу проступили бусинки пота.

Он не мог меня видеть, просто не мог.

Оливия выводит меня к запасному выходу за баром. Мы толкаем дверь и выбегаем в узкий переулок позади здания. Я мчусь прямо к крутым каменным ступеням, не обращая внимания на звуки, сопровождающие нескромные обжимания людей вокруг нас.

– Лана! – окликает знакомый голос, и я чуть не вою от досады. Черт бы вас всех побрал!

– Не останавливайся, – командует Оливия, которая следует за мной попятам.

Я взлетаю по ступеням, подгоняемая адреналином, передвигая ноги с невиданной скоростью, лишь бы убежать от него.

– Лана! Подожди! – Голос отдаляется, но ему не нужно много времени, чтобы догнать нас.

Мы забегаем за угол.

– За мной! – Оливия сворачивает направо. Я бросаюсь за ней, стараясь не отставать, когда она маневрирует по извилистому пути между зарослями кустарников студенческих кампусов, петляя среди домов, будто по хорошо известной ей полосе препятствий. В кромешной темноте я несколько раз спотыкаюсь, стараясь не потеряться. Дыхание шумно вырывается из груди в приступе паники, но я изо всех сил сопротивлялась желанию оглянуться.

Мы выскакиваем на одну из главных дорог недалеко от автобусной остановки.

– Задержите его! – вопит Лив, когда последний пассажир заходит в припаркованный у обочины автобус. Мы мчимся по тротуару и в последний момент заскакиваем внутрь. Задыхаясь, я прикладываю свою карточку и спешу занять место рядом с Оливией.

– Едва успели. – Я тяжело дышу, отчаянно пытаясь унять одышку и сердцебиение.

– И не говори, – одаривает она меня любопытствующим взглядом, прежде чем выглянуть в окно автобуса. Мне приходится призвать всю свою силу воли, чтобы смотреть прямо.

Пара минут проходит в тишине, пока мы обе пытаемся отдышаться.

Я в очередной раз выдыхаю. В голове каша, и даже состояние алкогольного опьянения не помогает. Беспокойство охватывает меня, лишая возможности мыслить ясно.

Какого черта он тут делает?

Оливия хлопает меня по плечу.

– Ты вроде говорила, что был какой-то парень.

– Да.

Я говорила ей, что парень был, но намеренно не вдавалась в подробности. У меня на то веские причины. Целая куча. Мы с Оливией сошлись при первой же встрече, и я не хотела, чтобы она плохо думала обо мне. Теперь это было неизбежно. Я должна все ей рассказать и не собираюсь больше лгать.

Я лгала уже целую вечность.

Лив не склонна к поспешным выводам, и я знаю, что она даст мне шанс объясниться. Надеюсь, что этого будет достаточно. Я внимательно изучаю ее спокойное лицо, облизнув пересохшие губы.

– Когда же ты собиралась рассказать мне, что это был Кэлвин Кеннеди? – спрашивает она.

Глава 2

Кэлвин

– Твою мать! – кричу я в отчаянии, останавливаясь и наблюдая, как автобус отъезжает от обочины. Рухнув на ближайшую лавочку, я роняю голову на руки. Адреналин все еще бурлит во мне, а сердце грохочет в груди.

Она. Здесь.

Когда я мельком увидел сумасшедшую девчонку, нырнувшую носом вниз с барной стойки, мое сердце пропустило удар при одной лишь мысли о малейшей возможности, что это она. Затем в толпе я потерял ее, когда Шелби остановилась поболтать с каким-то придурком из своего антропологического класса. Второй раз мне удалось взглянуть на Лану, только когда ее невероятно высокая подруга кинулась торопливо выводить девушку через запасной выход. Я увидел всего лишь спину, но я знал. Знал, что это она, даже несмотря на то, что волосы были значительно длиннее, чем когда-либо, и одета она была в такие вещи, которые моя Лана никогда не носила.

Мне понадобился всего лишь один быстрый взгляд, чтобы понять – это она.

Невозможно забыть девушку, которая похитила твое сердце. Даже если сам не заметил, как она это сделала.

Мне понадобилась длительная разлука, чтобы увидеть ее в истинном свете.

Чтобы понять, что я люблю ее больше всех и всего на целом свете.

Я не знал любви, пока она не разорвала мое сердце в клочья. Пока я не истерзался изнутри. Пока потеря не поглотила меня настолько, что я не мог сделать и вдоха без нее. Только тогда я осознал, что пойду на что угодно, лишь бы вернуть ее.

Убью. Изувечу. Оскорблю. Унижусь. Наберу долгов. Украду.

Нет ничего, на что я не был бы готов, чтобы снова завоевать Лану.

Чтоб меня! Я превращаюсь в своего неженку-братца. Распластавшись на лавочке, согнув ноги в коленях, я хохочу до изнеможения, до тех пор, пока облегчение водопадом не обрушивается на меня.

В конце концов, она в числе поступивших. Слава яйцам.

Мой смех заглох, и его сменила пьянящая волна тоски.

Я с трудом могу поверить.

К настоящем моменту я провел в кампусе уже два месяца и первые несколько недель потратил на прочесывание местности на предмет любых следов Ланы. Я тогда и понятия не имел, что Университет Флориды по-настоящему огромный и что найти девушку в кампусе в две тысячи акров совершенно невозможно. Впрочем, сейчас, когда направление я знаю немного лучше, он уже не кажется таким уж огромным. Спустя недели бесцельного идиотского шатания по кампусу я наконец сдался и позвонил брату. У Кевина безумные способности в области информационных технологий, и ему не понадобилось много времени, чтобы взломать серверы университета, изучить обширную базу студентов и потерпеть неудачу.

У меня сердце упало, когда он сообщил, что среди зарегистрированных Ланы Тейлор нет.

Я был так уверен, что она окажется здесь. Как и у меня, у нее накопилось достаточно баллов, чтобы пропустить последний год, и ей очень хотелось в Университет Флориды. Я помнил времена, когда мы говорили об этом, что сыграло немаловажную роль в моем решении поступать именно сюда, а не в Гарвард с братьями и сестрой.

Несмотря на то, что это один из топовых университетов и у них архитекторская программа просто башню сносит, я приехал сюда за ней.

На моих губах играет идиотская улыбка.

Впервые за целый год я ощущаю себя живым. Мне нестерпимо хочется включить Лео и заорать «Я король мира!» Черт бы побрал мою чокнутую ирландскую сестренку Фэй и ее глупую одержимость «Титаником». Эта девчонка изрядно запудрила мне голову.

Если бы меня сейчас обнаружили – лежащего на лавочке, в кромешной тьме, посреди ночи и хохочущего над собой, – отвезли бы в ближайшее психиатрическое отделение, не дав даже дух перевести.

Мои колени подрагивают, меня переполняет нервное возбуждение.

Мне позарез нужно выследить Лану, и если бы я знал, откуда начать, то был бы там в мгновение ока. Казалось, минула вечность, с тех пор как я говорил с ней в последний раз, и я жаждал ее общества так же страстно, как наркоман жаждет следующую дозу.

Я подошел очень близко, и это убивает меня.

Однако я подавляю в себе все чувства, кроме воодушевления.

Лана здесь. Только это имеет значение.

Это меняет все.

Я мог упустить ее сейчас, но не собирался сдаваться до тех пор, пока не найду. Пока не поговорю с ней и не объясню, что я наконец там, где должен быть. Что я готов взять на себя ответственность, и на этот раз все серьезно.

Я рывком поднимаюсь и направляюсь обратно в общежитие.

– Эй, все в порядке? – спрашивает Шелби, как только я вхожу в комнату.

Гремит музыка, и народ понемногу становится буйным. Многие из нас начинают веселиться еще до вписки, так что дело обретает дурной оборот. Я прилагаю определенные усилия, чтобы не попадать в неприятности. Тусовщик Кэл остался в прошлом, теперь я предпочитаю не лезть на рожон. Шелби взволновано обхватывает мое лицо ладонями. Еще одна проблема, которую мне предстоит решить, но не сейчас. Сейчас мне необходимо вытащить отсюда задницу Бретта и заставить его помочь мне.

– Кто эта девушка? – спрашивает она, пронзив меня пристальным взглядом прекрасных голубых глаз. Шелби – мечта любого парня, и стоило мне намекнуть, она сразу стала бы моей, но я к этому не стремился. Тем более сейчас. Раньше мне было безразлично, что я трахнул девчонку и мне на нее наплевать. Но теперь я стал другим человеком. Все произошедшее изменило меня. Хотелось бы думать, что к лучшему.

– Кое-кто важный для меня, – большее, что я мог сказать по данному поводу.

Небольшие морщинки обозначились на ее лбе.

– О… – Она недовольна.

– Слушай, мне нужно свалить отсюда. Встретимся завтра за ланчем?

Шелби заслуживает нежного разрыва.

Она оживляется, а я чувствую себя козлом.

– Прекрасно. Да будет свидание.

Вдвойне козлом.

– Я напишу тебе утром.

Она тянется, чтобы поцеловать меня, но я успеваю уклониться в последний момент, и поцелуй приходится в щеку вместо губ. В ее глазах вспыхивает боль, и я снова чувствую себя козлом. Глядя поверх ее плеча, я замечаю, как Бретт развлекает обожающую его публику, привлекаю его внимание и указываю на дверь.

Мой сосед кивает, опустошил свою бутылку пива и выбрасывает ее.

– Только не говори, что уже пора баиньки, братишка, – хлопает он меня по спине. – Я только начал.

– Не пора, но мне нужно поговорить с тобой. Погоняем шары?

Он выводит меня из комнаты.

– Веди, приятель.

Мы берем такси до местного городка и выходим у спортивного кафе-бара. Один из братьев Бретта учился в университете Флориды несколько лет назад, он и рассказал нам об этом месте.

Сотрудники с радостью принимают наши фейковые удостоверения за настоящие, так что мы берем по пиву и садимся за столик в ожидании бильярдного стола. Как правило, по пятничным вечерам тут очень оживленно, но сегодня тише, чем обычно. Большинство студентов все еще находятся в кампусе, устраивая вписки и наслаждаясь первыми деньками после возвращения из дома.

– Так в чем дело? – спрашивает Бретт, пригубив пиво.

– Я нашел ее. Нашел Лану.

Его глаза округляются.

– Офигеть.

– Она была на этой вписке, но сбежала прежде, чем я смог с ней поговорить. – Я подношу бутылку к губам и делаю глоток, наслаждаясь прохладой и горьким вкусом пива.

– Каков план?

– Привлеку снова к этому делу брата. Если она учится здесь, значит, зарегистрировалась под другим именем.

Я протягиваю руку через столешницу.

– Теперь я знаю, что она здесь, ей не удастся спрятаться от меня.

– А если она была просто гостем? У нее могут быть здесь друзья.

Верный аргумент, но бессмысленный.

– У нее нет здесь друзей. Она выросла, как и я, в Уэлсли. Кроме того, она мечтала поступить сюда. Она учится в этом универе. Я уверен.

Он кладет руку на стол.

– До сих пор не могу поверить, что ты променял Гарвард и Лигу Плюща, приятель, на Университет Флориды только из-за предчувствия, что какая-то девчонка может тут учиться.

– Больше, чем просто предчувствие. И она больше, чем какая-то девчонка.

Бретт не фанат моей девушки, и он каждый раз наступает мне на яйца. Он судит о ней, как обо всех остальных, даже не имея случая познакомиться. Я быстро делаю еще глоток пива.

– Тем летом, перед началом старшей школы, мы обсуждали это. Она сказала мне, что очень хочет поступить в Университет Флориды, потому что мечтает учиться в более солнечном климате и общаться со своими бабушкой и дедушкой. Ее мать никогда не разрешала ездить к ним в гости.

– И что с того?

Я пожимаю плечами.

– Понятия не имею. Но ей было важно быть рядом с ними. У нее нет других родственников.

Он почесал макушку.

– Чел, это все очень странно. Кто бросает свою семью ради погони за призраками? Только то, что вы обсуждали что-то пару лет назад, не дает никакой гарантии, что она действительно здесь.

Уголки его губ изогнулись.

– Всегда знал, что ты больше, чем слегка безрассудный.

Я злобно ухмыльнулся.

– Чувак, ты упускаешь самое важное, – мотаю я головой. – Я был прав, и она здесь. Это единственное, на что мне не наплевать. Я знал, что она должна быть здесь. Возможно, моя сестренка была права.

Он вздергивает бровь, ожидая пояснения.

– Фэй сказа…

– Это та горячая ирландская штучка, о которой ты говорил? Та, что спит с твоим братом?

Я закатываю глаза.

– Да и да, но все не совсем так. Кай – мой сводный брат, и они не кровные родственники.

– В моем варианте звучало куда горячее, – фыркает он.

– Тебя заводит что угодно, приятель.

– У тебя есть ее фотка?

– Фэй?

– Нет, придурок, – он стукает своей бутылкой пива о мою, – твоей девушки.

– Ага. – Я достаю телефон из заднего кармана и протягиваю ему. На заставке стоит наша с Ланой фотка. Последняя фотография нас счастливых перед тем, как все полетело к чертям собачьим.

Бретт тихо присвистывает.

– А она красивая.

Я с усмешкой забираю свой телефон назад.

– Она, черт возьми, потрясающая. Но я не рассчитываю, что ты поймешь ее значимость для меня.

Он барабанит пальцами по столешнице.

– Просвети меня.

Я ковыряю этикетку на своей бутылке.

– Я говорил тебе, что годами вел себя как придурок. Отталкивая ее и делая вид, что равнодушен к ней. Потом потерял ее и вместе с ней потерял все краски в жизни. Когда я заполучу ее обратно, то буду обращаться как с гребаной богиней.

– Подкаблучник к вашим услугам, – бубнит он. – И это при том, что у тебя даже нет девушки.

– Пустые слова, чувак. Вот что это такое.

– Или тяжелый случай самоуверенности. – Он задиристо ухмыляется.

– Я облажался тогда, но этого больше не случится. Мне просто нужно, чтобы Лана поняла это. Она сказала, чтобы я не искал ее, так что поначалу обязательно взбесится, но я воспользуюсь старой доброй харизмой Кеннеди, чтобы склонить ее к своей точке зрения.

Я нес самую несусветную чушь из всех существующих, но мне казалось, что если скажу вслух, то и сам смогу начать верить в это. По правде говоря, я чертовски боюсь, что Лана не захочет иметь со мной ничего общего. Но не могу сказать, что я виню ее. После всех лет моего идиотского поведения.

И давайте не будем забывать, как я феерично сел в лужу с этой соской Эддисон.

– Ты хороший парень, Кэл, – говорит Бретт уже более серьезным тоном. – Не уверен, что я был бы таким же чутким.

Рассказывать мою историю Бретту нет никакой необходимости. Как только я въехал в общагу и встретил своего соседа по комнате, он сразу же узнал меня. Вот что бывает, когда твоя мама рулит одним из самых престижных и узнаваемых брендов страны. Такой штуки, как приватность, не существует. Мы с моими шестью братьями выросли под пристальным взором мировых СМИ. Но прошлый год был достоин книги рекордов. Мы практически не пропадали из эфиров из-за моего судебного разбирательства, папиной интрижки, покушения на жизнь моей сестры, новостей о том, что трое моих старших братьев от другого мужчины, и признания матери во лжи во благо строительства своей бизнес империи. СМИ раздували скандалы, и мы стали фактически изгоями в школе.

