Моисей Бельферман
Характер-судьба и жизнь-лафа: Роман-дилогия. Часть 2. Бродяга – в своем репертуаре

© М. Бельферман, 2021

© Интернациональный Союз писателей, 2021

Об авторе

Я, Бельферман Моисей, родился 10 марта 1935 года. Мои родители тогда жили в бараке тракторного завода в украинском городе Харькове. В эвакуации находились в городке Кермине (Кармине) Узбекской ССР. Уже после окончания ВОВ в песках того района нашли залежи урановых руд, рядом или на том месте построили город Навои.

С осени 1945-го проживали в Киеве.

В 1952-м я окончил киевскую среднюю школу № 21. Поступил в лесохозяйственный институт в Брянске, в 1957 году окончил его. Был лесничим в Пудожском лесхозе Карелии, на восточном берегу Онежского озера. Южная граница лесничества примыкала к Архангельской области.

Вернулся в Киев. Работал по специальности в Киевской области и самой столице Украины.

Долгие годы я занимался историческими исследованиями. Учился писать самостоятельно художественную прозу. Первое мое произведение – «Отвечает Еврейское радио» (1961; юмор). В 1961–1962 году написал пьесу «Встреча Мудрости с Опытом» – о реальной встрече выдающегося философа Древней Эллады Демокрита с основоположником научной медицины Гиппократом. Позже работал только в прозе. Являюсь автором следующих произведений:

«Смешинки – воздушные, суровые…». Миниатюры (1952–1986).

«Симфония жизни: люди, мысли, чувства…»: часть 1: «Скорбное аллегро»; часть 2: «Мученические вариации»; часть 3: «Следователи и подследственные»; часть 4: «Творчество» (1971–1972).

«Характер-судьба и жизнь-лафа». Роман-дилогия. Часть 1: «Потомок древнейшей цивилизации»; часть 2: «Бродяга – в своем репертуаре» (1978–1982; 1987).

«Отголоски Бейлисиады в современности». Встречи и переписка с В. В. Шульгиным (1972–1976).

«Беспокойное время» (1968–1977).

«Монолог» (1977).

«Суровая зима» (1968–1977).

«Тени» (1979).

«Дорогая плата-за любовь…» (1980–1981).

«Тени жизни» (1981–1983 (89)).

«Дурдом – общество в миниатюре»; «Дурдомовский гуманизм» (1980–1986).

Роман-дилогия о Дм. Богрове: «Годы борьбы и блужданий» и «Провокатор? Герой? Кто он?» (1985–1988).

Мои произведения не публиковали. В 1976-м и 1978-м отправил все свои работы в машинописи Союзу писателей СССР и ВААП. Позже узнал: из Москвы рукописи все переслали в Киев. Мне не вернули.

В конце 1989-го я выехал на постоянное место жительства в Израиль. Работал по специальности в северном филиале Еврейского фонда Керен ha-Кайемет ле-Исраэль. Купил квартиру на севере страны – в городе Шломи. Член СП «Новый Современник» (г. Рязань).

Достижения на портале «Что хочет автор». Сертификат. Скидка члену МСП «Новый Современник».

Грамота. Литературно-издательский проект «Мы все в одной лодке» (номинация: «Рассказ»).

Свидетельство. Кавалер почетного знака «За верность».

Свидетельство. Мантия литературного судьи III категории.

Патент на изобретение (за новый вид конкурсов).

Благодарность за участие в конкурсе рецензий «Сочинение на заданную тему».

Благодарность за участие в новогоднем литературном конкурсе «Автор года – 2004».

Диплом. Кавалер почетного знака «Меценат» III степени.

Диплом «Мистика рядом с нами».

Диплом. Кавалер почетного знака «За ратные заслуги» III степени.

Диплом. Победитель открытого финала Первого Международного литературного конкурса «Вся королевская рать» (номинация: «Проза»).

Диплом. Призер Первого Международного литературного конкурса «Вся королевская рать» (номинация: «Детективы и мистика»; 2-е место).

Звание заслуженного строителя планеты Рать.

Издал книги в Израиле: «Характер-судьба и жизнь-лафа». Роман-дилогия. Часть 1: «Потомок древнейшей цивилизации»; часть 2: «Бродяга – в своем репертуаре».

«Не приставай! Я порядочная… Чуточку… феминистка». Две книги афоризмов и высказываний.

«Дурдом – общество в миниатюре», «Дурдомовский гуманизм». Новеллы.

«Вместе: в мести? Интеллектуальный антисемитизм. Исправление искажений в книге А. И. Солженицына “Двести лет вместе”».

В альманах «Шломи» вошли произведения победителей конкурса «Творческие поиски», проходившего на портале «Что хочет автор» весной и летом 2005 года. Почти половина публикаций – мои.

В последние годы много пишу публицистики. Сотрудничаю с литературными порталами, выкладываю статьи в социальной сети.

На сайте «Что хочет автор» (www.litkonkurs.com) разместил почти 2800 произведений.

О себе без утайки…

Я, Бельферман Моше, родился в 1935 году в Харькове. До репатриации в Израиль 4 октября 1989 года носил имя Моисей Исаакович. С 1945-го до выезда в Израиль жил в Киеве. Последний адрес: проспект 50-летия Октября, 5, кв. 99. Мой нынешний адрес: шдерот Бен-Гурион, 252а – апарт. 6, Шломи, 2283200, Израиль.

В настоящий момент пенсионер, занят литературным творчеством.

Семьи моих дедушек и бабушек проживали на Украине в пределах пресловутой «черты еврейской оседлости» – недалеко от города Каменца-Подольского. Многочисленная семья отца – в бывшем уездном городе Новой Ушице, матери – в местечке Миньковцы. По современному административному делению Новая Ушица и Миньковцы входят в состав Хмельницкой области.

Дедушка Шмил и бабушка Малка с детьми переселились из Новой Ушицы в 1926–1928 годах в Новоконстантинов Запорожской (ныне Черкасской) области. Работали в еврейском колхозе. Построили дом.

Второй мой дед Сани (Александр) с бабушкой Бат-Ше-вой проживали в местечке Миньковцы. Он потомственный шохет (резник птицы и скота), подвергался преследованиям властей как служитель культа. Как кустаря облагали повышенным налогом. Отняли большую часть дома. Лишили права голоса. Не успел эвакуироваться дедушка Сани: расстреляли 25 августа 1941 года. Похоронили в братской могиле.

В отцовской семье четверо детей пострадали от репрессий советской власти. Отец мой Ицхак – старший ребенок. Много работал, чтобы прокормить большую семью. Как активного общественника, работника-заготовителя его арестовали с другими кооператорами Новой Ушицы. Обвинили в политическом преступлении: незаконном получении переходящего Красного Знамени. Фотография кооператоров у нас сохранилась: сняты все рядом с этим знаменем. Отбывал наказание в трудовом лагере на строительстве канала Москва – Волга. Обвинение надуманное. Из лагеря отца освободили стараниями моей активной бабушки Малки. Она поехала в Москву, добилась приема у руководящего сотрудника НКВД. Около года пробыл отец в заключении.

В 1934 году он женился на моей матери Гитии Шехтман. Они переехали в Харьков. Жили в бараке тракторного завода (ХТЗ). Там я и родился.

Бараки находились возле Дробовецкого оврага. В нем нацисты умертвили многие тысячи евреев в период Второй мировой войны. Мы эвакуировались, точнее бежали: мать с двумя малолетними детьми из Харькова – в конце сентября 1941 года; маршрут эвакуации: Харьков – Сталинград – Куйбышев – Узбекистан (Ташкент, Бухара, город Кермине (Кармин) Бухарской области); отец выехал позже: не отпускали с работы. Трудился в отряде гражданской обороны. Приехал в конце 1941-го. Недолго он поработал в Кермине на МТС (машинно-тракторной станции). В начале 1942 года в возрасте 43 лет отца мобилизовали в армию. Военную подготовку получил в Коканде: стал минометчиком. Отправили в действующую армию, на фронт. В ноябре 1943 года, уже после форсирования Днепра, в результате крупного танкового сражения множество воинских частей попали в окружение на северо-западе Киевской, других прилегающих областей Украины. Оказались в нацистском плену.

Активисты концлагеря проводили перепись военнопленных. Отец прямодушно назвался евреем. Большевистская пропаганда даже во время жестокой войны не сообщала о нацистских зверствах, массовых убийствах представителей нашего народа. Посмотрел сурово на отца порядочный переписчик, сказал: «Чтобы больше ни я, ни кто-то другой этого не слышал!» Этим и спас.

В последующих переписях отец представлялся караимом. В концлагерях проводили сортировку пленных по национальностям. Украинцев освобождали – и те возвращались по домам. А он попал к караимам. Доказали нацистам караимы: они по происхождению тюрки, потомки хазар, не евреи. Устного учения Торы, Талмуд и Каббалу не признают. По верованиям, обрядам близки к христианам. Караимы начали выпытывать у отца, что он знает об их традициях, откуда он родом и прочие подробности. Отец вынужден был бежать от них в общий лагерь, иначе выдали бы нацистам. Оттуда его отправили на сельскохозяйственные работы на запад Германии. Работа трудная, непосильная. Жизнь суровая, обстановка жестокая, кормежка плохая. Там он пробыл полтора года. Освободили союзнические американские войска. Решил вернуться к семье в Советский Союз, но ему этого не советовали делать. Приглашал брат Симха из Палестины. С одним из первых эшелонов отец все-таки был репатриирован в СССР. Свободно ехал до города Новоград-Волынского. Здесь прежде проходила старая советская граница.

Всех бывших военнопленных высадили из вагонов, арестовали. Так он попал в советский концентрационный лагерь. В НКВД долго издевательски допрашивали следователи. Требовали доказать невиновность перед советской властью, отсутствие сотрудничества с нацистами. Многократно задавали один вопрос: «Как это ты, еврей, спасся?» После освобождения отец рассказывал: о нем, как и обо всех подследственных, собирали документы, показания свидетельские. Ничего компрометирующего. Люди давали о нем положительные, честные показания, а он их даже не запомнил. Был старше других, батей считали. В лагере работал на химическом комбинате в Сталиногорске, под Москвой (позже переименовали в Новомосковск Тульской области). Из заключения освободили приблизительно в конце 1946 или начале 1947 года.

Мать и мы, дети, ничего не слышали о нем с конца 1943-го: тогда пришло сообщение – «пропал без вести». Нас лишили очень скромного денежного пособия, оставили продуктовые карточки. В Кермине я пошел в школу. В 1944 году покинули Среднюю Азию. Примерно год находились в Саратове, у дяди Хаима (Ефима). Окончание войны там и встретили. Позже уехали в Харьков. Не смогли вернуть свою квартиру и мебель. Перебрались в Киев, к родственникам. Поскольку своего жилья не было, ютились по углам. Вернулся отец без права жительства в Киеве. Намучились без квартиры. Помогли знакомые. Сыграли свою роль деньги. Родители купили глубокий, сырой подвал по адресу ул. Владимирская, 73, кв. 3. Здесь прожили с 1947 по 1955 год.

Среднюю школу я окончил в 1952-м. Попытался поступить в Киевский политехнический институт – выгнали с первого экзамена по математике. По этому предмету был хорошо подготовлен: два года посещал математический подготовительный курс в Киевском университете. Успешно участвовал в ученических олимпиадах.

В тот период в Киевском политехе уже долгое время орудовала преступная шайка вымогателей во главе с неким Кабальским: значительное число студентов набирали за взятки. Евреев почти не принимали. Никогда не дремавший украинский национализм, антисемитизм этому способствовал. Ковали украинские кадры! Спустя много лет наказали Кабальского в суде – за взяточничество.

В 1952-м поступил я в Брянский лесохозяйственный институт. Проучился до 1957 года, получил квалификацию инженера лесного хозяйства. Во время учебы, жизни и общения с однокурсниками узнал, почувствовал силу бытового антисемитизма. Среди тамошних студентов бытовало убеждение: евреи употребляют в пищу христианскую кровь (входит в состав мацы, пасхальных опресноков). В 1913 году в Киеве проходил процесс М. Бейлиса: его обвиняли в таком преступлении. На суде Бейлиса оправдали, но осталась злая легенда, которая до сих пор ходит среди широких невежественных масс обывателей.

* * *

Израиль – страна особого типа. Сложные моменты сопровождают и ее, и народ во все периоды, с момента основания – 14 мая 1948 года.

23 марта состоятся парламентские выборы. Четвертые за последние два года. Хочу надеяться, последние из данного цикла.

Израиль – государство сложное. Все мы – евреи из многих стран рассеяния (галута), но очень разные. Ашкеназы и сефарды. Светские и верующие. Сами верующие представляют многоцветье направлений. Есть группа – не признают государство Израиль. И по цвету кожи мы разные. Есть среди нас евреи – только по историческому происхождению евреи, но не возвращенные в иудаизм – это христиане: фалашмура из Эфиопии. Идешь по улице – встречаются девочки, женщины с вытатуированными крестами на лбу. Не такая уж это диковинка.

Евреи Российской империи, СССР сыграли важную роль в создании государства Израиль.

А вот в 90-е, благодаря массовой репатриации в Израиль, сагитировать смогли: многие русские евреи голосовали за левые партии. Правительство И. Рабина заключило соглашения в Осло: последовали интифады, массовый «палестинский» террор с многими жертвами.

В те времена засветился бывший политзаключенный и хитрец Натан (Анатолий) Щаранский. Стал министром Израиля. Позже он написал книгу. По утверждению автора (цитировал президента США), его идеи стали руководящими для политики США.

…Пройдут выборы, а с ними пандемия коронавируса, продолжится спокойная наша, мирная жизнь – с успехами, радостями, удовольствиями… Мы мирные люди и жить хотим с соседями в добрых отношениях. Ведь Б-г един, только вера в Него отличается церемониальными обрядами.

В Израиле ежегодно празднуют Ту би-Шват – религиозный всенародный Праздник деревьев. В СССР отмечали подобный работники лесного хозяйства. Репатриантов из Ашкелона (не только из нашего центра абсорбции) повезли в район Кирьят-Малахи. Там встретились репатрианты из разных мест.

Организаторы мероприятия сказали несколько приветственных слов. Среди руководства выделяется Натан (Анатолий) Щаранский. Невысокий, очень юркий.

На участке уже подготовили лунки, а возле каждой лежит саженец, его корни упакованы в кулечек из целлофана. Наша задача – вынуть саженец из кулька, аккуратно поместить корни в лунку и засыпать почвой со щебнистыми добавками.

Выполняю привычную обязанность. Неожиданно ко мне подошел сам Щаранский. Не помню, как мы поздоровались, о чем перебросились словами… Помню точно, что сказал ему: «Герой!» Довольный Натан (Анатолий) оставил меня продолжать посадку деревьев. Обхаживает «своих питомцев». Слышал позже: он назвал себя чуть ли не «родителем олии». Такое вот высокомерное самозванство. Лично я в «отказе» находился почти двенадцать лет. Политика перестройки и гласности вынудила Горбачева выпустить евреев из Советского Союза.

* * *

Да, это важно: вскоре в Израиле появился «Сионистский форум». Не знаю, чья была идея, на какие средства? Создали довольно мощную организацию. Кадры для своей будущей партии «Израиль и олия» собрал Щаранский. Пришлось мне побывать в этом «учреждении». Вывод: кормились. Готовились активисты партии.

И об этом эпизоде следует рассказать. Начались мои экскурсии по «штахим», «территориям»; мы тогда жили еще в Нешере. Узнал по объявлению. Поездки часто сопровождал рассказами Александр Непомнящий. Побывали в разных местах. Однажды нас завезли в новое поселение Итамар гимел. Основывали. Позже переместились на более удобное место. Основные проблемы поселения: следует оформить легализацию в части ЦАХАЛ и ночное дежурство в конце каждой недели. Я записался: согласен приезжать дежурить. У меня нет личного транспорта. На чек-посту меня в пятницу забирали и увозили… Ночное дежурство: два или четыре часа (уже точно не помню). В воскресенье утром меня отвозили в Крайоты, к месту моей работы. Конечно, не могу сказать, сколько раз на дежурство выезжал…

Постепенно в тех местах построили дорогу, пустили водопровод…

Внизу, почти напротив, расположен большой «палестинский» город Шхем.

Помню, однажды мы, несколько человек, отправились проведать соседей на другом холме… Внизу слева проходила дорога. По нашим предположениям, по этой дороге проезжала патрульная машина «палестинцев». Увидели нас: они остановились – довольно продолжительное время за нами наблюдали…

* * *

Иногда экскурсии наши не просто познавательного характера, а предполагают уборку и оказание другой помощи разным поселениям.

* * *

Прошло пару лет. Сообщили: Итамар гимел легализовали. По этому случаю собираются активисты. И я поехал. Взял с собой фотоаппарат…

Провели митинг. Я несколько раз щелкнул… Заметил: Авигдор Либерман все время за мной наблюдает…

Разбрелись…

Смотрю: Либерман стоит с Нудельманом – с кем-то беседуют… Говорит Нудельман, а Либерман просто стоит… Обратил я внимание на большой живот Либермана, решил его сфотографировать… Увидев нацеленный фотообъектив, он сразу повернулся… А я решил отойти в сторону: сделать кадр… Ходил я так вокруг: постоянно обнаруживалась тыльная сторона этого хитреца политика…

* * *

Антисемитизм наполняет гордостью сердца ненавистников! С еврейской точки зрения антисемитизм не воспринимаю как естественное явление.

Злонамеренность одиночек взращивает негативизм, невежество бескультурных масс, доводит до болезненного состояния (душевных расстройств). Антисемиты – ущербные, больные люди.

Антисемитизм возникает в подсознании, проявляется на уровне инстинктов.

Злобно-невежественные люди, антисемитские общества в остальном – здоровые!

Пожалеем «неразумных малых братьев» матери-природы.

Естественна ответная реакция оскорбленных людей. Не оправдываю злые «голоса крови». В век обостренного национального самосознания наивно оставаться гражданином Вселенной. Смешно возвышение благородством – оказывать помощь недавним гонителям…

Издох интернационализм – идея фикс. Дурацкий шовинизм «в десятки раз обгоняет европейские темпы». Я счастлив: далек от бандитской украинской разновидности! Наблюдаю без злорадства. Управляют…

Киев, 1978–1982 (1987); Нешер (честолюбивые задворки Хайфы), 1993–1994; Шломи, 2017

Глава 1. Зайя отрезает любовь

Сероватое небо разбавлено голубизной. Завораживают очертания рисунка, естественные переходы красок. Привычна красота, воспринимается обыденностью. Снуют кучевые облака, слеповатые во власти стихий, ветровых потоков. Яркие стрелы дырявят лазером, обминают облака. Ниспадают. Оживляют округу. Вдохновляют рост, развитие природы. Поджигают, заряжают ее оптимизмом. Разбрасывают флюиды жизнелюбия. Она всегда прекрасна. Плохая погода – форма существования, настроения. В обыденности эти факторы отдыхают.

Зайя немного вразвалку ступает по белому ковру. Тополиный пух покрыл тротуар. Смешался. Пропитал коллоидным раствором сгустившийся воздух. Всегда разжижен. Зайя не замечает экзотическую красоту, пусть даже не первозданной природы. Занят мыслями. Словно тисками сдерживают они взбунтовавшиеся чувства, не позволяют излиться напряжению. Не приходит успокоение. В минуты сомнений, душевных борений, бурной умственной деятельности не позволяет себе расслабляться. Не оглядывается по сторонам. Не обращает внимания на окружение. Презрительно отворачивается от прохожих. Не замечает знакомых. Не выкарабкался из своей тарелки. На все остальное плюет густой мокротиной. Не переводит дух. Смачный плевок сопровождает широкоформатным матюгом минимум из ста сорока семи циничных слов на четырнадцати славянских и романских языках, а также эсперанто. Резко циничные и похабные тюркско-цыганские ругательства не в счет – идут вне конкурса.

Ему есть о чем подумать… Ушла жена! Ее не жаль. Невелика потеря. Обидно: не бросил – ушла! Ненасытная стерва! Тварюга неспособная! Даже не сумела забеременеть, родить ребенка. Вместо матки – проем. Какая ни есть – жена! Никогда не была любимой. Привык! Этого не отнимешь. Прошлое не перечеркнешь. Слово из песни не… Бывает же такое!.. Зайя не привязывается к женщинам. Попользуется, черпнет удовольствий – посылает на… Но эта! Не просто женщина-жена! Страшно признаться: привык!

Любовь к женщине навязывает обязанности, как и привычка. Испытания сопутствуют отношениям. Часто они непомерные. В чем-то приходится подавлять собственное эго… Даже считался с ее запросами, иногда – капризами. Она дуреха! Но хитрости не отнимешь! И подлости хватало, как у каждой из них. Наделена несносным характером: пыталась командовать, качала права, часто пилила – без устали, воняла словами-оскорблениями, зачитывала моральный кодекс из коммунистического катехизиса… К ее мнению, фонтанирующим словам Зайя никогда не прислушивался. Это женское дело – тарабанить. За свое тело часто выматывала душу, не ограничивалась удовольствиями. Непонятно еще, чего добивалась. Беззаботная женщина! Доводила иногда. Следовало срочно резко отреагировать… Зайя не решился выгнать – проявил слабость. Ее учил рукоприкладством. На время становилась послушной. В постели проявляла чрезмерную ненасытность. Превращалась в чудовище. Даже Зайе надоедало гонять… Ей все мало! Что-то удерживало. Привычка не только привязанность, как стадия любви. Определенно: Зайя ее любит. Пуще своих комбинаций, алкогольных напитков. Посмотришь – ничего особенного. Живой труп на двух подставках, с привлекательными выпуклостями, формами, с манящим углублением-органом. Сослуживцы-доброхоты давно ее сбивали с толку. Советовали оставить мужа-самодура. Слишком простой для нее исход – постараться прихватить на горячем: снять побои, выхлопотать для мужа срок… Ничего не предлагали взамен. Понятна тактика, даже стратегия. Исходит из женской логики. Редко поддается пониманию. Не расшифровывается. Аня проявила благоразумие: подсказки посчитала баламутством. Только на время. Давно планировала разрыв. Но ничего такого Зайя не знал. Мог подготовиться! Зря всех женщин считает дурехами от рождения! Вовсе нет! Встречаются жертвы собственных фантазий-чувствований. Много из себя мнят. Подначивают. Провоцируют. Как и счастливицы – расплачиваются телом.

Несколько месяцев Зайя неведомо где шлялся. Не звонил! Аня ультимативно выставила причину-следствие. Отказала во взаимности. Предстоит развод, раздел имущества. Ситуация давно назревала… «Доброжелатели» решают: подготовили – устроили! Ушла – ну и… Зайя подбирал рифму: «разрыв – нарыв», точнее, к словам «нарыв – разрыв». Последует многословный монолог.

Случилось неожиданное: вдохнул летящую пушинку. А та, подлая, попала на нежную слизистую оболочку гортани, произвела раздражение… Не удержался Зайя: смачно, пронзительно чихнул. Прикрыл свои огненно-карие беспокойные глаза под воздействием спазма. Расчихался. Вокруг снуют педерастики. Ни одна сволочь не остановилась, не подошла пожелать доброго здоровья. Лучше! Никому нет дела до его драгоценного здоровья. Идиотики! Непонятливым, легковерным в головы вдалбливают красивые словеса о дружбе, товариществе, об интернациональном единстве, братстве великого народа. Все это муть! В помине нет ничего такого! Считается с фактами жизни. В управляемом обществе масса разрозненна. Выделяются себялюбцы. Удачливые нахальничают. Неудачники окружены ничтожествами. Некоторых накалывают. Чаще сами жульничают. Себя пожирают. Зайя – другой. Норовит урвать куш больше, ценнее. Жирное ему противопоказано. Не откажется от шашлыка из жирной баранины. Еще приятнее – насладиться. Устраивается за чужой счет. На дурнях. Сейчас не в настроении…

Пошли – все! Не идут! Их ведут. Вроде к коммунизму? Так им и надо! Пусть знают своих! Лучшей участи не заслужили. За фантазии платят жизнями. На Западе удобства приобретают за деньги… Шутки в сторону! Дело обстоит серьезно. Без жены семья не семья. Одинокий мужчина – ничто! Троглодит. Что конкретно обозначает слово? Беспомощное существо. Жена – постельная принадлежность. Еще кухонная хозяйка. В обстановке семейного благополучия. Она повариха, швея и штатная уборщица. Сейчас принято говорить: техническая работница. Время такое! Женщины обрели экономическую независимость. Зарабатывают на свое пропитание, развлечения. Смекалистая голова мужа занята комбинациями-фантазиями. Практически осуществляет желание – наскрести-надергать больше пененз. На пропой. В деньгах, удобствах – счастье. В умении их тратить. Даже хорошо, справедливо. Коммунизм (исполнение желаний в условиях свободы) покупают за деньги. Мало состоятельных людей. Народ нищий, несчастный. Другой жизни не видел. Государство использует женщин в качестве дешевой рабочей силы. Наравне с мужиками обязаны вкалывать. Работа дополнительно отвращает от соблазнов, скуки. Не зря предоставили им право голоса. Это уже не дырка от бублика – пропеллер от реактивного двигателя самолета! Женщины рвутся вперед. Они все еще отстают в развитии: зависимые народы напоминают. Зажглись идеями Октября… Без толку! Одни стремятся к эмансипации. Другие – к национальной и культурной независимости. Все перепуталось в обыденности: лозунги, слова, обещания, поведение. Что делать? Баб много! Есть выбор. Разве прикажешь сердцу: люби? Проще отмассажировать лобок. Но ужиться с женщиной…

По агентурным сведениям, Аня ушла к Черномору. У того только внешность жеребца. Перед соседями оправдывалась, жаловалась на командировки мужа: страдает от одиночества, чувствует страстные желания, неудовлетворенность. Чего достигла? Черномор – придурок. Жадина! Не видать ей обнов. Придется варить кости, питаться чайной колбаской, соленьями из общей бочки. В двухкомнатной его квартире продержится неделю-год. Постарается вернуться. Пусть попробует! Не пьем из оскверненного источника. Только так: открыл – напился. Заткнул пробку! Полезнее бабу заключить в замок. Жаль, прошли рыцарские времена. Никому нет собачьего дела до наших коварных задумок, интимных отношений. Тот Черномор – дремучий фрайер. Интеллигентности нет! Приковылял с заскоками. Пестрость – из потустороннего мира. Утолит похотливую страсть. Закончится этим увлечение-любовь. Пусть пока живет! Хватит выдержки. Нас ничем не заманишь. Нет дурных! Перевелись… Женщину можно понять. Она не только собственница – щедрая дарительница, потребительница, приценщица. Хочет испробовать разных. Мужчина того же свойства. Самец! Более агрессивный. Нельзя уступать в этом вопросе государственной важности. Жена обязана соблюдать верность. Перестанешь контролировать, ослабишь вожжи – в момент скурвится. Тогда пиши пропало! Ну и пусть! Пропала. Что в ней такого?

