Валерий Голиков
Трагедия Замка Эльсинор

Действующие лица:

Вера Павловна Зюганкина, архивариус.

Пётр Алексеевич Прошмандеев, директор архива.

Клавдий Джугашвили, действующий король.

Тень короля Гамлета, прежний король.

Гертруда, королева.

Гамлет, принц датский.

Отелло, приёмный сын покойного короля Гамлета и его

супруги королевы.

Дездемона, шлюха из борделя.

Байден, хозяин борделя, в коем трудится Дездемона.

Полоний, придворный, первый советник короля.

Офелия, дочь Полония, любовница принца Гамлета.

Лаэрт, сын Полония.

Ромео, кузен принца Гамлета, сын короля Италии.

Джульетта, жена Ромео.

Горацио Абрамович Березовский, учёный-алхимик.

Отто Скорцени, руководитель СД (секретной службы) Дании,

того времени.

Мата Харя, оперная дива, гастролирующая по Европе.

Марцелл Баширов, датский офицер.

Бернардо Петров, датский офицер.

Розенкранц, приятель принца Гамлета.

Гильденстерн, приятель принца Гамлета.

Пол Маккартни, предводитель цыганского табора и по

совместительству худрук цыганского театра.

Швондер, дворецкий в замке Гамлета.

Король Артур, король Британии.

Урия Хип, первый советник короля Артура.

Эсмеральда, цыганка-гадалка.

Буратино, сын Эсмеральды.

Маугли, сын Эсмеральды.

Квазимодо, сын Эсмеральды.

Королевский смотритель, мелкий чиновник.

«Не пора ли, друзья мои, нам замахнуться на ВильЯма, понимаете, нашего Шекспира?»

Пролог

Сцена I

Россия, уездный город «N». Центральный городской архив, полутёмное помещение. Неуютно. Некоторые лампочки в железных абажурах светильников не горят. Кругом тянутся длинные архивные стеллажи, забиты разными папками, книгами, какими-то рукописями и прочей макулатурой. Между стеллажами, туда-сюда снуют люди. Это архивариусы, работники архива, немолодые люди, утомлённые своим однообразным трудом женщины. Среди них и Вера Павловна Зюганкина. Женщине немного за пятьдесят. Грузная, в коричневом свитере, синей юбке и коричневых гамашах. На её ногах мягкие сносившиеся тапочки. Она с трудом передвигается, даёт о себе знать запущенный гонартроз правого колена.

Сейчас она курит у окна, хотя все прекрасно знают, что в архиве курить строго запрещено. Дым лениво поднимается вверх и уползает в открытую форточку. Докурив папиросу она гасит её в «пепельнице», в поллитровой банке с водой. Потом подходит к стеллажу, достаёт с него папку и идёт к рабочему месту, своему столу. Усаживается, раскрывает папку. Перед ней какая-то очередная рукопись. Вера Павловна давно уже потеряла счёт всем этим рукописям, которые прошли через её руки. Её работа состоит в том, чтобы ознакомится с ней и определить её значимость: стоящая это рукопись или нет. И если «да», то тогда она откладывала её в правую стопку, а если «нет» – то в левую, что означало отправку рукописи в утиль.

Очередная рукопись, попавшая к ней сейчас в руки, хорошо сохранилась. Было видно, что её прежний хозяин был человеком аккуратным. Вера Павловна прочитывает название рукописи на титульном листе. Название написано на английском языке: William Shakespeare «The Tragedy Of Elsinore Castle». В это время бьют настенные часы и кукушка кукует пять раз. Она на секунду отвлекается: «Пять вечера, – думает Вера Павловна, – ещё часок и по домам», – немолодая женщина устала. Она уже видит себя дома с чашкой чая в руке, с ногами, положенными на пуфик перед телевизором, и с котом на животе. Вера Павловна снова перечитывает название рукописи: «Трагедия Замка Эльсинор». «Эльсинор так Эльсинор», – проговаривает про себя Вера Павловна. И тут же ловит себя на мысли, что такого произведения у Шекспира она раньше не встречала. А ведь она специалист по Шекспиру.

Вера Павловна продолжает углубляться в чтение рукописи, постепенно начиная чувствовать, что она читает что-то знакомое. И чем дальше она углубляется в чтение, тем больше её сознание, как бы раздваивается: вот тут очень похоже на то, что она уже читала раньше, у Шекспира в «Гамлете». И персонажи всё те же. А вот тут совсем какой-то другой текст. И, несмотря на скопившуюся за день усталость, чтение рукописи её захватывает. И вдруг: бах! бах! бах! У неё в голове что-то щёлкает, как будто какие-то, небольшие электрические разряды снимают с неё всю накопившуюся за день усталость. Взгляд её проясняется. Она снова и снова вчитывается в написанное. И наконец еле шевелящимися губами, почти шёпотом, она произносит: «Не может быть… этого просто не может быть! Откуда здесь этому взяться? Как такое вообще может быть?» Женщина переворачивает сразу несколько страниц и оказывается почти на середине рукописи, продолжая читать и читать дальше. Она не может остановиться, и её изумление постепенно всё нарастает и нарастает: «Да, так оно и есть – это подчерк самого Шекспира!» На какое-то время она перестаёт читать, её мозг физиологически требует осмысления того, что с ней сейчас происходит. Но вот ещё секунда… и она снова набрасывается на рукопись, жадно поглощая страницу за страницей.

Кукушка на стенных часах кукует шесть, потом семь, потом десять вечера, а Вера Павловна всё никак не может остановиться, оторваться от чтения рукописи. Она вновь и вновь перечитывает её. Но тут голод напоминает ей, что она забыла про полдник и ужин. Вера Павловна достаёт свой бутерброд, но даже поедая его, она не может оторваться от чтения рукописи. И чем дольше она занимается ею, тем сильнее её внутренний голос ей говорит, что она на пороге величайшего открытия в мировой литературе!

Архив, утро следующего дня. Начинают прибывать сотрудники архива. Они застают Веру Павловну спящую, за своим рабочим столом, положившую голову на какую-то рукопись. Тут Вера Павловна «приходит в себя», просыпается. Поправляет волосы, здоровается с сослуживцами. Встаёт, достаёт из сумочки пачку «беломора», и идёт в конец архива к окну курить. И куря папиросу она пытается осмыслить: что же это было, с чем же всё-таки она столкнулась: «Розыгрышь, подделка? Нет, не может быть. Ведь в подчерке Шекспира я не могу ошибиться, как в своём собственном… Так всё-таки значит?..»

Сцена II

Разговор с директором архива в его кабинете.

– Доброе утро, Пётр Алексеевич.

– А, Вера Павловна, здрасте, здрасте. С чем пожаловали прямо с утра? Что-то вид у вас неважный. Уж не заболели ли, как себя чувствуете?

– Спасибо, я здорова. Ночь выдалась трудная, я работала сегодня ночью.

– Что так, нужен отгул?

– Нет, просто такая вот сложилась ситуация и теперь мне надо вас поставить в известность, что у нас случилось нечто… не поддающееся манию.

– О как!.. так, слушаю вас.

– Пётр Алексеевич, я считаю, что то, с чем я к вам пришла, есть дело государственной важности. И я уверена, что вы, вскоре, это поймёте сами…

– Так, так… вы заинтриговали меня. И что же у нас такого могло случиться?

– Как помните, Пётр Алексеевич, около трёх месяцев назад вы поручили мне заняться литературным архивом убиенного Григория Распутина. Архив, после того, как попал к нам, долгое время был без внимания, и им никто не занимался. Ну, и вот, как говорится: пробил и его час. Вчера, разбирая его, я натолкнулась на весьма любопытную рукопись: «Гамлет» Шекспира.

– Гамлет? Хм… и что же в нём любопытного?

– Вы же знаете, Петр Алексеевич, что я в своё время защитила докторскую по Шекспиру. Так что Шекспира я знаю вдоль и поперёк, так сказать. И все его творения я перечитала в подлиннике. А уж «Гамлета» знаю почти наизусть. А тут вдруг «Гамлет»… Но это какой-то неизвестный «Гамлет»… И даже название этого произведения значится по другому: «Трагедия замка Эльсинор». Вот обратите внимание, так и написано: «Трагедия Замка Эльсинор». Но я-то точно знаю, что у Шекспира нет такого произведения!!! Я прочла его на одном дыхании и была в шоке и в восторге одновременно! Я не верила своим глазам. Персонажи всё те же, что и в Гамлете, который хорошо известен широкой публике. Но вот сюжет пьесы… совсем другой! И даже добавлены герои из других его пьес! И первое, что мне пришло на ум… что это просто чья-то глупая фантазия. Но я ведь знаю почерк Шекспира, как свой или как ваш. Поверьте мне: я не могу ошибиться! Я перечитывала и перечитывала его всю ночь. И с каждым разом всё более и более убеждалась, что да – это Шекспир! И стиль его, и манера письма его, и манера изложения его. Я верю, нет знаю, что не могу ошибиться. И я пришла к выводу, что у Шекспира было два варианта «Гамлета». И, по какой-то известной лишь ему причине, он выбрал тот вариант. Ну, а этот каким-то образом канул в лета… и вот всплыл у нас…

– Любопытно… всё это очень любопытно, что вы мне сейчас рассказали. И вы уверенны, что это Шекспир?.. А почему же сам Шекспир его не опубликовал? Или… Распутин например?

– Я думала об этом: скорее всего рукопись попала к нему случайно, и, разумеется, он не был специалистом ни по Шекспиру, ни вообще в литературе. Ведь он был, по сути своей, простым мужиком. Скорее всего он даже и не понял какое сокровище попало к нему в руки. Возможно он просто стал собирать старинные рукописи в подражание другим, чтобы показать им, что и он не глупее всех. Пётр Алексеевич! Это произведение Шекспира просто нечто! Да вот сами прочтите хотя бы несколько строк, и вы сразу всё поймёте. Вот хотя бы здесь, – Вера Павловна убирает закладку и указывает директору на нужное место в тексте. – А теперь вот здесь, – показывает она ему, убирая очередную закладку. – И даже известная всем фраза «Быть или не быть?» здесь заменена на… Да вот, пожалуйста, прочтите сами.

– Чему быть того не миновать, – читает директор архива, – да уж, Павловна, круто утро начинается. И всё-таки у меня есть большие сомнения в подлинности этого манускрипта. Как, как может быть такое у нас? Да, ведь если хотите, это ЧП! Вы понимаете на что вы замахнулись?

– Пётр Алексеевич, вам стоит это прочесть только один раз. И все ваши сомнения развеются сразу же… Ведь вы же отлично владеете языком!

Архивариус не собирается сдаваться. Она чувствует, что это именно тот шанс, который посылается судьбой человеку только раз в жизни. Она уже поняла, что поймала за хвост свою жар птицу! Только бы не упустить, только бы не остаться с пером в руке. Она совсем по-иному представляла себе этот разговор с директором. Она не понимает: почему директор «тормозит»? Хотя это слово было не из её лексикона, но оно сейчас очень точно описывало сложившуюся ситуацию. А директору действительно этим утром было не до работы. Ночь он провёл с женщиной. Ночь выдалась жаркой. И всё, что хотел сейчас Пётр Алексеевич, так это рюмочку коньяку и подремать в кресле.

А Вера Павловна поймала кураж. Она чувствует, что уже вот-вот дожмёт его. Она ведёт себя очень убедительно и настойчиво. Чего прежде директор архива за ней никогда не замечал. Перед ним была сейчас какая-то другая Вера Павловна, которую он не знал прежде.

– Ведь это займёт не так много времени. Ведь у нас в руках может быть открытие мирового масштаба! – она вся на нервах. Она еле сдерживает себя, чтобы не дать этой рукописью директору по голове, чтобы поскорее вразумить его. Она машинально достаёт из-за правого уха заложенную там папиросу, достаёт из кармана юбки зажигалку, и уже было хотела прикурить… но тут директор архива изумлённо посмотрел на неё.

– Вера Павловна, что вы себе позволяете? Вы же знаете, что курить в архиве строго запрещено! Тем более, что у нас здесь везде пожарная сигнализация. Вон видите, на потолке датчик установлен, – и он показал пальцем на потолок. Вера Павловна машинально взглянула на потолок и увидела тот самый датчик. Датчик был белым, с небольшой чёрной точечкой с боку, как раз над столом директора. И вдруг точечка, на долю секунды, отчего-то блеснула красным цветом.

–Ах, простите, Пётр Алексеевич, это всё нервы, – и уже заискивающим тоном, – я всю ночь работала. Уверена, я сделала открытие. Давайте прочтём вместе, как говорится: две головы лучше. Вы только начните читать, хотя бы пару страниц… Я уверена: вы уже не сможете оторваться!

Директор уступает натиску Веры Павловны. Он видит, что она не отцепится. Тем более, что у него с утра никаких неотложных дел не было. Хотя вот c рюмочкой коньяку и чуточку вздремнуть… «не срослось». К тому же Пётр Алексеевич знает, что Вера Павловна знаток Шекспира, она специалист высшего класса. И если это… это… действительно окажется не опубликованным произведением самого Уильяма Шекспира, то тогда… тогда его жизнь может круто измениться. И они вместе начинают читать рукопись…

Сцена III

Бушующее, ревущее море, стихия!!! Буря! Утёс. На его краю стоит человек, это Гамлет. Обезумевший ветер жестоко треплет его плащ и волосы. Кажется, что вот-вот ветер столкнёт его в ревущую бездну моря. Но Гамлет смело смотрит в её чёрную пасть. В буре он ищет покоя для своей мающейся души, он ищет ответы на вопросы, которые поставила перед ним жизнь. И вот очередной мощный порыв ветра набрасывается на человека, стараясь разорвать его в клочья. Но Гамлет устоял. Гамлет только рад этой схватке. Эта схватка с бурей лечит его душу, лечит его мозг, изгоняя из него остатки хмеля. Но всё-таки буря добивается своего. В очередную свою атаку она срывает парик с головы Гамлета и становится видна плешь на его голове. Мощный поток ветра подхватывает и уносит парик в шторм, и он теряется во мгле от нашего взора. Ураган несёт его всё дальше и дальше в море, пока он не накрывает собой лицо капитана корабля, стоящего за штурвалом. Капитан срывает парик со своего лица и продолжает дальше отчаянно вести свой корабль сквозь адский шторм!

Сцена IV

Происходящее на корабле. Шторм безжалостно треплет корабль. На одном из бортов которого читается его название: «Рошен». Команда отчаянно борется за своё выживание. Один из матросов взывает к высшим силам:

– Ветер, ветер ты могуч! Ты гоняешь стаи туч!..

Он не успевает договорить.

– А – а – а – а – а…

Очередная, обезумевшая волна, набрасывается на корабль, унося с собою человека за борт. Теперь рассмотрим трюм корабля. Какой же груз он везёт? Трюм заставлен большими, солидными, ладными бочками. Над ними, на перекладине, висит масляный фонарь, тускло освещая собою, под завязку заставленное бочками чрево корабля.

На палубе другой матрос также пытается обуздать бурю, взывая к небу:

– О, небо, небо, пошто прессуешь нас?

Умерь свой гнев, о небо!

Но небо не слышит его, как и его товарищей… Очередная огромная волна, поднявшаяся, кажется из чрева самого Ада, идущая в сторону корабля,несёт в себе большую белую акулу. Волна яростно обрушивается на корабль.На мгновение из пасти волны показывается большая голова белой акулы.Огромные челюсти акулы вонзаются в плоть матроса, вопиющего к небу. И вместе с акулой матроса уносит за борт… Другой матрос, вглядываясь в сумрачную даль, кричит что есть мочи, с надеждой в голосе, oбращаясь к капитану. Капитан подозрительно похож на Джека Воробья, не отрывающего взгляда от своего сумасшедшего компаса.

Матрос

– Батька! Кажись я вижу землю!

И действительно через мглу, вроде бы, просматриваются какие-то очертания, напоминающие землю. Капитан отрывает свой взгляд от компаса, берёт подзорную трубу и что-то пытается разглядеть во тьме. Но развязка неумолимо приближается. И уже через несколько секунд, после того как капитан стал вглядываться в том направлении, куда несло их корабль, он видит, что их несёт на скалы. Капитан понимает, что гибель их близка. И он с последним словом обращается к своей команде:

– О, хлопцы, то не земля!

Несёт на скалы нас!

Готовьтесь!!! Уж близок час

Когда покинем этот мир!

Крепитесь, други, раз судьба такая

Нам провиденьем уготовлена была.

Карамба! Сто якорей мне в глотку

И медузу в задницу!

Эх, вареников сейчас бы!..

И тут мощная волна, подхватывает корабль, как пёрышко, и смачно размазывает его о скалу. Стоит страшный грохот разламывающегося в щепки судна. И даже ураганный ветер не в состоянии заглушить этот шум. В шторме тонут отчаянные крики и вопли погибающих людей. А ураган всё продолжает бушевать, заметая следы своего преступления…

Сцена V

Берег Дании. Буря улеглась, но ветер ещё крепок. Он нагоняет на берег небольшие волны. Небо серое, солнца не видно. Холодно, неуютно. Вдоль берега бредут три человеческие фигуры. Первый человек невысок ростом, кутаясь в свой плащ шагает впереди. Двое других, в полном воинском облачении, при оружии (большие пики) также медленно бредут за первым. По виду офицер время от времени подносит к своим глазам подзорную трубу и всматривается вдаль, вдоль берега. Это королевский смотритель, смотритель за вверенными ему прибрежными водами королевства Дании.

Мысли королевского смотрителя.

«Уж много лет

Хожу одной и той же я дорогой.

Будь она проклята!

В жару и стужу, в здравии и в хвори

Его величества я исполняю волю.

Не смею я оставить

Данную мне службу королём.

