Ани Хоуп
Крупные ставки

Глава 1. Обстоятельства

Мелани бросила беглый взгляд на тонированный «Холден Стейтсмен» пятого года выпуска, плетущийся за ней от самой заправки.

Неприятный холодок пробежал по рукам, и нога непроизвольно потянулась к педали газа. Проехав еще пару километров, она резко свернула на Фоулерс-роуд, притормозила у обочины и закрыла окна. Седан пролетел мимо, не сбавляя скорости, и девушка отругала себя за излишнюю мнительность.

Мелани вздохнула, завела двигатель и медленно двинулась к конечной точке своего незапланированного путешествия. Если навигатор не врал, то через пять минут она встретится с совершенно незнакомым ей человеком.

«Черт дернул меня ввязаться в эту авантюру!»

Петляя по чужой местности, она наконец добралась до перекрестка с Уиллава Плейс и включила поворотник.

Улица была безлюдной: только треть из пятнадцати домов выглядела заселенной. Ни детей, ни стариков.

Мелани опустила окно, вглядываясь в металлические таблички на одноэтажных постройках.

– Три, пять, семь…

Легкий ветерок донес прохладный солоноватый запах залива Мадди, и въедливое чувство тоски потеснило легкие. Вот уже несколько суток она тонула в неизвестности, не имея ни малейшего представления, что произойдет в следующий час, не говоря уже о завтрашнем дне.

«Я так устала от этого преследования! Может, пора сдаться?»

Мелани нахмурилась. Голова раскалывалась от пульсирующей боли, и любой звук свыше сорока децибел отдавался импульсом в затылке.

«Еще немного, Мел. Вот этот дом!»

Она остановилась перед живой изгородью, за которой виднелась обшитая серым сайдингом стена с цифрой девять.

Свободной рукой она нащупала на пассажирском сидении высокую коробку с желтым стикером и постучала по ней пальцем.

«Черт, Мел, ты даже не знаешь, что внутри! Было глупо соглашаться на сделку!»

Но выбор был невелик: или выложить кругленькую сумму, или… Она выбрала второе.

Дернув за ручку, Мелани вышла на улицу и, подперев руками поясницу, хорошенько прогнулась. Каждая косточка, каждая затекшая мышца отозвалась благодарностью. Девушка обошла машину, достала коробку и подбодрила себя.

– Ну же, Мел, сделай это!

И тут же содрогнулась. Те же самые слова она говорила себе две недели назад.

Две недели назад

– Спасибо, мисс Тейлор! – торжественно прозвучал голос пожилого мужчины с седыми волосами. – На этом все!

– От меня больше ничего не требуется? – уточнила Мелани, переполненная волнением.

Мистер Теренс довольно крякнул и расплылся в широкой улыбке, собирая бумаги.

– Вы отлично подготовились, поэтому мне остается дать последний совет. Не опаздывайте!

Мелани поднялась, оправив черную юбку-карандаш из джерси, и попятилась к выходу. Нащупав ручку, она толкнула дверь спиной и очутилась в просторном холле, где своей очереди дожидалась симпатичная блондинка. Девушка нервно подскочила на месте, и Мелани виновато улыбнулась.

«Прости, сегодня не твой звездный час!»

Она покидала крюинговое агентство не с пустыми руками, а с выгодным контрактом длиною в десять дней. Десять дней на круизном лайнере «Королева океана» в должности дилера казино с окладом выше ее текущего месячного жалования в пять раз.

Мелани не терпелось рассказать обо всем лучшей подруге, Джине Мейсон, ведь отчасти все сложилось благодаря ее наводке. Джина грезила этим лайнером и мечтала однажды пуститься в плавание, флиртуя направо и налево.

Мелани достала телефон и быстро набрала сообщение:

«Я свободна весь день! Готова пить, есть, слушать о твоих похождениях, но самое главное, у меня для тебя невероятная новость!»

Она успела спуститься на лифте, преодолеть холл первого этажа, когда ее телефон весело пропищал. Джина отвечала:

«Через час в нашем кафе! Держу пари, у меня апсет!¹»

Хмыкнув заявлению подруги, девушка толкнула дверь и вывалилась на улицу. Несмотря на раннее утро, от асфальта уже парило, и Мел нетерпеливо расстегнула верхние пуговицы блузки. Последние дни января выдались знойными, как и полагает настоящему сиднейскому лету, а потому на улицах блуждали развяленные туристы, обмахиваясь маршрутными картами.

Мелани поймала себя на мысли, что смотрит на них с нескрываемым благоговением, ведь через несколько дней она официально станет частью туристического бизнеса. Пусть и на короткий срок.

От агентства до кафе ее отделяли пятнадцать минут медленной ходьбы, и она решила использовать выкроенное время для прогулки. Ведя преимущественно ночной образ жизни из-за работы крупье в местном казино, первую половину дня среднестатистического сиднейца она спала. Мелани давно не знала слова режим, встречи с друзьями стали значительно реже, и единственной, кто совпадал с ней графиком, была Джина.

Это утро подарило ей ощущение настоящей свободы. До сих пор она чувствовала себя бабочкой в тесном коконе и ждала, чтобы расправить крылья. И, кажется, этот миг наступил.

Мелани добралась до итальянского ресторанчика на Гленмур-роуд и заняла единственный свободный столик рядом с лестницей.

Вокруг кипела жизнь, в каждом метре от нее происходила история: кто-то читал газету, кто-то составлял маршрут на день, кто-то, как и она, вяло озирался по сторонам, млея на солнцепеке. Официанты в кофейных фартуках сновали среди столов и предлагали раскрыть зонты.

Мелани благодарно согласилась, потому как не успела переодеться. Среди прочих гостей в пляжных шортах она ощущала себя эдакой бизнес-леди и постепенно вжилась в роль. Она заказала колу со льдом, тосты с веджимайтом и открыла виртуальную экскурсию по кораблю мечты.

«Если жить, то каждым мгновением!» – гласил рекламный слоган, будоража воображение.

Мелани бродила вместе с мужчиной приятной внешности по гостевым палубам, посещала шоу и дорогие рестораны. Закрывая глаза, она слышала голос капитана с приветственной речью.

«Представляю лицо Джины, когда она узнает об этом!» – подумала Мелани и рассмеялась своим мыслям.

Лицо подруги и в спокойном его состоянии имело налет стервозности, а привычка прямо говорить все, что на уме, возводило его в кубическую степень. Чтобы выглядеть миловидно, ей приходилось стараться. За бутылочкой «Куперс» Джина часто обвиняла природу и родителей, наградивших ее внешностью.

Мелани, которой с миловидностью повезло больше, выступала молчаливой жилеткой, которая все стерпит. Ведь, чтобы тебя разглядели, тебя, как минимум, не должны бояться. С личным счастьем у Джины не складывалось, а вот поклонники на один вечер находились всегда.

Мелани подобное не одобряла, считая опасным барахтаться в трясине «мужского мусора». Можно застрять и однажды не выбраться, даже если увидишь ту самую заветную соломинку. Просто не хватит сил за неё уцепиться.

Джина же посмеивалась над Мелани и, не упуская возможности, подначивала пуститься во все тяжкие. Не то, чтобы ей нужна была компания. Скорее для оправдания собственной неразборчивости.

Не смотря на такое разное отношение к жизни, они оставались лучшими подругами. Им хватало ума не доходить до абсурда, навязывая друг другу свои нормы. За столько лет, проведённых вместе, они выработали негласное правило «Я счастлива, если счастлива ты». А уж в чем это счастье заключалось – в компании случайного незнакомца или полнейшем одиночестве, роли не играло.

Девушки были не разлей вода вплоть до старших классов, после их дороги разошлись: Мелани поступила в Национальный институт драматического искусства, а Джина окончила Школу дизайна. Она с детства прекрасно рисовала, воплощая фантазии на холстах, но полученные знания остались невостребованными.

Джина устроилась в «Грейн», единственный бар, где она задержалась надолго, пока случайный роман с гостем частной вечеринки не отправил ее в плавание безудержного флирта по другим заведениям. Без флирта Джина не могла, потому порхала от бара к бару.

А Мелани, закончив учёбу без выдающихся результатов, тщетно проходила кастинги и получала отказы.

– Привет! – Джина, как всегда, кричала издалека, привлекая внимание всех посетителей.

Подруга выглядела помятой: на растрепанные волосы не первой свежести она натянула шляпку канотье с белой лентой, а синяки от бессонной ночи скрыла за толстой оправой темных очков.

Мелани тепло улыбнулась и отложила мобильник в сторону.

– Что это на тебе? – брезгливо бросила Джина, приспустив очки на переносицу. – В монастыре имени Тейлор сменили униформу?

– И, как основатель, я явилась сюда лично вручить тебе пригласительный, – Мелани встала для приветствия и рассмеялась.

Джина рухнула на стул и вытянула шею в поисках свободного официанта.

– Когда заведешь в нем пару симпатичных служителей, я подумаю, – сказала она.

– Решила продолжить вечеринку? – пожурила Мелани.

– Почему бы и нет? Первый тост с меня.

– И что отмечаем?

– Исполнение мечты! – Джина вскинула руки к небу и чуть не выбила поднос у официанта и, провожая его голодным взглядом, пропела: – М, а он хорошенький!

Пока Джина строила глазки очередной жертве, Мелани задумалась, каково это, когда мечты исполняются?

– Ты меня слушаешь? – Джина махнула перед ее лицом ладонью. – Если нет, то не узнаешь, что я собираюсь сказать.

– Прости! Обдумывала, где раздобыть пастыря.

– У тебя будет на это время, потому что следующие две недели мы не увидимся.

Мелани удивилась.

– Только не говори, что переезжаешь к тому симпатяге из бара?

– Джимми? Нет, все намного круче, детка. Жизнь подбросила мне чумовой подарок.

– Если ты радуешься бесплатным салфеткам из «Макдональдс», то боюсь представить, о чем речь.

– Очень остроумно, но прибереги свои шуточки для кого-то другого. Например, вон тот красавчик строит тебе глазки, – она кивнула в сторону соседнего столика, где невысокий коренастый брюнет посылал застенчивые взгляды в их сторону.

– Фу, Джина!

– А что? Дай ему шанс, он пожирает тебя взглядом даже в скучной офисной робе. Хочешь, схожу минут на двадцать в дамскую комнату?

– Это удар по почкам. Ты же знаешь, меня это сейчас не интересует.

Джина рассмеялась и тряхнула копной волнистых волос.

– Милая, не отказывайся от удовольствия. Никто не принуждает тебя заводить детей.

– Я не могу так, – Мелани помотала головой.

– Эх, детка, твой «идеальный список» может никогда не замаячить на горизонте.

– Знаю, но у меня есть пара лет в запасе, чтобы держать планку на уровне.

– Пара упущенных лет, – Джина неприлично глубоко взяла в рот трубочку от коктейля и втянула голубой напиток.

Глазеющий брюнет оторопел и поспешил отвернуться.

– Кажется, твои методы пугают не только меня, – Мелани облегченно рассмеялась, нарисовавшийся поклонник сам собой отвалился.

– Я просто тебя спасла, – отмахнулась Джина и откинулась на спинке. – Ты спросишь, наконец, что со мной произошло?

Мелани отодвинула полупустой бокал в сторону и наклонилась через стол.

– Дай-ка угадаю! Две недели, – она наигранно прикинула в уме, – слишком долго, чтобы быть твоим очередным романом. И слишком мало, чтобы выглядело путным. Ты во что-то вляпалась?

– Я забуду о дружбе со школьной скамьи, Тейлор, и обижусь!

– Всё! – напустив серьёзности, Мелани капитулировала и вскинула руку, подзывая официанта. – Я вся внимание.

– Я получила работу на «Королеве океана»!

Мелани так и застыла с поднятой рукой. Джина подозрительно зашептала, оглядываясь по сторонам.

– Ты бы опустила, а то половина Сиднея сейчас сбежится. Меня не хватит на всех.

– Я просто не могу поверить!

– Тебе определённо нужен мужчина, подруга. Ты становишься настоящей занозой.

– Нет, Джинни, просто я хотела сообщить, что последовала твоему совету и отправила резюме в «Сидней Стар». Позавчера мне позвонили из отдела кадров и пригласили на собеседование.

Джина слушала, открыв рот.

– Черт возьми, если ты скажешь то, о чем думаю, это чистый джекпот!

Мелани понимающе улыбнулась.

– Я прошла!

Глава 2. Предвкушение

«31 января

Мы едем в круиз!

Меня переполняют восторг и волнение, словно тысячи муравьев устроили в груди муравейник. Скажи кто-нибудь два месяца назад, что буду работать на одном из крупнейших лайнеров в мире, я бы рассмеялась в лицо! Но передо мной дорожная сумка и паспорт, с вложенным в него билетом, а значит, это не сон.

От одной мысли, что больше недели придется провести в океане, мне становится дурно и радостно одновременно. Причем дурно буквально.

Наверное, безрассудно пытаться получить работу с морской болезнью. Но кто знал, что все действительно получится? Что в последний миг дилер компании уволится, и появится вакантное место? Что это, если не знак?

Джина рассмеется, узнав, что первым в мою сумку отправился пакет с дименгидринатами², а не крем для загара. Риск, безусловно, велик, но возможность побывать на «Королеве океана» того стоит!

Меня утешает, что она будет поблизости. За рулетку вместо меня, конечно, не встанет, но это как взять в дальний путь частичку своего дома. Талисман наудачу.

Однажды я позволю себе потратить кругленькую сумму и отправлюсь в путешествие к неизведанным берегам, выбрав лучшую каюту. А пока… Джине предложили испытательный срок на должность бармена второй смены. Мы работаем в одно время, и целый день в распоряжении!

Удача нам широко улыбнулась! Правда Джина сказала фразу, которую я обдумываю до сих пор: «Разве может так везти?»

Но я верю, что пришел черед светлой полосы, эта поездка станет началом чего-то нового и, мне кажется, масштабного».

***

– Мелани, ты где-то забыла свой чемодан! – нахмурив брови, сообщила Джина.

Стоя на пирсе в платье из голубого батиста в белую вертикальную полоску, она больше напоминала поп-икону, нежели бармена. Темно-ореховые волосы Джина собрала в неряшливый хвост и перевязала лентой в цвет наряда.

– Всего десять дней и я на работе, – парировала Мелани, опуская на землю дорожную сумку. – Боюсь тебя помять!

Продолжая хмуриться, девушка подбоченилась и кивнула на багаж Мелани.