Талия, груди-бюст, бедра… Все! Буферастая. Есть за что подержаться. Не первой свежести. Даже лицо не смазливое. Увлеклась подмахиванием. Вытянулась. Превратилась в гладильную доску. От переедания половой пищи. Жадная – все мало! Сколько ее ни долбишь – не «нагреется». Никак не может кончить… Испустить яйцеклетку. Потом жалуется на мигрени. Яловая! Ох, эти женщины! Они все такие разные. Скроены на один манер, сотворены из единого материала. Чем плохо заиметь гарем? Принимать по очереди посетительниц. Завести несколько жен. Надоедает покрывать одну. В родном Иране до сих пор существует обычай регламентированного многоженства. Выплатил калым – покупай жену. С Ираком они ввязались сдуру в войну. Бесполезная война – на истощение. До тех неразвитых, фанатичных азиатов пока дойдет…. Много прольют крови.

Опасно заводить много жен. За одной трудно уследить! Придется охранять. Где сыщешь честных евнухов? Прочая охрана ненадежна. Привыкли растлевать малолеток, по части похотливости соревноваться, конкурировать…

Мог высказаться прямо. Не стоит! Нахалюг остерегается. Подслушают. Сейчас узнают мысли. Сговорятся. Начнут сообща действовать. Приходится пользоваться эзоповым языком для маскировки. Это и есть оскопленный литературный. Живое слово обрекают на вымирание. Вокруг утвердилась полная безответственность. Бездушие, тарабарщина… Гнилое нутро выряжают в пестрые, привлекательные одежды. Создают колоссы на глиняных ногах… Размером в империю. Считают позорными мораль, принципы. Травят самостоятельных, мыслящих людей. Совершенно невероятно устроили мир. Бабы. Тьфу! Нас, мужиков, они скребут. В хвост и гриву. Выступают активной стороной. Охотятся за дичью. Приходится осторожничать, учитывать условия. Соизмерять желаемое с возможностями. Лишь элите открыты неограниченные возможности. Остальные вкалывают по-черному. Зайя не хочет становиться придурком. Приходится манерничать. Легче достается пища, одежда, удобства, роскошь, удовольствия…

Аня… Аня! Что наделала?! Ну и пошла! Такого прежде никогда не случалось. Из-за женщины страдать?! Никто не увидит, не услышит. Женщину только евут. Посылают на… Лишь в постели – незаменима. Во всех остальных случаях – враг трудового человечества.

Поджигательница войны. Была бы женщиной… Не фигура – одна арматура. Несколько изяществ, архитектурных украшений. Изготовлена по типовому проекту. Бегло посмотришь со стороны – закачаешься. И за такую… прости Господи! Приходится страдать, мучиться… Аж дрожь пробирает коленки – от мандража. На бесцензурных местах выступает пот.

Нет жизни! Осиротел дом без хозяйки. Не с кем распить поллитровку в домашнем уюте.

С кем почесать языком об уличных происшествиях? Иногда хочется потрепаться о международном положении, об искусстве социалистического реализма, о его популярных принцах-принципах. Об их отношении к жизни. Об отличии трафаретной журналистики от художественного творчества. Греет даже живая образина. Ее уродливые понятия доходчивее пустословия пропаганды. Огромными тиражами издают макулатуру. Чтиво! Наши члены творческого союза не умеют писать, образно выражаться. Прошли лишь ликбезовский курс идеологической верности. Непонятно: куда смотрит литературно-художественная критика, общественность? Не хотят портить отношения. Проявляют беззубость. Процветает коррупция в издательской, литературно-критической сферах. Партия контролирует. Прокуратура не вмешивается в откупничество. Графоманы-приспособленцы становятся миллионерами. Партийцы-хозяйственники пользуются неограниченной властью. Она первооснова благополучия-богатства.

Аня… Короткое имя. В нем заключен скрытый смысл. Начало-окончание алфавита. С неполным отрицанием. Знать заранее следовало: ненадежный она человек. Сейчас все женщины – б….! Она сразу на три «б» – ббб! Природа отдельных женщин создала ненасытными. Страсти неуемные растворяют бездонные утробы.

Советская власть раскрепостила их способности. Прежде запрещали аборты. Существовал лозунг: «Плодитесь, размножайтесь! Равномерно заселяйте землю. Готовьте кадры нашей славной армии, флотов. В духе преданности, любви к родине, мужскому поколению. Воспитывайте солдаток». Сейчас проводят другую политику. Все дозволено! Началось – с абортов. С планирования семьи. Пропагандируют противозачаточные средства. Рождаемость упала. Подрывают обороноспособность страны, производство товаров. Нас лично это не касается. Беспокоит как патриотов. Посторонние мысли немного успокаивают. Утрата. Переживем! Все женщины разные. С одинаковым секретом. Разность – в характерах, темпераментах, материнстве, семейственности, формах эгоизма, в проявлениях собственничества, инстинктах, похотливости… Одинаковость – в скрываемых одеждами соблазнах. Зайю не беспокоит. Найдет ларец с очерченными формами. Заполнен реальным приданым.

Хватит якшаться с голью. Аня – голая королева. За душой – ни морали, ни капитала. Только слюна постоянно фонтанирует из поганого рта.

Зайя не хуже других. Он аристократ. По запросам. Рост метр восемьдесят. Борцовское телосложение. Густая шевелюра вьющихся черных как смоль волос. Почти юношеский возраст – двадцать восемь. На все спец! Поставит пистон. Кого угодно отдубасит. Вот так! Она пожалеет – поздно! Поймет: в серьезном деле напала нетерпячка. Нервно-словесный понос. В таком случае хитрила. Изворачивалась. Изобретала подлости. Юлила задницей. Что можно ожидать от бабы, слабой на передок? По анкете проходит передовиком производства. Ударницей комтруда. В быту – моральное разложение, разврат на почве неуравновешенности материальных вкусов-пристрастий, симпатий-антипатий. Все может произойти. В некоторых случаях. Тюлька возомнит себя сельдью. Начинает выпендриваться. Выставляет на обозрение достоинства. Подумаешь: ее сокровище – раздвинутые ноги. Словно у лунатички выпучены глаза. Прав поэт-классик: «Природа женщин в свет родила… Дала им ум и прелесть. А между ног им щель пробила и щель… назвала». И так далее.

Вовсе не женщинами рождаются. Природа творит девиц. Мужчины должны потрудиться. Превращают в женщин. Непростое дельце – продолбасить целку. Одновременно медоносностью насладиться. Мужчине легче. Он без чужой помощи с возрастом достигает возмужания. По самой природе становится совершеннолетним. Дееспособным мужчиной. Не надо ему ничего терять, ломать! А с любой девственницей столько приятной возни. Хватает визга, плача, смеха, крови… Великое событие в личной жизни! Ну хорошо. Отрезано! Не хотим больше толочь воду в ступе. Черпать наслаждения из заиленного источника. Не наша манера поведения – сомневаться, переживать.

Чувствования – пережиток мрачного вчера с классово чуждой моралью. В срочном порядке следует избавляться от всего этого. Что, эта женщина со скверным характером по имени Аня сотворена из чистого золота? Кусок мяса – и только! Евучая жидовка. Они все такие! Ненасытная самка, тварь. И т. д., и т. п. Вышла замуж за ассирийца – не чтит его нацию. Даже не выучила арамейский. Все время шпарит по-русски. Считает его языком интернационального общения. Эмансипированная на сто процентов. Даже национальным языком не владеет. От такого существа не дождешься дельного. Зайя никогда не сожалеет об отрезанном, выброшенном. Довольствуются им хищники-паразиты.

Глава 2. Вечер балета

Зайя не остается долго в упадническом настроении. При любом испытании приходит спасительное решение. Предпринимает конкретное. И на этот раз оставил квартиру. Уехал. На стороне поищет счастье. Оказался в Дебрянске. Решил в провинции успокоиться. Из этих мест происходят Минины-Сусанины. Только бы повезло! Он специально поехал на север. В Россию. Другая! Зайя не любит Украину. Презирает хохлов. Считает их худшими из славян. Среди них достаточно предателей. Благоденствуют убийцы. Военные преступники. Вместе с нацистами устроили геноцид коммунистов, партизан и жидов. Выдавали, резали. Коммунистов, жидов – не жалко.

Истребляли соседей. Выдавали родственников. Закладывали собственных родителей. Сам народ сотворил коммунистов. В них нуждается! Обесплодили, обгадили обширную страну. Превратили в пустыню. Здесь массовые захоронения жертв сталинизма, нацизма. Бабьи Яры! Оскверняют – выпасают скот на кладбищах и могилах.

Зайя занят своим обычным делом – фотографирует. Ищет клиентов – заказчиков фотопортретов. В его профессии главное – уболтать. Выманивает денежки. Его продукция имеет товарный вид. С гарантией. Действует не по типу Госстраха. Те только обдирают, обещают. Ограничиваются словесной ответственностью. В настоящее безвременье Зайе редко сопутствует удача. Люди превратились в добытчиков. В какую сторону ни плюнь – попадешь в хищника. Все только рвут! Нет желания, времени рассуждать. Надо действовать! Не сверяя свои поступки с моральными принципами.

Люди не знают угрызений совести, не мучаются ими. Только фанатики отдают весь свой досуг необходимому. Скука жизни побуждает идти на поводу у спаивающих народ. Местные власти заняты обновлением правопорядка. Удерживает свои прочные позиции жуткая консервативность. В разных местах неспокойно. Совершают зверские жестокости.

Он уже приспособился к советской жизни. Не ожиреет. Начнет цапаться. Для Зайи главное – удобства. Благополучие любой ценой! Сохраняет дружбу с ворюгами-бандюгами. Много знакомых! Отношения поддерживает с инакомыслящими.

Высказываются, протестуют. Выступают за права человека. Требуют расширения демократии.

Зайя всюду встречает афиши. Ими пестрят почти все заборы города.

Приезжает балетная труппа. С искусством этим местная интеллигенция знакома только по телепередачам. А тут реальные балерины собираются проявить свои способности. Испробуют вместительность и прочность сцены дома культуры. Пока не наблюдается особого ажиотажа. Продали мало билетов. Отдел культуры райисполкома распределил билеты между предприятиями, колхозами. Остерегаются опозориться перед областным руководством.

* * *

Космей Корытко сторожует в быткомбинате. Билет ему достался в качестве нагрузки, словно неходкий лотерейный. Старик далек от искусства. Сделался коллективистом. Поддерживает любое мероприятие. Нечего скрывать, он стал прижимистым в последние годы. Полюбил денежки. Добру не даст пропасть. Собрался в театр.

По-праздничному приоделся: пиджак со всеми колодками и нашивками о двух ранениях, отутюженные брюки… Вместо привычных для дежурства валенок еле натянул на ноги узкие полуботинки внука. В модном ныне полушубке заковылял в дом культуры пораньше… Не хочет пропустить начало представления.

Корытко уже многие годы проживает в Дебрянске. Не может привыкнуть к пестрым пейзажам средней полосы. Говорит с акцентом. Вставляет украинские слова. Он родился в крестьянской трудовой семье в революционный год. На глазах произошли экономические, социальные эксперименты, крушение устоев, преобразования. Все было! Вот только до сих пор не удалось изменить природу человека. Это вряд ли удастся. Оно ни к чему! Порядком испоганили ее. Современный человек часто неврастеник. Не умеет, не хочет сдерживать животные инстинкты. На ближнем вымещает накапливающуюся злобу. Грубо выпячивает хищничество. Выявляет непомерную жадность. Соревнуется в обретении излишних материальных удобств.

* * *

Детство Корытко провел в селе. С младенчества хлебопашествовал. Познал вкус потного труда. Он творит урожай, достаток. В те годы по партийным директивам проводили коллективизацию. Крайними методами. Случился «запланированный голод». Вынужден спасаться. Бежал пятнадцатилетним. Устроился на шахте. Работал тяжело! Хотя бы кормили. Побуждали следовать за Стахановым.

В Отечественную Космею Корытко пришлось повоевать. Лежал в госпитале. Вновь попал на передовую. На этот раз недолго посидел в окопе. Их часть окружили. Оказались в плену вместе с комиссарами. В лагере началась сортировка. Спасся только сумевший сориентироваться. Перевозили несколько раз с места на место. Потрудился на вражеском заводе. Рабочую силу поставлял нацистский концентрационный лагерь. Вкалывали пленные до полного изнеможения. В начале сорок пятого освободила Красная армия. В НКВД засомневались: как украинец оказался в концлагере? Ведь нацисты освобождали их всех! Намеревались превратить в молчаливых граждан независимой Украины.

С начала войны немцы разжигали национальную рознь. Поддерживали национализм. Позже украинскую молодежь начали угонять на каторжные работы в Германию. Возмутился народ. Противодействует оккупационным властям. Помогает партизанскому движению. В органах хорошо разбирались в происходящем.

* * *

Стали тщательно проверять Корытко. А вдруг он провокатор, предатель? По определению тройки выслали транзитом из западного концлагеря – попал в северо-восточный. На перевоспитание. Освободили по амнистии. Пробыл в заключении чуть меньше десяти лет.

Кого благодарить за досрочное освобождение? Жену искал на Донбассе – нашел в Дебрянске. Она оказалась вдовой. После второго неудачного брака. Молодость зря не теряла. Сошлись. Сынок признал отца. Парнишка от природы оказался способным. До сих пор пописывает. Его рассказы, повести почему-то не публикуют ни в литературных журналах, ни в прессе. Пишет уже многие годы. Из стихийного стал самостоятельным, независимым автором. Надеется: издадут. После смерти. Так у нас принято! Зря не печатают его литературные произведения. Озлобляется сердце. Резче становятся критические замечания. Льются безбоязненно. Как бы в ответ! Ведь чиновники от литературы-культуры игнорируют его яркий писательский дар.

* * *

В вестибюле, на лестнице дома культуры много беготни. Всякие разговоры! Масса народа собралась поглазеть на столичное диво. Устроили парад цветастой модности. Прохаживаются степенно. Мужчины больше околачиваются в буфете. Дуют пиво. Женщины – наряды рекламируют. Чмокают губами. Сюсюкают. Смакуют конфеты. Обертки выбрасывают за перила или сворачивают в плотные комочки, затем пуляют по углам-подоконникам. В туалете шумно, задымлено. Курят, плюются. Окурки бросают под ноги, в писсуары. Говорят, в женском цыганка торгует «импортной» косметикой. Вызванным срочно мужьям приходится вытряхивать карманы. Нужны бумажки! Мелочь – не в счет.

* * *

Космея Корытко уже вторую неделю мучает радикулит. В пояснице «стреляет». Он натирается мазью из ядов. И делает компрессы, дополняя их горячим песком. Им щадяще нежит-лечит больное место. Пробовал обжигать. Не помогает! Профсоюзники обещали выделить льготную путевку на грязи. Бюрократы! Почему-то заботятся о его сердце. Требуют справки. Большие предстоят расходы. Плати за путевку – даже треть. Еще дорога. Покупки. Знать, придется помирать с радикулитом. Могила лечит – от всего! Уравнивает. Все превратимся в тлен. Только душа бессмертна…

Корытко скорчился. Еле доковылял до своего места. Стиснул зубы! Задремал. Из забытья его вывели протискивающиеся на места соседи. Подают звуковые и световые сигналы. Теперь в зал повалила пестрая толпа. Шумно рассаживаются. Долго не прекращается движение и разговоры. Женщины развонялись духами.

Началось. Зазвучала музыка. Она окончательно разбудила Корытко. Повела ввысь! По какой-то команде задвигался, в бока стал уходить занавес. Выскочили! Лучше сказать – выплыли. Ужас! Голые! Нет, не совсем. Но… голые! Антиресно поглазеть: чудо-юдо в безъюбочном выражении. Зыришь – не насмотришься. Взбесившиеся от праздности молодухи на живых, тощих подставках вытанцовывают классические кадрили. Ничего другого не скажешь – идет музыкальная комедия. В сопровождении свистопляски, завывания оркестра. Два действия. Второе даже интереснее. Зал разгорячен страстью. Пропах потом-вонью неопрятных тел. Зрители сопят, кашляют, громко переговариваются, ногами топочут, орут, лапищами дубасят… Есть такие – бесятся со своим «бисом». Получается: «Брысь!» На живых людей! Такая фундиклюндия! Голые танцюристки – в одних купальничках. Зад – в шелках. Разгуливают по сцене. Крутят любовь. Словно то в жизни. Не в действии. На носочках плывут… Вдруг начинают прыгать – по-козлячьи. Друг дружку шпыняют, швыряют. Из лебедушек враз превращаются в торговок.

Космей еще ого-го мужик! На любую бы полез. Изнасиловать? Проще, безопаснее – сторговаться. Нельзя! Люди вокруг. Баньки расширили. Уставились со всех сторон. Сразу же остригут. Без сумления, те танцюристки – согласны. Это ведь такая их профессия – задом вертеть. Да в такт музыке… вертеться. Становятся на носочки. Бисером манят… Павами прохаживаются. Со всех сторон себя рекламируют. Словно не видно сразу: товар такой! Прости Господи!

Со всего района на грузовиках свезли молодых жеребчиков. Они от удовольствия ржут, орут… Дураки выпирают из штанов. Глаза поналивались кровью. Тяжело дышат. Задыхаются. Их разбирает такая страсть… Прокинжалили бы друг дружку. Такое непотребство! Чтобы баба на людях ни в чем показывалась… В том на свет явилась. Да в постель ложится. Стыда никакого! На что только не пойдешь за звонкую монету! Бабы любят бабки. Не соглашаются задешево. Дают после торговли. Больше остерегаются продешевить. Ежели припрет, в крайности сами ищут еварей.

* * *

Советская власть предоставила бабам все права. Наделила обязанностями. Вот и дуют их же оружием. Выискивают настоящих мужчин. Им доверяются полностью.

Какую-то хреновину показывают. Народу праздного привалило много. Всем охота поглазеть на бабские наружности, танцульки. На ферму, на поле не сыщешь работницу. А тут – на тебе! Пораззевали хавала. Лупают ресничными ставенками. От удовольствия водят ушами. Носами фыркают. Сморкаются. Чудесненькое представление – на темную. Токо сцену насквозь пронизали прожекторами. Ни хрена не скроешь – вздумают шо утащить. Лом им в руки, лопаты. Пусть снег расчищают – склизько.

Такой сракопад – шагу не ступишь без палки. Да, ногу левую тянет. Не с морозца, не засидел на месте. Это поясница переламывается от боли. Вверх-вниз боль рассылает. А музыка все пиликает. Аж озноб за сердце берет. Оно щемит от приятности. Антиресно, за какую плату они так стараются? Видать, хорошо заплатили. Коль выбрали душещипательную мелодию. А бабам за голость тоже доплачивают. Не иначе! Кто задарма согласится обнажать пупок, бедра, задом вертеть? Во сила денег! За них – все! Когда есть! А нет…

* * *

Космей задремал. Во сне увидел себя молодым, энергичным, неотразимым… Было дело! Девки бегали. Не дюже он… Но перепортил не одну… Сила имелась. Удаль, ловкость, краса… Страсть на девок тянуло. Они тоже – кошки. Умеют! Многих припомнил – вдохновился. Чуть ли не все из прошлого. Наталка. Первая совратила. Поманила. Увлекла. Настало голодное время. С голодухи пухнут. Ей хоть бы хны! «Перед смертью пожить хочу. Чтобы не зря…» – говорит. Уже дочь-подросток. Она не постеснялась сбить с толку пятнадцатилетнего. Мор унес ее в тот год. Пусть земля будет пухом. Ушел из дома. Бежал – спасся. Оказался на Донбассе. Шахтерки веселились, пили… Не стеснялись менять мужчин. Была Аня, Катя. Дочь чья-то или жена. И еще… кто-то… Кажется, Света… Нет, Вита… На фронте – медсестричка с большими карими глазами. Имя забыл. Разве упомнишь все случайные связи? Любовь на одну ночь!

Немка была. Эта от смерти спасала. Подкармливала. В любовном откровении повторяла: «Русс, дикарь – тоже мужчина. Пока немцы воюют. Умирают за рейх и Гитлера. Сколько ни моешься – ты русс. Пахнет плохо. Пропитан, что ли?» Были там и советские дамочки. Онемеченные. Из родной Украины. Вреднее собак. Хуже нацисток. Доброго слова не услышишь. Глотка воды не поднесут. После освобождения им отомстили. Солдаты, особенно военнопленные, насиловали – группами. Груди резали. Раны посыпали солью… Мстили – за кровь, жертвы. Пусть помнят, знают! Совсем забыл о жене. Ее хватает!

Космей Корытко скромно прожил. Даже временами голодно. Во сне увидел гарем. Все любовницы в нем – его наложницы. Собрались вместе. Такое возможно только во сне. Не в жизни! Реальность скучна. Зато фантазия пышет радостью. Раздольна. Бесцветна почти вся наша жизнь. Вульгарно материалистична. Многие в душе – идеалисты, мечтатели. Нам нравится восточная пышность. Ведем жизнь аскетов. Трудимся на благо…

* * *

Доносится музыка. Откуда-то из головы Космея, изнутри желудка. Способствует возникновению чувства голода, жажды. Из горячо натопленной печи вырывается жар.

Давят узкие полуботинки. Их удалось столкнуть с ног. На время отпустила поясничная боль. Представилось какое-то веселье. Происходит в уединении. Без горячительных напитков. Не поднесли даже бокал минеральной. Одни песни. В сопровождении плясок. Исполняют советские композиторы. Традиционно продолжают классический стиль. Но… Космея растолкали. Конец! Хорошего понемножку.

Он шел и думал с сожалением: «Некоторым везет. Выпускают на сцену!» Космей отправился на дежурство. Даже не зашел домой по дороге из дома культуры. До утра он спит на диване. В конторе. Зарплата компенсирует неудобства. Позволяет оставаться независимым. Себя тунеядцем не считает. Наше щедрое государство всех подряд обеспечивает работой. Скудно за труд платит. Часто он бесполезный. Мартышкин труд! Преследует «отказников». Эти люди не хотят «сотрудничать». В натаскиваниях не участвуют. Кормятся общественно полезным трудом. Одновременно баламутят. Добиваются большей демократии. Даже свободы! Пропадем без советской власти.

* * *

Зайя побывал на этом вечере балета. Сидел рядом с Космеем. Наблюдал.

Искусство оказывает эффект даже на непросвещенного человека. У большинства людей слабо развит художественный вкус. Следует в школе преподавать азы понимания. Как буквенную, цифровую грамоту. Искусство состоит из условностей-символов. Оно не может стать общедоступным. Пока существуют невежды, грубияны.

Безразлично также алкашам. Другому идолу молятся. Зайя после концерта рванул за кулисы. Решил подцепить балерину. Устроить в постели болеро или па-де-де. Не пришлось. Автобусы в спешке увезли всех неведомо куда. В темную ночь! Это не театр – кочевье. Так искусство приближают к народу. Классных балерин вынуждают выступать на неприспособленных сценах. Отдыхают в движущихся автобусах.

Получается, по дурости. Или специально подстраивают? Подавляют волю творческих людей. Каждого принуждают сидеть под начальством. Не роптать. Подчиняться любой нелепости. Неразбериха, дефициты способствуют податливости людей.

Приходится защищать шкурные интересы. Не остается времени, желания мыслить о свободе. Деятели культуры, искусства варятся в собственном соку. Задыхаются от бурлящих эмоций. Сами себе выискивают врагов. На давних друзей выливают ушаты грязи. Обгаживают недовольством. Друг друга испытывают. Многие общественные места превращают в рынки купли-продажи.

Стихийность ярче всего проявляется в сферах литературы, искусства, культуры. Всюду полыхают страсти!

Неведомо чего добиваются неугомонные люди. Терпят общественный разврат. Защищают все сущее. Происходит вульгаризация. Подмена патриотизма. Лучше не подступаться к этому «святому идолу». Заклюют-заплюют. Русские – шовинисты. Презирают нацменов.

Зайя одиноко бредет по улице. Перед сном он привык совершать прогулки. Занесло в эту дыру! Почему-то припомнились события двухлетней давности. Вот пожил!

Познакомился с секретарем редакции. Газета выпускает номера с брачными объявлениями. Счастливо провели неделю. Отблагодарила своеобразно: предоставила адреса восьмидесяти трех потенциальных невест. Зайя разъезжал четыре месяца. На всем готовом! Возникал неожиданно. Проверял кулинарные способности. Совершал тур постельных манипуляций. Хватал – и сразу исчезал.

Все это происходило в быстром темпе. Испытал блаженство. Подобное возможно лишь в раю. Всех попробовал! Впрочем, одна оказалась в командировке. Потратился зря из-за этой гадины! А в остальном… Самые счастливые дни жизни!

Позже все почему-то перевернулось. Пошло наперекосяк. Невезение привело к необходимости включиться в трудовой ритм. Исчезла легкость. Только упорство помогает добывать средства к существованию. Нет везения, удачи, счастья. Нет ничего тягостнее скучной, маловыразительной жизни. Засасывает болото. Безызбыточное количество свинюшников… Безразличие, косность, апатия… Просто жуть! Нет интересов. Ведут пустое существование. Свыклись!

Зайя не любит гостиниц. Избегает регистрации документов. Останавливается постоянно у частников. И на этот раз нашел владельца квартиры, сдатчика «угла». Им оказался Хлопков, коренной житель Дебрянска. Предки происходили из черноземельного крестьянства. Два последних десятилетия заняты кустарным промыслом. Превратились в мещан. В прошлом так называли горожан. Не сохранился нэп… Поманили пряником экономического развития. Спровоцировали рост. Вскоре политику стали проводить по другому направлению. Благополучие разгромили. Хлопковы попали под кампанию. Задавили их налогами. Конфисковали накопленное-сохраненное. Повезло: спаслись от грабительской власти. Откупились. Николай Хлопков лишенец. Без права голоса. Помог друг устроиться на работу. Воевал. Покалечили. Лежал в госпитале. Вернулся! Постарел. Еще трудится.

