Максим Кустодиев
Фальсификация

1

Любовь Григорьевна аккуратно развернула платочек и промокнула глаза.

– Вот, плачу, – сказала она.

Оля выслушала Любовь Григорьевну не перебивая, теперь, понятно, следовало задать вопросы, но вначале, конечно, произнести слова сочувствия. Хотя, возможно, ничего страшного все же не случилось.

– Дорогая моя, понимаю, вы переживаете, – сказала Оля, накрыв ладонью безутешно застывшую на столе руку Любовь Григорьевны, – но, возможно, ничего страшного все же не случилось.

– Случилось.

Оля и Лидка росли вместе, жили по соседству, сидели за одной партой, но уже пять лет, даже больше, Лидка в Финляндии, замужем, а ее мать, Любовь Григорьевна, позвонила вдруг, вся в слезах, и просила непременно зайти, ну как тут откажешь, и вот теперь приходится сидеть на кухне, смотреть на нее, пить убогий чай «Липтон» в пакетиках, а чего собственно случилось…

– Случилось, – повторила Любовь Григорьевна. – Материнское сердце чует беду.

Младшая сестра Лидки, Варвара, пропала 19 сентября, то есть позавчера. Ушла вечером, и нет ее. Не позвонила, ничего. Ну и что? Варвара учится в девятом классе, но выглядит вполне половозрелой девицей, Оля не раз встречала ее на улице, живут-то они рядом. Мальчики, пиво, винишко, закружилось, поехало, дело молодое. Оля помнит, что они с Лидкой творили в последних классах школы, да и сама Любовь Григорьевна – низкорослая, расплывшаяся, с седыми неряшливыми волосами – не всегда же она была такой, тоже могла бы кое-что вспомнить. Сиди тут, слушай ее шарманку. Заметно, что ей очень даже нравится роль убитой горем матери, двоих вырастила, без отца, легко ли, и тут такое… А что, собственно, такое?

– Так вы и в полицию обращались?

– А как же? Вчера еще сходила. Да толку от них! Это Лидка надоумила меня к тебе позвонить.

– Да? – удивилась Оля.

– Ну, конечно. Ты же в газете работаешь. Ты же журналистка!

Слишком громко сказано. Журналистка! Да, она числится в штате ничтожной газетенки, но по сути это ошибка, сплошное разочарование. Никогда она не мечтала о подобной работе, но почему-то так сложилось. Конечно, она достойна лучшего. С ее-то вкусом, образованностью, с ее внешностью. Но увы, что-то не находится желающих по достоинству оценить это совершенство.

– А что же говорят в полиции? – вежливо поинтересовалась Оля.

– Понятно, что. У них одно на уме – загуляла, мол, через день-другой вернется. Хорошо хоть заявление приняли. Большое спасибо.

– Но вы не думаете…

– Если бы загуляла, я бы не волновалась. Все куда хуже. Эта секта, от нее жди беды.

– Секта? Варвара попала в секту? Вы в полиции рассказали?

– Все рассказала. Почти все.

Любовь Григорьевна замолчала, оценивающе глядя на Ольгу. Несомненно, несчастная мать понимала толк в драматической паузе.

– Про дневник я ничего им не сообщила. На вот, сама почитай!

Тяжелая серая тетрадь оказалась в руках Ольги.

– Здесь почитай, с собой дать не могу.

Оля без энтузиазма раскрыла фолиант, толщина его пугала, должно быть, это будет скучное занятие. Но к счастью мелким разборчивым почерком было исписано всего несколько страниц.

"12 июня. Сегодня я была на «Курсах» в четвертый раз. Почему не записывала ничего раньше? Наверное потому, что не было подходящей тетради. Итак… Здесь принято опаздывать, особенно к началу. Первые 10–15 минут – вводная часть. Каждый раз приходят новые люди, и Дионис рассказывает о «Курсах». Повторяется, конечно, но умеренно, не слово в слово, не то стошнило бы. Начало в 19–30. Я ни разу не опоздала. Я и в школу никогда не опаздываю – если прихожу, то вовремя. (Нина Давыдовна, она же «математика», она же «мать-и-мачеха» приучила к дисциплине). Четыре раза я слушала про то, зачем мы все здесь собираемся. "Курсы самопознания и саморазвития". Откуда берутся новые прихожане? Здесь их называют курсистами и курсистками. В инете рекламы нет, сама проверяла. Передают инфу из рук в руки? Наверное. Мне, например, про «Курсы» рассказала Инга, сама она редко ходит, говорит, одни мол старые тетки, не интересно. Однако, неправда. Мужчины есть, и все на меня пялятся, это приятно. Хотя не удивительно. Я моложе и лучше качеством.

26 июня. Дионис признался, что по правде его зовут Денис. Он, конечно, интересный, хотя немножечко старый. Еще мне нравится Рыжий Клоун, он часто задает вопросы, его имя Юра. Другие мужчины очень сосредоточены, хотя некоторые ничего, симпатичные.

1 июля. Вот темы занятий: 10 заповедей, Фанатизм и религиозность, Смерть. Интересно.

10 июля. Все развивается стремительно. Сегодня Дионис предложил задержаться на дискуссию. Все разошлись, осталось несколько человек, и пришли новые. Среди них, кто бы мог подумать – Инга. Одета как проститутка. Еще несколько молодых мартышек – руки, ноги, шеи, даже лица – все в татуировках. Надо, наверно, и мне украситься, только в таком месте, чтобы маманя не видела.

14 августа. Снова дискуссия. Рыжий Юра говорил много, непонятно, но интересно. В этой большой квартире, где мы собираемся, есть сауна с бассейном. Дискуссии проводят у бассейна.

28 августа. Дискуссия затянулась. Курим, пьем шампанское, чудесный белый порошок – "на дорожку", так это называется, но никто не уходит. Больше писать ничего не буду.

4 сентября. Денис сказал мне, что в его гареме есть одно вакантное место…"

2

Борис Колесников служит в полиции, чином не вышел – он старший сержант, невелика птица, прямо скажем. Но это пока, вот получит диплом (он учится на юриста), тогда посмотрим.

Четыре года назад Борис ушел из университета, с третьего курса. Решил вдруг, что все это не его. Занялся бизнесом, не пошло, попал в армию, отслужил как положено, затем оказался в рядах полиции. А что, в качестве временного пристанища неплохо. Какое-никакое жилье, и где – в Питере, работа не сильно парит, есть время для учебы, а главное – он, Борис, на особом счету у начальства. Подполковник Семенцов явно выделяет его, дает ему деликатные поручения, доверяет. А почему бы и не выделять? Парень толковый, грамотный, энергичный, за плечами спецназ, с высшим образованием (незаконченным). Этот не подведет. Так, наверное, думает Олег Владимирович Семенцов, и правильно думает.

– Как тебе заявительница? – вопрошает Олег Владимирович. На столе у него заявление о пропавшей дочери и лаконичный рапорт Бориса.

– Обычная история.

– А сама-то несчастная мамаша, как она тебе показалась?

– Выглядит так себе, – Борис пожал плечами, – но не сказать, что трахнутая на всю голову, этого нет.

– Вот именно!

Подполковник Семенцов нацепил очки и принялся перечитывать пространное заявление. Борис спокойно ждал. К чему гадать, куда клонит начальство, оно само все скажет.

– Вот, видишь, – сказал Семенцов, – у нее дочь пропала. Беда, но дело не в этом. Немолодая дама, которую мы, однако, не склонны считать выжившей из ума, утверждает, что на нашей территории, в зоне нашей ответственности, существует некая секта. А мы об этом ни слухом, ни духом. Как тебе такое, а?

Подполковник снял очки и улыбнулся.

– Слушай мою команду! – сказал он. – Сходи, познакомься, разберись, что к чему. А откуда, мол, узнал? А от этой самой Варвары Бессоновой и узнал. У нас в отделе никому ни слова, пока.

3

Нужная квартира располагалась на первом этаже. Ольга позвонила, дверь сразу же открылась, на пороге крупный мужчина, атлет, черный пиджак, белая рубашка с галстуком, глазки маленькие.

– Вы впервые? – с усилием изображая приветливость.

– Да. Мне рассказала про вас одна знакомая.

– И кто же, если не секрет? – это подоспел новый персонаж, стройный, черноволосый, с красивой сединой на висках, выглядит дружелюбно.