Бретт все знал, и, надо признать, это было чертовски здорово, потому что отваливалась необходимость объяснять, что весь этот дерьмовый балаган и есть моя жизнь. Более того, он все понимал.

За исключением того, что касалось Ланы. Тут его понимание заканчивалось.

Когда она рассказала в суде правду, это представило ее в дурном свете, и Лана оказалась в центре внимания. Если поразмыслить, нет ничего удивительного в том, что она зарегистрировалась под другим именем. Наверняка не хотела, чтобы хоть кто-то знал, кто она такая. Я уверен, она нажила себе врагов. Подобные мысли пробуждали мои защитные инстинкты и только усиливали желание найти ее и взять под крыло.

– Она не такая, какой ее изобразили, – объяснил я. – Только меня и стоит во всем винить. Меня и бывшую моего брата. Лана невероятно милая, лгать – это совсем не в ее правилах.

– Могу сказать, что ты действительно веришь в это. Повторюсь, ты хороший парень.

– Она очень много значит для меня. И я подвел ее, когда был нужен ей больше всего. Мне было не так уж и сложно простить ее. Такие дела, друг.

Я фыркаю от смеха, ставя точку любимой фразочкой Бретта.

– Она будет полной дурой, если откажет тебе.

– Все не так просто.

Скажу только одно.

Убедить Лану, что я простил ее, – меньшее из всех дел. Я за годы наделал множество глупых ошибок, и мне не терпится приступить к их исправлению.

Глава 3

Лана

– Что ж, выкладывай, подруга. Я хочу знать все, – говорит Лив. В автобусе мы почти не разговаривали, а когда вернулись в общежитие, я пошла в ванную, а Лив приготовила нам привычные пятничные напитки. Теперь мы сидели на своих односпальных кроватях друг напротив друга в пижамах, смыв макияж, и прихлебывали ромашковый чай.

Я знала, что рано или поздно это случится. Что придет время признаться, но это не помогало справиться с моим волнением. Поставив кружку на прикроватный столик, я вытираю потные ладони о пижамные шорты и пытаюсь прочистить горло.

– Прежде чем я начну, хочу чтобы ты знала: я специально кое-чего не говорила, но правда собиралась рассказать всю историю целиком с самого начала нашего знакомства.

Она коротко кивает, призывая меня продолжить.

– При первой нашей встрече я была в ужасе, когда узнала, что ты из Нью-Йорка, потому что не сомневалась – ты наслышана о Кеннеди и прошлогоднем судебном разбирательстве. Дело не сходило с первых полос в газетах, являясь главным пунктом повестки дня на всех новостных телеканалах целую неделю. Страна пристально следила за развитием драмы.

Она наклоняется ко мне, держа чашку обеими руками.

– Девочка моя, все знают, кто такие Кеннеди. Линия одежды Кеннеди была тем самым модным брендом, который носил каждый. В моем шкафу куча их платьев, и я до сих пор оплакиваю их кончину.

В прошлом году Александра Кеннеди повергла в шок весь мир моды, покинув пост генерального директора и продав лейбл своему основному конкуренту. С тех пор линия одежды Кеннеди была поглощена новой материнской компанией «Аккарди».

Мое сердце замирает.

– Круто, теперь все в кампусе узнают.

– Поэтому ты сменила имя? – спрашивает она, дав понять, что схватывает налету.

– Частично, – потираю я затылок. – Изначально смена фамилии на девичью моей матери было условием бабушки и дедушки. Мое заявление на обучение подавалось в последний момент, и они использовали свои связи, чтобы помочь мне поступить. Такое решение было оправданным, так как мое имя запятнано.

И, честно говоря, это меньшее, что я заслужила.

Она сочувственно смотрит на меня, но я игнорирую ее взгляд. Я не заслуживаю ничьей жалости, а так же не желаю зацикливаться на ней. В последние дни в моем мире появились более неотложные дела.

– Мне жаль, что я утаила это от тебя. Искренне жаль, – признаюсь я. – Я была уверена, что как только ты узнаешь, кто я, сделаешь выводы, не дав шанса объясниться.

Она отхлебнула из чашки.

– Я не узнала тебя. Абсолютно. Основное внимание СМИ было сосредоточено на Кэлвине.

Во время судебного процесса – да. Но потом СМИ с удовольствием лепили мое фото повсюду и очернили мое прежнее доброе имя. В большинстве других штатов я бы имела право на некоторую конфиденциальность, будучи несовершеннолетней. Но только не в Массачусетс, где действует этот дикий закон. Я мало что могла сделать, чтобы помешать им раскрыть свою личность. Добавьте сюда известность Кеннеди, и ажиотаж гарантирован. Покинуть север ради штата Солнечного света было облегчением. По крайне мере поначалу.

– Расскажи мне о нем, – склоняет она голову набок. – Расскажи о себе и своей версии событий. Я знаю, написанное о тебе – неправда. И я знаю тебя, что ты не способна на те вещи, которые тебе приписывали.

Я с трудом сглатываю вставший в горле горький ком.

– Это ужасная правда, Лив. Я действительно сделала большую часть того, о чем писали. – Я опускаю голову, чтобы не видеть отвращения и разочарования в ее глазах. Мне приходилось каждый день сталкиваться с таким же выражением лица моей матери после дачи показаний. Каждый день с тех пор, как я запустила эффект разорвавшейся бомбы.

– Эй, – кровать скрипит, когда Лив приземляется рядом, – я не собираюсь осуждать тебя.

Она обнимает меня за плечи.

– Все мы совершали поступки, которыми не можем похвастать, но я знаю, что ты хороший человек, Лана.

– Считала бы так же, если бы сразу знала, кто я?

Она пронзает меня искренним взглядом.

– Не знаю. Но, думаю, дала бы тебе возможность объясниться.

Не в первый раз я возношу благодарности мирозданию за то, что судьба свела меня с Оливией. Мы подходим друг другу. Возможно, нас объединяет то, что мы обе единственные детьми в семье. Или она просто чертовски хороший человек. Какими бы не были причины, я рада, что она моя соседка по комнате и друг.

– Налить тебе еще выпить, чтобы ты смогла облегчить душу? – поддразнивает она с усмешкой.

Я глубже забираюсь на кровать и прислоняюсь спиной к стене.

– Уже поздно. Ты уверена, что хочешь услышать это сейчас? Если я хочу все сделать правильно, то мне нужно начинать с чистого листа. Это займет некоторое время.

Она разворачивается ко мне лицом, забравшись на кровать с ногами.

– У меня на завтра нет никаких дел, и я смогу выспаться. Могу и хочу послушать, если ты готова к этому.

Я прикусываю губу, готовясь открыть свое сердце.

– Мне было два года, когда мои родители начали работать у Кеннеди. Мама была домработницей, а отец ухаживал за садом, окружавшим поместье Уэлсли. Мы переехали в гостевой домик у края леса, примыкавшего к владениям. Я не очень много помню о тех временах.

Мои ранние воспоминания были скудны.

– Когда я подросла, стала играть с мальчишками. Александра тогда вроде не возражала. Кэл был немногим меня младше, и нас тянуло друг к другу уже тогда. Вскоре мы стали почти неразлучны и все делали вместе. Мы ходили в разные школы, но встречались на кухне по возвращении домой каждый день мама готовила нам перекусить и свой легендарный розовый лимонад, а каждый вечер мы вместе делали уроки. В зимнее время мы смотрели новинки кино в их домашнем кинотеатре или плавали в крытом бассейне, я ходила на все игры его Малой Лиги, показывала ему все свои рассказы… – Лив знала, что моей заветной мечтой было стать писателем, и я написала кучу книг, оставшихся погребенными в недрах жесткого диска моего компьютера. – А он был моим ярым фанатом. Ему нравилось все, что я писала, даже если это была чушь. – Я улыбаюсь этому воспоминанию. – Он рисовал иллюстрации к сценам из моих рассказов и помогал мне создавать самодельные книги.

На моих губах расцветает нежная улыбка, когда вихрь воспоминаний подхватывает меня.

– Летом мы болтались у бассейна, и он постоянно защищал меня от своих братьев.

Она приподнимает бровь.

– Ты же знаешь, что у него шесть братьев?

– Девочка, все знают братьев Кеннеди. Не могу поверить, что ты выросла среди всего этого жгучего великолепия. – Она делает вид, что обмахивается. – Черт возьми, я возбуждаюсь только при одной мысли об этом.

Рассмеявшись, я бросаю в нее подушкой.

– Прекрати! Они мне как братья, и это убивает меня. За исключением Вонючки.

Она быстро переспрашивает:

– Кого-кого?

Я снова смеюсь.

– Вонючка. Это я так Кэла называла, когда мы были мелкими, потому что он пускал самые вонючие ветры, доступные человеку. – Я сгибаюсь пополам, держась за живот. – Если я хотела вывести его из себя, то достаточно было назвать его этим прозвищем, а затем просто наблюдать, как он бесится.

– Если хочешь знать мое мнение, то он не один такой сумасшедший.

– Все его братья сумасшедшие, – колко отвечаю я, делая вид, что не заметила ее маленького укола. – Они постоянно пытались спихнуть меня в бассейн или стащить верх от купальника. Кэл ужасно на них злился, а мне приходилось делать вид, что я в ярости, хотя, если честно, я была не против. С ними было весело, и я знала, что они просто дразнятся. В нашем доме всегда было очень тихо, и мне нравилось проводить время с ними. Я всегда с нетерпением ждала нашего лета.

– Звучит так, будто ты была членом семьи.

Что-то забрезжило на кромке моих воспоминаний.

– Я тоже так считала, но мама Кеннеди четко дала понять, что это не так.

Лив плюхается на живот, упершись локтями в кровать, и кладет голову на руки.

– Что случилось?

– Мы выросли. – Я впериваю в нее ставший серьезным взгляд, потому что вновь возвращается привычная боль. – Кеннеди купили загородный дом на острове Нантакет, и первое время летом мы надолго уезжали туда. Это было блаженством. Мама с папой работали, а я проводила время с Кэлом и его братьями на пляже или гоняя на великах. По вечерам устраивались барбекю и вписки, и мы засиживались допоздна, потому что взрослые теряли счет времени. Дом был изящным, с самым великолепным панорамным бассейном и…

– Ладно, ты специально заставляешь меня завидовать.

Я смеюсь.

– Серьезно, я обожала этот дом. Обожала те летние деньки, именно поэтому было так больно, когда все резко прекратилось.

– Давай же, Лана, – стонет Лив. – Хватит томить меня ожиданием. Переходи к пикантным подробностям.

Я бросаю в нее подушкой.

– Эй, мы обсуждаем не свеженькую мыльную оперу! Это моя жизнь!

– Твоя жизнь с Кеннеди, – с восторгом откликается она, кинув подушкой обратно в меня. – Звучит как название мыльной оперы, которую я бы глянула.

Я закатываю глаза, хотя мне нравятся ее попытки держаться беззаботно.

– В последний раз я побывала на Нантакете летом, перед тем как мне исполнилось четырнадцать. Кэл очень странно себя вел все время, и я волновалась, что чем-то его расстроила. Все время спрашивала, что не так, а он продолжал отвечать, будто все в порядке. – Мое сердце трепещет от воспоминаний. – В тот день мы должны были вернуться на материк, и я собирала вещи в своей комнате, когда он ворвался ко мне и поцеловал. Без предупреждения. Без намека. Он просто подошел ко мне и запечатлел поцелуй на моих губах… – Мое сердце колотится. – Я до сих пор помню все в деталях, как будто это было вчера. – Моя рука непроизвольно касается губ. – Для первого поцелуя это было чертовски волшебно.

– Вау!

– Знаю. – Моя улыбка становится еще шире. Вне зависимости от того, чем все закончилось, никто не мог отнять у меня этого воспоминания. Я взяла резинку с прикроватного столика и собрала волосы в небрежный пучок. – Конечно, мать Кэла выбрала именно этот момент, чтобы ворваться в мою комнату, и застукала нас с поличным.

– Она психанула?

– Определенно, но догадаться по ней тогда было сложно. Она предпочла сделать вид, что ничего не заметила, тихо потребовав, чтобы Кэл шел в свою комнату и закончил собирать вещи. Никто никогда и словом о произошедшем не обмолвился. Но меня больше не приглашали. А Кэл стал очень странно вести себя со мной.

– Видимо, она наговорила ему что-то, – предположила Лив. – Вот тварь.

– Думаю, да. Александра – сноб, и она всегда считала, что я недостаточно хороша для ее сына. Но тогда я этого не понимала. Тогда я думала, что отвратительно целуюсь, и поэтому он больше не хочет проводить со мной так много времени.

– Подожди, что? – Она привстает на колени. – Он просто тебя поцеловал и все? И больше не поднимал эту тему?

Я качаю головой.

– Не-а. Он никогда не говорил о поцелуе или о причинах, по которым меня изгнали. Он просто поцеловал меня и никогда больше об этом не упоминал.

– И как ты себя чувствовала?

– О, я по уши в него влюбилась. Думаю, я всегда была в него влюблена, просто не понимала, что это за чувство. – Она энергично кивнула. – Мне было больно, когда он перестал проводить со мной время, но не настолько, чтобы перестать любить его. Боже, оглядываясь назад, я понимаю, какой жалкой была.

Я запрокидываю голову и смотрю на голый белый потолок.

– Моя подруга Зои говорила, что со мной приключалось обсессивно-компульсивное расстройство, когда дело касалось Кэлвина Кеннеди, и я безостановочно спорила с ней, но она была права. Теперь я это понимаю. В моей влюбленности не было ничего здорового или нормального. Мне было неинтересно обклеивать стены плакатами с “One Direction”, когда самый сексуальный парень на планете жил со мной по соседству.

– Вы продолжали общаться, или он полностью вытеснил тебя из своей жизни? – Лив чуть ли не с пеной у рта пытается докопаться до деталей.

– О, мы продолжали общаться, только не так как раньше. Мы по-прежнему проводили время вместе, только не публично. Мы всегда были одни. Он либо приходил к нам в дом, когда родители были на работе, либо мы болтались в домике за лесом.

– Извращенец!

Я фыркаю.

– Хотелось бы.

– Хочешь сказать, ничего не было? – Ее вопрос звучит разочарованно.

– Нет, до прошлого года.

– Чем вы, черт возьми, занимались? – Она недоуменно хмурится.

Я разражаюсь смехом.

– Боже, Лив! С мальчиками можно заниматься чем-нибудь еще кроме секса.

– Скучно, – бросает она в меня еще одну подушку.

Я ловлю ее обеими руками и подкладываю себе под голову, показав язык.