Платят мало. Живет скудно. Малообеспеченно. По примеру советских – подворовывает. Пусть не оставляют без присмотра. В хозяйстве все пригодится. Не сейчас – когда-нибудь. Есть чем торгонуть. Квартирантам-приезжим сдает комнаты-углы. Дополнительный заработок. В квартире Хлопкова Зайя на время разместил свою штаб-квартиру. Занятие прежнее – ищет клиентов. Выдуривает средства для сносного существования.

Глава 3. Патриархальный Дебрянск

Дебрянск – обычный провинциальный город. С сонными жителями. Расположен вдали от магистральных путей цивилизации, технического прогресса. Затерялся в глубинке. Сюда дошли веяния культурной революции, коренного преобразования природы, общества. Здесь чтят воинскую, трудовую славу отцов и дедов. Гордятся своей историей. Легенда категорически утверждает: в этих местах в глубокой древности проезжала княжеская дружина. Один из Рюриковичей свалился с коня. Возможно, под воздействием хмельного меда. В память об этом «историческом событии» установили часовню. Продержалась несколько столетий. В современную эпоху антимистицизма-материализма ее приспособили под склад утильсырья. Местное общество охраны памятников старины надоедливо добивается размещения в здании краеведческого музея. В принципе все за. Пока не изыщут средства на капремонт. Не решили, где хранить макулатуру. Бюрократическая волынка.

Город Дебрянск – самый обычный. Стандартный. Нормальный город. Со всеми необходимыми организациями, производствами, учреждениями быта. Заметны ошибки планирования, строительства. Имеются достижения местного масштаба.

Рост – относительный. Нехватки – обычные. Пусты продовольственные магазины. Непонятно, как живут, чем кормятся трудящиеся. О тунеядцах не нам заботиться. Самым модным продуктом-товаром является дефицит. Меняется не по сезону. Повально увлеклись западными нравами-тряпками. За жевательной резинкой чаще стреляет детвора. Выпрашивают у каждого опрятно одетого гражданина. Принимают за иностранца. Семья и школа пока в них не развили национальную гордость.

«Преобразователям мира» не доверяют достоинство. Зато готовят их в спасители цивилизации, передового трудового человечества.

Дебрянску удалось вырваться из дебрей Средневековья. Вышел на пути цивилизаторского прогресса – социального обновления. Город является крупным железнодорожным узлом. Лучи расходятся в трех направлениях. Северо-западная дорога соединяет со столицей. По южной легко добраться к морю. На юго-восток едут по путевкам комсомола, по вербовке. Говорят, летуны находят, чем поживиться.

Выделяются службисты среди всей этой пестрой публики-с портфелями (дипломатами). Их главная забота- отметить командировку. Попутно наводят порядок. Улаживают конфликты. Толкачи выбивают лимиты. Чаще обменивают фондовые материалы. Система отлажена. Путешественника всюду встречают красочные аншлаги. По какой дороге ни подъезжают к Дебрянску, узнают все о нашем светлом будущем, коммунистической партии. Оказывается, жители города борются за высокую культуру поведения, за образцовый порядок-правопорядок. Создают впечатление: город правильный. Ту правильность развили до тошноты. Улицы узки и грязны. Как в прошлом столетии.

Немного подсохнет – пылит вдогон транспорту. Окутывает прохожих. Задыхаются.

Особенно уродливо выглядят здания центральной части. Серые. Потускнели от времени, безнадзорности. Ремонтировали-подкрашивали их давненько – в двадцатые годы. Тогда еще следили. Сейчас строят новое. Старое само отживает. В этом тоже «преемственность поколений». Многое пустили на самотек. Называют это стабильностью. И в этом сущность «реального социализма».

Население города стремительно приближается к круглой цифре. Колупающиеся в летописях историки обещают установить его точную дату рождения. Тогда – юбилей. Правительственная награда городу, партийцам… Возможны льготы населению. Будет повод – повеселятся. И без юбилея!

В Дебрянске работает швейная фабрика имени Ильича. Промкомбинат имени XXIII съезда. (Кто скажет: когда проходил?) АТП имени Ленина. Баня имени Семашко. Гастроном, хозяйственный магазин, скотобойня. Все – имени Владимира Ильича. Гостиница, чайная (сейчас – кафе «Ромашка»), ветлечебница и тубдиспансер названы именем Ульянова. Только точки «Союзпечати», розничной торговли безымянные.

Горожане гордятся парком. Он разбит на пустыре. К памятнику погибшим ведет центральная аллея. Солдат выглядит вооруженным истуканом. Скорби не видно на его грубо обтесанном лице-маске. Незаметно бдительности. Мог заснуть на посту. Память в таком жутком виде не изображают. Империалистов не запугивает. Собственный народ не учит ничему хорошему. Зря угрохали деньги. В это время (по словам лектора-международника) наши враги из империалистического лагеря ощетинились ракетно-ядерным оружием. Зло посмеиваются над косолапым и бестолковым Иваном. У себя дома не может навести порядок. В то же время лезет указывать слаборазвитым. Поучает цивилизованных. Собирается менторски, даже с помощью оружия навязать советскую дурацкую систему. Прежде – соседям. В будущем – всему человечеству. Управлять, командовать всемирным социализмом.

В городе свой водоем. Гордость местных патриотов. Пока в него спускают отходы промышленного производства. Промкомбинату, автобазе, некоторым другим предприятиям приходится выплачивать штрафы. С государственного счета. Нисколько не страдает карман администратора. Дешевле перечислять штрафы. Канительно и дорого приспосабливать очистные устройства. Нет их пока. Следует прежде запроектировать. Получить финансирование. Их могут где-то изготовить. Или: купить за валюту. Пока… Водоем больше напоминает отстойник. Для лужи – великоват. По поверхности плавает сдохшая рыба. Это на Западе занялись серьезно охраной окружающей среды. У нас прорезаются глухие голоса экологов. Остается… задавить Запад. По всем показателям. Пока что задуриваем его той же политикой разрядки напряженности. Накопим силу – тогда! Навалимся – с межконтиненталками!

Сообщим об основных ландшафных достопримечательностях города. Многие улицы Дебрянска расположены радиально. Между собой сообщаются по пересекающим их овалам. Местность холмистая. Улицы-переулки часто съезжают, петляют, путаются, завихряются. Сходятся между собой лучами, расходятся улицы Ленина и Коминтерна.

Улица Ленина ровная. Прорезана по седловине между холмами. Крутая Коминтерна поднимается на вершину холма. Затем ниспадает в низину, поднимается вверх. Улица Ленина – центральная. Здесь располагаются партийные, советские учреждения.

Выделяются шесть типовых двухэтажных жилых зданий. Остальная часть улицы ничем не примечательна. По ее взгорьям приятно прохаживаться. Только не в гололедицу!

Часть зданий усадеб находится в запустении. Улица имеет неопрятный вид.

В городе рождаются дети, учатся. Их родители – трудятся. Болеют, умирают. На страже здоровья бдят службу роддом, больница, поликлиника, психиатрическое отделение.

Обслуживанием населения заняты гастроном, овощной, продмаг, быткомбинат и Госстрах, Горгаз, Горэнерго. Пожарная охрана чаще «загорает». Приезжает на пепелище. Констатирует свершившееся. Зато органы безопасности оказываются первыми. Контролируют события. Предрешают направление и скорость развития общественной самодеятельности. В районе расположены землепользования двух совхозов, семнадцати колхозов. Три из них названы именем Ленина. Различают только по деревням: имени Ленина – Шмудовка, имени Ленина – Дармохлебовка, имени Ленина – Тетерка. Кажется, в них пашут-сеют, производят сельскохозяйственную продукцию. Жители района кормятся с приусадебных участков. Мясо, крупяные, кондитерские продукты – привозные. Подкармливаются – на подножном. Проявляют удивительную изобретательность – варят, едят. Время голодное. С голоду никто не пухнет, не умирает. Идем к счастливой жизни, светлому будущему. Назовем его…

Прожектор освещает витрину. Обведена черной траурной каймой рамка. В ней помещены увеличенные лица тунеядцев, хулиганов, пьяниц и скандалисток. Из быта выхватывают негативные явления. В обнаженном виде их представляют на всеобщее обозрение. Ожидают осуждения. Подписи указывают полные имена, точные адреса проживания, рабочие должности. Рядом красуются фотографии безбилетных пассажиров. «Зайцев» и «зайчих». Некоторые пытаются скрыть лица. Не умеют вести себя перед объективом. Самоуверенные фотографы схватывают момент самообороны от позора. Нахально ухмыляются некоторые провинившиеся. Умеющие читать на лицах прочтут издевку: «Накось – выкуси!» Некая категория несознательных людей, пренебрежительно относятся к общественности. Презирают нашу героическую действительность.

Насмехаются над партией, народом. Вскормили их хлебом-салом. Жиды – исключение из общего правила. Подавай им хлеб с маслом! Так здесь морально воздействуют на отдельных представителей правящего трудящегося класса. В чем-то провинившихся выставляют на обозрение, осуждение, осмеяние и позор. С довоенных лет ничего не изменилось. Давит административный произвол. Вседозволенность. В деталях видоизменили пресловутые «черные вороны». Людей не будят, не хватают по ночам. Не пропадают в безвестности. Осуждают. Страх сохранился. Безысходность. Живут одним днем. Привыкли к нищете.

Молодая мамаша с шестилетним малышом гуляют возле памятника Ленину.

Рассказывает общеизвестные истории из жизни вождя революции. Мальчик внимательно слушает. Оказался смышленым. Вдруг неожиданно резко задал провокационный вопрос:

– Мама, а почему дедушка Ленин такой невоспитанный?

Мамаша опешила. В следующее мгновение пресекла сына:

– Коля, что ты говоришь?! Если кто услышит…

Но любознательный мальчик не раздавлен гранитной мощью памятника. Он не ведает запретов. Не унимается. Не оправдывается. Уверен в своей правоте:

– Почему он вытянул руку? Пальцем показывает. Ты мне всегда говоришь – показывать некультурно. Дедушка Ленин этого не знает? Разве у него не было мамы? Его не воспитывали?

Поди внятно поясни ребенку… Сам Ленин, точнее Владимир Ильич Ульянов – очень образованный, культурный человек. Интеллигент, хоть и политик. Окончил гимназию, университет. Много над собой работал. Создал пролетарскую партию. Стал революционером. Вождем пролетарского движения. Под его руководством свершилась Великая Октябрьская социалистическая революция. Он умер рано. Прошел только через три этапа: военный коммунизм, Гражданская война и нэп. Не дожил до социализма. В январе двадцать четвертого осиротела партия, страна. Решили установить памятники вождю везде. За это дело взялись не только культурные дяденьки. У них одно достоинство – вышли из народных низов. Даже не получили домашнего воспитания. Нахватались всюду знаний. Обросли невежеством. Вождя изобразили в столь непривлекательной позе. Надо принять упрек. Это воздействует отрицательно на культурное воспитание детей. Особенно малолетних. О Ленине напоминают все эти уродливые памятники. Развелось много ленинцев. Вовсе нет ленинизма. Тома пылятся на полках. Студенты листают. Готовятся к семинарским занятиям. К экзаменам. Все это пройденный этап. История. Мура-сусла!

На советские праздники (не религиозные – Б-же упаси!) здания в центре украшают лозунгами, иллюминацией. Развешивают портреты членов политбюро. В строгом порядке. В соответствии с фактическим распределением власти. Номенклатурной значимости. Нарядность придают флаги-кумачи. В будни город смотрится серо. Улицы неопрятны. В двух кварталах попадаются трущобы. Развалюхи стоят на своих фундаментах. Двухэтажные два здания подперты с улицы бревнами. Дрожат при движении транспорта. Могут сложиться в любой момент. Тогда раздавят наличную мебель. И самих обитателей. Если застанут врасплох.

Жильцам этих развалюх не позавидуешь. Находятся они постоянно в условиях повышенной опасности. Осторожничают. Тягостно воздействуют на психику ощущение грядущей опасности, неведение. Наши люди давно привыкли работать и жить в таких условиях. Нет безопасной техники. Часты аварии. Не выручает «авось». Несколько улиц отвели под реконструкцию. Когда?! Людям негде жить. Ютятся. Жилья на всех не хватает. Перенаселение. Жильцы прописаны сверх всякой нормы. Еще держат квартирантов. Не увеличивают жилой фонд. Строят взамен сноса. Резко возросло население города. Расширяют производство. Постоянно требуются рабочие разных специальностей. На малоквалифицированную работу больше. Физически изматывающую. Весной – осенью особенно ощущают дефицит трудовых ресурсов. В это время массами уходят призывники-абитуриенты. Выпускники школ редко идут в ПТУ. Молодежь поступает в местный институт и техникум. Уволенные в запас после армейской службы редко возвращаются в родные места. Они чаще идут на стройки. Поселяются в общежитиях больших городов. Селяне в первом поколении – выпендриваются.

Вал всюду совершает свое воздействие. Расширяют производство. Растет выпуск продукции. Происходит ее удорожание. Еще низкая производительность труда. Успехи случаются за счет увеличения числа производителей. Редко меняют устаревшее оборудование. Оно еще с первых пятилеток. Самое ценное вывезли из Германии. Много ручного труда. Качество продукции низкое. Даже со знаком качества. Пропутешествовав по стране, возвращается на склад. Дожидается уценки. Полного списания. Складские емкости забиты пылящейся, гниющей продукцией. Не сокращают производство. Накапливают вал. Уценят – спишут!

Дебрянск нельзя очень хаять. Он традиционно является центром обширного голодного края. Хуже обеспечивают только Поволжье. Метрами покупают, жрут ливерную колбасу – сопутствующий продукт местного мясокомбината. Продукцию ежедневно отправляют двумя вагонами-рефрижераторами в Москву и Ленинград. Это копченые колбасы, балыки и окорока. За припасами горожане едут в столицу. Нарываются на злобных москвичек.

Не желают те «входить в положение». Считают естественным, нормальным: полстраны на них ишачит. В самой Москве трудятся спустя рукава. Москвичи политически активны. Узнают все первыми. Треплются по любому поводу. Истину разбавляют домыслами. Множат суеверия. Всем делают замечания. Указывают, как жить. И в культурном отношении… видят-слышат больше. Культура – пенится. Готовы переплюнуть остальное человечество. Держат класс!

Глава 4. Петька Дзын-Дзын и часы пик

Такого нет ни в одном другом городе. В Дебрянске есть часы пик! Да, обычные электрические часы. Старого выпуска. В городе и другие памятники истории и природы. Зеленый оазис. Но… Часы! Это самая известная местная достопримечательность. Многих приезжих они привлекают. На вид – обычные. Допотопного образца. Чинят их раз в пятилетие. Давно минуло прошлое. Наступило нынешнее. В Дебрянске долго тянут резину. Не успели раскачаться. Часы висят в своем обнаженном уродстве. Когда-то очень давно неизвестный хулиган выбил стекла. Потом с них сняли стрелки. Циферблат повернули на семьдесят шесть с половиной градусов. Цифра один указывает точно на норд-ост. Можно свериться с компасом. Какой-то шутник вместо стрелки вставил детскую пику в центр циферблата. Она и сейчас висит. Часы не зря называют часами пик. Иногда часами с пикой. Старожилы помнят: в недавние времена бой московских курантов сверяли по этим часам. Сейчас под ними назначают свидания. Тут же, под часами, обосновалась тепленькая компания. Торгуют любым дефицитом. Не зря приезжие именно сюда стремятся, на самое бойкое в городе место. Одна из «дикарок» по два рублика в сутки платила за койку. Направила в центральную газету благодарственное письмо приблизительно такого содержания: так-то и так, чуть ли не по всему Союзу искала дефицитную вещицу, нашла ее – в Дебрянске. Под часами пик, у Петьки Дзын-Дзына… Такие письма не печатают. Корреспонденты с ними не разбираются. Сигналы передают в соответствующую инстанцию «для проверки, принятия соответствующих мер». В их компетенции пресекать спекуляцию. Это по идее. Фактически коррумпированная система подпирает основы. Охраняет тылы новоявленных предпринимателей типа Петьки Дзын-Дзына.

…Майор Вихор вызвал лейтенанта Стаса Канцудалова. Изложил суть без всяких формальностей:

– Срочное задание. Служебная командировка. Сегодня отправляйся ночным поездом в Дебрянск. Выясни отношения. Узнай, что за тип этот Петька Дзын-Дзын. Чем он промышляет под «часами пик»? С кем связан? На кого работает? Подозреваемого взять с поличным.

Стас Канцудалов прибыл из автоинспекции. Большим опытом не обладает. Не новичок в розыске. Проверен на оперативной работе. Отличается самостоятельностью. Верен долгу. Мыслит неординарно. Обладает феноменальной памятью. Задание не надо повторять, разъяснять. Он крайне тщеславный человек. Считает себя ущемленным судьбой. Мечтает стать капитаном. Уже сейчас! Достоин! Надеется выслужиться до чина подполковника. Не присваивают очередное звание старшего лейтенанта. Не получается скороспелая карьера. Придется рвать должности – подготовкой. Найти шефа. Твердой рукой вытолкнет «в люди». В милиции нужны большие связи. На честность, справедливость не надейся. Скромного затопчут.

Стас сразу включился в деятельную подготовку. Получил аванс. Просмотрел картотеку. Полистал географический справочник. Перечитал статью железного Феликса. Взял след. Принял решение. Остается осуществить.

Любой городской житель, даже малолетка, укажет дорогу к «часам пик». От вокзала они находятся в трех кварталах. В штатском костюме лейтенант маскируется под приезжего. Быстро добрался до места назначения. Машину с оперативниками он оставил в укрытии. Решил взять на себя всю инициативу. Действует самостоятельно. Подозреваемого преступника накроет в стремительной решающей жестокой схватке. Изымет улики – вещественные доказательства. Покажет местным головотяпам из уголовки, как работать! На это способен столичный профессионал.

На местности он приступил к рекогносцировке. Местечко очень оживленное. В бурлящей толпе легко затеряются агенты иностранной разведки. Для уголовников благодать между сроками! К кому пристать? От обилия дефицита разбегаются глаза. Масса покупателей. Стас приценился – цены кусаются. Сумасшедшие! Вот где хапают нетрудовые доходы! Явная спекуляция! Идет бойкая торговля.

Спешит гражданин. Растопырил руки, локтями расталкивает прохожих. Лейтенант остановил. Тот – послал! Пришлось предъявить удостоверение. Задержал. Потребовал не терпящим возражений тоном:

– Укажите гражданина Петра!

– Вон тот! – увернулся прохожий. Указал на старикана.

Стас Канцудалов устремился к пожилому мужчине. Подступил боком. Застукает на горячем. Не дает опомниться. Схватил руку, потребовал:

– Ваше удостоверение личности! – засвистел, подозвал подмогу. Над площадью в один момент поднялся шухер. Мгновенно опустела. Представляет печальное зрелище. Как после побоища. У пойманного не оказалось никакого документа. Лейтенант заломил ему руку за спину. Немного повыше приподнял. Тот даже завопил от боли. Свою вторую руку Стас Канцудалов просунул старикану между ног. В зарешеченную конурку легкового воронка одним махом закатил. Повезли. В отделении милиции мужик симулирует. Отказывается от имени. На вопросы отвечает путано, невпопад.

Прокурор санкционировал обыск. Квартира задержанного пуста. Предполагают: заранее предупредили об обыске, аресте. Все успел припрятать. Просадил пропойца? Решили обнаружить его сообщников. Не менее важно перекрыть в столице пути просачивания секретной информации. Разобрались с личным делом задержанного. До оформления пенсии он бухгалтерствовал. Сейчас трудится страховым агентом. Торгуют риском. Госстрах обещает предотвратить несчастные случаи. Компенсируют возможную потерю трудоспособности. Накалывают. Легковерных дурят. Выкачивают из населения денежки. Уже министерство финансов пускает их в оборот. Лейтенанту не повезло. Связался с придурком. Кормится тот среди страхарей. Мало ему пенсии, полновесной зарплаты – на пропой. Уйма свободного времени. Занялся мелкой торговлей. В квартире невообразимая нищета. Кровать без матраса. Нашли пачечку лучших в мире японских презервативов. При манипуляциях раздуваются, заполняют матку. От удовольствия женщины балдеют. Неведомо кем обоссанные женские панталончики. Открытки с обнаженными женщинами. Порнография без полового акта. Не докажешь! Старик признал вещи. Не отказывается. Остались после дележа имущества при разводе.

Ему собирались пришить недозволенный сбыт контрабанды. Отказались от замысла. Страхового агента освободили. Разрешили приступить к работе, чтобы не плакался о списках, не жаловался на неоплаченные перечисления, прочую муру. Продолжили за ним слежку. Собираются раскрыть хорошо законспирированную сеть преступников. Тогда дело громче! Мог сбыть старый товар. Новый пока не поступил. Неизвестно, где барыш сохраняет. Не мог все пропивать. В Дебрянске слывет горьким пьяницей. Частый посетитель кафе. Хорошо знают его в ликероводочном отделе гастронома, пункте приема стеклотары. Прошляпивший лейтенант отчитался. Поручили ему вновь нахлынувшее дело. Позабыли о «часах пик». До сигнала!

И на этот раз наскоки противников частного предпринимательства не затронули Петьку Дзын-Дзына. На время смотался из города. Вскоре вернулся. Продолжает бурную деятельность на прежнем месте. И сейчас в Дебрянске под часами свиданьичают, торгуют. Живое местечко! Петька и иже с ним вовсе не конкурируют с государством – помогают в обеспечении трудящегося населения самым насущным. Предметами роскоши. Их выручка не входит в розничный товарооборот. Происходит частнособственническая деятельность в период социалистической интеграции. Это пережиток периода нэпа. На фоне социалистических перебоев со снабжением, нехваток. Постоянно наличествующие временные трудности мешают коммунистическому отсутствию изобилия. Черный рынок является подстегивающим стимулом нашего промышленного альпинизма. По неуклонно возрастающей.

Петька Дзын-Дзын – потомственный торгаш. Его прадед был крупным купцом. Дед – нэпман. Отец барыговал на «вшивом рынке» в Саратове еще во время войны. Теперь Петька монополизировал оптово-розничную торговлю в Дебрянске. Он связан с товароведами министерств, постоянно звонит снабженцам и руководству баз. Щедро платит за оптовые партии, излишки. Это новый, советский тип деловитости предпринимателя. Он вовсе не зажимистый, не скаредный человек. Благодетель. Меценат в сфере искусства. Больше бы нам таких людей! И впрямь, его назначить председателем Совмина. Место пока занято стариком. За эту почетную, прибыльную должность давно дерутся номенклатурные ставленники. Разве занять ее человеку достойному? Номенклатура пользуется обезличкой. Дополнена некомпетентностью в хозяйственной деятельности. Основным стержнем нашей экономической и политической системы является бесхозяйственность. Народом интересуются и пользуются в качестве производителя, строителя (трудовые ресурсы), строительного материала. Сейчас не в такой примитивной, обнаженной форме.

В нашем обществе абсолютно все привыкли делать на халтурку. Так строят, производят продукцию, выполняют долг, хранят секреты, поддерживают дисциплину в армии, учат детей, лечат больных. Совокупляются, рожают, принимают роды… Все на халтурку!

Деловые люди типа Петьки Дзын-Дзына не в почете. Пока! Им остается одно. Свою деловитость направляют на индивидуальные нужды. Наш коллективистский Молох еще не нуждается в той самой деловитости. Щедро растрачивают народный труд, богатства. Превратили в достояние партийной номенклатуры. Многие тут паразитируют. Усвоили социальную демагогию. Самозваные властители прославляют допущенную «свободу».

Наш народ богат талантами. Но достойным трудно пробиться. Невозможно. Власть формируют по другому принципу. Даже талантливый руководитель может оказаться беспомощным. Попробуй не устраивать большинство «коллективного руководства». В стране невозможны существенные перемены. Руководство остается волевым. Словесным. Сталинского типа. Иным не станет. Придется затронуть «основы». Нет, у нас не тронут «священных коров». Возможны малосущественные реформы в ограниченных пределах. Только снять с мели застойное производство, вырваться на «новые рубежи». Система закостенела. Даже самые незначительные преобразования вызывают сопротивление. Высказывают опасения: нарушат общественные связи. Никто не откажется от руководства экономикой, политикой, от тотального контроля. Ни при каких обстоятельствах Петру Ивановичу Когутко не позволят проявить способности на благо народа. В столице любой республики или в Москве. Всезнающая столица – маяк. Опора власти.

Глава 5. Доска объявлений

Зайя проходил по центру города. Заметил: люди постоянно толпятся на стыке улиц Ленина, Коминтерна. Он человек умеренно любопытный. Старается проявлять любознательность. Сдерживает обывательские интересы. Не подходит к толпе. А зря! Прогадывает.

Как-то подошел. Обычная витрина – необычно зрелище. Одних подкупает информативность. Других… интересное место. Не ушел в безразличии. Красочна доска объявлений. Любопытных привлекает. О чем здесь только не узнаешь! Многие объявления написали неряшливо. От руки. Некоторые отпечатали на машинке. Левая половина доски принадлежит собственникам и домовладельцам. Продают-покупают дома, усадьбы, мебель… Сдают «углы». Много распродаж в последнее время. Переезжают в большие города. Другие участки отведены под снос и застройку. В Дебрянске бурно развернулось жилищное строительство. Частным собственникам предоставляют коммунальные квартиры. Взамен выплаты страховки позволяют разобрать родительские дома. На топливо продают лесоматериал: разъеден грибком.

Оставшаяся пустующей половина обширной доски объявлений заполнена местными юмористами. То ли случайно, то ли специально помещают интересные и смешные находки собственного словотворчества. Смешинки. Даже повидавший многое Зайя увлекся. Читает все подряд. В провинции обитают юмористы, их почитатели.

Обменяю квартиру – на любой город. Без телебашни.

Шучу по любому поводу. Смеюсь – без повода.

Ищу мать и отца. Сирота. Знавшие, помогите перечеркнуть позор клейма незаконнорожденного. С рождения нахожусь в детдоме. Почему?