– Варя. Варвара Бессонова. Мы с ней соседи.

– А, конечно. Милости просим. Я Дионис. Варя, наверное, упоминала обо мне, – одарил улыбкой и исчез.

Маленькая, довольно тесная прихожая, вместительная вешалка. Тапочки, не бахилы, а именно тапочки гостиничного вида. У нас уличную обувь принято снимать, объяснил атлет. Слева дверь с символическим обозначением туалета, прямо – дверь с кнопками кодового замка, ведет, вероятно, вглубь этой большой квартиры. У них там и сауна с бассейном, вспомнила Оля. Дверь справа распахнута, за нею большущая комната собраний, так надо понимать. На удаленной от входа стене экран, у потолка закреплена проекционная аппаратура, невысокий подиум, перед ним ряды складных стульев, еще с десяток неразложенных стульев у стены. Места вдоволь, если убрать стулья, можно устраивать бальные танцы. Скоро начало. Почти все места у сцены заняты. Ольга села сзади и немного сбоку, чтобы удобно было рассматривать публику. Странный народец собрался, странный своим разнообразием. Подобно тому, как в церкви можно увидеть богомольных старушек и рядом молодых людей с совершенно не глупым выражением лица, и каких-то серьезных мужчин делового вида, так и здесь наряду с очевидными пенсионерами сидели совсем юные ребята, по виду школьники или студенты, ухоженные молодые тетеньки, еще одна красотка с тщательным макияжем, нестарые еще мужчины, коих нетрудно было бы вписать в любой офисный пейзаж. Похоже, все были знакомы между собой, кроме, естественно, самой Ольги и молодого человека, довольно симпатичного, с открытым лицом, скромно, как и она, разместившегося в задних рядах.

Дорогие друзья! Прежде всего позвольте мне принести извинения перед теми из вас, кто уже не в первый раз посещает наши собрания, поскольку мне придется повторять то, с чего я начинал уже не раз, в расчете на вновь прибывших. Сегодня у нас таких новых девять человек, и я к ним обращаюсь в первую очередь. Мне представляется очень существенным сразу же объяснить, кто мы, что собою представляют "Курсы самопознания и самосовершенствования", куда вас привели рекомендации знакомых, любопытство и, возможно, наличие свободного времени. Забегая вперед, скажу, что в наших сегодняшних беседах нам не обойти тему Судного дня, как она понимается в христианской религиозной мысли. Как избежать гнева Господа нашего (не суть, как мы его называем) за наши проступки, неизбежно совершаемые в жизни? Современная христианская религия отвергает идею кармы и реинкарнации, но не так было вначале. Об этом мы еще поговорим. Курсы наши – это, фактически, школа, где вы приобретаете новые знания, школа, в которой нет строгих учителей, оценок и домашних заданий. Процесс обучения у нас – мистериального и, может быть, чуть мистического свойства. И вот еще одно очень важное дополнение, нужное для понимания того, кто же мы такие. Мы – не секта! Мы открыты. Я, выступающий перед вами, никоим образом не претендую на роль пророка, напрямую контактирующего с Богом. А ведь наличие такого лидера-пророка – обязательный признак секты. Возьмем для примера США, где секты получили огромное распространение и влияние. Протестантские шейкеры, адамиты, коммуны общества Амана, мормоны, секта Муна, иеговисты и прочие – все они отрицают принятое понимание собственности, семейной жизни, других общечеловеческих ценностей. Но у нас нет такого, мы обычные люди…

Борис Колесников также слушал вполуха. Судный день. Занятно, но все это можно прочесть в интернете. Да и нужно ли это все ему? Определенно, нет. Он, Борис, кто? Он без пяти минут юрист. Адвокат? Юрисконсульт какой-то серьезной корпорации? Зачем же ему эта оперативно-розыскная суета? Тем более, в этом балагане. Неадекватные людишки. Многие ли из них понимают, про что говорит ведущий? Скорее всего, не понимают. Но слушают. Что, например, забыла здесь эта барышня с каштановыми прядками? Но она-то не слушает, разглядывает публику… Может ли это сборище странных людей быть причастно к исчезновению Варвары Бессоновой? Как, каким образом? Ритуальное убийство, похоже, придется исключить. Если это и секта, а скорее всего, это все-таки секта, (заверения ведущего, что «Курсы» – это не секта, а мирная школа, не убедительны), но если и секта, то не такая, где в ходу ритуальные убийства.

Девять новичков! Наверное, они расселись впереди вместе с теми, кто их привел. Ольга слушала невнимательно. Да и незачем. Все записывается на портативный диктофон. Потом может пригодиться. Например, если удастся заинтересовать главреда, и он поручит ей подготовить статью. Зальчик между тем заполнялся, и Ольга с любопытством разглядывала посетителей.

С чего начать? Расспросить атлета-охранника? Это пустое, в лучшем случае переадресует к начальству. Тогда почему бы сразу же не взять интервью у Диониса? Вы, мол, случайно не знаете, где Варя Бессонова? Я давно ее не видела. Отчего же, знаю. Тут такая, понимаете, история… Варя здесь, у нас. Вот как? Да. Произошел несчастный случай, Варя утонула в бассейне. Боже мой! Но вы не волнуйтесь, мы все сделали как надо. Тело Варвары поместили в холодильник, положили туда же веточки памелы. Но ее мать? Мы никому ничего не стали сообщать. Не хотели волновать маму, да и вообще, огласка негативно отразилась бы на репутации «Курсов». Со дня на день мы ожидаем прибытия очень хорошего специалиста из Тибета. Не буду называть его имени. Это великий человек, он воскрешает умерших…

Конечно, ничего подобного от Диониса не дождешься. Скажет, что понятия не имеет, где Варвара. И будет при этом выглядеть невинно как младенец. А, кстати, глаза у него голубые.

4

Покуда Борис рассказывал, Олег Владимирович Семенцов вышел из-за стола и начал прохаживаться по кабинету, заложив руки за спину. Кажется, так прохаживался товарищ Сталин, во всяком случае подобное изображали в художественных фильмах, вот только кабинетик у подполковника Семенцова был невелик.

– Боря, Боря, – грустно сказал Олег Владимирович, терпеливо дослушав до конца, – в жизни всегда есть место пофигу, слышал такую поговорку? Но это не про тебя. Я, конечно, понимаю, тебе хотелось бы найти пропавшую девочку. Тебе не все равно. Возможно, ты прав: то, что одновременно на собраниях перестал появляться некий рыжий парень Юра Вострецов, что-то нам дает. А, может, и ничего не дает. Конечно, мы отследим все связи Варвары, это стандартная процедура, также как и проверка больниц, моргов и прочее. Мы найдем ее, дай-то бог! Хотя, представляешь, сколько народу ежедневно пропадает в нашей большой стране? Но меня, Боря, интересует другое. А именно – эта самая секта! Не суть, как они сами себя называют – курсы, школа или консерватория. Я хочу знать, как они живут. Кто платит за все, где деньги, Зин? (Как в песне). Арендная плата, если квартира в аренде, уборка помещения, зарплата персонала, охранников и кто там есть еще, угощение учащихся и т. д. Есть ли у этой группы юридическое лицо? Кто у них во главе, кроме Диониса? Его, к слову, необходимо установить. А также всех членов группы, включая бабушек и дедушек.

Свою машину Боря оставлял на соседней улице и шел на «Курсы» через проходной двор со скучными кустиками сквера и детской площадкой. Пожалуй, излишняя предосторожность. Можно, конечно, предположить, что некто приметит его синий «опель» у подъезда «Курсов» (номер-то у него запоминающийся), а затем вдруг – вот на тебе! – стоит эта же машина у входа в отдел полиции. Могут задуматься? Да, могут. Но велика ли вероятность подобного? Однако, так уж устроилось.

В четвертый раз Борис Колесников шел через двор привычным маршрутом и обратил внимание на старикана. А если бы не обратил, если бы прошел мимо?

Старик сидел на скамеечке и кормил голубей, рассеянно разбрасывая наглым птицам какую-то крупу. Этих назойливых, не пугливых пернатых тараканов Борис не любил. Хотя бы шляпу надел, сочувственно подумал Боря, загадят же старикану элегантную седую голову, с них станется! И, подумав так, немедленно узнал старика. Ну, конечно, это же он, фамилию не вспомнить, а имя-отчество – Юрий Алексеевич, как у Гагарина. Это тот самый, профессор, что на «Курсах», на прошедшем семинаре читал лекцию про масонов.