Ну, если только в мир не отойду иной.

Не дай бог!

(крестится)

Ищу орлиным взором я

Что нам подарит море.

Вернее было бы сказать, не нам, а королю!

Кормильцу моему.

Ведь, всё, что море из своего изрыгнет чрев

Как разродившаяся дева,

Всё, что падёт на берег сей.

Тотчас владыка наш

Имеет право объявить своим.

Да, так закон гласит!

И коль ценно то будет,

Тогда дорога этому в казну,

В подвалы Эльсинора.

На благо нашей родины!

А если, что по мелочам, тогда

Решение принять я в праве сам:

Иль в море выкинуть обратно,

Могу и подарить кому,

Кто будет симпатичен мне на тот момент;

Но обязательно о находках всех

В докладе письменном я должен указать.

Потом бумагу эту подписать.

И, по инстанции, представить королю.

Нет, не за страх – за совесть я служу!

За то меня и ценит наш монарх:

За пунктуальность, за преданность мою, за верность.

Это вне всякого сомнения!

За честность и порядочность,

Коих во мне в избытке!

Да, такого как я… в наше-то время…

Днём с огнём не сыщешь!

Да! Всю плоть свою, всю душу и всё сердце

Поставил я на службу королю.

Которого безмерно я люблю!

И верю, что не за горами час,

Когда сполна оценит он меня.

За всё, что cделал для него,

Здоровья не жалея своего!

И сторицей тогда воздастся мне за мои труды!

Вот только б что-то ценное найти…

Ведь Эсмеральда, та цыганка,

Что всем на площади гадает,

Вчера так и сказала,

Что на днях, иль раньше,

Мне всё же улыбнётся счастье!

«Но счастьем тем тогда ты сможешь насладится,

Когда им сможешь правильно распорядиться».

Вот то-то и оно… и всё.

И больше ничего не уточнила.

Сказала лишь, что дальше будущее

От неё закрыто.

Но то, что скоро ждёт меня судьбы подарок –

Это факт!

Так и сказала: «Жди, красивый мой, на днях!»

Уж как хочу! Уж как хочу находкою своею

Порадовать я короля!

И вот тогда…

Да, под своё крыло возьмёт тогда король меня!

К себе приблизит…

И обласкан буду я тогда

Подарками, деньгами и любовью юных дев.

Коими, конечно ж, он поделится со мною.

Удача, я готов предстать перед тобою!

Ну, а пока в суровых буднях

Хлеб свой добываю.

В большой надежде прибывая,

Что когда-нибудь мне крупно повезёт.

Возьмёт меня удача в оборот!

Что так сойдутся звёзды…

И выпадет счастливый мне билет!

Порадую тогда я короля находкою своей!

В свою счастливую звезду

Я верю, как никто другой!

Довольно жизни потешаться надо мной.

Никак не может быть иначе,

Чтобы удачею не увенчались

Годы тяжкого труда.

До пенсии мне что ль ходить туда-сюда?

О, чую, чую вскоре

Распахнутся предо мною

Новой жизни двери!

И будет мне отмерено немерено.

Да, да… близка награда!

Ну, если обманула Эсмеральда!

Переломаю ноги старой па…ле!!!

Вот он в очередной раз подносит подзорную трубу к своим глазам, и его фигура слегка напрягается. Он отрывает трубу от глаза и краем плаща протирает стёкла трубы. И снова пристально вглядывается в даль…

Это служащий короля, королевский смотритель. В его обязанности входит ежедневный обход берега, с целью обнаружения чего-либо выброшенного на берег и оценки этого. И если ему случится найти что-либо ценное, то объявить это имуществом короля, и доставить это немедленно во дворец. С последующим докладом Полонию, первому министру короля.

Да, да! Несомненно он что-то видит! Волны играют с какими-то громоздкими предметами. И он, как спринтер, срывается с места. Пробежав примерно метров десять, королевский смотритель снова останавливается, подносит трубу к глазам и затаив дыхание, всматривается в даль. Теперь он отчётливо видит, что это за предметы. Это бочки! Он снова срывается с места и бежит, как ошпаренный, в сторону бочек не обращая внимания на усыпанный мелкой галькой берег (что может быть очень опасно, ведь можно подвернуть стопу или голень ноги). И на одном дыхании добегает до бочек, одну из которых вынесло на сухой берег, а две другие лениво барахтаются в прибрежных волнах лёжа на боку. По ним ясно видно, что море уже не заберёт их обратно.

Королевский смотритель не скрывает своего восторга! Он радостно похлопывает бочку то по крышке, то по бокам, то хлопает в ладоши, то подпрыгивает на месте от радости. Наконец-то! Наконец-то! Небо услышало его мольбу! Подбежавшим вскоре солдатам он даёт команду выкатить на берег из воды остальные бочки.

Но вот его эйфория постепенно проходит. И он уже трезвым взглядом пытается оценить ситуацию. Королевский смотритель внимательно осматривает бочки на предмет их повреждения. Всё в порядкe, бочки полностью целы. Он постукивает бочки по крышкам и по бокам, пытаясь на слух определить их содержимое. Но быстро понимает, что это бессмысленно. И приходит лишь к одному выводу, что бочки забиты товаром под завязку. Он приказывает сопровождающим его солдатам вскрыть бочки. Солдаты остриём своих пик пытаются поддеть крышку одной из бочек. Они стараются, пыхтят… но у них ничего не выходит. Бочки закупорены намертво. И тут вдруг в его голову начинают приходить какие-то непонятные для него самого мысли, которые затем складываются во вполне ясную криминальную схему.

Вот повезло монарху нашему –

Так повезло!

Солидный нынче у него улов.

Три бочки тяжести неимоверной!

Вот блин, везёт же некоторым…

Не ошибусь, если предположу,

Что в них сокровища!

Король доволен будет.

Теперь уверен я,

Что про меня он точно не забудет!

Ах, Эсмеральда, Эсмеральда!..

Откуда старая прознала,

Что именно всё так оно и будет?..

Cкорей владыке доложить об этом нужно.

Но тут его лицо мрачнеет.

Но почему скажи мне, небо?

Всё одним на этом свете!

Корона, привилегии и почести.

Чтоб они сдохли!

Еда шикарная, которую они вкушают

С блюд золотых и не подавятся!

И вина пьют цены неимоверной…

Когда другие, в это время

В воде размачивают корки хлеба,

Чтобы зубов себе последних не сломать!

А если взять… и обмануть

Тут глазки у него начинают «бегать», и на его лице появляется хитрый прищур, как у Владимира Ильича на портретах.

Судьбу-злодейку?

Взять в руки всё свои!?

Судьбу… и бочки… Да и точка!

Такого случая жизнь изменить свою,

Такого шанса, больше уж не будет.

Я думаю… да, к чёрту короля!

Он что мне друг иль брат?

У этого-то не убудет.

О себе мне должно думать!

Да и цыганка так сказала,

Что правильно добром распорядиться надо.

На его лице появляется решительность, взгляд становится твёрдым: "Да, пора брать судьбу в свои руки!"

Не обеднеет… своя рубашка ближе к телу!

Смелей, обстряпать это дело надо поскорее.

Жизнь новая уже стучится в мои двери!

Осталось только с остолопами,

Ко мне приставленными договориться.

О, боже, дай мне силы…

Он поворачивается к солдатам, пристально вглядывается им в глаза. Пытаясь предположить, понять, какой ответ с их стороны ему ожидать, если он им сделает предложение такого вот, вполне криминального, рода. Солдаты вытягиваются по стойке «смирно» под пристальным взглядом своего командира. Тут он вдруг, а другого ему ничего не остаётся, расплывается в добродушной улыбке на всё лицо. И миролюбивым, вкрадчивым голосом начинает с ними разговор:

– Ну что, братишки, помните,

Как много раз за короля вы жизнью рисковали?

О, сколько раз мечи и копья

Грудь и брюхо вам пронзали?!

А что взамен?

Злато иль серебро наполнило карманы ваши?

А? Так вот…

Настал час благодарности за службу вашу!

Я мыслю так:

Разделим же находку нашу, братья, по совести.

И кто куда, с богом, разойдёмся.

Я так решил: из этих бочек мне две,

Как командиру! Так полагается по чину.

Вам – на двоих одну.

Сегодня появился шанс у каждого из нас

Навечно изменить свою судьбу!

Я просчитал: богатств, что в бочке этой,

С лихвой вам хватит до конца

Счастливых ваших дней.

Ну, по рукам? И разбежались поскорей!

И так, коль я – направо,

То налево – путь вам.

Коль я – налево то, тогда – вам прямо…

Ну что, братишки, как мой план вам?

Верзилы-солдаты, привыкшие за столько лет службы только тупо выполнять приказы, из речи своего командира ничего не поняли. И лишь смутно предположили, что им предлагают что-то непотребное. Они посмотрели друг на друга и не сговариваясь, с суровыми лицами, направили свои пики прямо в грудь своего командира. Из их уст в едином порыве вырывается: «Ах ты, ты коррупционер!». Лицо королевского смотрителя побледнело. Он понял, что попал «по полной» и жизнь его висит на волоске! И тут он громко рассмеялся им в лица гомерическим смехом, а потом грозно скомандовал:

Становись! Равняйсь! Смирно!

Иного поведения от вас, бойцы, я и не ожидал!

Вижу, пошла на пользу вам муштра!

Скажу вам прямо: я горжусь вами!

Прошли вы испытание моё!

Страна…страна гордится вами! Ё – ма – ё…

О благородном вашем поведении

Доложено мной будет королю,

Как не поддались вы на провокацию мою!

И верю, что награда,

За верность королю и службу вашу,

Себя ждать не заставит!

Уверен, братцы, на все сто,

Что помянет вас король

В какой-нибудь своей молитве.

Чтоб Пресвятая Дева крепче вас хранила!

Возрадуйтесь же, братья!

И от себя вам объявляю благодарность!

Солдаты заулыбались от похвалы. Их улыбки обнажили кривые, изъеденные кариесом, ещё оставшиеся зубы. Королевский смотритель продолжил:

Теперь же слушайте приказ!

Так вот… как мыслю я:

Такие бочки не под силу нам.

Втроём не справимся мы с ними.

Нужны ещё нам силы,

Нужны подводы, люди,

Чтоб до дворца доставить их смогли мы.

Я быстро сбегаю туда-сюда,

А вы останетесь стеречь богатство короля!

Приказ вам ясен? Смотрите у меня!

И не дай бог, что с бочками произойдёт.

Если не досчитаюсь хоть одной!..

Вам мысль моя ясна? Тогда пока…

Королевский смотритель быстрым шагом, а где и рысцой, поспешил в сторону замка. Произнося сквозь зубы, но так, чтобы не услышали солдаты:

Дебилы б…дь!!!

Cцена VI

Замок Эльсинор. Утро. Королевская спальня. Большой, королевскийкот, перс, важно расхаживает по одеялу на королевской кровати. Дорогоеодеяло укрывает собой королевскую чету. Одна вырисовывающаяся под одеялом фигура большая, как небольшой холм. Это королева мать. Другая же фигура размером поменьше. Это новоиспечённый король. Он уже готов проснуться. Но дрёма всё никак не отпускает его. Кот, только по одному ему ведомой причине, ложится поверх одеяла напротив головы короля. Да при этом так, что хвост перса ложится на лицо его величества. Кот начинает потихонечку размахивать хвостом, щекотя королевское лицо, конечно же не специально. От этого его величество наконец полностью приходит в себя. Сладко зевает и потягивается.

Массивные напольные часы пробивают одиннадцать часов дня. При этом из дверцы в верхней части старинных часов появилась сова на пружине и ухнула одиннадцать раз. Всё… король окончательно проснулся. Он садится на кровать и не нагибаясь пытается нащупать ступнёй свои тапочки, подарок покойного брата на день его рождения. Тут его нога нащупывает что-то мягкое. Король догадывается, что это… и резко, с брезгливостью, одёргивает ногу. Но поздно, ступня уже испачкалась в кошачьем помёте. Ругая про себя кота, чтобы не разбудить ещё спящую королеву, король вытирает ступню о ковёр. Потом бочком встаёт с кровати и взглядом находит свои тапочки. Наконец тапочки надеты. Король находит взглядом кота и грозит ему кулаком. Затем он подходит к зеркалу. Около зеркала, на небольшой красной подушечке, лежит королевская корона, вся усыпанная дорогими каменьями. Король надевает корону на голову и так и эдак, несколько раз, любуясь собою в зеркале. Вдоволь налюбовавшись, кладёт её обратно на подушечку. А вместо неё надевает на голову небольшую, мягкую шапочку с королевским вензелем. Затем выходит в соседнюю комнату.

Комната богато убрана, видно, что её владельцы любят роскошь. Помимо прочих украшений, стены комнаты украшают большие, красивые, величественные портреты самого Клавдия, очень странным образом похожего на Петра Алексеевича. Ну, сами понимаете, какого Петра Алексеевича. Его супруги, королевы Гертруды, дьявольским образом уж очень похожей на Ангелу Меркель, а также портрет его покойного братa Гамлета. Каким-то чудом поразительно похожим на Януковича. Да-да… того самого Януковича. Вот такие, мой дорогой читатель, гримасы матери природы…

Король берёт в руки колокольчик и звонит в него. В услужливо согнутом положении входит Полоний, первый придворный министр, советник короля. Он как бы подплывает к королю. Его лицо излучает счастье, губы в улыбке расплылись по всему лицу.

Полоний

– Приветствую тебя, о мой король!

Как почивали?

Надеюсь отдохнули вы и телом и душой?

Надеюсь сны приятные вас посещали?

Прекрасно выглядите, мой король!

От вас здоровьем веет

Шагов за сто! Ни как не меньше,

И цвет лица у вас – ну просто песня!

А бодрость духа вашего

Ещё даст фору молодым!

Господь пусть охраняет Вас,

Во все, владыка, ваши дни!

Тут у короля слегка напрягаются брови.

Клавдий

– А разве я не молод?

В мои-то годы,

В старики меня ты записал, Полоний?

Полоний

(побледневши, стал нести всё, что пришло ему на ум)

– Что вы, что вы, мой король.

Хотел сказать я… что бодрость духа вашего

Только крепчает с каждым днём!

И нам уверенность даёт,

Что с королевством нашим

Будет всё в порядке!

Раз наше государство, сир,

В руках прекрасных, сильных ваших!

Клавдий

– Теперь понятно…

Выражай, Полоний, яснее свои мысли впредь,

Особенно с утра.

А то с утра… ещё мы… не совсем…

Король специально сделал замечание Полонию, так сказать, для острастки, чтобы показать, кто в доме хозяин. Ему это явно доставляет удовольствие.

Полоний

– Да, мой король!

(и дальше продолжает)

Спешу вам доложить, ваше величество,

Что в государстве нашем,

Благодаря безмерным усилиям вашим,

Всё в порядке!

Другие государства все в упадке…

Народ же наш упитан, сыт, одет, обут

И трудится не покладая рук

На благо короля и государства.

Так сказать: картина маслом!

Клавдий

– Что сын наш, Гамлет?

Видел ли его с утра?

Полоний

– Да видел, сир, прошёл мимо меня.

Я на лице его узрел печаль.

Я думаю, он по отцу тоскует,

Который, так, ушёл от нас скоропостижно.

Попахивало от него винишком…

К вину наш Гамлет что-то пристрастился.

С утра… ну как, прошу простить: простолюдин.

И все безмерно рады мы, ваше величество!

Что он в объятиях ваших.

Вновь обрёл отца.

Я думаю, нет я уверен: возликовали небеса,

Когда женились вы на матери его.

И взяли Гамлета под своё могучее крыло!

Так это благородно с вашей стороны.

Я думаю, господь продлит за это ваши дни!

В это время со двора доносится людской шум. Шум всё нарастает.

Клавдий

– Что это там такое?

Полоний

– Пока не ведаю, о мой король.

Клавдий

– Пади же разузнай.

И если это бунт – вмешайся!

К ублюдкам никакой пощады!!!

Плетей быть может выписать кому?

Так выпиши!

Спокойствие, порядок – вот мой принцип в жизни!

А если революция?

Так сразу к стенке всех,

Патронов не жалеть!

Зачинщиков не медля в ров, к медведям.

Полоний мой, я так скажу тебе:

Порядок добрый нужен нам в стране!

А-то ишь, раскудахтались сутра.

А королева спит ещё пока.

Что за народ!

Нет никакого уваженья.

К семейству королевскому!

Потом доложишь мне, что было там.

Ступай.

Сцена VII

Полоний пятясь выходит из приёмной короля, и бегом спускается в низ, во внутренний двор замка. Тут его спина распрямляется. Взгляд становится жёстким, льстивая улыбка исчезает с его лица.

Во дворе он видит такую картину: стоят три подводы, запряжённые добрыми конями с королевской конюшни. На каждой подводе по одной массивной бочке. Народ окружил подводы и что-то с жаром обсуждает.

Полоний твёрдым, хорошо поставленным голосом обращается к толпе:

– Чего собрались, остолопы, бездельники?

Иль переделали вы все дела, а?

Чё за майдан?

Прогремел голос Полония. Наступила тяжёлая пауза. Толпа, услышав голос высокого вельможи, враз затихла. Все обернулись в сторону Полония. Мужчины сняли головные уборы и низко поклонились в пояс Полонию. А женщины сделали реверанс и потупили взор. Полоний оглядел их испепеляющим, начальственным взглядом. Он был доволен собою. Наконец, насладившись властью, он решил прервать тяжёлую паузу. В толпе он разглядел королевского смотрителя и обратился к нему:

– А… вижу, кто причина шума.

А ну, иди к сюда паскуда, гадёныш!

И объясни, что происходит?

Эт, ты тут бунт устроил?