Ищу невесту. Не алкаш. Выпиваю ежедневно. Дважды! Утром похмеляюсь. Люблю женщин. Подарю секс-зарплату! Отвечаю взаимностью.

В музыкальную школу принимаем послушных детей. Учим ругаться по нотам. За финансы разучиваем классические арии, бальные танцы.

Лечу древесно-сосудистые, легочные, нервные и кишечные болезни. Омолаживаю.

Регулирую импотенцию. Закупориваю вены. Прочее.

Вставляю выбитые зубы. Из материала заказчика. Пишу оды, посвящения. По поводу смерти, рождения. Хорошо считаю деньги. Люблю крупные купюры.

Унаваживаю фекалием соседские приусадебные участки. Могу стать подлецом. Пропорционально гонорару.

Смеюсь гомерическим смехом. Без повода. По социальному заказу. За соответствующую цену дурачу. Дарю круговые зеркала.

Сдаю углы обормотам. Со столом и двуспальной постелью.

Продаю бывший в употреблении ночной горшок. За дорогой сувенир подарю пригласившим на золотую свадьбу супругам.

Плюю в колодцы. Сглаз, заговор, ведъмовство, злая память.

Помогаю красть сперму, беременеть. Извращения. Учу рожать.

Удаляю/выращиваю волосяной покров. В любом месте тела и на искусственном основании.

Окольцовываю невест наравне с пернатыми. Ломаю целки.

Продаю породистого кобелька. Выставочная оценка родителей – отлично. С сучек взимаю плату – щенками и наличной валютой.

Выращиваю красных петухов. Продаю по сходной цене.

Дарю!

Лунатиков помещаю в родную стихию. Попарно – это любовь!

Советую обо всем. За платную консультацию не отвечаю.

После сна и бритья каждое утро мочусь одеколоном «Шипр».

Танцую песни, пою пляски народов славянского мира.

Рекомендую наилучшее средство от бессонницы: читайте натощак философские произведения. Перед сном – «Материализм и эмпириокритицизм» Ленина, программу партии или постановления пленумов.

Составляю пульку: «В обществе – за мужскую эмансипацию».

Колорадский жук – агент американского империализма. Научу любого успешно с ним бороться. Скармливаю свинье – в Год кабана.

Помогаю наладить идеологическую борьбу с догматизмом, ревизионизмом и оппортунизмом. Идеологией залепляю окна. Это пластырь.

Учу читать, писать нецензурности на родном языке, в переводе.

Пишу кляузные заявления, анонимки в нескольких экземплярах. Рассылаю по разным адресам. Противостою злой воле бюрократии.

Выращиваю кроличье поколение на животной диетической пище.

Учу петь, плясать, цензурно выражаться в нетрезвом состоянии. По индивидуальному репертуару. На бис и за браво!

Обмениваю рубли на дефицитную писчую бумагу.

Читаю теоретический курс, веду практические занятия по анатомии и физиологии любви, деторождения, патологии и исцеления.

Удаляю прыщи, веснушки, а также тещ на заслуженный отдых или вечный покой. Катафалк сопровождает музыка. Хмельные поминки.

Отлично подтираю носы, подрезаю ногти, удаляю мозоли.

Меняю честь на славу, славу – на честь. При условии соответствующей денежной компенсации и морального возвеличения.

Ищу няню для полугодовалой собаки Тявки. Условия приличные. Калорийное трехразовое питание. Сохраняем беспрерывный стаж.

Сдаю внаем кобылу с седлом, телегой. Для уроков верховой езды и перевозки громоздких грузов. Возможно скотоложство.

Готов спеть варяжского гостя, сыграть Остапа Бендера.

Курсы штопки, шитья, бритья, вязания по учебнику стенографии.

Подвожу под монастырь (костел, кирху, синагогу, минарет).

Раскрашиваю автобиографии цветами по требованию заказчика.

Провожу пропойцев от рыгаловки на противоположную сторону. Перевожу на английский, французский, немецкий, японский, хинди.

За плату учу бездельничать. Без видимой занятости.

Делаю шпагатики – из пеньки и в спортзале.

Упаднические стихи перерабатываю в высокоидейные.

Оптимистически настроенные. Художественные.

Выпускаю уркаганов. Готовлю, использую убийц по назначению.

Подменяю женщин по всем статьям. На кухне и в постели.

Торгую мочевиной с приправой собственного производства.

Высиживаю яйца при отсутствии электричества в инкубаторе.

Меняю кирзовые голенища на яловые подметки.

Сватаю некондиционную продукцию в браки с гарантией.

Сдаю внаем кучевые облака. Долговременные прогнозы.

Гадаю на деньгах. Предпочитаю доллары, марки, иены, фунты стерлингов…

Дою любых насекомых. Молочко муравьев – дороже золота.

Учу сифонить, бренчать на струнах, глотать изумруды… Отличать мужчин от женщин по внешнему виду, форме носа, длине волос.

Коллекционирую общественные фонды, всенародное достояние.

Разбираю жалобы. Пишу формальные отписки, проекты постановлений, решений – без бюрократических ухищрений.

Учу подстраиваться под руководство. Воспитывать, критиковать подчиненных. Не злоупотреблять доверием.

Перестраиваю космополитов в партийцев-интернационалистов.

Глушу буржуазную пропаганду полными стаканами.

Выдаю свои кровные произведения за плагиат. Плати!

С помощью медицины, критики, самокритики удаляю родимые пятна. На лице, теле… И – социалъные. Капитализма!

Осуществляю социалистическое омоложение. Прочие институты красоты и гигиены.

Фотографирую со сбитием сходства с натурой.

Учу ломать шапку перед начальством. Кланяться женщинам.

* * *

Вот это да! Зайя потоптался на месте. Не прочитал все объявления. Молодой человек в спортивном костюме вывесил еще новое сообщение:

Поздравьте! Женюсь в шестой раз. Испытываю томление, блаженство. На этот раз пойму смысл семейной жизни. Благословите!

Глава 6. Поводы для размышлений

Такое изобилие пылится, гниет в малоизвестном Дебрянске! Зайя решил познакомить с объявлениями ценителей красот словесности и юмора. Он поздно вечером пробрался к доске, по-воровски тихо сорвал самые смешные…

Застукали. Погорел на горячем. Упирался. Но дежурный отвел нарушителя в отделение милиции. Не выпивал – ни в одном глазу! Ну, выдул за день две бутылки пива. В обед и ужин. Поместили в вытрезвитель. Зайя не потерял бодрости духа и чувства юмора. Вспомнил объявление, которое прочитал на привокзальном киоске Житомира: «Запрещается пить безалкогольные напитки и пиво». Чрезмерная любознательность, неосторожность явились причиной злоключений. И то же пиво, безалкогольные напитки. Из общественной жизни его изъяли на целую неделю. Повозился со шваброй и с метлой. Достаточно времени подумать – есть о чем. Сожалеет. Приходится дрыхнуть на милицейской постели. Мог…

* * *

Во время обеденного перерыва выбирал в гастрономе целую пачку молока. Сбоку подскочила нетерпеливая особа: «Подайте сухую целую пачку». Он ноль внимания. Даже не обернулся на импульсивно тревожащий посторонний голос. Покупательница оказалась настойчивой. Тормошит: «Подайте!» Он снял маску сосредоточенности. Сунул. Произнес с издевкой: «Возьмите!» А себе все еще выбирает. Незнакомка продолжает наседать: «Подайте еще!» Зайя выдал популярные слова из высокоидейного комсомольского шлягера: «Прежде думай о родине, потом о себе». Нахальная особа не поняла намек. Настаивает: «Подайте же, подайте!» И на это Зайя съязвил: «Б-г подаст!» Направился искать консервы. Возвратился расплатиться в кассу. Перед ним вдруг в очередь вклинился мальчишка. Зайя отрезал со злостью: «Ну ты шустрый!» Тот обернулся. Молодая женщина! Он нашелся: «Ах, вы девочка?!» Познакомился. Пригласила. Вот только… Законопатили в вытрезвитель…

У Зайи много воспоминаний связаны с торговлей и магазинами. Еще подростком… нес за лапку приобретенную утку. Отвисала продолговатая шея. Несколько приподнята головка. Девица захихикала. Известно, что ей напомнило… Зайя удостоверился. Его первая любовница! Понравилось! Он с тех пор… Зайе есть о чем вспомнить…

Обидно. Неделю провел в заключении. В это время родной коллектив единомышленников-друзей трудится над выполнением государственного плана. Обязательства под девизом «Сорокалетию победы – сорок лет высокопроизводительного труда». Не переписал хохмы. Хотел своровать. Не стал менять свои привычки, принципы. Ум приходит с годами и негативным опытом. Человек учится на собственных ошибках. Неосторожность ведет в… вытрезвитель. Одно тешит сердце: даже в этой глуши проживают хохмачи. Обладают чувством юмора. Ценят смешное. Не только уткнулись в баламуть производства, в скуку бытия. Спасибо отцам города – терпят сей оазис свободной мысли, словотворчества.

* * *

Зайя подписал документы. Выпустили из вытрезвителя. Отправился к доске прочитать новые объявления. Нашел ее в обнаженном уродстве. Удалили хохмаческое творчество. Освободившееся пространство ничем не залепили. Бдительно, неусыпно выполняют свой долг местные стражи законности и правопорядка. Ничего не скажешь! Могли красоваться фольклорные украшения. Как отдушина. Выхлопной клапан. Выпускает переизбыток душевных страстей. Жаль. Понятны государственники. Остерегаются любого проявления общественной мысли, самостоятельности. Не собираются расставаться с бесконтрольной властью. Не прекратится дикость политического разврата. Чего другого ожидать от уродцев?

Не улучшается настроение. В чем причина его пессимистического падения? Сам виноват! Могли продержать одну ночь. Начал возмущаться. Пугал жалобами. Итог закономерен. Продержали неделю. Система подобна отдельным людям. Дополнительно запрограммирована на совершение ответного зла. Только более жестокие бандиты держат в повиновении многочисленных неуправляемых, бандитски настроенных людей. Воспитывают безголосых. Граждан, со всем согласных. Беспрекословных исполнителей. Не на кого жаловаться! Да и не стоит! Можно ударить отдельного самодура. Нынешняя власть – сплошь бюрократическая. Создали для удержания народа в повиновении. Гасит недовольство. Насилием пресекает возмущение! Поддерживает страх. Настроение безысходности. Любая власть – форма насилия, принуждения! Миллионы людей содержат в заключении. Вся страна – тюрьма. Строго охраняют границы. Остерегаются: разбегутся люди и целые народы. В настоящих условиях невозможно сотрудничество. Даже мирное сосуществование между властью и народом. Власть может стать более человечной. Не откажется от функций принуждения. В правовом государстве традиционно демократического типа в условиях свободы происходит добровольное совокупление граждан с властями. Власть – триедина. На законодательную, исполнительную и судебную разделяется. Говорят еще об одной власти. Это «свободная пресса». Каждая ветвь служит обществу. Гражданин не обязан прислуживать правительству. Нет у него надуманных обязанностей, долга. Свои симпатии и антипатии волен направлять в любую сторону. Имеет право свободно высказываться – там! У нас происходит сплошная фальсификация. Дурят как могут. Одновременно презирают. Туманят рассудки. Желаемое выдают за действительное. Все рассчитано на нашу низкую культуру. Надеются на неизменность. Окостенела прогнившая, жуткая, зловонная система. Считают ее стабильной. Все направлено на сохранение жизненных устоев. Застой углубляется. Извращены понятия. Уже давно слова потеряли сокровенный смысл. Пообтерлись. Выветрились. Такое характерно для любой формы ненормальности. Глупость, жестокость подавляют ростки исканий. Политическое инакомыслие преследуют – «по закону».

Ничего не хочет делать. Нет смысла уезжать. Никто не ждет дома. Приехал выполнить личный план. Заработать. Не все складывается. Не то что лучшим образом. В его профессии главное – нарваться на золотую жилу. Нужно везение! Да, что такое невезение? Как с ним бороться? Даже не хочет бороться. Преодолеет полосу. Пока не удается. Завалиться, что ли, спать? Как-то совестно днем. Трудно победить лень, сонливость.

Лучше погулять! Пройтись по парку. Посидеть в укромном уголке. Поклевать носом. Сыскать телку. Вечером приятно здесь зажимать! Немного поломается. Необходима разминка перед постельными манипуляциями! Утомительное занятие – гонять х… Больше нервное, чем физическое. Самое приятное – зажимать, бороться…

Разжимать замок! Всовывать! Превращать энергию движения в материальность! Печально: не вся жизнь состоит из приятного. Приходится платить – обязанностями. Терпеть испытания! Трудностям противопоставлять характер, выдержку, волю…

В парке Зайя обнаружил укромное местечко. Этот уголок словно специально создан для влюбленных! Здесь могут играть, прятаться дети. Приятно старикам. Никто не помешает коротать время в воспоминаниях-размышлениях. Вынуждены молчать. Потратили годы непродуктивной жизни. Сохраняют прошлое. Воспоминания и… Их сердца находятся в плену остаточных радостей. Предчувствовал: вблизи оказался старикан. Зайе не мешает. Приятна свежесть, аромат, птичье щебетание, покой… Давно не ощущал подобного блаженства. Не хочет думать. Только бы дольше продолжилось это состояние. Забылся…

Глава 7. Молодость возбуждает… старика

Кирилл Петрович облюбовал себе место на скамье возле беседки. Приходит сюда постоянно. Словно на дежурство. К восьми утра. В двенадцать он возвращается домой. Обедает. Отдыхает. Иногда спит. Иначе на пузе не завяжется жир. В простонародье так говорят. Часам к трем возвращается в парк. Здесь находится до самого вечера. Не мешает молодежи общаться, развлекаться, извлекать чувственность. Кирилл Петрович читает. Часто отдыхает. Всматривается в дымчатую даль! Вспоминает эпизоды бурной молодости. Жизнь сложна!

Ведет он беседы со случайными прохожими, соседями по скамье. Общение – форма существования. Потребность души. Понаблюдал за стройным молодым нацменом. Приезжий. Прежде не видел это лицо. Случайно забрел в парк? Спит?! Молодые приносят в парк еду. Даже выпивку. Раскладываются. Такая бесстеснительная простота. За что боролись, на то и напоролись! Со скрупулезной жестокостью расчищали общество от всякой нечисти. Расцвела буйным цветом. Теперь молодые отгораживаются от родителей. Презирают отцов и дедов. Пренебрежительно относятся к недавней истории. Отрицают революционные завоевания. Критикуют коренные преобразования. Не с целью продуктивной созидательности. Отвергают плоды наших деяний. Пытаются разрушить систему. Не принимают преемственность поколений. Дергаются в конвульсиях и это называют танцами. Музыка без мелодичности. Звучит уродливо. Просто оглушает. Зря не истребили джаз.

Он – первооснова непотребства. От него разнеслись слабости. Порочащие тенденции. Пора штрафовать, наказывать за слушание и воспроизводство такой музыки. Далека она от классики, традиций русского танцевального и песенного искусства.

Возле беседки остановилась молодая пара. Они впервые. Небезразличны к красотам природы. Парень нежно держит девушку за талию.

– Люда, смотри! Красивый вид отсюда!

– Прелесть! – откликается девушка на его восклицание.

Парк разбит на склоне холма. Возвышается над высоким, крутым, обрывистым берегом.

С вершины неповторимый вид. Виден изгиб реки, песчаные отмели, лес, луга, озерца, болота, скот на выпасе… Безбрежна голубая даль! Справа расположен жилой массив. Словно встает из воды. Собираются прорыть каналы. Устроить собственную Венецию.

Неужели появятся гондолы? Пока по воде снуют весельные лодки, малоповоротливые катера. Лохматят, вспучивают водную гладь. Спускают отходы промышленного производства в пруд и в реку. Народ рисковый. Игнорируют или презирают возможные отравления.

– Красотища-то какая! – вздыхают, восторгаются.

Завороженно стоят влюбленные.

Вдоволь насладились – удалились. Кирилл Петрович парочку провожает взглядом.

Заметил: девушка непроизвольно плечом прижалась к парню. Возможны между ними отношения. Только возникли, уже произошли? В этом мире все повторяется. Снова и снова. Знакомства, симпатии, создание семьи, близость (близость часто предшествует созданию семьи), рождение ребенка, детство, воспитание, учение, отрочество, первая любовь, молодость, возмужание, преклонный возраст,

старость, смерть… Процесс происходит вновь и вновь. Назван жизнью. Вторично редко что случается. Жизненные этапы сменяются один другим. Развитие происходит не только вверх, по возрастающей. От момента рождения отдаляет каждый новый день. К смерти приближает. Всем известно: человек смертен. Он страшится боли. Смерти – больше всего! Любой человек – искренне верующий. Атеист страшится смерти. Небытия. Готов мириться с любыми условиями существования. Только жить! В определенном состоянии, возрасте начинает думать о смерти. Не в молодости.

Человек обречен на смерть. Она таинственна. Приходит неожиданно. Каждый избавлен от знания момента своей смерти. Не успевает к ней приготовиться. Многие люди встречают смерть внезапно. Не успевают закончить самое важное. Часто откладывают на потом момент покаяния. Забывают просить прощение за невольные обиды, намеренное зло. Никто не знает о случающемся после смерти. Духовное может отделяться от материального. Покаяние смягчает участь, избавит от предстоящих испытаний, страданий еще больших, чем муки. Терзания совести предшествуют загробной жизни. Кирилл Петрович в последнее время часто и много о таком рассуждает. Готовится к… вечности. Заворожен грядущим преображением. Таинственное – влечет. Чаще – отпугивает. Держит в напряжении.

Навстречу влюбленной парочке идет молоденькая мамаша, двигает впереди себя детскую коляску. Поравнялась со скамьей. Кирилл Петрович привстал, предложил:

– Подъезжайте… Присаживайтесь в тень. Ничего… Не помешаете! Сколько ему? А-ля-ля-ля… Простите, обознался! – увидел жест, понял. – А-тю-тю… Еще раз улыбнись дедушке. Детей люблю. Очень люблю! – Добрая улыбка расправила складки лица. Светятся глаза. Мягкие интонации дополнены искренностью. Продолжает: – Нет своих. По-белому завидую. Чужие дети… мне близки. Первая? Хорошо. Замечательно!

– Сразу видно: вы очень добрый, мудрый, милый. – Подкупающий тон старика расчувствовал молодую женщину. Внешне остается строгой. Не скрывает слов признательности. – Вы хороший человек. Лучший признак доброты – отношение к детям! – разоткровенничалась молодая мать. Почти ребенок…

Спешат они. Куда? Когда успевают? Без жизненного опыта, подготовки, специальности. Легко и беспечно создают семью. Бездумно рожают детей. Сходятся – расходятся. Все просто. Никакой серьезности. Не думают о последствиях своего легкомыслия. Дети часто становятся полусиротами. Стремятся к взрослости. Молодость бурлит. Проявляет повышенную чувственность. Желание познать все сразу. Насладиться. Завладеть понравившимся. Стремятся к удобствам. Развивают особую форму потребительства-приспособленчества, иждивенчества. Проявляются и другие негативные качества. Не красят общественные явления.

Кирилл Петрович не сразу ответил. Он сосредоточен. Скован. Смущается. Идеалист. У нее нет пока жизненного опыта. Женщины ощущают собеседника интуитивно, наделены некоторыми свойствами провидения. Чувствуют без слов. Сразу понимают: достаточно намека. Мгновенно решают, что предпринять, как подстроиться.

– Девушка, с чего вы это? – взорвался впечатлительный старик.

– Вы добрый, – она настаивает. – Не отрицайте! Не обидитесь на откровенность? Правда? Мне кажется, вы… обделены, несчастливы….

– Я? Несчастлив? – даже удивился он. – С чего вы это взяли?! Сам никогда это не ощущал. О многом передумал.

О себе – как-то нет… Представляете? Вечно занят делом – нет времени на себя.

– Так получается… – Словоохотливая молодая женщина даже довольна возможностью поговорить с опытным, добрым человеком, поделиться своими заботами, горестями. – Многие хорошие люди несчастливы. Невозможно даже понять, отчего такое происходит.

– Откуда вы это знаете? – пожилой человек не скрывает любопытства: сам немного психолог.

– Мне кажется… – стушевалась она, не закончила мысль. – Вот ия… С незнакомыми собеседниками люди часто откровенничают. Многие лишены теплоты отношений в семье. Дефицит общения ощущают почти болезненно. В разговоры вступают неожиданно, самопроизвольно. При расставании чаще прерываются случайные отношения. Не сохраняются на продолжительное время. Люди чаще замыкаются в своей семье. Страдают от невнимания, непонимания.

Вот-вот незнакомка выложит свою душу. Кирилл Петрович любит вести доверительные разговоры. Дорожит внимательными, заинтересованными собеседниками. Он щепетилен. Без приглашения не лезет в чужие дела и душу. Ожидает, когда сами доверятся. Расскажут.

Успокаивает молодую мать, вселяет в нее надежду, мысли о счастье:

– Вы молоды! Красивы, непосредственны… Ребенок! Впереди вся жизнь! Будете, обязательно еще будете счастливы. О счастье что знаете? Счастье – продолжительное явление. Частями. Длится всю жизнь.

Мимо по аллее пронеслась стайка молодежи. Не остановились. Не взглянули в сторону манящих далей. Донеслись отрывки фраз:

– Спартаковцы! Дают класс! Молодцы!

– Теперь очередь за киевлянами. Не уступят первенства!

– Еще как сказать…

– Пусть не в этом году – в следующем непременно станут чемпионами!

Молодежь бурлит от страсти. Футбол – дозволенная форма массового психоза.

Молодая женщина погрузилась в свои мысли, переживания. Не стоит сейчас ее тревожить. Пусть сама! Дочь сладко, беззаботно посапывает на правом бочку. Решила высказаться. Делится своими мыслями, заботами. Надеется: что-то подскажет опытный, умный человек. Дельные советы и сочувствие облегчают душу. Всегда полезны.

– Ответьте мне… За долгие годы много видели, перенесли, узнали. Скажите, почему жизнь так глупо устроена? Почему хороший человек часто страдает? Вокруг прекрасные, приветливые люди. Столько хороших! Тут же рядом уживаются, благоденствуют негодяи, пьяницы, ханжи, эгоисты… Черствые, мелкие людишки. Сразу их даже не разглядишь. Задают тон! Вот и мой Андрей…

– Супруг? – догадался Кирилл Петрович. У нее красивое личико. Естественный румянец. Только утомленные глаза-глаза страдалицы. Вовсе нет! Слишком молодая… Изменчиво настроение. В молодом возрасте рано становиться страдалицей. Мимолетны огорчения. Забываются обиды. Даже несчастья растворяются в событиях, во времени.

– Да, муж. Законный, – сообщает доверительно. – Почему закон разрешает сочетать различных по темпераменту людей? И жизненные устремления. – Немного шепелявит. Волнуется. Легко понять ее самочувствие. Прозрение оказывается горьким. – Почему самые важные качества, свойства, даже детали принимают во внимание только при совместной жизни? Как в одной семье ужиться честному с негодяем? Внимательному – с черствым? Простодушному – с хитрецом? Искреннему – с лицемером? Почему столь разные люди? Выдают себя не за тех, кем являются на самом деле? Не знаете?

– Не знаю… – признался он искренне.

– Никто этого не знает, – констатирует обреченным голосом. – Или знают и не хотят раскрыть секреты. Мужчины совершенно другие! Между женщиной и мужчиной ничего общего. Мы люди – только это! Да, вот какая беда – не все люди! Человек как бы… артист. Хамелеон. Чем человек гаже, подлее, тем глубже и тщательнее прячет свои черты. Даже не недостатки – преступные наклонности характера.

– Такая вы… молоденькая! – удивился Кирилл Петрович и посочувствовал: – Неужели уже и с этим встретились?

– Знали бы вы моего Андрюшку парнем… – дрожь страдания пробежала по ее лицу. – Нет, в нем и тогда проявлялась эта червоточина. Не хотела замечать! Выпивал. Многие молодые выпивают – так сейчас принято. Выпивают по любому поводу. Даже без повода! Без выпивки не обходится. Идут в гости – несут с собой бутылку. Увлекался девушками. Он парень видный. Интересный. Придет к нам в общежитие – девчонки постоянно увиваются… Смеются его шуткам. Тетя Даша, наша кастелянша, грубоватая, но правдивая женщина, вечно повторяла: «Этот Андрей – парень-гвоздь. Простите за выражение: с таким приятно раз переспать. Возьмет замуж – настрадается жена». Я тогда даже не придала значения ее словам. Мне нравился Андрей! Зарабатывала прилично. Его щедро подкармливала. Ведь он-то… Бедный студент! Домой отвозил только на трамвае. Дольше – почти вдвое дешевле автобуса. В кино покупал самые дешевые билеты в первых рядах. Поженились – устроили самую скромную вечеринку. Он выразился грубо: «Никому не позволим нажираться за наш счет!» Заставлял отчитываться за каждую потраченную копейку.

Обучал различным половым извращениям: интереснее-де! Хуже – изменял!

– Неужели? – простодушно удивился Кирилл Петрович. – Не может быть?! – Узнанное потрясло.

– Правда, – произнесла обреченным голосом. – Всякое говорили! Подружки предупреждали. Не верила. Отмахивалась. Зачем зря чесать языками? Сплетничают. Сама убедилась! Спрашиваю у той: «Как тебе не стыдно? У меня семья, ребенок скоро родится». Отвечает без всякого стеснения: «Это еще как сказать. Будет или не будет? И мужа может не стать! Я ничем не хуже. Тоже хочу иметь мужа, семью, ребенка. Только тебе можно?!» Нечего говорить с бессовестным человеком. Разве мало ей других парней? Разрушает семью! Ее желание естественно. Но почему собственную жизнь устраивает на несчастье другого? Бесчестное счастье недолгое. Счастьем не является! Вот так! Не разведены – не живем вместе. Вернулась из роддома… Еще ни разу не навестил. Свою дочь – понимаете?! Он даже не знает, что родилась дочь. Или не приходит – хотел только сына?! При совместной жизни рожу сына! Уже знаем, как это делается…

– Где он сейчас? – Кирилл Петрович сочувствует. Чем помочь? Словно собственное воспринимает чужое горе. Прослезились глаза. Украдкой вытер слезу. Утер нос.

Она долго не отвечает. Слышала ли вопрос? Забылась. Углубилась в свои ощущения, воспоминания.