– Если решила, что сможешь увильнуть от танцев, то крупно ошибаешься.

– Не волнуйся, на этот случай у меня кое-что припасено.

Компания обеспечивала рабочей формой, и с собой в дорогу Мелани взяла прогулочные костюмы и прочие мелочи.

– Такой красавец! – протянула она, разглядывая лайнер.

– Где? – Джина завертела головой.

Мелани рассмеялась, указывая на семидесятиметрового гиганта.

– Ах, это. Наверное, я слишком долго здесь стою и перестала замечать.

– Врунишка, – подмигнула Мелани и обняла подругу, чтобы разделить счастливый миг.

Несмотря на то, что лайнер носил женское имя, выглядел он как настоящий король – величественный, мощный и бесстрашный. На своих шестнадцати палубах размещал пять тысяч гостей и полторы тысячи обслуживающего персонала.

– Леди, вы на борт? – возле них остановился симпатичный брюнет и широко улыбнулся.

Джина включилась в игру, кокетливо накручивая прядь волос на палец.

– Да! Поможете с багажом?

Мелани театрально закатила глаза, когда грузчик подхватил тяжеленный чемодан и зашагал вместе с девушкой к судну.

Сама она немного задержалась, вдыхая запах йода, водорослей и мазута. И если туристам он казался весьма специфическим, то для Мелани был баюкающим, обещающим. В самые тяжелые времена море³ забирало печали, нашептывая ласковые обещания и смывая разочарования. Но сейчас его ленивые волны загадочно молчали, ослепляя радужными бликами сиднейского солнца.

– Поторопись! – окрикнула Джина у трапа и помахала рукой.

– Иду! – отозвалась Мелани, пытаясь запомнить, каково это – стоять на твердой земле.

Петляя в потоке загорелых людей, покидающих лайнер, она преодолела причал и добралась до трапа. Вот он, путь в чрево удовольствия!

Минув и его, она оказалась в главном атриуме. Приглушенный свет создавал атмосферу интимной роскоши: мерцание тысячи точечных светильников в начищенных до глянца винтовых лестницах и лакированной крышке дорого рояля, установленного на эстраде, будто переворачивало небо для гостей. Спускаясь в прозрачной шахте лифта, каждый мог почувствовать себя астронавтом.

Под стеклянными ступенями в изящном заточении томилась хрустальная крошка. Все вокруг дышало помпезным гламуром, и Мелани не сомневалась в том, что это в самом деле хрусталь.

– Ущипни меня, – прошептала пораженная Джина и тихо вскрикнула. – Ай!

– Простите, не хотел сделать больно, – с сожалением произнес невысокий мужчина, похожий на итальянца. – Добро пожаловать! Я – Армандо, стюард «Королевы океана», а вы – новенькие?

– Да, Тейлор и Мейсон, – приветливо ответила Мелани.

– Идемте, я проведу небольшую экскурсию и провожу вас к Мэри, она отвечает за расселение.

Армандо двинулся сквозь атриум и незаметно вывел девушек в невзрачный серый коридор, предназначенный только для членов экипажа. Недавно прибывшим Мелани и Джине он казался аортой хаоса, где жизнь бурлила водоворотом.

– Мы не пользуемся гостевыми палубами для перемещений. В каком-то смысле мы – призраки, только дружелюбные.

– Как же все это запомнить? – на выдохе произнесла до чертиков взволнованная Мелани.

– Новеньких не так много, поэтому придется схватывать на лету. Через час у нас общая летучка, вводный инструктаж, а затем расходимся по секциям. «Мухи отдельно, котлеты отдельно», как говорится.

– У вас проблемы с самооценкой, – бросила Джина, рассматривая однотипные судовые двери. – Лучше скажи, как договориться с Мэри насчет нормального жилья?

– Если вам удастся, мисс Мейсон, найдите меня и поделитесь секретом, – впервые за всю дорогу в тоне итальянца проскользнула ехидная усмешка. – Практически весь персонал живет на нулевом или минус первом деке.

– Если пойдем ко дну, даже не надейтесь, что я буду сидеть здесь! – сурово заявила Джина, и стюард ей поверил.

– Что за шум? – навстречу им вышла дородная филиппинка с миндалевидными глазами, глядящими из-под густых бровей.

– Принимай новеньких, Мэри! Тейлор и Мейсон, – Армандо недвусмысленно кивнул на Джину.

– Разберемся! За мной, девочки! – громко скомандовала Мэри и резво зашагала в противоположную сторону.

«С такой скоростью она давно должна быть тростинкой!» – подумалось Мелани.

– Не забудьте, через час в театре на четвертой палубе! – Армандо прокричал сквозь коридор и исчез так же незаметно, как и появился.

– Пошевеливайтесь и привыкайте к рабочему ритму. Кто вы у нас?

– Бармен, – гордо продекламировала Джина.

– Так, а ты? – проигнорировав всплеск самолюбования, Мэри повернулась к Мелани.

– Дилер казино. А от этого зависит тип каюты?

Филиппинка громогласно рассмеялась, отчего ее глаза превратились в щелочки.

– Детка, мы с тобой нечто третьего сорта, понимаешь? Выбирать не приходится. А спросила я из любопытства.

Мелани взглянула на неприятную женщину, обманчиво показавшуюся милой в первое мгновение.

«Следует держаться осторожнее!»

Мэри подошла к стойке рецепции и достала старый журнал, обклеенный прозрачной пленкой. Изрядно потрепанные края страниц, исписанные крупным размашистым почерком, вываливались из-под обложки.

– Посмотрим, что тут у нас!

Пока Мэри жевала губу, выискивая что-то в своих записях, Мелани в недоумении посмотрела на подругу. Та всем своим видом выказывала пренебрежение и неприязнь.

– Так, Мейсон, номер…

– Постойте, мы не будем жить вместе? – удивилась Джина.

– Милочка, – Мэри грозно ткнула девушку в грудь, – вы сюда приехали работать, а не дружить и отдыхать. Чем быстрее это осознаешь, тем лучше для тебя.

Она вновь натянула улыбку, которая уже не казалась приятной. Девушки переглянулись, но промолчали: у них еще будет время перемыть косточки этой особе.

Мэри вызвалась проводить девушек до кают. Мелани досталось пристанище бывшего дилера, на чье место она поступила, и которое находилось через пару дверей от временного жилища Джины.

– Поверить не могу, что она так нагрубила! – шепнула она.

– Ты же знаешь, я этого так не оставлю, – прошипела подруга, подмигнув на прощание.

Мелани приложила корабельную карту и толкнула дверь.

«Если бы я страдала клаустрофобией, то мой контракт превратился в договор на место в Уэверли⁴».

Она обвела мрачным взглядом одноместную каюту, предназначенную разве только для сна. Аккуратно заправленная кровать прижалась к стене, наискосок от нее слились трюмо и пластиковый стул. Но главным сокровищем каюты служили телевизор по правую руку от стола и распечатка морского пейзажа в дешевой рамке над ним. Санузел поразил окончательно: он оказался настолько маленьким, что принять душ можно было буквально над унитазом. Даже в раковине могло поместиться больше ее тела, чем в душе.

– Нечто вроде третьего сорта, – пробурчала она и принялась развешивать вещи.

***

– Детка, пора выходить! – Джина заглянула в каюту, где Мелани заканчивала приводить себя в порядок. – О, мисс Тейлор вступает в игру?

– Оставь свои фантазии для кого-то другого. Просто хочу выглядеть презентабельно.

Мелани собрала волосы в шишку, подчеркнув красивый изгиб шеи, и вставила сережки-гвоздики.

– Ты живешь одна?

– Да. Кажется, бывший дилер был на хорошем счету, – иронично ответила Мелани, выдворяя подругу в коридор. – А у тебя есть сосед?

– Официально, да.

– А неофициально?

– Герда живет с бойфрендом в его каюте, он из офицеров. Так что пока я сплю на нижнем ярусе, буду молиться за их светлое будущее.

Мелани расхохоталась.

– Не забудь спросить его фотографию на всякий случай.

Джина шутливо хлопнула девушку по плечу и подмигнула.

– Отличный совет, Тейлор.

Джина чувствовала себя, как рыба в воде, изучив этот лайнер вдоль и поперек.

«Мечты надо визуализировать!» – всегда говорила она, просматривая видео в интернете.

И теперь Мелани пришлось с этим согласиться. Она с трудом вспоминала схемы, которые мельком видела на сайте, и больше полагалась на подругу. В конце концов, ей нужно знать только дорогу до работы и в столовую, а досуг Джина организует сама.

Вскоре они вышли на палубу с видом на терминал.

– Гляди, это наш с тобою улов! – Джина в предвкушении принялась разглядывать пассажиров, завершивших регистрацию. – И что-то меня он совсем не радует.

Мелани взглянула на старичков в смешных панамках, разглядывающих лайнер из-под руки, и едва сдержала смех, видя искреннее разочарование Джины.

– Разве с такими закрутишь роман? – бурчала та. – Я рассчитывала блеснуть знаниями винной карты перед поджарым красавцем, а может, и выпить после смены.

– Не самый лучший способ заводить роман – утром рискуешь оказаться с тыквой.

– Да хоть с цукини, если он из списка Форбс! Не могу на это смотреть! – Джина дернула плечом зашагала к двери, оставив Мелани одну.

Первые пассажиры робко прогуливались по причалу в ожидании посадки, проверяя билеты чаще необходимого. Будто за пару секунд в них могло измениться время отправления или терминал. Мелани хорошо знала это чувство: точно так она сверялась с адресами прослушиваний – вдруг перенесут на другой день или павильон? Но в отличие от кастинг-агентств, пассажиров здесь ждали и встречали как родных.

Безмятежность раннего утра прервал пронзительный сигнал клаксона черного «бентли». Представительский класс автомобиля говорил о том, что персона, находящаяся внутри, либо очень известна, либо чертовски богата.

«Вдруг Николь Кидман или Марго Робби вернулись на родину и путешествуют с нами?»

Мелани вцепилась в стальной планширь, надеясь увидеть загадочную гостью. Дверца резко приоткрылась, но вместо изящной туфельки от Джимми Чу на землю ступила мужская нога. Ее владелец носил оксфорды с чуть вздернутым носком и замысловатой отделкой, скорее всего ручной работы.

«Какой пижон!» – подумала Мелани, качая головой.

– Тейлор, мы начинаем! – у дверей ее окликнул стюард и, не увидев лица мужчины из машины, она поспешила на общий сбор.

В зале театра, где гости обыкновенно наслаждались представлениями и мюзиклами, на большой сцене их дожидался офицер в белой рубашке с коротким рукавом. Судя по погонам, второй помощник капитана.

Джина облюбовала местечко между двумя высокими парнями и задорно улыбалась. Мелани отметила, что бармены поголовно были молодыми, яркими и привлекательными, чего не сказать о работниках казино. Компания набрала штат мужчин в возрасте. Молчаливых, скучных на лицо мужчин в возрасте.

«Что ж, это к лучшему. Никаких соблазнов на рабочем месте!»

– Я, второй помощник капитана, Александр Мюррей, приветствую всех новеньких на «Королеве океана» и объявляю рейс открытым!

Зал разразился бурными аплодисментами.

– Скоро начнется посадка, вы займете места и приступите к работе. А я, замещая старпома, возьму на себя родительскую обязанность и напомню правила поведения на корабле и с гостями.

Мелани заерзала на стуле, будто приближалась к точке невозврата.

– Но начну с приятного. Компания ценит ваш труд и заботится о досуге. Счастливый работник – гарант качественного обслуживания. А потому в свободные часы вам доступны библиотека, спортзал, интернет-класс. Периодически мы смотрим фильмы в кинотеатре, устраиваем тематические вечеринки и гуляем в портах, куда заходим. Что скажете, неплохо, да?

Мелани обратила внимание, что старожилы лайнера не так радостно отреагировали на перечисленные бонусы. То ли потому, что слышали о них уже не в первый раз, то ли потому что звучало намного лучше, чем было на самом деле.

– Первое и самое главное правило, которое вы не сможете обмануть или вывернуть под себя – гость всегда прав. Даже если не прав. Отсюда вытекает правило номер два. Вы всегда должны быть дружелюбны и услужливы.

Именно так Джина собиралась удвоить свое жалование – дружелюбием и услужливостью. Довольные туристы всегда награждают щедрыми чаевыми, а довольный пьяный турист может стать золотой жилой. Звучит, конечно, мерзко и меркантильно, но таковы круизные реалии.

– Вы – лицо компании, мы не хотим видеть его помятым. Поэтому перед сменой убедитесь, что ваша форма чистая, выглаженная и имеет именной бейдж. Новеньким их выдадут позже, – сказал Мюррей и потянулся к стакану с водой.

Глядя на него, Мелани тоже захотелось пить. От волнения у нее пересохли губы, действие таблетки заканчивалось раньше, и ей не терпелось поскорее вернуться в каюту. Дальше Мюррей рассказал про специальный код «Человек за бортом», как ведет себя команда и что делать, если ты стал единственным свидетелем.

– А еще у вас отличная возможность завязать с дурными привычками. Все помнят, что курение в каютах и на палубах запрещено?

После многозначительной тишины он продолжил.

– И да, друзья мои, можете пропустить по стаканчику в баре для экипажа, но в смену вы обязаны выйти абсолютно трезвыми. Помните, за получение трех выговоров – отправляетесь домой.

Эта часть правил Мелани совершенно не пугала. Из вредных привычек у нее был только трудоголизм.

– Что касается взаимодействия с гостями – детей не трогаем, особенно мужчины. Если просят сфотографироваться, держите ладони перед собой, делайте вид, что машете, но чтобы ни одна часть вашего тела не касалась ребенка.

Это звучало дико, но если вдуматься логика в словах Мюррея была. Не все отправлялись в путешествие за незабываемыми впечатлениями. Кто-то искал легкой наживы грязными путями. Даже если в этом замешаны дети. К сожалению, такие случаи не были редкостью.

– И самое главное – никаких отношений с гостями!

Мелани обернулась на обескураженную Джину, лицо которой в тот же миг озарилось хитринкой. Она знала этот взгляд, он означал «Я все равно сыграю по-своему!»

– На корабле есть тренинги. Если почувствуете, что где-то проваливаетесь, то не пренебрегайте возможностью научиться. А теперь отправляйтесь с наставниками по рабочим зонам и получите последние руководства.