– Юрий Алексеевич, день добрый! Вот уж не ожидал увидеть вас за этим занятием.

– Мы знакомы? – любитель гадких птичек благожелательно улыбнулся.

– Пожалуй, нет. Церемонии знакомства вроде как не было. Но я имел удовольствие послушать ваш рассказ о масонах. И хотел бы, пользуясь случаем, выразить признательность.

Юрий Алексеевич в свою очередь выразил благодарность за лестную оценку его труда. Знакомство состоялось, и Борис по приглашению профессора послушно присел на краешек скамейки. Поговорили о голубях, Борис признался, что не испытывает к ним особой симпатии. Понимаю, понимаю, легко отозвался старик, он и сам знает, что птицы эти служат разносчиками разных инфекций, и грязи от них много, и прочее. Но дело-то в том, что его покойная супруга всю жизнь, сколько он помнит, кормила голубей, и он сам в итоге стал их подкармливать, причем, вероятно, этих же самых, в этом дворе.

– Представьте, именно в этом доме мы жили, у нас была квартира вон там, на третьем этаже, до того, как я ее пожертвовал "Курсам".

Охотничий пес Борис Колесников сделал стойку. Разумеется, незаметно для профессора. Он, Борис, опытный охотник.

– Послезавтра, – продолжал профессор, – я буду рассказывать о розенкрейцерах. Непременно приходите, будет, надеюсь, интересно. Аудитория у нас на «Курсах», сами видите, своеобразная. Многие дремлют. Однажды на моей лекции старый мухомор один впал в спячку и со стула упал. Представляете? Мне, пожалуй, неловко такое говорить о стариках, сам, понимаете, не первой свежести. Вот сколько мне лет, как по вашему?

– Шестьдесят?

– О, не льстите!

– Шестьдесят пять? – предположил Борис, думая о другом. Он думал, как бы вернуть словоохотливого профессора к теме квартирного пожертвования.

– Если бы! Мне, милый человек, восемьдесят шесть.

– Да неужели! – искренне изумился Борис. – Да вы в великолепной спортивной форме.

– Физически, пожалуй, да, грех жаловаться. Но, увы, тревогу вызывают некоторые проблемы с памятью, хотелось бы как-то отсрочить встречу с Альцгеймером. У меня сосед в пансионате, тоже, можно сказать, ученый, доктор исторических наук, а какие такие науки – всю жизнь изучал марксизм-ленинизм – так вот он спортсмен замечательный, каждый день – бассейн, спортзал, у нас все это в пансионате на уровне, он моего возраста, выглядит как картинка, но маразматик, старость, как говорится, не радость.

– Пансионат-то ваш за городом? Природа, свежий воздух? – вставил Боря.

– Да, природа. Условия приличные. Питание, медицинское наблюдение, охрана – все как полагается. Элитный дом престарелых, так, наверное можно сказать. Но у нас принято называть пансионатом. И это правильно. Обычно не думают, как обидно звучит: дом престарелых, пенсия по старости и тому подобное. Дионисий, надо отдать ему должное, это понимает.

– Стало быть, загородный домик, где вы живете, принадлежит "Курсам"?

– Разумеется. Но это не домик, как вы, возможно, подумали. Это обширное здание. И там живет много народу. Многие из тех, кого вы видите в аудитории.

И все они пожертвовали свою недвижимость в обмен на чудесную жизнь в пансионате? Наверное. Борис не стал задавать этот вопрос, осторожность не помешает.

– А дорога, транспорт? Это, наверно, немного обременительно?

– Нисколько. Нас доставляют туда и обратно на автобусе.

5

Оля девушка красивая. Возможно, не самая красивая на свете, тем более на фоне совсем юных, разукрашенных тату, развязных девиц, которых здесь оказалось в избытке, однако в своей возрастной группе очень даже ничего. (Оле недавно стукнуло тридцать два, но выглядит она, естественно, моложе). Итак, она красива. К тому же совсем не дура, но кто про это знает? То, что ее пригласили принять участие в дискуссии, конечно же, не оттого, что она так умна. На семинарах, а она посетила уже пять занятий, Ольга ни разу даже рта не раскрыла, сидела себе с серьезным таким лицом. Лицо, надо думать, понравилось. Из дневника пропавшей Вари Ольга имеет некоторое представление о дискуссиях, потому немедленно согласилась. Хотя приглашение исходило от типчика, последнего в списке из тех, с кем она, возможно, стала бы делать это. Тощий, кудрявый, очень вялый, с черными, с заметной сумасшедшинкой глазами, называется Мишей, он прочно уперся в нее этими своими глазами и медленно, словно преодолевая заикание, выдавил наверняка заранее заготовленное приглашение.

А до того состоялся его, Миши, бенефис. На последнем семинаре «Курсов» он был ведущим, представлял фильм Алехандро Ходоровски "Сказки Ходо" – примитивнейшие новеллы-притчи со снисходительными и притом весьма спорными комментариями автора, который светится переполняющей его любовью к самому себе и своим высказываниям. Но гвоздь программы – сопровождение просмотра. С невозможно замедленной артикуляцией ведущий поведал о многогранных талантах Ходоровски, затем настала пора демонстрации фильма. По окончании каждой из притч следовала пауза, и ведущий грустным голосом, однако, с оттенком высокомерия, вопрошал: "Кто-нибудь что-нибудь понял? Есть желающие высказаться?" Высказаться подмывало, но Оля промолчала. И вот награда – она приглашена в дискуссионный клуб.

Отец умер от рака, когда Оле было всего шесть лет. Она его плохо помнила, только почему-то врезалось в память, как он жадно ел арбуз, вгрызаясь в зеленую корку. От отца она унаследовала несерьезную фамилию Бублик. Ольга Бублик – звучит так себе. В школе в пубертатный период мальчишки донимали пошловатыми шутками про дырку от бублика. Спрашивается, можно ли с такой фамилией сделать карьеру в журналистике? Она вообще-то не рвалась работать в газете, но желающих платить ей просто за красоту пока как-то не находилось. Максимов Евгений Евгеньевич, главный редактор газетенки, прохладно отнесся к ее идее о серии статей про секту. Мы, мол, городская газета, а горожан интересуют детские площадки, вывоз мусора, плата за коммунальные услуги. Это скучно, согласен. Но секта – это тоже скучно. Ну, секта. И что? Горожанам нужно другое. Например, собаки. Тех, у кого есть собаки, меньше, но они пассионарнее (так и сказал!). И не хотят убирать за своими любимцами. Вот о чем надо писать. Или про парковки во дворах… И при этом пялился на Ольгины сиськи. Хочешь заниматься сектой – пожалуйста. Но факультативно. Нужна будет помощь – можешь рассчитывать. На умеренную помощь.

6

Помещения для дискуссий скрывались за дверью с кодовым замком, обычные курсисты не имели туда доступа. Первое впечатление – полумрак и диваны, диваны, диваны. Анфилады, одна комната перетекает в другую и повсюду вдоль стен мягкая мебель. На нескольких диванах обжимаются молодые торчки, но не везде, посадочных мест заведомо больше. Сауна не понравилась – маленькая, мрачноватая, дерево, видно, давно не меняли, воняет носками. Тощий Миша сопровождал, что-то уныло комментировал, но свою полезную роль играл, без него заблудиться в этих хоромах ничего не стоит – мозги свернешь, а назад не выберешься. Помимо малолеток попадались и другие участники дискуссии: две увядшие дамы, одетые как на парад, в вечерних платьях, с украшениями, плотный лысый мужчина, который, не стесняясь, занимался рукоблудием, немолодая грустная пара, чем-то напоминающая Диониса, возможно какие-то его захудалые родственники, а вот и он сам, его почти красивое лицо.

Ага, вот вы где! Дионис, похоже, рад встрече. Денис, можно я буду вас так называть, вы ненароком не знаете, где Варвара Бессонова? Я что-то давно ее не видела. Ну, что же, надо будет ее поискать. У нас здесь помещений много, чего только не найдешь. Откроешь, бывает дверь, а там гора трупов – прямо Шекспир!