– Не знаю, – тяжко вздыхает, замолкает.

Кирилл Петрович не тормошит. Ожидает.

– Ничего я не знаю. С той… Но и у них что-то неладно. Не смогут жить вместе. Негде! Андрею нужны девицы на один раз! И та ожидает ребенка. Появится полусиротка! Сейчас модно: матери-одиночки! Девицы-страдалицы!

– Почему вы не подаете в суд?

– Но что изменит суд? – рассуждает она трезво. – Алименты присудят. Не нужны его деньги! Не желаю больше иметь с ним что-либо общее. Вскормлю сама, воспитаю дочь. Умею все делать! По его настоянию поступила в институт. Придется оставить. Пока взяла академический отпуск. Безответственно парни хватают момент…

Кирилл Петрович ожидает: когда доверят? Не влезает в душу. Не тормошит вопросами. Это – особый случай. Должен узнать.

– Он тоже студент? – хочет помочь.

– Да… – подтвердила. – В одном институте…

– Вы обращались к администрации? В комитет комсомола? – мыслит Кирилл Петрович морально. Старыми категориями. Школа прошлой жизни наложила свой отпечаток. Прослеживается из вопросов.

– Зачем? – она спросила безразличным, почти обреченным голосом. Про себя подумала: «Такой он смешной!» Пояснила позицию: – Зачем им наши заботы? Стыдно даже, по-детски – обращаться за помощью. В интимных вопросах нельзя ни на кого полагаться. Недостойно молить о помощи. Взрослая – сама за все отвечаю.

– Вы комсомольцы! – Слова сами вырвались – с пафосом! С давних пор сохраняет убеждение. Реалии изменившейся жизни не вызвали в сознании сомнения. Пронес по жизни неизменными принципы. Жаль: прекрасные идеи о классовом единстве, дружбе народов не воплотились. Революция привнесла в Россию созидательную силу. Общая культура осталась низкой. Что поделаешь? Произошла духовная деградация. Скудеют материальные ресурсы. Бесхозяйственность. Они играют злую шутку. Отражаются на повседневности. Еще отзовутся! Идеология вела по жизни. Разве от нее враз откажешься?

Даже осознает ее определенную ущербность, несовершенство, безжизненность… Людям нужна идеология. Это моральное руководство. Принцип общежития. Материалистическая религия повседневности. Молодая женщина не прошла через политические испытания, классовые кампании. Руководствуется иным видением. Современная молодежь удивительно практична. До цинизма меркантильна. Еще горда. Самостоятельна. Открещивается от советов. Не принимает менторского руководства.

– Ну чем они помогут? – считает. – Нет чувств, привязанностей… Кто заставит жить вместе?! А общественность… иногда хуже собак! Одно прекрасно делают – выливают помои! Хихикают. Сплетни носят. Стыдно к таким обращаться. Становишься точно такой! Злой, хищной. Подобной другим! Это только моя беда-боль. Ни перед кем не унижусь. Не попрошу о снисхождении, милости.

– Почему вы так превратно понимаете помощь? – удивляется Кирилл Петрович.

– Кто вернет Андрея? – произнесла обреченно. Растерянна от возмущения, бессилия. В дрожащем голосе слезы.

– Еще любите? – Он себя хочет убедить. Само собой, ясно.

– В том-то и беда, – призналась честно. – Понимаю: недостоин он моей любви. А вот сердцу не прикажешь. Ждет, надеется…

– Он еще может измениться! – произнес сочувственно. Обнадеживает. Успокоительная ложь – жестока. Беспощадна.

– Я в это не верю, – вздохнула она. Миловидное, юное личико в этот момент помрачнело. Глубоко вздохнула. К уверенности добавилось безразличие. – В жизни такого не бывает! Уже вторая у него семья. С той! Что я, должна все разрушать? Для собственного счастья? Не верю: не склеить черепки. Ничего дельного не получится. Он тоже… Ненадежный! В любой момент предаст.

– Она тоже студентка?

– Пока еще нет. – Признание ей стоит много страданий. – Бывшая подружка. На фабрике работали в одной бригаде. Дружили со школы. Вместе приехали. Устроились ткачихами. Жили у одной хозяйки. Потом перебрались вместе в общежитие. Делились сердечными тайнами. Вот! Узнай человека! – Обида колет. Во всем разуверилась. Даже подруга поступила так подло. Кому можно верить, если такое?! Женская конкуренция, соперничество приводят к подобному трагизму. Существуют столь зловредные характеры! Узнают все тайны. Неожиданно наносят жестокий удар. Предательством усиливают хищничество. Это страшные люди! Опасные! Раскрываются в финале скандального саморазоблачения. Никакой стеснительности.

– Сколько вам лет? – Кирилл Петрович не скрывает отеческого участия. Его встревожил искренний рассказ. Будоражит. Взывает к состраданию. Требует ответной помощи. У него хватит благородства. Только конкретно ничего не решил. Услышал:

– Двадцать два….

– Вы так молоды! – произнес с огорчением-сожалением. – Почему вас не встретил в те далекие годы? Что говорю? Вас тогда не существовало на свете. Милая вы моя! Хочу, чтобы у вас все наладилось. Что могу для этого сделать?!

– Чем поможете? Да ничем! – Смешной старикашка. Такой наивный. Почти дышит на ладан – собирается помочь. В таком несчастье! – Извините за откровенность. Скрываешь, таишь в себе. Рвется само наружу. Незнакомому человеку открыла душу. Простите! – поднялась. – Забудьте! Мало у людей всяких бед?

– Нет, так не уйдете! – вскрикнул Кирилл Петрович, испугавшись собственного голоса. Зажал рукой рот. Сдерживает слова, порывы души. С сожалением посмотрел на молодую мать. На ребенка в коляске. Не разбудил! Малютка посапывает носом – сладко спит. Попросил: – Можно вас навестить? Спросите, зачем? Отвечу. Должен убедиться: жизнь с вами поступила справедливо.

– Зачем утруждать себя? – женщина уже сама не рада. Зачем открылась? Навязался старик! Культурно отбивается от его прилипчивости. Не обидеть. Уже взрослый, пожилой человек. Не хочет понять, не может? – Явитесь нежелательным гостем?

– Что вы?! – убежден совершенно в другом. – Наоборот.

– Лучше – не надо, – женщина проявляет трезвость. Сильны ее эмоции. Не всесильны. – Впрочем… Как вам будет угодно. Я пока на квартире. – На краю газеты написала свой адрес. Пояснила: – Обещали что-то выделить…

– Мы почти соседи! – Взглянул на записку – обрадовался.

– Тем лучше, – ответила спокойно, все с той же обреченностью в голосе. Глаза грустные, задумчивые… – Займу меньше вашего времени. Больше раза-двух не придете.

– Почему же? – удивился Кирилл Петрович.

– Не надо… – попросила она тихо. Сильно засмущалась. Поправила одеяльце. Совсем собралась уйти. Насовсем?!

– Вы уходите? – Кирилл Петрович спросил с сожалением.

– Пора кормить дочь! – ее пояснение звучит убедительно. – Скоро проснется. Начнет плакать… – После паузы добавила: – Сейчас живу только ради нее. Моя жизнь прожита.

– Разрешите посмотреть? – поднялся Кирилл Петрович. Подошел к коляске. Нагнулся. Взглянул на ребенка. Лицо расплылось в широкой улыбке. – У вас дочь – красавица. Вся в маму!

– Больше похожа на отца. – Нежная улыбка коснулась, отразилась на гордом лице. Не признает сомнительную справедливость комплимента. – Личиком Андрея напоминает. Копия.

– Не отчаивайтесь! – сочувственно замечает добрейший Кирилл Петрович. – Еще будете счастливой. Непременно!

– Спасибо за добрые слова! – произнесла бесцветно. Не меняется лицом.

– Обязательно навещу! – заверяет Кирилл Петрович.

Случайная встреча, полузнакомство. Уличное знакомство оказало сильное эмоциональное воздействие. Встревожило ощущения. Вселило надежды.

Она отошла. Обернулась. Бросила через плечо:

– Была рада с вами… поговорить. До свидания! – медленно покатила коляску.

Кирилл Петрович приподнялся. Присел.

– Будьте здоровы! – сказал вдогонку. – И дочь берегите… Полного благополучия…

Ушла. Увезла-укатила коляску с малюткой.

Кирилл Петрович закрыл глаза. Припоминает черты ее лица. Только что видел! Глаза серые, со стальным оттенком. Курносый нос. Губы массивные. Округлый подбородок. Стриженые волосы. Раздалась. До сих пор живот… После беременности и родов не вернулась в свое прежнее состояние. Почему страдает эта женщина? Чем не заслужила счастья? Жизнь часто становится таинственной, непонятной. Судьба коварна, непостижима. Все так запутанно, сложно. Люди многое видоизменяют, портят, усложняют… Жаль неудовлетворенную молоденькую женщину. Больно за нее. Ну чем, перед кем провинилась? Почему не достигла счастья? Страдает в этой взбалмошной жизни. А себя не жаль? Не больно за безрадостно прошедшие годы? За саму жизнь….

За книгами, повседневными заботами не заметил, как состарился. Любознательность не насытил. Еще читал бы – глаза! Давно убедился: познана ничтожна частица мироздания. Необъятна Вселенная. Знания о ней неисчерпаемы. Только часть удалось раскрыть. Даже гению не дано переварить весь этот немыслимо обширный материал. Сознательную жизнь насыщал информацией. Стал отличным специалистом. Даже в творческом смысле себя проявил. Этого недостаточно. Его интересы, знания слабо сравнимы с познаниями человечества, достижениями цивилизации. Да, Ломоносов из него не вышел. Последний научно-фантастический роман не издают. Нашли аналогию с современностью: некое гуманистически настроенное общество пытается обезопаситься от агрессивных соседей. Вынуждено создать над собой непробиваемый противорадиационный зонт. В атмосфере не удастся взорвать прототип ядерного снаряда. Только во внеплане-тарном пространстве. Зонт охраняет общество. В романе просматриваются пацифистские настроения. Мнение издателей: автор позволил себе нетактичность. Бездумно просчитался. Почти политическое преступление. Контрабандой вносит в сознание читателей чуждые нам идеи, настроения. Вредным советскому народу, антипатриотическим произведением вносит сомнения, сумятицу. Отвращает от героического труда. Забивает головы скучнейшей фантастикой. Чепуховиной в облачении изящества. Вот так! Пусть никто не верит, будто политические нравы потеряли каннибализм. Методы идеологов, политиков неизменны. Под разными знаменами выступает традиционный консерватизм.

И в личном плане… Права молодая женщина. Отнесла к несчастливцам. Это не совсем так! Жизнь прожил честную. Не во многом должен каяться. Время было… Страшное время! Всех третировали! В порыве политической истерии каждый (себя и другого) вымазывал липким, зловонным дерьмом. Не отмоешься! Девушку эту не встретил почему-то в свои годы. Совершенно выжил из ума. Старик! Что тут такого? Природно все, естественно… Здоровые инстинкты побуждают к обновлению: постоянно развиваться, не считаться с возрастом! Если бы согласилась, готов взять в жены. С ребенком.

Сегодня с утра – романтическое настроение. Рано пробудился. Как бы от запаха подгоревшего лука. Соседи могли пережарить. Доносился крик-шушуканье: «Я прошу, я умоляю, я настаиваю, я требую. Я хочу!» От них – желания! Еще хочет пожить!

* * *

Зайя погружен в глубокое забытье. Только сопит носом. Он устал. Не успел ничего сделать. Уже устал. Случается такое! Никогда не устает. Дает о себе знать нервное напряжение последней недели. Хорошо спит на лоне природы. Отсыпается. Недавно задыхался в «морге» – так назвал вытрезвиловку. Не встретил ни одного рыгалика. В заключении находятся только административно арестованные инакомыслящие. Будущие пациенты психбольницы. Одного при нем отвезли в дурдом. Нормальный. Резал правду-матку всем – в глаза. Сейчас такое не принято. Отгораживаются от правды кто как может.

Стабильностью назвали ненормальность положения в производстве, во всех сферах общественной жизнедеятельности. Всю мощь государства поставили на службу застойной системе. Делают для ее сохранения бесконтрольного руководства. Власть имущие ведут жестокую борьбу с любыми проявлениями политического, прочего инакомыслия. Мыслящих людей загоняют в клетушки, палаты, карцеры. Специально для них освобождают «жилплощадь в общественных зданиях». Вытрезвиловки, психбольницы превратили в тюрьмы для административных заключенных.

Агонизирует брежневская эпоха. Никаких перемен в общественной жизни. Не чувствуется даже слабого ветерка обновления. Остается существовать в условиях неизменности. Тупо выглядит жуткая бездеятельность. У большинства людей малообеспеченный образ жизни. Их труд плохо оплачивают. Почти каждый день приходится вести ожесточенную борьбу за существование. Некоторые люди греют руки на нехватках, паразитируют на бесконтрольности, беззаконии. Давно бросили клич: «Наживайтесь! Все, кто как может!» Наживаются. Нет другого интереса. Только материальное благополучие. В эпоху мещанства, вседозволенности торжествует хищничество. В многочисленные мафии объединились партийцы с хозяйственниками. «Лучшие представители» так называемой интеллигенции. Тягостно положение. Тошнит! Что поделаешь? Властители создали общественное устройство по собственному болванскому уразумению. Не откажутся от «священных коров»: от марксизма-ленинизма, от тиранического социализма. Каждый привносит собственное видение, социализму придает «реальность». Становится все хуже! В России никогда не было, не будет хорошо. Малокультурный народ с податливой, рабской психологией. Не приобщен к демократии. Выкорчевали народные традиции. Навеивают грусть воспоминания о трагическом истреблении культурного всплеска в недолгий серебряный период. Страна с непредсказуемым прошлым, будущим.

Может принести несчастья Европе, всему миру!

Глава 8. Эта гадкая старуха

Кирилл Петрович задумался. Не заметил: возле него на скамье расселась старая уродливая попрошайка. Подумал: «Откуда взялась эта старая дрянь?» Отвернулся. «Не перебрался на другую скамью? – вертелись мысли в голове. – Может, пересесть рядом со спящим?» Не обращает внимания на нежданную гостью, отвратительную соседку. Воспитанный, культурный человек непременно прежде спросит разрешения, потом расположится.

Эта… О какой культуре вести разговор? Беззубая старуха что-то мямлит под нос. Задрала подол. Сморкается. Противно! Развалилась со своими котомками на скамье. Рукавом стирает пот. Повернулась в сторону Кирилла Петровича. Ловит его взгляд. Громко сопит носом. Не спешит отдышаться. Надоело молчание. Полюбопытствовала:

– Ты не таво? – уперла палец в висок, покрутила общепонятным жестом. – Не затоваришься? Не пужайся. И со мной быват! Зырю: чокнутый? Боюсь подойтить. Чиво ен бормочить под нос? Не разберешь.

– Не бойся, бабка! – Кирилл Петрович повеселел, ответил ей в такт: – Я таво! Постараюсь тебе доказать. Понравиться.

Старуха продолжает сморкаться. Харкает густой мокро-тиной. Такая противная дьяволица! Носит же земля. Одним своим видом порочит человеческое сообщество. Ей радость: нашла собеседника. Признается доверительно:

– Фуй-ты, черт, напужал! Чегойсь там бормочить? Ну, кумекаю, спятил! Во музыка-то кака – антиресно! – Нагнулась, закатила вкрадчиво глаза, подмигивает, заговорщически спрашивает: – Тоже дурдомовец? – Только спросила. Уверилась. Продолжает гнуть свою линию: – Своих чую за версту. Наш человек!

– А сама что? – поинтересовался Кирилл Петрович. – Побираешься, гуляешь? – спросил и смутился. Тоже человек. Противное творение природы.

Старуха частностям не придала значения. Придвинулась…

– Чиво тирашься?! Я таво! Ище не так стара. Вишь, зубы почти целы. Дохтур казал: «Бабка, у тебя здорове сердце! Хорошо могешь любить!» Не засохла по женской части. Буфера выпирають, болтаються. Срака – во! И зубы – виш!

– Не ешь много сладостей?

– Чивось? – сложила ладонь трубочкой, прислушивается.

– Любишь конфеты, ешь сахар? – поставил яснее вопрос.

– Чай… я в сосюську! Цукерки сама не купую. Гостинцы – дають. Не отказусь! И от тебя приму, дай гостинчик. Душа мяка. Слаба по всем женским частям. Можнай примостися ближайше? Не усю лавку занял?

– А ты, – прорвало Кирилла Петровича, не ищет дипломатических выражений, – вонять не будешь?

– Чивойсь? – старуха вроде не расслышала. Допытывается: – Чивойсь? Часто хожу в баню: мысса. Я на санпропускнике. Со всех сдираю вши, клопы.

– Ну, тогда… – махнул рукой и… отодвинулся.

– Ежели пригласить, – старуха рисуется с чисто женским кокетством, – видный какой… кавалер. Тоды я, таво, отказать не смогу. У кого прошу. Хтой сам догадасса – да-еть… – Поведала чуток о себе. Переменила тему разговора. – Гарне тута. Не зря выбрал. Посидим, покалякаем. Я измаялась. Жарить! Спека. Любу косточки погреть на сонцу. Тутеча, таво, можна разусса? Боком сести, ножища разложить? До тибя как сести? Задом иль ножища вытягнуть перед передом? Чиво читать? Разреши – антиресно. Видный человек.

– Книжка одна… Просто лежит…

– Ты, таво… – Нахальная бабка – лезет. Еще успокаивает: – Не беспокойсь. Я не охоча до книжек. Листки перекладывать, картинки смотреть… Стянуть могу – не книжку! На шут она…

– Нет картинок. – Кирилл Петрович не собственник. Книги бережет. Величайшее интеллектуальное достояние. Эта чума ходячая…

– Чивой книга стоить – без картинок?! – Старуху такой оборот не устраивает. Гнет свою обывательскую философскую линию: – Антиресу никакого! Ты миня – за дурочку? Хитра я! Разумна. Грамоть кумекаю. Гарно вмию грошики личить…

– Матушка, а чем ты всю жизнь занималась? – Кирилл Петрович просто спросил. Вроде из вежливости.

Узнал настоящую историю. Прелюбопытную. Не чуждается народа. Он живет собственной жизнью. Несколько представлений. В народе много невежества, дикости. Без свободы – развитие однобокое. Приобретает уродливые формы.

– Теперича вшов-клопов давлю! – Старуха серьезно отнеслась к вопросу. Посчитала это за интерес к собственной личности. Поведала: – Стажу нетути. Пенею вырабатыю. Тяжка жизня пошла. Времена! Раниш – во была благодать! Сахаринчик в пачечках торговала. Усе, таво, чиво по хозяйству нада. Цвяки, иглы, нитки… Под «часами пик» сидела. Ищей с производством связана. Болыпесть – с самогоном. Течеть и течеть… Украшаеть жизню. Даеть прибуток…

– Гнала? – Кирилл Петрович потребовал признания тоном следователя.

– Гнала. А как не гнать?! – Старая бестия не скрывает прошлое. С бахвальством признает: – Релизала тоже. По сходной цене. Без мороки вышибала деньгу. Ничего не кажи – жизть была! Зовет до себя повесточкой наш товарищ судя.

«Гнала?» – спрашиват.

«Гнала, как не гнать? Племяш со службы. В отпуск вырвался. Угостить нада!»

«Многа, часто пьеть племяш?»

«Да шо вы – ни-ни! Молод ище. Капельки в рот не береть», – так маху дала!

Дивлюсь на товарища нашего судю – пропала! Засобачить – на всю катушку. Жалости не дасть! Ан нет! Выручат.

«В гости кого приглашала? Угощала?»

«Как же! В хату усих гостей не вместила. Пруть и пруть! Наш судя – сочувственный…»

«Третий раз судим. Ище разок попадешь… Засудим! В лагеря!»

Я не из пужливых. Ответила, положенного штрафу отчитала: «Фуй-ты – штрафуй! Будь здоров! Шо мне штраф? Тыщами ворочала. За эту самогоночку милу – во! Отгрохала домину. Теперича строгость пошла. Вроде посля войны. При немцах – благодать! Сичас – не лезь в энти дела!»

– А что потом? – спросил Кирилл Петрович. Его заинтересовала старуха. Жизнь узнает не по книгам – из первых рук.

– Пенею отрабатыю. Нетути. Чиво государству прощать? С него – содрать! Денежки кровны не туда зашлють. Чукмекам да всяким маланцам. Руському народу нету жизти! Во-он – тама! Серед имперализму. И всяку люду, прочим чертям – жизня!

– Сейчас больше гуляешь? – Кирилл Петрович перевел разговор с политики к здравому смыслу. Кроме чуши что еще услышишь? Не отгораживается. Задает вопросы.

– Кабы гулять. Шастаю по хатам. Милость прошу – в торбу. Выторговыю! Люблю слухать всяки балачки. Зырыть на усе! Антиресно. Як жывуть? Чиво едять? Набираюсь ума-разума. Не скажу – передаш. У нас ище противных дурней! Вон как!

– А как дети?

– Жди помочи от паскудников! Дите одягнет штаны пониже колен – кумандувать! Слухайся их, сопляков паршивых! «Не гони самогоночку. То-то…» Ище чиво. Жрать-то нада! Одежа – не пеленки. По шеях! Их – к отцам праведным! Мешають жизть вести! Сичас для женчин – слобода! Жалько – не те годы. Приняться за самогоночку? Гнала – высчий сорт. Огонь – не самогоночка. Пей, не касайся! Береги горло, кишки. Мою – ценили. Даже участковый не брезгувал. Выпьет на Рождество. Из церкви – не бей жидов! В йих синагогу молисся…

– Участковый? – недоверчиво переспросил Кирилл Петрович.

– Разуметь нада. Живый! Выпить хотца. И закусить. Всяки угощения. Соленья. Хвалил: «Люблю твою – краще государственной. Нада тибе патен. Принесешь, бабка, свою капиздочку – дерну ище стакан!» Во мужик! Хвалил самогоночку-капиздочку. Бабе шо нужно? Пусть похвалить. Шоб душа тряслась.

– Где же ты гнала тот самогон?

– Как игде? Хата моя – хоромы. Газ. Раниш на примуси. Разжигала два. Чичас продукту… навалом. Гони хош хлебну-сахарну. С сахаром гаразд. Самогоночке – цена красная. Давай! Легко пьеца!

– А правда, некоторые чем-то подправляют самогон?

– Мы – руськи. Не маланцы! – у старухи загорелись глаза. Нашелся-таки человек – интересуется технологией, секретами ее производства. В свое время строго хранила. Теперь свободно делится передовым опытом. – Нужны градусы. Известка – для этого… Без нее мало щиплеть…

– Это вредно для здоровья! – возмутился Кирилл Петрович, сам малопьющий. Заботится о здоровье других. Подвергают опасности!

– Как самогоночка не щиплет – сразу сбивають цену. Говорять: не то… Требують первак. Проверяют на огонь – горить? У нас три года строили дом – рядом. Известки да всего – сколь хошь! Сколь душе угодно. Малина – не жизть. Тягай по дворах. Нихто слова не бросить. Пьють! Аж стоить пылюка! На государственну перешли. Разумный говорил: «Хтось переводить продукт – по строгости таво нада! Брать за жабры! За яйцы подвешивать! Тебе, бабка, патен выдать. Гарная самогоночка! Первак!» Ох и любил выпить! Ума не пропивал. Выдавал всяки рассуждения. Про жизть, баб, природу. Не усе поймешь. Жуть антиресно! Дюже грамотный, мозгатый. В прах пошел. На почве ревности. Берег бабу. Нас, стерв, убереги! Чиво теперича? Многа строгости! Вон – и ты разумный. Книжки толсты мусолишь. Скажи: жизть как без выпивки руську человеку? Жизть без самогоночки? Кака печаль-радость? С чувства – храпанула революция. Нельзя без самогоночки! Тутыча ище – свадьбы, крестины, поминки, проводы, усе совецьки празники… Нема гульни – без выпивки. Чем занятца в святое воскресение? Церква закрыта. Дуй самогоночку. Для гульни-настроения. Денежки куды депеш? Во всех лавках – шаром покати. Выпеш – и здорове пошло. Жизть получаеть силы. Московська, да пшенична – дороги. Крепость никудышна. Куды до моей самогоночки? Государство не разумееть пользу. Нетрудовой алимент! Не сочувствуеть. Преследуеть! Пеней нема! Жалостилась. Иде та правда? Уся совецька власть держиться на обмане. Вон теперича вшов давлю. Перебьюсь! Пенею отрабатыю. На мою жизню хватыть. Сваво не упущу. Не смотри на тря-пе! Для людей – нищенка! Жалисть вызвать. Може дома клад держу? Ты не дюже! Большесть не скажу. Не признаюсь. У меня страсть на мужиков! Ище покалякать с уважительным. Аль замахнешь? Одиночка? Можешь стирать. В обчем котле – на санпропускнике. Не только перловкой угощу! Там – живу! Недалеча. Усе знають бабку Варвару. У меня клубничка-ягодка – расцелуешь! Перебюся. И пенею – выдеру. С живым мясом! Приходи в гости. Прихвати книжку. С картинками. Пою. Рассиделась. На смену! Нонче солдатиков омываем. Работы – пониж пупа. Успевай!

Смоталась гадкая. Попадаются сволочные люди. Народ! Хамье, бескультурье.

Чума ходячая та бабка! Гонит свой план. Конкурировала с государством. Брала ценой, качеством продукции. Многие сбрасываются на одуряющее пойло.

* * *

Зайя пробудился в добром настроении. С удовольствием растянул руки. Побуждает к деятельности отдохнувшее тело. Разминается (отжимается, подпрыгивает на одной ноге). Надоело. Чувствует: проголодался. Подошел к Кириллу Петровичу узнать время.

Отправился искать кафе. Что-то в этом роде. Сытно пообедал. По дороге к квартирохозяину вспомнил детскую поговорку. «После сытного обеда по закону Архимеда полагается поспать».

Прилег. Мамаша сверху долго звала сына. Позже зычно переговаривалась со знакомой. С того же балкона. Бес-культурная публика. Не заснешь. Зайя не заметил переход состояния – задремал. До самого вечера провалялся в постели. Извергает из себя морговые настроения. В этой стране могут наказать. За любое действие, слово. Не пожалуешься! У нас нет никаких прав. Одни обязанности! Многие властители ведут неуемный образ жизни. Дуреют от сытости, похоти и неуемных извращений. Блаженствуют за счет народа. Новоявленные господа! Приспособили государство для личных целей. Не знают, что совершить задарма? Покорен народ: молчит. Только инакомыслящие изредка наносят уколы.

