…А сверху вишенка
Елена Тершукова

© Елена Тершукова, 2021

ISBN 978-5-0055-1449-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В другой раз она, конечно, взяла бы что-нибудь одно – в последнее время пыталась ограничивать себя во вкусностях, следила за весом. Но сегодня… сегодня можно было и расслабиться. Первый день отпуска! Поэтому она взяла и фруктовый коктейль, и горячий шоколад, увенчанный целой пышной горкой сливок.

Коктейль в высоком бокале выглядел весьма соблазнительно: внизу разноцветные фрукты, затем слой молока, а сверху – пенка. А на пенке вишенка – блестящая от сиропа, победного красного цвета, с задорно торчащим хвостиком, она так и просилась в рот! Куда немедленно и была отправлена. А без вишенки – ну, пенка и пенка.

Вот так и в жизни, вдруг подумалось ей. В любой ситуации. Если посмотреть на любое событие, видно только пенку: «Ах, он бедный, несчастный, и за что это ему?». А поглубже глянуть? И получится, что этот условный «он» вовсе и не несчастная жертва, а очень даже умный манипулятор, который так сумел подстроить события, как нужно ему, да еще и выглядеть при этом бедной невинной овечкой. А если еще немного глубже? Может, все это только уроки, которые нужно пройти нашей Душе?

Фруктовый коктейль

– Пенка.

Аленке никогда не нравилась книга «Пеппи длинныйчулок». Ну все книги Линдгрен просто изумительные, а эта – фу! И Пеппи эта дура, и ведет себя как идиотка, и не бывает так вообще, чтобы ребенок жил один, сам о себе заботился, сокровищами распоряжался… И тут же говорила себе – Ну это же сказка! А остальные сказки – вообще всяческие! Да вот, хотя бы «Шел по городу волшебник»: что, бывают волшебные спички? И там тоже мальчик живет один и распоряжается сокровищами… Но никакие доводы разума не помогали. Не принимала Аленка Пеппи, и все тут. Единственное, что прямо восхитило ее – это как Пеппи хотела быть наполовину Леди, наполовину – Разбойницей. И как это Линдгрен угадала, прямо мысли Аленкины прочитала! А в мультфильме про Снежную Королеву Маленькая Разбойница едва ли не обаятельнее самой Герды! Но… но, но. Разбойница – это, конечно, здорово. А Леди и Герда – лучше. У них и муфточки, и шляпки, и всякие наряды. И живут они в уютном домике, а то и во дворце, и в карете ездят, на балах танцуют. А Разбойницы – ну, пусть свобода, делают что хотят, но живут-то они в лесу с разбойниками, ходят в лохмотьях! Так что все-таки Леди. Даже не Леди, а Принцесса. Недаром Аленка все детство рисовала исключительно принцесс, и сказки про них же любила. Папа ее даже Принцецой называл – именно так Аленка выговаривала, когда маленькая была.

Так что росла Аленка никакой не разбойницей, а примерной девочкой. Слушалась взрослых, получала в школе пятерки и четверки, общественную работу вела – то была командиром звездочки, то в редколлегии что-то там делала, а в последнее время – председатель совета отряда («Шишка», а как же!). Ну, иногда в снегу вываляется до мокрого белья, или единственные варежки подружке подарит, или в киоске на всю сдачу от билетов в кино какой-то ерунды накупит – вот и все «разбойство». Да, пожалуй, еще велосипед – вот уж тут Аленка «отрывалась» по полной! И «без рук», и сидя на раме или багажнике крутила педали, и «ласточкой» на седле лежа. А по дорогам летала так, что знакомые, маме рассказывая, только ахали: – Девочка ведь! А если машины!

Мама просила быть осторожнее, Аленка обещала и успокаивала маму, что машин в их городке не так уж и много, и видно их издалека, всегда можно успеть к обочине съехать.

Теперь-то, в 13 лет, Аленка уже намного спокойнее катается, даже с Горки так не разгоняется – не хочется со сбитыми коленками ходить. Да и зачем? На велике и так быстро получается – и в магазин, и на речку, и по маминым поручениям. А пять минут погоды не сделают. Да и то, со стороны посмотреть – эдакая девица, на вид совсем взрослая, во всяком случае, фигура-то точно, и вдруг полетит как угорелая… смешно.