Публика концентрировалась у бассейна, здесь имелось также подобие бара, Ольга отвлеклась буквально на минутку, попросила у девушки за стойкой вина, а когда повернулась с бокалом в руке, Миша уже стоял у края бассейна совершенно обнаженный, дистрофично худой, с длинным тонким членом.

– Удивлены? – Дионис откуда-то вынырнул, оказался рядом, в голубых глазах сверкает улыбка. Именно так, сверкает.

– Удивлена. Да. С какой скоростью Миша разделся! Потрясающе! Наверное на нем был костюм профессионального стриптизера.

После смерти отца Оли ее мама недолго оставалась одна, возможно, новый муж был наготове. Несколько лет прожили – как? Душа в душу? Нет, так сказать, пожалуй, было бы преувеличением. А как сказать? Прожили в скромном достатке, так будет правильно. Оля подросла, и мать, надо себе представить такое, стала ревновать ее к отчиму. Может, и не беспочвенно, тот взял привычку усаживать девочку к себе на колени, и вообще, но все это носило совершенно невинный характер. Хотя, конечно, неизвестно, чем бы могло закончиться, к восьмому классу Оля превратилась во вполне распустившийся цветок. Но как раз к этому времени мать с отчимом перебрались в Курск – неплохой город, однако, прямо скажем, не Питер. Отчим-то сам из Курска, там у него и свой дом, и друзья, в общем, переехали, а Ольга осталась одна в двухкомнатной квартирке, вначале вроде как на некоторое время, до конца учебного года, а потом, как часто бывает, временное сделалось постоянным. Они созваниваются иногда, но говорить-то не о чем. Мать неискренне (так думает Ольга) зовет приехать. Курск вроде не так далеко, можно бы и приехать. Да только зачем, чтобы что? Пышущий здоровьем отчим, его грибы, рыбалка, старая машина, его друзья, редко трезвые, состарившаяся мать, намертво привязанная к быту… Однако, бывает так тоскливо, что вот взяла бы да и рванула в Курск.

Одиночество. Это проблема. Ольга привыкла к одиночеству, точнее – приспособилась. Не то, чтобы она всегда была одна, это, конечно, не так. Она работает в газете. Хочешь – не хочешь, встречаешься с разными людьми, общаешься, что-то делаешь, куда-то спешишь. На праздники Ольга постоянно оказывается в кампаниях – то сослуживцы, то какие-то случайные люди. Но до чего же скудно ее окружение! Пустыня. Верная, испытанная Лидка укатила со своим финном, а других подруг нет и не предвидится. И с мужчинами не везет.

Последний эпизод ее совместной жизни с парнем завершился четыре месяца назад. Примерно четыре месяца. Разумеется, Ольга не помнит точную дату, когда этот герой ее романа собрал, наконец, свои пожитки и съехал. (Иначе могло бы показаться, что она до сих пор переживает, зализывает душевные раны, а уж чего нет – так нет!). Роман закончился без всяких вульгарных сцен, просто выдохся, завял. Прожили они вместе почти что год. Совсем немало, особенно, если учесть, что Анатолий (этот зануда именовал себя только так, никаких уменьшительных суффиксов) смертельно надоел ей уже через пару недель. А почему же все тянулось? Да просто не хочется одной.

– Ты, наверно, заметила, что у нас на «Курсах» собираются очень разные люди? – спросил Денис, прерывая монолог, который Ольга не слушала, думая о своем.

Вопрос задан, и следовало как-то реагировать.

– Да.

– Но все эти люди обладают общей особенностью. Догадываешься, какой?

– Нет.

– Наши курсисты – это одинокие люди. Ищущие кого-то, к кому бы прислониться. Мы им помогаем.

Ольга содрогнулась. Неужели Денис читает ее мысли?

– Я не сразу пришел к идее создания «Курсов». Странно было бы говорить о предназначении, о смысле жизни, но какое-то оправдание своему невыразительному существованию надо было бы найти. Так приблизительно я думал. Я тогда жил один, совсем один. Одиночество затягивает…

Ольга твердо знала, что глаза у него голубые, но сейчас, на рассвете, они казались черными. И вот еще, глаза Дениса не блестели, похоже, они вообще не отражали свет. Чертовщина какая-то!

Смятые черные шелковые простыни. Это длилось всю ночь. Его прикосновения – куда бы не дотрагивались его губы, его опытные пальцы – будь то клитор или банальная мочка уха. Неужели это магия?

– Денис, ну а что дальше?

– Дальше? В моем гареме найдется местечко для такой красивой девушки, как ты.

Вспомнилась, конечно, Варя Бессонова, ее дневник. Но кому, скажите, нужна сейчас эта Варя Бессонова?

– Признайся, ты ведь трахал Варю Бессонову?

– Да кто же ее только не трахал!

7

Прошло всего три недели со дня получения оперативного задания, а ситуация с интересующей подполковника Семенцова группой «Курсы» сделалась довольно прозрачной. И все благодаря эффективной работе Бориса Колесникова. Да, именно благодаря ему. Если по истечении такого ничтожного срока и не на все вопросы даны четкие ответы, то уж, надо согласиться, загадок реально поубавилось. А было бы еще быстрее, если бы «Курсы» собирались на свои семинары почаще. Ну и, конечно, просто повезло с Юрием Алексеевичем.

Итак, что известно? Юридического лица у группы «Курсы» нет. Но юрлицо есть у частного пансионата «Сосны». Денис Деев, он же Дионис, идейный руководитель «Курсов», безусловный лидер группы, обладает контрольным пакетом акций компании «Сосны», имеющей на балансе пансионат с тем же названием. На вторых ролях в компании числятся Максим Васильевич Фадеев, директор пансионата, и Анна Семеновна Марченко, главный бухгалтер.

В пансионате на сегодняшний день проживает 49 человек, люди преклонного возраста. Основной источник информации – естественно, Юрий Алексеевич. Борис уже дважды побывал у него в гостях, в пансионате, но слишком часто наведываться туда было бы неосмотрительно. Поэтому установить пока удалось только двенадцать жителей пансионата, все они курсисты, посещают лекции. Известно, что еще четверо содержащихся в «Соснах», на лекции не ходят. Об этих четверых, "темных лошадках", сведений крайне мало, предположительно за них платят родственники, и, по-видимому, от них в «Сосны» не поступало пожертвований в виде недвижимости либо денежных средств. Все остальные, находящиеся в пансионате старики, в обмен на довольно комфортные условия проживания, включая питание и медицинское обслуживание, расплатились своими квартирами, дачами и сбережениями. Причем, в их действиях не просматривается следов принуждения, квартирами и прочим они жертвовали добровольно, и никакого недовольства касательно своего нынешнего пребывания в «Соснах» не проявляют.

Поиски исчезнувшей Варвары Бессоновой в связи с разработкой группы «Курсы» остаются безрезультатными. Но это дело времени. Просто нужно рыть землю, и все образуется. Пока он, Борис Колесников, в подмастерьях, главная его задача угадать и выполнить волю начальства. А легко ли это сделать? Что, все-таки, нужно Семенцову? Он отчетливо дал понять, что его интересует не пропавшая девочка, а именно секта, «Курсы». Но чего-то товарищ подполковник не договаривает.

В четверг, по уже сложившейся традиции Колесников приехал в «Сосны» к Юрию Алексеевичу. Тот предупредил, что может задержаться у стоматолога, но Борис все равно выехал, даже немного пораньше; в отсутствие Юрия Алексеича есть чем заняться, можно спокойно понаблюдать за обстановкой. Борис прогулялся по территории, раскланиваясь со встречными пансионерами, со многими он уже был знаком, вернулся в корпус, заглянул в буфет на втором этаже. Уютные столики, барная стойка, занавесочки…

Ее невозможно было бы не заметить, даже если бы в буфете толпились посетители, но когда Борис вошел, никого в помещении не было, только она, отвернувшись от входной двери, стояла у стойки, болтала с буфетчицей. Тоненькая, стройная девушка, платиновая блондинка, на шпильках. Волосы длинные, почти до талии, заплетены в косу, ноги длинные, юбка очень короткая. Она повернулась. Ее лицо поражало красотой. Очень белая кожа, большие светлые глаза, губы пухлые, словом, отличный экземпляр.