– Мы занимались все тем же и много разговаривали. Обо всем на свете. Кэл тот еще шутник, и иногда было тяжело заставить его вести себя серьезно, но мы много говорили и о важных вещах, и он доверялся мне, как и я ему. Мы делились друг с другом самыми сокровенными секретами, и это поддерживало меня. Понимаешь? Когда он бывал не в себе, мне было приятно осознавать, что я единственная, с кем он мог поделиться своими мечтами.

– Должна сказать тебе, Лана, твой парнишка не похож на предел мечтаний.

Я пожимаю плечами.

– Казалось, у него две стороны. На людях – дерзкий обаятельный футболист, с которым хотели переспать многие девчонки Уэлсли. И, поверь мне, спали. – Я чувствую привкус желчи во рту, боль и отторжение многих лет охватывает меня. – Но наедине со мной он был милым, уязвим и заботливым. Было нереально не вкрашиться[2] в него.

Я уставилась в никуда.

– И он без колебаний бросался на мою защиту публично, если того требовала ситуация. – Я поправляю шорты. – Помню один раз.

Мое сердце пропускает удар, когда я вспоминаю этот случай.

– Дело было в шестом классе, и все братья Кеннеди пришли со своим отцом и моими родителями посмотреть школьную постановку, потому что в том году у меня была одна из главных ролей. Я знала свой текст назубок, но в тот миг, когда я поднялась на сцену и увидела толпу, почувствовала жар прожекторов, нервы сыграли со мной злую шутку, и я забыла все свои слова. Жасмин Ридс исполняла еще одну ведущую роль, она же была главной задирой года. И Ридс разозлилась на меня и толкнула в заключительной сцене. Я упала, а другие девчонки рассмеялись. Мне было очень неловко.

– И что же сделал наш мальчик?

Я хихикаю.

– Он ворвался на сцену и помог мне подняться на ноги. Заслонил меня рукой и даже успел накричать на Жасмин, прежде чем учитель уволок его. – Я мечтательно вздыхаю. – Он был моим рыцарем в тот день, и, забавно, но с тех пор я ни разу не забывала свою роль.

– Миленькая история, но давай вернемся к событиям не столь давних дней. – У нее практически слюнки текут, и я снова закатываю глаза. – Очевидно, что-то между вами произошло. Иначе событий прошлого года не случилось бы.

У меня щимит в груди.

– В прошлом году внутри меня что-то сломалось. Или Зои наконец достучалась до меня. Я не была уверена, но точно поняла, что не могу больше пытаться отрицать свои чувства к нему. Я старалась продолжать жить. Всю старшую школу я ходила на свидания с мальчиками. И у меня даже была парочка бойфрендов. Поначалу я так поступала, потому что думала, смогу заставить Кэла ревновать, но оказалось, его это не колышет. Затем были периоды, когда я ненавидела его, потому что тошно было слышать о нем от других девчонок. И девчонки постоянно цеплялись за меня, когда узнавали, что я жила на территории усадьбы Кеннеди, но тут же выкидывали меня, как обжигающую картошку, стоило им понять, что я не помогу им попасть к нему в постель. Я постоянно обещала себе, что забуду о нем и найду парня, которому буду нравиться так же, как он мне. Поэтому я встречалась с несколькими парнями, надеясь, что они помогут выбросить Кэла из моей головы. Но все было впустую. Я была безнадежно влюблена. И хотя я многое себе позволяла с парнями, но никогда не выходила за определенные рамки. И каждый раз разрывала отношения, пока они не стали слишком серьезными.

– Пока они не дошли до секса, ты имеешь в виду?

– Да. Это было глупо, но я берегла себя для него.

– Это не глупо, Лана. Лучше бы я дождалась кого-то особенного со своим первым разом. Мой первый раз был… Ух! – Она содрогается, состроив страшную рожицу. – В любом случае, сейчас не обо мне. У нас шоу про Лану и Кэлвина. Что случилось потом?

Я перебарываю желание снова закатить глаза.

– Я осмелилась сказать, что люблю его, и он сманеврировал. Постарался высмеять меня, будто мои чувства – шутка. Я взбесилась и велела ему убираться. Спустя несколько дней он вернулся. Сказал, что извиняется за свое поведение, что я тоже ему небезразлична, но он не уверен, сможет ли быть верен одной девушке.

– Вот засранец! – В ее тоне звучит возмущение.

– Как жаль, что я предпочла проигнорировать это. – Я покусываю губу. – И сосредоточилась только на одной части его высказывания – на той, которую хотела услышать: что у него тоже есть ко мне чувства. Я предложила действовать неспешно и поступательно, без ярлыков и объяснений и посмотреть, к чему это приведет.

– Нет! – Она приоткрывает рот.

Я поеживаюсь.

– Разве я не упоминала, что была помешана и глупа?

Она кивает мне.

– Продолжай. Я чувствую, что мы наконец подбираемся к пикантным подробностям.

Только тот, кого там не было, мог назвать это «пикантным».

– Пару месяцев я была на седьмом небе. Мы встречались в лесном домике минимум 3–4 раза в неделю, как и обычно, но одними разговорами дело больше не ограничивалось: мы целовались так, будто задохнемся друг без друга. Я никогда раньше не испытывала подобного. Серьезно, ни один из парней, с которыми я встречалась, не вызывал у меня мурашек по всему телу, как это делал Кэл. Я ходила будто во сне, мечтая о нашем будущем доме, детях и всем прочем, – печально качаю я головой. – Я была такой дурочкой. Но в свою защиту хочу сказать, что я была влюблена до умопомешательства. И любовь заставляла меня чувствовать многое. Слишком многое.

– Такой и должна быть первая любовь, верно?

– Кто знает? – пожимаю я плечами. – Я – полная неудачница, когда дело касается любви. Все, что я говорю, тебе стоит воспринимать с долей сомнения. Серьезно, я будто противолюбовное лекарство. Послушай, что сделала бы я, и поступи наоборот.

– Не тяни резину, подружка. Двигай дальше.

– Двигаю дальше. – Я показываю ей средний палец, и мы обе оскаливаемся.

Я плюхаюсь на живот рядом с Лив, в точности повторив ее позу.

– Если я – лекарство от любви, то Зои в тысячу раз более мощное противолюбовное зелье. Она была против Кэла, и когда однажды вечером увидела, как мы целуемся, пришла в истинную ярость. Орала на меня до тех пор, пока мне не стало казаться, что она сейчас лопнет. Конечно же, я послала ее ко всем чертям и продолжила пребывать в святом неведении. Затем Кэл переспал с девчонкой из моей школы на вписке, а в понедельник она щедро угощала всю столовую подробным рассказом о том, – я изображаю пальцами кавычки, – что «это был лучший секс в ее жизни». Это с грохотом опустило меня с небес на землю.

Боль скрутила мой живот. Даже сейчас было все еще очень больно.

– Не представляю, как я смогла бы хоть когда-нибудь смириться с тем, что он одновременно целует меня и цепляет других девчонок. С самого начала это был путь к катастрофе. В ту ночь я излила ему душу. Я рассказала, как сильно его любила и как берегла себя для него, и что так не могло больше продолжаться. Я не могла быть его девушкой на стороне. Грязным секретом, который надо скрывать. Я сказала, что не собираюсь делить его с другими. И если он хочет продолжать видеться со мной, то должен пообещать взять на себя ответственность и держаться подальше от других баб.

Лив гладит меня по плечу.

– Ты молодец.

– Настало время постоять за себя. Если честно, я позволяла этому мальчишке мешать меня с грязью, и я рада, что чувство самосохранения у меня все-таки появилось. А он чертовски удивил меня, согласившись.

Слезы подступают к глазам.

– Он сказал, что любит меня, что я единственная для него и что он будет мне верен. Он обещал, – теперь слезы катятся по лицу, – и я была дико счастлива. Спустя пару ночей мы переспали. Это была самая невероятная ночь в моей жизни.

Мои слезы превращаются в полномасштабные рыдания, меня прорвало, и я реву навзрыд, спрятав лицо в одеяло.

Лив мягко гладит меня по спине, но не останавливаю ее. Она позволяет мне выплакаться. Я переворачиваюсь на спину, утирая мокрые глаза майкой от пижамы.

– Все еще очень больно. Не думаю, что боль отступит когда-нибудь. И хотя я причинила ему куда больший вред, это никак не смягчает постоянную боль в моем сердце.

Я прижимаю руку к груди.

– Это он, не так ли? – тихо спрашивает она. – Он был единственным.

Внутри меня все замирает, невообразимый ужас сжимает сердце стальными тисками.

Мой худший кошмар воплотился в жизнь, но я не могу ей врать. Только не об этом. Не теперь, когда она уже так много знает.

Я медленно киваю.

Она мрачно поджимает губы.

– Лана, и он ничего не знает, да?

Глава 4

Кэлвин

– Я очень разочаровалась в тебе, Кэлвин, – говорит Шелби, слишком быстро помешивая свой кофе. Капельки падают на столешницу фирмы «Формика», а я изо всех сил стараюсь смотреть куда угодно, лишь бы не на сидящую напротив меня девушку. Дайнер забит под завязку. Такое впечатление, что всем необходима доза кофеина после вчерашнего.

– Я думала, что нравлюсь тебе, – слышу я звучащую в ее голосе обиду. Такие девушки, как Шелби, не привыкли, что их могут отшить. Отказ не вписывается в ее мироощущение.

– Все не совсем так, – протестую я, набравшись мужества, и поднимаю глаза, чтобы перехватить ее взгляд.

– Пожалуйста, не надо толкать речь вроде «дело не в тебе, дело во мне». Не надо глумиться над моими умственными способностями. – Она смотрит на меня.

– Шелби, ты красивая, умная, и с тобой круто тусоваться. Любой парень будет счастлив встречаться с тобой. Но я оказался здесь с твердым намерением придерживаться своей цели. Мы сходили на парочку свиданий, но это же обычное дело. Для меня это было ни к чему не обязывающим. Прости, что дал тебе ложные надежды. – Я пытался не вести себя как козел, но недостаток честности уже приводил меня к беде в прошлом, так что теперь я должен был вести себя более прямолинейно.

Не стоило мне спать с ней в ту первую ночь, но прошло больше года с тех пор, как у меня было хоть что-то с девушкой, я был удручен после звонка Кева: он только объявил, что Ланы нет в списках Университета Флориды, и мое настроение было на нуле. Я думал, что потерял ее навсегда. Бретт уговорил меня пойти с ним на студенческую вечеринку. И когда Шелби взяла меня в оборот, я не стал ей отказывать. Мне было необходимо почувствовать хоть что-то вместо полного опустошения. Чтобы убедиться, что я еще не полностью сломлен. Мы переспали, а потом разбежались без каких-либо планов, и меня это полностью устраивало. Когда я случайно столкнулся с ней на следующей неделе, она убедила меня пообедать с ней. В какой-то момент все это вылилось в несколько свиданий, и она начала становиться навязчивой. С тех пор я больше не спал с ней и предчувствовал, что она вот-вот бросит мне это в лицо в качестве упрека. Даже если бы я не нашел Лану прошлой ночью, для нас с Шелби все было бы кончено.

Если задуматься, то быть с Шелби кажется неправильным по слишком многим причинам.

– Это все из-за девушки, которую ты видела вчера вечером, да?

Она оказалась гораздо наблюдательнее, чем я думал.

Вызывающим жестом Шелби откидывает светлые волосы за спину.

– Не приплетай ее сюда! – Я ни в коем случае не хочу впутывать Лану в свои проблемы. Поднимаюсь, бросив на стол двадцатку. – Уверен, мы время от времени будем видеться. Я хотел бы остаться друзьями.

– Отвали, Кэлвин. Никакой ты не особенный. Я привыкла разбрасываться парнями направо и налево. Так что выбор у меня будет. – Она щелкает пальцами, будто отгоняя назойливого комара. – У тебя хватило смелости отшить меня. Но знай, что половина девчонок в кампусе тебя ненавидит. Я творила чудеса с твоей репутацией.

Вау.

Мечта.

Раньше я ни разу не видел ее с этой стороны, но теперь нутром чуял, что это и есть реальная Шелби. Обычно мой стервометр работал более надежно. Кажется, меня обвели вокруг пальца.

Засунув руки в карманы джинсов, я задумался, почему я так в ней ошибся.

– Значит, вот как! – Она зло смотрела мне вслед, пока я не вышел, но мне было насрать.

Вернувшись в общежитие, я надел шорты и майку и устроился на краю кровати, чтобы позвонить Кеву.

– Братишка, – приветствует он меня.

– Брат, она здесь.

– Без шуток?

– Мне нужно, чтобы ты снова взломал университетскую базу. – Он бормочет сквозь зубы что-то бессвязное. – Пожалуйста. Она может быть записана под другим именем. Можешь поискать по имени «Лана», и тогда посмотрим, что получится обнаружить.

– Хорошо. Считай, что уже сделано.

– Спасибо, чел. Буду должен.

Он фыркает.

– О да. Будешь.

Я отключаюсь, готовый действовать. Мне необходимо избавиться от излишка адреналина, и я направляюсь на трек. Сделав растяжку, начинаю с неспешного темпа, постепенно разгоняясь. Мои мысли витают где-то далеко. Найти ее – это только первый шаг. Мне нужен план действий, как заполучить ее назад. Помогла Шелби. Мой послужной список с другими девчонками бездонный, но ключ ко всему – доверие Ланы. Она должна понять, что я хочу строить свой рай в шалаше только с ней. Я посвящу себя этому. Со всеми потрохами. Я был готов перенести наши отношения на новый уровень, и я полагал, что мы наконец на одной волне. Я хотел посвятить себя только ей. Теперь оставалось всего лишь убедить ее в свой искренности и молиться, чтобы она не скрылась снова.

* * *

Я лежал, распростершись на кровати, освежившись, с обнаженным торсом, и слушал Боно на своем айфоне, когда Бретт почтил меня своим присутствием. Должно быть, у него на горизонте появилась новая девушка, поэтому он практически не появлялся в общаге всю неделю. Прошлой ночью я видел его впервые за несколько дней.

– Как дела, чудик? – спрашивает он, бросив свою сумку с формой на пол. Подойдя к холодильнику, он достает две бутылки воды и одну из них кидает мне. Воздух наполняется кислым запахом пота.

Я морщу нос, снимая наушники.

– Чувак, ты загрязняешь окружающую среду. – Я указываю на оскорбляющую мое обоняние сумку, для верности сопроводив жест звуками, будто меня тошнит.

Он пожимает плечами.

– А ты оскорбляешь мой мужской аромат. Я задет. – Он подтягивает к себе стул, разворачивает его и садится верхом. – Не тебе в мой огород камни бросать. Ты разбрасываешь свой вонючий хлам по всей комнате. – Он указывает на мою влажную форму для бега, которая валяется четко по центру комнаты на полу.

Справедливо. Но я не собираюсь отступать.

Мои ноздри в отвращении раздуваются, и я вскакиваю, чтобы открыть окно.

– Разница в том, что запах моего пота заводит. Ты же смердишь, как штаны столетнего деда!

Он смеется, покачав головой.

– Ты бредишь, Кеннеди? Ты воняешь так же, как все. – С этим сложно было поспорить. – Что слушаешь? – Он тянется к моему телефону.