Его величества покой нарушил!

Гляди ужо, а то на суши тебя пустим.

А вы кретины, дармоеды, тунеядцы,

Что рты разявили?

Забыли, что больше двух не собираться?

Болваны.

К делам своим немедля возвращайтесь.

Пока плетей не схлопотали у меня!

Дебилы б....дь.

Король наш кроток, но порядок любит!

Бездельников и дармоедов,

Он кормить не будет!

Королевский смотритель, на полусогнутых ногах, быстро подошёл к Полонию и в пояс ему поклонился.

Смотритель

(волнуясь, сбивчивым голосом)

– Прошу его величество и вас,

Великий муж, Полоний!

Меня покорнейше простить.

Спешу вам доложить, мой господин,

Что нынче в нашем королевстве

Случилось нечто!

А дело было так:

Нынче, как всегда сутра я,

Свои обязанности исполняя,

На благо короля и государства

В прибрежных наших водах

Нашёл сии предметы, по виду бочки,

Что их нутро содержит,

Прошу меня великодушно вас простить,

Не ведаю… не смел я их открыть.

Ведь, кaк закон гласит,

Что это собственность теперь

Монарха нашего,

Любимого, так всеми нами короля!

Теперь его величеству решать: что да как.

Но тут же мною были

Предприняты все меры.

Чтоб груз, надеюсь я, сей ценный

Без промедления был доставлен ко двору.

В докладе письменном, подробно

Потом всё вам я изложу.

Полоний

– Так, вижу я, что ты неглупый малый.

Их было точно три?

Себе небось одну оставил?

Ну-ну, смотри…

Я по своим каналам всё перепроверю.

Надеюсь, ты ни о чём потом не пожалеешь.

Надеюсь…

Что ж, если в бочках этих

Действительно окажется солидный груз!

Тогда, предположить возьмусь…

Тогда, я думаю, вознаградит тебя король!

Ведь, в деле этом, главную сыграл ты роль.

Монаршая милость не заставит себя ждать!

Уверен я, Владыка наш…

Небольшая пауза, Полоний на секунду задумался.

Он… помянет тебя потом

В какой-нибудь своей молитве.

Ну типа, хорошо чтоб у тебя всё в жизни было.

И знай, не каждому такая выпадает милость!

Теперь ступай. Задерживать тебя

Такой нужды я боле не имею.

Да, и с докладом не тяни,

Представь его мне до обеда.

Королевский смотритель пятится на полусогнутых ногах и постепенно скрывается от глаз Полония. Потом, отойдя на значительное расстояние от Полония, скорым шагом выходит за ворота замка. Он в негодовании! Он потрясён! Его мозг не выдерживает такого напряжения. Его сознание как бы раздваивается и он видит себя со стороны. Как будто ему является второй он и разговаривает с ним:

– Ну что, глупец, награду получил свою?

Решил стать другом королю,

Решил с ним побрататься?

О злате, девах юных, о почёте размечтался?

Да, видать, дурак ты полный, братец!

Как в голову твою такое тебе могло придти?

Здоров ли ты?

Видать, сказались годы тяжкой службы

На разуме твоём…

Ты думал побратается с тобой король?

Тут он спотыкается о лежащий на его пути камень. Видение спадает, разум проясняется. Но гнев не покидает его.

«В молитве помянет меня король!

Что мне с того?

И это всё, на что король способен?

Мошенники! Я большего достоин!

Ему три бочки подогнал я,

Обогатив его несметно! А он… а он!!!

Решил молитвой от меня отделаться?

О, жадность королей

Воистину несёт в себе несправедливость!

Пусть будут прокляты ублюдки эти трижды!

Теперь мечтаю я,

Чтоб с Клавдием стряслась беда!

Чтоб сгинул он в пучине бездны

За свою жадность, чтоб болезни

Ему изъели чрево,

Чтобы проказа источила его тело,

Чтобы одна из бочек

Упала на ногу ему, её сломав.

А лучше голову ему чтоб размозжила!

Чтоб в теле у него все пересохли жилы!

И этот хитрый пёс Полоний…

Уж вижу, как владыке он доложит

Так обставит дело всё,

Что наградит его король!

Ему награда?

Пусть сдохнут оба эти гада!

Чума на оба ваши дома!

Кровососы, скорпионы!

О, как же зол я, как же зол!

В молитве помянет меня король!

Пускай же теперь жадность

Средь людей второе имя обретёт.

И именем тем будет Клавдий!

Ну, Эсмеральда! Ну, Эсмеральда!..

Пусть в муках они сдохнут!

Пусть роды их исчезнут!

Ублюдки, су…и, гниды!

О небо, услышь меня, о небо!»

После гневной речи королевского смотрителя в пасмурном небе возникает неимоверной яркости молния. Да такая, что день из пасмурногона секунду превращается в солнечный. За молнией гремит неимоверной силы гром. Да такой, что земля содрогается и смотрителя даже подбрасывает вверх. Он в шоке от всего происходящего. Неистово крестится и спешит поскорее покинуть это страшное место.

Сцена VIII

А Полоний в это время жестом подозвал к себе одного из гвардейцев, охраняющих покои короля во дворе, и собрался обратиться к нему. Уже было приоткрыл рот, но в это время ярчайшая молния, на какое-то время, ослепляет его. За молнией раздаётся неслыханный доселе раскат грома. Кони, обезумев, встают на дыбы, резко рвут вперёд, и бочки, не удержавшись на подводах, падают на вымощенный камнем двор и катятся по нему в разные стороны. Наконец Полоний приходит в себя и кричит гвардейцам, охраняющим двор:

– Ловите их!

Ловите, остолопы!

Гвардейцы срываются со своих мест и бросаются ловить бочки. Наконец им это удаётся. Бочки по-прежнему в целости.

Катите их сюда, катите!

Имея в виду то место, где он сам находится. Бочки подкатывают к нему. Он их бегло осматривает и приходит к выводу, что они по-прежнему в целости. Он обращается к одному из гвардейцев, отдавая ему приказ

Полоний

– Вот что, боец, сгоняй-ка ты на кухню.

Тьфу ты кузню!

Сгоняй на кузню!

И кузнецу доходчиво ты объясни,

Зачем его желаем видеть мы.

Открыть, мол, бочки прочности неимоверной

Непременно,

Пусть инструмент с собой возьмёт,

Какой он посчитает нужным,

Чтоб это дело сдюжить,

И явится без промедления сюда.

Ступай, одна нога, б....дь, – здесь, другая – там!

Наверное король заждался уж меня.

Гвардеец со всех ног бросается исполнять данное ему поручение. Полоний же направляется в замок к Королю на доклад.

Сцена IX

Гамлет, слегка под шофе, возвращается в замок из города. С тех пор, как при странных обстоятельствах умер его отец, тоже Гамлет, прежний правитель страны и владыка замка Эльсинор, Гамлет не может «прийти в себя». Смерть отца потрясла его. Король на момент смерти был в приличном здравии. Следил за своим здоровьем, не устраивал запоев и не занимался чревоугодием. Любил эскулапов. И по малейшему поводу навещал их. Немного занимался спортом, любил охоту. Смерть короля оставила много вопросов. После смерти отца не в силах, физически и морально, снести утрату, Гамлет пристрастился к алкоголю. Чтобы избежать нравоучений со стороны матери-королевы и своего нового «отца», родного брата короля Гамлета Клавдия, за коего она вскоре вышла замуж, Гамлет всё чаще и чаще стал выходить в город и наведываться в кабаки. Он не гнушался общения с простыми людьми.

Войдя в замок, Гамлет направляется в покои Офелии, дочери Полония, с которой у него сложились близкие отношения. С недавних пор только ей он доверяет, что у него на душе и в сердце. Но по пути он натыкается на своего сводного брата Отелло, чернокожего юношу. Когда-то правитель африканского государства Абессиния, в момент установления дипломатических отношений между его страной и Данией, преподнёс королю Гамлету в подарок одного из сыновей своего подданного, отпрыска африканского князя. Королю так понравился мальчонка, что он усыновил его. Тем более, что король Гамлет мечтал о многодетной семье. Но его супруга, по неизвестным обстоятельствам, не смогла подарить ему больше детей. Гамлет и Отелло были примерно одного возраста. Вместе росли, играли, получали образование. И по жизни были добрыми друзьями. Отелло стоял у окна. Он явно ждал Гамлета. В момент их встречи покои освещает яркая молния, а вслед за ней раздаётся мощнейший гром. Стены замка содрогаются. Гамлет и Отелло инстинктивно пригибаются. Но всё обошлось.

Отелло

– Ну наконец-то, Гамлет, привет тебе!

Давно ищу тебя я, старина.

Уж ноги все стоптал.

Весь замок обошёл,

Потом сказали мне – ты в городе.

Ты что, уже того?..

При этом Отелло показал пальцем на горло, под подбородком.

Гамлет

– Привет, Отелло, козья морда.

Да выходил, сдавило грудь мне что-то.

Наверно это от погоды.

Развеяться решил, развеяться мне надо было.

Ведь ты же знаешь: не брезгую общеньем я

С людьми простыми.

И в горле пересохло что-то… короче:

Зачем же видеть ты меня хотел так срочно?

Отелло

– О, брат, твоё участие мне нужно в моём деле,

Твоя нужна мне помощь, поверь.

От этого судьба моя решиться может.

А дело вот в чём.

Уже который месяц я… влюблён!

Она одна теперь в сердце моём.

Та дева, что меня сразила наповал,

Которой я всего себя отдал,

Прекрасна! Так прекрасна,

Что я в своё не верю счастье.

Не верится мне каждый раз,

Что я её в своих объятиях держу!

Я братец так тебе скажу:

Что я не в силах нужных слов найти.

Чтоб описать тебе все её прелести!

Но… ведь мы мужчины.

И на мужском попробую сказать тебе я языке.

Поверь мне:

И грудь её и стан,

Всё прочие волшебные места…

Лишь вспомню их –

Мне тут же будоражат кровь!

Видать немало положил трудов Господь,

Отец Всевышний наш,

Чтобы такую красоту создать!

И вот теперь решил я…

Решил я окончательно

Её себе (пауза) в жёны взять.

Гамлет

– Так поздравляю!

А в чём загвоздка, в чём вопрос?

Помощь-то в чём?

Ты молод, душой и плотью крепок,

Здоровья хватит на десятерых.

Препятствий тут не вижу никаких!

От матери и от отца,

То есть от дядьки нашего,

Благословение получишь в раз.

Все будут только рады за тебя.

А кто родители её, кто они –

Бароны, герцоги, князья?

И как её зовут, быть может знаю её я?

Отелло

– О, Гамлет, милый брат мой,

В этом всё и дело.

Поверь, не всё так просто в ситуации моей.

Увы, она не тех кровей:

Она с рожденья сирота,

Родителей своих не ведала, не знала никогда.

И вынуждена,

Hа хлеб себе насущный, зарабатывать

Трудом презренным…

О брат, в борделе.

Гамлет

– Я что, ослышался?

В борделe? В самом деле?

Она, что проститутка?

Отелло, что за шутки?

Как угораздило тебя,

Что ты со шлюхой жизнь свою решил связать?

А как зовут её?

Быть может опоила она тебя чем,

Что голову ты потерял совсем?

Отелло

– Дездемона!

Гамлет

– Дездемона???

Гамлет очень удивлён, да так, что у него выходят глаза из орбит. Он тут же вспоминает, как недавно кувыркался в постели с этой девицей. И это не остаётся незамеченным Отелло.

Отелло

– Так ты знаком с ней?

Её ты посещаешь тоже?

Гамлет

– Что ты, что ты!

Впервые слышу это имя!

Ведь ты же знаешь, что Офелии любимой

Всецело предан я душой и телом.

Но хватит обо мне.

Давай историю свою скорее мне поведай.

Отелло

– О брат мой, Гамлет, помнишь ли те дни,

Когда безудержно веселью предавались?

Как мы тогда по полной отрывались?

Как молоды мы были!

Как искренне любили!

Как верили в себя!

Тогда ещё отец был жив наш.

Так вот, в один такой прекрасный день

Вина изрядно выпивши,

В борделе оказался я.

Видать решила так судьба!

А поутру, проснувшись

В одной пастели с этой девой,

Подумал я, что сон мой продолжается,

Что я в раю.

Раз я её в своих объятиях держу!

И вот с тех пор влюблён!

Уж так влюблён в свою я Дездемону!

Сердце моё не ведает покоя,

Пока её в свои объятия не заключу.

О как же я люблю её, о как люблю!

Я даже ей двойной тариф плачу!

Так вот, хочу я выкупить её,

Чтоб в брак вступили мы потом.

Хочу деньжат у матери я попросить,

Хотя б взаймы.

Тебя же, брат, я попросить хочу,

Чтоб поддержал меня ты

В предстоящем трудном разговоре:

Один в поле не воин.

Наверно слышал про такое?

А то навряд ли старики поймут меня.

Ну что, поможешь, брат?

Гамлет

– Вот так раз.

Отелло, брат, не понимаю я тебя –

Вокруг тебя столько дев

Из самых благороднейших семей!

Любой граф, любой барон за честь почтёт,

Чтоб его дочь вступила в брак с тобой.

К тому же, это точно я могу сказать,

За девою такой,

Солидное приданное ты сможешь взять.

Что для тебя, конечно ж, будет очень кстати.

Задумайся над этим, братец.

Отелло

– Гамлет, брат, мне мысль твоя понятна.

Но видишь ли, любовь она штука такая:

Никто из нас не смог ещё пока понять,

Как она свой выбор делает за нас.

Как превращает нас она в раба

Того или иного существа.

Каждый день я вижу лица разных дев,

В том числе и из самых благороднейших семей.

Вижу их прекрасные фигуры,

Когда в замке на балах они у нас танцуют.

Но ни одна из них, в моё сердце

Не смогла открыть, поверь брат, дверцу.

А Дездемона – лишь раз я на неё взглянул,

Лишь раз своею плотью в её плоти утонул,

Так сразу понял: господу хвала

За то, что в руки мне её он дал,

За то, что вдруг пересеклись наши пути

И смог я в своей жизни счастье обрести!

Брат, я так решил: если маман и Клавдий будут против

Это меня никак не остановит!

Выкраду тогда свою любовь я из борделя,

Покину Данию и навсегда в Бруней уеду,

А может в Конго или Сомали.

Куда пока ещё я точно не решил.

Короче, туда, где есть у меня родня.

Но жизнь себе не дам сломать.

Если, конечно, ты мне не поможешь, брат.

Что скажешь, а?

Могу рассчитывать я на тебя?

Гамлет

– Отелло, брат, ситуацией своею,

Ты меня застал врасплох.

И видит бог,

Конечно, бы я мог…

Но ты не мог бы уточнить один момент:

Она, она, что… первая кто отдалась тебе?

А до неё другие были у тебя?

В другое лоно ты свой всаживал кинжал?

Я тоже проходил через такое.

Вот помню…

И я готов был тут же под венец идти.

С той, что распахнула крылья предо мной свои.

О, как же я её боготворил!

Пойми, Отелло, всё это просто юношеский пыл.

Теперь смешно об этом даже вспоминать.

Вот был дурак!

Брат, а она-то тебя любит?

Не верю, чтобы на любовь была способна шлюха.

Поверь, это её работа.

Перед нашим братом распахивать свои ворота.

И согласится ли она с тобою в Конго жить?

Что ей там делать, коз пасти?

Отелло

– Конечно любит!

Она не раз мне это доказала.

Недавно вот меня к одной приревновала.

Я не успел ей даже пару слов сказать,

В своё оправдание.

А она уже ладошкою своею бац меня по харе!

Потом взяла да и графин с вином,

Мне о башку разбила.

Насилу, брат, я у неё прощенье вымолил.

По поводу других же дев

Я так, братан, скажу тебе:

Ни до, ни после. У меня она одна.

Разврата не приемлю я.

Я однолюб, свою природу трудно мне исправить.

Меня моя во всём устраивает!

Глаза в глаза.., да и с кормы

Мне разрешает заходить.

По всякому мы предаёмся с ней любви!

Пусть на десять лет она меня и старше.

Для любящего сердца разве это важно?

Гамлет

– Да, веселуха, что ещё сказать.

И всё же ты меня послушай, брат.

Библейскую историю хочу

Тебе я, для примера, привести.

Тогда быть может в твоей жизни

Всё встанет на места свои.

И так…

Отелло

– Что ж, брат, и у меня есть в памяти история одна.

Она не книжная, реальней не сыскать

Она касается обоих нас.

Помнишь ли тот день,

Тогда, с тобой мы были пацанами,

Когда в саду с тобой играли,

И на тебя гадюка вдруг напала?

В одну из ног ужалила тебя и уползла.

Ты завизжал, а я же к ране бросился твоей

И поскорей припал губами к ней,

Чтобы спасти тебя.

Ты выжил, я ж потом три дня

Тот яд носил в себе.

Все думали, что мне пришёл конец.

По-разному свои скрепляют узы люди:

Кто кровью, кто вином, а в нашем случае

Ядом мы скрепили наше братство.

И если это, Гамлет, для тебя хоть что-то значит…

Дай мне надежду, теперь ты выручи меня.

Ну, что, поможешь, брат

Иль мне идти уже вещички собирать?

Гамлет

– А то! Го…но вопрос!

Отелло

– О, Гамлет, брат мой.

Я никогда в тебе не сомневался!

Теперь скорей пойду

Сей новостью прекрасною

Любовь свою порадую!

На этом они пожимают друг другу руки. Потом Отелло в порыве нахлынувших на него чувств бросается обнимать Гамлета и крепко сжимает его в своих объятиях. На этом они расстаются. Когда Гамлет остался один, он даёт волю своим мыслям, своим чувствам. Его прорывает:

Гамлет

«Дебил! Кретин!