Мелани с завистью посмотрела вслед виляющей бедрами подруге в окружении молодых парней и, держась своей возрастной группы, проследовала в казино. Перешагнув его порог, она будто оказалась в центре Макао или в подпольной лаборатории, которая собирается захватить мир. Невероятных размеров зал был напичкан всевозможными игровыми автоматами, которые Мелани никогда не понимала. Глядя на посетителей, теряющих состояния, она задавалась одним вопросом: «До какой степени нужно быть безрассудным, чтобы сесть играть против машины? Это даже не человек!»

Варясь несколько лет в этой сфере, она понимала, что казино – лишь иллюзия возможной победы. На самом деле никакой победы не существует. Даже те, кому выпал счастливый случай, обманутые легкой наживой тут же просаживают выигранное.

Провожатый вывел группу в игровой зал для карточных игр, в котором Мелани почувствовала себя героиней фильма⁵ Мартина Скорсезе.

Иллюминация сменилась буйством дизайнерской фантазии. Филигранно исполненные столы для покера, крэпса и блэкджека; дорогое зеленое сукно, обрамленное лаковыми деревянными оправами с позолоченными подстаканниками на случай, если гость решит сразу запить потерю. Все это на коврах с психоделической расцветкой, не дающей ни малейшего шанса задремать.

– Мистер Теренс? – Мелани застыла, когда увидела того самого мужчину, что проводил собеседование и принял ее на работу.

– Мисс Тейлор! – он распростер руки в приветственном жесте. – Рад, что вы с нами!

– Да, но встретить вас здесь – большая неожиданность!

– Это мое казино, а, как известно, плох тот хозяин, что не держит руку на пульсе! Занимайте любое удобное место.

Мелани бросила долгий взгляд на подиум с единственной рулеткой во всем зале, и это не скрылось от Теренса.

– Открою вам секрет, много лет назад я начинал, как и вы. И мне знаком этот взгляд! – он говорил тихо, но в его покровительственном тоне слышалось одобрение.

Усаживаясь на стул с высокой спинкой, который вечером примет своих новых гостей, Мелани мечтательно пожала плечами.

– Звучит обещающе!

– Я не собираюсь читать вам морали, как это делал Мюррей! – начал Теренс, и аудитория оживилась.

За закрытыми дверями казино царила иная обстановка, будто все участники собрания состояли в негласном сговоре. Попав в нее, угрюмые мужички заметно расслабились, приветливо заулыбались и даже пошучивали, как если бы при Мюррее чувство юмора было запрещено.

– Вы прекрасно знаете правила игры, потому работаем на местах: дилеры за столами, супервайзеры в зале и так далее. Хорошо высыпайтесь, ваше внимание – наши деньги.

Теренс подошел к Мелани и по-отечески поинтересовался:

– Волнуетесь?

Мелани, смущенная прямым обращением, не стала лукавить.

– Немного.

– Это нормально. Самоуверенность – залог всех ошибок. А потому не верьте даже себе, – мужчина рассмеялся и повернулся ко всем. – Если увидите что-то подозрительное, сообщайте менеджеру или работнику службы безопасности.

– А что делать, если пассажир затеет спор? – робко поинтересовалась Мелани.

– Попытайтесь профессионально разрешить ситуацию, не забывая про тактичность и уважение. Руководство вступает в игру только в критических случаях или если речь идет о крупных ставках.

Другие мелочи Мелани знала: презентабельный вид, аккуратная прическа, неброский макияж для девушек, оставалось только одно.

– Ваш бейдж, мисс Тейлор! – Теренс протянул две золотые пластинки с выгравированным именем и должностью. – Я освобождаю вас от участия в учебных тревогах, вы же к нам ненадолго.

Мысленно Мелани сожалела об этом, но все же поблагодарила Теренса за оказанную услугу.

– А теперь, господа и дамы, советую получить форму, кому требуется, – он посмотрел на Мелани, – и хорошенько отдохнуть. Сегодня вас ждет первая смена.

Глава 3. Привет, незнакомец!

За пару часов до начала смены Мелани нашла прачечную, чтобы отгладить полученную форму.

В небольшом помещении пять на пять метров, она чувствовала себя подопытной мышью. Все вокруг было серым: потолки, стены, пол и даже тефлон на обивке гладильной доски. Эдакое напоминание о месте персонала в иерархии судна.

Картинка о работе мечты постепенно трескалась, как глазурь на горшке, обнажая уродливые дыры в куске глины. И в образовавшихся прорехах виднелась убогая тюремная камера, пребывание в которой хорошо оплачивалось.

Вернувшись в каюту, она водрузила вешалку на край дверцы шкафа и направилась в душ освежиться. Но сделать это оказалось не просто: с одной стороны полка для ванных принадлежностей царапала спину, с другой – прозрачная шторка так и норовила прилипнуть к телу.

Изрядно устав от водных процедур, Мелани добралась до крохотного трюмо, выудила трусики и натянула их на бедра. Пухлая девичья грудь спряталась в кружевном бюстье – спасательном круге для спины. В остальном образ получился ровным, если не сказать скучным: белая блузка и черная юбка до колен.

Обновив прическу, Мелани пристегнула блестящий бейдж и, довольно осмотрев результат в зеркале, подняла бутылку с водой.

– За первый день! – произнесла она, чокаясь с отражением и запивая таблетку.

***

Коридор кишел людьми, одетыми, как она, – рабочий планктон в плавучем офисе. Здороваясь со всеми подряд, Мелани подошла к каюте Джины, но входить передумала. За плотной перегородкой своей кульминации достигал акт любви.

Отношений между персоналом Мюррей не запрещал, видимо, Джина не стала терять времени. Мелани стукнула два раза, используя позывной школьных времен «Пора выходить!», и пошла по направлению к лифтам.

Заплутав, она свернула на гостевую палубу и столкнулась с пожилой леди в спортивном костюме и ярко-малиновом козырьке. Вспомнились слова Армандо о «призраках» и, извинившись перед гостьей, Мелани вернулась к двери.

Но перед тем как шагнуть в служебную серость, она замерла, втянула носом свежий солоноватый ветерок и залюбовалась водой в предзакатных огнях. От тиковой террасной доски по ногам поднималось тепло нещадно палившего весь день солнца. Оно напоминало о счастливых днях, проведенных в детстве с отцом на старенькой яхте.

Но среди приятных воспоминаний, в груди росло странное, неуместное чувство. Паника. Это была кормовая часть лайнера.

Мелани поспешила внутрь, где спрашивала дорогу у первых попавшихся уборщиков, техников, музыкантов. На удивление, никто не смеялся над ее просьбой, с пониманием указывая путь. На знакомой местности Мелани облегченно вздохнула и направилась в казино.

Она вошла в игорный зал через служебный вход и мгновенно окунулась в атмосферу игры, несмотря на то, что смена еще не началась.

Мужчины, которых она видела совсем недавно, преобразились, наведя лоск: черные шелковые бабочки красовались поверх накрахмаленных воротничков, идеально начищенная обувь и уложенные волосы придавали образам сценичности. Они суетились вокруг своих столов с приветливыми улыбками наготове и проводили осмотр запечатанных карточных колод, игральных костей и стиков. Они не излучали и толики волнения – сплошной профессионализм.

Коим обладала еще одна категория присутствующих людей. Здоровяки, облаченные в деловые костюмы, с маленькими наушниками в ушах и громоздкими рациями на ремнях брюк.

«Подготовка уровня Белладжио!»

Зал, где они находились, отделялся от галереи с игровыми автоматами высоким проемом. Для создания камерности и атмосферы роскоши он закрывался тяжелыми, плотными шторами из португальского жаккарда рубиново-красного цвета.

С позиции Мелани – широкого подиума, где разместился стол с рулеткой, – было видно всех, находящихся в зале, а также тех, кто входит и выходит. С одной стороны это являлось прекрасным бонусом, позволяя держать в поле зрения гостей, но в то же время делало ее эпицентром внимания.

У Мелани был особый ритуал перед сменой – она проделывала несколько упражнений для мимики, выученных в академии. Сначала хмурила лоб, словно перед ней стоял человек, которого презирает. Потом вскидывала брови, будто он падал перед ней на колени. И улыбалась победоносной улыбкой, растягивая ее шире и шире, обнажая зубы. Со стороны выглядело пугающе, но только если бы кто-то обращал на это внимание.

Завершив воображаемую экзекуцию, Мелани приступила к реквизиту. Она обошла стол вокруг, попутно ощупывая сукно с расчерченной таблицей ставок. Полотно было идеальным – ровным и послушным. Затем настал черед долли⁶, выполненной из прозрачного акрила, и металлических складных грабель с деревянной ручкой. Остановившись у трекбола, Мелани опустилась под стол, осматривая его на наличие инородных предметов.

– Вы ответственно подходите к работе, мисс Тейлор! – прозвучал знакомый голос.

Мелани резко выгнулась и стукнулась затылком.

– Вот черт! – губами выругалась она, потирая ушиб.

– Простите, не хотел напугать! – Теренс торопливо обошел стол и помог девушке подняться. – Вы как?

– Пару минут и будет полный порядок.

– Зашел пожелать удачи перед первой сменой, но по деловой хватке вижу, что она не понадобится.

– Благодарю, мистер Теренс.

– Предпочитаю просто Марти.

Мелани удивленно округлила глаза.

– Все парни зовут меня так, – пояснил он.

Мелани все еще выглядела ошарашенной. Марти был ровесником ее отца, возможно, несколько старше. А с теми, кого ее разделяла целая жизнь, Мелани предпочитала соблюдать субординацию.

– Хорошо, я попробую. Марти, – сухо добавила она, решив, что для первого раза будет достаточно.

– Вот и отлично. Пойду, проверю парней.

Теренс сделал отмашку, как это принято у военных, и спустился к остальным, приветливо улыбаясь. Мелани сравнила бы его с Мэри, чья улыбка совершенно не говорит о расположении.

До смены оставались считанные минуты, и, громко хлопнув в ладоши, Теренс крикнул:

– Игра начинается, господа!

Как по команде двери казино распахнулись, и до Мелани донесся шум шаркающих ног приближающейся толпы. Она вмиг превратилась в мелкий островок суши посреди океана с намечающимся цунами.

Плюнув пару раз через плечо, она глубоко вздохнула и натянула улыбку.

«Игра началась!»

Человеческое море захватывало игровые столы. Первым канул стол для игры в кости, за ним капитулировал архипелаг с покером, последним сдался блэкджек.

Те, кому не хватало мест, выстраивались вторым рядком неподалеку и ехидно наблюдали за неудачей первооткрывателей.

До рулетки добрались две семейные пары: мужчины слегка за пятьдесят, в однотонных костюмах с затянутыми галстуками, и их жены, каждая из которых молодилась по-своему. Одна дама неоднократно прибегала к услугам пластического хирурга, о чем свидетельствовал неестественно тонкий кончик носа, и неудачная блефаропластика. Когда она закрывала глаза, веки подтягивали за собой кожу со лба. Мелани с трудом заставила себя не таращиться открыто, хотя зрелище выдалось то еще. Другая принимала глубокое декольте и громкий хохот за спутников молодости, и после двадцати минут в ее обществе у Мелани разболелась голова.

Но в силу вступало правило номер два. Дружелюбие и услужливость.

Как назло мужчины не собирались уходить, устроив между собой настоящую схватку. Это могло продолжаться до полного банкротства одного из них, если бы пугающая дама не потянула мужа за локоть – наверное, в ближайшее время ей предстояла еще одна операция, и она сочла долгом вовремя сэкономить. Стараясь переиграть друг друга в удачливости, мужчины пополнили фонд казино на тысячу австралийских долларов.

Мелани вспомнила начало своей работы: у нее дрожали руки, когда забирала первые крупные проигрыши гостей. Казалось, она обдирает их, как липку. Но опытный коллега дал ей совет – «Воспринимай это, как обычный кусок пластмассы!»

И все изменилось. Она стала холоднее и безучастнее к потерям людей. Их переживания ее не касались, не пробирались в самую глубину сердечной мышцы. Ровно, как и гостям не было до нее дела: Мелани замечали до произнесенной ставки, далее существовал только трекбол с крутящимся в нем шариком.

Следующими около часа на самых низких ставках играли молодые австралийцы, у которых так и подмывало спросить удостоверения личности. Но суровый вид охранника неподалеку говорил, что он выполнил свою работу безукоризненно и тщательно проверил посетителей. В конце концов одному из парней повезло, его прямая ставка сыграла, обогатив счастливца на целых тридцать пять долларов. Это дело они решили отметить и освободили места. Мелани не стала их удерживать, пожелав приятного вечера.

Гости шли один за другим, но в большинстве своем были молчаливыми, перекидываясь ленивыми репликами между собой. Мелани оставалось вести игру, произносить обычные фразы и манипулировать фишками.

К полуночи волна посетителей откатилась к глубине зала, и Мелани почувствовала, как гул обрушился на уши. Все это время она не обращала на него внимания, полностью сосредоточившись на игре.

Сейчас она могла рассмотреть гостей не спеша. Преимущественно ими были американцы и австралийцы, но кое-где группками собрались итальянцы. Помимо яркой внешности, они выделялись громкими криками и бурной реакцией на исход игры: крепкими объятиями и похлопываниями мужчины отмечали победу, и безудержными тирадами разражались при поражении. Стоит ли говорить, что выигрывали они редко.

Кто бы мог представить, что примерные семьянины, повара и виноделы по вечерам превращаются в лудоманов⁷. Вот только если на родине им запрещалось тратить больше тысячи евро за сессию, то здесь, в открытом море, они могли рискнуть большим.

Сквозь зал к ней пробрался пожилой мужчина в белой форме и четырьмя полосками на погонах. Мелани вытянулась по струнке смирно, совершенно упустив из памяти тот факт, что по вечерам капитан должен носить черный костюм.

«Может ли он играть в казино?» – размышляла сбитая с толку Мелани.

Тем временем «капитан» погладил бороду того же цвета, что и его китель, и откашлявшись, проговорил приятным хрипловатым голосом:

– Доброй ночи, мисс! Примете мою ставку?

Его вежливость граничила со старомодной галантностью, и Мелани быстро собралась.

– С большим удовольствием, – произнесла девушка. – Желаете приобрести набор фишек?

Старичок заметно расслабился после покупки стека и поставил двадцать пять долларов на пять номеров, что принесло бы ему выигрыш размером шесть к одному, предугадай он результат.

– Ставок больше нет, – выдержав положенную паузу, Мелани запустила шарик.

Между ними завязалась непринужденная беседа, как если бы он подсел к ней на скамейку в парке со словами «Какая чудная погода сегодня!»

