Эта книга появилась на свет потому, что ее автору всегда не нравился финал «Золотого теленка»

Найдено на чердаке

– Товарищ Бендер, Остап Ибрагимович, вами интересуется НКВД, – начальник финотдела Кукушкинд наклонился над бывшим великим комбинатором и очень тихо шептал ему в самое ухо, нервно оглядываясь при этом по сторонам. – Серна Михайловна невольно подслушала, как Полыхаев по телефону докладывал вашу биографию.

– Ну и что тут такого, – Бендер снял коричневые нарукавники и отодвинул счеты. – Может, ему звонили из коммунотдела.

– Ну да. Полыхаев во время разговора стоял по стойке «смирно». А он всегда так стоит, когда разговаривает с органами, – Кукушкинд тяжело вздохнул. – Только, чур, я вам ничего не говорил.

Тут прозвенел звонок на обед, и все сотрудники «Геркулеса», как обычно, ринулись в буфет.

«Позавчера пропал Бомзе. Вчера Борисохлебский. Похоже, что сегодня моя очередь. Похоже, что началась большая чистка «Геркулеса», – размышлял Остап, доедая лежащий на блюдечке с голубым орнаментом в виде змеи бутерброд с колбасой и запивая его прозрачной жидкостью, почему-то считавшуюся в буфете чаем.

Тем временем вокруг Бендера образовалось пустое пространство, и он обедал в гордом одиночестве.

«Да, слухи быстро расходятся по нашему учреждению», – с горечью подумал Остап.

Прошло почти десять лет с тех пор, как бывший турецко-подданный пытался перейти румынскую границу. И был с позором отправлен без гроша на Родину румынскими пограничниками.

«Где родился, там и умру», – решил тогда Остап и дал сам себе клятву больше ни в какие авантюры не лезть и жить как все. Как Зося Синицкая, как завхоз второго дома Старсобеса Александр Яковлевич, как Виктор Михайлович Полесов или даже как Елена Станиславна Боур.

Остап тяжело вздохнул, вспоминая события далеких уже дней. Потом было возвращение в Черноморск и унизительное устройство на работу в «Геркулес» по протекции его директора Полыхаева, с некоторой долей издевки предложившего тогда освободившееся место Корейко с окладом сорок шесть рублей пятьдесят копеек.

И вот прошло почти десять лет после тех событий. Десять лет Остап Ибрагимович, забывший навсегда о Рио-де-Жанейро, трудился на благо Советской власти, перебирая накладные, отчеты о командировках и другие, несомненно, важные и нужные бумаги. Десять лет его никто никогда не тревожил. И тут на тебе. НКВД.

«Возможно, они раскопали историю тайного общества «Союз меча и орала», – продолжал размышлять Остап. – Или им в руки попался гражданин Корейко, который дал на меня показания. В любом случае надо срочно делать отсюда ноги».

Слухи о методах работы органов постоянно носились по Черноморску и не давали Остапу поводов для проявления оптимизма.

Доев бутерброд, Остап вспомнил, что Полыхаев давным-давно поручил ему проверить одну подчиненную «Геркулесу» и находящуюся на другом конце города контору. Возможно, что директор уже забыл об этом поручении, но повод уйти с работы был найден. В приемной Остап грациозно поклонился секретарше Полыхаева Серне Михайловне и обворожительно ей улыбнулся. В результате чего получил разрешение уйти с работы до самого вечера. Правда, Серна Михайловна как-то очень тяжело вздохнула, когда Остап закрывал дверь в приемную, и незаметно его перекрестила.

Выйдя на улицу из здания бывшей гостиницы «Каир», Остап огляделся по сторонам, но ничего необычного не заметил. Разве что ларек с мороженым стоял не на своем месте. Возможно, его просто передвинула продавщица, прячась от палящего июльского солнца. Гулко каркали вороны, в уличной будке мирно спал милиционер, стайки детей перебегали дорогу, устремляясь к морю. К морю отправился и Остап, на ходу придумывая план дальнейших действий. Но тут его кто-то дернул за рукав.