Вот вляпался – так вляпался!

Что скажут люди о семействе нашем,

Когда народу ситуация откроется такая?

Как минимум поднимут на смех!

Потом, предчувствую – позор.

И пересуды, пересуды…

С пристрастием нам кости перемелют люди.

Ну нет! Такого, брат, не будет!

У Клавдия и так авторитета нет в народе,

А тут ещё такое.

На короля плевать, мать жалко.

Вот удружил уж чёрт чернявый!

Нет… хоть и люблю Отелло, как родного,

Вмешаться надобно.

Не вижу выхода иного.

И свадьбы сей не допустить!

И как же быть?

Может морду мне ему набить?

Да, ситуацию придётся брать мне в свои руки.

Давай же, Гамлет, думай, думай.

Как же нам быть,

Чтоб свадьбу эту упредить?

А может обратиться мне за помощью… к Отто,

Начальнику СД.

Он с батей переделал много разных дел.

Я думаю: он сможет подсказать.

Как мне Отелло выдернуть из этого дерьма».

Придя к себе, Гамлет посылает слугу за начальником СД.

Сцена X

В королевской приёмной. Полоний со двора направляется в королевские покои. Перед дверью, за которой начинаются покои короля, Полоний останавливается, сгибается в услужливой позе. На его лице появляется подобострастная, заискивающая улыбка, обнажающая ещё оставшиеся изъеденные кариесом зубы. Он кивает головой дворецкому на дверь. Тот стучится в неё. Из-за двери слышится голос короля, разрешающий ему войти. Полоний входит.

Клавдий

– Ну, наконец-то!

Тебя за смертью только посылать.

Что за базар там?

А видел молнию?

Я чуть не ослеп!

А гром какой!

Я думал замку всё, реаседец!

Проснулась даже королева,

А сон её под утро oчень крепок,

Но, слава Богу, всё обошлось.

И так я слушаю донос.

Тьфу ты, доклад.

И так мы слушаем тебя.

Полоний

– Любимый, наш король!

Я задержался только потому,

Что ситуация уж очень необычна.

Но разобраться в ней мне всё-таки ума хватило.

И вот теперь готов,

Чтоб всё подробно доложить вам лично.

О, солнце нации!

Бывает в сотню лет лишь раз такое.

Хвала всевышнему! Сегодня море

Преподнесло вам в дар огромные три бочки!

А что в себе нутро таит их

Пока, сир, остаётся под вопросом.

Но чувствует уже душа, что в них сокровища!

А если не сокровища, то товар,

Непременно ценный, бесспорно ценный!

И главное – так своевременно!

Иначе, не стало б море так суетиться.

Зачем ему расстраивать ваше величество?

Теперь хочу соизволения вашего,

Команды вашей получить.

Так, как теперь они…

С тех пор, как берег осчастливили наш,

Уже всецело вам принадлежат!

На вскрытие.

Чтобы на всё ответы получили мы,

Прошу меня простить великодушно,

Мой король!

За то, что я своим умишком скудным,

До мысли мог додуматься одной:

А не захочет ли король

Почтить своим присутствием

Сие мероприятие?

Уж больно бочки ладные!

Чтоб, сир, при вас

Те бочки вскрыты были.

И первым вы из всех увидели

Тот дар, что море вам преподнесло.

Видать благоволит к вам Посейдон,

Раз вам привет свой шлёт!

Король, всё это время слушая Полония, делал умное государственное лицо. После доклада Полония он взял паузу. И выдержав её, обратился к Полонию.

Клавдий

– Ну, что ж!

Мне нравится ход твоих, Полоний, мыслей.

Толково ты всё объяснил нам.

Вполне случиться может так,

Что то, что в бочках этих,

Казну пополнить сможет нашу.

Что будет кстати.

Да, очень будет кстати!

А раз так, то это государственное дело,

И долг мой мне велит заняться этим.

А уж потом позавтракаем!

Да и королеву будет чем порадовать.

Король облачается в красивый дорогой халат. На спине халата золото нитью вышита корона. Корону же обрамляет старинный королевский девиз: «Чему быть, того не миновать». Король с парой слуг и Полонием спускаются во двор замка.

Сцена XI

Бордель. Одна из комнат в борделe. На постели, под одеялом, лежит обнаженная женщина. Это Дездемона. Она одна из передовых тружениц этого заведения. Вместе с ней в комнате находится полуобнажённый мужчина. О н одевается после секса с ней. Уже надел панталоны. Это хозяин борделя. Продолжая одеваться, он разговаривает с Дездемоной:

Байден

– Да, ты великолепна, как всегда!

И мастерство твоё растёт день ото дня.

Доволен я тобою, Дездемона.

Давно уж окупились мне те деньги,

Которые вложил в тебя!

Растёт число мужчин,

Которые лишь раз тебя попробовав,

Уже не могут без тебя прожить и дня!

Особенное лоно у тебя!

Вот и я, вот и я…

Быть может ты колдунья, а?

И надо б на костре того… тебя? Ха – ха – ха – ха…

Вот и чернявый этот, приёмыш короля. Как его?

Дездемона

– Отелло, господин.

Байден

– Вот-вот, Отелло.

Что-т, память стала подводить меня…

Мой эскулап, у коего врачуюсь я.

Мне так сказал, что это может быть от сифилиса

Или от триппера,

От коего он меня ещё не вылечил,

Но думаю, что с божьей помощью,

Всё как-нибудь устроится!

Так вот… о чём это я? Ах, да.

И надо же такому случиться было,

Чтоб королевский сын,

Влюбился в проститутку?

Видать графини, баронессы ему уже наскучили.

(Дездемона что-то недовольное ворчит про себя)

Какая-то в тебе есть, Дездемона, тайна!

Но это мне по барабану.

Держи Отелло на коротком поводке!

Богатые клиенты мне

Нужны как никогда сейчас.

Надумал расширяться я.

Поболее высоси с него деньжат!

Полный даю тебе карт-бланш.

Ещё один хочу открыть бордель.

Такая у меня теперь вот в жизни цель.

И если будет всё путём,

Тебя смотрительницей cделаю я в нём.

(Дездемона робко даёт информацию боссу)

Дездемона

– На мне жениться хочет он.

Байден

– Что-что? Я не ослышался?

А ну-ка, повтори!

Ты, что решила надо мною пошутить?

Дездемона

– Мне замуж предлагал.

И говорил, что выкупит меня.

Байден

– Ну, чудеса! всё к лучшему!

Такую цену выставим мы женишку,

Что в раз, изменим жизнь свою!

Так вот что, Дездемона,

Слушай и запоминай как Отче наш:

С Отелло будь любезна

Как не с кем другим.

И о своей к нему любви

Ему все уши прожужжи,

Снеси ему башку и мозг весь вынеси ему:

«Люблю, люблю, люблю, люблю!

Жить без тебя Отелло не могу!»

Подсуетись, родная!

Приёмыша дожать нам надо.

Давай-ка это дело мы ускорим!

Да, и не забудь: воскресение – субботник.

(У Дездемоны от этих слов свело лицо, как от зубной боли)

Дездемона.

– И ещё, хозяин,

Есть обстоятельство одно,

Которое меня тревожит очень.

Байден

– Что такое?

Дездемона встаёт с постели и начинает одеваться, по ходу дела разговаривая с боссом.

Дездемона

– Отелло этот порой бывает не в себе.

Что-то не так в его башке.

Я вижу, меня он начинает ревновать,

К клиентам нашим!

Такая вот хозяин шняга.

Понятно ж всё: чем занимаюсь, кто я.

А у него, видать на этой почве,

Срывает крышу!

Когда безумца пред собою вижу.

И холод пробегает по спине моей.

Мечтаю я тогда, чтобы ушёл он поскорей.

Каким-то новым, отрешённым, взглядом,

Тогда, он начинает на меня смотреть.

Не узнаю его я в тот момент.

Как будто предо мною

Не Отелло прежний,

А человек какой-то новый,

Человек совсем мне не знакомый.

Когда последний раз такое с ним случилось,

Я от испуга даже обмочилась.

Вдруг рожу повело его и в шею мне

Пальцами чёрными вцепился он.

И стал душить меня, козёл!

Но я-то не из робкого десятка.

Такого в жизни повидала-испытала!

Теперь меня без хрена не сожрать!

Графином по башке Отелло хвать.

Графин с вином, пока я в памяти ещё была,

Схватила с тумбочки, что возле кровати.

И о башку разбила этой твари!

И тут же он пришёл в себя.

И смотрит на меня глазами прежнего Отелло.

Хозяин, ты сичёшь такое дело?

И говорит, что ничего не помнит сволочь!

Но видя, что стекло разбито, а вино разлито,

Я думаю: башка ещё трещала у него.

Во всё поверил он, во всё,

Что я поведала ему.

Хозяин я тебе не вру!

Потом стал извиняться, на колени встал.

Вымаливал прощенье у меня.

Его пообещала я простить.

Когда колечко принесёт мне золотое.

И никакое не иное.

За страх, за боль, что испытала я.

За ужас, через что прошла.

А до тех пор ко мне чтоб не являлся.

На кой хрен со своей любовью он мне сдался?

Колечка нет – так мимо проходи.

Других вон много, к ним иди!

Но так скажу тебе, хозяин:

И без его колечка, уж как-нибудь я проживу,

Судьбу испытывать я больше не хочу.

Лицо готова изуродовать себе,

Лишь бы его не видеть боле.

Не дай бог снова пережить такое!

С тех пор боюсь его смертельно.

Хозяин ты мне веришь?

Как вспомню те глаза его шальные –

Кровь стынет в жилах у меня.

На волосок от гибели была.

С тех пор боюсь его, боюсь.

Ещё б немного – и была я труп.

Байден

(вкрадчивым голосом пытается успокоить, подбодрить её)

– Ну, это дело мы уладим, моя родная.

С Отелло я поговорю на эту тему,

Чтоб он себя достойно вёл.

Тут как раз мне ясно всё:

От любви к тебе он начинает голову терять.

Это нам на руку, это ускорит план наш!

О коем помнить ты должна,

И днём и ночью. Поняла?

Хорошая моя.

Смотри, не подведи меня.

Будь умницей и сделай всё, как надо.

Поняла?

Не вздумай рассердить меня!

Да… и колечко золотое,

Ты всё-таки с него истребуй.

Ну, а потом, как водится,

Отдашь его мне на хранение.

После этого напутствия Дездемоне он выходит из её комнаты.

Сцена XII

Король с Полонием и парой слуг спускаются во двор замка. Его уже все ждут. Гвардейцы вытягиваются по стойке смирно, кузнец здоровенный детина, низко кланяется в пояс. Король серьёзен и величественен, так по крайней мере ему кажется. Король играет короля.

Полоний

– Вот бочки, мой король,

Что море вынесло из недр своих.

В подарок вашему величеству!

А вот кузнец, он приступить готов ко вскрытию.

Король не спеша приближается к бочкам. Оглядывает их хозяйским взглядом. Молчит с государственным лицом. Потом молча отходит от бочек. Полоний пристально вглядывается в лицо короля, пытаясь угадать его дальнейшие намерения. Наконец король смотрит на Полония и еле заметно кивает ему головой. Первый советник понял короля. У Полония хорошее настроение, потому что он видит, что и король прибывает в хорошем расположении духа. Полоний бодрым голосом отдаёт команду кузнецу:

Полоний

– Давай, кузнец!

Своё нам покажи искусство.

Открой-ка эти бочки нам

Ручищами могучими!

Желательно не повредив

Ни бочек, а тем более, ни содержимого.

Приступай, родимый!

Кузнец, с увесистым молотком в руке, подходит к одной из бочек, которая ближе всех стоит к Полонию. В другой руке у него небольшой деревянный кол. Кол он ставит в край крышки бочки и уверенным, несильным движением руки, как бы пробуя на прочность крышку, наносит молотком первый удар по колу. Крышка заскрипела, но не поддалась. Кузнец повторил свой манёвр, но уже более уверенно. Ему ещё никогда не приходилось работать под наблюдением короля. Постепенно работа захватила его. И он, уже ни на кого не обращая внимания, продолжил своё дело. Наконец один из краёв крышки провалился внутрь, а другой приподнялся над верхней кромкой бочки. Кузнец отложил инструменты в сторону. Могучими руками взялся за край торчащей вверх крышки и потянул её на себя. Через пару секунд крышка уже была в его руках. Кузнец поклонился корою в пояс и пятясь отошёл от бочки.

Полоний поклонился королю и подошёл к бочке. Он увидел большое количество скрученных мешочков, на взгляд, из какой-то плотной ткани. Из чрева бочки шёл какой-то незнакомый, душистый аромат. Полоний неуверенным движением взял в руки один из мешочков и оглянулся на короля. Тот в знак одобрения снова кивнул ему головой. Полоний, развязав мешочек и осторожно засунув в него кисть своей руки, стал пытаться определить его содержимое на ощупь. Пытаясь сообразить, чтобы это могло быть. Через некоторое время Полоний, зацепив пальцами небольшую щепотку вещества, находившегося в мешочке, извлёк её на свет божий. Он стал её с неподдельным интересом рассматривать, тереть между пальцами, подносить к носу. На лице Полония читалось недоумение и полнейшее разочарование.

Клавдий

– Ну, что, Полоний, там?

Есть, что-то ценное для Нас?

Полоний

– Ещё не разобрался, мой король…

(недоумённо)

(Чёрте что…)

Вот думаю, что это может быть такое.

Похоже, сир, на благовоние,

Какая-то сушёная трава.

(А может прошлогодняя листва?)

Но очень ароматная!

Такую раньше не встречал в краях я наших.

Я думаю, что это, сир, к еде приправа.

(А может для мышей отрава)

Клавдий

– Неси ко мне, я сам взглянуть хочу!

Быть может побыстрей тебя я разберусь.

Полоний

– О, мой король!

Я думаю: пока травы сей тайны не откроем,

Что это такое,

Вам рисковать не стоит!

Вдруг это яд какой-то.

Позвольте мне.

Сначала испытаю на себе.

И, если что! первым приму удар.

Такая богом мне судьба дана.

Сир, ведь ваша жизнь бесценна.

Для народа и отечества!

Не смейте рисковать, ваше величество!

Не дай бог нам снова короля лишиться!

Клавдий

– Разумно, мне нравится,

Как мыслишь ты, Полоний.

Не зря ты у нас в почёте!

Не зря к тебе наше благоволенье

И полное доверие.

И раньше знал, что на тебя,

Во всём мы можем положиться.

Ты, ты от всех бед и невзгод – первый щит мой!

Теперь же, во сто крат уверовал я в это.

Ну, что же, продолжай, Полоний.

Ближе к делу.

Полоний делает жест кузнецу, тот понимает его без слов. Он такими же уже отработанными на первой бочке движениями уверенно вскрывает оставшиеся две бочки. И, склонившись в поклоне, отходит от них. Полоний подходит ко второй бочке, принимается изучать её содержимое. Он видит такие же аккуратно скрученные мешочки из плотной ткани. Он уже без опаски берёт в руки мешочек, развязывает его и засовывает в него ладонь. Зачерпнув щепотку вещества, извлекает его из мешочка. Вещество имеет порошкообразную структуру, похожую на муку. Полоний несколько секунд трёт порошок между кончиками пальцев. Потом решается понюхать его. Наконец, собравшись с духом, он решается повернуться к королю. И с заискивающим взглядом, растерянно, пожимает плечами. Давая Клавдию понять, что он опять не знает, что это такое. Полоний раздражённо думает про себя.

Полоний

(с досадой)

«Сегодня потерпеть могу я полное фиаско.

Я думал, будет просто всё.

Я думал, ждёт нас радость!

Вот бочки, в них товар достойный.

На деле же дерьмо какое-то.

А я ведь обнадёжил короля.

Теперь он на меня

Повесит, может, всех собак.

Вот так.

За всё, что было и за всё, что не было.

А это уже не так весело.

А я тогда всё на смотрителя свалю.

Эт он подсунул, с…ка, бочки с дрянью королю.

Его и вздёрнем, если что.

Давно уж рожа мне не нравилась его!

Ну, а пока… давай, давай,

Крутись, Полоний!

Спасай авторитет свой.

Да и шкуру тоже»

И уже в слух, волнуясь, но стараясь придать бодрости своему голосу:

– Великий мой король!

Груз осмотрев сей,

Пришёл я к выводу такому,

И ни к какому не иному.

Что несомненно он имеет ценность!

Ценность, непременно ценность!

А иначе его б не стали так аккуратно

В бочки паковать и за море вести!

Вот всё, что я пока осилить смог умом своим.

А раз так, я думаю:

Ответы мы на всё получим,

Когда учёный это всё изучит.

Давайте бочки эти мы к Горацио отправим,

Светиле нашему!

Учёному-алхимику.

Пусть он докажет, что не зря жрёт хлеб ваш!

Клавдий

– Полоний, сегодня блещешь ты умом

Как никогда!

Довольны мы тобою!

Впрочем, как и всегда.

Да будет так:

Снесите бочки вы к Горацио.

К светиле нашему.

Так обозвал его ты, кажется?

И передай ему, Полоний, от нас такой приказ:

Чтобы в три дня наука нам ответ дала.

Что есть сие такое,

Чем всё же осчастливило нас море?

Я думаю, трёх дней довольно будет.

Да поможет нам наука.

Иначе мы сгорим от нетерпенья.

Да и казну давно пополнить нечем.

Я тоже думаю: не зря же эти бочки за море везли

И сей товар с такой любовью в них упаковали?

Ступайте!

Дальше бразды правления берёт в свои руки Полоний. Он ловко всем руководит. Кузнец обратно запечатывает бочки. И гвардейцы катят их в сторону дома Горацио.