Фигура огорчала. Хотелось быть «тонкой, звонкой и прозрачной», плоской и спереди, и сзади, как большинство девчонок в их классе. Но Аленка «рано оформилась», как деликатно говорила ее тетя Вера, а другая тетя, Клаша, припечатывала: «Вот девка созрела – хоть замуж отдавай». Да какой там замуж! Аленка чувствовала себя еще совсем ребенком, отражение в больших зеркалах приводило ее в недоумение: неужели эта взрослая девица – я? Я же маленькая еще!

Однажды даже у нее впервые в жизни, как-то само собой получилось стихотворение:

Куда ты уходишь, детство?

Я хочу еще девочкой быть,

И бегать по лужам за дождиком,

И короткие платья носить…

Стишок до краев наполнил Аленку целой гаммой чувств: радостью такой, что хотелось полететь, как воздушный шарик, удивлением (неужели это я сама придумала?), гордостью… Мама, правда, только улыбнулась, прочитав его, но Аленка все равно не переставала радоваться и твердить его про себя. Пыталась сочинить что-то еще, но не получалось.

А вторым следствием «оформившийся фигуры» было то, что на улицах незнакомые парни лет 14-15-ти стали обращать на нее внимание. Да ладно бы просто обращали – так нет, они свистели вслед, причмокивали, отпускали какие-то плоские и вульгарные шуточки… Если бы Аленка знала тогда, что именно в этом неудобном возрасте они сами одуревают от свалившегося на них гормонального взрыва и не умеют с ним справиться, ей было бы, наверное, намного легче. А так она воспринимала эти «знаки внимания» как что-то мерзкое, липкое, которое пачкает. И каждый раз расстраивалась почти до слез.

Уж на что Васька, сын папиного друга, Васька, который еще летом носился с ней на великах, накачивавший спустившие шины, поправлявший руль или цепь – и тот туда же! Недавно Аленка зашла после уроков за своей двоюродной сестрой Светой (Света училась уже в восьмом, на год старше Аленки, и Васька с ней). Девочки собирали портфели, чтобы идти по домам, а мальчишки носились по всему классу, по партам, размахивая какими-то веревками, стараясь стегнуть ими друг друга, так что девочкам приходилось уворачиваться, чтобы не попасть под раздачу, воинственно орали. Когда Васька пробегал мимо и встретился с Аленкой глазами, она кивнула ему и сказала: «Привет!». А этот придурок в ответ стегнул ее своей веревкой (несильно, правда) и что-то проорал прямо в лицо! Остальные придурки, кто это увидел, одобрительно заржали и продолжали носиться. Аленка оторопела, а Света, не долго думая, догнала Ваську, выхватила у него веревку и несколько раз изо всей силы хлестнула того по чему попало.

На улице Света немедленно принялась отчитывать сестру.

– Ты что, с ума сошла? Он тебя хлещет, а ты стоишь, моргаешь!

– Светик, да я так растерялась! Если бы это кто-то другой, то получил бы, парой раз, как от тебя, не отделался бы… Но ведь это Васька! Вот уж от кого не ожидала!

– А что Васька, лучше, что ли! У нас от него все учителя плачут, недаром и фамилия-то – Задиркин! Что ты в нем нашла, не понимаю, вечно защищаешь его.

– Ну, он же не такой! Он меня сколько раз с великом выручал, и мальчишкам из детдома велел меня не трогать. Ты же знаешь, как к тете Вере ехать, так мимо детдома попробуй проедься спокойно – могут и палку в колеса сунуть, и вообще велик отобрать, и не найдешь потом. А Васька им сказал, они меня пропускают, спокойно езжу. Да и кататься с ним интересно, всегда мне что-то такое покажет, чего я еще не видела.

– Ага, ага, хороший, когда спит и дома нет, – Светлана уже сердилась. – Просто он знает, чья ты дочка, что если ты папе пожалуешься, а он его папе скажет, то Ваське ой как достанется!