«Вот оно. Началось», – подумал Бендер, медленно поворачиваясь к остановившему его мужчине в полосатых шортах и белой футболке.

Но тот внезапно широко улыбнулся и закричал на всю улицу:

– Остап Ибрагимович, как я рад вас видеть!

– Балаганов? – только и смог сказать Остап, унимая начавшуюся было дрожь. – Шура! Родной ты мой брат по линии лейтенанта Шмидта!

Потом минут пять они хлопали друг друга по бокам и кричали:

– А ты помнишь?

– Нет, а ты помнишь?

Тут прохожие начали обращать на них внимание, и Остап, обняв Шуру за плечи и забыв про все свои неприятности, повел его в пивной бар «Золотой якорь», в котором геркулесовцы любили коротать вечера после напряженного рабочего дня. Отстояв большую очередь и показав корочку члена профсоюза, Остап купил две кружки пива, и они уселись с Балагановым за шатающийся из-за отсутствия одной ножки столик.

– Ну, Шура, рассказывайте. Где были, что видели. Все-таки десять лет прошло с тех пор, как вас тогда арестовали в трамвае.

– Да все по-прежнему. Правда, сыном лейтенанта Шмидта уже не работаю. Пару раз сидел в ДОПРе. Хотели даже на Беломорканал отправить, но как-то отвертелся. Работы только совсем не стало. Нас, свободных художников этого мира, зажали так, что и не пикнуть. Как жить дальше, ума не приложу.

– Да, Шура. Эти места по-прежнему не Рио-де-Жанейро.

– Остап Ибрагимович, а зачем вам тогда так нужно было это Рио?

– Понимаете, Шура, такие, как я, здесь не нужны. Мой пытливый ум мешает здесь строительству социализма. Хотя я, поверьте, очень, очень стараюсь.

– А вот вы бы что здесь построили? Если бы, конечно, вам дали тут строить.

– Я бы построил страну, в которой пиво продают не членам профсоюза, а тем, у кого есть на это деньги. А потом все равно уехал бы в Рио-де-Жанейро.

– Но почему?

– Потому что, Шура, здесь никто и ничего путного построить не может. Даже я со своим аналитическим умом и курсами бухгалтерского учета. В этом есть какая-то загадка, Шура, но пусть ее разгадывают другие. Мне она не по плечу. Давайте лучше выпьем и помолчим. И заодно помянем Паниковского. Мир его праху.

– Да, Михаил Самуэльевич был великий человек. Помнится, он говорил мне: «Оставьте, оставьте эту дурацкую мечту о Рио-де-Жанейро товарищу Бендеру. Ведь мечтать надо только о Париже. Шура, вы не представляете, какие там варьете, какие там шансонетки». А ведь Паниковский нигде дальше Бердичева не был.

– Бердичев, что Бердичев. Если так пойдет и дальше, то мы, Шура, в лучшем случае окажемся с вами где-нибудь на Соловках.

– А в худшем?

– Вот об этом лучше и не думать. Видите вон того молодого человека, который подсматривает за нами через дыру в газете «Правда»?

– Да, вижу. Вы думаете, что за нами уже следят?

– Я не думаю, Шура, я в этом уверен. Спасибо товарищам, что хоть дают допить пиво. Нет, Шура, в этом мире больше блюдечка с голубой каемочкой, на котором лежит ключ от квартиры с деньгами. А есть стол, стул в финотделе и оклад сорок шесть рублей пятьдесят копеек. Ладно, мне пора сдаваться. Прощайте, Шура.

– Остап Ибрагимович. Все вовсе не так уж и плохо. Я вам помогу. Я тут все ходы-выходы знаю. Вы сейчас идете в уборную, открываете там форточку и потом тикаете на шестой причал.

– Шура, я сейчас так располнел, что не пролезу ни в какую форточку. Впрочем, что там у нас есть на шестом причале?

– Катер. Катер Козлевича. Он называется «20 лет Октябрьской революции». Адам Казимирович специально придумал такое название, чтобы возить на нем контрабанду из Житомира. Козлевич нам поможет. Ведь я уже три ночи как ночую на его катере. Будем уходить из Черноморска водным путем.