– Тебе обязательно нужно спросить? – Я высовываю голову в окно и сразу же отшатываюсь. Я постоянно забываю, что уже не в Массачусетсе. Никакого тебе нежного ветерка, приносящего облегчение от гибельных запахов, витающих в комнате. К клейкой влажности нужно привыкнуть, хотя на прошлой неделе я обратил внимание на изменения в погоде. Судя по всему, температура тут редко опускается ниже шестнадцати, а влажность, будто неприятный запах, сохраняется постоянно, только зимой бывает немного прохладнее. На протяжении всего года температура моего тела остается повышенной, я никогда не думал, что буду жаловаться на жару, но климат Флориды испортил мою внутреннюю проводку. Если бы я мог ходить голым, я бы не преминул воспользоваться такой возможностью.

– U2 – говно, мог бы внести разнообразие. Твои предпочтения в музыке очень похожи на предпочтения в женщинах – однообразные и скучные.

Я показываю ему средний палец.

– Не обижай Лану, Боно и его парней. Я натравлю на тебя своего отца.

Мой отец родом из Ирландии, а участники группы U2 – живые легенды на Изумрудном острове. Я вырос под их влиянием. Отец редко включал что-либо еще и посещал каждый концерт U2 в США за последние десять лет без исключения. Как только мне исполнилось 13, он начал брать меня с собой. Никто из моих братьев не понимал нашего с ним помешательства на U2, и мне нравилось, что у меня с отцом было что-то только наше. Во время поездки в Ирландию прошлым летом мы ездили на их концерт в «Кроук Парк». Ничто не сравнится с живым выступлением легенд на домашней арене. Толпа была заряжена до предела, нереальная атмосфера – это опыт на всю жизнь.

– Готов встретиться с папочкой Кеннеди в любой день. – Бретт сжимает кулаки. – Приводи!

Я закатываю глаза, отпивая из бутылки.

– Где тебя носило всю неделю? – Он разочарованно машет рукой, и я смеюсь.

– Так и думал. Ну и кто у нас вкус недели в этот раз?

– Сидни. Старшекурсница. Познакомились на вписке на прошлой неделе.

– Оу, старшекурсница! – Я впечатлен.

– Вот они, преимущества игры в футбол. – Он подмигивает, выпятив свою широкую грудь.

– Встречаешься с ней сегодня?

– Не-а, думаю, пришло время расширить горизонты.

Я усмехаюсь. У Бретта короткая память.

– А она в курсе?

– Она клевая, парень. Она понимает, что это было.

– Раз ты так говоришь… – Я вспомнил прошлую девушку, выплакавшую глаза у нас под дверью. – Одно слово. Хейли.

– Черт, приятель. Зачем ты начинаешь и портишь мое хорошее настроение? Ты знаешь, что я переживаю из-за этого.

– Просто забочусь о тебе, братишка. Забываешь, что я был таким же, как ты, и это дерьмово закончилось.

– Говорит вновь рожденная невинность, – поддевает он, показав средний палец. – Мы идем на вписку в Гейнсвилле. Хочешь с нами?

– Я в деле. – Мне нужно отвлечься от мыслей о Лане. И, кто знает, может, она тоже там будет.

* * *

Вписка оказалась отстойной, но, по крайней мере, это был способ убить время. Шелби половину ночи бросала в меня упрекающие взгляды, но ей не понадобилось много времени, чтобы жить дальше, и она отработала как профи. Полагаю, что ушла с кем-то из одноклубников Бретта. В любом случае больше она не была моей проблемой. Слава яйцам.

Воскресенье превратилось в понедельник, и до сих пор не было никаких новостей от Кева. Терпение – не мой конек, и он набрасывается на меня с руганью, когда я звоню ему в сотый раз за вечер понедельника. Это работает. Он скидывает мне письмо на электронную почту через пару часов. Двадцать с небольшим имен в списке разочаровывают меня. Да что б меня. Кто бы знал, что «Лана» – настолько популярное имя? Полагаю, мне не следует удивляться этому в кампусе с населением более пятидесяти человек. Я делаю небольшой перерыв, и вот, кажется, госпожа удача наконец улыбается мне.

В связи с текущим обновлением системы колледжа Кеву не удалось произвести поиск по удостоверениям с фото, так что мне следовало провернуть это устаревшим способом и позвонить каждой девушке из списка, пока не найду ту самую. Что не слишком сочеталось с моим быстро иссякающим запасом терпения. Я сходил с ума, зная, что Лана где-то рядом и все же так далеко от меня.

Минули вторник и среда. Я посещал занятия, проводил пару часов на беговой дорожке, а остаток времени тратил на проверку списка. С каждым разом я все больше разочаровывался, когда каждая следующая девушка оказывалась не той. Что, если она зарегистрирована под совершенно другим именем? Как тогда, черт возьми, мне найти ее?

В четверг вечером я сижу на трибуне футбольного стадиона Сандерс, наблюдая за тренировкой Бретта и обдумывая варианты. Мне остается проверить семь адресов. Семь девушек. И если ни одна из них не окажется моей Ланой, я не знаю, что буду делать дальше. Я не вижу возможности выследить ее, кроме как снова случайно столкнувшись. Шансы на то, что молния дважды ударит в одно место, невелики. Но вариант неудачи я не рассматриваю. Не теперь, когда зашел так далеко. Подобрался так близко.

Крики на поле отвлекают меня от депрессивного внутреннего монолога. Бретт и какой-то придурок из его команды толкают кого-то, в то время как тренер неоднократно подает знак к тайм-ауту. Другой тренер выбегает на поле, и им вдвоем удается разнять парней, встав между ними. Обмениваются словами. Кажется, на повышенных тонах, но с моего места не слышно, о чем говорят. Засранец бросает шлем и топает прочь. Бретт, повесив голову, уходит в противоположном направлении к раздевалке.

Засранец доходит до моей трибуны и начинает подниматься, шагая через две ступеньки. Животное. И первоклассный придурок. Похоже, он имеет зуб на Бретта, это не первый раз, когда они схлестнулись. Я прищуриваюсь, наблюдая за его восхождением. Он раскраснелся и крепко сжимает кулаки. Замечает, что я наблюдаю за ним, и кривится.

– Какого хрена пялишься, Кеннеди?

– Не твое дело! – Я вальяжно откидываюсь на спинку сиденья, закинув руки за голову.

– Да пошел ты! Лучше пойди изнасилуй следующую девчонку.

Я вскакиваю с сиденья, не успев понять, что делаю. Неважно, что он ростом с кирпичный дом, я никому не позволю вываливать на себя дерьмо. Особенно на эту тему. Я сгребаю его футболку в кулак.

– Никого я не насиловал, ублюдок. Я надеру тебе задницу, если еще хоть раз намекнешь на это!

Он фыркает, оттолкнув меня, и мне ужасно хочется бить его до тех пор, пока он не истечет кровью до потери сознания. Ради такого я согласен быть избитым в отместку, но не могу рисковать своим местом тут. Здесь заботились о безопасности, и насилие на территории кампуса считается серьезным нарушением. Мне нужна чистенькая, как стеклышко, репутация.

– Разве похоже, что мне не насрать? Давай, покажи, на что ты способен, извращенец!

Ярость клокочет во мне, и я стискиваю зубы. Он мог быть больше и тяжелее меня на несколько фунтов, но, держу пари, что смог бы выиграть несколько раундов на одной лишь ярости. Боже, как мне хочется ударить этого чувака! Но лицо Ланы возникает перед моим внутренним взором, и я отступаю на шаг назад. Мне необходимо, черт возьми, успокоиться, если я не хочу все испортить.

– На что угодно, придурок. Но у меня есть дела поважнее.

Он одаривает меня злорадной ухмылкой, и мои глаза превращаются в щелочки. Тренер свистит, намеренно глядя на нас, и грубо выкрикивает предупреждение.

– Увидимся, извращенец.

Прежде чем уйти, Чейз показывает мне средний палец. Я сажусь обратно на свое место, уронив голову на руки и мысленно уговаривая себя не переходить черту.

В таком виде меня обнаруживает Бретт спустя минут двадцать. Я все еще не выпустил пар.

– Пойдем отсюда, – говорит он, хлопнув меня по спине.

Я врубаю кондиционер на полную, когда мы загружаемся в мой внедорожник.

– Ты очень спешишь в общагу? – спрашиваю я. С тех пор как мы покинули тренировочное поле, Бретт плотно сжимает челюсти, не расслабляясь.

– Не особо. Сыграем в Рейце?

Рейц – студенческий клуб на территории кампуса, занимающий просторное здание и предлагающий кучу благ для студентов, включая игровую комнату, которую мы обожаем.

– Я хотел проверить еще парочку адресов, если ты не прочь проехаться со мной.

– Все равно мне больше нечем заняться, – бурчит Бретт, и я знаю, что лучше не лезть к нему. Он взвинчен из-за случившегося, и я не могу винить его в этом. Ни один новичок в команде не захотел бы привлекать внимание к своей персоне в негативном ключе. Поэтому я не рассказываю ему о своей стычке с этим придурком, чтобы не злить Бретта еще больше.

Повезло, что первые два адреса в одном здании. Воспользовавшись своим обычным обаянием, я ласково болтаю со случайной девушкой на входе, чтобы она пропустила меня внутрь, затем стучу в нужную дверь, стараясь умерить свои ожидания. В обоих случаях я оказываюсь ни с чем. Это не моя Лана. И я спешно ретируюсь.

Бретт сочувственно глядит на меня, когда я хмуро втискиваю во внедорожник свою задницу. Он хлопает меня по спине.

– Выше нос, друг мой.

Дальше я отправляюсь в Бровард, который значится следующим в моем списке. Припарковываюсь у обочины напротив общежития. Глушу двигатель и смотрю в окно, исподлобья разглядывая историческое здание. Здешний кампус – сочетание винтажа и современности, старинные здания из красного кирпича соседствовуют с недавно отстроенными. Пространства между ними заполняют вековые дубы и множество зеленых насаждений. Мне нравится уникальная архитектура более новых зданий и то, как они вписываются в окружающую среду.

Я выпрыгиваю из грузовика и пешком иду до общежития. Милая девушка со вспыхнувшим румянцем на щеках впускает меня внутрь здания, и я быстро добираюсь до своей следующей цели. Там громко и настойчиво стучу в дверь, прежде чем смириться, что никого нет дома.

Я возвращаюсь во внедорожник и не спеша запускаю двигатель. Можете назвать это интуицией или стремлением выдать желаемое за действительное, но что-то побуждает меня задержаться.

– Не против подождать немного? – спрашиваю я Бретта.

Он пожимает плечами.

– Валяй.

Я синхронизирую свой айфон с проигрывателем и включаю U2, приготовившись ждать.

Глава 5

Лана

Разговор по сердцам с Лив закончился первосортным скандалом после того, как я подтвердила ее подозрения на счет Кэла. Она не согласна с моим решением, а я не намерена его обсуждать. Я не могу возвращаться к этому вопросу. Не сейчас, когда мой мозг пытается осознать, что он здесь. Так что мы обе отправились спать на взводе.

Лив все еще злилась на меня, поэтому я старалась избегать ее всю неделю.

Это не слишком сложно. Между занятиями, йогой и волонтерской работой в центре с понедельника по пятницу у меня оставалось минимум свободного времени, так что избегать свою соседку было проще простого. Однако не помогает избавиться от ужасного чувства вины. Я не хочу ссориться с лучшей подругой, которую обрела здесь, но все еще не готова копаться в этом дерьме.

Я понимаю, что не смогу избегать разговора вечно. Честно говоря, я согласна с ней, и мне самой не верится, что я снова под чужим влиянием поступила не так, как считала правильным. Могло показаться, что я усвоила урок, но очень сложно сопротивляться, когда на тебя давят собственные родители – люди, которых ты любишь и которыми восхищаешься.

Всю неделю я нервно оглядывалась через плечо, ожидая увидеть Кэла, затаившегося в тени. Я знаю, это всего лишь вопрос времени – когда ему удастся найти меня, и эта мысль держит меня в напряжении. У меня практически пропал аппетит и начались проблемы со сном. Я похожа на зомби и чувствую приближение холодного старта.

Я довольно поздно выхожу из библиотеки в четверг вечером. Иду, зевая, до автобусной остановки, почти сгибаясь под тяжестью своей сумки. В этом семестре я посещала дополнительные занятия, потому что хочу выпуститься как можно скорее. Мне нужно получить диплом по предпринимательской деятельности и срочно найти работу. Я не могу себе позволить жить обычной университетской жизнью, поставленные цели требуют жертв, и это вполне меня устраивает. Дело ведь не только во мне. Родители многим пожертвовали, чтобы я смогла поступить сюда, и мне стоит отплатить им за это.

Задумавшись, я не замечаю тронутый ржавчиной внедорожник, стоящий у обочины с включенным двигателем.

– Привет, красотка, – гудит баритон, вырывая меня из раздумий. Я поднимаю подбородок и упираюсь взглядом в пару шикарных карих глаз, которые видела раньше. Парень со вписки, проходившей в прошлую пятницу. Тот, который поймал меня в полете. Чейз – кажется, Лив назвала его так.

– Привет, – робко машу я ему рукой, с осторожностью улыбнувшись.

– Подвезти?

– Я справлюсь. Автобус будет через пару минут.

Перегнувшись через пассажирское сиденье, он открывает дверь с громким щелчком, футболка туго обтягивает хорошо оформленные плечи и бицепсы.

– Мне не сложно. Ты оказала бы мне честь, – адресует он мне кривую улыбочку, и прядь темно-русых волос падает ему на глаза.

Я не двигаюсь с места.

– Мама всегда говорила, чтобы я не садилась в авто с незнакомцами.

Этот парень мощный, намного крупнее меня, и ему не составит труда одолеть меня. А еще я не забыла о предупреждении Лив. Она сказала, что он человек-проблема, и мне все это совершенно ни к чему.

Он гогочет.

– Твоя подруга встречается с Райли, верно?

– Ты знаешь Райли? – Я настроена крайне скептично.

– Мы приятели, – он достает мобильный из кармана джинсов, – я наберу ему, и он поручится за меня.

– Слушай, это все очень мило. Но автобус вот-вот приедет, – возражаю я, пока он нажимает на кнопки телефона.

– Йоу! – выкрикивает он в трубку. – Бро, мне нужно чтобы ты поговорил с Ланой насчет меня. Она отказывается ехать со мной домой. – Он сует телефон мне, и я нехотя делаю шаг вперед.

– Привет, Райли.

– Привет, Лана. А я не в курсе, что Чейз обхаживает тебя.

– Не обхаживает. В смысле, не думаю, что обхаживает. – Я внимательно смотрю на него, заметив, что тот начинает хмуриться.

– Этот парень слегка идиот и стопроцентный спортсмен, но ехать с ним домой вполне безопасно, если ты хочешь узнать именно это, – заверяет Райли.

– Окей, спасибо.

– Лана? – Его тон заставляет меня помедлить. – Я не в курсе, из-за чего вы с Ливи поссорились, но она очень расстроена, что вы, девчонки, не разговариваете друг другом. Я знаю, если ты сгладишь углы, для нее это будет много значить.