– Свет, ну что ты говоришь! Мы же совсем маленькие были, когда познакомились! У меня еще «Школьник» был! Мне первый раз разрешили по улицам кататься, потому, что 9 мая было, и машин на улицах не было, а у меня в городе цепь съехала. Вот он тогда и цепь сделал, и руль поправил. И потом, когда встречал, помогать начал. Так это мне лет 8 всего было, наши папы еще даже вместе не работали!

– Ну, раз он такой весь из себя примерный, что же он сегодня на тебя напал? – ехидно поинтересовалась Света.

– Да вот, сама не пойму. – Аленка пожала плечами. – Знаешь, Светик, они в последнее время все как с дурдома сбежали, вообще не пройти спокойно. То свистят, то скажут гадость какую-нибудь, а то еще и за руку могут схватить.

– Кто – они?

– Да всякие… парни, такие, как Васька, ну или постарше немного. То на улице, то в кино, да вообще везде!

– Тебя задирают?! Ну ладно, наших девок, которые задом крутят, но у тебя ведь на лбу написано: «Примерная девочка»!

– Слушай, Свет, я уже не знаю, что делать. Сказать им что-нибудь – еще хуже будет, молча проходить – прямо от людей стыдно, вот именно, будто я девка какая-нибудь…

Света помолчала. Потом нерешительно посмотрела на Аленку.

– Я знаю, что надо делать. Отстанут сразу. Только вот сможешь ли ты?

– Смогу, только скажи! Мне это все уже так надоело!

– Ладно, запоминай. Надо посмотреть ему в глаза и четко, спокойно, даже голос тише сделай – послать матом!

Аленка оторопела:

– Как матом?..

– Ну вот, я же сказала, не сможешь!

– Нет, все! Смогу! – Аленка осмотрелась. За разговором они как-то незаметно дошли до дома сестры и теперь находились у той в комнате. – Вот, пусть как будто мишка – это такой вот… на улице. Свистит. А я повернулась и говорю: – Пошел…!

– Ну, примерно так. Только вот смотри, если люди рядом, особенно знакомые, лучше не надо.

– Конечно! Да я и не буду при нормальных людях-то! Это же просто как собаку отпугнуть!

– А самое странное, что несколько раз такое сделаешь – и приставать перестанут, причем не те, кому ты сказала, а вообще другие!

– Как это? Они-то откуда знают? Что, друг другу рассказывают, что ли?

Света рассмеялась.

– Да нет, конечно. Как-то чувствуют, наверное, что ты можешь отпор дать.

Аленка задумалась.

– Слушай, Свет, а может, просто сказать «Пошел вон»?

– Не, не поможет. Поверь, такие дебилы только мат понимают, остальное им – семечки, только хуже сделаешь, еще и обсмеют.

Аленка запомнила Светкины наставления, но… как-то не получалось! У них в семье никто не матерился. Да что там в семье! Даже на улицах если и слышался мат, то уж от каких-то совсем опустившихся пьяниц. Даже нетрезвые помятые мужики у пивного ларька, завидев проходящих женщин или детей, предупреждали друг друга: – Эй, мужики, полегче, здесь ребенок! – И возобновляли свои фигуральные выражения подальше от нежных женских и детских ушей. А тут самой сказать! Вслух! При всех!.. Ужас…

Однажды она пошла в Дом Быта за фотографиями, сделанными несколько дней назад. Фотография – на последнем, четвертом, этаже, лестничка узкая, на верхней площадке почему-то не горит свет. И вот в этой полутьме стояли трое парней – именно таких, что всегда досаждали Аленке: лет 14—15, с патлатыми немытыми волосами, с какими-то глазами, будто бы тоже грязными. И, конечно, увидев поднимающуюся по лестнице Аленку (рядом, как назло, никого не было), они тут же принялись хихикать, причмокивать, болтать что-то вроде «Ой, какая… иди к нам, развлечемся!». Аленка пыталась сделать безразличное лицо, но тут же почувствовала, что краснеет. Парни тоже это увидели и довольно заржали, отпуская свои шуточки с удвоенным энтузиазмом. Особенно старался один, постарше других и какой-то особенно противный. Казалось, не только волосы и глаза, но и весь он какой-то липкий. Аленке удалось быстро проскочить мимо. Она получала фотографии, и у нее даже руки тряслись от страха и унижения. Надо идти обратно, мимо этих придурков. А те, уже, конечно, ждут бесплатное развлечение. Как же, почувствовали свою власть над человеком!