Что она тут делает? Не из обслуги, работники пансионата носят униформу. На резидента этой богадельни не тянет, не те годы. Приехала навестить родственника? Вероятно. Борис заказал капуччино, буфетчица захлопотала у кофемашины, продолжая что-то рассказывать, незнакомка молчала, позволяя любоваться своим профилем. Надо заговорить с ней. В конце концов, это его работа – знакомиться с людьми, вынюхивать. Наверно, надо представиться и дать ей понять, что он, Борис, не просто симпатичный парень, но и совершенно свободен, во всяком случае, дома его не ждет беременная жена. Девушка первой сделала шаг навстречу.

– У вас отличные ботинки, – сказала она, – блестят!

– Они просто лакированные.

– А!

– Меня зовут Борис.

– А меня – Женя.

Наконец-то улыбнулась, он ей явно понравился. Что теперь, будем ждать, пока он допьет кофе?

– Чем вас угостить? – Борис галантный кавалер, он способен погулять по буфету.

– Спасибо, ничего не надо. Просто проводите меня.

В коридоре она сразу же придвинулась к нему, и Борис автоматически взял ее под руку. Уморительная картинка.

– А я вас знаю, вы навещаете Юрия Алексеевича.

– Вот как, а я-то вас не видел. Вы здесь…

– В качестве персональной сиделки. И лежалки, – добавила она, подумав. – У нас мало времени, мой подопечный скоро вернется.

Смех, в глазах ее смех. Такой завлекательный взгляд. Глаза светлые и длинные, наверно, приклееные ресницы.

– Вероятно, вы его видели, он всегда в темных очках, с палочкой.

– А, слепой старик.

– Да какой он старик, ему еще сорока нет.

Они поднялись на третий этаж. Вот она, девичья светелка.

– Здесь я живу. Очень скучно. Это моя комната. Это окно с видом на сосны. Это встроенный шкаф. Это кресло, журнальный столик, это кровать…

8

– Думаешь, я проститутка? – спросила Женя. В голосе ее звучала насмешка.

– С чего бы это? Разве есть основания?

– Ну, так сразу, взяла и сняла трусы. А, ну да, я ведь не говорила о вознаграждении. Но если ты так все-таки подумал, то, увы, это почти правда. Во всяком случае, в том, что касается моего прошлого.

– Ты была проституткой? – Борис произнес это небрежно, показывая, что сказанное его ничуть не шокирует.

– А где, ты считаешь, Паук меня нашел? В экскорт-агентстве.

– Паук? – переспросил Борис.

Женя внимательно посмотрела на него, как бы оценивая искренность его удивления.

– Ты не знаешь, кто такой Паук?

– Не знаю.

– Это очень странно для сотрудника полиции.

– Ты лазала по карманам, пока я был в душе.

– Сержант. Прошу прощения, старший сержант.

– Ну и что? Зачем же в карманы лезть?

– Потому, что… Потому что ты выронил вот это, – Женя протянула небольшую фотографию. – В буфете, когда платил за кофе. Только не говори, что это твоя сестра.

– Да это просто по работе, эпизод, ее мать обратилась в полицию, девушка пропала…

– Пропала, – задумчиво повторила Женя.

– Она посещала «Курсы», – Борис хладнокровно спрятал фотокарточку в бумажник.

– Это я знаю.

– Ты знаешь Варвару? Ты ее видела? Здесь?

– Я ведь вначале, когда подняла фото, подумала, что это Паук тебя подослал.

– Но теперь ты так не думаешь? – усмехнулся Борис.

– Нет, разумеется. Ты бы не осмелился трахнуть подругу самого Паука, если бы выполнял его поручение.

– Да кто ж он такой, этот твой Паук? Он на самом деле слепой?

– Нет, не слепой. Просто косит под трухлявый старый пень. Он киллер. Его ищет полиция, это само собой. Но хуже другое, на него охотятся. Были покушения. Кому-то он перешел дорогу – конкуренты, заказчики, не знаю. Здесь он прячется. Почти четыре месяца. А я с ним уже два года.

– Не опасно?

– Опасно.

– Что же держит? Любовь и верность?

– Вот уж чего нет, того нет.

– Значит, деньги? Хорошо платит?

– Это само собой. Но нет, не деньги.

– Давай угадаю. Просто нравится такая жизнь, да?

– Если бы нравилось, не мечтала бы улизнуть отсюда.

– Вот как? А что же мешает?

– Мешает? Паук! От него не убежишь, всюду найдет. Пока он не за решеткой. И пока он жив.

– Теперь понятно. Ты рассчитываешь, что я сообщу о Пауке начальству…

– Да. Это ведь твой профессиральный долг. Только на меня не ссылайся.

– Конечно, – кивнул Борис. – И Паука арестуют.

– Да. Или подскажут тем, кто за ним охотится.

– Хорошо. Теперь расскажи мне про Варю.

– Паук регулярно ходит в бассейн, с утра, когда все местные спят. Варя эта, на свою беду, проснулась рано. Заглянула в бассейн, и прежде, чем Коля, охранник Паука, ее выставил, успела налюбоваться на нашего атлета, на его тату во всю спину.

– А как она здесь, в «Соснах», оказалась?

– Дионис ее привез, она и раньше с ним приезжала.

– Ладно. Ну и что дальше?

– Паук, надо думать, страхуется, не хочет, чтобы кто-либо знал, что он здесь скрывается. Так говоришь, значит, Варя пропала…

– Да ну, не вяжется. Ну, увидела она Паука без грима, может, даже, заподозрила, что он не совсем слепой, и что же? Чего ему пугаться, что его узнает какая-то девочка? Он разве медийная личность? Или у него паранойя?

– Я с этой Варей разговорилась. И я ей про Паука рассказала.

– Ты?

– Да.

– Но зачем?

– Понадеялась, что она сообщит в полицию… Но не вышло. Эта дурища растрепала все своему Дионису.

– Дионис знает, кто такой Паук?

– А то! Отлично знает. Разве что без подробностей. И немедленно помчался предупредить Паука.

– Ты так подозреваешь?

– Я их разговор подслушала. Случайно.

– И ты не боишься?..

– Боюсь. Очень боюсь. Но очень хочу вырваться отсюда.

9

Споем, друзья,
Этот гимн Душе.
О, Душа, пробудись!
Откуда ты?
Ты с вышины.
Ты чужестранка в этом мире,
Гость на земле человеческой.
У тебя есть дом в вышине,
Твой шатер радости.
Ты овца, блуждающая по пустыне.
Твой отец ищет тебя.
О, Душа, не забывай свою истинную сущность.
Бодрствуйте и молитесь!
Но что значит молиться?
Молитва – это магический призыв.
Означает ли это желать, просить, искать?
Нет.
Обратись в сердце своем
К Отцу твоему, который в тайне,
И Отец твой, видящий тайное,
Воздаст тебе явно.

10

Дионис учит, что надо возлюбить ближнего. Понятно, не он один, Иисус Христос говорит то же самое. Возлюби ближнего своего как самого себя. То есть, определенно следует любить себя, без этого никак. Это аксиома. Но Максим Фадеев не любит себя. Куда уж там до ближнего.

Утро. Максим смотрит на свое отражение в зеркале. Оно ему не нравится, и его можно понять. Одутловатое лицо. Вероятно, это результат злоупотребления алкоголем. Вероятно, но не только это. Отечность, глубокие борозды морщин, неопрятная седая бороденка, явно запущенная, брови, правда, девственно черные, но в ушах и в носу торчат седые волосы; зубы – не худшее из того, что имеется в облике, своих, однако, нет, все передние зубы – импланты, держатся из последних сил из-за неправильного, глубокого прикуса, редкие светлые волосы и, само собой, обширная лысина. А вот глаза более-менее, глаза немолодого, неглупого человека. Сейчас взгляд, можно сказать, тухлый, но это потому, что Максу не нравится то, что он видит, а так, вообще, глаза как глаза.