Вечером заявился сосед. С бутылкой. Однажды подвозил. Резонером оказался. Хлеще самого Зайи. Ничего! Тот его немного забил. Привел к порядку. А так – ничего хлопчина. Зайя узнал одно интересное. Оказывается, Тарас Шевченко талантливый художник. Более талантливый, чем поэт. Увлекся лирикой, сходной с риторикой. Не унял кровожадность. Мечтал собственноручно зарезать царя Николая. Тупым ножом. Для большего мучительства. Нет ничего удивительного. Хохлы предками имели кровожадных казаков. Проявляют садистские наклонности. Шевченко не зря отдали в солдаты. В наше время за меньшее преступление строже осуждают. Ничего не изменилось с правами человека. Прошло более ста лет. Только что не пользовались этим термином. Существовало крепостное право. Постное право. Не то постили, не то не ели мясную пищу. Сейчас – колхозы. Человек остался государственной собственностью. Абсурды мешают жить, творить. Русская культура эмигрирует на Запад. Творцы оседают в Штатах, Израиле… В России остаются верные партии ничтожества. Не выпускают! Иначе начнется повальное бегство. Какие тут патриоты?! Потребители. Патриоты собственного кошелька и желудка.

Зайе везет на шоферов. Подружился с Костиком. Пришлось тому умерить треп.

Человека можно понять. Он часто остается наедине со своими мыслями. При случае не выговорится досыта. Многие знания почерпнул из книг, радио- и телепередач. Иногда развивает бредовые идеи. Они больше заинтересуют психиатра. В наше время маловато сдержанных людей. Нормальных во всех отношениях. Чаще встречаются психопаты. Иногда дебилы. Государству, партии нужно механическое число населения. Вовсе не их способности, таланты. Всего такого хватает у номенклатурных ставленников. Выделяют «достойных». Засекречивают их работу, места службы. Остальные «не оправдывают доверия». Властью, влиянием-почестями ни с кем делиться не станут. У нас нигде нет настоящего хозяина. Такое творится! Во многих (даже во всех) наших бедах виновны партийно-правительственные органы. Их ставленники. Архаичные общественные устройства сохраняют, охраняют. Разброд идет от центральных партийных органов. От их деятельности, бездеятельности случаются нехватки. Падение нравов. Некомпетентность. Беззаконие. Идеологический террор. Прочие негативные явления. Отняли свободу. Народ, всех нас превратили в… Сразу не подберешь нужное слово. Не раскроешь положение, состояние. Одновременно происходит промышленная, сельскохозяйственная разруха. Народ бесправен, невежественен, груб… Только негры в Южной Африке находятся в таких же условиях. Иногда худших.

Свобода не имеет градаций. Она есть или ее нет. Несвобода – разная. Точно! Никто не определит уровень нашего состояния. Недалеко отошли от рабовладельческого строя. Феодалов не превзошли! Государственная форма крепостничества. Не торгуют людьми, не меняют на скот. Но… Молодого человека посылают воевать в Афганистан. Словно стадо овец – разреживают общество: посылают на убой молодых. Правдолюбцев заключают в дурдома. Чем приятнее эта участь? Нам немногим лучше, чем предкам. Тогда не проявляли столько лживости, коварства, подлости. Благородно придерживались нравственных принципов. Обидчиков-негодяев вызывали на дуэль. Сейчас все перепуталось, перемешалось. Перемены зависят от других факторов. В техническом смысле двадцатый век. Не везде! Нет благородства. Общечеловеческие принципы морали изгнаны на задворки. Нынешние правители без малейшего риска для здоровья и жизни совершают массовые экзекуции. Жить не лучше, чем предкам в эпоху патриархального устройства семьи. Государственный тоталитаризм – жестче, тягостнее. Социализма нет. Одна политическая софистика, словоблудие.

«Реализмы» – вытравливали романтику, мечту, надежду. Не осталось доброго. Бесхозяйственность, угнетение. Оптимисты постоянно барабанят, талдычат. Уже ничто не зажжет. Разуверились! Не поверят правде. Приучены к постоянной изощренной лжи. Находят ее более привлекательной. В обществе не осталось жизненных сил.

Вытравили! Бывшие воспитатели-менторы стали палачами.

Палачество казнит. Не разбудит народ! Инертная масса не поверит в словесные обещания. Усовершенствованные принципы и условия материального благополучия ничто не изменят.

Глава 9. Семейный скандал

Зайя не любит ложиться спать в пустую постель. Не согреется! Непременно приснится сон. Что-то невообразимое. Из подсознания выдергивает картинки на потустороннюю тематику. К счастью, в реальности не происходит ничего подобного. Не может произойти! Он не занят серьезными проектами, анализами. Не думает о направленности научных исследований. О шаткости разрядки напряженности при обострении международной обстановки. Случается, снится все такое… Не выплеснуть! Распространятся бактерии. Способны вызвать эпидемию. Сновидения отвергают обыденность. Реальный социализм пропитан партийным самодержавием. Создан на фундаменте отсталой техники. Основная его доктрина – марксизм-ленинизм. Напоминает отдаленно западничество. Политика интернационалистская. Великорусской направленности. Славянофильство частично сохранили в православии.

Всюду торжествует вульгарный материализм. Народ верит любой несуразности. Нуждается в мистическом. Люди ищут чудеса. Не скрывают наивность. Развлекаются глупостью. Соглашаются жить рядом с надувательством. Молчат. В сумбурных мыслях вслух клянут жизнь, себя, обстоятельства. Верят в Б-га. Часто ни во что не верят! Конкретно открыто не высказываются. Не исчез страх. Господствующая идеология, жестокости прошлых десятилетий подавили человеческое достоинство. Многие тысячи людей переселяли, уничтожали, душили голодом, непосильным трудом. Прямодушных провинившихся, заподозренных бросают в трудовые лагеря. Не забыть многочисленные жертвы войны. Технического прогресса достигали изуверскими «политическими» и «экономическими» методами. Только в условиях постоянных, сплошных нехваток, в раздорах самозваные правители чувствуют себя в полной безопасности и безнаказанности. Самодурствуют.

Люди не пришли в себя. Не воспрянут духом. Выпрямятся. Гордо посмотрят вперед, в будущее. Нынешнее руководство состоит из выживших из ума стариков, идиотов, «стабилистов». Оно самое тупое, консервативное. За все время существования системы. Не видят действительного состояния дел. От всего отгородились. Самые ярые, упорные консерваторы, авантюристы в руководстве: Суслов, Устинов, Громыко, Андропов. Твердо держат жесткую линию. На всех воздействуют догматизмом. Под интернациональными лозунгами на деле осуществляют великодержавный русский шовинизм. Искореняют ростки демократии. Не позволяют развиться потребительским амбициям. Авантюра с ракетами СС-20 обойдется дорого. Их втихаря разместили в ГДР, странах социалистического лагеря. Взломали равновесие в Европе. Обнаружили в Азии «слабые звенья». Вторглись в Афганистан. Военные спелись с политиками. Многие тысячи молодых людей (народ!) стали заложниками собственного авантюризма. Считают удачей параллельно происходящую войну между Ираном и Ираком. В Афганистане держат стотысячную армию. Ведут войну на истребление непокорности самого афганского народа. Не позволят им выступить за свои национальные и жизненные права.

Теперь о сне. Приснится такое! Зайя проснулся мгновенно. Холодная испарина на лбу отражает его общее самочувствие, состояние. Ну, чем их Содом хуже других городов? Разгул страстей. Разврат духа. Комбинационная преступность. Ложь, хитрость достигают уровня подлости, хищничества. Что с того? Всюду такое творится. Почему нависла над нами непосредственная угроза? Жуткая угроза висит постоянно над городом. Спутник начинен ядерной взрывчаткой. В любой момент его могут взорвать. Тогда именно такая угроза. Почему только над нами? Почему другие избавлены от угрозы? Вот какой сон приснился. Никто не расшифрует.

Утро. Беспричинно обуревает страсть-желание – выпить хочется. Не удержался Зайя от соблазна. Отправился в забегаловку. Некоторое время пребывал в одиночестве. Познакомился с типом. Раздавили бутылку. Узнал: по случайности судьбы принял облик горожанина. Оказался тот творческой личностью. Исчезло надолго вдохновение. Считает себя обиженным судьбой. Вымещает зло на соседях. Поучает литераторов. Расточает себе восторги. Пользуется советской демократией для оказания помощи знакомым женщинам. Пока не находит полного признания. Его писательство не акт творчества – плод ничегонеделанья. Он бесподобный болтун. Не может сидеть спокойно. Не сдерживает рвущийся изнутри поток слов. Способен задушить. Начинает записывать – тут же прекращается поток.

Зайя нашел его чудным. Не хочет говорить, слушать. Просто сидит. Николай Петрович скрашивает его одиночество. Зайю радует соседство живого существа. Это доказывает: сам жив. Только угнетает плохое настроение. Сон навеял пессимизм. Не преодолеет. Припомнил недавнее желание. Чуть не заглянул в церковь. Изнутри манили голоса хорошо спетого хора. И еще ароматы ладана. Неповторимые запахи чада свечей, расплавленного стеарина. Иногда вспоминает о своем крещении. Нет желания и привычки посещать службу в этом богоугодном заведении. Заходит пару раз в год. Удовлетворяет любопытство. По пальцам перечислит количество купленных, поставленных свечей. Святым угодникам не следует побираться, словно нищим на паперти. Почитают их дела. Не личности!

В детстве поставил свечу. Не произошло моментальной отдачи. С того времени экономит на пожертвованиях. Некоторое время промышлял на поиске, перепродаже икон. Мало осталось стоящих. Растянули. Остались в прошлом времена, когда на иконах хорошо зарабатывали.

Зайя – художник по натуре. У него тонко чувствующая душа. Воспринимает прекрасное. Лики святых, богоматери, спасителя. Умели прежде писать! Знали секреты красок. А фрески?! Современная мазня не сравнится. С начала двадцатых годов начались жуткие антирелигиозные улюлюканья. Утвердилось политическое бездумие дурацкого типа. Создалась извращенная цивилизация. Что там говорить? Искусство превратили в социальное дерьмо. Существует неформальное искусство. Недоступно обывателям. Предназначено эстетам. Еще долго придется поднимать культурный и художественный вкус народа. Породнить с истинным искусством. Только отдельные личности не могут существовать без ощущения прекрасного. С этим восприятием в сознании, поступках утверждаются моральные принципы. Нравственный человек пристрастен к добру. Он отвергает зло. Способен на сострадание.

Этот Сидоров – порядочное трепло. Зайе он быстро надоел – отослал. Пусть не мешает думать. Общество творит, терпит много таких уродов. Природа намеренно заключает задатки в генах. Они развиваются или атрофируются под влиянием социальных и личностных факторов. Остальное – привнесено, вовсе не запрограммировано. Все соответствует уровню и типу общественного развития. Неизвестно, как мистическое оказывает свое влияние. От него зря отмахиваются. Непонятное и таинственное часто называют суеверием, невежеством. Хорошо перечитать оба Завета.

Не в моде сейчас богословская литература. Есть еще о чем подумать. Прежде всего – найти женщину: себе – пристанище, ему – влагалище. Для игры, развлечения. Женщины всюду обитают. Только среди них много безобразных. Зайя ищет красивых, опрятных. Иногда довольствуется обычной сожительницей. Сейчас вновь находится в полосе невезения. Соскучился по обнаженным женским формам. Нуждается в ласках и половой пище. Готовит себе пищу. Не любит возни. Достает продукты. Становится к газовой плите… Приятнее поесть у знакомой женщины. Не всегда вкусно, но дешевле обходится. Он брезглив. Следит за опрятностью. Пусть хоть видимо стерильна обстановка.

Жизненный опыт учит, подсказывает: на квадратный метр полезной площади женщин больше всего в поликлинике. Здесь обитает медперсонал, пациентки. Не все больные. Нет здоровых людей. Попадаются молодухи. Можно пощупать, пощипать. Учитывает факт: почти каждая женщина по своей природе – проститутка. Даже скромница! Любит получать подарки. Сумей задурить мозги. Редкая дурочка отдастся за красивые глаза. Да за здорово живешь! Хитрюги не отказываются – откладывают обещание в долгий ящик. Чаще оправдываются отсутствием настроения, усталостью.

Припрет – начинает насиловать. Даже жена не спешит исполнять супружеские обязанности. Уламывай нежностями, приласкай, прижми, обцелуй, заинтригуй словесным потоком. Обдай любовным бредом. Уломай немыслимым обещанием. Разожги страсть, желание. Грубостью удается сломать сопротивление. Дорвется – спокойненько, иногда в лихорадке массажирует чувствительные места. Серьезно делает свое дело. Гоняет фуи! Не изменишь природу. Женщина такой создана – собственницей. Захочет – не ломается. Пытается дороже продать тело. Она рискует. Это обстоятельство побуждает ее становиться вымогательницей. Приходится искать слабости. Добиваться взаимности. Для них существенно обеспечить условия: удобства для тела, чистую постель, почти стерильность. Сохрани тайну. Никто не узнает. Интимность свята. Иначе не ляжет! Дурит! Научился: обещает немыслимое, восхищает, подкупает комплиментами, клянется в вечной любви, обещает материальную поддержку, содержание детей. Проявляет удивительные хитрости. Навяжет первоначальную порцию удовольствий – не отпускает. Таковы женщины! Среди них достаточно перевертышей.

Зайя к одной подлез. Жалуется на радикулит, прочие немощи. Обещал подлечить. Массажем! Отнекивается. Не позволяют домашние условия. Мать! Словно мать не женщина, не поймет слабость-потребность. Сама насытилась – пусть не мешает!

– Мать твою так! – взорвался Зайя. – Так чего же ты, тварюга, тянешь резину? Говори прямо: согласна? Меня не возьмешь кокетством, не разжалобишь слезными обещаниями… чего церемониться? Обычная сучка. Должна с честью принять предложение.

Отнекивается. Он цинизм превратил в банальность. Изъясняется не только общепонятными жестами. И – словами! Дашь – пошли! Нет – пошла ты! У него не текут даже сопли от словесного возбуждения. Мертвый сон наступает только после продуктивного совокупления. Организм отдыхает для последующего труда. Не хочешь – тебе хуже! Подумаешь… С радикулитом оргазм не почувствуешь. Еще набиваешь цену!

Шашни лучше всего заводить с медичками. Они все понимают с первого знакомства. Достаточно одного слова, намека. Ведут себя достойно. Дают сразу. Или… отрезают! Не терпят приставаний. У них можно поживиться лекарствами. Имеют возбуждающие средства. Даже наркотики. Их можно выгодно толкануть. Торговцы наркотиками зашибают бешеную деньгу. С медичками выгодно общаться-толкаться. Платят за удовольствия. Затраты компенсируют. И среди них попадаются буферастые. Задницами крутят по правилам. Даже узкие бедра проносят с величавым видом. Готовые бляди! От одной чуть не стошнило… Начал подбивать клинья. Оказалась врачом – участковым терапевтом. Приняла без записи. Зайя зря снял рубаху, обнажил мускулистое, заросшее тело, расстегнул ширинку – не успел снять брюки. Она ничего не поняла! Для понта не выписала бюллетень.

– Здоровы! Надо меньше пить. Больше и лучше работать. Откуда взяла, что выпивает?

Потерял время. Не продолжилось знакомство. Не удастся устроить благополучное времяпрепровождение, личное счастье. Зайя пошел бродить по коридорам. Нет подходящей женщины. Одни старухи и… морды. Это называют местом свиданий. Биржа уродства, немощей.

Познакомился с одним типом. У него своя история. У каждого человека – своя история. Не бывает чужих историй. Они никому не нужны. В той жизни скучно получается. От скуки выть хочется. Отвоешься… после смерти! В борьбе за существование не осталось человечности. По недомыслию названа жизнью. В условиях сплошных нехваток страдают. Чаще всего – по женской части.

Жаль, закон не позволяет завести гарем. Жены, средства вклинения найдутся. Сплошное советское блядство не лучше гаремов. Женщин передать из государственного пользования в личное. Для самих полезнее избавиться от трудового пресса, из современной эмансипации подпасть под покровительство настоящих мужчин! Дети нуждаются в материнской ласке, в воспитании. Пора разогнать все ясли и детсады. Воспитательниц бросить на производство! Пусть вкалывают, себя лучше рекламируют, пока не обзавелись собственными детьми. В ночные часы ясли превращают в дома терпимости. Нянечки, воспитательницы на ночь водят к себе мужчин. Устраивают оргии! И такие бляди в первую смену опекают детей. Что полезное, доброе передадут нашим детям?

У нового знакомого Михаила какие-то нелады дома. Постоянно ссорится с сестрой. Называет ее истеричкой. Зайю заинтересовал рассказ в другом смысле: почему не попытаться обработать эту женщину? Сейчас ему безразлично, с кем спать. Нового знакомого взял под руку, повел провожать. Михаил вынужден пригласить к себе. Беседовали, перекусывали. На кухне появилась сестра знакомого. Зайя оценил ее с первого взгляда: обычная женщина – без особых привлекательных признаков. Сейчас у него нет других возможностей… С этого момента шурует в другом направлении. Зайя комплексными мерами преодолевает женское упорство, подступает нежненько. Проявляет уважительное отношение! Одновременно бросает несколько приманок. На одну обязательно привлечет. Доверие непременно вызывает ответную реакцию. Ему предстоит…

* * *

История Михаила забавна. Печальна. Случилась накануне. Еще не отошел – не остыли впечатления. Вовсе не зря понедельник называют тяжелым днем, полным забот. Произошло все именно в понедельник.

Скандал давно назревал, мог вылиться в любую минуту, разгореться в любой другой день. Михаил лет десять не общается с родной сестрой. Даже не разговаривают. Ведут отдельное хозяйство. Только что встречаются на кухне,

в передней. Чудной она человек! Зловредная, непонятливая. При этом чрезвычайно гордая, самолюбивая, заносчивая. Один Б-г знает, что она из себя мнит. Михаил давно заметил – вывел правило: умные люди – сдержаннее, скромнее, самокритичнее, не стремятся красоваться, не выпячивают собственные достоинства, не создают культ своей личности. Не разбрасывают пустые советы. Если уж советуют – дельное, соответствующее психологии, обстоятельствам. Глупые люди в самолюбии теряют, не находят ориентиры.

Из виду не упускать важное обстоятельство: само государство сильно способствовало развитию у женщин негативных свойств. Их самосознание возросло непомерно. Проявляют чрезмерные амбиции. Чем глупее, тупее человек, тем выше возносит собственную «личность». Во всем его ведет навязчивое самолюбие. Эгоизм выкристаллизовывается, материализуется в поступках. Много ума не нужно для всяких дурачеств. Упрямство обретает монолитную крепость. Противодействует любой новизне. Собственные амбиции, нужды противопоставляет общественным требованиям. Народная мудрость гласит: «Уступай дорогу шоферам, дуракам и женщинам». Михаил так и поступает. Человек он воспитанный. К женщинам проявляет уважительное отношение. Даже сестре уступает. Не всегда сдержишься – терпение не тугоплавкое. Лопается. Нервы не выдерживают напряжения.

День выдался не из легких: Михаил в половине восьмого утра занял очередь у поликлиники. Открыли дверь в половине девятого. Толпа потоком вынесла в вестибюль. Повезло: записался-таки к стоматологу. Проще попасть на прием к министру. Зуб болит давно. Не собрался раньше к врачу. Невыносимая боль заставила обратиться. Надоело упражняться в самолечении.

Сразу попасть на прием не удалось: заболела участковая. Потом случилась эпидемия гриппа, даже имеются смертельные случаи. Все лечебные силы бросили на ее ликвидацию. На вызовы посылают даже медсестер. При создавшихся обстоятельствах важно оказать первую помощь. Главное – вовремя посетить больного. Убедиться в соблюдении им постельного режима. Успокоить сочувствием. Прописать безвредные таблетки. Известно наше лечение. Умные, совестливые так и поступают. Только не напортить.

Эпидемия прошла, временно погашена ее вспышка. Стоматология начала приемы, лечение. Не только по скорой помощи. Не все врачи вернулись. Очереди! Всезнающие люди сообщили: «Еще не лечат. Больше удаляют. Им проще удалить!» Как уж будет… Талон только на двенадцать часов с минутами. Но это еще не все! Перед кабинетом другая собралась очередь. Живая! Рядом с ней постоянно возникают нахалы. Не считаются с условностями, приличиями. Талон дает только право войти в кабинет – не больше. По записи подбирают карточки. Оставить свои координаты на клочке бумаги…

Михаил не уходит из поликлиники. Стоит под дверью. Лучше потеряет время. Наверняка попадет на прием. Ожидает – снимут эту ноющую, одуряющую боль. Дело продвигается медленно. Время рвется вперед стремительнее очереди. Можно только дремать или прохаживаться. Вот уже перевалило за полдень. Впереди людей меньше. Всего несколько человек! Не уменьшилась очередь. Михаила удивило одно обстоятельство: впереди пристроились две женщины. В кабинет и раньше бесцеремонно врывались крикливые пациенты. Эти дамочки вывели из равновесия. С какой стати он должен их пропустить? Они без записи. Михаил – человек сдержанный. Не скандалит. Но эта ноющая боль… Потраченное время. Он не любит хитрецов, нарушителей справедливого течения событий. Не выдержал.

– Я по записи. На двенадцать, – предъявил талон. – А вы без очереди. Даже без записи. Не пропущу!

Молодая бочком приткнулась ближе к двери. Ворвется при первой возможности. Хватит нахальства! Прежде тихо протискивалась. Теперь возражает. Захватила позицию. Хоть силой ее отрывай от стены. Прокричала писклявым голоском:

– Сейчас нет записи!

– Есть! – отрезал Михаил. – Приходите в половине восьмого. Запишитесь!

– Записи нет! – упрямо твердит свое нахальная молодая особа. – Нет записи! Нет! Нет!

– Зачем лезете без очереди?! – поддержали Михаила. – Что, здесь разве не люди? Чем вы лучше?

Хоть кол теши на ее упрямом лбу. Не переубедишь. Слушать не хочет. Попугайничает. Ведь известно – женщина. Они такой народ! Упрямы. Заносчивы. Нахальны. Способны на любую бесчестность. Считают себя вечно правыми. Свою «правоту» утверждают лживыми словами. Даже абсурдными способами. Михаилу надоело цапаться. Отошел. Не любит связываться. Он правдолюб. Не переносит несправедливости. Эти скандалистки способны одурить словесной вонью. Решил посидеть в сторонке. Ждать до победного конца.

Приоткрылась дверь кабинета. Михаил увидел участковую и сестру. Оживленно о чем-то переговариваются. Молодая нахалка оттолкнула старуху, стремительным рывком перепрыгнула через порог. Захлопнула за собой дверь. Возле кабинета непонятным образом выросла женщина с бегунком. Михаил не заметил, когда, откуда она появилась? Ясны ее намерения: непременно втиснуться без очереди. По сторонам бегают ее злые глаза. Готова в любой момент поднять гвалт. До чего они бессовестны! Некоторые даже истеричны. Нахальные – не маскируются. Люди без стыда, совести. Как это можно?

В очереди перед Михаилом стоит старуха. Держится за вспухшую скулу. Корчится от боли. Терпеливо дожидается очереди. Ей надо по скорой помощи! У людей старшего поколения больше выдержки, совестливости. Они культурнее, человечнее. Молодые – нахалы, нахалки. В кого уродились? Страшные эгоисты! Михаил за всем наблюдает. Надоела ему канитель-петрушка. Еще долго придется ожидать? Появился парнишка в легком пальто. С утра погода дождливая, прохладная. Он по скорой…

– Спуститесь в гардероб, разденьтесь, – посоветовал Михаил. – В кабинет в пальто не впустят. Не примут.

Парень не может решить: идти на прием? Признается: неприятно переносит визжание бормашины. Верно, его не очень-то мучает зубная боль. Послушался. Отправился сдавать пальто.

Михаил заметил: сама собой унялась боль. Выводят из себя только отдельные острые ее уколы. Михаил решил поставить коронки. До этого следует подлечить, даже удалить больные зубы. Начнешь лечить – замучают в кресле. Ставят пломбы. Долго не держатся. Ведь у нас все привыкли делать на халтурку. Так даже лечат! Хуже того – лечат халтурнее всего! Ничего с этим не поделаешь. Уверился: лучше не лечить, а сразу удалить больной зуб. Тогда не будешь знать мороки! Так считает Михаил. Не совсем правильно считает. Убеждение основывается на заблуждении. Посмотришь на бесконечную очередь – перехочется лечиться. Лучше пусть сразу удаляют! У Михаила два-три таких сомнительных зуба.

– Кто на удаление? – Чернявая девушка приоткрыла дверь операционной – пригласила желающего.

Смелых не оказалось. Она выждала несколько мгновений. Разочарованно прикрыла двери. Михаилу нечего терять. Решил зайти, зуб удалить. Может обойтись без рекомендации врача. Участковая сама не удаляет – направляет в соседний кабинет. Он приоткрыл дверь. Чернявая девушка в белоснежном халате стоит возле нее. Не успела отойти. Он ее легко задел дверью. Извинился. Показал свою карточку. Пояснил:

– Я записался к участковому врачу. Хочу удалить зуб. Все равно к вам? – Показал крайний зуб – под глазом.

Ему ответили что-то неопределенное. Невнятно. Указали на свободное кресло. Потребовали сесть глубже. На грудь набросили клеенчатый фартук. Женщина в соседнем кресле. Не может страдать молча. Стонет. Много говорит. Даже бесится! Приводит в бешенство всех присутствующих. Ей сделали анестезию. Надо подождать онемения. Она куда-то спешит. Не терпит боль. Требует скорее удалить зуб.

– Немного подождем, – успокаивает врач. – Пусть сильнее подействует укол. Ведь пока неполное онемение.

Михаилу тоже сделали укол в десну. Неприятно смотреть: из шприца выдавливают светлую жидкость. Вокруг устроили толкучку. В кабинете несколько девушек и парень, все в халатах… Крутятся возле кресел. Врач – высокая женщина со страдальческой миной на лице. Она резко передвигается по кабинету. Михаил поинтересовался:

– Почему вы так переживаете? Что-то случилось?