Ну уж нет! Фигу вам! – Аленка вспомнила Светланкины уроки. – Сейчас будет вам представление!

Она вышла на площадку лестницы, быстро глянула вниз. Никого, кроме парней на площадке. А те, уже предвкушая удовольствие, захихикали, запереглядывались. Старший подвинулся ближе, так, чтобы загородить проход, и даже протянул к ней руку, намереваясь схватить за рукав. Аленка остановилась, собралась с духом, уперла свой взгляд прямо ему в глаза и негромко, но четко сказала: «Пошел на…!» И вдруг она с изумлением увидела, как в этих сальных глазах появляется… – что? Удивление? Смущение? Уважение? За эти пару секунд она так и не успела понять, что это было, но что-то было, точно.

Аленка повернулась и начала спускаться, всей спиной ощущая растерянность, исходившую от парней, и слыша тишину на всей лестнице. «Только не беги!» – уговаривала она себя. Уже третий этаж. Парни все еще молчат. Вдруг изумленный голос одного из них: «Ох, нифига ж себе! Ну, Колян, ты и получил!». Колян что-то забормотал в ответ – Аленка уже не слышала – все-таки не выдержала и оставшиеся пролеты пробежала вприпрыжку. Уши под шапкой у нее горели, горели щеки, даже глазам, кажется, стало жарко. Но сердце ее ликовало: – Ура! Я справилась! Я не дала над собой издеваться! Ну, и эти дураки, может, в другой раз подумают, прежде чем к кому-то лезть!

Весь вечер Аленка прокручивала эту ситуацию – вот она идет, вот парни, вот противно и страшно, вот они ее поджидают, как бродячие коты глупенькую мышку, а мышка – раз! И смогла защититься! И коты съежились, убрались в свою норку, поглядывают теперь оттуда с опаской – не нападет ли снова мышка? Аленка сравнивала свое состояние ДО и ПОСЛЕ. Теперь она знала, что у нее есть оружие.

Потом она применила свое «оружие» еще раз. Они брали молоко и простоквашу у маминой знакомой – та жила в частном доме и держала корову. Однажды что-то припозднились, было уже позже 9 вечера (для их городка это почти ночь), и решили пойти вдвоем. На обратном пути Аленка несла бидончик с простоквашей. Было совсем безлюдно и темно, только редкие фонари кое-как освещали дорогу, поэтому шли по ее обочине. Аленка с мамой о чем-то болтали, смеялись, как две подружки. Вдруг тишину разорвал рев мотора: сзади их догонял мотоцикл. Мотоциклист проехал совсем близко от них, вдруг впереди на дороге развернулся и поехал прямо на них! Аленка с мамой еле успели отскочить, Аленка только успела увидеть оскаленные в ухмылке зубы. Мама обернулась и стала что-то кричать ему вслед, типа: «Что ж ты делаешь?». А мотоциклист развернулся и опять поехал на них! Решение пришло мгновенно: Аленка сняла крышку с бидончика, выступила чуть вперед, а другой рукой отодвинула маму дальше с края дороги. Мама закричала: «Лена! Отойди, собьет ведь!», но мотоциклист был уже совсем близко. Аленка наклонила бидончик, и в момент, когда мотоцикл поравнялся с ней, чуть отскочила в сторону, выплеснула простоквашу прямо в эти оскаленные зубы и одновременно крикнула: «Пошел…!». За ревом мотора ее, конечно, никто не услышал, но она-то знала!

Мотоциклист проехал вперед, остановился в нескольких шагах. Вытер рукой лицо и прокричал: – Ну все, сейчас ты получишь!

– Только попробуй! – Аленку трясло, но отступать она не собиралась. – У меня еще тут много! А приблизишься – вместе с драндулетом своим закувыркаешься!

Мама чуть не плакала, тянула Аленку за руку, показывая на кусты возле дороги – укрыться, а Аленка стояла, уперев одну руку в бок, и грозя бидончиком. И мотоциклист испугался, а может, решил не связываться с бешеной девчонкой – последний раз выругавшись, взревел мотором и умчался.