Так, теперь зарядка. Он делает 24 приседания, ни больше, ни меньше, каждый день. Так он поддерживает свою форму. А что, форма еще присутствует, в его-то пятьдесят два года. Не спортивная, об этом-то и речи нет, но все-таки. Не то, что у некоторых близких, можно сказать, самых близких, и даже со всей определенностью можно сказать – не то, что форма верной супруги, Анны Семеновны. А ведь была Анюта красавицей, мужики на нее заглядывались. Куда все подевалось! Впрочем, ее личико в светлых кудряшках еще могло бы понравиться, но туловище… Неужели же у нее всегда была такая жопа! Или же он, Макс, тогда, много лет назад, был, как говорится, ослеплен страстью? Да нет же, Аня была такой куколкой, на коротких, крепких ножках, но тоненькая, изящная, и вот на тебе.

– Максик, что у нас на завтрак? Чем сегодня удивишь?

Это шутка. Ежедневно Максим Фадеев просыпается прежде жены и к моменту ее пробуждения уже готовит завтрак. Он, как обычно, пек блины, великолепные блины, он достиг в этом деле чрезвычайных успехов, практически без перерыва занимаясь блинами в течение многих лет, с той далекой поры, когда оба они, Макс и Аня, были студентами-голодранцами. Ржавая газовая плита в их съемной квартире, паршивая мука и дешевый маргарин. С тех дней, конечно, многое переменилось. Сейчас в распоряжении опытного повара новенькая инфракрасная печь, самые достойные ингредиенты блинного теста, оливковое масло и ассортимент начинок, включая черную икру и прочие деликатесы. С отточенным годами автоматизмом Максим переворачивает блины и складывает их фирменными конвертиками так, чтобы начинка не вываливалась. Ну, и водочка. Прямо с утра, так уж повелось.

Макс с женой занимают удобные апартаменты на третьем этаже пансионата «Сосны». И это правильно, ведь Максим Васильевич Фадеев – директор пансионата, а его супруга, Анна Семеновна – главный бухгалтер. Впрочем, им есть, где жить, люди они не бедные, имеются две неплохие квартиры в городе и шикарный дом в коттеджном поселке; апартаменты – это как бы служебная площадь, иногда просто удобнее ночевать в пансионате. Свободные помещения в «Соснах» есть, но если потребуется освободить апартаменты для какой-либо вип-персоны, это будет сделано незамедлительно. Только вот где найти клиентов, чтобы заселить все номера пансионата? Это одна из проблем, каковыми приходится заниматься директору.

После завтрака Фадеев по-хозяйски обходит свои владения. Два года назад был оформлен договор аренды, а затем и выкуплено здание пансионата. Теперь все тут цветет и пахнет. И все ведь его, Максима Фадеева, руками, его заботами. Увы, сделано еще не все, что задумано. Банально не хватает средств. Дионисий от этих проблем отбрыкивается, это, мол, не его заботы. Как содержать обслугу – кастелянши, повара, официантки, охранники, садовники, водители, медсестры, уборщицы – всем надо платить. А ремонт? А налоги? А питание пансионеров, медобслуживание? А аренда городского центра? Денис Деев создает свое учение, он великий человек, спору нет. Но что можно сделать без денег? Вот ведь как удачно тогда сложилось – умер один старенький пансионер, вообще-то, не такой уж и старенький, крепкий такой был старикан, и его единственный наследник, погоревав сколько положено, отписал «Соснам» щедрое вознаграждение. Вот и денежки появились, получилось выкупить пансионат. Денис обрадовался, деньги словно с неба свалились, да разве он, великий человек, понимает, чего все это стоило, как все устроилось? Может, и понимает.

11

Вначале две минуты тишины. Сразу после вступительной речи Диониса, на сей раз совсем краткой, две минуты – тишина; многие сидят, закрыв глаза, медитируют. Затем музыка, негромкая, что-то, возможно, из Генделя, в комнате оживление, кашляют, сморкаются, переговариваются шепотом. Народу много, те, кто приходят от случая к случаю, также постоянные слушатели «Курсов», обладающие статусом курсиста, городские и обитатели пансионата «Сосны» – все здесь. Юрий Алексеевич поднимается на подиум, с улыбкой оглядывает собравшихся, он доволен, на его лекциях всегда аншлаг, впрочем, он готов выступать и перед одним единственным слушателем.

– Друзья, – начинает Юрий Алексеевич, – сегодня мы поговорим о розенкрейцерах. И не только. Тайное общество людей, обладающих сверхчеловеческими, если не сверхъестественными, силами. Говорят, они способны были предсказывать будущее, проникать в глубочайшие тайны природы, превращать железо и другие металлы в золото, изготавливать эликсир жизни, знали секреты философского камня, делающего его обладателя всемогущим и бессмертным. Современному человеку, разумеется, трудно в такое поверить. Но несомненно одно – розенкрейцеры возникли задолго до масонов, о которых я рассказывал на предыдущих своих лекциях. (В России розенкрейцеры объявились именно благодаря масонам во второй половине XVIII века, но уже в 1786 году правительство запретило их деятельность). Если масоны известны с XVI века, то розенкрейцеры ведут свою историю со времен Древнего Египта, 1489 год до новой эры. Важную роль в развитии тайного ордена розенкрейцеров сыграл Эхнатон. Всем известно, что он отменил в Египте многобожие, ввел поклонение единому богу Атону. Однако культ Атона не был культом Солнца, как многие считают, бог Эхнатона был Невидимым Светом, а Солнце – только его символом. Именно Эхнатон придумал знак розенкрейцеров – сочетание золотого анха (египетский крест) и розового лотоса (который в последствии был заменен красной розой). Конечно, искать исторические документы по розенкрейцерам бессмысленно, большая часть информации в древности передавалась изустно. Кроме того, не будем забывать, что речь идет о тайном обществе.

Такие общества, существуя в предельно агрессивных условиях, – в государствах, власти которых считали эти общества еретическими, опасными и т. п. – старались не оставлять документов и прочих вещей, которые могли бы послужить уликами. Строго говоря, если об обществе известно кому-либо помимо его членов, оно уже по определению не может считаться тайным. Розенкрейцеров правильнее называть закрытым обществом, куда не просто попасть посторонним. И уж тем более, пройти все степени посвящения…

– А вы оказывается все записываете?

Он заметил ее диктофон. Ольга давно, еще в первое посещение «Курсов», обратила внимание на этого молодого человека – аккуратный, спортивный, широкая улыбка, от которой собираются такие мелкие морщинки вокруг глаз. Сейчас она отвлеклась, задумалась о своем, девичьем (но неважно, действительно все записывается), и даже не почувствовала, как этот, с улыбкой, подкрался и тихо уселся рядом. Только не надо, что случайно, конечно же, она, Ольга достойна того, чтобы на нее обратили внимание. И эта его улыбка, понимающая улыбка ценителя женской красоты.

– Меня зовут Борис.

Он, естественно, произнес это шепотом, вежливый молодой человек. Оля приложила палец к губам: нехорошо, мол, мешать лектору. Длинный такой палец, ноготь с розовым лаком словно указывает на губы, а губы у нее замечательные – мягкие, хорошо нарисованные. Наверное, целую минуту они просидели молча, потом она, как бы сдавшись, прошептала:

– Ольга.

– Инициация в представлении розенкрейцеров, а позднее и масонов, – продолжал Юрий Алексеевич, – всегда включает в себя иллюзию смерти, которая возрождает постуланта (кандидата в розенкрейцеры) к духовной жизни. Однако вернемся к официальной истории тайного ордена. К моменту смерти Тутмоса Ш-го в 1447 году до н. э. тайное общество включало в себя 39 человек; они регулярно собирались в одном из храмов города Карнака. Отметим, что до Эхнатона тайный орден назывался Великим Белым Братством (белым – в смысле света, а не цвета). Египет под влиянием Греции стремительно эллинизировался, и розенкрейцеры в условиях веротерпимости открыто проводили свои службы в роскошном храме, известном в Гелиополисе как «Храм Солнца». (Напомню, что Солнце следует воспринимать в том смысле, в каком его понимал Эхнатон – как символ некоего Духовного Света, которым Единый Бог оживляет материальный мир). Впрочем, «открыто проводили службы» – не вполне точное выражение. Понятно, церемонии были закрыты для непосвященных, но разница между положением розенкрейцеров в Гелиополисе и средневековых розенкрейцеров примерно такова, как разница между масонами Филадельфии, чей великолепный храм стоит в двух шагах от городского муниципалитета, и московскими масонами, работающими практически в условиях подполья. Доктрина розенкрейцеров отличалась как от верований египетских жрецов (хотя во времена Древнего Египта розенкрейцеры копировали формы жреческого служения), так и от христианства. Однако, когда в Восточном Средиземноморье стало превалировать христианство, Великое Белое Братство приняло название Ордена Розы и Креста. Первый орден с таким названием был учрежден в Византии в 430 году…