– До вас тут работал брюзгливый парень, нахохленный такой, со смешными залысинами, – он бесшумно посмеялся своим воспоминаниям, выдавая все больше подробностей о предшественнике Мелани. – Нет, он улыбался, конечно, но его улыбка была поддельной, как фальшивый вексель. Поэтому я рад, что его заменили.

Мелани грустно улыбнулась комплименту, ведь ее срок на корабле ограничен. Теренс дал четко понять, что принимает в штат девушку вынужденно, от безысходности.

– Десять, черное, четное, верх, – озвучила результат Мелани, собирая лопаточкой фишки.

Старичок не торопился с новой ставкой, почувствовав, что нашел человека, готового его выслушать.

За неимением других гостей, она предоставила ему возможность выговориться и узнала очередную историю, которые могла собирать в отдельный томик.

Оказалось, что старика зовут Бенджамин Томсон, и последние несколько лет его постоянным пристанищем была тесная каюта корабля с единственным иллюминатором.

– Дети продляют мне круиз за круизом. Говорят, это намного приятнее и интереснее, но я знаю, что дело в другом. Намного дешевле отправить меня подальше, чем навещать каждые выходные в доме престарелых.

В глазах мистера Томсона заплескалась тоска, Мелани невольно прониклась к нему сочувствием.

– Первый год я старался смириться, а потом открыл для себя казино, стал играть. Иногда мне везет, иногда выхожу отсюда с пустыми карманами, – он горько хмыкнул и покачал головой, совершенно обескураженный своим признанием. – Я не сумел воспитать их достойно. В этом моя вина.

Среди счастливых лиц пожилых пар на «Королеве океана» мистер Томсон выглядел по-настоящему одиноким. Мелани прикусила губу, вспоминая то, что не могла исправить в собственной жизни.

– О, я расстроил вас? – спохватился старик, переходя на неформальное общение. – Я, право, не хотел. Но, милая, этот корабль совсем не такой, каким кажется. Думаешь, здесь обитает счастье? Вовсе нет. Если приглядеться внимательнее, здесь куда больше разбитых судеб.

Он развел руками, со шлепком опустив их себе на колени.

– Я уже повидал многих из экипажа и узнал столько, что моя собственная история кажется пустяком. Вот, например, некоторых не ждут дома, ждут только деньги за рейс. Дети не видят отцов, а зачастую считают отцами совершенно не тех людей, если ты понимаешь, о чем я. Корабль – это арена двойной жизни.

Его слова отозвались в душе и осели на самом дне.

– Давай-ка я сделаю ставку, – уже веселее сказал старик, прищурившись.

На сей раз он поставил на дюжину.

– Заметил, ты смутилась моему появлению, а? – рассмеялся Бенджамин, почесав затылок. – Все гости принимают меня за капитана, даже кланяются, когда здороваются.

– Сходство действительно поразительное, – согласилась Мелани.

– Я так долго путешествую, что стал походить на моряка. И помимо внешности нахватался всяких фразочек. Вот, например…

Он задумался, перебирая в памяти подходящие.

– Корабли уходят, а гавань остается! – торжественно изрек Томсон, иронично добавив: – Только, как ни странно, сам я стал гаванью, путешествующей со своим кораблем.

Он хрипло рассмеялся, закашлялся, и дыхание его приобрело тихое посвистывание, выдавая проблемы с легкими.

– Или вот, моя самая любимая, – продолжил он. – Ничто не излечивает любовь, как соленая вода и расстояние.

– Вам довелось излечиться? – вдруг спросила Мелани.

Мужчина поколебался, смотря мимо нее.

– Моя жена умерла много лет назад, но я до сих пор помню, как она укладывала волосы. Это был целый обряд, – с нескрываемой нежностью поделился старик. – За пятьдесят с лишним лет супружеской жизни я не рискнул вмешаться ни разу.

Мелани с трудом удалось сдержать смех – мистер Томсон старался изо всех сил. Но, несмотря на его шутки, она чувствовала неизгладимую тоску по любимой женщине. И понимала, что от такого вряд ли излечиваются.

– Мы всегда были с ней заодно. Наверное, это и стало основой нашего счастливого брака.

– Вас можно назвать настоящим везунчиком. Особенно если учесть, что ваша ставка только что победила.

Мелани установила долли поверх его фишки и по-доброму улыбнулась.

– Кажется, я могу позволить себе коктейль на верхней палубе! – довольно рассмеялся Бенджамин.

Неприятный привкус во рту заставил Мелани нахмуриться и прижать подбородок к груди. Мужчина понимающе заглянул ей в глаза.

– Морская болезнь?

Она покраснела, но мистер Томсон ободряюще шепнул:

– У нас всех есть такая болезнь. Уверен, у меня она начнется, когда я спущусь на берег.

– Вы не выходите в портах? – поразилась Мелани, поборов приступ тошноты.

– Нет, – задумчиво ответил старик. – Здесь столько всего, что мне хватает развлечений.

– А как же природа, свежий воздух?

– На что мне они?

– Пища для души, разнообразие отдыха, наконец.

– Моя душа давно пресытилась этим, – мистер Томсон слегка качнулся назад, изъявляя желание встать. – Что ж, все надо делать вовремя, в том числе поворачивать к берегу. Услышал у одного латыша.

Он рассмеялся громче обычного и в самом деле поднялся.

– Старикам грешно спать, когда осталось недолго, но все-таки я предпочитаю хороший сон плохому бодрствованию. Пойду, пришвартуюсь в своей норе до утра.

Мелани грустно улыбнулась, чувствуя свою вину, и пожелала старику доброй ночи. Мистер Томсон радовался ее обществу, но благородно оставил, чтобы она могла выпить воды и передохнуть.

Подав знак сотруднику службы безопасности, Мелани вышла на брейк-тайм в небольшую комнатку для персонала. Она достала таблетку и, запив водой, опустилась на стул. Усталость крепко сжимала ее щиколотки после нескольких часов на высоких каблуках.

Мелани занесла Теренса в ряды расчетливых сексистов, после его заявления о том, что мужчины стесняются делать мелкие ставки в обществе женщин-крупье. А без такого атрибута, как высокий каблук, женщина, по его мнению, таковой не являлась.

Таблетка вскоре подействовала, и Мелани вернулась на место. Зал уже опустел, гул сменился задушевными беседами гостей, потянувшихся нестройными вереницами к выходу. Наверняка они направлялись к барам пропустить по бокалу перед сном.

Мелани задумалась о том, как проводит время Джина. Посчастливилось ли ей встретить того самого, кого хотела сразить наповал харизмой? И как она собралась обмануть устав?

Мелани настолько погрузилась в рефлексию, что не заметила, как к ней подсел мужчина и ровным приятным голосом спросил:

– Вы принимаете наличные?

Возможно, он говорил что-то еще до того – приветствие или обращение, но Мелани не могла вспомнить.

– Добрый вечер! – включив профессионала, она поздоровалась с гостем и закрепила новые правила игры. – Да, стол свободен. Вы можете сделать ставку наличными.

Сквозь павшую пелену собственных размышлений Мелани увидела мужчину, неброско красивого, но все же с таким лицом, за которое невольно зацепишься взглядом в толпе. На его волнистой шевелюре выгоревших волос аккуратно спряталась платиновая прядка, берущая начало прямо от центра лба.

«Должно быть, нервная работенка!»

– Тогда двадцать долларов на Зеро.

Мелани удивилась, но деловито произнесла «Ставок больше нет» и поймала на себе заинтересованный взгляд незнакомца, ставшего свидетелем ее преступления. Крупье не имел права терять концентрацию за столом, а она витала в облаках добрых пятнадцать минут.

Мелани запустила шарик и принялась его гипнотизировать, лишь бы избежать неловкости с гостем. А он, в отличие от других игроков, смотрел прямо на нее. Долго, внимательно, изучающе. Краем глаза Мелани видела, что выражение его лица ни разу не изменилось. И как бы ни хотелось признавать, этот факт ее задел.

– Шестнадцать, красное, четное, низ! – скрывая собственное удовлетворение, сообщила Мелани.

Мужчина же не расстроился, наоборот, слегка подался вперед, устраиваясь за столом. Он расстегнул пуговицу пиджака и бесшумно опустил бокал с виски в подстаканник.

Строгий черный костюм из тонкой шерсти сидел на его хорошо сложенной фигуре безукоризненно. Он походил на владельца казино больше, нежели нарочито импозантный мистер Теренс. На худой конец, он мог быть пит-боссом⁸.

– Продолжим? – с прохладцей спросил незнакомец, оперевшись предплечьем на стол.

– Ваша ставка?

– Так же на «Два», – он положил банкноту на стол и вновь превратился в зрителя.

Он сидел неподвижно, будто каменное изваяние, и медленно блуждал по лицу девушки.

– Двадцать один, черное, нечетное, верх, – на сей раз Мелани произнесла это с едва уловимой усмешкой, но внимательный наблюдатель заметил и улыбнулся.

Его верхняя губа, чуть тоньше нижней, напоминала миниатюрный размах крыльев альбатроса.

«Какого черта я об этом думаю? Вдруг это не гость, а проверяющий?»

Улыбка мужчины стала шире.

– Что ж, давайте проверим, повезет ли мне с красным?

– Ваша ставка? – дружелюбно поинтересовалась Мелани.

Не угадав и на этот раз, мужчина расправил плечи и постучал по бокалу.

– Кажется, я принадлежу к тем, кому повезет в любви.

– Хотите проверить еще?

Он удивленно вскинул брови и расплылся в озорной улыбке.

– Раз, по-вашему, я безнадежен в сердечных делах, то придется рискнуть!

– Я… О! – Мелани растерялась еще больше. – Было грубо с моей стороны, извините.

– Отнюдь. Это было очаровательно, – комплимент звучал искренне и затронул нужные струны в ее душе.

Он сделал еще три ставки, которые, впрочем, успеха не принесли и лишь уверили его в любовном фарте. Ему удалось сломать образ подозрительного типа, и Мелани уже с сожалением объявила о закрытии казино.

За время, проведенное у рулетки, незнакомец был ненавязчив, говорил мало и отвлеченно, умудрялся шутить, притом оставаясь трезвым – бокал с виски простоял нетронутой декорацией.

Возможно, от волнения? Хотя он не был похож на лудомана, с азартом просаживающего состояния. Он будто со скуки забрел в казино.

Мужчина медленно поднялся со стула, нерешительно покрутил бокал и, поблагодарив за игру, попрощался. Однако сделав несколько шагов, он обернулся со словами:

– Сыграем завтра!

Мелани так и замерла в безмолвном молчании, глядя на широкую спину незнакомца. Это не было вопросом, скорее, обещанием новой встречи.

***

Закончив смену, Мелани поспешила в бар, где Джина ворковала с клиентом, тщательно натирая перед ним стойку. Чтобы не мешать планам подруги, пришлось занять место поодаль.

– Она уже двадцать минут так, – напугал невесть откуда взявшийся бармен. – Привет, я – Кейн из Бристоля.

– Мелани Тейлор из Сиднея, – она показала на бейдж и приветливо улыбнулась. – Можно мне стакан воды?

Кейн торопливо исполнил заказ и скользнул в другой конец бара. Мелани стало жаль беднягу – напарничеством с Джиной его обрекли на каторжный труд.

Джина тем временем закончила кокетничать и в танце двинулась навстречу.

– Сияешь, как двадцать центов.

– Зависть тебе не к лицу, Тейлор, – пропела девушка, вертя в руках тряпкой.

– В другой раз я бы с тобой поспорила, но сегодня валюсь с ног и правда тебе завидую.

– Мы недалеко отошли от Сиднея, можно вернуться вплавь, – хохотнула Мейсон и перегнулась через стойку. – Ну?

Мелани покосилась на девушку, допивая воду.

– Я жду подробностей! – с нетерпением передернула плечами Джина.

– Я устала. Не думала, что в первый же день будет столько желающих потратить деньги.

– Очнись, милая, здесь собрались те, кому, кроме этого, нечем заняться.

– Думаешь, мне надо успокоить свою совесть?

– Думаю, что тебе нужно успокоить кое-что другое, – брови Джины затанцевали на лбу.

– Ты опять за свое!

– Расскажи, был среди твоих игроманов кто-нибудь симпатичный?

Мелани вспомнила загадочного незнакомца, с которым провела остаток вечера, и ее сердце забилось от волнения. Чувства, которые он пробудил в ней, настолько сумбурны, что дать им определение она не могла. Но одно знала наверняка – даже ими не будет делиться.

– Нет, у меня все намного скучнее, – сохранив свой секрет, соврала Мелани.

– Дождешься меня? – буднично бросила Джина, будто и не ожидала другого ответа.

Мелани кивнула в сторону мужчины, который вернулся за новой порцией выпивки.

– Кажется, тебя уже дожидаются.

Подруга сверкнула глазами, махнула рукой и продефилировала к цели. В воздухе повисло едва различимое «Увидимся позже».

Мелани вернулась в каюту, стряхнула туфли и, сняв с себя все, кроме нижнего белья, забралась на кровать.

В голове хозяйничала пустота, разогнав все ненужные мысли. И лишь одну упустила из виду, что вертелась заевшей пластинкой. С нею Мелани и уснула.

«Сыграем завтра!»

Глава 4. Записка

Из крепкого сна Мелани вырвал настойчивый стук в дверь. Кто-то истошно тарабанил, пытаясь ворваться. Мелани вытащила телефон из-под подушки, взглянула на время и тихо выругалась.

– Если мы не тонем, лучше выметайтесь! – крикнула она, оповещая о своем нежелании встречать посетителей.

– Тейлор, открой! – Джина не думала уходить. Мелани вылезла из постели и впустила подругу.

– Ой! – Джина театрально отшатнулась, скривив рот. – Ты бы хоть в зеркало посмотрела перед тем, как открыть.

Сама она выглядела, как дорогие конфеты: в шифоновой тунике поверх бикини, босоножках на высокой танкетке и с широкополой шляпой на голове.

– Ты как манекен со страниц «Vogue», – оторопела Мелани.

– Лучше быть манекеном, чем просроченной устрицей! – заявила Джина, заталкивая хозяйку каюты вглубь. – Давай приведем тебя в порядок и отдохнем.

– Я как раз этим занималась, если ты не заметила.

– Выспишься на шезлонге.

Мелани оценивающе осмотрела подругу и, обреченно вздохнув, полезла в шкаф.