Мама потом еще долго переживала, рассказывала папе, тот сокрушался, что они не разглядели номер и запретил им ходить за молоком, когда темно. А Аленка гордилась собой – ведь в этот раз она сумела защитить не только себя, но и маму.

И все! Все придурки куда-то исчезли! А может, они просто увидели, что Аленку теперь так просто не возьмешь, и не трогали именно ее! Но ведь об этом и говорила Света!

Со временем острота воспоминаний этих двух случаев стерлась, но Аленка уже знала: больше к ней никакие гады не полезут.

– Молоко.

Аленка отложила дочитанную книжку и вздохнула. Вот ведь какие люди были! Герои! Сказал – сделал! Ну, это-то как раз не очень сложно. Аленка всегда старается выполнять то, что наметила, иначе, кстати, она и не была лучшей по учебе в классе, и по дому бы ничего не успевала. Учеба, общественные нагрузки, секция легкой атлетики, работа по дому в помощь маме – здесь у нее порядок, остается время и погулять, и на любимое чтение. А вот твердость проявлять она не умеет. Ее ведь можно в чем угодно убедить! Решила не давать списывать, а стоит только пожалобнее попросить, да причину придумать, почему домашка не сделана – и пожалуйста, Леночка уже готова всем помочь! И сидят перед уроками, по 5—7 человек с ее тетрадки сдирают. Да и на контрольных, ее-то вариант – ладно, так ведь, обычно, еще и другой просят решить!

А с другой стороны – ведь не жалко же! И потом: вот ее подруга Маша. Во-первых, Маша твердо решила после восьмого идти в «швейку» – швейное училище. Говорит:– Ну, зачем мне все эти алгебры-геометрии и прочие физики? Я все равно буду портнихой, причем классной! Вот приходи ко мне потом – по дружбе тебе так буду шить – все обзавидуются!

И правда, Машка уже и сейчас возьмет какую-то тряпочку, покрутит – через полчаса готова юбка, или кофточка! И без примерки сидят так, что теткам в их Доме Быта и не снилось!

Ну и зачем Маше хорошо учиться? Да и когда – у нее в семье пятеро детей, Машка – старшая. Папа с мамой допоздна на работе. На Машке весь дом держится – она и в магазины, и готовит, и стирает, и мелкие тоже все на ней. В общем – в школе она отдыхает от дома. Ну и пусть списывает, лишь бы школу дотянула.

А Люся? Отец – пьяница, мачеха – настоящая Мачеха из сказки! Даже учебники падчерице не купила! В школе-то сосед по парте выручает – жалеет Люсю, делят один учебник на двоих. А дома-то у нее их нет! Как домашку сделать? И что, не дать ей списывать?

А Лариска? Нехорошо так думать про человека, но она – вроде и не глупая в житейском смысле – но в учебе тупая, «как сибирский валенок». Аленка как-то, еще в прошлом году, пыталась ей что-то объяснить по алгебре, но без толку. Устала, будто на ней воду возили, и никакого результата. Наоборот, Ларка еще и ее обвинила, что объяснять не умеет. Ну и ладно, проще тетрадь с домашкой отдать.

Да и остальные «списывальщики» не лучше – все после восьмого в ПТУ собираются, так и говорят: «Зачем нам эта учеба? „Пару“ не получить – да и ладно!». Конечно, за «пары» -то влетит, не от учителей, так дома точно.

Так что Аленкино решение не давать списывать было бесполезным.

А где еще можно твердость характера закалить?

Как Вандербуль из книжки – руку себе кипятком жечь? Но это, Аленка считает, как и другое вредительство себе, никакое не геройство или закалка характера, а полнейшая глупость (ну, про войну и героев не будем, это совсем другое дело).

Так что думала Аленка, думала, да так и ничего не придумала.

Как-то болтали со Светой, двоюродной сестрой и подружкой. Света всего на год старше, но как будто на полжизни! Аленка все премудрости их книжек берет, а Света – из жизни! Поэтому если Аленке нужен какой-то совет, Светка – незаменимый человек. И скажет что-нибудь дельное, и, главное, никому не проболтается. Ну, Аленка и сказала:

– Знаешь, Светик, что-то мне в моем характере не все нравится. Так вроде бы ничего, но если надо кого-то убедить, или отпор дать – не могу, и все! Трусость это, что ли?