Сцена XIII

По истечении некоторого времени к Гамлету является начальник СД Отто Скорцени. Разговор Гамлета с начальником СД.

Отто

– Приветствую тебя, принц Гамлет!

Как только получил я твой приказ,

К тебе явиться, тот час.

Дела не медля все оставил

И вот, уже стою я пред тобой.

Приказывай,

Любое рад исполнить порученье твоё!

Гамлет

– Отто, друг мой славный!

Да разве же друзьям приказывают?

Тебя всегда я другом почитал своим.

Поэтому хочу с тобою просто

По душам поговорить.

Нет у меня к тебе приказа,

А только просьба небольшая.

Чтоб дал ты мне совет,

Как быть мне в ситуации моей?

И коль сочтёшь возможным мне помочь

Решить возникший вдруг вопрос,

То буду рад я помощи твоей.

А коли нет, так не обижусь.

Ты просто выслушай меня, и в дело вникни.

Отто

– Я весь во внимании, принц,

Всегда рад вам служить!

Король, отец ваш, славный Гамлет,

Увы, почивший очень рано,

Дал при себе мне службу эту.

Я присягнул ему на верность!

С тех пор немало сил я положил,

На благо короля и государства,

Чтобы семейство ваше процветало.

Потом меня возвысил ваш отец

До командира оной службы.

Одарив меня при этом именным оружием.

Чем и горжусь я в своей жизни каждый миг!

И долг и сердце мне повелевают,

Безмерно благодарным быть,

Его семье, коль самого его уж нет в живых.

Приказывайте, я весь во внимании, принц!

Гамлет

– Спасибо, Отто. А дело вот в чём:

Отелло, брат мой названный,

Которого мы любим как родного,

Обгадился по полной.

Попал в историю, а верней – в капкан!

Как только голова его ещё цела?

Всегда находит он приключения на задницу себе.

Вот и теперь.

Представь себе, влюбился в проститутку!

И это, милый Отто мой, не шутка.

Ну, как тебе такое?

А дальше – больше.

Говорит: «Женюсь на ней, люблю её!» – и всё тут.

Совсем брателло с головой не дружит.

И просит помощи моей,

И просит остолоп,

Чтобы перед королём и королевой,

Я за него вступился!

И чтобы мать ему деньжат подкинула,

Чтоб эту шлюху выкупить!

Представь себе, какой нас ждёт скандал!

Какой позор! Что скажут люди?

Что скажут короли, соседних государств?

И выдержит ли сердце у маман?..

Нас высмеют!

Посмешищем мы станем во всём свете.

А чёрт чернявый этот

Одно твердит: «Люблю, жить без неё я не могу!»

И девка эта ушлой оказалась:

В него вцепилась, как бубонная чума.

Захомутала пацана!

Так вот проблему эту надо,

Пока ещё никто не знает про неё,

Каким-то образом решать. Я думаю

Поговорить с ней что ли по душам.

Мол, так и так: отстань, отвянь.

Отелло – это плод не по твоим зубам.

Иль денег предложить ей, стерве этой,

Хотя она конечно ж понимает,

Что выйдя замуж за Отелло,

Она иметь всего по боле будет.

Я думаю, она всё просчитала.

На то она и шлюха, эта с…ка.

Не знаю, что и делать, Отто.

Что посоветуешь дружище?

Есть на сей счёт какие мысли?

Отто

– Доверьтесь мне, мой принц.

В делах я этих дока.

Не стоит беспокоиться.

Мозги людские, души и сердца,

Как будто книги для меня,

Которые прочёл давным-давно я.

Я с этой ведьмой быстро разберусь.

Клянусь, честь дома вашего,

Останется кристально чистой.

Ну, да, кое-какие есть уже мыслишки.

Гамлет

– Только прошу тебя без крови, Отто.

Грех на душу свою брать неохота.

Попробуй всё же вразумить её словами,

Можно и грубыми.

Ну, какими сам знаешь.

Чтоб девка эта осознала,

Будь она трижды неладна,

Как неправа она. Ну, как-то так…

И лучше, чтоб она сама Отелло отказала.

Мол: «Разлюбила, извини, с кем не бывает».

Ты главное ей объясни:

Не будет здесь её ноги.

Губу, что раскатала, пусть обратно закатает.

Нам не нужна родня такая.

(небольшая пауза)

А если вдруг раздухарится – не вразумится,

Возьмёт и заартачится девица,

То на худой конец, я допускаю

Легонько так по харе этой твари

Не сильно, Отто…

Чтоб только страху на неё нагнать,

Чтоб эту тему просекла она.

Ты, Отто, сам решай по ходу пьесы, что да как.

Всецело полагаюсь на тебя.

Отто

– Тебя я понял, принц.

Поддерживаю полностью.

С самых детских лет тошнит от вида крови.

Да и в конторе нашей с давних пор уж так водится,

В работе предпочтение отдаём,

Только гуманным методам и способам.

Я не любитель сам кровопусканий –

У нас все сплошь интеллектуалы!

Ведь мы СД! Мы – служба тонких дел.

Мы не гестапо, где калечат всех.

Исполнено всё будет

Тактично и оперативно.

Всё слово в слово, как сказал ты.

Буква в букву, запятая в запятую, точка в точку.

Желаю здравствовать, мой принц!

А я спешу работать!

С этими словами начальник СД откланялся и отбыл восвояси. А у Гамлета стало поспокойнее на душе, как будто бы гора с плеч свалилась.

Сцена XIV

Отто же после разговора с Гамлетом отправился в кабак, чтобы за кружкой доброго пива обмозговать всё услышанное и обдумать план действий. Пока начальник службы СД не переступил порога питейного заведения там кипела жизнь! Люди разных возрастов, полов и национальностей дружно освобождали свои души и тела от накопившихся в них усталости и дурного настроения. Когда Отто зашёл в кабак, на него порхнуло атмосферой безудержного веселья. За одним столом люди с кружками в руках громко пели. За другим столом шумно играли в кости. Со всех сторон слышался смех, гам. Служки ловко, усердно сновали между столами, обслуживая клиентов. В левом углу заведения некая пара, видать не сумевшая справиться со своими, вдруг, нахлынувшими на них чувствами, прямо на полу, спрятавшись за столом, занималась любовью.

Войдя в помещение, начальник СД сразу же уловил непринуждённость царившей в заведении атмосферы. И на долю секунды он пожалел, что ему именно вот этого так и не хватает в жизни. Всё дела, дела, а как бы он тоже хотел вот так непринуждённо отдаваться веселью. И быть может вот также романтично покувыркаться с дамой, якобы уединившись от всех.

Увидев вошедшего в кабак начальника СД, народ замер в едином порыве. И каждый почему-то подумал, что Он пришёл именно за ним. Смех, шум, гам – всё тут же куда-то испарилось. В зале на какое-то время повисла мёртвая тишина. И даже пара, занимающаяся любовью, прекратила своё действо. Как будто у мужчины на спине были глаза, и он увидел кто вошёл!

Отто сразу уловил ситуацию. Равнодушным взглядом он обвёл народ и небрежно махнул кистью руки. Вот уж до кого ему не было никакого дела так это до простого люда. Это был не его контингент, народом занималась соседняя структура безопасности – гестапо, которой руководил папаша Мюллер. И жизнь в кабаке снова закипела.

Отто выбрал понравившийся ему стол и направился к нему. Посетителей, сидевших за этим столом, как будто ветром сдуло. Подлетевший служка убрал стол, хорошенько протёр его. А уже другой служка поставил на него кружку с пивом, тарелку с хлебом и тарелку с мясной нарезкой. Потом, осведомившись: «Не надо ли чего ещё?..», – исчез.

Начальник СД сделал добрый глоток и погрузился в раздумья.

Отто

«Я никогда не доверял Отелло,

Ублюдку этому.

С детских лет его… и вот итог.

Я так и знал, что он когда нибудь подгадит.

И, вот вам нате.

Всегда он мутным был, сам себе на уме.

Теперь вот по уши в дерьме.

И всех на дно с собою тащит.

Одно лишь слово – мавр.

Он любит лишь себя,

Зато ко всем бросается с объятьями

И говорит, что «любит».

Он обаяшка, ему верят люди.

Одно лишь слово – мавр.

Тёмна его душа, как его кровь.

Решил себе взять в жёны шлюху.

Он что, сума сошёл?

И Гамлет меня тревожит тоже.

Какой-то малахольный он:

«Давай без крови…».

Другое дело был его отец!

Вот тот не брезговал ничем.

Да, то король был настоящий!

Служить такому было счастье!

О, сколько славных дел мы с ним свершили!

Да, от души повеселились:

Где шпагой, где кинжалом,

Где ядом, иль удавкой

Крепили власть королевскую во славу Дании!

Да, то были славные времена!

Ну, а теперь пришла пора обдумать дело,

Что Гамлет поручил конторе нашей.

Здесь главное внимание к деталям.

Без крови – так без крови.

Что ж, нам по плечу и не такое.

Хотя я знаю, породу этих баб,

Что продают себя.

Словами их не вразумить.

Такие будут до конца идти.

Тем более, что c…ке этой тут светит крупный куш.

Слова, ладошкой по лицу?

Ха! Да для них больнее комара укус.

Они без совести рождаются.

Для них урвать – вот это главное.

Пора, без крови – так без крови.

Воистину, мы служба тонких дел.

И схема у меня уже готова!»

Он допивает кружку пива, расплачивается и выходит из кабака. Он бы ещё с удовольствием посидел там, но служба есть служба. Его ждут государственные дела. Его план в отношении шлюхи уже готов.

Сцена ХV

Дом Горацио, его внутренние покои. В доме несколько комнат, в них беспорядок. Кругом стопками лежат книги и рукописи. Кругом какие-то банки и склянки, с непонятным содержимым. От всего этого в комнатах стоит невообразимо затхлый воздух. На стенах висят карты звёздного неба. По углам стоят чучела животных. Словом, внутреннее убранство дома Горацио напоминает пещеру колдуньи Гингемы. Горацио сидит за столом, он склонился над какой-то рукописью. Он что-то пишет, вычисляет, произнося при этом бессвязные фразы. Он глубоко погружён в свои изыскания. Наука – это его семья, его друзья, его жизнь! Но вот он отрывается от рукописи, разгибает свою спину, спина при этом хрустит. Он удовлетворён проделанной работой типа: «Ай да, Горацио, ай да сукин сын!» И, как часто поступают одинокие люди, разговаривает c cобой.

Горацио

«Уж много лет, почти с младых ногтей,

Стремлюсь познать я тайны мирозданья.

Наука – мой ковчег.

Наука – моя жизнь, семья, моё призванье!

Во многом преуспел.

Свидетельство тому – мои труды,

Коим не счесть числа!

Тружусь, тружусь не покладая рук,

На благо мира и добра!

И все мои труды поставлены на службу людям!

А люди думают, что это бог,

Блага им всякие дарует.

Я помогаю им приумножать доход!

Моя наука их вылечивает от болезней!

А люди верят, что на небесах есть тот,

Кто всем заведует.

Да, тёмен наш народ ещё,

Вот то-то и оно.

И в обороне государства,

Сказал я своё слово, да такое,

Что наш народ теперь живёт и спит спокойно!

Меч мечей я создал,

Дал ему название: “Сармат”.

Особенность конструкции,

Бесспорно повышает кпд бойца!

А арбалет мой “Авангард”?

По три стрелы спускает в раз!

К противнику летят они окольными путями.

И в яблочко, и в яблочко все цели поражают!

А в мыслях у меня другие есть уже штуковины.

Они уж точно будут посильней чем “Фауст” Гёте.

За это всё обласкан был монархом прежним.

Бог и наука мирно жили в его сердце.

Да то король был мудрый!

Щедрый, добрый. Посмотрим,

Как при этом сложатся дела.

Как будет он заботиться о нас?

И будет ли наука у него в чести?

И сколько он отвалит на науку от щедрот своих?..»

Сцена XVI

Дом Горацио находится недалеко от замка. Солдаты во главе с Полонием прикатили бочки к дому Горацио. Полоний кивком дал команду гвардейцу постучать в дверь дома. Гвардеец тупым концом пики три раза стукнул в дверь. Горацио вздрагивает от неожиданности всем телом. Потом кричит в сторону двери:

Горацио

– Кто там? Кого, блин, черти принесли?

Не заперто, входи!

Первым входит Полоний. Он включает государственного мужа.

Полоний

(с юмором и иронией, но очень стараясь, серьёзным тоном)

– Привет тебе, Горацио! Ну как ты?

Дерьмо что ль варишь, что за запахи?

Над чем корпишь, учёное светило?

Когда уже порадуешь его величество,

Когда научишься, мозг великий наш,

Гальки в изумруды превращать?

А молодости вечной эликсир когда создашь?

Как по-моему – так ты бездельник!

Воистину ты бездна,

Для монарших денег …

Нет никакого толка ни от тебя,

Ни от твоей науки!

Вот думаю: на кой чёрт королю ты нужен?

Вот если б я учёным был

И столько же протёр штанов, как ты.

На стуле этом восседая,

Давно узнал бы,

Как в злато превращать свинец,

На радость всем.

И превращал бы каждый день по килограмму!

Чтоб королевскую казну пополнить!

А от тебя, Горацио, какая помощь?

А ты, что делаешь? Только и знаешь,

Что чернилами бумагу пачкать,

Каракули там выводя,

Нет проку никакого от тебя!!!

На Горацио уже нет лица. Но он не смеет возразить крупному чиновнику, первому министру короля. А Полоний еле сдерживает свой хохот. Ему нравится, как он достаёт Горацио. Всё какое-никакое развлечение. Но тут он не выдерживает, срывается и хохочет.

Прости, Горацио, прости.

Зла не держи…

Сегодня день с утра тяжёлым выдался.

У короля шалят нервишки.

Вот и решил немного пошутить, пошалить,

Чтоб напряжение снять, так сказать.

Все знают, друг, как ты велик умом.

И сколько пользы ты принёс,

Отечеству и королю!

Тебя всегда он добрым словом вспоминает.

Всем так и говорит: «Люблю Горацио, люблю!»

Так вот: он и прислал меня к тебе

С научною задачей.

Нам в этом деле, друг, без тебя не справиться.

Ты уж на всю катушку постарайся!

И уже крича, обращаясь к гвардейцам, которые остались с бочками на улице:

– Эй, там! Пошире открывайте двери

И вкатывайте бочки.

Осторожно, здесь ступени!

Солдаты вкатывают бочки и глазами спрашивают у хозяина, куда их поставить. Горацо в замешательстве. Наконец бочки размещают по комнатам. Солдаты, уже зная каким образом открываются бочки, вскрывают их. И тут Полоний даёт объяснения Горацио.

– Сегодня эти бочки, будь они прокляты!

Изрыгло море, прямо на берег наш.

Конечно же, порадовал сей случай короля!

Как, в прочем, и меня.

Мы погодя их вскрыли,

Но ничего привычного в них не нашли.

Король наш тут же за – грус – тил.

Понять его, конечно, можно,

Он было думал уж казну пополнить.

Потом мы с ним и так и сяк понять пытались,

Чем же наполнены они, что за товар?

По мне: так просто дрянь!

Какая-то сушёная трава, да белый порошок.

Короче, чёрте что!

Я думал будет золотишко или барахлишко.

Ну, на худой конец – винишко!

А тут… сплошная, брат, интрига.

Потом владыка наш и говорит:

«Полоний, не молчи! Давай родимый, выручай!

Полоний, дай совет нам.

Все знают, что твой ум блестящий.

С любой проблемой справиться способен.

Что делать нам и как нам быть?»

И тут я вспомнил

Про тебя, Горацио, я вспомнил.

И отвечаю Клавдию:

«О мой, король, ответ готов.

Горацио решит любой вопрос!

Для случаев таких,

У нас есть в государстве муж учёный!

И вообще он человек толковый,

Который всё постиг науки

На поприще своём.

Давай-ка бочки мы ему снесём?

Он будет рад за это дело взяться.

Он только краем глаза взглянет,

И сразу даст ответ.

В своих науках он собаку съел!

Горацио при этих словах удивлённо посмотрел на Полония.

Так вот, Горацио, дружище!

Даёт тебе король такой приказ: «Tри дня!»

А более не выдержит его душа.

На то, чтоб разобрался ты и дал ответ.

Зачем Нептун сей подогнал презент?

Что есть сие такое?

Чем всё-таки нас одарило море?

Моё же мнение такое:

Вот то, что в этой бочке

И на жухлую траву похоже,

Имея аромат приятный,

К супу или к мясу есть приправа.

А вот в той бочке белый порошок,

В мешочки аккуратно упакован он.

Я думаю: то порох, какой-то новый вид.

На всякий случай будь поосторожней с ним.

А в третьей бочке…

Ну да ладно, разберёшься сам.

Что мне учить тебя.

И уже дальше снова продолжает тролить его.

А если, говорит: «Не справится,

Тогда, Полоний, пусть он пеняет на себя.

Тогда… тогда готовь костёр, Полоний

На площади, на коей,

Мы колдуна Горацио сожжём.

Раз проку нету никакого от него.

За то, что нашу волю он отказался выполнять!

Так ему и передай!..»

Горацио

– Кто я? Я отказался выполнять???

Полоний

– Ха – ха – ха – ха.

Шучу, Горацио, шучу!

Такое вот сегодня настроение у меня.

Шучу, расслабься, старина.

Ну да ладно, мы пойдём,

А ты за дело принимайся.

Не посрами, друг, ни науку, ни себя.

С надеждой смотрит на тебя страна!

Добродушно, на прощание, похлопав Горацио по плечу, Полоний ссолдатами уходят.

Сцена XVII

Спустя пару дней после разговора с начальником СД Гамлет решил навестить Офелию. В последнюю их встречу он добился близости от неё.