– Провела тяжелое удаление… – призналась врач.

– Вам нельзя расклеиваться, – Михаил ее поддерживает. – Разное случается. Однажды у меня корень рвали три человека.

– Да, зуб зубу не ровня… – подтвердила она.

Женщина в соседнем кресле закатывает истерику. Еще не приступили к удалению зуба. Врач успокаивает. Без определенного положительного результата. Включили свет прожекторной лампы. Возле Михаила уже несколько минут горит лампа. К удалению не приступают. Попросил:

– Выключите! Зря горит! Следует экономить электроэнергию.

Девчонки в халатах – студентки мединститута. На практике. Возраст побуждает почесать язык. Плоско шутят о пользе экономии. Лампу выключили. Не греет висок и темя. Приятельница по несчастью дергается в соседнем кресле. Вопит.

– Одним усилием выдерните зуб! – требует.

Не дается. Не может, не хочет открыть рот. Не держит его открытым. Щелкает поминутно зубами. Выпучивает жалобы, мольбы, вопли. Клянет. Изнервничалась врач. Успокаивает тщательно подобранными словами. Воздействует на ее сознание. Редко попадается такая беспокойная и требовательная, нетерпеливая пациентка. Все бесполезно. Она как психованная. Требует другого врача:

– Кто у вас в отделении может быстро, без боли удалять? – не умеет она, да и не желает терпеть. Грозит неприятностью, жалобой. Даже карой.

Врач распорядилась сделать ей дополнительную анестезию. Довела удаление до конца, с величайшими трудностями. Еще сильнее расстроенная доктор подошла к окну. Облокотилась на подоконник. Расправляет, легко массирует утомленную руку, пальцы. Успокаивается. Работа стоматолога требует значительных физических усилий, нравственного напряжения. Ее спокойствие только кажущееся. Сопереживает пациентам в кресле.

– Как у вас? – заметила Михаила, вспомнила: – Уже онемела верхняя губа?

– Уже, – выговорил. – Немного еще подождем. Не спешу. Отдохните! – пошутил: – У вас такая работа! Настоящий конвейер. Неужели так всю смену?

– М-д-ахи… – произнесла она что-то неопределенное.

Михаил не вникает в тонкости. Подтверждает его мнение? Жалуется? Не спросишь.

Моложавая женщина. Стройная. Крайне утомленный взгляд. По лицу изредка пробегает легкая улыбка. Касается краешка губ. Светятся глаза.

Трудная работа. Даже жестокая. Мужское дело – рвать зубы. Специальность требует значительного умения, сноровки, физической силы. Женщина удаляет нежнее. Коновалы случаются только среди мужчин. Это уж точно!

Подошла очередь Михаила. Врач подступила справа. Попросила шире раскрыть рот. Сесть повыше. Посмотрела рассеянно на больной зуб. Коснулась плеча черненькой девушки. Михаил сразу понял жест: удаление поручила практикантке. Та сразу закрутилась. Попросила:

– Не можете вы сесть пониже? Ведь я недоросток…

Последнее слово произнесла с некоторой гордостью, даже с похвальбой. Она не считает себя обделенной природой. Низкий рост непременно компенсируют другие качества: она сдержанна, с достоинством, себе знает цену, не дастся в обиду, постоит за себя. Михаил сполз по креслу. В спинку уперся головой. Черненькая приступила…

– Глубоко захватывай! Прежде расшатай, – строго советует наставница. Ей проще самой. Руководит практикой. Обязана передать опыт студентам, помочь набить руку. Только освоили теорию. Волнуется черненькая. Чрезмерно осторожничает. Ее руки не гнутся в нужную сторону. Понятна ее нерешительность. Начала расшатывать зуб. Дергает из стороны в сторону. Действия ее неловки, неумелы. В первый раз! Ввели обезболивающее. Михаил ощущает резкую усиливающуюся боль. Умеет сдерживаться. Мертвой хваткой сжал поручни кресла. Усилием воли подавляет вспыхнувшие болевые ощущения. Не позволит вырваться в виде движений, стонов. Не раскиснет. Не уподобится той женщине… С трудами удалили ей зуб или корень. Черненькая зуб продолжает расшатывать. Вся измоталась. Выложилась. Сил не хватает – приносит страдания. У нее онемели пальцы. Задыхается. Из последних сил вертит клещи. Михаил понял: трудно терпеть боль. Ей – хуже. Врач видит: ей не выдернуть зуб. Совсем измотает пациента. Отстранила практикантку. Сама приступила. Захватила глубже зуб и – дернула. Не пошло! Еще раз сильнее дернула! Ослабленная, удовлетворенная – выдернутый зуб высоко подняла над головой. Жест победительницы! Еще экспонат для практикантов.

Смотрите!

Зуб оказался крупноразмерным. С двумя длинными корнями. Еще вот в чем секрет: под каждым из них находятся гнойные мешочки. Отвисают под тяжестью содержимого. Несколько мгновений подержала на весу. Осматривают практиканты. Демонстрация закончена. Зуб бросила в окровавленную, заплеванную ванночку. С Михаила сняли фартук. Будьте здоровы! Даже не положили тампон на место удаленного зуба. Ведь всегда советуют прикусить.

– Это ваш первый зуб? – поинтересовался Михаил у черненькой.

Она сильно смутилась, махнула головой. Переживает неудачу.

Он высказывается:

– Пусть у вас всегда будет легкая рука!

Посмотрел в зеркало. Крови не видно. Ни на подбородке, ни на губах. Попрощался. Хотел уйти. Врач предложила:

– Погуляйте несколько минут в коридоре.

Возле соседнего кабинета топчется та же очередь. Почти не уменьшилась. Приметил молодого человека, женщин… Парень смотрит в лицо. Ожидает от Михаила: что скажет?

– Вырвали зуб, – поделился. – Немного вымучила практикантка. Сама настрадалась. Это свое первое удаление запомнит надолго. – Перебросились несколькими обычными в таких случаях словами. Из кабинета вышла старушка.

– Куда вы пропали? – удивилась. – Хотела пропустить без очереди.

Михаил отзывчив на доброту. Старушка способна на самопожертвование, несомненно. Она перенесла тяготы жизни. Лишения военного времени. Осталась человеком.

Не то что некоторые нынешние. На всем готовом. Еще требуют! Прежде следует кое-чего добиться. Показать себя. Потом – требовать. Даже гражданские права! Даровать только достойным. Не беспринципным обывателям. Гражданам. Что толку с тех обывателей? Не проявляют активности, добросовестного отношения к труду, к обязанностям…

На прием зашел молодой человек. По очереди Михаил мог попасть к участковой. Начала бы лечить! Могла направить на удаление. Никаких оснований жалеть. Зуба нет!

Некоторое время Михаил прогуливается по коридору. Вернулся в кабинет:

– Явился откланяться. Еще раз поблагодарить.

– Это я вас должна благодарить! – черненькая сильно засмущалась.

Она права. Практикуется. Удалили зуб – его следовало лечить.

– Сплюньте! – В плевательницу ушел сгусток свернутой крови, перемешанной со слюной. – Можете идти!

– Вы мне на зуб тампон не положили, – напомнил Михаил.

– Не переживайте! – успокоила черненькая. – Там сгусток крови. Все будет хорошо.

– Мне больше ничего другого не надо, – Михаил добавил весело. – Еще раз жму вашу благородную ручку.

Она осталась довольна. Любому человеку приятно услышать похвалу, комплименты. Резкие, даже справедливые высказывания озлобляют. От правды у многих людей несварение желудков. Девушке учиться, практиковаться. Еще набьет руку! Опыт придет. Полюбит эту нелегкую профессию. Станет хорошим стоматологом. Не забудет первого пациента. Почин оказался трудным. Лучше с самого начала подбодрить молодого специалиста – обретет в себе уверенность. Рассчитает силы. Пагубно отзывается грубое слово – в определенных обстоятельствах. Доброе вечно вдохновляет. Даже на подвиги! Мало доброты в нашей жизни. Люди косо смотрят друг на друга. Часто поступают по-скотски. Ближнего считают виновником всех бед. Собственные поражения сваливают на врагов, других… Можно жить в мире, дружбе. Не приносить неудобств. Никого не травить. Не бередить раны.

Михаил шел легкой походкой. Во рту нет источника болезненного беспокойства. Осталось в прошлом… Удаление оказалось трудным. Могли удалить без анестезии. Не предложил. Он выдержит любую боль. Сейчас разойдется. Может долго изводить…

Михаил давно не посещал кинотеатр. Решил отдохнуть. Пожалел. Идет малоинтересный фильм. Довженковцы ставят и показывают всякую идейно выдержанную муру. Зря убил время. Говорят, на студии трудятся талантливые режиссеры, операторы, артисты. Этого не скажешь по фильмам. В руководстве находятся бездари. Осуществляют строгий партийно-административный контроль. Ставят агитки. Украинцы киноискусство низвели до уровня пропаганды. В идеологической сфере сохраняют козыри. Отстаивают первенство в борьбе систем, поколений. О зрителях, народе меньше всего думают. Специально обременяют бесчисленными проблемами. Дурят! Многие сами хотят быть обманутыми.

Постепенно проходит онемение челюсти. Усиливается ноющая головная боль. Из области удаленного зуба «стреляет» в левый глаз. Пока можно терпеть. Прошло два часа – пора поесть. Михаил еще натощак. Решил потерпеть: пусть заживет рана на десне.

Часам к пяти резко усилилась боль. Разрывается на части верхняя челюсть. Раскалывается голова.

Врач предчувствовала нелегкое удаление. Ввела большую дозу препарата. Сейчас ощутил настоящую боль. Усиливается.

Михаил прилег. Не удается заснуть. Терпит.

Прошел час, другой. Боль продолжается – становится сильнее. «Стрельба» в левый глаз превратилась в шквалистый огонь. Михаил побаивается: пострадает глаз. Плотно, до рези в скулах сжал зубы. Терпит. В девятом часу боль начала постепенно стихать.

Он чувствует себя лучше, спокойнее. Ноющая боль осталась. Можно терпеть. Не проходит возбуждение. Передвигается по квартире, словно пьяный. По дороге в туалет его качнуло в сторону. Нужно поесть. Не зашел на кухню – вернулся в постель. Чувствует слабость, легкое головокружение.

Сейчас их семья проживает в отличной квартире. Долго терпели – настрадались, пока получили. Несколько лет промучились в глубоком сыром подвале. До получения квартиры снимали две комнаты у хозяина. Произошла с ним интересная история. Того строения уже нет. Да и хозяина! До революции он был купцом. Позже нэпманом. Начали трясти собственников – ищут золото. В трех-четырех местах бревенчатых стен хозяин выдолбил полости и в них устроил тайники. Приспособил фанерные стенки. Заштукатурил – не обнаружишь.

Он был очень деятельным, честолюбивым человеком. Моральными достоинствами не выделялся. Остался в оккупации. Сотрудничал с нацистами. Пошла его коммерция. Под напором Красной армии оккупационные немецкие войска стремительно возвращаются в свое бандитское логово. Хитрым старика сделала сама власть. Усвоил советские порядки. Недоброе предчувствовал. Запасся липовыми документами о связи с партизанским отрядом. Купил орден, несколько медалей. Такого добра – навалом! Недавно закончилась война. Перестали ценить заслуги, смертельный риск. Больше не платят за ордена и медали. Фронтовики поснимали боевые награды с кителей, припрятали до лучших времен. Старик всю жизнь скопидомничал. Осторожничал, берегся. Прославлял вождя по любому поводу и без повода. Хитрил. Его природа создала вертким, предприимчивым, лживым.

Трудился в инвалидной артели. Выпускали дефицитные краски. Наживался. Вскоре производство прихлопнули. Могли засудить! Выкрутился. Откупился. В России традиционно взяточничество. Не перевелось. Деньги, ценности всегда сильнее законов. Аппаратчики осторожничают. Если уж хапают… Ничто не в состоянии выкорчевать процветающую веками ужасную коросту.

Хозяин добровольно себе избрал судьбу каторжанина. Тайну никому не доверил. Сам пошел прахом – умер. Начали реконструировать улицу. Все ветхие строения снесли. Бульдозер повалил его избу. Разобрали на топливо. Неведомо кому достались огромные богатства: золотые слитки, ожерелья. Человек должен вести обеспеченную, достойную жизнь, не отказываться от мелких радостей. Ради чего он себе во всем отказывал? Любой фанатизм, намеренное отшельничество являются формой ненормальности.

В том доме Михаил с родителями и сестрой прожили три с половиной года. До сих пор жалеет: мог простучать стены. Никогда не помешает золото. Представляет действительную независимость. Золото всегда в цене. Потеряло привлекательность. Оскудел народ.

Лишился нравственных запретов. На собственников смотрят косо. Может повториться классово направленная рознь, грабежи. Некоторые женщины носят дорогие украшения. Больше всех рискуют. Известны случаи: выбивают золотые зубы. Разгребают могилы. Разрывают окопы. Не оставляют покойников в покое. Ищут оружие, награды, значки, реликвии и документы. Оскверняют братские, отдельные могилы погибших на войне.

Любое хищничество стало дозволенным. Люди не успели приобрести человеческие признаки, достоинства – уже их теряют. Во многих семьях творится несуразное. Нет спокойствия в обществе, мире. Самое беспокойное время суток – вечера, ночи. Михаил это ощущает остро в своем доме. У каждого свои запросы, желания, требования. Даже родные люди не хотят мириться друг с другом. Не просто стремятся стать главами семейства.

Добиваются еще чего-то неведомого…

Ослеп постаревший отец. Недавно с ним случился третий инсульт. Паралич сковал половину тела. Речь превратилась в невнятное бормотание. Катаракта долго покрывала зрачок. Резко упало зрение правого глаза. Постоянно капали витаминные капли. Уже не помогают. На некоторое время перестал совершенно видеть. Левым глазом он не видит уже пару лет. По причине слепоты обострился склероз. Хуже другое: полностью потерял ориентировку. Уже давно живут в квартире – отец перестал все узнавать. Он не имеет представления, где находился в данный момент, куда надо идти. Боязливо передвигается. Шарит перед собой руками. Натыкается на стены, мебель. Сбрасывает все на своем пути. Больше всего переживает по поводу потери зрения. Психует. Начинает звереть… Размахивает руками. Разбрасывает удары по сторонам. Чаще всего достается Михаилу и матери. Помощники получают по лицу, спине, шее. Недавно вернулась речь. Третье-четвертое слово – ругательство. Часто вспоминает задницу. Посылает всех ее целовать. Эти слова произносит ясно! Не разобрать другое. Фразы невнятны. Долго намучаешься – пойми! Приходится переспрашивать. Непонимание его больше волнует.

Нервничает, дерется. Кто виноват? Болезнь не позволяет высказать мысль, желание. Ему ясно… Считает: близкие могут, должны понять мысли, намеки, исковерканные слова. Почему не исполняют волю?

Отец сейчас – самая большая забота и печаль Михаила. Кто другой за ним присмотрит?

Больна мать. Да и возраст… Приходится ей все делать по дому. Готовит пищу, убирает, стирает. Еще нянчит юркого, балованного внука. А сестра? Она издевается над всеми домашними. Больше всего – над матерью и сыном. Не упускает ни одной возможности пырнуть отца. Его даже избивала! Ничего не делает по дому. Ожидает, пока мать все подготовит, поднесет. Не сдвинется с места. Только командует, указывает. И Михаилу от нее достается. Он терпит. Некому за отцом смотреть. Михаил его водит по дому. Подносит еду. Выслушивает бесконечные ругательства, угрозы. Укладывает спать. По утрам выносит, вымывает ночной горшок. Сестра – какое-то чудовище. Садистка. Еще в детстве Михаил с ней не ладил. Уже долгие годы не обмолвился словом.

Сестра нашла красавца. Вышла за него замуж. Он оказался ненормальным человеком: близкий ее глупой сущности. Родила недоноска. Муженек еще прежде имел семью, развелся. Не сообщил. Первая жена быстро в нем разобралась. Оставила. Сестре достался по сватовству. Отхватила муженька. Тут же отвалила сватье дорогой подарок. У нее щедрая душа – для других. Ничего не пожалеет! В родительский дом не принесет и куска хлеба. Она очень любит шнырять по магазинам. Стоит в очередях. Выслушивает, высказывает сплетни. Такая жадность – вынесла бы весь магазин! Лишь бы сумела расплатиться. Пусть позволят прихватить и вынести. Покупает все подряд, что продают. Снабжает многочисленных приятелей. Положит – забудет. Вновь покупает. Продукты гниют, портятся. Выбрасывает. Строго следит, чтобы никто не прикасался к ее вещам, продуктам. В ней сильно развито собственничество, кулацкая жадность.

С мужем прожила недолго. Своим зверским характером его довела до срыва. Попал в психиатрическую больницу. Там властвуют советские нацисты. Палачи в белых халатах. Сестра осталась с маленьким ребенком. Истязает пацана с двух лет. Жестоко наказывает. Избивает ремнем. Бьет пряжкой! Звереет во время экзекуции. Способна задушить! Официально, строго разговаривает. Словно следователь КГБ на допросе… Такая жестокость! Для нее родной сын тот же автомат. Что прикажет – точно исполняй! Беспрекословно. В чем ослушается – изведет вонючими словами. Гнусной моралистикой. Мальчуган отстает физически. Ослаблен. Излишне возбудимый. Нервный. «Воспитанием» своим она непременно доведет ребенка до психопатического состояния. Он плачет. Разрывается от боли, обиды. Сестра только злорадно насмехается. Назидательно изводит моральной вонью. Торжественно изливает издевательство.

«Ну, вывел? Добился? Все будет точно так, как я сказала! Выполняй приказы! По-твоему никогда не будет! Не захочу, не позволю!»

Михаилу жаль смышленого, юркого мальчишку. Еще плохо, не очень ясно говорит в три годика. Произносит только отдельные слова. Не связывает в предложения. Баловник. Без занятия секунды не высидит. Она – другого склада. Сядет кучей, не шелохнется. Начнет есть – пусть вокруг все горит! Даже лей под нее кипяток. Не встанет! Прежде должна насытиться, нажраться. В минуты свято-действия ее с пищей нельзя «волновать», «беспокоить». Станет в передней. Упрет руки в бока! Не сдвинется с места. Не пропустит. Хуже другое. Свои результаты приносит ее невоспитанность, хамство. В ней развит дикий негативизм. Проявляет нелепый эгоизм. Возмущает практическое проявление культа дурацкой личности. Своим изуверским воспитанием сына превратит в инвалида или идиота. Квартира – малометражная. Три комнаты. Малюсенькая кухонька. Сюда втиснули буфет, холодильник, пенал. Негде пройти. Михаил на кухне не появляется, если сестра там. Противно ее видеть, слушать. Начнет травить словесной вонью! Нельзя выдержать. Где нахваталась тех слов поганых? Провоцирует на каждом шагу. Специально? По дурости, упрямству? По ограниченности? Считает: только так все должны поступать! Как она хочет-велит. Ни с кем, ни с чем не считается. Вечно действует наперекор чужому мнению, назло поступкам. Делает все наоборот. Ее разум проявляется в поиске, защите этих других путей.

Из последних сил выбивается больная мать. Обслуживает всех в семье.

И дочь! Эта бандура (беспонятливо-агрессивная наша дура) даже не нагреет себе пищу. Мать не поднесет – не поест! В благодарность за добро (считает обычным, непременным) изводит родную мать. Против нее направлены ругательства. Самопроизвольно вырываются бурным потоком из ее поганых уст. Разлетаются в пространстве. В моменты возбуждения впадает в состояние беспамятства.

Одуряет неслыханными обвинениями. Не прекращает словоблудие. Иногда подруга или мать рассказывает ей об этом состоянии. Не верит! Удивляется: «Разве я такое сказала? Не может быть!» Не мыслит, не слышит в момент произнесения. Не помнит.

Давно зреет семейный скандал. Может разразиться в любой момент. Вероятнее всего, в субботу или воскресенье. В эти дни все собираются дома, встречаются на кухне. Сестра свободна. Занята тщательным «воспитанием» сына. Изводит нравоучениями, побоями. Доказывает упрямство, силу. Доводит до истерик. Крики ее раздаются постоянно. Михаил почти физически ощущает на себе ее поведение, садистские методы. Разойдется – лучше из дома уйти, только не слышать истерический гвалт. Не видеть разбоя. Михаил знает свою горячность. Принуждает себя сдерживаться. Не ручается, что сможет постоянно собой владеть. Может обдать ее ведром холодной воды. Пусть остынет, вернется в нормальное состояние. Непременно начнется скандал. Что делать? Он не может дольше терпеть! За какие такие поступки должен? Наказан?

Иначе все произошло. Непредвиденно. Закончилась передача последних известий. Михаил пошел на кухню за отцом. Так он поступает каждый вечер. Отвел отца в туалет. Снял с него рубаху, повесил на гвоздик. Повернул ключ в замке. На ночь прочно заперта входная дверь. Взял под локоть:

– Теперь помоешь руки.

Сестра стирает в ванной. Весь вечер и часть ночи уходит на купание, стирку. Она страдает бессонницей. Настоящая сова. Ее активность начинается поздней ночью. Выискивает себе занятия. Утром не поднимется с постели. Мать будит – она переворачивается на другой бок. Подушкой прикрывает уши. Постоянно опаздывает на работу.

Неизвестно, как держат такую бестолковую сотрудницу-шмару? У нас слишком добренькие. Гуманность устраивают за государственный счет. Наша демократия дарованная. Как бы даровая. Ничего не бесплатно.

– Помой руки! – Михаил подвел старика к крану.

Сестра не подпускает. Попеременно толкает Михаила и отца. Долго ли сполоснуть руки? Не пускает незрячего родителя! Михаил никогда не подходит к раковине умывальника в ее присутствии. Ждет, пока та трудится. Выйдет из туалета – она специально тянет резину. Не позволяет ему помыть руки. Не раз случалось: Михаил вымоет ванну, заполнит водой и не может помыться! Сестра успевает заскочить. Часто закрывается: моется или просто возится. Такая подлая у нее манера. Собственной хитростью, удачей довольна. Бесконечно долго оправляется. Страдает хроническими запорами. Испражняется – отдыхает одновременно. Читает в туалете газету или книгу. Делает это только в туалете. По сорок – пятьдесят минут приходится выстаивать перед дверью. Все члены семьи страдают от ее привычки-недуга. Ни с кем, ни с чем не считается. Полноправная хозяйка! Бескультурная, нахальная, бессовестная хамка. Подлая натура! Нет у них ничего близкого, похожего. Родные! Она подлую натуру направляет против нервного, беспомощного отца. Теперь его такого больного и несчастного родная дочь не подпускает к крану сполоснуть руки. Без этого Михаилу неловко отвести старика к постели. Отец стоит возле раковины. Крутится. Размахивает руками. Сбросил мыльницу. Уперся в стену. Начал больше волноваться. Может криком разбудить внука. Сестра словно ничего не понимает. Не намерена отстраниться только на мгновение. Ведь отец! Пусть помоет руки. Михаил повернул кран.

– Мойся! – подсунул руки отца под струю воды.

Сестра потянула в свою сторону. Перекрутила кран над ванной. Это она специально? Смеется? Издевается над отцом! Михаил еще раз потянул. Она – к себе! Михаил не выдержал – толкнул ее плечом. Сестра завопила на весь дом! Словно душат, режут на части. Постоянно ищет союзников-свидетелей. Нуждается в поддержке, симпатиях. Михаил оставил отца в ванной. Ушел к себе. С провокаторшей нет у него желания связываться.

С постели приподнялась больная мать. Что случилось? Встревожилась. Та дура распалилась не на шутку. Подняла невероятный крик. Ей этого показалось мало. Еще мало! Отомстить решила. На Михаила полезла с шахматной доской. Сгорбленная мать сорвалась: загораживает дорогу. Не пускает. Но сестра рвется. Мать бьет по рукам шахматной доской. И по голове! Проснулся пацаненок. Выскочил из своей кроватки. Тут как тут! Разрывается от плача. Дрожит. Сестра силой втиснула мать в мужскую комнату. Мать держит дверь. Сестра сбила очки с носа Михаила. Схватила брата за рубашку. Пытается изорвать. Повалить Михаила. Он ее оттолкнул. Выхватил из рук шахматную доску. Она все еще исступленно орет. Нахально лезет. Бандитка! Что ей надо? Решила отомстить, проучить? Жаждет крови. Ей мало посиневшей, опухшей, искусанной руки матери. Набила шишку на голове. Мать упала в обморок. Над ней извивается мальчуган. Вопит. Вот-вот его раздавят!

Сестра продолжает царапаться. Другой рукой уцепилась мертвой хваткой за рубашку. Рвет! Михаил незаметно выпустил шахматную доску… Подхватила – доска оказалась в ее руке! Доской пытается ударить Михаила по голове. Что сделать? Как ее выгнать? Привести в сознание! Мгновенно принял и осуществил решение: сунул кулак, ударил – резко убрал руку. Она схватилась за щеку. Осела. Все! Еще несколько мгновений продолжалась немая сцена. Вскоре все посторонние покинули комнату. Михаил побежал за отцом. По дороге увидел мать. Набрал в стакан воды – брызнул на нее несколько капель… Вернул в сознание. Отвел к постели – уложил. Сестра не успокаивается. Впала в обычную свою словесную истерику. Мать что-то ей сказала – пытается как-то на нее воздействовать. Михаил ведет отца. Не обращает внимания на истеричку. Та еще больше распаляется! Бесстеснительный человек! Обращает на себя внимание. Ищет сочувствие, защитников. Вызывает жалость. Кричит специально громко: пусть услышат соседи. Ей нужны свидетели. Отлично знает, как это делается: подготовит материал в милицию. Подобно она ведет судебную тяжбу с хамом, с отчимом бывшего мужа. Тот мясник по профессии. Она надеется у того отсудить комнату. Добилась! Только «дело» пропало в суде. Мясник бросил взятку – уничтожили документы. Сестре не открывают лицевой счет. В этой комнате дня не прожила. Даже не ночевала. Родственников собрала, подговорила знакомых. Выставила их в качестве «свидетелей». Суду разобраться непросто. Ведь свидетели редко говорят правду. По внешнему виду лжесвидетели ничем не отличаются от обычных. У судьи нет времени и желания раскалывать каждого лжеца.