– Ночью я завела нужное знакомство, – начала Джина, усевшись на смятой постели.

Мелани вытащила купальник и проследовала в единственное место, где могла спрятаться. Но тонкие перегородки не спасли ее уши от злачных подробностей. Наскоро переодевшись, она выглянула и измученно прошелестела:

– Мне обязательно идти?

Джина прервалась и понимающе кивнула. Затем встала, медленно подошла к девушке и обняла за плечи. В такие минуты она выглядела намного старше своего возраста и, казалось, источала божественную мудрость.

– Самое время отодвинуть работу на второй план и посвятить немного времени себе, – тепло произнесла она. – Когда ты это делала в последний раз?

Мелани закусила губу и вернулась на десять лет назад.

***

Неделя доползла до середины, когда каждый приближает выходные, как может – уговорами, подкупами и угрозами, и совершает при этом большую ошибку, отказываясь от предшествующих дней, попросту их обесценивая.

Мало кто об этом задумывается и без оглядки плывет в общем потоке. Но стоит кому-то притормозить или остановиться вовсе, и все, движение рушится. Одним из тех идиотов, кто постоянно менял полосу движения в жизни Мелани, был родной брат.

Тобиас долгое время оставался единственным ребенком в семье. Избалованный всеобщей любовью, мальчик успел возомнить себя центром мироздания. Он унаследовал привлекательность матери, высосал всю внутриутробно (ведь сейчас Голди Тейлор являла собой лишь оболочку живой, яркой девушки, улыбающейся с фотографий семейных альбомов), и нагло ей пользовался.

Тобиас очаровывал ангельской улыбкой учителей. Он мог быть зачинщиком любой драки, но никогда не получал наказаний.

«Разве Тобиас мог так поступить?» – разводили руками педагоги, несмотря на то, что еще десять человек указывали на него.

И спустя восемь лет тотального контроля над родительским вниманием в его жизни появилась опасная угроза. Мелани.

Рождение младшей сестры стало временным потрясением, но Тобиас не собирался сдавать позиций и всячески умалял ее существование.

Мелани тянулась к нему, как неокрепший росток к солнцу. Но вместо братского тепла получала ожоги. Повзрослев, она разглядела в нем самодовольного паршивца, который сидел на шее у родителей. Но те, вместо того, чтобы воспитывать, ему потакали.

Так случилось и в этот день.

Мелани аккуратно сложила костюм для репетиции, причесала волосы и в последний раз пробежалась глазами по тексту. Она мечтала о роли Джульетты в школьном спектакле с начальных классов. И не потому, что ей хотелось доказать брату, некогда Ромео, что и она чего-то стоит. Нет. Это было то, в чем она находила утешение. Примеряя чужую жизнь, можно сбежать от своей. Или хотя бы взглянуть на нее под другим углом. Найти ответы. Что-то изменить.

И, помимо прочего, на роль Джульетты претендовала бездарная Трейси МакМаффи, дочь Чарли МакМаффи, которого не без оснований прозвали Железный король. Будучи титаном горнодобывающей промышленности, он не жалел средств, лишь бы Трейси получала желаемое. К счастью, преподаватель, мистер Янг, оставался непреклонным и выше денег ценил талант.

Закрываясь в комнате, Мелани читала пьесы, проговаривала монологи и грезила, что на одном из просмотров театральный импресарио предложит контракт. Это не было редкостью для школьных спектаклей: нет-нет, да и заглядывал агент, замечал симпатичную мордашку, и на следующий день она уже мелькала на билбордах. А если агент попадался расторопный, то и в рекламных роликах на телевидении.

– Мама, я ухожу! – крикнула Мелани, спускаясь из спальни, что располагалась на втором этаже.

– Постой, куда ты собралась? – послышался звонки женский голос из кухни.

– У меня сегодня репетиция, я же говорила в начале недели.

Мама выглядела озадаченно и виновато одновременно, а это могло означать, что планам Мелани не суждено сбыться.

– Мне очень жаль, милая, но я рассчитывала, что ты посидишь с Джаки.

– Но, мам, разве этим не должен заниматься Тобиас на этой неделе?

Лицо матери приобрело странный оттенок тревожности.

– Мам?

– Он сказал, что вы обо всем договорились. Он уехал с друзьями в кемпинг, а мне нужно на работу.

– Ты ведь знаешь, как это важно для меня, правда?

– Знаю, детка. Но…

– Если я пропущу репетицию, главную роль отдадут Трейси. Она совсем не умеет играть и тем более петь. Они рассчитывают на меня!

– Но я тоже на тебя рассчитываю, милая. Бабушка совсем плоха, и мы не можем оставить ее без присмотра.

Мелани хватала ртом воздух, захлебываясь от несправедливости.

– Ты заставляешь меня отказаться от мечты!

Мама подошла ближе и положила руки на тонкие плечи девочки.

– Мелани, возможно, ты преувеличиваешь. Я знаю, как тебе хотелось участвовать в этой постановке. Но семья нуждается в тебе больше. Возможно, Джаки никогда уже не оправится, и это ее последняя возможность побыть с нами. Уверена, ты сможешь блеснуть своим талантом и в другой раз!

– Почему бы вам не нанять сиделку, а не эксплуатировать собственного ребенка?

– Мелани! – резко одернула мать.

– Что? Тобиас как всегда развлекается, а вернется, я уверена, вы не скажете ему ни слова! Почему вы закрываете глаза на его выходки? Почему никогда не думаете о том, чего хочу я?

– Что ты говоришь, девочка?

– То, что давно хотела сказать, мама! Лучше бы вы остановились на одном ребенке!

Мелани сбросила сумку с плеча и поднялась по лестнице. Она заперлась в комнате и долго плакала, надеясь, что мама вот-вот поднимется и попросит прощения. Хотя бы согласится с тем, что была не права. Но мама так и не пришла.

Взяв телефон, Мелани набрала сообщение «Передай мистеру Янгу, что я не смогу участвовать!» и долго смотрела на экран, перед тем, как отправить Джине. Нажав на значок конверта, Мелани выключила телефон и закрыла глаза. Джина не оставит в покое, пока не узнает причину, а моральных сил рассказывать о роли сиделки у нее попросту нет.

Она переоделась в мешковатую толстовку и, проскользнув мимо матери, которая собиралась выходить, натянула капюшон и направилась к автобусной остановке.

Пару лет назад Джаки удивила всех новостью о покупке недвижимости. Родители предлагали перебраться к ним, но старушка пошла наперекор и выбрала место в часе езды на общественном транспорте. Двухэтажный дом на углу Бурк-стрит был велик для нее одной, особенно теперь, когда после инсульта ее разбил паралич.

Некогда воинственно дерзкая женщина превратилась в обездвиженное тело, бесцельно цепляющееся за жизнь. Для той, кто застыл в ненавистной реальности, ел с чужой помощью и постоянно молчал, дом стал подобием склепа с постоянными посетителями.

Он обрастал пылью быстрее, чем Джаки успевала различать время суток, и буквально молил об избавлении. Из всех членов семьи уборка досталась Мелани. Отец покупал еду и бытовую химию, платил по счетам, мать разговаривала с Джаки и читала ей книги, а Тобиасу было совершенно плевать. Он отбывал смену напротив старушки в просевшем кресле, переписываясь со своими дружками и девицами, которые менялись стабильно раз в неделю. Когда очередь доходила до Мелани, дом утопал в грязи от прочих визитеров.

О жизни Джаки до рождения отца (и то того времени, которое он мог вспомнить) Мелани знала лишь то, что она являлась потомком голландских бюргеров⁹, мигрировавших из Шри-Ланки.

Джаки не была типичной бабушкой, проводящей вечера в детской за книжками, и единственное, что передала внучке за тринадцать лет ее жизни, это гладкие густые волосы цвета горячего шоколада. В редкие же встречи она не упускала возможность дать урок в привычной для себя чванливой манере.

И вот, она лежала на диване и смотрела ввалившимися глазницами в одну точку. Мелани казалось, что жизнь наказывает Джаки за грехи, совершенные при жизни. И именно страх подобной расплаты заставлял ее переступить через собственные желания и обслуживать фактически чужого человека.

Спустя час она вышла на остановке, перешла дорогу и, поднявшись по ступеням, столкнулась в дверях с отцом.

– Что-то ты задержалась, – недовольно буркнул он.

– И тебе здравствуй, папа!

Он молча кивнул и потер затылок.

– Я не успел вымыть за собой посуду, но покормил Джаки. Переверни ее через час на другой бок и сделай массаж.

– Но, пап…

– Я опаздываю. Если что-то понадобится – звони.

Эта фраза раздражала Мелани больше всего. Потому что была бесполезной, как мыльный пузырь. Она могла оборвать трубку, но ничего бы не изменилось.

Мелани вошла в дом, оценила обстановку и тяжело вздохнула. В этот раз она надолго застряла. Первым делом убедилась, что старушка находится ровно там, где оставил ее отец. Затем натянула фартук, перемыла всю посуду. Посудомойкой Джаки так и не обзавелась, считая технику причиной бедности африканских детей. У нее и аргументы имелись, вот только она их не озвучивала.

Мелани вытащила из кладовки пылесос, вычистила оба этажа, заглянув в каждую комнату. Это было не обязательно, но совесть не позволила ей оставить за собой грязь. Увидев заляпанные окна, она взялась за тряпку и распылитель. Мелани чувствовала на себе пристальный взгляд старушки и знала, что даже в эту самую минуту та смотрит с упреком, мол, делаешь неправильно.

Часом позже она подошла к Джаки и с трудом перевернула располневшую женщину. Та не издала ни звука, продолжая редко моргать.

«Господи, если я не сделаю массаж, в старости ты сделаешь со мной то же самое?»

Сочтя молчание Всевышнего за положительный ответ, девочка зажмурилась и протянула руки. Даже сквозь ткань домашнего платья, она ощущала вспотевшую рыхлую кожу Джаки.

«Молю тебя, Господи, сотри это из моей памяти!»

Но по иронии судьбы, именно эти воспоминания преследовали ее после смерти старушки. Джаки умерла ровно через две недели, не дожив до своего восьмидесятилетия около месяца. И девочка не могла врать самой себе, что не испытывает облегчения. Жизнь вернулась на круги своя, вот только главную роль в школьном спектакле уже отдали Трейси.

Поворотной точкой стало другое событие. Мысли о нем грызи сильнее, нежели память о старческой плоти.

Это произошло на втором году обучения в институте. Мелани вернулась домой раньше обычного и застала родителей на кухне вместе с братом, который к тому времени пару лет жил отдельно.

– Всем привет, – поздоровалась она и опустилась на стул. – Меня вызывали в бухгалтерию, сказали, что оплаты за следующий семестр нет. Я заверила – все в порядке, вы, наверное, просто забыли.

Родители переглянулись, а Тобиас ухмыльнулся. Сердце сдавило недоброе предчувствие.

– Мам? – еле вымолвила она, пытаясь разглядеть в глазах женщины ответ на свой вопрос.

– Милая, дело в том…

У Мелани перехватило дыхание. Всякая дурная весть начиналась с этих простых слов. Дело в том…

– Мама хотела сказать, что мы больше не сможем оплачивать твои счета, – вмешался отец и закончил неприятный разговор. Отрубил с одного удара, так сказать.

Тобиас окинул победоносным взглядом сестру, словно только что чужими руками одержал победу всей жизни. Словно дал хлебнуть заранее отравленный напиток и теперь наблюдал за действием яда.

Глаза жгло от слез. Мелани смотрела на семью и не понимала, почему они так жестоко с ней обошлись. Можно было найти выход с оплатой, но зачем сообщили это так и при человеке, который больше всех радовался ее поражению.

Она отпрянула от стола и схватилась за горло.

– Мне очень жаль, доченька, но папа говорит правду, – мама протянула руку. – Его отправили на пенсию, а я…

Следующие слова остались неразборчивым эхом позади, ведь она выскочила из-за стола и убежала из дома.

Сначала бежала, не разбирая дороги, потом села на автобус и доехала до Кэмпбелл Парейд, преследуя одну цель – потеряться на Бондай-бич, пока сердце не найдет свое место.

Ступив на мелкий золотистый песок, Мелани прошла еще метров двести и бессильно рухнула у воды. Море ласково смеялось, приглашая на свидание, и она вытянула уставшие ступни навстречу набегающим барашкам. Теплая вода ласкала пятки, целовала пальцы и, подбираясь к икрам, отступала назад.

Мелани всматривалась в небо, пытаясь спрятать стоящие в глазах слезы, и судорожно вздыхала. Кто знает, сколько бы она просидела так, выплескивая свою горечь внимательному слушателю, но вернуться все равно пришлось. На улице начинало темнеть.

Покинув пляж с северной части, она заплутала и двинулась, как учил отец, по направлению толпы. Больше всего в этой идее ее привлекал не поиск нужной дороги, а возможность рассмотреть нарядно одетых женщин, что прогуливались под руку со своими кавалерами. Все они направлялись в роскошное здание, соседствующее с таким же роскошным отелем.

Мелани пригляделась к мерцающей вывеске и прочитала «Казино». Она тогда прошла мимо, но, обернувшись, увидела с торца табличку, которую уважающий себя владелец не посмел разместить на респектабельный лицевой фасад.

«Требуются девушки-крупье. Обучение за счет казино. Достойная оплата и премиальные».

Мелани записала номер и вернулась домой. Тобиас исчез, наверняка получив желаемое. Просто так он родителей не навещал.

В гостиной царил мрак. Дом спал. Мелани поднялась к себе и, набравшись смелости, позвонила в казино, чтобы узнать об условиях.

Утром она сидела у кабинета директора вместе с другими соискателями. Обведя взглядом мужчин и женщин, Мелани подметила, что выделяется осанкой и колоритной внешностью.

На собеседование приглашали по несколько человек. Она оказалась в последней тройке. Внутри комнаты на кожаном кресле сидел мужчина, вся его поза дышала отчаяньем. Подперев лоб ладонью, он водил большим пальцем по торцу дубовой столешницы и изредка моргал.

– Здравствуйте! Меня зовут Алистер Холл, – не успел он договорить, как глаза его торжествующе заблестели. – У меня для вас ролевая игра. Сыграем и поймем, подходим мы друг другу или нет.

Мелани внутренне поежилась, но внешне сохранила спокойствие. Ей досталась ситуация с конфликтным гостем, и она прекрасно справилась. Алистер улыбался.

– Всем спасибо. А вы, мисс…

– Тейлор, – подсказала Мелани.

