Айдар Дюкин
Последний день на Земле

День выдался скверный. Не придумаешь погоды лучше для последнего дня на Земле. Ветер сдувал с кленов последние листья и плотно усыпал ими дорожку. Свинец облаков закрывал небо тяжелым куполом. Казалось, что вот-вот должен пойти дождь, но с утра не упало ни одной капли.

Я шел медленно, опустив голову, полностью погрузившись в свои мысли. Не по своей воле. Все, что мне сейчас было нужно – отвлечься от них. Но каждый раз, когда это мало-мальски удавалось, они снова утягивали меня в свой омут и медленно пожирали мое тело. Оставаться в такой ситуации один на один с собой было сущей пыткой. Однако выбора у меня не оставалось.

Листья лениво шелестели и ползали под моими ногами. Нос начинал замерзать. Жалко, я не могу убрать его в карман к рукам. От тяжести моих мыслей подкашивались ноги и, если честно, хотелось просто упасть на землю и рыдать от безысходности. Но я мужчина. Мужчины не плачут.

Как же начинаешь ценить время, когда его остается так мало. Понять меня может, наверно, только приговоренный к смертной казни. Или кто-то из экипажа. Но судя по их поведению, они справляются гораздо лучше меня. Они смеются. Шутят. Гуляют. А я? Я иду.

Все-таки тяжело расставаться со днями, когда они сочтены. Когда понимаешь, что ни один из них больше не повторится. А ведь это мой последний день. Тут. На моей родине.

И вот я снова произнес эту фразу у себя в голове. И вот снова сердце сжалось до размеров грецкого ореха. К горлу подъехал знакомый ком. Желудок приготовился излить все мою печаль наружу.

Мне жутко хотелось побежать в штаб и сказать, что я остаюсь тут и никуда не лечу. Но как я мог это сделать? Нас готовили к этому полету пять лет. И тогда я сам на это вызвался. Нас посчитали героями. Нами гордится вся страна. И что же теперь? Один из героев вдруг оказался слабаком? Быть не может. Забудь.

Надо мной пролетели черные птицы. Я очень им завидовал. Птицы мало думают. Поэтому живут счастливо.

Когда дорожка парка повернула за деревья, я увидел старую серую брежневку. Стараясь концентрироваться на текущем моменте, я зашел во второй подъезд и пополз на четвертый этаж. Внутри было темно и пахло сыростью. Из каких-то квартир просачивался запах оладий или блинов. Но он меня не манил.

Я постучал в железную дверь и стал ждать. Скоро послышались шаги босых ног, затем щелчок замка и лязг дверных петель.

– Наконец-то ты пришел, – ее голос был тихим и взволнованным. – Что же мы будем теперь делать?

И вот она не выдержала и упала, рыдая, на меня. Я собрал все свое мужество, прошел в квартиру, слегка подталкивая Раю, и захлопнул дверь.

– Пожалуйста, не плачь. Иначе я не выдержу.

– Хорошо, – простонала она и ушлепала босыми ногами в ванную. Включила кран и, видимо, умывалась.

Вообще-то членам экипажа запрещалось заводить лишние знакомства. Они могли общаться только с близкими родственниками, штабом и другими членами команды. Это делалось для их же блага. Во избежание такой ситуации, которая происходит сейчас.

Но перед Раей я устоять не мог. А теперь жалел, что не отказал ей тогда.

В квартире был потушен весь свет. Только серость дня едва проникала через окна, а слабый ветер, задувая в открытые форточки, с трудом качал занавески. Я любил эту квартиру.

– Я поставлю чай, – послышался ее голос с кухни.

Я подошел к полке с книгами и взял оттуда фотографию в рамке. Там были я и она. На наших головах венки из одуванчиков. Мы такие веселые и беззаботные. А над нами голубое небо.

Я вдруг почувствовал что-то мягкое и теплое в области лодыжек. Опустив глаза, понял, что это был Самсон – пушистый кот, похожий на облако дыма. Я погладил его, на что он одобрительно мяукнул. На душе немного отлегло. Нахлынули приятные воспоминания, как мы с Раей забирали этого кота от странноватой бабушки, у которой нижний клык залазил на верхнюю губу. Как мы играли с ним на улице и однажды чуть не постирали его вместе с бельем.

Все же я очень благодарен этим временам. И Рае. Жалко, что таких дней больше не будет.

Она показалась в дверном проеме.

– Во сколько у вас вылет? – спросила она уже в сотый раз.

– Завтра в 10 утра местного времени, – затем затяжное молчание, – слушай, ты можешь не приходить, правда. Так будет даже легче. Посмотришь прямой эфир по панели, затем пойдешь в центр праздновать технологический прорыв.

От осознания того, что она останется здесь, и я ее больше никогда не увижу снова стало больно.

– Нет, я так с ума сойду, – еле сдерживая слезы выдавила она, – почему не получится даже отправить сообщение? Ну почему?

– Рай, я же объяснял тебе. Его можно отправить, но задержка будет очень большая. Корабль движется на околосветовой скорости. Для нас на корабле пройдет год, а для вас двадцать пять лет. Мое сообщение может идти на Землю годами. Возможно, мы с тобой еще увидимся…

Я подошел к ней, обнял и поцеловал в лоб. Непонятно даже, кому тяжелее. По моим ощущениям пройдет два года. По ее – пятьдесят лет. Конечно, я мог ее увидеть. Если она доживет до семидесяти пяти.

На кухне засвистел чайник, и Рая побежала его выключать. Я помыл руки и сел за стол, на котором уже стояли вазочки с печеньем и лежал рулет. Вот, значит, как выглядит наш последний с Раей ужин. Достаточно мило. Тем более, что Рая ест сладкое только по особым поводам. Даже не на каждый день рождения.

Она разлила чай и поставила чашки на стол.

– Фруктовый, прости, в лавке больше ничего не было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.