Борис, похоже, с трудом дождался перерыва и с воодушевлением стал перечислять многочисленные достоинства Ольги, которые он обнаружил; оказывается, он давно уже за нею наблюдает. Говорил бойко, не сбиваясь, как будто репетировал. Возможно, и репетировал. Боже, вы серьезно? Оля широко распахивала честные глаза, приоткрывала губы, она изображала какую-то телегероиню, неважно какую, какой-то обобщенный образ. Хочется думать, что это искренне, ну не знаю… Она немного кокетничала. Борис реагировал совершенно предсказуемо, Оля не чувствовала флюидов любви, именно такую лапшу и вешают на уши энергичные, уверенные в себе парни. Ну, хорошо, она не против, чтобы Борис отвез ее домой, у него здесь машина. А может, она даже пригласит его зайти, почему бы и нет. Можно было бы уйти прямо сейчас, но неудобно, никто ведь не уходит.

Гермес Трисмегист, трижды величайший, автор герметических сочинений, умерший в 1257 году до н. э. Гностический путь как понимаемый розенкрейцерами единственный путь истинного спасения. Истина – это не слово, а сила, ее невозможно познать, ее надо ощутить. К истине можно прийти только через внутренний процесс трансфигурации, суть которой – новая жизненная позиция по зову внутренней божественной искры. Искра эта анатомически расположена прямо в сердце.

Глупо как-то. Познакомился с красивой девушкой, и понравился ей, Борис в этом уверен, он нравится девушкам. И что теперь? Сидеть с нею рядом, молча, и сосредоточенно слушать всю эту хрень?

Существует, оказывается, Духовная Школа розенкрейцеров. А в ней, как и во всякой школе, должны быть (и есть) ученики. Ключ к гностическому ученичеству – всеохватывающая любовь. Но живя в греховном мире, ученик должен осознать, что нельзя испытывать ни любви, ни ненависти как ко всему человечеству, так и к любому отдельному человеку. Следует исполниться бесконечной любви к Богу. Поэтому ученики Школы не привязаны к этому миру и к результатам своей деятельности в нем. Розенкрейцеры устремлены за пределы этого мира. Все религии, партии, наука и искусство имеют своей целью отдалить человека от его истинной жизни, сбить с Пути, держать человека в состоянии обмана. Лишь освободившись от этого влияния, человек способен обрести истинное спасение. Ученичество в Духовной Школе имеет семь ступеней. Первая – подготовительное ученичество – напоминает суровые заповеди мормонов, только еще круче. В течение одного года кандидат в ученики должен соблюдать следующие требования: не курить, не употреблять алкоголь, конечно же, не принимать наркотики; полностью перейти на вегетарианское питание, исключить из продуктов питания и лекарств все синтетические вещества, не носить меховую и кожаную одежду; обязательно посещать храмовые богослужения и конференции, финансово поддерживать Школу и, естественно, не смотреть телевизор.

Интересное кино! Может быть, это именно то, что нужно Семенцову? А что? «Курсы» как ячейка розенкрейцеровской организации. Отрицающей влияние партий, науки и культуры, антисоциальной, антигосударственной организации. И вот еще мотивчик: США, как утверждает лектор, были созданы розенкрейцерами, а какие у нас сегодня отношения со штатниками, а?

Юрий Алексеевич между тем закончил выступление, и на подиум взобралась моложавая тетка с аккуратным кукольным лицом, обрамленным пепельными кудряшками, и с крепкой оттопыренной задницей, с которой вполне можно было бы занять призовое место на конкурсе в Доминикане.

– Друзья, – заговорила тетка приятным мягким голосом, – Сократ утверждал, что человек живет не на земле, а в земле. Человек живет в толще земли подобно тому, как морские животные населяют моря. Настоящая же поверхность земли находится в совершенно иной сфере, где-то высоко в небесном эфире. Человек живет здесь, внизу, словно медленно перемещаясь по дну океана, стесненный сопротивлением материи. Он не в состоянии даже отчетливо видеть. Согласно Сократу, человек с этих глубин не может видеть, как на самом деле выглядит жизнь, настоящее небо. Океанская вода слишком затуманивает его взор. Лишь вернувшись на вершину, к реальности, может он увидеть славный лик творения в его сияющем великолепии.

Выступающая сделала паузу. Вероятно для того, чтобы слушатели призадумались над словами древнего мудреца. «Неужели Сократ в самом деле такое говорил?» – подумал Борис Колесников.

– А вот аллегория Платона «Пещера», – снова заговорила тетка. – Человек живет, словно в пещере, обращенный спиной ко входу, откуда проникает дневной свет. С детства сидит он в оковах на одном и том же месте и не может ни сдвинуться с него, ни повернуться. Он видит только заднюю темную стену пещеры перед собой. Узник может увидеть лишь тени вещей на стене пещеры и принимает эти искаженные образы за действительность. Если бы человек освободился от своих цепей – своих ощущений – и повернулся к свету, он смог бы сам увидеть эти предметы. Однако после стольких лет, проведенных в темноте, ему нужно было бы сначала привыкнуть к яркому свету. Но если бы он вернулся к своим братьям-узникам, чтобы рассказать о своих открытиях, они ему не поверили бы.

Еще одна многозначительная пауза.

– А теперь, друзья, в завершение нашего сегодняшнего собрания споем дружно подходящий случаю гимн. Затем, как обычно, фуршет.

Борис наклонился к Ольге:

– Сейчас будет караоке.

– Конечно, я знаю.

Зазвучала музыка, присутствующие стали подниматься на ноги, отодвигая стулья. Возникла небольшая неловкость – один из посетителей в силу преклонного возраста никак не мог оторваться от сидения, сразу несколько добровольцев бросились ему на помощь. Наконец, на большом экране стали появляться слова гимна: «Моя тоска о том, чтобы, оставив это тело, стать, словно распускающаяся роза, что сорвана в лучах рассвета рукою человека, постигшего, в чем суть его труда…».

После коллективного пения – обязательные две минуты медитации. Борису Колесникову эти две минуты показались пыткой. Он сидел с послушно закрытыми глазами, но не мог не то что ни о чем не думать – он не мог не думать ни о чем, кроме Ольги. Но вот и все, оживление в зале.

– Не знаю, как вы, но я изучил здешний распорядок. Вот до этого момента уходить было бы не вполне комильфо, но оставаться на фуршет уже не обязательно. Так что, валим?

– Безусловно! – откликнулась Оля.

На крыльце Борис взял ее под руку.

– Не возражаете? Машина тут поблизости, но до нее еще надо дойти.

– Наши отношения развиваются стремительно. Боюсь, на следующей лекции мы уже будем сидеть взявшись за руки.

– Хорошо бы! – Борис был сама искренность. – Вы сказали «боюсь». А чего вы боитесь?

– Я боюсь, что вы играете мною, – с чувством произнесла Ольга, опуская ресницы.

Борис рассмеялся, так заразительно, что Оля тоже рассмеялась.

12

Помещение для собраний было оборудовано скрытыми камерами, и Денис Деев мог видеть все на экране монитора, не выходя из своего рабочего кабинета. Юрий Алексеевич одетый в твидовый пиджак с кожаными латками на локтях, выступает перед аудиторией примерно в шестьдесят человек. (Может, даже побольше – да зачем их считать!). Все происходящее на глазах Дениса напоминало постановочный кадр – приглушенный свет, темно-зеленые занавески, ровный голос лектора, сосредоточенные лица слушателей, не подозревающих, что за ними пристально наблюдают. И о чем это старый петрушка толкует? Почему он выбрал именно американскую версию с одиозной официальной историей ордена? Приплел зачем-то Эхнатона. Разве не убедительнее выглядит происхождение розенкрейцеров от средневекового духовного искателя Христиана Розенкрейца? Впрочем, не суть. Важно, что слушают как завороженные, и это хорошо. Симпатичный он, этот Юрий Алексеевич, отлично держится, не скажешь, что ему две сотни лет в субботу исполняется. Легко этак соскочил с подиума, подошел к сидящим в зале, доверительным жестом возложил руку какому-то курсисту на плечо, все это работает, создает нужный образ секты.