– Вы, мисс Тейлор, задержитесь. Обсудим детали.

Он дождался, когда из кабинета выйдут разочарованные соискательницы, и пленительно улыбнулся. Это у него получалось.

Мелани, имея за плечами незначительный опыт в ухаживаниях, смотрела на высокого поджарого Алистера с трепетом. Черный костюм оттенял светлую кожу лица. Выразительные голубые глаза изучали ее с не меньшим интересом. И с невероятной яростью засверкали, когда он узнал, что Мелани нет двадцати одного.

– Вот дьявол! – кричал Холл. – Зачем ты тогда пришла?

– Мне очень нужна работа, сэр.

Он расхаживал по кабинету взад-вперед, как загнанный зверь, и потирал виски. Затем остановился и пристально посмотрел ей в лицо.

– Работать будешь неофициально. Если кто спросит – тебе двадцать один. Зарплату получаешь непосредственно от меня. Поняла?

– Да.

– Если что-то пойдет не так, дашь знак охранникам, а сама быстро ко мне.

Мелани поняла, что ввязывается в нечто незаконное, но это было единственной возможностью быстро заработать, не пропуская учебу. Но наивность больно щелкнула по носу. Ночная жизнь сказалась на учебе, а потому на стажировку в Голливуд пригласили очередную Трейси МакМаффи.

И вот теперь обо всем этом ей напомнила лучшая подруга. Мелани сжалась в ее руках, чувствуя каждой клеточкой минуты несправедливости по отношению к себе самой.

– Ты всегда была взрослой девочкой. И мой долг сказать тебе – прекращай мимикрировать!

Последние слова Джина выкрикнула, встряхнув подругу в руках.

– Умеешь ты убеждать, Мейсон, – неуверенно улыбнулась Мелани.

И Джина просияла.

***

Палуба для персонала, как и ожидалось, не изобиловала удобствами. В нескольких метрах от лееров возвышался узкий бассейн с видом на океан и джакузи на трех человек, а позади тесными рядками выстроились лежаки с голубыми матрасами.

Расположенная на корме, палуба являлась открытой площадкой для наблюдения. Пассажиры могли подсматривать за отдыхом экипажа, как за жителями зверинца. Джине, абсолютно не вписывающейся своим нарядом в скромную обстановку, было плевать, а вот Мелани чувствовала себя неуютно. Возможно, отработав на судне хотя бы год, она бы свыклась с этим обстоятельством, а пока – выискивала взглядом свободное место с пляжным зонтом.

Джина зацепилась за двух американок по соседству и выведала, что те танцуют по вечерам на льду для праздной публики. Мелани набросила полотенце на шершавую поверхность матраса и, смазав кожу защитным кремом, растянулась во весь рост.

Джина присоединилась минутой позже и завела досужий разговор.

– Мистер Пиблби обещал организовать пропуск на вип-палубу. Так что мое знакомство принесет нам куда больше пользы, чем я рассчитывала.

– Миссис Пиблби знает об этом? – лениво ответила Мелани.

– А какое мне дело? Только представь себя в бассейне верхней палубы с бокалом холодного «Бланк де Нуар»¹⁰, и такие вопросы никогда не появятся в твоей голове.

Мелани усмехнулась.

– Ну конечно! – тон Джины наполнился язвительностью. – Даже в мечтах ты можешь позволить себе только бедного Лео на носу корабля.

– Если ты имеешь ввиду Ди Каприо, то не такой уж он бедный. И у нас с ним солидная разница в возрасте.

Джина потянула за краешек шляпки, прячась от солнца, и сердито глянула на подругу.

– Откуда такой пунктик?

Мелани вспомнила Алистера и тут же выбросила из головы.

– Это не пунктик, а физиология.

– Считаешь таких, как я, допингом?

Мелани пожала плечами.

– Вроде того.

– Тейлор, послушай моего опыта!

Но та натянула очки и спрятала глаза.

– Взрослые мужчины, – продолжила Джина, подбирая слова, – коих ты списываешь со счетов, самые опытные любовники.

Мелани покосилась на соседние шезлонги, где девушки из ледового шоу внимательно прислушивались к их беседе.

– Таких не нужно учить, как доставить женщине удовольствие. Они уже прошли эту школу.

– Со своими миссис Пиблби, надо полагать?

– Бинго! – Джина хлопнула в ладоши. – Ты просто собираешь плоды.

– Как у тебя все просто.

– А зачем усложнять? – девушка перевернулась на живот, скинув шляпу на пол. – Поэтому не забудь сказать спасибо, когда мы окажемся среди богатеев.

Мелани бросила недоверчивый взгляд на верхнюю палубу, где должна оказаться, по словам подруги, и увидела мужчину в кипенно-белой рубашке и брюках, свободно болтающихся на бедрах.

Из-за солнца она не могла разглядеть лица, но могла поклясться, это был тот самый мужчина из казино.

***

«2 февраля

Правда.

Вам знакомо чувство, когда в груди становится тесно, и огромным шаром разрастается негодование и раздражение к самому себе? Вы не можете справиться с собственными мыслями и становитесь их заложником. Хотите сбежать, но выхода нет.

Вот и я оказалась взаперти. Могу обмануть кого угодно, сыграть сценарий, выдумать образ. Что сложного в том, чтобы примерить маску? Но всякий раз, глядя в зеркало, вижу то, что спрятано под ней.

Он не выходит из головы с прошлого вечера. Такой обаятельный в своей неряшливой уверенности. И этот взгляд! Думаю о нем даже против собственной воли. Вспоминаю его черты, ищу среди пассажиров, прокручиваю в голове немногочисленные фразы и сочиняю диалоги.

Это выходит за грани разумного, ведь мы – детали разных мозаик. Не нужно спрашивать прямо, чтобы понять – мы не ровня.

Но, может, мистер Томсон был прав, и на корабле складываются не такие витражи?

Хотя о чем я? Девять дней и морская качка, столкнувшая нас, пройдет, как только мы вернемся в гавань.

И эта обещанная встреча не что иное, как напоминание о принадлежности к разным мирам. Иного и быть не может! А потому мне надо перестать робеть в его обществе и вспомнить, зачем я здесь.

Но, черт возьми, приходится смотреть бестелесной правде в лицо! Любопытство просочилось в меня. Я жду этой встречи! Жду удивленной улыбки на мою застенчивость и как скажу ему «Вы готовы сделать ставку?». А он в ответ улыбнется и произнесет своим вкрадчивым голосом «Я же обещал, что мы с вами сыграем!»

И мы сыграем. Вот только в отличие от рулетки, не уверена, что победителем выйду я».

***

Не совладав с собой, Мелани отправилась на смену заранее. Игровой зал действовал успокаивающе, расставлял голоса в голове по местам, как книги в алфавитном порядке на библиотечных полках. Там она чувствовала себя владелицей ситуации. Если не сказать больше.

Казино являлось пристанищем душ, измученных деньгами. Кто-то в них купался, тонул, жаждал, откупался, крал, копил и так до бесконечности.

И всякий раз, вступая за стол, Мелани выбирала новую роль: то была Хароном, взимающим «обол»¹¹ с неудачников, а то – китайской богиней сострадания Гуаньинь.

Конечно, на лайнере контингент гостей разительно отличался от того, что обычно наблюдала Мелани, но ни тем ни другим деньги счастья не приносили. И спорь на сей счет на валюту, она бы уже давно сколотила состояние.

Всех гостей Мелани делила на три категории. К первой относились «толстосумы». С лицами, будто ржавчиной, пораженными скукой, они гнили в собственном одиночестве, и шелест купюр скрашивал бытие.

Вторыми были «стяжатели». Их сердца венчались на царство гордыни и алчности. А третьи – зеваки. Больше наблюдатели, нежели игроки. За такими внимательно следили через камеры.

Именно поэтому ее незнакомец так прочно засел в голове. Он не вписывался в категории и оставался загадкой.

Примерив воинственности, Мелани вошла в зал, наполненный изысканными звуками струнного инструмента. Скрипач исполнял отрывки восточных мелодий, следом переключался на знаменитые «Времена года» Вивальди. Своим виртуозным исполнением он заставлял ощутить себя существом, говорящим на всех языках мира. Яркие сочные ноты обволакивали, а затем несли по волнам грусти.

Мелани не заметила, как подошла совсем близко, заслонив собой дирижера. Сама она обожала Циммера и Хорнера¹², но классика в его руках казалась подлинным искусством.

Проникновенная мелодия оборвалась, и, открыв глаза, Мелани встретилась взглядом с ее исполнителем.

– Извините, я не хотела мешать, – она отступила в сторону, прикрыв рот рукой.

Парень, приблизительно ее ровесник, широко улыбнулся и опустил могущественную струнную спутницу.

– Ничего. Тебе понравилось?

– Очень, – Мелани обернулась на довольного, ухмыляющегося дирижера.

– Тогда я сыграю что-нибудь для тебя во время вечера, хочешь?

Мелани неуверенно кивнула и, подумав, сказала:

– Двадцать четвертый Каприс Паганини.

– Заказ принят, – он подмигнул и извинился. – Я бы рад поболтать, но надо готовиться.

– Да, разумеется.

Мелани встала за рулетку, бегло осмотрела стол и заняла выжидательную позицию.

Время тянулось, как война без провизии.

Теренс вбежал в зал весь всклокоченный, с легкой испариной на лбу, и так же торопливо хлопнул в ладоши, позабыв свою открывающую фразу. Охранники переглянулись, пожали плечами и распахнули двери.

Мелани проводила Теренса взглядом, который исчез сквозь запасной вход, и улыбнулась приближающимся гостям.

Ласкающие звуки скрипки действовали на всех обескураживающе. Каждый посетитель старался держать осанку, почтенно улыбался и использовал высокопарную речь, заводя диалог.

Вечер клонился к ночи, скулы сводило от улыбок неиссякаемой публике, решившей насладиться бесплатным концертом. А незнакомец так и не явился, чтобы сыграть обещанную партию. За столом с покером разыгралась целая драма: мужчина пошел ва-банк и проиграл все.

«Вторая категория» – безучастно подумала Мелани.

До конца смены оставался час, а парень со скрипкой обернулся к ней и приветственно поднял смычок. Мелани тронул сей жест, и она одарила его дружеской улыбкой. Он подошел к микрофону и два раза стукнул в пыфтик, привлекая внимание.

– Дорогие гости, наш концерт подходит к концу!

Публика несогласно загудела.

– Не волнуйтесь, – успокаивающе улыбнулся скрипач. – У вас еще есть время потратить деньги.

Его обаяние текло в зал, так что даже солидные мужчины с дорогими часами посмеивались.

– Мне было приятно играть для вас, но последнюю композицию я посвящаю леди с экстравагантным украшением на шее.

Мелани позабавило, как напомаженные дамы принялись изучать свои кулоны и ожерелья, и ни одной из них не пришла в голову мысль, что речь идет о девушке-крупье.

В отсутствие гостей, Мелани позволила себе немного опереться на стол и насладиться великолепной игрой. Она смаковала каждую ноту, раскачиваясь в такт, изредка прикрывая веки от накатывающего блаженства.

Тем временем в проходе появилась фигура, которую она уже не надеялась увидеть сегодня.

Ее незнакомец широким жестом отодвинул штору и склонил голову набок, прислушавшись. С бокалом виски в руке он медленно прошел в зал, выискивая взглядом того, кто исполняет Каприс итальянского композитора. Заметил, остановился. Распробовал музыку на вкус и, как истинный гурман, одобрительно кивнул.

Мелани невольно залюбовалась его манерами. Пожилая леди с идеальной укладкой отвлеклась от игры в кости, чтобы поздороваться с ним. Он поцеловал тыльную сторону ее ладони и, по всей видимости, сделал комплимент платью. Она благосклонно улыбнулась и обратилась к недовольной даме с ярко-медными волосами. Наверное, привыкшая к очевидному вниманию на суше, здесь, в казино, та сливалась с буйством красок напольных ковров и чувствовала себя блеклым кожаным пятном. Незнакомец поздоровался и с ней, почтив вежливым поклоном, из чего Мелани сделала вывод, что с первой дамой он знаком ближе.

Они обе переключили свое внимание на него, а он…Он нашел взглядом её.

Мелани шумно сглотнула, вытерев под столом неожиданно вспотевшие ладони об юбку, оттолкнулась от стола и машинально выпрямилась.

Бросив на прощание дамам пару слов, он снял вежливую улыбку, и стал прежним – загадочно отрешенным.

Мелани прикусила губу изнутри, когда мужчина спокойно опустился на стул и взглянул ей в глаза.

– Я опоздал?

– Еще успеваете сделать несколько ставок, – улыбнулась она. – Добрый вечер!

От его взгляда хотелось скрыться. Он, несомненно, ее читал, а она робела и заливалась краской.

«Как непрофессионально, Мелани!»

– Желаете приобрести набор? – она указала на столбики с фишками разного номинала.

– Да, сто долларов по пять.

Пока она готовила фишки, он опустил бокал в подстаканник, снял пиджак и, расстегнув пуговицу на рукаве, отогнул манжету. Мог ли так поступить другой мужчина в зале? Нет. Но он, будто непослушный наследник британского престола, нарушал установленные правила.

Мелани протянула стек, едва не коснувшись его пальцев, и сердце подпрыгнуло. В зале мгновенно стало жарко.

На его руках тонкими нитями красиво сплетались вены. В сочетании с закатанными рукавами это выглядело сексуально.

– Готовы сделать ставку? – с хрипотцой спросила она.

– Двадцать на «Зеро».

Мелани удивленно поджала губы.

«Опять Зеро».

– Ставок больше нет, – закрепила она и взяла тефлоновый шарик, но следующая фраза чуть не заставила его выронить.

– Сегодня ночью я думал о вас.

Глубоко вздохнув, она запустила рулетку. Шарик крутился по ободу, и, казалось, кроме этого звука во всем зале не существует ничего – ни музыканта, которого попросили на бис, ни уставших коллег. Только ритмичное постукивание, заменившее удары сердца.

Шарик замедлил движение, запрыгал и приземлился в одной из ячеек. А Мелани тонула в прозрачных голубых глазах и едва дышала.

– Еще никто не считал меня неудачником, – продолжил он.

Мелани опомнилась и посмотрела на зеленую ячейку.

– Выиграла ставка на Зеро! – удивленно воскликнула она.

Но гостя собственный куш, который составил ни много ни мало, а семьсот долларов, не волновал.