Света аж глаза вытаращила:

– Это у тебя трусость?! Ты отпор не можешь дать?! А кто на велике по дорогам носится, что аж машины дорогу уступают? Да еще и «без рук»? Кто мимо детского дома катается?

– Ну, на велике – это не то, это просто привычка. Любой дурак научиться может. А мимо детского дома езжу – так Ваське Задиркину спасибо надо сказать, это же он детдомовским велел меня не трогать.

– Ну, ладно. А кто Дубину снегом кормил, за девчонок заступался?!

– Вот! За кого-то я могу заступиться, или попросить! А если мне надо – ни за что не смогу!

Света задумалась.

– А если тебе представить, что это не тебе надо, а кому-то?

– Нет, я же все равно буду знать, что для себя. И не смогу. Вот мне и нужно сделать свой характер более твердым.

– Ну, не знаю тогда… Твердым… Может, тебе надо научиться делать что-то такое, что ты не можешь, ну, как бы себя преодолеть? – Света засмеялась. – Пить, курить и матом ругаться?

Аленка тоже засмеялась: – Ага, представь, идет такая «Леночка примерная» по улице, фартучек белый, галстучек наглаженный, в портфеле пятерки и четверки, а сама пьяная, в зубах папироска и матом прохожих кроет!

Тут уж девчонки не выдержали и так захохотали, что из кухни пришла тетя Нина.

– Девочки, что тут у вас такое смешное? Расскажите, тоже посмеяться хочется!

– Мам, да мы тут придумываем то, чего быть не может, ну, кто смешнее, вот и придумали, что Аленка пьет, курит, и в школу в таком виде приходит!

Тетя Нина замахнулась на дочку кухонным полотенцем: – Вот дурочка-то! Может, и смешно, но про такое даже для смеха думать нельзя! Не надо, девочки, лучше что-то приятное придумайте! Про каких-нибудь царевичей-королевичей, например!

– Ладно, мам, придумаем. О! Вот! Пусть как будто Аленка выиграла гонки задом наперед и ей подарили золотой велик!

Девчонки опять захохотали. Тетя Нина улыбнулась:

– Ну вот, другое дело! Пошли чай пить, у меня как раз калитки поспели.

После чая с калитками девчата опять заговорили о том же.

Аленка задумчиво протянула:

– Ну, пить я точно не буду. Это только дуракам кажется – выпил водки – и герой, а на самом деле человек только дуреет и свиньей от этого становится. Курить? Тоже не хочу… Когда маленькая девочка курит – это смотрится противно, мне не нравится. Вот матом… Тоже противно, я мат терпеть не могу! Ну, наверное, это как раз можно попробовать – для твердости и именно чтобы себя преодолеть. Только как это: ни с того, ни с сего взять да матом крыть?

У Светы загорелись глаза.

– Слушай! Помнишь, ты говорила, что какие-то парни тебе проходу не дают? Вот кого надо крыть! Ну, не крыть, а так, послать кое-куда! Только это надо по-умному сделать: во-первых выбрать действительно противных, чтобы разозлиться, во-вторых, чтобы никого рядом не было! А то ты же знаешь – знакомых полно, расскажут твоим родителям, от отца тебе точно влетит. А самое главное – подойти к ним поближе, совсем рядом, смотреть прямо в глаза и тихим голосом – тихо, но грозно! – сказать: «Пошел на…!». Поняла?

– Поняла! Слушай-ка, а вот это действительно должно подействовать! Ладно, надо попробовать. Светик, ну какая же ты умная!

– Да это девчонки во дворе рассказывали, к ним тоже кто-то приставал, так они таким способом от всех придурков избавляются.