– Я тоже. Я все улажу.

– Круто. Уверен, она будет счастлива.

– Пока, Райли. И спасибо.

Я вкладываю телефон в протянутую руку Чейза.

– Ну? – спрашивает он. – Я – реинкарнация Теда Банди, или со мной все-таки безопасно ехать?

– Вау. Интересный подход.

Он довольно смеется.

– Давай, милая, – он хлопает по рваному кожаному пассажирскому сиденью, – я пытаюсь быть галантным, а с тобой это не особо легко дается.

– В жизни ничто легко не дается. – Я с каменным лицом бросаю сумку на землю и забираюсь в салон, затем захлопываю скрипучую дверь и пристегиваюсь.

– Вау. Цинично, правда? – Он смотрит в зеркала, прежде чем выехать на дорогу.

Я пожимаю плечами, сложив руки на коленях, и оглядываюсь. Машина старая и изрядно потрепанная, но чистая и пахнет мятой и дымом. Двигатель немного шумит, но работает уверенно, ход немного тяжелее, чем у современных внедорожников. Есть в нем своя харизма, свой шарм.

– Классный внедорожник.

Я замечаю, как по лицу Чейза проходит мрачная тень, прежде чем он улыбается, мельком взглянув на меня.

– Спасибо. Это деда. Передается через поколения.

– Прекрасно. Как часть истории.

Он пожимает плечами, придав лицу скептическое выражение.

– Наверное, – раздраженно поджимает губы он, и я замолкаю.

– Куда? – спрашивает он спустя минуту.

– Бровард.

Он снова усмехается.

– Ты не слишком открытая, правда?

– Забавно. Обычно говорят, что я как открытая книга.

По крайней мере раньше была такой.

– Я недостаточно много времени провел в твоей компании, чтобы делать разумные выводы, – отвечает он. – Но хотел бы иметь такой шанс.

Я смотрю прямо перед собой, гадая, как поступить с этой информацией. Он так откровенно подкатывает ко мне. В прошлом году я держалась от парней подальше по уважительной причине.

– Я не ищу случайных связей. Если ты предложил подвезти именно поэтому, можешь высадить меня прямо здесь, – говоря это, я даже не смотрю на него.

Он снова начинает смеяться.

– Ого, Лана. Сбавь обороты. Я просто спрашиваю, не хотела бы ты как-нибудь встретиться. Никаких намеков.

Я разворачиваюсь к нему, кожа сиденья скрипит при движении. Я пристально смотрела на него, и он на мгновение поворачивается в мою сторону.

– Почему?

– Что «почему»? – Он морщит лоб.

– Почему ты хочешь встретиться со мной?

Его губы изгибаются в кривой ухмылке.

– Потому что ты загадочная. Ты не похожа на других девчонок, которых я встречал здесь. И мне это нравится.

Глаза выдают мою настороженность.

– К тому же ты хорошенькая. – Его ухмылка превращается в волчий оскал.

– Никаких намеков на мою задницу. – Я сверлю его взглядом, и он снова смеется.

Остановившись перед нужным мне строением, он глушит двигатель, и внедорожник после некоторой тряски замирает. Чейз поворачивается ко мне лицом.

– Слушай, я знаю, что у меня сложилась определенная репутация. Возможно, поначалу я и правда вел себя несдержанно, оказавшись здесь. Но я не такой. Я думаю, что ты милая девушка, и мне хотелось бы узнать тебя поближе. – Он поднимает руки ладонями вверх. – Клянусь, это предел моих тайных умыслов. Ты не такая как все, мне это нравится.

– У меня нет времени чилить, не говоря уж о свиданиях, – честно отвечаю я, потянувшись за сумкой.

– Брось, если ты хочешь послать меня, то будь хотя бы оригинальной.

На этот раз смеюсь я.

– Я говорю правду, Чейз. У меня очень плотное расписание на неделе, а на выходные я уезжаю домой.

– Серьезно?

– Ага. У меня есть семейные обязательства. – Я перекидываю сумку через плечо и открываю дверцу. – Очень мило с твоей стороны было предложить, но не вижу смысла в этой затее.

Я выскакиваю и обхожу внедорожник спереди. Чейз уже на тротуаре, когда я дохожу до него.

– Спасибо, что подвез.

– Обращайся в любое время, Лана. – Он проводит рукой по волосам, растрепав их, придавая сексуальности своему внешнему виду. – Послушай, почему бы нам не обменяться номерами и не выпить быстренько по кофе на следующей неделе? Для кофе с другом время всегда найдется.

Он смотрит на меня с щенячьим выражением глаз.

– Ну, пожалуйста.

Я закатываю глаза, пряча ухмылку, и достаю из сумки мобильник.

– Запиши свой номер, я тебе напишу, и у тебя будет мой.

– Круто. – Он подмигивает мне, прежде чем начать вводить информацию.

Внезапно меня охватывает какое-то предчувствие, я буквально ощущаю его легкое покалывание. Резко поворачиваю голову и прищуриваюсь. Все так же, как и неделю назад. Видимо, во всем виноват недостаток сна или мой неконтролируемый страх натолкнуться на Кэла. Я встряхиваю головой, избавляясь от этого ощущения, и забираю свой телефон из протянутой руки Чейза. Он наблюдает за мной с восторженным интересом. Здорово, теперь он наверняка считает меня чудаковатой.

Я убираю телефон в карман, крепко сжимая сумку.

– Еще увидимся, Чейз.

– До встречи. – Он берет мою руку и подносит к губам. Его губы нежно и быстро касаются моей кожи. – Скоро увидимся, красавица, – насмешливо добавляет он, забираясь обратно в свой внедорожник.

Из салона машет мне рукой.

Нахмурившись, я спешно шагаю, гадая, в какое дерьмо только что вляпалась.

* * *

Лив дома нет, и я чувствую облегчение. Я опустошена и не хочу касаться этой темы сегодня. Но мне нужно сделать то, что нельзя уже больше откладывать.

Я не разговаривала со своей подругой Фэй с самой ознакомительной недели. Предполагая, что она также занята обустройством в Гарварде, как и я тут. Но этот разговор не мог ждать. Всю неделю он прокручивался в моих мыслях.

Устроившись на кровати на животе, я набираю номер, и звучат два гудка, прежде чем она отвечает.

– Приветик, незнакомка. – Голос звучит радостно. – Давно от тебя не было вестей.

– Привет, Фэй. – Я говорю бесцветно, и она замечает это.

– Повиси секундочку, Лана. Мне нужно избавиться от остальных. – Слышны приглушенные голоса, пока она не возвращается через пару минут. – Прости за задержку. Думаю, нам не нужны свидетели.

– Ты рассказала ему? – Я не могу скрыть боль и разочарование в голосе.

– Стой, Лана. О чем именно ты спрашиваешь?

– Ты сказала Кэлу, что я поступила в Университет Флориды?

– Я никогда не обсуждала наши телефонные разговоры с Кэлом. Никогда. – Ее голос звучит холодно, и я понимаю, что обидела ее. – И меня раздражает, что ты могла прийти к такому выводу.

– Я не хотела обвинять тебя, клянусь.

Он вздыхает.

– Слушай, для справки, я не говорила Кэлвину, что ты отправилась в Университет Флориды. Могу предположить, что вы с ним случайно встретились?

– Да. Но если ты ему ничего не говорила, как он узнал?

– Он и не знал.

Теперь я сбита с толку.

– Ты же не хочешь сказать, что это совпадение? – Знаю, я была наивной когда-то, но, черт возьми, не настолько.

– Это не совпадение. – Она вздыхает на том конце провода. – Я хочу сказать все как есть, но боюсь, что окажусь меж двух огней. Ты – моя подруга, а он – брат. Я старалась уважать личную жизнь каждого из вас и не вмешиваться. Он даже не знал, что мы поддерживаем связь. Большую часть переживаний Кэл держит в себе, но в прошлом году мы с ним немного говорили о тебе. Я не могу передать его слова. Лучше тебе услышать их от него.

– Я уважаю твою позицию, Фэй. И не хочу ставить тебя в неудобное положение.

– Расскажу тебе, что могу. Кэл в июле поставил нас с Каем перед фактом, что не будет поступать в Гарвард, а пойдет в Университет Флориды. Я сразу же заподозрила неладное. Может, вы раньше обсуждали это друг с другом, и он надеялся, что ты окажешься там. Мне пришлось рассказать обо всем Каю, и он был не в восторге.

Она фыркает со смешком, и я могу только догадываться, что вызвало такую реакцию. Я все еще шокирована тем, что Кэл учится здесь. Какая-то часть меня надеялась, что он заехал с единичным визитом, просто проверить, тут ли я. Но теперь я знаю: он учится здесь. И хочу знать, зачем.

– Я месяцами держала наши разговоры в тайне, и мой парень был не в курсе, – продолжала Фэй. – Но мы пообещали друг другу больше ничего не скрывать. А когда я заставила его поклясться не рассказывать Кэлу, он взбесился еще больше. И он не рассказал, Лана. Кэл не от него узнал, где тебя искать. Мы с Каем яростно спорили об этом, но я заставила его молчать. Я рисковала из-за тебя, но больше не могу себе этого позволить. Я люблю Кая, люблю своего брата и не хочу больше скрывать, что мы с тобой связываемся. Более того, если ты расскажешь мне что-то напрямую касающееся Кэла, я не смогу держать это в себе. Это нечестно. Я стараюсь быть твоей подругой и при этом не стать дерьмовой девушкой и сестрой.

– Прости, Фэй. Я не задумывалась о том, в какое положение тебя ставлю.

– Все в порядке. Я тебя понимаю. – Повисает многозначительная пауза. – Так вы двое поговорили?

– Не совсем. Я сбежала. – Ее разочарование заполняет тишину. – Можешь ничего не говорить. Я знаю, что не смогу вечно игнорировать его. Ожидание, что он подойдет ко мне, сведет меня с ума. Я… я не знаю, что мне делать, Фэй. Он здесь, и я в полной растерянности.

– Ох, Лана…

– Ты же знаешь, что я всегда становилась дурочкой, стоило завести разговор о нем.

– Не представляешь, как я тебя понимаю. – Еще одна многозначительная пауза. – Он все еще любит тебя, Лана. Он не говорил напрямую, но это и не нужно. Дела громче слов.

– Не надо, – шепчу я. – Не давай мне ложных надежд.

– Но и ты все еще любишь его, я уверена, что любишь. И тебе тоже не нужно говорить об этом. Такой тип любви не может исчезнуть в один момент.

– Люблю ли я его или он меня, больше не имеет значения, – говорю я, и эти слова оставляют шрамы прямо на сердце. – Слишком поздно. Не стоило ему приезжать. Хотела бы я, чтобы его здесь не было.

Глава 6

Кэлвин

– Все еще хочу убить его, – говорю я Бретту, нагнувшись к бильярдному столу и с силой ударяя кием. Я представляю, что шар – это лицо Чейза, и вкладываю в удар больше силы, чем требуется. Мой прицел сбился, и шару чуть-чуть не хватает, чтобы попасть в лузу. Бретт натирает кий мелом и наклоняется, изучая диспозицию. Парочка в углу спорт-бара взрывается смехом, и от визгливого хихиканья девушки у меня начинает болеть голова.

– Я уже говорил, тебе нужно держать себя в руках. Срывать свою злобу здесь, как неандерталец какой-то, бесполезно для дела. – Он ударяет и с гребаной ухмылкой наблюдает за тем, как шар попадает в правый верхний угол. – Я знаю, непросто сдерживаться, когда кулаки так и чешутся, чтобы проехаться по лицу этого засранца. – Секунды отделяют меня от того, чтобы сбить самодовольную ухмылку с его рожи.

Следующим ударом он закатывает еще два шара.

С тем же успехом я могу признать Бретта победителем прямо сейчас. Моя способность к концентрации была полностью уничтожена после того, как я застукал Лану с Чейзом. Всю эйфорию от успешного ее обнаружения как рукой сняло от одного взгляда на него.

– Хочу навалять ему. Не стоило прикасаться к ней.

Чейз – гнусный ублюдок, и ему не место рядом с такой прекрасной девушкой, как Лана. Меня не волнует, что для этого понадобится, но он ее не тронет, если мне удастся что-то придумать.

– Тебе стоит немного остыть и выработать стратегию. Чейз, может, и засранец, но он расчетливый засранец. Как только почует, что она тебе нужна, сделает назло и будет флиртовать изо всех сил, лишь бы выбесить тебя.

– Лана умная. Она не западет на такого типа. – По крайней мере девушка, которую я знал, не запала бы на подобного мерзкого типа. Но я не могу рассчитывать, что она осталась прежней. Понимаю, что не могу. Лана, которую я знал, не стала бы танцевать на барной стойке на виду у всех.

Как и я, она изменилась.

Мне остается надеяться, что наша связь не утеряна безвозвратно.

* * *

Я оставляю Бретта с парочкой его приятелей в баре. У меня нет настроения. Я отправляюсь назад в нашу комнату в общежитии и звоню Кеву, как только выхожу из душа. Мне понадобилась вся сила убеждения и изрядная доля унижения, прежде чем он согласился достать мне расписание Ланы и отправить его на электронную почту. Я в недоумении, когда оно наконец оказывается у меня во входящих. Что за черт? Почему Лана собирается получать диплом в бизнес-администрировании? Насколько я помню, она всегда хотела стать писателем. Ее целью было обучение писательскому мастерству, так что я сбит с толку и не могу представить, что вынудило ее отказаться от мечты всей жизни. Чертовски обидно, потому что это всегда было таким естественным для нее. Меня столько лет приводила в восторг ее врожденная способность рассказывать истории. Я прочитал практически все, что она написала, и Лана слишком талантлива, чтобы бросить писательство.

Вероятно, это очередной кусочек пазла, представляющего нынешнюю Лану.

Я понимаю, что она изменилась гораздо больше, чем я мог предположить.

Забираюсь в кровать в задумчивости и меланхолии. Мысли о Лане не выходят у меня из головы. И я засыпаю, любуясь ее прекрасным образом, всплывающим в памяти.

* * *

Следующий день забит под завязку, поэтому я вынужден безропотно терпеть свои страдания и ждать удобного случая перехватить Лану.

Серьезно, мне кажется, что это самый долгий день в моей жизни.

Я сбегаю с истории архитектуры – последней пары – за двадцать минут до конца, чтобы совершить путешествие через весь кампус до Высшей школы экономики.

Ладони влажные, а по спине струится пот, из-за чего рубашка прилипла к спине. Я надвигаю бейсболку на глаза, чтобы не привлекать лишнего внимания. Я ненавижу то, с какой скоростью меня узнают в кампусе, хотя давно привык к этому. Пусть я вырос в семье Кеннеди под пристальным вниманием окружающих, но, поступив сюда, надеялся на большую анонимность. Как оказалось, судебное разбирательство запомнилось людям. Всего-то парочке человек потребовалось узнать меня, чтобы СМИ взорвались. Новость о том, что печально известный Кэлвин Кеннеди учится в Университете Флориды, на следующий день была повсюду.

Вот вам и попытка остаться в тени.