– Шура, я вас люблю, как родного сына!

– Как брата, Остап Ибрагимович. Как брата. У нас с вами все-таки один отец. Пусть и придуманный. Вперед, товарищ Бендер. Через форточку в уборной к новой жизни. Долой уныние и этот, как его… пессимизм!

И Остап через несколько минут, с трудом протискиваясь через форточку на волю, сказал сам себе: «Ну что ж. Командовать парадом снова, похоже, придется мне».

***

Адам Казимирович Козлевич мирно дремал на корме своего катера, когда кто-то прыгнул на его палубу с причала. Этот кто-то потом подошел к нему и потрогал за плечо:

– Адам, а как раньше назывался этот крейсер?

Козлевич протер глаза и потряс головой. Кто-то постепенно превратился в его старого знакомого. Настолько старого, что Адам Казимирович не мог его вспомнить.

– Это же я, Бендер. Ну просыпайтесь скорее. Пора заводить моторы. Мы с вами отплываем через несколько минут. Только дождемся Балаганова – и в путь!

– Бендер. Какой еще Бендер? Тот, который угробил мой «Лоран-Дитрих»?

– «Лоран-Дитрих» скончался своей естественной смертью. А я вот еще жив. Да просыпайтесь вы наконец, черт вас побери! За нами гонятся все секретные агенты этого города. Бензин по-прежнему ваш, идеи наши. Нас ждут великие дела. И великие события. Если, конечно, не схватят в этом надоевшем до чертиков городе.

– Не бензин, а дизельное топливо, – поправил Бендера окончательно проснувшийся Козлевич. – Здравствуйте, Остап Ибрагимович. Рад вас видеть на борту моего катера. Кстати, раньше он назывался «Императрица Мария». Потом «Борец за свободу товарищ Троцкий».

– Вы правильно делаете, меняя названия в соответствии с политической ситуацией, – похвалил Козлевича Бендер. – Лет через пятьдесят он, вероятно, будет называться «Народный капитализм». Или что-то в этом роде. Если, конечно, не заржавеет и не будет сдан на базу металлолома.

Тут на пирсе показался запыхавшийся от долгого бега Балаганов и приветственно замахал оттуда руками:

– Меня, меня не забудьте!

– Вот и Шура, – облегченно сказал Остап. – Ну что ж. Раз все в сборе, то в путь. Нас опять ждут шторма и приключения!

– На свою пятую точку, – пробормотал Козлевич, но пошел заводить мотор. Ему тоже порядком надоело куковать возле берега без всякой понятной для него цели. К тому же знакомые контрабандисты с грузом французского коньяка, произведенного в Житомире, куда-то пропали.

– Шура, отдайте швартовы, – скомандовал Бендер подошедшему Балаганову, – и прыгайте на борт нашей «Куин Мэри».

– Как, катер снова переименован? – удивился Балаганов, сбегая по трапу на палубу.

– Ну не можем же мы удирать от чекистов на корабле с названием «20 лет Октябрьской революции», – пояснил Остап. – Вы, Шура, назначаетесь моим старшим помощником. Козлевич – рулевым. Я, так и быть, снова возьму на себя роль командора. Баковые – на бак, ютовые – на ют, шкафутовые – на шкафут правого борта. Отдать концы! Поднять паруса! Курс – зюйд-ост!

– Есть, командор! – радостно ответил ему Балаганов и оттолкнулся багром от причала.

Старенький катер, медленно лавируя, пошел мимо больших кораблей, стоящих на рейде и удивленно смотрящих на маленькую букашку, путающуюся у них под бортами. Черноморск постепенно исчезал из виду вместе с работниками «Геркулеса», оживленно обсуждавшими исчезновение товарища Бендера, и агентами НКВД, бегающими в растерянности по городу и не подозревающими, что гражданин Бендер, вместо того чтобы сидеть в каталажке и подписывать свои показания, умываясь при этом кровью, только что выскользнул из их теплых объятий и теперь плывет…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.