Мясник ей ровня. Поступает подобным подлым образом. Он подставил своих лжесвидетелей. Между собой сцепились стоящие друг друга люди. Мяснику по нормам дополнительная жилплощадь не положена ни под каким видом. Дополнительно комнату-кабинет выделяют номенклатурщикам, творческим и научным сотрудникам. Только им! Он козыряет «заслугами». Подкупил работников ЖЭКа, суда, райисполкома. Ведь у него денег – без счета. Ими сорит. Сейчас работа мясника самая прибыльная. Обдирает всех подряд. Православных и бессовестных атеистов. Многие представители профессии мясников по традиции остаются самыми жуткими грубиянами. Кугуты! Пошлее сапожников. Те же плоско-сальные хохмы, анекдоты. Не умеряют ругательный тон. Покупатели не слепые. Видят постоянное обжуливание на весе, цене, сдаче… Всунут костей! Перестали быть безответными. Отвечают дерзостями. Записывают жалобы, претензии. Специально для этой цели существуют прошнурованные, опечатанные книги. Никто не читает! Не принимают конкретных мер. Советские – воры. Нахально воруют продавцы. Грабят! Это нерушимый закон! Иначе не продержишься в торговле. Мясники грабят с еще большей степенью нахальства-бес-стеснительности. Блаженствуют! Подкармливают всю партийно-административную систему. Нерасторжимая связь! В ней каждое звено на своем месте. Плотно увязано! Наш знакомый – грабитель с большой дороги. Дорого не стоит бросить любую взятку. Сейчас такое время: деньги утверждают власть. Вершат человеческие судьбы.

Не прошло месяца со дня смерти жены, как мясник в дом привел подобную себе торговку.

У нее семья, квартира. Не пожелала расстаться с наличной жилплощадью. Вознамерилась прибрать к рукам дополнительно нажитое мясником бесчестное добро. Эта подолянка разносила по дворам и знакомым курей, мясные вырезки. Настрополила обретенного муженька.

– Согласна жить с тобой только при одном условии: должен любой ценой выбить вторую комнату. Не желаю ютиться в тесноте. Сейчас уже не те времена! Покупай мне хоромы! Строй кооператив! Ты состоятельный! Иначе зачем подбивал клинья?

У многих женщин ненасытные глаза. Помолчим об объемах. Эта вообще… Даже стала «мозговым центром». Сообща придумали такую хитрость. Мясник засадил в дурдом своего пасынка – муженька сестры Михаила. Таким способом тот не сумел отнять его комнату. Не удалась «шутка». Тогда возник другой план. Решили завладеть пустой комнатой молодоженов. Ее выделили по решению райисполкома, как только те оформили брак. От имени советской власти преподнесли щедрый подарок. На ту комнату, вернее на обе комнаты, претендует сестра. Спекулирует ребенком-сиротой, всем остальным, чем можно. Дело находится в судебном производстве. Мясник не постыдился запачкать руки. Это по его плану пасынка… умертвили. Руками дурдомовских санитаров. Тем коновалам – обычное дело. Только плати! Заплатили! Они – закололи, заморили. Похоронили дурдомовца. Такова вкратце незаконченная история. Сестра Михаила делает все возможное и невозможное. Отсуживает жилплощадь. Надеется на новом месте обновить жизнь. Мечтает обменять квартиру с учетом имеющегося довеска. Обязательно отделиться. Только как она сможет жить? Ничего делать не умеет. Не хочет. Хозяйка в доме – мать. У нее многотрудная жизнь и судьба.

Спелись обе стороны. Не видно конца и края их препирательству-борьбе. Неясен окончательный исход. В этом деле победит больше заплативший, тот, кто проявит большую активность. Вовсе не правый. Такое у нас в обычае. Неприкрыто торгуют квартирами да прописками. Народная мудрость обнаружила перед войной: блат выше Совнаркома. Так оно и есть! Нерушимая истина! Все наше общество пропитано коррупцией. Снизу доверху! Администрация, партийцы бессильны устоять перед всесилием связей и денег. «Родная» коррупция приобрела своеобразную форму. Всесилен принцип номенклатурного назначенства. Такова кадровая политика руководства партии, власти.

* * *

Сестра разоряется на кухне. О происшедшем (в ее версии) должны знать во всем доме. Тонкости случившегося (видение, намерение) разъясняет криками. Ее успокаивает мать. Куда там! Еще больше распаляется. Сдержать темперамент не хочет, не может. В ней заключен зверь. Безудержно извергает ругательства. Ее бесстыдству нет предела. Способна все превзойти. Михаил – слабак. Интеллигент. Постоянно старается избежать скандала. Не дает повода для пересудов.

Людям безразлично, о чем сплетничать. Они завистливы, ненасытны, жадны и голодны. Больны без этой «пищи».

Михаил попытался увести мамашу. Ничего не получается! Сестра разошлась не на шутку. Ее не узнаешь. Продолжит трепаться, трезвонить, пока не обессилеет. Исходит вонью. Она такая! Родителей, большинство родственников не выбирают. Сами являются! Как бы навязываются. Это объективное явление. Общественная мораль утверждает принцип: люби и жалуй недостойных уважения.

Существует много условностей. Негативных явлений. От них зависим. Приходится считаться.

Отец уже в постели. Брюки и рубаха висят на спинке стула. Носки высунулись из шлепанцев. Не спит. Михаил попросил его поднять голову. Взбил подушку. Поднял одеяло. Не столько возраст – болезнь его превратила в беспомощного старика. Не может даже самостоятельно сесть. Не найдет своей комнаты. Не взберется на кровать. Болезнь уродует.

Пора самому на боковую. Михаил разделся. Долго лежит с открытыми глазами. Не приходит сон. Непроизвольно прислушивается к голосам, шумам. Не слышно! Мамаша не вернулась. Все еще на кухне.

Сработала интуиция. Внезапно явилось дикое беспокойство. За мать! Михаил соскочил с кровати. Направился на кухню. Здесь застал страшную картину: мамаша бездыханно лежит на полу. Над ней наклонилась сестра. Щупает пульс. Такая дура! Снова до беспамятства довела. Необходимо немедленно вернуть ей сознание!

Преждевременно торжествует: жива! Михаил подбежал к крану, набрал в кружку немного воды, повернулся, выплеснул мамаше в лицо. Ожила она сразу. Задвигалась.

Теперь забота другого порядка. Как поднять ее, подвести к постели? Перебрал старые вещи. Приметил ватин. Решил подстелить, повезти ее по полу. Куда там! Даже не подсунул. Как увезти? Мамаша не может ровно сидеть. Валится в сторону. Что делать? Попытаться ее приподнять? Нужно посадить. Подхватил мамашу с левой стороны. Она скривилась, застонала от боли в груди. Отпустил. Взял под правую руку. Не смог поднять. Поднатужился – приподнял. Посадил. Она не сидит. Вновь валится в сторону. Подсунул поближе к стенке. Пусть опирается. Как доставить в кровать? Не в состоянии увести. Не стоит ровно на ногах. Самостоятельно не передвигается. В таком состоянии ее нельзя поднять на ноги. Что делать? Михаил заметил санки пацана. Не убрали на балкон. Некому! Ведь сестра – бездельница! Решил мамашу посадить на санки, отвезти к постели. Резиновый коврик поместил под полозья. На паркете не останется видимого следа. Медленно потянул санки. Еле сдвинул! Лопнул шнурок. Их пришлось тянуть короткими рывками. За коврик. С многими усилиями, с горем пополам довез. Помог приподняться. Уложил в постель. Приоткрыл форточку – пусть поступает больше свежего воздуха. Это необходимо сердечнице!

Себе постелил на полу, возле ее кровати – на матрасе. Ночь проведет рядом. Может потребоваться срочная помощь. Не заснул. Не спал почти всю ночь. Ворочался на жестком полу. Тело привыкло к мягкой постели. Не мирится с необычными условиями «нар». Мысли путаются, не находят нити. Только перед рассветом вздремнул. Мамаша всю ночь фыркала и тянула носом, охала-стонала. Не спала. О ее сне Михаил узнает по привычному похрапыванию. На короткое время забывалась. Дремала. Повернется – просыпается. Вновь начинает стонать. Дышит с посвистыванием. Лежит без сна. О чем-то своем думает. Повторяет обычные слова:

– Боюсь умереть. Без меня вы друг друга убьете… Ни в чем не уступаете. Одинаковый характер. Отца! Много твердости, упрямства. Такие разные. Но одинаковые!

Глава 10. Бессонная ночь побуждает к праздным рассуждениям

Трудным днем оказался понедельник. Такое случиться могло в любой день недели. Давно назревал скандал. Искры не хватало для воспламенения. Сестра не просто вредная дуреха. Она еще женщина! Их общество, жизнь развратили, закабалили. Сами женщины привыкли к своему положению, не мыслят другой жизни. Стали частью общественного производства, бесконтрольной самодеятельности. Их сознание затуманено, задурманено. Это страшнее всего! Сейчас не осталось любви, радости, материнства, отцовства… Отняли. Исковеркали, испоганили чистое и естественное. Саму жизнь превратили в испытание-страдание. Не осталось почти ничего добропорядочного. Проявляется, торжествует открыто насилие, разврат, пьянство, сквернословие, алчность, похотливость… Блуд перестали скрывать… Возвеличили. Наравне с бесстыдной распущенностью. Назвали сексом – благозвучно. Политическая целесообразность требует беспрерывного роста народонаселения. Россия – страна огромная. Великая. Недостаточно освоенная и заселенная. Неудержимо рвется к мировому лидерству. Это предполагает серьезные затраты на сверхвооружение, содержание огромной армии и флотов. Требуется производительный труд. Движение застопорилось. Выпускают ненужную продукцию, сплошной брак. Давят валом. Провокаторскими призывами, авантюристическими действиями до предела обострили международную обстановку. В разных географических регионах вспыхивают локальные конфликты. Может стать реальностью ракетно-ядерная война. Ее приближают военные и политики. Мало кого убеждают их многословные рассуждения о мирном сосуществовании.

Современное государство напоминает Левиафана. Сильно разрослась прожорливо-ненасытная бюрократия. Все захватила! Мало ей этого! Постоянно (ежесекундно) доказывает незаменимость, не только свое право на существование. Бесконтрольность, неподсудность действий. Произвол! Государству полезна способность женщин к деторождению. Они не только становятся самками! Не ограничиваются получением и дарованием половых удовольствий. Стране нужны солдаты и солдатки. Наряду с углем, нефтью, сталью, электроэнергией, холодильниками… Продукцией промышленной, сельскохозяйственной. Трудовые ресурсы – важнейший фактор общественного прогресса. Страна из нищеты, бескультурья прямым путем направилась к коммунистическому изобилию. Осталось построить, пустить великие стройки. Денежный оборот заменить товарным. Разобраться в общественно-экономических проблемах капитализма, социализма-коммунизма. При коммунизме обойдется без проблем. Пока дойдем до того изобилия… Злободневнее: экономику превратить в экономную. Нереально! Наука разработает рацион питания. Принципы общежития. Нормы поведения. Факторы удовлетворенности. Что еще надо для достижения полного счастья? Декретом введут коммунизм. У нас существовал военный коммунизм – изобретение Ленина, Троцкого. И – ничего! Прошли через войны, разруху, голод, индустриализацию, коллективизацию… Нужду терпели постоянно. Трагичнее угнетение и репрессии террористического государства во главе со сталинско-бериевской кликой. Их последователи менее жестоки. Не умнее. Не добродетельнее. Пропаганда стала более изощренной. Военизированное нашествие механизированных варваров на время могло спасти народ от угнетения, коммунистических экспериментов. Нацисты зверствами возмутили союзников.

В нашей матушке России все возможно. Пусть того пожелает правительство. Дадут команду! Просто свистнут. Появятся сразу отшлифованные по единому шаблону многочисленные резолюции о полном, беспрекословном одобрении внутренней и внешней политики. Их утвердят на многолюдных собраниях-митингах. Любое верхушечное сумасбродство проходит без возражений. Хорошо известно, как это делают. По звонку-команде! Не зря существуют многочисленные обкомы, горкомы, райкомы, парткомы. Проводники политики. При помощи «телефонного права» осуществляют реальную власть.

Женщинам принадлежит важная роль во всей нашей централизованной бестолковщине.

Голос их учитывают в общей стратегической политике, в раскладе сил, в направлениях всеразрушающего созидания. Наша власть превратила женщин в многочисленную армию малооплачиваемых нищенок-трудящихся. Им в благодарность расточают улыбки-комплименты. Подкупают дешевками. Иногда балуют, потакают. Идут навстречу!

Женщинам предоставили скудную экономическую независимость. Те – вознеслись в самомнении. Как должное принимают подарки от мужей, женихов, любовников, почитателей… Даже государственные подарки-подачки принимают со свойственной им жадностью, достоинством. Не всегда платят ответной добротой, продукцией. Зажимают свою репродуктивную способность. Ограничиваются одним ребенком. Семейный бюджет считают важнее государственных нужд, безопасности. Такое происходит при систематическом политическом угнетении. За частностями не видят главное. Руководствуются инстинктами, чувствованиями. Не трезвым рассуждением, здравым смыслом. Матриархат уже существует – в семье. Может перейти на общественный строй. Сейчас женщины даже больше мужчин пользуются возможностями, правами. Спокойно бюллетенят. По справкам с детьми сидят дома. В это время мужикам за них приходится вкалывать, гнать плановую продукцию. Женщин полезнее вернуть в семью. Выгнать всех придурков. Оставить только добросовестных трудяг. Платить! Не сократится выпуск продукции. Справятся с заданием. У нас много экономят, расточительствуют. Не платят за труд. Понукают нищими, обездоленными людьми.

Михаил много думает. К праздным рассуждениям побуждает бессонная ночь. Систематизирует факты действительности, анализирует. Инакомыслящим считают каждого умного человека. Так оно и есть! Политическое инакомыслие – другого свойства. Трудящийся, интеллигент – люди. Наделены разумом. Не роскошь им пользоваться. Разум является непременным условием достойной жизни. Такие обстоятельства: приходится таиться! Не высказываться. Иначе рискуешь. Руководящие и остальные дураки признают только генеральную линию. Никаких отклонений от догматической идеи. У нас нет общественного мнения. Разносят небылицы. Верят невежественным слухам. Бесчестные журналисты информационные органы превратили в сплошные лживые рупоры. Нет способа и другого пути распространения сведений. Только путем слухов. Они подрывают основы. Авторитет «непогрешимости».

Михаил не сталкивается с властью. Считает: существует она для дураков и дурех.

Ничтожеству предоставляют возможность стать героем или героиней. Ярким примером для подражания. Наивным, неразвитым выгодны поучения, менторство. Власть вовсе не нужна самостоятельным людям. Они приверженцы принципов общечеловеческой морали. Чувствуют: не нарушают законы природы, общежития. Нынешние несуразности творят не для успокоения, радости серьезных людей. Это не нужно серьезным и самостоятельным. Власти стараются их изолировать, подавить. Даже уничтожить! В последнее время ожесточилось черносотенство. Известный прием: евреев давят в первую очередь. Готовят разгром всей интеллигенции. Намерены искоренить инакомыслие. С ним – политических противников режима. Сама система (удивительно!) намеренно творит противников – из собственных сторонников. Верноподданные партийцы втихаря высмеивают советскую власть. О ней рассказывают анекдоты. Только инакомыслящие имеют мужество открыто критиковать несуразности, беззаконие.

Совершают рискованные поступки. Их «перевоспитывают» в тюрьмах, в лагерях особо строгого режима. Истребляют в дурдомах. Вскоре придет время всем страдать. У нас возможно! Молчит народ. Назначенцы-представители произносят здравицы, славословят, поют аллилуйю – до такой степени довела деградация. Маразм морали. Падение нравов. Словесное пуританство разбавляют необузданностью вакханалии. Уже нечего жрать. Не кормят сытно. Даже пахарей. Им приходится выкладываться на всю физическую силу.

Наш народ никогда не проявлял самостоятельности. Особенно в этом просвещенном столетии. Народ достоин своей участи. Его жаль. Чем поможешь? Гуманизм неотделим от реальности. Любые праздные рассуждения – обман, самообман.

Михаил вечно недоволен собой и происходящим. Сестра всем довольна. Отправилась на службу с фонарем: глаз опух, окружен бордово-синим. Даже для приличия не залепила пластырем. Красовалась с «наградой». Ее необычное сердце тешат расспросы. Интересуются! Посоветовали снять побои. Непременно обратиться в суд. Не стесняясь рассказывает свою версию случившегося каждому спросившему. Себя всячески выгораживает. Таким недалеким, несамостоятельным людям нужна власть твердая, жестокая. Подобная их характерам. Власть в дурацком обществе – того же типа. «Умны» хитростью да обманом правители. Их политические компромиссы – уродство. Сумбурная тупость. Очевидное нельзя отрицать. Народ и власть находятся в единстве. Существует определенное соответствие, даже гармония в их взаимоотношениях. Угнетение люди терпят тысячу лет. Тираны не всегда белая кость. Самые жестокие палачи вышли из народных рядов. Народ готов предоставить достаточное количество палачей. И – бесчисленных жертв. Требование: патриотичность. У власти нельзя отнять национальной самобытности.

Народ не скоро выйдет из состояния угнетения. В России бесправие, угнетение считают нормальным, естественным. Самопожертвование – не новое изобретение. Черты национального характера выработала многовековая история. Великотерпение.

Возмущаются несправедливостью, неравенством. При этом спокойно насыщают самые неуемные потребности панов-хамов. Народ достоин своей участи и власти. Современная власть не может быть другой. Михаил лично достиг определенного уровня развития. Обходится без услуг, помощи назидающих, контролирующих властей. Не считает себя им обязанным.

Совесть не позволит совершить любое правонарушение. Совесть воздействует. Контролирует почище законности. Прочно сознание субъективных прав, обязанностей гражданина. Это внутренняя убежденность. Михаилу незачем сверяться с законами, указаниями властей и политикой государства. Он праведнее, честнее любой законности.

Пострадает. Сестра не упустит момент. Непременно снимет побои. Обвинит в хулиганстве. Даже в уголовном преступлении. Спровоцировала. Заслужила. Ему расхлебывать.

Тактика хитроумных негодяев известна. Власть с такими дружит. Всегда идет на помощь. Пусть они сотрудничают. Власть состоит из таких, чуточку более масштабных людей. Злых, коварных. Этим подавай миллионы, не отдельную жертву. Мелкие негодяи своих чувствуют во власти. Поддерживают во всем, безраздельно. Не бескорыстно. Власть – работодатель. Может подкармливать. Выделяет «нужных людей». Коррумпирована система. Превратилась в интернационал… преступников. Превращение неполное. Известна тенденция. Односторонне направлена.

Михаил чувствует: пострадает. Неосторожность. Как его действия назвать? Последует ответная реакция. Угораздило его ударить в такое заметное место. На несколько дней останется синяк. Мог ниже ударить. Лучше совсем не связываться. Эта гадина доведет до всего. Сами женщины провоцируют, а позже себя выставляют жертвами. Разве жертвы получают по заслугам?

Женщины – народ отвратительный. Лучше с ними дел не иметь. Им нужно – ластятся, строят глазки по привычке. Удобным, выгодным посчитают – предадут.

Измена – форма поведения. Без причины, повода проявляют оскорбляющее безразличие. Совершают все спокойно, с чистой совестью. Не знают угрызений. Такими их природа специально создала – собственницами, злобными индивидуалистками, хищницами. Так удобнее самосохраниться, создать семью, забеременеть, родить, вскормить, вывести в люди своего ребенка. Деторождение

– удивительнейшее из чудес. Женщин природа щедро одарила. Им бы проявлять моральность, чистоту и благородство. Так нет! Берут хитростью, коварством. А кокетство? Оно не только личина – отравленное оружие женщин. Недоверчивы скупердяйки, скулят по поводу любого расхода. Одновременно роскошествуют. Непонятно: как в прекрасной головке родится невероятный план?

Хитроумное начинание. Все стремятся властвовать. Хоть в семье. Диктаторствуют! Только некоторым удается выйти из безвестности. Даже верховодить миром! Удивительно! Не стоит удивляться. Ведь женщины! Михаил их воспринимает… словно инопланетян! Здоровые инстинкты побуждают заводить знакомства. Есть потребность в общении. Одновременно чего-то остерегается. Не выплаты алиментов! Из недолгого общения Михаил вынес особое мнение: женщины часто неуравновешенные, агрессивные. Если бы обладали мужской сноровкой, силой и властью… Женское руководство непременно ускорит… наступление конца света. Спасение в одном. Они пока находятся на заднем плане. Исполняют вторые общественные роли. Матриархат опасен. Даже в современном виде. Приблизит конец существующей цивилизации. Годны они только в качестве матерей, бабок… Государству полезны: дешевая рабочая сила. В них слабо развиты творческие задатки. Перебегают дорогу мужчинам, хватаются за любое дело. Пусть трудятся. Достигнут голодного достатка. Иначе – смерть от истощения. Любят наряжаться. Пусть вкалывают! Не упускают возможность приобрести необходимое, ценное. Такое время. Многое дорого. Недоступно.

Полностью не устранишь инстинкты. Только несколько умеришь. Грубая, хамская жизнь содействует развитию хищничества. Проявляются звериные замашки. Душа – живой сплав ищущей мысли, воли. Зависит от личных качеств. Находится под воздействием негативных факторов. Разрушается эрозией, атрофируется. Человеку достается трудно. Ведь жизнь стала борьбой за существование. За гнусную жизнь часто приходится бороться. Так устроено!

На женщин повлияли прогрессивные в свое время идеи эмансипации. Их эмоции выплескиваются через край, неудержимо ведут за собой. Сами женщины становятся главными виновницами собственного порабощенного положения, выбирают себе несчастья! Только с собой считаются. Им достается. И – от них!

Михаила давно изводят сердечные боли. Утром возникла идея обратиться по этому поводу к терапевту. Обычно к врачу он не ходок. Пора серьезно заняться своим здоровьем. Заранее себя избавить от предстоящих страданий. Он беспечный. В определенный момент может проклинать это качество. И настроение подкачало.

Ожидает приема. Размышляет обо всем праздном: направят на анализы – без их результатов врач не определит общее состояние… В поликлинике Михаил познакомился с маланцем. Оказался прилипчивым типом. Ищет ночлег. С какой целью станет обхаживать случайного знакомого? По доброй дурости к себе пригласил.

Михаил никогда не проявлял злопамятности. Напрочь позабыл о вчерашнем происшествии. Обычны в их доме скандалы. Нет повода вспоминать неприятность – и поздновато раскусил чучмека. Тот захотел познакомиться с сестрой. Она только появилась на кухне… Гость задвигался на табурете. Поплелся нахально вслед.

Пусть общаются! Михаил не против. Не хочет выглядеть в глазах сестры слабаком, трусом. Непременно подумает: такой подачкой признает свою вину, просит прощения, спасается от наказания. Михаил никогда не станет сводником. Получилось! Сестре не собирается делать доброе. Ни шагу навстречу! Хочет помириться? Пусть помечтает!

Это не пройдет. Разрыв полный. Окончательный. Гость оставил в покое. Тем лучше! Пусть они даже понравятся друг другу. Михаила не задевают их личные, интимные отношения. Сестра может обрести мужа. Станет спокойнее. Все ее бешенства-психи происходят на почве половой неудовлетворенности. Женщина молодая не может находиться без мужа, сожителя. Даже лошади лягаться начинают. Скотина нуждается в удовлетворении.

Мамаша повеселела. Надеется на добрый исход знакомства. Непременно помирит детей. Сын поступил умно: друга привел специально. Уж очень он смуглый! Негр? Иностранец? Африканский студент? Молодухи, даже студентки, считают за счастье выйти замуж за черномазого. Появится возможность выехать на жительство. Россияне патриотизм выменивают за шмотки. Михаил помог. Добрая у него душа. Не помнит зла. Готов на уступки. Нельзя жить в одной семье и доме без согласия, дружбы. Иначе какое взаимопонимание? Ведь мы люди?

Они поужинали. Долго возились на кухне. Дочь могла угостить вином. Следовало из серванта достать хрустальные рюмки. По такому поводу не помешает сервизная посуда. Предназначена не только для украшения – для самых дорогих гостей! Нечего жалеть. Ведь не бедняки! Накопили всего понемножку. Его следует принять в гостиной. Праздничной скатертью застелить стол. Гость всегда к себе требует внимания, ожидает хорошего приема, вкусного ужина. Ешь от пуза! Привлекает мягкая просторная кровать.

Можно устроить! Нужен мужчина! Даже бычок не в состоянии покрыть бабу, удовлетворить ее желания. Трудно страстью насытить, напоить голодную. Перешли в комнату. Могут засидеться. Дочь не должна оставлять на ночь незнакомого человека. Не постесняется!

Женщина нуждается в удовольствиях. Скотина нуждается в своей порции. Михаил привел – это еще не характеристика. Нужно узнать характер. Дочь можно назвать скромницей. Прилюдно не распутничала. Неужели не постесняется оставить на ночь мужика? Ничего нельзя ей сказать! Не слушает советы. Обижается, дерзит. Наказала судьба дочерью. Поступает вечно наоборот. Игнорирует мнение. Делает назло. Лучше молчать. Как она воспитывает ребенка?! Только издевается. Бьет. Наносит удары куда попало. Даже по голове! Может покалечить хилого мальчика. Превратит в инвалида. Заимела дите – должна чувствовать ответственность.

Нет в ней женской доброты, материнских чувств. Только злость, желчь. На родителей обижена. Ее зла хватит на весь мир! Она добра к чужим людям. Друзьям ничего не пожалеет, поделится последним. За дружбу щедро платит. Дома скупа. На домашних вымещает злость, гнев. Достается всем: отцу, матери, брату. Устроила драку с братом. Как она на службе? Неужели ей там подносят? Ухаживают? Дома она привыкла только командовать. Чрезмерно требовательна. Ее девиз: «Делай хорошо! Или вообще ничего не делай!» Постоянно повторяет. Сама чаще бездельничает. Ничего не умеет, даже варить, шить… Не убирает в доме – за собой. Человек всю жизнь обязан трудиться. Только трудом зарабатывает средства для сносного существования. Дочь родилась болезненной. Росла беззаботно. Не приучили к труду. Как это женщина не возится на кухне?..

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.