Гамлет у Офелии.

Гамлет подходит к покоям, где живёт Полоний со своей семьёй. Подходя к двери, за которой начинаются комнаты, Гамлет слышит звуки лютны. Ему любопытно, чем занимается Офелия. Он, не стучась в дверь, тихонечко приоткрывает её и видит такую картину: Офелия под аккомпанемент служанки разучивает какой-то танец. Гамлет тихонечко пробирается в пробирается в комнату. Он не хочет мешать. Наоборот, он любуется прекрасными, ладными, чарующими его взор и сердце движениями Офелии. Гамлет заворожённо наблюдает за своей возлюбленной. Но он не догадывается, что Офелия его заметила. Она же не подала виду. Она вошла в ритм танца, постепенно постигая всю его красоту изнутри. И ей не хочется прерывать этого священнодействия. Но вот музыка закончена, а вместе с ней закончился и танец. Гамлет, восторженно аплодируя, с глазами полными любви, подходит к Офелии. Потом, на секунду оторвав свои глаза от неё, покосился в сторону служанки. Та, всё поняв встала, поклонилась обоим и ушла, оставив их одних. Офелия хмурится, явно давая понять Гамлету, что она чем-то недовольна.

Гамлет

(с долей артистизма)

– Возлюбленная, здравствуй!

Как рад тебя я видеть снова.

Отрада сердца моего!

Душа моя полна одной тобой!

Офелия

– Разве? Поэтому меня

Не навещали вы два дня?

После речей тех ваших пылких,

После которых мы стали так близки…

Я думала, что вы… я думала,

Что жизнь теперь изменится моя,

Что в жизни вашей,

Теперь займу достойное я место навсегда.

А это оказались всё: слова, слова, слова.

И мне, глупышке, этих слов довольно было,

Чтоб свою душу, сердце, плоть…

Всё отдала вам я.

И вот теперь – снизошли вы до меня.

Скажите, Гамлет, зачем вам я?

Гамлет

– Любимая!

Теперь в моём ты сердце навсегда!

Слова, что я сказал тебе в тот раз, наедине,

Обратно не возьму –

Всю душу в них вложил свою.

И благодарен я судьбе,

За то, что нас она свела в твоём алькове.

То было счастье неземное!

А что не заходил два дня,

Зато прости. Ведь я же принц!

Маман и дядька,

Что отца сейчас мне заменяет,

Меня готовят к службе государевой.

А как иначе? Раз доля выпала такая?

Законы принуждают изучать и языки.

Учу, учу, а перед глазами ты!

И много прочих дел ещё

Мне надлежит постичь,

А мысли заняты одной тобой.

Я… я помню вздохи все твои…

С утра вот дуло пушки прочищая,

Изучая дело ратное,

Нас вижу: как хорошо нам было…

И вот минута отдыха, и вот я пред тобою,

Чтоб о любви своей тебе твердить.

Не понимаю, как я раньше без тебя мог жить?

Офелия ближе придвигается к Гамлету и глубоко вглядывается ему в глаза.

Офелия

– Скажи же, Гамлет,

Скажи мне откровенно,

Чтоб не томили меня мысли,

Чтоб успокоилась моя душа,

После того, что было…

Теперь тебе невеста я?

Гамлету как-то сразу поплохело. Во рту от чего-то пересохло. Он не был готов к такому повороту дела. Просто ему молодому, здоровому кобелю хотелось брать и дарить любовь, об обязательствах он и не задумывался. Никакие слова не приходили ему на ум. Он не знал, что говорить!!! Наконец он стал, постепенно приходить в себя. А Офелия продолжала твёрдо, вопросительным взглядом, смотреть ему в глаза. Слова застревали у Гамлета в горле. И вот наконец он выдавил из себя:

Гамлет

– Офе… хм, хм… Офелия,

Да, кстати, а как здоровье у Лаэрта?

Ну, после этого? Вчерашнего случая?

Когда на спор он полбарашка скушал?

Надеюсь я, ему уже получше?

Офелия

(раздражённо)

– Ах, Гамлет, Гамлет! В своём ли ты уме?

Как такое в голову могло придти тебе?

Гамлет

(оправдываясь)

– Так он же сам сказал, что голоден!

И так ему поесть приспичило.

Что он барашка даже бы осилил!

Ну, я и предложил ему пари,

А он возьми да согласись.

Я думал также, как и он,

Что чревом он силён,

А он на полпути с дистанции свалил. Заныл,

Что боле не хватает ему сил.

Вот так он и… проиграл пари.

Да, к стати, барашка я-то оплатил.

Офелия

(с грустью)

– Всю ночь он мучился кишками.

Стонал от боли, плакал.

С горшка не слазил.

Так его мне было жалко.

Сознание терял, когда же приходил в себя,

То проклинал барашка и тебя.

Ну, а потом уж Йозеф накачал его касторкой.

Менгеле, наш эскулап придворный.

И вроде бы ему стало лучше.

Ещё он очень много пукал,

Прям, как из пушки!

К утру он, выбившись видать из сил, заснул.

Чашу горя он до дна испил свою…

Мы с отцом всю ночь не спали –

Очень потерять его боялись.

А на что хоть спорили?

На что-то стоящее?

Гамлет

– А это? Цыганку Эсмеральду знаешь,

Что всем на площади гадает?

Так вот, если проиграет,

Её обязан он будет соблазнить,

Ну и в альков свой затащить!

Офелия

(в ужасе)

– Эсмеральду? Она ж святая!

Ей пади в обед сто лет!

Вы что в компании своей

С ума там посходили все?

Гамлет

(оправдываясь)

– Так он же сам под это дело подписался!

Я его не уговаривал.

Видать, очень захотелось ему на халяву,

Покушать молодой баранинки!

Так он просил ещё бургундского к барашку!

Мол: «К мясу, полагается».

Стал уговаривать меня. Так-то.

Но я сказал ему: «Я против,

Бургундское в пари не входит», –

Как будто в зеркало смотрел…

Офелия

– И всё же, Гамлет, мне ответь,

Что теперь будет с нами?

Гамлет

– Офелия, не молоды ли мы для брака?

Прям неожиданно всё это как-то…

Да и меня совсем не знаешь ты!

Порою, я и сам себя не узнаю.

Вдруг, как отмачу что ни будь такое!

Такое… Словом, я думаю:

И так всё хорошо у нас с тобою.

Чего же боле?

Нёс Гамлет какую-то чушь, уходя от прямого ответа. Гамлет не знает что и говорить дальше, как ему достойно, сохранив лицо, выйти из этой ситуации. И, о счастье! В дверь раздался спасительный твёрдый стук, три раза. Гамлет машинально отодвинулся от Офелии на почтительное расстояние. Офелия же, собравшись, твёрдым голосом произнесла: «Войдите».

Дверь отворилась, и на пороге появился дворецкий. Поклонившись, он обратился к Гамлету:

Дворецкий

– Принц Гамлет, спешу вам доложить,

Что вас разыскивает пьяный вдрызг.

Ваш брат Отелло. Такое вот дело.

По моему, он даже, не в себе.

В слезах, в соплях весь!

Меня молил он немедля вас разыскать.

В покоях ваших он остался ждать…

Просил меня он вас к нему сопроводить,

Как только вас смогу найти.

Прошу вас поспешите, принц.

(и далее с сожалением)

Когда я уходил, его стошнило сильно.

На так любимый вами

Ваш ковёр персидский…

Гамлет в душе повеселел. После вопроса Офелии, ему не терпелось поскорее закрыть эту тему. Но он понимал, что это только на время. Гамлет облегчённо вздохнул и обратился к Офелии прекрасно понимая, что в этот момент и дворецкий тоже будет его слышать:

Гамлет

– Вот видите, сударыня, опять дела.

Ну, что могу поделать я,

Коль без меня не могут обойтись?

Такая вот у принца жизнь.

(он берёт со стола книг и продолжает)

Спасибо вам за книгу,

Что так любезно

Вы согласились дать мне почитать.

Как прочитаю, занесу.

(и дальше уже шёпотом)

Люблю, люблю, люблю котёнка моего, люблю!

Гамлет уходит. Офелия в замешательстве. Она представляла себе, что у них всё будет «как положено», как в тех книгах, что она прочла. Ведь в них сначала любовь, потом свадьба, семья, только потом секс, а тут всё наоборот.

Офелия

«Не молоды ли мы для брака?

Вот гад! Что этим он хотел сказать?

Когда в альков увлёк меня,

В последнее свиданье наше,

Намного понятливее он выражался.

Сейчас же всё сплошной туман.

А я-то, я-то… тоже хороша.

Я думала: к отцу отправимся,

Мы после этого… за благословеньем.

Потом к его, а что теперь? Каков итог?

Не знаю, что и думать.

Как кошка с мышкой, он со мной играет.

А что потом он скажет,

Что не создан он для брака?

А может быть была права цыганка Эсмеральда,

Когда в тот раз на площади базарной

Предо мною карты разложив,

Сказала мне: “Беги от Гамлета, беги…”

Что с Гамлетом не светит счастья мне.

И более того, чтоб лучше б мне его не знать совсем

И даже: «Опасна для тебя его любовь.

Держись подальше от него!

(далее Офелия как бы обращается к самой себе)

Давай-ка, милая, попридержи коней

И к Гамлету получше присмотрись,

А до тех пор терпенья наберись

И в свой альков ему закрой дорогу.

Стань, как и прежде, недотрогой,

Тогда узнаешь ты

Подлинную цену его словам.

Ещё вот карты что-то нехорошее сулят… »

Сцена XVIII

Жилище Горацио. После ухода Полония и солдат он немедленно приступает к изучению содержимого бочек. С одной стороны, его самого распирает любопытство, ведь он истинный учёный и не терпит неизвестности. А с другой стороны, шутки Полония могут оказаться и правдой. Ведь кто знает, что у Клавдия может быть на уме. Говорят, что новоиспечённый король очень вспыльчив. Кто ему судья? Горацио подходит к первой бочке, аккуратно достаёт из неё мешочек из плотной ткани и идёт к своему рабочему столу. Положив мешочек на стол, он его аккуратно развязывает – ничего не случается. Гораций засовывает пальцы в мешочек, и зацепив там не большую щепотку вещества, извлекает его на свет божий. Затем внимательно начинает рассматривать его. На лице Горацио читается некое разочарование:

Горацио

«Похоже на пожухлую траву

Или на лист сухой.

Добра такого завались вон

В палисаднике моём.

Вопрос весь в том,

Зачем его так бережно запаковали?

Дальше он трет вещество между пальцами. Это ему ничего не даёт. И он отваживается понюхать его. Задумчиво:

Запах приятный, но незнакомый.

Такого запаха я прежде не встречал

В наших краях.

Есть голову над чем мне поломать.

А уж по запахам и ароматам я первый спец!

По обонянию у нас мне равных нет!

Полоний подсказал,

Что это может быть приправа.

Тогда, конечно, весть эта короля порадует.

А то он, говорят, совсем зажрался:

И курица невкусная ему,

Не лезет в горло мясо…

Ну что ж, такого исключать нельзя.

Адольфу надо будет показать,

Шеф повару, приправу эту.

Возможно, он найдёт ей применение.

Да и не забыть бы ему подсказать,

Чтоб он сначала на бродягах испытал,

Сей препарат,

И мнение потом бы их послушал.

Как, вкусно или нет?

Конечно, если выживут.

Затем Горацио решает испробовать, как горит это вещество. Вдруг это какая-то разновидность пороха. Он берёт небольшую мисочку, кладёт в неё щепотку вещества. Затем берёт длинную лучину, запаливает её с одного конца и отходит примерно на метр, считая что это достаточно безопасное расстояние для такого эксперимента. Он подносит огонёк к веществу, но ничего не происходит. Вещество даже не загорается. Горацио решает усложнить эксперимент. Он достаёт из мешочка уже небольшую пригоршню вещества, кладёт её в мисочку и опять отходит на такое же расстояние. Он вновь подносит лучину с огоньком к веществу. То еле-еле начинает тлеть.

Значит не порох, можно и поближе подойти.

Точно приправа, мать её ети…

Горацио, подойдя почти в плотную к столу, отчётливо учуял, что запах от вещества стал более плотным. Он наклонился ещё ниже над мисочкой. А в это время на улице поднялся ни с того ни с сего сильный ветер. Он навалился на форточку окна, за которым работал Горацио. Форточка приоткрылась и небольшой ветерок ворвался в помещение. Он лихо пронёсся над столом, за котором трудился учёный, и своей природой раздул еле тлеющее вещество. Вещество на какое-то мгновение вспыхнуло. И этого оказалось достаточно, чтобы оно исторгло из себя добрую поцию дыма. Дым поспешил своим непривычным ароматом наполнить небольшое пространство над столом, как раз напротив носа Горацио. И учёный вдохнул в себя этот дым. Он показался ему прекрасным заморским благовонием.

Так вот оно что!

Не думал я, что ветерок

Поможет тайну мне раскрыть сию.

Теперь понятно, почему

Из далека его везли

Так бережно и аккуратно!

Нет, не приправа это,

Беру свои слова обратно.

Теперь уверен на все сто,

Что это благовоние

С заморских берегов!

О, и в голове я чувствую восторг!

И тут Горацио ощутил у себя в голове какую-то лёгкость. Всё напряжение дня начало уходить, спадать. На душе стало спокойнее. В старое поношенное сердце вошло умиротворение, за ним – праздник, а за ним – и благодать! Но Горацио до мозга костей был учёным, и даже в этом приятном состоянии он продолжал держать ситуацию под контролем и анализировать весь процесс.

Немыслимо, чтоб аромат травы

Такое действие имел!

Юность моя вновь возвращается ко мне.

В каком-то я сейчас…

Блаженстве нахожусь.

Как описать такое королю смогу?

Как описать ту музыку, что слышу я сейчас?

Уносит к небесам она меня!

Недуги же, что мне с годами стали досаждать

И по ночам мешают спать,

Вдруг отпускают!

Воистину, трава заморская

Свои нам раскрывает тайны!

И даже близок к мысли я,

А не волшебна ли она?

Нет, нет, Горацио, ведь ты учёный.

Волшебная!

Как мог додуматься ты до такого?

Смотри на это дело по-иному,

Как и положено тебе,

С научной точки зрения.

А не лекарство ль это,

Что нам послало проведенье?

Но торопись, Горацио, поторопись!

Всего три дня отпущено тебе

На то, чтоб был его величеству готов ответ,

Чтоб разобраться что к чему, да почему.

На полную пора науку подключать свою!

Рассиживаться некогда, три дня –

И должен быть на всё готов ответ!

«Три дня», – так государь нам повелел.

Итак, мы следующий готовы сделать шаг,

Чтобы познать,

Что это есть на самом деле,

И где, потом, найти траве сей применение?

Что это – благовоние

Или эликсир здоровья?

А, может быть, бессмертия трава!

Всё потому, что чувствую

Рождённым заново себя!

Итак, увеличим дозу.

Но мне сдаётся,

Что не разумно вот так вот пригоршнями

Жечь сей элемент.

Я думаю, он золота ценней!

О! А если трубочку скатать нам из бумаги

И предварительно в бумагу

Сей травки положить,

Потом уж трубочку сею нам подпалить.

А в это время на кухне своими делами занималась Матильда, домохозяйкам Горацио. Она была и его поварихой, и горничной. Словом, выполняла по дому почти всю работу. И сейчас из кухни, где она стряпала, донёсся шум падающей посуды. Что-то у неё там случилось. Этот шум на секунду прервал размышления Горацио, а затем его мысли, неожиданно для

него самого, потекли по новому руслу.

Да и Матильду угостить…

На, мол, душенька, лечись!

И если с ней всё будет ладно,

Исчезнет у неё бельмо, что на глазу,

И из ноги уйдёт подагра,

То тогда с докладом, можно к королю.

Такой сюрприз ему преподнесу!

Нет-нет, так не пойдёт, Горацио.

Матильду всё же жалко.

Вдруг что пойдёт не так, кто ж его знает.

Она женщина всё же неплохая.

Итак, первое – трубочку с травой скрутим,

Второе – потом уж эту трубочку

В ноздрю засунем.

Третье – подпалим у трубочки конец другой,

Четвёртое – поглубже затянемся ноздрёй…

И вот тогда, я думаю, сей элемент

Себя вовсю проявит!

В теории своей пока не вижу я изъянов.

Горацио немедля приступает к скручиванию цигарки. И продолжает размышлять:

Я думаю, что так бесценный дым

Не будет боле по покоям нашим

Уж бесцельно разноситься!

Король ведь может и спросить,

За такое расточительство.

Но весь окажется он в нужном месте,

То бишь в нас, и вот тогда,

Предположить берусь я смело,

Что вещество себя проявит в полной мере!

И даст ответ, что нужен мне:

С чем всё же я имею дело?

В чём замысел судьбы?

С чего бы вдруг

Нам эти бочки подогнало проведение?

А коль окажется, что доза велика была

И суждено мне будет умереть,

То это всё же лучше, чем на костре сгореть.