Мне интересно, знала ли Лана, что я здесь, и избегала ли меня специально.

К сожалению, роскошь смены имени мне недоступна. Это не имеет смысла. Невозможно скрыть, кто я, не прибегая к пластической хирургии. В прошлом у меня не было с этим особых проблем, но последний год оказался тяжелым. Неважно, что Лана многим пожертвовала, чтобы моя невиновность стала достоянием общественности, люди все равно продолжают указывать на меня пальцем. До сих пор сомневаются во мне.

Но это не помешало появлению фанаток. Порой я действительно не понимаю женщин. Девчонки должны были с криком разбегаться от меня во все стороны, но, как правило, я чаще сталкиваюсь с противоположной реакцией. Именно поэтому я не так часто бываю на тусовках – не хочу привлекать нежелательное внимание.

Прежний Кэл ухватился бы за эту ситуацию, чтобы выдавить максимум личного удовлетворения, благодаря чему нынешний счет Чейза показался бы детской игрой.

Теперь даже от одной мысли о том, чтобы переспать со случайно девушкой, у меня сводит живот. За исключением того единственного раза с Шелби, у меня больше года не было секса, да не очень-то и хотелось. Мне неинтересно. Потеря девушки, которая, как я думал, была бы со мной рядом вечность, изменила меня. Я отдал бы все, чтобы начать с чистого листа. Я бы во многих случаях поступил по-другому. Бретт считает меня сумасшедшим, но он вполне счастлив утешить фанаток, которым я отказываю.

По крайне мере один из нас счастлив. Из дверей выходят студенты, и я подбираюсь, зорко изучая каждого выходящего из здания. Я не хочу потерять ее в толпе. Лихорадочно вглядываюсь в большую группу студентов, приближающихся к тротуару, когда волоски у меня на затылки встают дыбом.

Она рядом.

Я чувствую это.

Я подхожу к зданию и замечаю ее. Кажется, будто время остановилось. Она спускается по лестнице, запрокинув голову от смеха, в компании парочки девушек. Ее лицо светится, когда она улыбается. Я пользуюсь моментом, чтобы украдкой изучить ее. Когда-то бледная кожа теперь потемнела от загара, а там, где она раньше была по-мальчишески стройной, обозначились женственные формы. Впрочем, она кажется более худой, чем в последний раз, когда я ее видел, но все полагающиеся изгибы и выпуклости на месте. Она настоящая женщина, и я не могу оторвать от нее взгляд.

Такая красивая и совершенно не предполагающая, что я здесь.

Мое сердце тоскует по ней.

Мои руки хотят обнять ее.

Мой член пульсирует от неудержимого желания.

Я двигаюсь к ней навстречу, не успев осознать, что делаю; я практически бегу к ней, спеша оказаться рядом. Первой меня замечает блондинка слева, и ее хмурое выражение лица меняется: она меня узнала. Но мое внимание сосредоточено только на Лане, мои глаза неотрывно смотрят на нее. Она оживленно болтает с подругами, игнорируя мое неминуемое приближение.

Когда ее нога касается тротуара, я резко останавливаюсь прямо перед ней. Тонкий цветочный аромат, который всегда сопровождает ее, витает в воздухе, соблазняя и успокаивая. Хоть что-то не изменилось.

– Лана. – Мой голос звучит немногим громче шепота. Она напрягается всем телом, и с ее губ срывается тихий стон. Она опускает голову и смотрит под ноги, будто асфальт физически притягивает ее взгляд. Глаза второй подруги расширяются, и она прикрывает рот рукой.

– Лана, – повторяю я, на этот раз громче. – Я искал тебя всюду. Мы можем поговорить? Пожалуйста.

– Прошу, оставь меня в покое, – шепчет она, все так же не глядя на меня.

– Я не могу этого сделать, Медовая булочка. – Ее нежное детское прозвище непроизвольно срывается с языка. Грета, мать Ланы и наша бывшая домработница, готовила нам эти булочки с медом и орехами, когда мы были детьми. Как говорила Грета, это старинный европейский рецепт, который передавался из поколения в поколение в ее семье. Это было любимым лакомством Ланы, и в какой-то момент я начал называть ее Медовой булочкой. Прозвище прижилось, хотя она ненавидела его. По правде говоря, именно поэтому я продолжал ее так называть.

Я с трудом сдерживаю улыбку, хотя мне хочется поддразнить Лану. Такой уж я придурок.

– Не называй меня так! – огрызается она.

– Извини. Сложно избавиться от этой привычки, – бормочу я, стараясь смягчить ее. Я не хочу ссориться. Мне нужно поговорить с ней. Выяснить, все ли в порядке. Узнать, сможет ли она дать мне второй шанс.

Медленно голова Ланы поднимается, и она задыхается, когда наши взгляды встречаются. Знакомые карие глаза – янтарное пятнышко – излучают все ту же искрящуюся наивность. Мой взгляд скользит по ее лицу, отмечая, что на носу и щеках стало больше веснушек. Блестящие волосы волнами обрамляют лоб, ниспадают на плечи и дальше вниз по спине. Вижу ее маленький носик, такой идеальный и изящный, и гладкую шелковистую кожу. Полные губы слегка приоткрыты, и воспоминания о том, как я их целовал, на время затмевают мой рассудок, затруднив дыхание. Внизу события развиваются своим ходом, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы поправить шорты. Привлечение внимание к моему набирающему силу стояку не улучшило бы моего положения.

Ее взгляд изучает мое лицо с той же тщательностью. Наши взгляды встречаются, и я тону в глазах Ланы. Мы смотрим друг на друга, и многочисленные невысказанные чувства электризуют воздух вокруг нас. Выражение ее лица выдает бурю эмоций, несомненно, как и мое. Она никогда не умела скрывать свои чувства от меня, и, кажется, ничего не изменилось. Сердце колотится о ребра, а пальцы подрагивают от навязчивого желания. Невозможность коснуться Ланы убивает.

Ожидание повисает в воздухе, и привычное возбуждение от ее присутствия становится все ощутимее. Я страстно желаю сократить расстояние между нами и обнять ее. Хочу утонуть в ее аромате, почувствовать ответные объятия, добраться до ее губ. Но сдерживаюсь и заставляю свое безудержно колотящееся сердце, черт побери, успокоиться.

Маленькими шажочками, напоминаю я себе.

– Прекрасно выглядишь, Лана, – признаю я сдавленным голосом.

– Не надо, – хрипло отзывается она. – Пожалуйста, не надо! – Ее глаза дико бегают по сторонам, и Лана бросается прочь по дороге, бросив своих подруг стоять с открытыми ртами. Я кидаюсь за ней, быстро догоняю и нежно беру за локоть.

– Остановись, пожалуйста. Умоляю, Лана. Пожалуйста, просто выслушай меня.

Она пытается сбросить мою руку, и я ужесточаю хватку. Лана почти останавливается, я притормаживаю следом за ней. Отвожу ее к стене, где не было прохожих. Она прижимается спиной к стене и привычно закусывает губу. Грудь вздымается от быстрого дыхания. Она поднимает голову и пристально смотрит на меня. Я снова тону в ее глазах.

Проходят минуты, а, может, часы, и мы просто смотрим друг на друга.

Я сглатываю. Она тоже.

Наши взгляды не отрываются друг от друга.

Пока она не нарушает тишину.

– Зачем ты пришел сюда, Кэл?

– Я пришел за тобой. – Я медленно провожу рукой по выбившейся на ее лоб пряди. – Я чертовски скучал по тебе.

– Почему?

Я недоверчиво смотрю на нее.

– Что ты имеешь в виду?

– С какой стати тебе скучать по мне?

Ее искреннее выражение лица ранит меня.

– А почему нет?

– Может, потому что я разрушила твою жизнь? – Теперь выражение лица Ланы становится недоверчивым. – Тебе следовало бы ненавидеть меня.

– Я никогда не смог бы возненавидеть тебя. Никогда. – Я упираюсь ладонями в стену так, что ее голова оказывается между ними, и слегка подаюсь вперед, отчаянно желая быть ближе к ней. – Ты не сможешь сделать ничего такого, что уменьшило бы мою любовь к тебе.

Черт возьми. Я ставлю на карту все.

– Я все еще люблю тебя, Лана. И хочу вернуть. Я готов взять вину на себя, если захочешь, но только дай мне шанс быть с тобой. Доказать, что я могу всегда быть рядом, как ты и хотела.

Ее глаза блестят, а нижняя губа начинает дрожать. Она открывает было рот, чтобы сказать что-то, но передумывает. Сдавленное рыдание вырывается у нее из горла, и я сокрушен. Я хочу обнять и успокоить, но боюсь спугнуть. Боюсь, что она снова убежит от меня, так что подавляю это страстное желание. В конце концов Лана снова поднимает на меня взгляд.

– Я сделала кое-что непростительное. Из-за этого мы никогда не сможем начать сначала.

– Я прощаю тебя, – без промедления срываются с моих губ слова, но я говорю от всего сердца. – Я простил тебя еще в прошлом ноябре. Каждое слово, произнесенное в зале суда, было сказано серьезно.

Слезинка скатывается из уголка ее глаза. Она снова открывает и закрывает рот. Я чувствую, что ее переполняют чувства. И могу понять это. У меня самого торнадо бушует внутри.

Снова повисает тишина.

– Ты подстригся, – внезапно выпаливает она. – Мне нравится. Тебе идет.

Я одариваю ее нахальной ухмылкой. Ничего не могу с собой поделать. Если она хочет поиграть таким образом, то я в деле.

– Только уши смешно торчат. Их теперь ничем не прикрыть.

Мои пальцы тут же касаются мочек ушей.

– Что не так с моими ушами?

Ее губы изгибаются в дразнящей улыбке.

– Парень, если ты не знаешь, что не так с твоими ушами, то кто я такая, чтобы выдергивать тебя из святого неведения? – Она издает смешок, и мое сердце парит. Боже, как я скучал. Как я скучал по ней!

– Ха! Хорошая шутка. Я почти попался. – Я толкаю ее в плечо, и на долю секунды мне кажется, что мы вернулись в старые добрые времена. Как будто и не было никакой разлуки. Как будто мы не причинили столько боли друг другу.

– Никогда не видел тебя с такими длинными волосами, – говорю я, решив не усложнять. Я играю с кончиками ее волос, и она вздрагивает.

– Ну да. У меня не было времени, чтобы беспокоиться о подобных вещах. – Лана замирает, и ее глаза широко распахиваются, словно у испуганного оленя в свете фар. Я приподнимаю бровь, пытаясь понять реакцию. – Я слишком занята учебой, волонтерской работой и дополнительными занятиями, – выпаливает она.

– Ты волонтер?

Она кивает.

– В местном центре поддержки для переживших изнасилование.

Повисает напряжение, и в горле у меня пересыхает.

– Это… да. – Черт возьми, я не знаю, что отвечать.

Пауза становится еще более неловкой.

– Почему ты учишься на бизнес-администрировании? – говорю я, стараясь перевести разговор в более безопасное русло. – Что случилось с твоей мечтой стать писателем?

Она бледнеет и сразу же прячется обратно в свою раковину. Чтоб меня и мой длинный язык.

– Тебя это больше не касается, – огрызается она, и мне становится больно. – Можешь думать, что знаешь меня, но это не так.

– Дай мне шанс заново познакомиться с тобой. Я знаю, что подвел тебя, но никогда не сделаю этого снова.

– Ты слишком легко относишься к словам, Кэл.

– Справедливо. Но я абсолютно серьезен в этот раз. Пожалуйста, Лана. Пожалуйста, прости меня! – Я готов встать на колени, если это поможет.

– Слишком поздно, Кэл. Слишком многое изменилось.

– Я не хочу ставить крест на нас, и я никуда не уйду. Я буду твоей тенью, – шучу я, пытаясь разрядить напряженную обстановку.

– Не надо, пожалуйста. Я не хочу этого. И мне достоверно известно, что служба безопасности кампуса косо смотрит на сталкеров. – Она выскальзывает из-под моей руки. – У меня есть дела. – Лана начинает удаляться, но останавливается. Оборачивается, выпрямляется и смотрит мне в лицо. – Тебе не следовало приезжать сюда, Кэл. Я не просто так просила не искать меня. Пожалуйста, оставь меня в покое. Я пытаюсь начать новую жизнь, и для тебя в ней нет места.

Эти слова больно ранят меня прямо в сердце, и не успев подумать, что делаю, я выкрикиваю:

– А для Чейза есть?

Она прищуривает глаза и упирает руки в свои стройные бедра.

– Прости?

– Я видел тебя с ним вчера вечером, – выплевываю я. – Из-за него ты не хочешь, чтобы я был здесь?

Она хмыкает, покачав головой.

– Бесценно. Ты имел наглость явиться сюда, а потом еще и набрасываешься на меня? Чейз тебя не касается. Отвали, Кэл. Я больше не буду повторять. Оставь меня в покое.

– Хорошо, раз ты этого хочешь. Но пообещай мне держаться от него подальше. Он не из хороших парней, Лана. У него по девушке на каждый день недели. Он скотина и сделает тебе больно.

Ее ноздри трепещут, а щеки краснеют.

– Ты сейчас издеваешься надо мной? – Лана смотрит на меня. – Ты хотя бы представляешь, как лицемерно это звучит?

Я морщусь. Не так уж много я мог сказать в свою защиту.

– Знаю, как это прозвучало. Но я теперь не такой, каким ты меня знала. Я изменился, Лана. Я не…

Она поднимает руку, заставив меня заткнуться одним лишь ледяным взглядом.

– Я не хочу это слушать, Кэл. Я слышала все это раньше. Сплошная ложь тогда, сплошная ложь и теперь.

Она ранена, и мне некого винить, кроме себя.

– Пожалуйста, Лана. Нам о многом нужно поговорить. Просто выслушай меня. Ты не голодна? Мы могли бы перекусить. Я…

– Ничего не выйдет, Кэл. Это, – она жестом указывает на нас, – больше не повторится. Ты появляешься здесь и думаешь, что я упаду к твоим ногам. – Она подходит ближе ко мне, демонстративно вздергивая подбородок. – Ты говоришь, что изменился. Может, это действительно так. Но уже слишком поздно. – Она ткнула пальцем мне в грудь. – Я изменилась. Ты не сможешь больше вытирать об меня ноги. Я никогда не стану прежней. В своем письме я говорила серьезно. Часть меня всегда будет любить тебя, но я не хочу этого. Наши отношения закончены. Наша дружба закончилась.

Мои глаза больно жжет. Похоже, мой худший кошмар становится явью.

– Ты должен оставить меня в покое. У меня другая жизнь, и тебя в ней нет.

Глава 7

Лана

Когда я возвращаюсь в общежитие, меня трясет как осиновый лист на ветру. С грохотом распахнув дверь, я оседаю на пол, прижав руку к пульсирующей груди. Слезы катятся по щекам, и я рыдаю от отчаяния. Было очень сложно высказать ему все это. Ложь порождает ложь. Я знала, что попала в цель. Ему было больно, я видела по его глазам. Но это к лучшему. Я не смогу повторить это. Слишком многое поставлено на карту.