Собрав стек с выигрышем, Мелани наклонилась через стол, чтобы подвинуть его незнакомцу, но тот замолчал и прищурился, исследуя ее лицо, шею…

«Он что, разглядывает мою грудь?»

– Мелани, – смакуя, произнес он.

«Ах, он читал мой бейдж!»

– Вы принесли мне удачу.

Его мягкий тембр убил остатки бдительности, и Мелани из последних сил одернула себя.

«Ну же, Мел! Сделай это! Соберись!»

В подтверждение своих мыслей, она поймала вопросительный взгляд инспектора и отрицательно покачала головой.

«Я знаю, что такое дистанция!»

– Поздравляю, сэр! Вам крупно повезло!

Мужчина отстранился, почувствовав возведенный барьер, и, к ее облегчению, продолжил игру, заговаривая только при необходимости.

Последней ставкой он пошел ва-банк и проиграл все.

– На сегодня это была последняя ставка, сэр. Казино завершает работу, но мы будем ждать вас в любой другой день!

– Будете ждать? – с любопытством спросил незнакомец.

«Зачем он задает такие щекотливые вопросы?»

– Мы рады нашим гостям, – вежливо улыбнувшись, Мелани привела в порядок стол и показала «чистые руки».¹³

– Что ж, – мужчина встал со своего места и с пониманием кивнул. – Это была увлекательная игра и честное судейство! Хорошего вечера!

Одарив девушку мимолетной улыбкой, он забрал пиджак и быстрым шагом направился к выходу.

Мелани проводила его долгим взглядом, застыв на месте. И лишь когда он скрылся из виду, заметила бокал с нетронутым виски. Обогнув стол, она извлекла увесистый тумблер¹⁴ и коснулась пальцами другого предмета. На дне подстаканника покоился листок бумаги, сложенный вдвое. Поспешно вернув напиток на место, она извлекла его вновь, но уже вместе с находкой. Она не знала, что там внутри, но знала, что предназначается это именно ей.

Глава 5. Выбор

Мелани выскочила из казино, будто воришка в подворотню, и, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, засеменила к служебному лифту. Она не заметила Джину, которая дожидалась ее, болтая со сменщиком

– Мелани? – окликнула девушка, но та лишь коротко махнула рукой и продолжила путь.

Она уже не могла остановиться. Секрет, хранимый небольшим клочком бумаги, обжигал, как уголек. И во что бы то ни стало ей нужно добраться до каюты и скорее посмотреть.

Послание незнакомца будоражило воображение и в то же время повергало в замешательство. Что могло быть внутри? Чего он не мог произнести вслух?

Взять его письмо – все равно, что пойти на большой риск, ведь прямо над столом висела камера наблюдения. Ей повезло, что никто не заметил, и, натянув обворожительную улыбку, она сообщила об оставленной выпивке и ни слова о записке.

«У тебя помутился рассудок, Мелани! На что ты надеешься?» – вдруг одумалась она.

Но руки продолжили искать карту от каюты.

«Если кто-то узнает о том, что ты проявляешь симпатию к гостю, тебя тут же вышвырнут за борт!»

Заперев за собой, она сбросила шпильки и вытащила из-за пояса юбки смятый лист бумаги. Открыть сразу было страшно. А вдруг там пусто и это все еще проверка? Справившись с дрожью в пальцах, Мелани сделала над собой усилие.

На листке молочного цвета размером не больше десяти на пятнадцать сантиметров незнакомец писал:

«Некоторые вещи пропускать нельзя. Встретим рассвет вместе? Буду ждать вас на вертолетной площадке!»

В каюту постучали, и, неохотно покинув кровать, Мелани открыла взволнованной Джине.

– Эй! У тебя все в порядке? Ты пронеслась, как привидение.

– Разве не в этом смысл нашей работы? – иронично подметила Мелани, возвращаясь обратно.

– Я видела тебя такой лишь однажды, когда…

– Не стоит ворошить прошлое!

Этот случай наряду с мыслями о бабушке не хотел исчезать из памяти.

Полгода назад Мелани выбралась с Джиной в клуб, где буквально на входе к ним прицепилась компания.

«Будет весело!» – обещала Джина.

И, казалось, все шло хорошо, пока один из парней не выволок ее с танцплощадки в закуток между баром и мужской уборной. Он полез под юбку, а другой рукой зажал рот. На помощь пришел охранник, заметивший странную возню. Мелани неслась без оглядки, не оборачиваясь на крик подруги.

Наверное, сейчас это выглядело так же.

– А что тогда? – Джина села рядом и увидела бумажку. – Можно?

Мелани кивнула, и подруга взяла лист, небрежно вырванный прямо по центру эмблемы, напоминающей молекулу.

– Ты таки подцепила Ди Каприо! – в восторге вскрикнула девушка, на что Мелани нервно хохотнула и откинулась на стену.

– И что? Ты пойдешь?

– Не знаю, это как-то неправильно.

– Хоронить свою молодость, вот что неправильно! – безапелляционно заявила Джина, возвращая записку владелице.

– Мне хочется принять его приглашение, но не могу.

– Мелани, мы заперты на чертовом корабле, где восемь тысяч человек! Думаешь, кому-то есть дело до того, что ты сходишь на свидание?

– Даже если не поймают с поличным, этот мужчина может истолковать мое согласие неверно. Это выглядит, будто я девушка из сопровождения вип-клиентов. А я не хочу, чтобы обо мне складывалось такое впечатление.

– Но он предложил тебе встретиться на вертолетной площадке, а не в собственной каюте. Разве это не говорит о чем-то?

Мелани глубоко вздохнула и провела пальцем по аккуратным строчкам, останавливаясь на ровных каплях концов буквы «S».

– Послушай, я не буду давить. Это твое дело. Но если он хоть толику смахивает на киношного утопленника, советую хорошенько пошуметь в каюте.

Мелани вытащила подушку из-под спины и запустила в подругу.

– Ты неисправима!

– Знаю! – расхохоталась Джина. – А если печешься о правилах, то маринуй его до тех пор, пока не выйдем из Мельбурна. Остановок до Новой Зеландии не будет, вот и познакомитесь.

Джина встала, оправив рабочий жилет.

– У меня важная встреча с мистером Пиблби, – деловито заявила она, изображая недотрогу. – Нам предстоит кое-что обсудить.

– Пожалуй, я обойдусь без деталей переговоров, – рассмеялась Мелани и помахала рукой.

Оставшись наедине со своим выбором, она подтянула колени к груди и крепко их обняла. Что было такого в этом мужчине, что заставляло сомневаться в том, как поступить? Уверенность, которая перебивала древесные нотки его парфюма и сочилась даже из слов на листке бумаги?

Всякий раз, когда Мелани решалась пойти, ее тело бросало в жар, сердце билось в конвульсиях. А передумав, она погружалась в отчаяние.

Она выдумывала оправдание своей нерешительности – старше ее лет на семь или восемь, очевидно, женат.

«Я не буду курортным романом!» – возмущалась она.

Но потом возмущение уступало место любопытству, и возникали вопросы:

«Какое у него хобби? Что читает по утрам? Любит ли танцевать?»

В висках знакомо пульсировало. Она гипнотизировала записку, надеясь увидеть в ней подсказку к решению головоломки. Будто в пробелах между словами мог скрыться настоящий смысл его предложения.

Не было никого, кто бы сказал «Вот так правильно», как не было и самого правильного выбора. Выбор мог быть сделанным или не сделанным. Но в обоих случаях последствий не избежать.

Мелани отбросила сомнения, быстро соскочила с кровати и распахнула шкаф. Она не брала в поездку ничего оригинального, а потому удивить незнакомца экстравагантным нарядом не могла. Мелани вытащила вешалку с длинным платьем из белого штапеля и приложила к себе.

***

Прогулочная палуба, если ее можно было назвать таковой, вела к большой вертолетной площадке на носу лайнера. Морской пейзаж наглухо скрывался за чередой спасательных шлюпок, и образовавшийся коридор освещался редкими лампочками, плотно спрятанными под кожухами. Если бы не шлюпки, они и вовсе были бесполезны – даже луна светила ярче.

Отбрасывая длинную блеклую тень, неспешной походкой мужчина брел к назначенному месту. В одной руке он вертел цветок белой герберы, который успел стащить из ресторана напротив казино, другую заложил за спину.

По его подсчетам в запасе был добрый час. Мелани понадобится время, чтобы сдать смену, вернуться в каюту и сменить одежду. Наверняка она захочет принять душ и прихорошиться. Вообще-то, он успел бы собрать приличный букет, но не хотел разминуться.

Здесь, ближе к воде, ночь правила балом: шум театральных представлений доносился обрывками неразборчивых мелодий, балконы кают давно опустели, отправив хозяев на боковую. Только звук его шагов эхом разлетался в разные стороны.

Прекрасное время для встречи с глазу на глаз.

Поднявшись на посадочную площадку, мужчина осмотрелся по сторонам. Ничего, кроме установленных полукругом скамей с видом на океан. Идеально. Они смогут уединиться и поговорить, а если шум рассекаемых волн будет мешать, он придвинется ближе. Мелани не испугается, ведь за ними с капитанского мостика наблюдает минимум пара глаз. Она расслабится и раскроется, а под утро он удивит ее красотой мерцающего Мельбурна, где лайнер сделает первую остановку.

Рассвет на воде сравним разве что с закатом. Другого такого захватывающего зрелища он не встречал за всю жизнь. А жил он много где. За тридцать семь лет побывал на четырех континентах, исколесил Европу, пересек все штаты Америки и, разумеется, зрелищ видал не мало. Но только в океане, таящем в себе бури, на открытой воде с тонущими в ней звездами и солнцем у него перехватывало дух. И он хотел поделиться этим с девушкой, которая застенчиво прикусывала губы на его двусмысленные фразы.

Будь у него место, которое он считал домом, то ни один океан не сравнился бы с ним по красоте. Но такого места не имелось. И этим он был обязан матери.

***

Сорок лет назад его мать Эмма, уроженка Сиднея, путешествовала по солнечной Сицилии и встретила харизматичного американца. Он украл у нее много чего – равновесие, молодость, веру в мужчин, но первым было сердце.

Неудивительно, что в скором времени их пылкая любовь дала плод. Младенец весом четыре килограмма и ростом пятьдесят три сантиметра появился на свет в маленьком городке Санта Флавия, неподалеку от Палермо.

Не обремененная материнством, женщина продолжила колесить по свету, пока не забеременела во второй раз. И тут уже вмешалась природа. Беременность протекала сложно. Большую часть срока будущей роженице приходилось лежать. Все заботы о старшем сыне легли на нерадивого папашу, который, к слову, родительским инстинктом не обладал. Планировал ли он стать отцом двоих детей? Вряд ли.

Доминик, именно так назвали мальчика, мало помнил мужчину, ведь тот ушел немногим позже после возвращения матери из больницы с орущим младенцем на руках. Просто не вернулся домой. Ни вечером, ни под утро, ни через неделю. Искала ли она его? Доминик мог только догадываться, как долго.

Но, не смотря на отягчающие обстоятельства вины, мать никогда не отзывалась о нем дурно, ограничиваясь редкими фразами вроде «Не уверена, что Декстер хоть что-то планировал в своей жизни. Он жил одним днем!». И этого было достаточно, чтобы понять, какую боль он ей причинил.

Эмма была слишком гордой и независимой, чтобы стоять на коленях, а потому быстро с них поднялась и потащила детей в очередную страну.

За разъездным образом жизни мальчикам никак не удавалось найти друзей: как только они привязывались к месту, мать сообщала о переезде. Уже к двенадцати годам Доминик обзавелся одной важной чертой: он быстро определял людей, которые могут принести ему пользу в краткосрочном отрезке времени и на других не распылялся. Он окружал себя теми, кто был умнее, сильнее, талантливее и впитывал знания, как губка. Он стал одиночкой в обществе «избранных».

Ко всему прочему ему доставалось от матери. Киллиан, младший братец, рос болезненным ребенком, а потому получал все снисхождение, которое могло отыскаться в этой женщине. Доминик поблажек не знал. Иногда ему казалось, что Эмма слишком строга и требует невозможного.

Она таскала мальчишку по выставкам, записывала в лаборатории юных техников и инженеров, отдавала на художественные кружки и отправляла в геологические лагеря, чтобы он ковырялся в грязи и изучал камни. Доминик расширял границы знаний и отдалялся от той, что подарила ему жизнь.

Но судьба странная штука и порой в чужом человеке можно отыскать общую страсть. С Эммой у них было целых два пристрастия – музыка и литература.

Из малочисленного багажа, который мать перевозила с места на место, Доминик помнил чемодан с книгами и грампластинками. Особенно дорогой считалась сорокапятка, выпущенная в год ее рождения. Однажды раритет чуть не пострадал от гладиаторских игрищ братьев, и оба оказались на улице на пять часов, пока мать не отошла.

Познать ценность чужой реликвии Доминик смог только тогда, когда обзавелся собственной. И не в дорогущем музыкальном магазине, а на уличной ярмарке, где свои инструменты распродавал старый музыкант. Доминик вытряхнул все копилки с материнскими поощрениями за уроки игры на фортепиано и купил драгоценную вещицу.

А еще они любили читать. Бывало Эмма приносила в их съемное жилье любопытную книжицу, Доминик бросал все дела, и они, усевшись вдвоем в одно кресло или на утварь, которая была под рукой, по очереди переворачивали страницы. В эти мгновения мальчик чувствовал себя любимым сыном.

По-настоящему вырваться и освободиться ему удалось, когда бабушка настояла на высшем образовании внука. На удивление, Доминик без труда поступил в Университет Сиднея, в музыкальную консерваторию, изучал фортепиано и композицию.

Кто знает, какое будущее могло его ждать, не появись Эмма на выпускном со словами «Мне нужна твоя помощь». Тогда он выбрал семью. И с тех пор всегда ее выбирал.

Так начался их семейный бизнес, к которому со временем присоединился и Киллиан. Вместе они объехали Америку, испытали на себе Азию, Африку, Кубу и вернулись в родную Австралию.

Путешествие на круизном лайнере не было для Доминика первым, но стало поистине интересным, когда за рулеткой он увидел ее.

«Королева океана» относилась к тому классу кораблей, где придираются к каждой мелочи – будь то свежесть живых цветов или опыт нанятого персонала, и молоденькая девушка не вписывалась в общую картину. Но Мелани сознавала степень своей ответственности, умело управлялась с работой и держала дистанцию. Это импонировало, вызывало уважение и бросало вызов одновременно.