Разумеется, «Курсы» – никакая не секта, он, Дионисий, постоянно это твердит. Но кое-какие признаки секты наличествуют? Да, и что в том плохого? Понятие секты возникло давным давно, и далеко не сразу обрело негативный смысл. Этимологически это слово, от латинского secta, sequi означает «следовать за кем-то, повиноваться», всего-то навсего. Просто группа людей, следующая за лидером. Чем, собственно, секта отличается от религии? Может, все дело в отступлении, в отколе от основного вероучения? Не совсем так. Мормоны, например, настойчиво придерживаются христианской доктрины, а те же розенкрейцеры создали эклектичную теологическую систему, с цирковым изяществом перемешав язычество, христианство, буддизм и индуизм и бог знает, что еще. А что сказать о фундаменталистах, которые в любом религиозном течении опираются на истоки, в представлении фундаменталистов именно основное вероучение в сложившемся виде и есть отступление от истинной веры.

Юрий Алексеевич между тем рассказывал о древнеегипетском Великом Белом Братстве, так изначально называли себя розенкрейцеры, и Денис, конечно же, припомнил секту Кривоногова. Она так и называлась, «Белое братство», и наделала много шума лет десять назад, когда ее лидер оказался на скамье подсудимых. Кривоногов, бывший сотрудник КГБ, вместе со своей женой Мариной Цвигун организовал секту, в которую удалось завлечь несколько тысяч адептов. Марина позиционировалась воплощением Иисуса Христа. При этом использовался некий фарш из различных оккультных учений. Контроль над сознанием адептов был феноменальный, люди продавали свое имущество, порывали с семьями и селились в сельской местности, в специальных резервациях, ведя полуголодный способ существования.

Да, Дионису как лидеру «Курсов» есть, чему поучиться. Разумеется, никакого копирования! Ведь именно алчность и неразумность Кривоногова с супругой привела этих незаурядных деятелей прямиком на нары. Во-первых, не нужна гигантомания. Что за любовь к большим числам – тысячи адептов! Надо без спешки. Никакого агрессивного прозелитизма, назойливой рекламы – ничего подобного. «Курсы» существуют уже почти два года и насчитывают всего-то двести с небольшим курсистов. Всего, включая тех, кто обитает в «Соснах» постоянно, и тех, кто покидает пансионат на выходные, и городских. Конечно, число курсистов и курсисток будет расти, но не лавинообразно. Во-вторых, следует исключить патологическую жадность, нельзя обирать своих приверженцев. Ничего подобного нет и не будет на «Курсах». Напротив, пожертвовав малым, обретешь многое. Наконец, эта неразумная практика разрыва с привычной жизнью. Курсист не должен порывать с семьей, отказываться от работы и прочего. Если он вступил на новый путь, а близкие, те, кто рядом, еще не готовы, это их проблема, а не курсиста. Он, курсист, ни в коем случае не должен кого бы то ни было тащить, агитировать или, не дай бог, рвать отношения. Скрывай свои успехи, таи свой опыт преодоления, внешне не меняйся. Придет время, ты будешь исполнен внутреннего света, и твои ближние, те из них, кто окажется способен воспринимать, отзовутся. Непременно отзовутся. Этот путь связан с внутренним движением – никакого насилия, никакой пропаганды, они, близкие, своим сердцем почувствуют, куда им идти.

А вот что заслуживает восхищения – это умение Кривоногова подчинять людей, добиваться тотального контроля над сознанием, вплоть до полного зомбирования. Это полезный опыт. Надо бы поактивнее окунуться во всю эту кухню: скрытые изображения, скрытые звуковые воздействия, в том числе, музыка, ритм, удары сердца, манипулирование сознанием, повышение внушаемости – не примитивный 25-й кадр, а новые изощренные способы.

Хорошо все-таки излагает Юрий Алексеич. И этот попик длинноволосый, другой штатный лектор «Курсов», тоже очень хорош. «Курсы» – это вам не секта. А что же это? Это увлекательный лекторий, где опытные докладчики знакомят слушателя с интереснейшими материалами по истории и культуре. Приходите, вам понравится. У «Курсов» есть свой сайт, там информация о лекциях. Сам Денис больше доверяет сарафанному радио, но, конечно, интернет – это сила. Те, кто заинтересовался и ходит от случая к случаю, – вольнослушатели. Ничего платить не надо, более того, по окончании лекции – фуршет, все бесплатно. Те же, кто посещает лекции регулярно, обретают статус курсиста и вносят ежемесячную посильную оплату. Дионис не вникает в этот процесс. Он лидер, да, но, ради бога, не втягивайте его в расходы, доходы, сметы, налоги – это все не его. Для этого существует директор, Максим Фадеев. Его роль в том, чтобы у правоохранительных и финансовых органов вопросов не возникало…

"Курсы", детище Диониса, устойчиво набирает популярность, все больше и больше людей воспринимает его ученье. Но спешить не надо.

Ученье – свет, а неученье – приятный полумрак, как шутил какой-то профессиональный юморист. Лучше так: ученье – свет, а неученых тьма. Бродят толпами в приятном полумраке, стучат в окна, в двери, никто им не отворит. Ждете, что бог услышит вас, подаст знак – напрасно, он вам не позвонит. Он, бог, велит вам возлюбить ближнего? И я, Дионис, говорю то же самое. Но ведь это просто слова. Нельзя возлюбить ближнего. Вот и у Льва Толстого все-таки не получилось. Да и нужно ли? Я, Дионис, не люблю людей. Но я хочу им помочь. Люди, дайте мне спасти вас! Согласен, я делаю это для себя, для меня это игра. Но вам-то, люди, какая разница, если в результате вы будете спасены. Любовь, возможно, не придет, но исчезнет одиночество. Что, черт возьми, вам еще надо?

13

Какое-то напряжение? Смущение? Они оба это ощущали? Борис, во всяком случае, ощущал. Почти в молчании они дошли до его «опеля». Куда прикажете? Ольга назвала адрес. Борис, впрочем, знал, где она живет. Ведь подполковник Семенцов велел установить по возможности всех посетителей «Курсов», и Борису, потому что он такой симпатичный и хитрый, удалось законтачить с дежурной регистраторшей и осторожно сфотографировать на свой смартфон пару страниц из тетради, куда записывали фамилии и телефоны вольнослушателей. А уж по номеру телефона установить человека проще простого, тем более, если у него есть карточка сбербанка.

Вот, наконец, ее девятиэтажка.

– Зайдешь?

Борис не стал отвечать. Просто посмотрел ей в глаза, это сработало. Они сразу же начали целоваться, прямо в машине. Потом – в лифте, потом в тесной прихожей. Потом…

– Ты живешь одна?

– Сказать тебе, что муж в командировке, так ты же все равно не поверишь.

– Не поверю, я хитрый малый.

– Ты, конечно, сразу же раскусил, что это типичное жилище одинокого человека.

– Конечно, играючи.

– Врать тебе бесполезно.

– Только зря силы тратить.

– Я это сразу поняла. Не знаю, что ты подумал, но со мной такое случается не каждый день.

– То есть, не так, чтобы очень часто.

– Хотелось бы почаще, но никак. А тут черт попутал.

– И понеслось.

– И закружилось.

– Как если бы мы попали в водоворот.

– Как будто ураган.

– Вспышка на солнце.

– Как минимум, магнитная буря.

– Тянет как магнитом.

– И закрутило.

– И понесло.

– И это страшно!

– Да, это пугает.

– Потому, что ты к такому не привык.

– Потому, что у меня такого никогда не было.

– Потому, что ты женат.

– О, только не это!

– Прости, не подумала. Конечно, тебя слишком много для какой-то одной земной женщины.

– Нет, просто я отвратительный карьерист, и любая женщина для меня… она мне только как…

– Как корове седло.

– Я бы сказал: как собаке пятая нога.

– Или как журавлю рогатка.

– Или как зайцу стоп-сигнал.

– Или даже как пизде дверцы.

– Ну, что-то в этом роде.

– А в какой области ты делаешь карьеру?

– На ниве юриспруденции.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.