После этих мыслей Горацио берётся за дело, и проделывает третий эксперимент с неизвестным ему веществом в полной точности так, как он его наметил. И вот почти финал эксперимента. Уже скоро будет разрезана финишная лента. Горацио свёрнутую цигарку засовывает себе неглубоко в правую ноздрю. Затем, придерживая её пальцами, аккуратно нагибается над свечёй и пытается подпалить противоположный конец цигарки. При этом указательным пальцем левой руки, для чистоты эксперимента, он прикрывает себе левую ноздрю. И вот он глубоко затягивается, тогда это слово было ещё неизвестно людям, после чего машинально выпускает дым изо рта. Что-то шевельнулось у него в голове. Машинально, не отдавая себе отчёта зачем он это делает, Горацио проделывает эту манипуляцию ещё несколько раз подряд. И всё… Горацио, но это уже не тот Горацио, медленно вытаскивает цигарку из носа. Он садится в просторный стул за своей спиной. Руки привычно ложатся на подлокотники стула. И Горацио уносит в космос. Он сливается со вселенной. Его глаза сузились, на лице появилась блаженная улыбка. И вот он отправляется в волшебное, таинственное путешествие. И где-то в глубине его мозга зарождаются чарующие воображение звуки, которые сливаются в прекраснейшую мелодию. А мелодия превращается в изумительно потрясающее произведение, которого прежде не знало человечество. Горацио слушает произведение, которое было написано за 400 лет до того, как люди смогли услышать его в середине двадцатого столетия, он слушает Pink Floyd: «The Great Gig In The Sky».

Сцена XIX

Жизнь в замке идёт своим чередом. И незаметно прошли два дня после встречи Гамлета с Отто.

Гамлет в раздумье идёт в свои покои.

Гамлет

«Что же такого, чёрт возьми, могло случиться,

Что Отелло так напился,

Что заблевал ковёр мой?

Да чтоб его…

Поганец мелкий!

Конечно, он и раньше не был паинькой,

Но на улице блевал всегда,

Домой зловонье это не неся.

Совсем, видать, слетел с катушек братец.

В домах приличных бьют за это харю!»

Гамлет дошёл до своих покоев, открывает дверь, входит. И в нос ему сразу же бьёт отвратительный запах. Гамлет морщится, но отступать некуда. Гамлет видит пьяного-распьяного Отелло, бурчащего себе под нос какие-то слова, и решает сразу же брать ситуацию в свои руки.

Гамлет

– Отелло, брат, чё? как?

Давно не видел я тебя таким.

Чего грустим?

Наверно есть тому причина,

Раз весь в слезах, в соплях мужчина?

Сидишь передо мной разбитый в хлам.

Стряслось что у тебя?

Испачкал мой ковёр…

А что к себе блевать ты не пошёл?

Наконец до Отелло доходит, что Гамлет уже в комнате, что он пришёл. Пришёл тот, в ком он так сейчас нуждается. Он с трудом встаёт на свои не «твёрдые» ноги и направляется к Гамлету. «Сейчас обниматься полезет», – с отвращением подумалось Гамлету. Ему это не по нраву, но деваться некуда. Отелло не стал его обнимать, он всего лишь возложил руки на его плечи.

Отелло

(в пьяном бреду)

– Почила в бозе, богу душу отдала.

Всем приказала долго жить…

Отелло бормочет, глядя своими пьяными глазами в глаза Гамлета. Гамлет в растерянности. Он ничего не может понять из слов брата.

Отелло

– Почила богу, в бозе душу отдала.

Всем приказала долго жить

И ласты склеила…

Гамлет

– Отелло, брат, что за ересь?

Да приди ж в себя!

Кто умер, умерла?

Яснее выражайся,

Или пойди проспись сначала!

Мне не до ребусов твоих.

Хватает у меня своих!

Отелло

– Солнышко моё, она того…

Покинула меня, а ведь ещё вчера…

Отрада глаз моих и сердца моего

Теперь уж далеко…

Гамлет

– Да ты яснее выражаться можешь?

Что ты, как дева, воешь?

Отелло

– А я и говорю: от горя, брат, схожу с ума.

Дездемона умерла…

Гамлет

– Как… как умерла?

Не верю я словам твоим!

На днях ты только говорил,

Что вы надумали жениться.

Как же такое, брат, могло случиться?

Отелло постепенно приходит в себя. Видать, он выблевал лишний алкоголь, и его состояние постепенно начинает нормализоваться.

Отелло

– Братишка, Гамлет.

Я и сам не знаю толком ничего.

Как она того…

С утра увидеться мне с нею захотелось.

Что-то засвербело в чреслах.

Пока собрался, то да сё…

К обеду был уж у неё.

Верней не у неё, а заходил в бордель.

Уж предвкушал, как кувыркаться будем с ней…

А там шум, гам… девы в слезах.

Меня увидели – и тишина вдруг воцарилась,

Как будто люди дара речи разом все лишились.

Все смотрят как-то странно на меня,

Как будто перед ними сатана…

Потом одна ко мне подходит,

Берёт участливо меня за локоть

И шёпотом мне говорит, что Дездемона умерла.

Тут ноги подкосились у меня.

На стул я рухнул… и не знаю,

Сколь времени прошло пока в себя пришёл…

Гамлет

(в недоумении)

«Просил же Отто я: без крови…

Он, что ослушался?

Не смог уладить дело по иному?

Что же у него не так пошло? Вот дерьмо!»

(и уже в голос)

– Скажи мне, брат, а как она скончалась?

От чего?

Кинжал иль шпага?

Может быть её того…

Бедняжку… выкинули в окно?

Отелло

– Брат, здесь, вроде бы, история такая.

По ремеслу её подруги так сказали,

Что, накануне как беде случиться,

Покушала бедняжка сыра,

Да непростого сыра, а французского!

Сечёшь, братан, какая штука?

Того, что с благородной плесенью.

Откуда взялся он, сыр этот?

Ну, вот, видать, желудок и не выдержал её.

И померла она, солнышко моё.

Французы те, видать, покрепче будут нас.

Тот сыр едят и здравствуют, козлы!

Чтоб вместе с сыром провалились все они!

Потом поднялся в комнату её,

Чтобы проститься с ней,

С Дездемонушкой моей,

И жуткую увидел брат картину.

На лице её такая мина!

Такой гримасы ужаса и боли, что на лице её,

Не видел раньше никогда!

Бывает так: болит у человека зуб,

Раздуло гноем всю ему щеку.

И мучается тот: на стенку лезет, волком воет,

Но судорога его лица не сводит.

У Дездемоны же рот на боку, глаза на лбу.

Язык распух и белый-белый.

И в тот момент подумал я

Грешным делом:

Уж если суждено ей было умереть,

То учше б от кинжала,

Приняла моя родная свою смерть.

Или от яда самого поганого.

Так, брат, её мне стало жалко.

Вот так вот, Гамлет…

Вот, что ждёт всех нас впереди:

Сегодня живы мы, а завтра трупаки.

За жизнь свою мы боремся из последних сил.

А в результате что?

У королей и шлюх конец один.

Ну ладно, я к себе пойду,

Облегчил душу я свою.

Как жить теперь ума не приложу.

Ты извини… я слуг пришлю,

Чтобы почистили всё тут.

Отелло уходит. Гамлет в задумчивости расхаживает по комнате.

Гамлет

«Бедняжка… конца такого,

Я ей не желал.

И руки здесь мои чисты и совесть.

А не послать ли нам за Отто?

Быть может знает он по боле, чем Отелло…

И свет прольёт на это дело?»

Гамлет собирается взять в руки колокольчик, чтобы вызвать слугу и приказать ему разыскать начальника СД, чтоб пригласить того к нему. Но не успел он додумать эту мысль до конца, как вошёл слуга и доложил, что пришёл начальник СД и просит принять его.

– О как! Он, что мои читает мысли?

Проси войти!

Входит начальник СД. Лицо его озабоченно. Он явно чем-то взволнован.

Отто

– Мой принц, нерадостную весть тебе принёс я.

Твоё исполнить порученье я не успел.

Старуха, что с косой меж нами бродит,

Меня опередила, дева эта на небесах теперь…

Гамлет сделал вид, что ему ничего не известно о случившемся. Отто, видя, что принц его внимательно слушает, продолжил свой доклад.

После того, как получил я ваш приказ,

С девицей Дездемоной побеседовать,

Два дня усердно я готовился к той встрече.

Работал над манерами и речью.

Слова искал, чтоб в душу к ней пробраться.

Чтобы во мне она узрела брата,

Который ей добра желает,

Чтоб мысли дерзкие свои она оставила.

Чтоб деву эту вразумить,

Мой план предполагал поласковее с нею быть.

Искал такие я слова,

Чтоб разумом она понять могла,

Как неправа она.

И в те два дня я отрабатывал удар.

Ну тот, ну если что…

Чтоб только страху на неё нагнать…

Ладошкой по лицу, как вы меня учили.

На всякий случай, так… несильно.

Слегка, как наставляли вы меня.

Совсем чуть-чуть, вот так, по харе этой твари.

При этом Начальник СД едва коснулся кончиками пальцев правой руки своей левой щеки.

И вот когда я стал готов, после своих трудов,

Отправился я к ней в бордель.

Чтоб точки по местам расставить все!

Горя от нетерпения

Сделать поскорее ей внушение.

А там… творится что-то непотребное!

Как будто бы местами поменялись земля и небо!

Клиенты плачут, шлюхи в голос воют.

Стал разбираться я: «Скажите, что такое?»

Тут будто мне кинжал вогнали в сердце –

Мол: померла Отеллова невеста.

Ну, тут я босса ихнего к себе призвал

И спрашиваю у него: «Узнал?»

Тут же в оборот его я взял!

И говорю ему: «Давай колись, любезный,

Пока не загремел ко мне в подвал,

Кто это деву так?»

И вот, что он мне рассказал:

У Дездемоны этой было

Почитателей не счесть её таланта.

И якобы один из них гостил во Франции.

Или французом даже был.

Прости, мой принц, пока ещё не уточнил.

Так вот, тот господин,

Был приглашён французcким королём

К себе на ужин… или на обед.

Прости, мой принц,

Пока не уточнил я сей момент.

Так вот, он за столом монаршим

Отведал сыра замечательного.

Того, что с благородной плесенью.

Который там вкушать имеют право

Только короли

И люди благородной крови той земли.

У нас ещё не делают такого.

Но думаю, наладим вскоре.

Так вот… придя в неописуемый восторг,

От сыра оного, его вкуса бесподобного,

Стал уговаривать он короля французского,

Ему кусочек сыра подарить,

Чтоб Дездемону он сим сыром одарил.

За все её труды на поприще любви.

Монарх же возмутился:

«Как? Ты оскорбил меня!

Разве не знаешь ты,

Что это пища только королей?

Не должен этот сыр вкушать плебей!»

На что тот господин ему ответил,

Что, мол, Дездемона эта в постели

Несомненно королева!

Он голову даёт на отсеченье.

Король был удовлетворён таким ответом

И сыра приказал отрезать.

И даже к сыру приложил записку:

Приятного, мол, аппетита!

И приписал ещё: «А если, Дездемона,

Ты отвергнешь наш подарок и сыр не съешь,

Тогда тебе придёт реаседец!

Тем самым ты нам,

Своё неуважение проявишь, шалава!

Тогда пеняй уж на себя!

Я попрошу кузена-короля,

Плетей те выписать и вежливости научить.

Жри, с…ка, если хочешь жить!»

Ну, вот видать… видать из вежливости

Иль из-за страха получить плетей,

А может просто голодна была

Иль ей внимание, польстило, короля,

Она тот сыр и сожрала.

Э – э – э… простите, скушала.

И вот она уже на небесах,

Ну, что ещё сказать? Увы и ах…

Гамлет

– Подробностями, Отто,

Ты потряс меня!

Откуда? Как узнал ты, что да как?

Отто

– Я ж говорю, к посылке той,

Записочка приложена была от короля.

И письмецо с подробностями от господина,

Что посодействовал, чтоб ей послали сыра.

У босса всё хранилось.

Их прочитав, всё стало ясно мне,

Как дважды два.

И тут же поспешил с докладом к вам я.

Гамлет

– А ты не догадался, Отто.

Записку ту и письмецо изьять.

Я б с удовольствием взглянул

На почерк короля.

Отто

– Я так и сделал, принц, но тут…

Непредвиденное вышло.

Впервые так со мной случилось.

Предугадав желание ваше,

И ту и то изъял!

Ведь это же теперь для следствия материал.

И положил всё в свой кошелёк.

Надёжно он весел на поясе моём.

А по дороге я решил зайти в кабак,

Вдруг что-то в горле запершило у меня.

И заодно за доброй кружкой пива

Обдумать, как о трагедии мне доложить вам.

Чтоб сердце ваше доброе сберечь от боли.

Хоть эта дама и была чужой вам.

А там я… и не заметил,

Как какой-то негодяй его и срезал у меня!

Мой принц, в отчаянии я,

Что вас расстроил.

Что тут сказать: моя недоработка.

Гамлет

– Ну это не смертельно, Отто.

А за доклад особое спасибо.

Ишь, как оно всё вышло…

А сколько денег было в кошельке?

Велю, чтоб всё восполнили тебе!

Отто

– Немного, беспокоиться не стоит.

Гамлет

– Ну что же, Отто, тогда…

Знаю ждут тебя ещё дела.

Более задерживать тебя не смею я.

Отто

– Желаю здравствовать, мой принц!

Всегда к улугам вашим

И моя жизнь и моя шпага!

Начальник СД красиво попятился к дверям, ещё раз поклонился и вышел. Он шёл к себе в контору, тихонечко напевая себе в усы популярный мотивчик песенки того времени с одной и той же фразой

«Без крови, без крови!

Без крови, так без крови!»

Сцена XX

Полоний, улучив минутку, приходит домой, в свои покои. Он хочет повидаться со своей дочерью Офелией. Он очень сожалеет, что мало уделяет внимания своим детям. Всё дела, дела… Лаэрт, с тех пор как вырос, так вообще всеми днями и ночами, где-то зависает со своими друзьями. А вот Офелия – домашняя девочка. И Полоний чувствует, что она нуждается в его внимании. А у Офелии не выходит из головы их последний разговор, с Гамлетом.

Полоний

– Здравствуй, родная!

Чем занимаешься?

Дай-ка взглянуть.

Он целует дочь в лоб, берёт из рук Офелии её рукоделие. И неподдельно восхищается им. Ему хочется быть ласковым, внимательным, заботливым отцом. Только наедине с детьми, он может быть самим собой.

Какая прелесть!

Мастерица ты, ну, прям вся в мать!

У ней всё тоже спорилось в руках.

А что грустна, o чём печалишься, родная?

Быть может быть стряслась беда какая?

Как стул, как аппетит?

Скажи мне честно, ничего ли не болит?

Офелия

– Ах, папа, всё в порядке у меня.

Печальна ж от того, что вот недавно я,

Прочла роман…

Он захватил меня.

В нём грустная история поведана была.

И я под впечатлением его,

И днём, и ночью пребываю.

И что с собою делать мне, не знаю.

Полоний

– Ах, доченька, скажу тебе я прямо –

За свою жизнь я книг прочёл немало.

Полоний на пальцах начинает вспоминать сколько же книг он прочел за свою жизнь, но больше трёх он вспомнить так и не смог

И в большинстве из них

Всё выдумки пустые.

А в чём сюжет в твоей вот этой книге?

Офелия

– Там дева юная, прекрасная собою,

Влюбилась в главного героя.

Но вот беда: она-то из простой семьи.

А он, поди ж ты, дворянин.

Приметил как-то раз он в городе её,

Влюбился тут же,

Вот так у них всё и… началось.

Он стал слова красивые ей говорить,

Стал деве о любви своей твердить,

Речами обольщать,

Пытался даже ближе с нею стать!

А о замужестве, он с ней речей не заводил.

Бедняжку за нос он водил.

Так деву, поведением извёл своим,

Что на всегда она решила расстаться с ним.

Но дело в том, что она его любит, любит!

Мне кажется, что он её погубит…

Полоний

– Кажется?

Ведь ты сказала, что прочла роман?

И чем закончилось у них всё там?

Про то, обычно, написано в конце,

Если не изменяет память мне.

Офелия

– Ах, папа, та книга первая была.

А есть, про их роман, ещё вторая.

Её-то я ещё пока читаю.

Полоний

– Скажу тебе, родная, так:

Эт дело хорошее, ты книги-то читай.

Вот только близко к сердцу,

Ничего не принимай.

Ведь те, кто книжки пишут,

Порой всё с потолка берут.

А мы потом читаем, верим, переживаем.

А они нам просто врут!

Поэтому я книжек больше не читаю.

Чтоб нервы были у меня в порядке.

Ну ладно, солнышко, пора мне,

Дел много, побегу!

Офелия

– Куда сейчас?

Полоний

– К Горацио зайду.

Сегодня день последний, третий.

Что дал ему король,

Чтобы работу важную он сделал для него.

Зайду, узнаю,

Готово ли наше учёное светило,

Держать перед королём ответ,

Иль нет.

Полоний вышел из комнаты Офелии и направился к Горацио. У него не выходит из головы печальное лицо дочери.

Полоний

«Вот бедняжка, глупенькая, дитя ещё.

Всё так близко к сердцу принимает,

Что авторы морочат нам мозги,

Ещё совсем не понимает.

Строчат, строчат…

Потом за это деньги получают,

Потом по кабакам их пропивают.

С бабами на них гуляют.

И снова писанину сочиняют.

И, главное, ведь ни за что не отвечают!

А люди вот читают и страдают.

Право безобразие!

Надо мне будет сочинить указ,

Чтоб в нём подробно расписать,

Про что можно, а про что нельзя писать!

Чтоб книжки были только позитивные,

С приятными, красивыми картинками!

Чтоб все истории заканчивались браками.

Чтоб люди в них не вешались, не плакали,

Не воровали, вены себе не вскрывали.

Мужик с мужиком не спали, не бухали…

Порядок нам в этом деле надо навести,

Чтоб души молодые не губить.

И так на свете жить тяжко,

А книжки нам ещё печалей добавляют!

Право безобразие…

Да, а потом его представить королю.

Чтоб он на нём поставил резолюцию свою.

И вот тогда писакам будет уже сложно.

Хренью всякой людям головы морочить…

Ах, доченька, доченька.

Пусть у кого-то там несчастная любовь!