Неважно, что я все еще люблю каждый возмутительно великолепный миллиметр Кэлвина Кеннеди – он не может быть моим. И он не захочет этого, когда истина откроется.

– Лана! – вскрикивает Оливия, бросившись ко мне. – Что такое? Что случилось?

– Он приехал сюда ради меня, Лив. Он не ненавидит меня. – Прерывистые рыдания вырываются из моего нутра. Из самых глубин души. – Он сказал, что любит меня.

– Что именно произошло? – Она опускается на пол рядом со мной.

– Он поджидал меня после занятий снаружи.

– Как все прошло?

– Он… он… О, Лив. Он прекрасно выглядит. Он вырос, стал еще великолепнее и, кажется, немного другим. Он был другим. – Я не могу этого отрицать. Эти изменения кажутся практически осязаемыми.

– Теперь твои чувства к нему изменились? – Ее серьезные глаза впиваются в мои.

Я качаю головой.

– Нет. Все по-прежнему. Я все так же люблю его. Так же сильно. – Рыдания вновь вырываются из моей груди, и я даю им волю, прячу лицо в ладони и реву навзрыд.

Лив прижимает меня к груди, и я продолжаю рыдать у нее на плече. Когда моя истерика угасает, я поднимаю на Лив виноватый взгляд.

– Прости, Лив. За ссору, за игнор на всю неделю. Я дерьмовый друг.

– Если ты дерьмовый друг, значит, и я тоже, – возражает она. – Я тоже игнорировала, и у меня не было никакого права судить тебя или говорить что делать.

– Я всю неделю не могла думать ни о чем другом, – признаюсь я, выпрямившись. – Знаю, что должна сказать ему. Всегда это знала. Но не была готова сделать это так скоро.

– Я думаю, это верное решение.

– Как ему объяснить? – Я на мгновение закрываю глаза. – Однажды я уже практически разрушила его жизнь.

Она морщится.

– Это не то же самое.

– Я о другом. Ты же знаешь, я никогда бы так не сказала. Но в прошлом году сделала выбор, и теперь настало время расплаты. Казалось, у меня будет время. Когда он наладит свою жизнь, когда эта новость не выбьет почву у него из-под ног. Может быть, после университета. – Я говорю заученными словами, будто робот или дрессированная обезьянка.

– Никакое время не будет подходящим, чтобы оглушить подобной новостью.

– Знаю. – Я пребываю в тихой задумчивости, прокручивая в голове разговор с Кэлом. – Он не стал ненавидеть меня после ложного обвинения в изнасиловании, но начнет, стоит ему услышать об этом. – Я кладу голову на колени. – Я все испортила, Лив, и мне так страшно… Что, если он… – Я не могу даже мысленно закончить предложение, не говоря уже о том, чтобы произнести вслух.

Она облизывает губы.

– Лана, могу я спросить кое о чем?

Я поднимаю голову.

– Конечно. – В прошлый раз я оставила наш разговор неоконченным и знала, что у нее, должно быть, накопилось множество вопросов.

– Почему ты сделала это? Почему обвинила его в том, чего он не совершал?

Я тру виски, готовясь рассказать ей окончание моей грязной истории.

– На следующий день после того, как Кэл лишил меня девственности, он сказал, что нам нужно еще ненадолго сохранить наши отношения в тайне, до тех пор, пока ему не представится удобный случай рассказать обо всем матери. Сказал, что не передумал и что будет верен мне, но осадок после его слов остался. Я подумала, что он врет. Все было похоже на поцелуи, только хуже. И меня подтачивала неуверенность в себе. Кэл переспал с кучей девушек. Кто я такая, чтобы думать, что его смогла заинтересовать маленькая неопытная подружка из прошлого? Совершенно ясно, что я не заслуживала места рядом с ним.

Я сдерживаю слезы, снова подступившие к глазам, когда былые переживания, будто насмешка, накрывают меня. Лив гладит меня по плечам, понимая, что вспоминать об этом слишком больно.

– Я могла думать только о том, что позорю его. Что он не хотел бы, чтобы его видели с кем-то вроде меня. Я не ровня ему по слишком многим причинам. Я всегда знала это. И была очень расстроена: из-за него, из-за самой себя. Мы ужасно поругались, и я велела ему убираться и оставить меня в покое.

Я кладу голову ей на плечо.

– Думала, он вернется. Если не сообщить о своем решении, то хотя бы объясниться. Но всю оставшуюся неделю и все выходные от него не было ни словечка. Мне становилось все хуже и хуже. Потом появилась Эддисон.

Жгучая боль обжигает мне глаза.

– Помню это имя, оно мелькало в новостях о другом судебном разбирательстве, состоявшемся пару месяцев назад, – понимающе кивает Лив.

Сводная сестра Эддисон была приговорена к пожизненному заключению в начале лета за убийство двух полицейских и покушение на убийство двоюродной сестры Кэла – Фэй. Эддисон осталась парализованной после огнестрельного ранения, нанесенного ей сводной сестрой, когда она пыталась помочь Фэй сбежать.

Судьба – та еще стерва.

– Эддисон была бывшей девушкой Кайлера Кеннеди, и я знала, что она настоящая стерва, но та ловко обставила меня. Эддисон рассказала, что прошлой ночью Кэл пришел к ней, и они переспали. Сначала я отказывалась верить, потому что знала: Кэл ненавидит ее. Она изменила Кайлеру с его лучшим другом, и это событие сильно повлияло на него. Кэл презирал ее, поэтому я была уверена в ее вранье, пока она не предъявила мне доказательства.

– Писали правду? Она действительно сняла видео? – Лив выглядит ошеломленной.

– Да, у нее была запись, где они трахались, и она с огромным удовольствием поделилась ею со мной. – Я усмехаюсь, хотя это совсем не смешно. – Меня вывернуло прямо на ее туфли. Но она отлично исполняла роль обеспокоенной подружки, так что ей пришлось сделать вид, что ничего особенного не произошло.

– Лана, это чертовски мерзко… Я даже представить не могу.

– Пока я жива, я никогда не смогу стереть это воспоминание. Неважно, что потом я узнала, как она все это подстроила: напоила его, пришла и записала, как они занимаются сексом. Я никогда не забуду, в каком отчаянии я была в тот день. Как больно мне было знать, что он занимался сексом с кем-то другим сразу после меня, после обещания завязать с другими девчонками, после того как мы переспали. Я отдала ему свою девственность, а он так поступил…

Небольшое ностальгическое путешествие идет мне на пользу. Я не могу забывать, какой Кэл на самом деле. Он может верить, что изменился. Но в силах ли человек когда-нибудь действительно измениться в том, что присуще его природе?

Я поворачиваюсь к Лив лицом.

– Ты можешь представить, каково это – увидеть, как парень, которого ты любишь, занимается сексом с другой? Парень, который владел твоим сердцем с самого начала. Парень, от одного взгляда которого ты таяла. Наша связь была необыкновенно сильной, Лив. Я в любой момент могла сказать, о чем он думает, лишь заглянув ему в глаза. Я знаю его до мелочей. Я знаю все его сокровенные темные тайны, а он – мои. – Я вздыхаю, уставившись в потолок, словно в первый раз ощущая всю боль. – Как могут люди, которые так крепко связаны, причинять друг другу столько боли?

Глаза Лив на мокром месте, когда она смотрит на меня.

– Я не знаю, как смогу существовать без него, – честно признаюсь я. – Он всегда был частью меня, и попытки выжить без него постепенно уничтожают меня изнутри, но боль все еще со мной, она отказывается уходить. Я опустошена, Лив, и каждый раз, когда вспоминаю об этом, у меня крутит живот, но воспоминания никуда не деваются. Они запечатлены в моем мозгу, будто я незримо была там. Если что-то должно было стать переломным моментом, то это именно он.

Я останавливаюсь, чтобы глубоко вздохнуть, прежде чем продолжить.

– Я была вне себя от ярости. И еще больше разозлилась, когда сказала ему в лицо, а он стал все отрицать. С того момента я поняла, что Кэл всегда мне врал. Я была сломлена. Мое сердце разбили вдребезги. Я днями не выходила из комнаты. Безостановочно плакала и думала, что сердце остановится на самом деле. Никогда раньше не ощущала такой мучительной, почти физической боли. Родители ужасно волновались за меня.

Бедные мои родители. Я выжала из них все соки за этот год. Из-за меня развалился их брак, и это еще один пункт к списку вещей, за которые я никогда не смогу себя простить. Когда я думала об этом, то не понимала, как мне удается каждый день вытаскивать свою задницу из кровати под всем этим весом отвращения к себе.

– Не представляю, насколько это было сокрушительно, – тихо говорит Лив.

– Было чудовищно. Конечно, Эддисон рассчитывала именно на это, и ей прекрасно удавалось мной манипулировать. Она каждый день была рядом со словами поддержки и с извинениями. Потом она начала потихоньку намекать, что он должен получить по заслугам. Она прикинулась такой же жертвой. Рыдала над тем, что никогда не сможет вернуть себе Кайлера, что чувствовала себя грязной из-за интрижки с его братом. Мы вместе злились из-за Кеннеди. Это был полноценный праздник ненависти, а она только подогревала мою жажду мести. Мне было так больно, я хотела, чтобы и он почувствовал эту боль. Все годы отказа, годы наблюдения за тем, как он встречается с другими девушками, все его ложные слова о любви – все сыграло свою роль. Я прокручивала это в голове снова и снова, пока не начало казаться, что я схожу с ума. А, может, я и сошла. Стресс делает забавные вещи с человеком.

Я судорожно вдыхаю, когда эмоции переполняют. Мне все еще слишком сложно говорить об этом. Несмотря на то, что Кэл чудесным образом простил меня за мое отвратительное поведение, было сложно простить его за ту роль, которую он сыграл в причинении мне этой боли, угнездившейся в сердце. Я знала, что это несправедливо. Он такая же жертва Эддисон, как и я. Мы оба совершили ужасные ошибки. Ошибки, которыми очень больно ранили друг друга.

– Когда Эддисон в первый раз озвучила свой план, мне стало противно, и я попросила ее уйти. Я ни за что не хотела обвинять его в том, чего Кэл не совершал, несмотря на то, как он обошелся со мной. Но чем больше я думала, тем более стоящей мне казалась эта идея. Я знала, что неправильно так поступать, но пребывала в слепой ярости и несколько дней металась из крайности в крайность. Затем Эддисон принесла презерватив, которым пользовался Кэл в ту ночь, когда был с ней, и я взбесилась. Стыдно признать, но я потеряла контроль. Обезумела. Разнесла комнату. Мой мозг отключился. Я вышла к родителям, сказала, что он меня изнасиловал, и все встало на свои места, как и говорила Эддисон.

Я снова начинаю плакать.

– Я ужасный человек, Лив. Не только из-за того, что пришлось пережить Кэлу, но и по отношению ко всем жертвам изнасилований. – Мысль о том, что мой поступок мог помешать настоящей жертве дать показания, все еще преследовала меня по ночам.

Лив смотрит мне прямо в глаза.

– Вот почему ты работаешь волонтером в центре.

– Да. Мне нужно как-то возвращать долг. Попытаться искупить свою вину.

– Помогает?

– Честно говоря, не знаю. Хотелось бы думать, что я им помогаю, но не знаю, помогает ли это мне. Это постоянное напоминание о моей ошибке. О том, насколько неправильным было обвинить любимого человека в изнасиловании. Сегодня я сказала ему, что после подобного пути назад быть не может.

– Теперь я частично понимаю, почему ты считала, что не должна говорить ему. Но также несправедливо, что вся ответственность легла только на тебя.

– Тогда это казалось верным решением, но теперь я не так уверена.

Мы обе некоторое время молчим.

– Я думаю, ты смелая, раз решилась дать показания в суде. Для этого нужно мужество.

– Я должна была исправить ситуацию. – Я смотрю прямо ей в глаза. – К тому времени я была уже не так эмоциональна и знала, что требовалось сделать. Можно было бы отказаться от своих показаний еще до передачи дела в суд, но репутация Кэла страдала из-за клеветы в СМИ, и я понимала, какими предвзятыми могут быть местные. Я знала, что они устроят ему в школе ад, а потом мой адвокат рассказал мне, что у него большие неприятности из-за драки на вечеринке, что его поместили под домашний арест, и я чувствовала себя ужасно. Его собирались наказать за то, чего он не совершал, и если я хотела искупить свою вину, то обязана была сделать это публично. Прояснить ситуацию таким образом, чтобы СМИ сообщили о его невиновности. Это был лучший способ все исправить. Я даже родителям не сказала. Они услышали правду во время суда.

– Вероятно, они были шокированы.

– Они целыми днями не разговаривали со мной. Я унизила их. Унизилась сама.

– Мне так жаль, что все это случилось с тобой.

Я решительно качаю головой.

– Не жалей меня. Я не заслужила. Поверила не тому человеку, но я выше этого.

– Ты не можешь продолжать винить себя. Нужно жить дальше.

– Пытаюсь. – Я продолжаю смотреть на нее. – Разве одна ошибка определяет на всю жизнь то, каков ты?

– Не думаю. Каждый заслуживает второго шанса. Кэл здесь, Лана, и…

– Не надо об этом. Пожалуйста. Все и так на волоске держится.

– И что ты планируешь делать с ним?

– Не имею ни малейшего понятия.

Глава 8

Кэлвин

Бретт вприпрыжку вбегает в комнату, его волосы все еще влажные из-за душа после тренировки. Бросив свою вонючую сумку на пол, он одаривает меня любопытствующим взглядом. Я вскакиваю и шагаю к нему, напряженно сжав челюсти и стиснув кулаки.

– Ударь меня, – требую я.

– Что?

– Тресни меня по лицу. Со всей силы.

Он недоуменно смотрит на меня.

– Чувак, ты что, под кайфом?

Я закатываю глаза.

– Нет! Ударь меня! Сейчас же!

Он приподнимает брови.

– Пьян?

– Что с тобой, черт возьми, не так? – кричу я. – Просто, твою мать, ударь меня!

– Ну уж нет. Я знаю, к чему это приведет. Сначала я ударю тебя, потом ты меня, а потом мы опомниться не успеем, как выбьем друг из друга все дерьмо. – Он указывает на себя. – Это лицо слишком хорошенькое, чтобы его портить.

– Боже, ты невыносим! – жалуюсь я, мысленно молясь о терпении, которого у меня нет.

– Я невыносим? Чувак, это ты сумасшедший странный ублюдок. – Он качает головой, наклоняется к холодильнику и достает оттуда две банки пива. Одну из них бросает мне. – Успокойся и расскажи, что случилось, черт возьми.

– Что должен сделать парень, чтобы получить наконец по роже? – бормочу я, не желая отпускать эту мысль.

– Если ты так решительно настроен, то начни онлайн-кампанию. Куча парней убить готовы, чтобы иметь возможность выбить все дерьмо из печально известного Кэлвина Кеннеди.

Я со стоном падаю на кровать.

– Обязательно вспоминать об этом? – Лишние напоминания мне ни к чему. Бретт ухмыляется, а я сажусь, устроившись на краю кровати, вздыхаю и взъерошиваю волосы, все еще преисполненный разочарования, которое приходится сдерживать.