Перед глазами стояли милые ямочки на щеках, когда она смущенно улыбалась, и блеск чайно-медовых глаз. Даже в своей рабочей форме она выглядела не по возрасту женственной, без излишней жеманности. Доминик знал, как дрессируют работников, вдалбливая им чувство собственной никчемности. И глядя на Мелани, ему хотелось показать, что это не так.

Он прибыл заранее и выбрал позицию в центре, чтобы быть заметным, как положено маяку.

Волосы растрепало ветром, и Доминик бросил попытки привести их в порядок. Он глубоко и ровно дышал, чувствуя, как в груди накатывают волны приятного томления.

Он представлял, как робко Мелани будет себя вести, как сам возьмет инициативу в свои руки. Подарит цветок, предложит присесть и заведет разговор о погоде, чтобы смахнуть неловкость первых секунд. Она вольется в диалог, будет смеяться над коллекцией шуток, собранной из поездок по миру. Он знал свои сильные стороны и умело ими пользовался. В конце концов, глупо покупать оружие, не собираясь стрелять. А его оружием были нетривиальность и незаурядный ум.

Умело прощупывая собеседника в начале разговора, он легко ориентировался в списке тем, которые мог затрагивать. А Мелани пока оставалась загадкой, которую ему предстоит разгадать.

Так прошел час. Он вгляделся в темноту палубы и улыбнулся про себя. Девушка с минуту на минуту должна появиться.

«Все-таки увлеклась подготовкой, – качая головой, он присел на скамью. – Ох, уж эти женщины. Так много тратят времени на одежду, что снимут в темноте за считанные мгновения!»

Честолюбивый плешивый крупье Моретти уволился, и Мелани спутала все карты. Не то, чтобы он думал затащить ее в постель. Хотя нет, именно об этом он сейчас и думал.

Он представлял, как Мелани выбирает белье, укладывая пухлую грудь в тонкое кружево. Ей было, что подчеркнуть, он заметил еще в казино. И пока фантазия рисовала в затуманенной голове фееричные картины, ночь доела последний час.

Цветок потерял свежесть и обмяк в его ладони. Доминик медленно поднялся и подошел к железным леерам, за которыми тонкой россыпью бусин виднелись огни просыпающегося Мельбурна, и бросил его в воду. Рассвет заиграл невообразимой палитрой красок, и Доминик довольно ухмыльнулся.

– Очень хорошо, Мелани. Очень хорошо.

Глава 6. Безусловное и абсолютное

Мягкие сандалии на тонкой подошве делали мое приближение беззвучным. Будто босиком я ступала по тиковым доскам, ожидая застать свою цель врасплох. Ветер вместо того, чтобы порывисто целовать лицо или приятельски пихать в плечо, забрался под юбку и превратил меня в подобие медузы, бездумно плывущей во мгле.

Единственным предателем, выдающим с потрохами, было сердце. Оно гулко билось выше груди, затрудняя дыхание.

Очередной порыв подтолкнул в спину к мужчине, которого я боялась и мечтала узнать одновременно. Боялась, разумеется, не его. В нем не было ничего устрашающего или отталкивающего, наоборот: каждое движение его рук приковывало взгляд и манило нечаянно коснуться.

Я боялась, что романтический флер от первых встреч рассыплется трухой. Что с одной стороны сыграло бы мне на руку и избавило от постоянного источника волнений, но с другой – лишило бы удовольствия наблюдать за ним.

Удивительно, мне хватало просто смотреть, чтобы чувствовать нечто особенное внутри. Я же могла только догадываться, что испытывали женщины, которые ему по-настоящему принадлежали.

В том, что их было много, я не сомневалась. И перспектива стать одной из списка, как и вера в то, чтобы стать его последним пунктом, была туманной.

И все же я шла! Плыла в темном коридоре прогулочной палубы, пока волна противоречий не вынесла меня на нос лайнера.

Я сразу заметила его силуэт. Он стоял у лееров, вытягивая и приближая руку, словно наводя объектив на виднеющийся вдали порт. Небо над Мельбурном окрасилось в пурпурную сталь и нависло рваным орлиным крылом.

«Некоторые вещи нельзя пропускать» – говорилось в записке, и только что он предъявил доказательства.

Преодолев лестницу, я остановилась в паре шагов, и он обернулся. Первое, что пришло мне в голову – извиниться.

– Простите, я заставила ждать.

– Это приятное ожидание, – сказал он, приглашая занять место рядом с собой. – Отсюда открывается чудесный вид.

Подойдя к носовому релингу, я согласно кивнула.

– Да, легко возомнить себя героиней фильма.

Мужчина с пониманием улыбнулся.

– Вы – романтичная натура.

– Я – женщина, это у нас в крови! – гордо отчеканила я с высоты двадцатитрехлетнего возраста.

Теперь, когда нас не разделял игральный стол, каждая клеточка тянулась к нему своим ядром, как к магниту с противоположным полюсом. И стоило мне подойти ближе…

– Хотите попробовать? – вполне серьезно предложил он, указав на перила.

Я растерялась и опять принялась ковырять ногти, тотчас вспомнив, что с одного уже содрала покрытие. Сжав пальцы в кулак, я заглянула ему в лицо.

– Обещаю, буду держать крепко! – он уверенно протянул руку, будто не раз проделывал этот трюк.

Я впала в соблазн. Потеряла голову, доверившись, как ребенок родителю. Безусловно! И он провел меня к самому носу, в ту часть, где любая точка корабля будет позади. Я вцепилась в деревянный планширь, взбираясь наверх. Все это время он сжимал мою талию и спокойно отдавал команды. Когда я замерла, упираясь бердами в ограждение, то услышала позади:

– Держись крепче, Мелани, я иду!

Одним рывком он запрыгнул следом и прижался к моей спине. Еле устояла, чтобы не откинуть голову ему на грудь. Перед нами блестела вода, ветер сошел с ума, неистово дергая за волосы. Но даже в его руках картинка осталась приятней реальности.

– Ну как? – раздалось над ухом.

– Это лучше, чем в кино! – соврала я.

Тихий бархатистый смех защекотал кожу.

– А теперь, Мелани, расправь руки. Представь себя птицей!

Я нервно хохотнула, обернувшись назад, и тепло его ладони согрело живот.

«Я боюсь!» – кричали остатки разума.

Мне казалось, что капитан заметил из рубки взрослых хулиганов и решил проучить. Скорость судна поднялась на несколько узлов. У меня заложило уши, в ногах появилась слабость.

«Как не вовремя!» – подумала я.

– Простите, но мне надо слезть.

– Как же так, Мелани? Не уходите!

С трудом сдерживая подкатившую тошноту, я обернулась полубоком.

– Мне бы тоже этого не хотелось, но действительно нужно…

Я попыталась высвободиться, но наступила на подол платья и соскользнула вниз, утягивая его за собой.

Мелани вскочила с кровати, запутавшись в волосах, которые прилипли потными дорожками к лицу.

– Всего лишь кошмар, – облегченно выдохнула она, прижимая руку ко рту.

Приступ тошноты был самым настоящим. Добежав до унитаза, она опорожнила желудок.

***

«Королева океана» вошла в порт Мельбурна на рассвете и к полудню почти опустела. Туристов развезли по экскурсиям, чтобы доставить к отплытию. А те, кто остался, вел себя тихо, будто с похмелья.

За поздним совместным завтраком Джина не преминула шутить:

– Свежая зелень тебе не к лицу.

Мелани в недоумении осмотрела свой белый топ и поморщилась.

– Ты что, стащила из бара бутылку абсента? – не унималась подруга.

– Могла бы ты говорить про себя? У меня голова раскалывается.

Но Джина не планировала отступать.

– Струсила? Я так и думала, что не пойдешь.

Меланхолично ковыряя вилкой в салате, Мелани размышляла о прошлой ночи. Струсила? Да, были причины. Таким не принято делиться и делать общественным достоянием.

То неприглядное, что видела Мелани под своей маской, было тщательно спрятано от посторонних глаз. Подальше от осуждения.

– Соблюдаю должностные инструкции, – скучно констатировала она в итоге.

– Если профессия мешает личному счастью, то ну ее эту профессию, – Джина принялась за хрустящий тост.

– Не могу жить одним днем. Я должна чувствовать почву под ногами.

– И как?

– Что как?

– Ну, твоя почва?

«Вздрагивает. Безусловно, тебе об этом известно».

– Позагораем у бассейна или выйдем в порт на прогулку, поедим мясных пирожков? – Джина потеряла интерес к воспитанию и сладко потянулась.

– Вообще-то, я планировала сходить на маникюр.

– Ты в курсе, что услуги салона на этом лайнере стоят все равно, что консультация Брайана Мендельсона¹⁵.

– Руки – мой рабочий инструмент, – Мелани пожала плечами и тут же пожалела.

Джина натянула на себя одну из улыбок, предвещающих пошлую шуточку.

***

Нарушив правила перемещения, Мелани вышла в главный атриум лайнера. В конце концов, Армандо ничего не говорил про остановки в портах. За роялем сидел пианист, из-под пальцев которого струилась легкая, необременительная мелодия. Мелани заняла свободное кресло и слилась с беззаботными отдыхающими.

– Пленяет, верно?

Мелани обернулась на знакомый голос и увидела улыбающегося мистера Томсона в соседнем кресле. Сегодня он выглядел болезненнее, чем в прошлую встречу: под глазами пролегли темные круги, а старческие морщины глубокими бороздами испещрили впалые щеки.

– Как себя чувствуете? – поинтересовалась девушка.

– Что, испугал мой вид? – шмыгнул носом старик.

– Выглядите неважно.

– В моем возрасте выглядеть хорошо день ото дня не положено. Что привело тебя сюда?

Мелани вдруг опомнилась, что собиралась найти салон для персонала, но услышала музыку и забрела на ее звуки.

– Я вот решил выбраться на прогулку, – не дожидаясь ответа, продолжил мистер Томсон. – Что скажешь, хорошая идея?

Мелани сомневалась, хотя сама на этом настаивала при знакомстве.

– Рад был повидаться. Но если я хочу добраться до суши, придется поторопиться! – опираясь на подлокотники, он медленно поднялся.

– Может, мне стоит сопроводить вас? – в неожиданном для обоих порыве предложила Мелани.

Старик рассмеялся и похлопал ее по плечу.

– Если так волнуешься за меня, то встреть через пару часов на входе. Идет?

– Хорошо. Ведите себя прилично, – подмигнув, добавила Мелани.

Она провожала сгорбленную фигуру взглядом и гадала, стоило ли отпускать его одного.

***

Когда Мелани искала салон, она и подумать не могла, что столкнется с такой же каморкой, как и прачечная. В углу у самого входа размещалось гримерное зеркало со светодиодными лампочками, крутящееся кресло и парикмахерская тележка с разложенными расческами, ножницами и зажимами.

В противоположном углу, а точнее сказать – если повернуть голову: высокий шкаф со стеклянной дверцей, множеством ячеек с цветными бутыльками; под ним – маникюрный стол.

И только потом Мелани заметила две пары любопытных глаз. Одна из них принадлежала низкорослой испанке в белом халате, другая – высокому худощавому португальцу, с выбритыми висками и копной черных кучеряшек на макушке.

– Привет, – робко поздоровалась Мелани. – Говорят, здесь работают лучшие реаниматологи.

Мастера «салона» переглянулись и расхохотались так громко, будто объелись амстердамских кексов.

– Ты мне уже нравишься, – сказала испанка. – Зови меня Рамона, а его – Санчес.

– И кто из вас может спасти мой маникюр?

Испанка с ловкостью кошки юркнула из-за стола и схватила Мелани за руки, профессионально разглядывая пальцы. Ее кожа выглядела грубой, но на ощупь напоминала цветок хлопчатника.

– Эй, детка, мы тут все толерантных взглядов, но ты меня лапаешь! – Рамона разразилась новой порцией смеха.

– Простите, я…

– Ты разве что их не грызла. Тебе не говорили, что так отрывать нельзя? – испанка с укоризной посмотрела на девушку. – Не зря ты спросила про реанимацию.

– Что скажешь, правишься? – Мелани стыдливо пожала плечами.

– Спрашиваешь! Сделаю лучше, чем было. Может, переделаем все?

– Я бы с радостью, но хочу поспать перед сменой.

– Кем ты работаешь? – спросила Рамона.

– Крупье.

– Тогда ясно, почему у тебя такая скукота на руках.

Санчес приуныл, опустившись в свое кресло.

– У вас мало клиентов? – Мелани уселась на твердый стул и сменила тему.

– По обстоятельствам. Если вдруг тематическая вечеринка, то работаем до боли в суставах. А в начале рейса сидим и ждем таких, как ты.

– Это убивает во мне творца! – Санчес закатил глаза, театрально приложив пальцы ко лбу.

– Не обращай внимания, – шепнула Рамона, принимаясь за дело. – Скоро соленый воздух испортит укладки девчонок, и они прибегут к нему искать утешения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Апсет – невероятный, неожиданный результат, когда бесспорный аутсайдер одерживает победу над фаворитом.

Вернуться

2

Димегидринат – лекарство, облегчающее симптомы морской болезни, например, укачивание, головокружение и тошноту.

Вернуться

3

По тексту Тасманово море – располагается в юго-западной части Тихого океана и разделяет Австралию и Новую Зеландию.

Вернуться

4

Уэверли – кладбище на востоке Сиднея.

Вернуться

5

Фильм «Казино» 1995 года.

Вернуться

6

Долли – специальный маркер для обозначения выигравшего номера.

Вернуться

7

Лудомания – патологическая зависимость от азартных игр.

Вернуться

8

Пит-босс – человек в зале казино, который контролирует процесс игры, работу крупье и т.п.

Вернуться

9

Бюргер Шри-Ланки – этническая группа, появившаяся в результате смешения переселенцев, в т.ч. нидерландских, с местным населением.

Вернуться

10

Шампанское Bollinger Blanc de Noirs Vieilles Vignes Francaises

Вернуться

11

Обол Харона – монета, помещаемая в рот умершего для использования в качестве платы или взятки перевозчику душ через реку Стикс.

Вернуться

12

Ханс Циммер и Джеймс Хорнеср – современные композиторы, чьи музыкальные произведения стали оформлением множества кинолент.

Вернуться

13

Жест дилера казино, чтобы показать, что в руках у него ничего нет.

Вернуться

14

Тумблер – бокал с толстым дном для виски.

Вернуться

15

Брайан Мендельсон – выдающийся австралийский ученый, пластический хирург

Вернуться