Ну что ж, сказано-сделано. Несколько дней Аленка ждала случая, но то парни мелкие какие-то, то прохожих рядом полно, то в последний момент засмеяться «приспичило»…

Но вот, наконец-то! Пошла она в Дом Быта за фотографиями. А там, на четвертом, верхнем, этаже лестничная площадка такая темная (свет почему-то не горел, как по заказу), и в этой полутьме стоит троица – волосы грязные, одежда тоже не первой свежести, глаза сальные и рожи глупые. Аленка подумала: «Ага, голубчики! Попались! Ну, давайте уже, искрите юмором своим!». Она почувствовала, как от волнения краснеют щеки и еще и глаза опустила. А парни решили, что она испугалась, и от вида такой легкой добычи оживились, принялись хихикать, причмокивать, болтать что-то вроде «Ой, какая… иди к нам, развлечемся!». Аленка уже была готова дать им отпор, но тут ей послышались чьи-то шаги, и она быстро проскочила в фотостудию. Получив фотки, Аленка подошла к прикрытой двери и стала прислушиваться. Ага, парни тут – болтают, сплевывают. Понятно, жертву дожидаются – обратно-то только здесь можно выйти. Больше вроде никого не слышно. Аленка глубоко вздохнула и шагнула на площадку.

Парни, увидев ее, опять захихикали, один загородил проход, и даже протянул к ней руку, намереваясь схватить за рукав. Аленка остановилась, мысленно усмехаясь, уперла свой взгляд прямо ему в глаза и негромко, но четко сказала: «Пошел на…!». Парни остолбенели, и только когда Аленка развернулась и уже успела спокойно дойти до следующей площадки, она услышала за спиной: «Ох, нифига ж себе! Ну, Колян, ты и получил!».

Аленка чуть не расхохоталась в голос, пришлось бежать вниз по ступенькам и уже на улице дать волю веселью. И, пока шла до дому, все время вспоминала обалдевшее лицо Коляна и снова принималась смеяться: «Ну что, дружок, теперь подумаешь, как девушек смущать?»

А через несколько дней ее поджидало более серьезное испытание.

Шли они с мамой поздно вечером от знакомой, у которой покупали молоко и молочные продукты, с бидончиком простокваши. Пустынная дорога, темноту перемежают редкие фонари, а тишину – редкий лай собак за заборами. Уютный такой вечер, и им было весело болтать, как двум подружкам. Вдруг их нагнал мотоциклист, и то ли от большого ума, то ли просто пьян был, решил их попугать – стал выписывать вокруг них, передним колесом уже почти наезжая. Мама закричала и стала тянуть Аленку к кустам на обочине дороги, чтобы не попасть под колесо. Аленка тоже испугалась, но не за себя – а за маму. Она-то могла просто перемахнуть через невысокий забор стоявшего рядом детского сада, а там, с другой стороны участка, перелезть на соседнюю улицу – фиг бы с ним, с мотоциклом тогда! Но мама! Этот гад испугал ее маму! В душе у Аленки поднялась волна гнева. «Ну, сейчас ты у меня получишь!».

Она сняла крышку с бидончика, дождалась, когда мотоциклист подъехал вплотную (сверкнул из-под шлема оскал его улыбки), чуть отступила и, выплеснув простоквашу из бидончика прямо в этот оскал, бросила: «Пошел на…!». Слов ее конечно, в реве мотора никто не услышал, зато облитый чем-то густым и кислым мотоциклист вынужден был остановиться и обтереть лицо. Утершись, он снова стал разворачивать мотоцикл и прокричал: – Ну все, сейчас ты получишь!

– Только попробуй! – Аленке уже море было по колено. – У меня еще тут много! А приблизишься – вместе с драндулетом своим закувыркаешься! – Аленка даже представила, как она толкает ногой в бок мотоцикла и как тот падает вместе со своим седоком. Видимо, парень почувствовал ее гнев, а может, просто решил не связываться с бешеной девчонкой – последний раз выругавшись, взревел мотором и умчался.

А когда они с мамой пошли дальше, обсуждая, естественно, то, что случилось, оказалось, что мама тоже испугалась не за себя, а за дочку. И вообще, оказывается, она тоже успела составить свой план! План был хорош: Аленка с мамой отступают за куст, «этот» видит, что жертвы ускользают, начинает объезжать куст, мама в это время забегает ему со спины (из-за шлема ему видно только то, что впереди, то есть Аленку), толкает ногой мотоцикл вбок, тот падает вместе с седоком в куст, мама опрокидывает ему в лицо простоквашу! А пока «этот» выпутывается из куста и простокваши, мама и Аленка быстро его связывают!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.