А нам-то, что с того?

Они без нас там сами разберутся,

Или поженятся иль разбегутся.

Нервишки доченьке нам надо подлечить…

Быть может у Горацио чего спросить?

Какое снадобье или лекарство,

Чтоб настроение поднять дочурке нашей?»

Сцена ХХI

Покои Горацио. Утро следующего дня. После того как Горацио провёл эксперимент с цигаркой, он мирно дремлет в своём стуле-кресле. Его голова почти касается его груди. Над ним склонилась его служанка. Она никогда ещё не видела, чтобы её хозяин так долго спал утром. Со страхом она вглядывается в его лицо – не случилось ли чего с ним? Она нерешительно начинает теребить Горацио за плечо. Безрезультатно… Ей становится страшнее и она начинает более решительно трясти его за плечо:

Служанка

– Хозяин?.. Эй, хозяин?..

Наконец Горацио издаёт не понятный звук из глубины своего горла.

Жив? Жив!

Вот напугал, чёрт старый!

Горацио начинает медленно приходить в себя. После того, как Горацио принял лекарство и, удобно устроившись в кресле, погрузился в Dream Theater, его тело обмякло. Мышцы, связки, жилы, хрящи, кожа – размякли, плоть стала вязкой и растеклась, разлилась по всему внутреннему пространству кресла, заполнив собою все его уголки. Потом тело Горацио от долгого и неподвижного нахождения в одной позе одеревенело, стало ему чужим. Оно ему больше не принадлежало. Горацио попробовал было привстать, но тело не слушалось его. Плоть только слегка заскрипела. И тогда Горацио стал пробовать делать всякие лёгкие движения всеми частями своего тела, чем только мог. И постепенно, мышца за мышцой, тело стало приходить в себя. Наконец через какое-то время Горацио удалось собрать в единый механизм все элементы своего тела. И он снова попробовал встать. Теперь мышцы послушно напряглись и он понял, что может сделать это…

Горацио захотелось ещё немного посидеть на стуле. Он хотел вспомнить и проанализировать всё то, что с ним произошло за последнее время. Он привык всё анализировать и делать выводы не откладывая это на потом. Но тут всё ещё стоявшая перед ним служанка сказала:

Служанка

– Хозяин, завтрак ваш уже готов

И ждёт вас под салфеткой, как всегда.

Я вам цыплёнка в тесте запекла.

И только тут Горацио почувствовал, как он голоден! Ему показалось, что он не ел тысячу лет. И уже радостно, но медленно и осторожно, поднимаясь со стула, потому что он всё ещё не доверял своему телу, Горацио пришёл в себя. За завтраком Горацио почувствовал чудовищный голод. Такого аппетита он за собою прежде не замечал. Это даже напомнило ему о застарелой проблеме. Горацио так увлёкся обгладыванием ножки цыплёнка, что надавил ею на остатки сгнившего зуба. Боль моментально, электрическим разрядом, пронзила всю челюсть. Горацио всё откладывал и откладывал посещение эскулапа. Но даже эта боль не помешала ему продолжить свой вкуснейший завтрак.

После завтрака, за которым он очень удивил хозяйку потому, что она никогда не видела, чтобы он съел столько еды за один раз, Горацио окончательно вернулся к жизни, к работе!

Горацио

«Итак, то, что со мной случилось

Непередаваемо словами,

Как будто в сказке побывал я!

И если б я учёным не был,

То сказал бы я тогда,

Что это волшебство.

Да, то был дивный сон!

Итак, проспал почти двенадцать я часов!

Сон был мой безмятежен и глубок.

Вначале был я поглощён блаженством.

Непередаваемо, божественно!

Затем настали муки пробужденья

И возвращение в мир прежний.

Похоже на то, как действует вино.

Но выводы пока ещё нам делать рано.

Вино мутит нам разум, а лекарство…

Лекарство?

Да! Несомненно! Лекарство это!

Лекарство для души и сердца!

Оно наш разум, душу, тело только расслабляет,

Видениями и красками мир сей серый наполняет,

Как будто побывал в раю!

Так и его величеству скажу.

Но отложим лирику –

Пора за дело приниматься.

Пора нам за вторую бочку браться.

И если с первой нам более или менее

Понятно всё, то со второй

Нас могут ждать открытия ещё!

Воистину на свете

Много, друг Горацио, такого,

Что и не снилось нашим мудрецам!

И ум велит нам тайны все познать».

Сцена XXII

Место действия то же самое, покои Горацио. Горацио приступает к изучению содержания второй бочки. Он понимает, что надо торопиться. Ведь он потерял почти сутки, которые провёл в волшебном, таинственном путешествии. И теперь время поджимает его. «Надо ускоряться», – и он решает действовать по уже отработанной схеме.

Горацио

«Итак, возьмём щепотку.

Подожжём, подождём.

Нет, не горит и даже не дымит.

О чём нам это говорит?

Значит, не порох,

Иначе жахнуло бы в тот же миг!

Так-так,

Возьмём мы пригоршню теперь –

Всё то же самое, окей.

Значит, не порох, сто процентов,

И не благовонье.

Быть может, порошок,

Влияет тоже как-то на здоровье?

Осталось нам на третий,

Уповать лишь вариант.

Лекарство? Да! Вполне быть может так.

А как проверить и себе не навредить?

Горацио, Горацио…

Нет у тебя другого, брат, пути.

Нет выхода другого у тебя, мой друг.

Тем более, что есть у тебя недуг!

Видать, опять придётся,

На себе эксперимент поставить.

Да и решать проблему с зубом надо.

А то ишь как дёргает зараза!

И если это есть лекарство,

То может оказаться оно очень кстати!

А если, брат Горацио,

С экспериментом этим

Закончится земная жизнь твоя,

Тогда лишь остаётся понадеяться,

Что будет пухом для тебя земля…

С этими мыслями Горацио начинает пробовать нанести, доставить порошок на остатки больного зуба. Зуб находится на нижней, левой челюсти. В самом её конце. Он попробовал обмакнуть сухой палец в порошок, чтобы потом приложить его к больному зубу. Но у него ни чего из этого не вышло – на сухом пальце порошок не держался. Но зато во второй раз всё получилось! После первого раза палец Горацио намочился в его слюне. И уже во второй раз палец отправился к нему в рот с доброй порцией порошка. Горацио добрался до больного зуба. Но что-то ему подсказало, что втирать надо не только в зуб, но и в десну. У него это получилось как-то само собой, как будто он таким способом уже лечился и раньше.

Горацио

О, Боже! Как невероятно!

Похоже снова я открыл лекарство!

Мой зуб уж больше не болит,

Как будто новенький там у меня стоит!

И там стоит!

И тут стоит!

О чём нам это говорит?

Что в жизни я ещё не всё постиг…

О – о – о – о!

Вот лечит! Вот вставляет!

Все члены к жизни снова возрождает.

Я снова молод, полон сил!

Да это просто жизни эликсир!

И прежде… О!

Никогда того не ведал я,

Что за спиной есть крылья у меня!

Ща как взмахну, как полечу!

Вот только людям что потом скажу?

Народ наш тёмен,

Ещё сочтёт меня за колдуна,

Когда увидит мой полёт!

Полёт? Полёт, Горацио, твой подождёт.

Сначала дело, с дозой надо разобраться,

Чтоб в чудном сне мне вновь не оказаться.

Нельзя мне снова перебрать.

Нельзя, Горацио, нельзя сейчас нам спать!

Теперь и с этой бочкой нам всё ясно:

Прекрасное, отменное лекарство!

Как проясняет мысли, даёт силы!

А ты, Горацио, ха – ха.

Уж было думал о могиле.

Да с лекарством этим

Прожить на этом свете можно

Не меньше сотни лет!

Таков мой будет королю ответ!

Сцена XXIII

Покои Горацио. Незаметно для него самого «за работой» пролетели три дня. К нему приходит Полоний, чтобы узнать, как продвигаются дела. И заодно спросить у Горацио, не может ли он чем помочь Офелии с её меланхолией:

Полоний

– Привет, Горацио, учёный муж!

Что-т я тебя не узнаю:

Как будто cбросил ты годков пяток.

Влюбился что ли, cтарый конь?

Раньше всё горбился,

Теперь, как тополь, прямо ты стоишь.

А говорил: «Спина болит».

Горацио

– Полоний, короля любимый друг!

Ты вовремя пришёл.

Сейчас тебе всё по порядку расскажу:

Прошло всего два дня,

Как получил заданье я от короля,

И вот уже ответ готов!

Немало я положил трудов,

Чтобы его добыть!

Но тайну сих веществ сумел постичь!

Два дня я очи не смыкал.

Как вол, Полоний, я пахал,

Но тайну бочек разгадал!

Полоний, в них лекарство, да такое,

Что тело может вылечить любое!

С любым недугом справится,

С любою хворью!

На смертном одре умирающему даст здоровье!

Суставы, нервы, плоть!

Прочь бегут болезни от него,

А душу веселит сильнее, чем вино,

То, что на радость нам дано!

Полоний

(несколько удивлённо)

– Ну, во-первых, учёное светило,

Прошло уже три дня,

Как виделись в последний раз мы у тебя.

Видать, ты крепко заработался,

Что потерял счёт дням.

Похоже вдохновил король тебя.

Лекарство, говоришь?

А ты уверен друг, Горацио,

Что не ошибся ль в чём?

А чем докажешь?

А вдруг захочет подлечить себя король?

Что, ему вот так вот…

Поверить на слово тебе?

Горацио

– Два дня! Два дня, Полоний,

Всё проверял я на себе!

Пихал себе во все места я вещества сии!

И все болезни вылечил свои!

И, как видишь, жив! Ещё, как жив!

Мозги себе прочистил,

Суставы, душу, кровь!

Способен даже на любовь…

Так и скажу я королю,

Которого я всей душой люблю!

Полоний

– Брат, Горацио!

Ни секунды, все эти годы, не сомневался я,

Что ты тоже любишь короля… почти, как я!

А если, мой Горацио,

Твоих лекарств вдруг не снесёт король.

Ведь ты же знаешь: ждёт тебя тогда костёр!

Горацио, тебе всецело доверяю.

Но, всё-таки

Сперва, лекарство испытаю.

Дочурочка хворает что-то у меня.

Может полечим мы её сперва?

А то вот грусть-тоска её снедает.

Всё книги глупые она читает

И портит себе нервы, кровь.

Пусть будет проклята любовь!

Ты уж, Горацио, друг славный,

Ты дай мне лучшего лекарства,

Чтобы наверняка я вылечил дочурку –

Переживаю за неё я не на шутку.

Горацио

– Охотно, брат Полоний,

Помогу тебе.

Ещё потом спасибо скажешь мне!

Горацио берёт со стола небольшую шкатулку, чуть больше куриного яйца, коих у него всегда было в достаточном количестве – набирались отовсюду. Сначала подходит к первой бочке, но тут же соображает, что даме совать цигарку в нос – это как-то неэтично. Затем возвращается к столу, развязывает мешочек и щедро насыпает белого порошка в шкатулочку. И передаёт её Полонию. И тут к Горацио приходит ещё одна мысль. Ему подумалось, что даме лазить пальцами в рот некрасиво, и, сообразив, он даёт Полонию такую рекомендацию по приёму лекарства:

Горацио

– А принимать лекарство надо так:

Не важно: сытая иль натощак,

Пускай щепоточку возьмёт пальцами,

И с пальцев тех всосёт ноздрями,

Сначала правой, а потом другой ноздрёй –

И хвори снимет, как рукой.

Пусть аккуратно принимает,

Лекарства этого не рассыпая.

И так по несколько раз в день.

Такой вот, брат, простой рецепт.

Дочурка будет весела, здорова.

Даю тебе учёного я слово!

Полоний

– Спасибо, друг Горацио,

Меня ты тронул очень,

Своей заботой к моей дочке.

Поверь, Горацио, если вдруг,

Кто на тебя донос настрочит…

А знаешь ли, через меня идут доносы,

То тот донос порву тебя любя,

Хоть я на службе короля!

После этих слов Полоний вышел от учёного и отправился к Офелии.

Сцена ХХIV

Полоний по дороге к дочери решает заглянуть к королю.

Полоний

«Сегодня я ещё не виделся

С его величеством.

Когда с утра к нему я заходил,

Чтоб свой доклад произнести,

Дворецкий мне сказал,

Что спит ещё король –

Будить его не смеет он.

Но может быть король уже проснулся

И ждёт меня, по мне тоскуя:

(с юмором и иронией)

“Где ж мой Полоний милый,

Чтоб мне прочёл он,

Свой доклад красивый?

Истосковалось сердце по нему,

Жить без Полония я больше не могу!”

(и далее уже серьёзно)

Ха! Зайдём, послушаем, посмотрим.

Чего король от нас захочет… »

Полоний дошёл до покоев короля и сказал дворецкому, чтобы тот доложил королю о нём.

– Ну что, его величество проснулось?

Дворецкий

– Король-то встал…

(и уже шёпотом)

Но вот сегодня, что-то с ним не так,

Как будто подменили короля.

Таким его не видел раньше я.

Когда с утра меня к себе он вызвал,

Чтобы натёр ему я жабьим жиром поясницу, спину,

Гляжу: он весь какой-то депрессивный.

Он еле-еле на ногах держался

И весь такой печальный…

Так его мне стало жалко.

Когда ж ходил, кряхтел, стонал, хромал,

Я думаю: с кровати он упал,

Когда кошмарный сон ему приснился.

Короче, что-то не так с его величеством.

Так что, Полоний, он может

И не в настроении быть.

Ты это при себе в уме держи.

Дворецкий, обрисовав Полонию всю утреннюю картину, пошёл докладывать о нём королю. А выйдя пригласил Полония войти. Король его ждал.

Сцена ХХV

Королевские покои. У Клавдия больной вид.

Клавдий

– Полоний, рад тебя я видеть.

Ты что, мои читаешь мысли?

Вот только что хотел послать я за тобой,

А ты уже стоишь передо мной!

Полоний сразу же обратил внимание на состояние короля. Он был какой-то осунувшийся. Имел с утра уставший вид, как будто бы на нём всю ночь пахали. Уж не заболел ли?

Полоний

– О! Славный мой, король!

Такая у меня вот в жизни роль.

На том стою, чтоб предугадывать желания твои,

На том стою, чтоб вам полезным быть.

Клавдий

– Спасибо, спасибо.

За то и ценим мы тебя.

Теперь же вот, зачем хотел тебя увидеть я.

Есть у меня к тебе особый разговор,

Он не по службе, а, так сказать,

Чисто мужской.

Надеюсь, всё, Полоний, останется меж нами.

Есть у меня проблема кой-какая…

Король сделал рукой жест, чтобы Полоний приблизился. Тот приблизился и сделал умное, участливое лицо. Король продолжил:

А дело в том, что королева,

В любви сей ночью просто ошалела…

Меня заездила и так и сяк, да так,

Что в скором времени я весь иссяк!

Что тут поделаешь, Полоний,

Уже не тот я, что в прежние-то годы.

Ну, а ей всё мало, мало.

Представь, Полоний, на меня она взлезала –

Я выбрался из под неё потом.

Ну, чуть живой.

Гляжу, а ей, Полоний, хоть бы что!

Ну, думал отлежусь от дела этого,

Потом уж как-нибудь приду в себя.

Полоний, я…

Как будто в лапах побывал у медведя!

А вот под утро стало мне совсем невмоготу.

Болит везде: и там и тут.

Сначала думал лекаря позвать,

Но разве можно им секреты доверять?

Пойдут потом по замку слухи,

Что, мол, не выдержал король,

Любви своей старухи…

Так вот скажи, Полоний, было ли с тобой такое,

Чтоб ты страдал вот так же oт утех любовных,

Как король твой?

Может чего мне выпить или съесть,

Иначе мне контузии не снесть?

Полоний

– По молодости всякое бывало.

А как Ассоль-то померла,

Так я оставил любовные услады.

Дети – в них теперь вся моя жизнь,

В них вся моя радость!

А вот кузен мой, Бил,

Тот дa.., в пастели он неутомим!

Хоть с вами он одних годов,

Жалоб на здоровье я не слышал от него.

А чтоб нам, мужикам,

Не надрываться в этом деле,

Он мне такое, сир, советовал:

Он приятное с полезным совмещает.

Сексу он минет предпочитает.

Предложите королеве… для разнообразия.

Пусть вас побалует, может и ей понравится.

Но, мой король, о слава проведенью!

Немедля, сир, готов помочь!

И нужно ваше лишь решенье.

Сегодня у Горацио я был с утра,

Чтобы проинспектировать,

Как с бочками идут дела.

Да и хворает дочка, что-то, у меня…

Так вот: всё ему я объяснил.

Он дал мне жизни эликсир!

Сие лекарство было в бочках.

В тех, что так любезно,

Преподнесло вам море.

Он испытал лекарство на себе!

Потом уж дал его он мне.

Поклялся жизнью, что поможет дочке!

Ему поверил я, он человек хороший.

Но если сомневаетесь в его словах,

Готов сперва лекарство я

На дочке испытать!

Не пожалею родного дитя

Во имя жизни и здоровья короля!

Клавдий

– Полоний, твои слова

Мне как мёд на сердце,

Они в меня вселяют веру.

И мне уже не терпится отведать

Сей жизни эликсир.

Болит всё тело – терпеть нет больше сил.

Веришь ли? ещё никогда,

Таким разбитым я не чувствовал себя.

Полоний

(с некоторым сомнением в голосе)

– Э – э – э … может монетку бросим:

Быть или не быть?

Клавдий

– Полоний, я уже решил.

Лекарство, где оно?

Полоний

– Да вот, в шкатулке этой.

Клавдий

– Какое белое… А как его отведать?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.