– Я идиот.

Бретт с щелчком открывает свою банку пива.

– Ну, это и ежу понятно.

– Вот теперь я действительно хочу ударить тебя. – Я жадно отпиваю из банки.

– Чувак, – он наклоняется к моему лицу, – оставь уже тему драки и расскажи, что тебя так взбесило. Я не азартен, но если бы был, то поставил бы на то, что это как-то связано с твоей девушкой.

– Она не моя девушка. – Мысль пронзает меня. – И, если вспомнить, как я сегодня облажался, вряд ли когда-нибудь станет.

Он облокачивается на край стола.

– И что ты натворил?

Я быстро ввожу его в курс дела.

– Думаю, у меня был шанс. До тех пор, пока я не упомянул этого засранца Чейза. – Я стучу кулаками по вискам. – Ох, какой же я больной ревнивый собственник.

– Правильно, что ты предостерег Лану. Он подонок, и я не стал бы ему доверять.

– Почему она? – ною я. – Почему он заинтересовался именно ею? Как будто все и так недостаточно сложно. Мне нужна гребаная передышка! – кричу я в потолок, жалея себя изо всех сил.

– Сходим куда-нибудь, – решает Бретт, кидая мне футболку. – Тебе нужно выпустить пар.

– Ты найдешь мне того, с кем можно подраться? – Я поднимаюсь и натягиваю футболку.

– Никаких драк. – Бретт пронзает меня суровым взглядом. – Есть и другие способы расслабиться.

* * *

Мы возвращаемся в тот же дом студенческого братства, и я отчаянно ищу ее, но в этот раз ее не видно. Я болтаюсь с Бреттом и его приятелями-футболистами, но не принимаю существенного участия в беседе. Мое тело начинает расслабляться после третьего бокала пива, однако в голове все еще царит полный хаос.

Сегодня Лана была другой. В ее характере появилась холодная безразличная нотка, которой раньше не было. Ее отказ показался грубым и точным, это меня удивило. Какой-то части меня это даже понравилось. Понравилось, что теперь она заставила меня потрудиться. Конечно, не так много, как заслуживала. Но другая часть моей личности, ленивая и нетерпеливая, не желает ждать. Я скучаю по этой девушке больше, чем мог когда-либо представить.

Мне нужно вернуть ее в свою жизнь.

Наплевать, что для этого придется сделать – я собираюсь снова завоевать ее. Поражение не рассматривается. Нет такого слова в словарном запасе Кеннеди.

– Твой мозг взорвется, если ты не перестанешь так много думать об этом. – Бретт умостил свою задницу на край стола рядом со мной.

– Мне никогда раньше не было так сложно совладать с Ланой, потому я тупо решил, что смогу вернуть ее себе, подластившись. Мне нужен новый план.

– Уверен, что эта цыпочка стоит стольких усилий? Остаться без работы, сбежать через полстраны за много миль от семьи и друзей – не слишком ли много ради одной девчонки? – Я скалюсь и рычу. Он поднимает руки. – Ладно-ладно. Я понял! Она того стоит.

Он становится серьезным.

– Можно я спрошу кое-что? Только не бесись.

Я фыркаю.

– Ты достаточно хорошо меня знаешь, да и желание избить кого-то все еще при мне.

– Ну ты и задница временами.

Я ухмыляюсь.

– Мы оба, братишка. – Мы чокаемся бутылками и обмениваемся заговорщическими улыбками. По толпе разносится свист, я поднимаю глаза, чтобы узнать в чем дело. Пара девчонок танцуют на стойке, привлекая восхищенные взгляды со всех сторон. До сих пор не мог поверить, что она сделала это. Я улыбнулся воспоминанию, жалея, что увидел лишь мельком, как моя Лана игриво трясет попкой.

– Ты сможешь снова доверять ей? – спрашивает Бретт, возвращая меня к разговору. – Откуда ты знаешь, что она не выкинет нечто подобное еще раз? Тебя это не беспокоит?

– Честно? Нет. Лана поступила так только потому, что я причинил ей страшную боль. Я никогда больше не наврежу ей, как и она мне.

Лана могла измениться, но в глубине души она оставалась прежней. Хорошей, доброй, честной, и моя абсолютная уверенность в ее ответственности основывалась на глубинном познании ее души.

– Я готов унизиться, как еще никогда не унижался, – говорю я, кивнув. – Я сделаю все, что потребуется, чтобы вернуть ее.

– Нет, чувак. Никакое унижение не понадобится. Добейся ее. – Бретт шевелит бровями вверх-вниз. – Напомни ей, как сильно она по тебе соскучилась. Ты можешь справиться и без унижения.

Идеи бурлят в моей голове.

– Чувак, – хлопаю я его по спине, – прекрасная идея.

Он пожимает плечами и стучит пальцем по виску.

– Тут их еще множество.

Я смеюсь: мою меланхолию как рукой сняло. Если я покажу Лане, как сильно люблю ее, то это будет красноречивее простых слов. Она сказала, что разбрасываться словами слишком легко, тогда я докажу ей делами.

Бретт пихает меня в плечо.

– На четыре часа. Не твоя ли девушка?

Я поворачиваю голову, и мое сердце исполняет победный танец по грудной клетке. Лана стоит в компании все той же подруги, с которой была тут на прошлой неделе, и с местным парнем, которого я видел раньше. Я отталкиваюсь от стола и опрокидываю в себя остатки пива для храбрости.

– Пожелай мне удачи.

– Потряси ее воображение, Казанова. – Бретт стукает костяшками пальцев о мои.

Я пробираюсь через толпу, как тайный агент при исполнении. Несколько девушек подходят ко мне, но я не обращаю на них внимания. Краем глаза я замечаю Шелби, болтающую с парой однокурсниц в другом конце помещения.

Подруга Ланы кивает в мою сторону, и спина Ланы напрягается. Она оборачивается, и я забываю, как дышать. Ее волосы уложены мягкими локонами, а челку удерживают две яркие заколки, открывая изящные черты лица. Легкий румянец покрывает щеки, а глаза обрамлены густыми черными ресницами. Пухлые блестящие губы, казалось, призывают «поцелуй меня», и я бы с радостью подчинился, но, вероятно, это стоило бы мне пощечины. Ее брови сходятся к переносице, когда я приближаюсь, что уменьшает мой энтузиазм.

На ней милое красное платье на тонких бретельках, чуть выше колен. Благодаря босоножкам на танкетке она кажется выше своих ста шестидесяти сантиметров. Очаровательное сочетание невинности и сексуальности. Меня тянет к ней, как мотылька к огню.

Я преодолеваю оставшееся расстояние, не сводя с нее глаз. Ее друзья перестают болтать, все их внимание сосредотачивается на мне.

– Прекрасно выглядишь, – говорю я, остановившись четко перед ней. Я не хочу стеснять ее, но также не хочу давать возможность сбежать до того, как выскажусь.

– Я задолжал извинение. Прости меня за то, что я наговорил. Я не имел в виду ничего дурного, но мысль о том, что я могу потерять тебя навсегда, повергает меня в отчаяние. – Ее друзья слышат каждое слово, но мне наплевать: пусть хоть все в комнате слышат. – Один час твоего времени. Все, о чем я прошу. Один час, чтобы объясниться. Что скажешь, Лана? – Я пристально всматриваюсь в ее пленительные глаза.

Противоречивые чувства отражаются на ее лице.

– Я не могу, Кэл. Просто не могу. – Она делает движение, чтобы обойти меня. Что за черт? Она даже разговаривать со мной не желает? Как, черт возьми, я могу очаровать ее, если она даже поговорить не хочет?

Я шагаю к ней, нежно взяв за руку.

– Лана, умоляю тебя. Я сделаю все что угодно. Что тебе стоит выслушать меня? – Я опускаюсь на колени перед ней. – Пожалуйста, Медовая булочка.

– О боже! – Ее лицо становится пунцовым. – Что ты делаешь? – шипит она, быстро окинув взглядом помещение. – Вставай!

– Ты согласишься на встречу со мной, если я встану?

– Да! Только встань. Пожалуйста. Ты привлекаешь внимание.

Я вскакиваю на ноги, не имея сил скрыть широчайшую улыбку.

– Кэлвин? Чем ты тут занимаешься? – раздается за моей спиной женский голос, и улыбка гаснет. По моей талии скользит женская рука, когда Шелби оказывается рядом со мной. – Я искала тебя повсюду. – Она тянется, чтобы поцеловать меня в щеку, но я шарахаюсь от нее, как от огня, и быстро скидываю ее руку.

– Не сейчас, Шелби. У меня личный разговор. – Я бросаю на нее взгляд, полный ярости.

– Ты совершенно не изменился, – хмыкает Лана. – Невероятно.

– Все не так, как кажется. Клянусь! – Мой взгляд становится умоляющим. Затем я разворачиваюсь лицом к Шелби. – Когда я сказал, что между нами все кончено, я имел в виду именно это. Уходи.

Я переключаю внимание на Лану и напрягаюсь, увидев такое знакомое выражение лица. Меня не тревожит, что я нагрубил. Лишь не доверяющая мне девушка волнует меня в данный момент.

– Поговорим только о тебе и обо мне. Ни о ком больше. Я все могу объяснить.

– Побереги дыхание. – Губы Ланы сжимаются в тонкую полоску. – Я все это уже слышала. От тебя, от Фэй. Не о чем больше говорить. Повторюсь, оставь меня в покое.

– Лана, – вмешивается ее подруга, – может, тебе сле…

– Лив, нет, – поднимает она взгляд. – Я знаю, ты хочешь как лучше, но это мое решение. На сегодня я заканчиваю. Увидимся в воскресенье, – она подается вперед и быстро обнимает подругу.

– Я провожу тебя домой. – В моем голосе сквозит отчаяние.

– Не нужно, спасибо. Я умею пользоваться автобусом. – Она уклоняется от меня.

– Я иду с тобой, – говорит Оливия.

– Не глупи, – отвечает Лана. – Оставайся с Райли. Я взрослая девочка и осилю дорогу до общежития. Напишу, как буду на месте. – Она машет рукой и шагает в направлении выхода.

Я следую за ней, отталкивая людей со своего пути и стараясь держаться как можно ближе.

– Это небезопасно. Ненавидь меня сколько угодно, но по крайне мере позволь проводить тебя до дома.

Она разворачивается на каблуках.

– Я сказала «нет»! Оставь меня в покое, Кэл. Хватит, пожалуйста.

На нас падает тень.

– Лана? Все в порядке?

Я так сильно закусываю губу, что чувствую кровь.

– Отвали, Чейз.

– Я не с тобой разговариваю, – холодно отвечает он.

Я замечаю, что Бретт поднимается со своего места и направляется к нам, но незаметно качаю головой.

– Могу отвезти тебя домой, Лана. Я только приехал и пока не нашел, что выпить, – говорит Чейз.

Я смотрю ему в лицо.

– Не надейся, засранец. Я провожаю ее домой.

– Никто из вас не будет провожать меня, – возражает Лана, ее глаза пылают нескрываемым гневом. – Я способна позаботиться о себе сама.

Она пристально смотрит на меня, а потом ее взгляд смягчается, когда она переключает внимание на засранца.

Что за черт?

– Спасибо что предложил, Чейз. Я в порядке.

Он выкручивает свое очарование до максимума, одарив ее горяченькой улыбкой.

– Честно, мне не сложно. Я предпочел бы быть уверенным, что ты благополучно добралась до дома. Я всего лишь волнуюсь.

О да. Я не сомневаюсь.

Она закусывает нижнюю губу.

– Хорошо, если ты уверен, что я не причиняю тебе неудобств.

– Что? – взрываюсь я. – Лана, какого черта? – Я приближаюсь к ней. – Знаю, что ты все еще злишься на меня, но не делай этого. Не ходи с ним. Я вызову для тебя такси, и ты сможешь дождаться его рядом со своими друзьями.

– Не знаю точно, чем я тебя обидел, Кеннеди, но могу уверить, что Лана в полной безопасности рядом со мной. – Чейз хватил через край. – Я не причиню ей вреда. – Он протягивает руку Лане. – Готова?

– Лана. Не надо.

Она вкладывает свою руку в его.

– У тебя больше нет права голоса в моей жизни, Кэл. Доброй ночи.

Они уходят, оставив меня с распахнутым ртом и с сердцем, разорванным в клочья. К черту! Я не могу позволить ей уехать с ним. Я успеваю сделать только один шаг, когда Бретт оказывается передо мной, останавливая.

– Что пошло не так с планом «не унижаться» и «не выносить ей мозг из-за Чейза»?

– Не сейчас! – Я пытаюсь оттолкнуть его, но он упрямый козел и не уходит с моего пути.

– Так не получится вернуть ее обратно. Тебе надо успокоиться и отложить все до завтра. Она уходит с ним, и ты не можешь ничего с этим сделать.

– Проклятье! – Я запускаю руки в волосы, пока всепоглощающее разочарование не выбивает из меня всю дурь. Я бешусь, но Бретт прав: нет никакого смысла идти за ней. Я всего лишь собственноручно подам еще боеприпасов этому придурку. Раз он интересовался ею еще раньше, теперь я превратил это в захватывающий вызов.

Боже, какой я идиот.

Что ж, если он принял вызов, то я тоже.

Да будет так.

Глава 9

Лана

– Не знал, что ты знакома с Кеннеди, – говорит Чейз. Когда мы подошли к внедорожнику, он открывает дверцу пассажирского сиденья для меня. Я забираюсь в машину и пристегиваю ремень безопасности, оттягивая время ответа. Мне не хочется врать, но и раскрывать правду тоже. Мне нравится моя анонимность в кампусе. Чейз обходит внедорожник и занимает водительское место. Откинувшись на спинку кресла, он выжидающе смотрит на меня.

– Я знала его, когда мы были младше, но не видела уже несколько лет и даже не знала до недавних пор, что он поступил в Университет Флориды, – в сказанном нет ни слова лжи.

Чейз не спеша поворачивает ключ зажигания, и шумный двигатель оживает.

– Я играю в футбол с его соседом по комнате, и мы постоянно сталкиваемся лбами. Кажется, именно поэтому я не нравлюсь Кеннеди. Мы даже не знаем друг друга, и мне бы не хотелось, чтобы это помешало нашим… нашей дружбе. – Он дерзко улыбается мне, выруливая на дорогу. Похоже, он держит меня за идиотку, раз решил, что я поведусь на подобную чепуху. Если между ними возникла вражда, значит, на то была веская причина. Кэл не судит людей без веских оснований. Сидеть здесь казалось теперь предательством, и я пожалела, что приняла решение прокатиться с Чейзом и оставила ему накануне свой номер. Приходилось колебаться по целому ряду причин, и мне следовало довериться своей интуиции. Я знаю, что снова сделала Кэлу больно, но это к лучшему. Я должна была заставить его понять, что у нас нет будущего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Вписка – вечеринка (здесь и далее – примечания переводчика, если не указано иное).

Вернуться

2

Вкрашиться – влюбиться.

Вернуться