Холодный герцог
Мила Дрим

© Мила Дрим, 2021

ISBN 978-5-0055-3448-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ХОЛОДНЫЙ ГЕРЦОГ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Англия, 1816

– Говорят, что он убил первую жену, а затем и её любовника. А потом, использовав все свое могущество и связи, сделал так, что остался невиновным.

Молодая девушка нервно сглотнула. Подняв на служанку глаза, она произнесла:

– Благодарю, Рут. Это, несомненно, приободрит меня перед встречей с ним.

– Ох, простите, мисс Диана, – горничная сокрушенно вздохнула и окинула дочь госпожи виноватым взглядом. – Просто ваша матушка, как она могла, отдать вас, этому страшному человеку…

– Остановись, Рут, – резко оборвала служанку Диана. – Моя мать – ваша госпожа. Не забывайте об уважении к ней. К тому же, еще ничего не решено. Возможно, я не понравлюсь герцогу.

– Да, мисс, – опустив глаза в пол, пробормотала Рут, а сама мысленно добавила: «было бы за что уважать эту женщину!»

– Благодарю за помощь, – Диана поднялась и посмотрела в зеркало – с блестящей глади на неё смотрела напуганная, молодая девушка. Наряд, что был на ней – изысканное платье из бледно-розового шелка, отделанное на уровне декольте невесомой газовой тканью, стоил матери девушки, графине Орнейской, немало денег и еще больше нервов. Еще бы. Пробиться в такое время к известной французской модистке, мадам де Лакруа, оказалось почти невыполнимой задачей. Но графиня не была бы графиней Орнейской, если бы не справилась с этим.

Нет, в этом году графиня не планировала «выводить дочь в свет» (от того и случилась заминка с нарядами), хотя возраст той уже был подходящий – 17 лет. Диана, проводившая время в имении покойного отца, находилась в счастливом неведении о том, что собиралась воплотить в жизнь её мать, когда в театре появился герцог.

Три года Лондон не видел печально известного красавца, титулованного герцога, Дэвида Ричмонда. Ходили самые разные слухи, связанные с ним – начиная от того, что тот погиб где-то на берегах Индии, заканчивая тем, что герцог стал капитаном пиратского судна. Все эти слухи обрастали красочными, выдуманными подробностями, и делали и без того мрачный образ Дэвида Ричмонда ужасающе… привлекательным.

Красивый, властный, баснословно богатый, и к тому же, после странной гибели своей красавицы-жены, еще и свободный, герцог стал заветной целью для графини Орнейской. Она решила выдать за него свою единственную, но далеко не любимую, дочь. Не тратя время зря, разузнав, где в следующий раз появится герцог, графиня срочно вызвала Диану. В кратчайшие сроки та прибыла к матери, обеспокоенная тем, что стало причиной горячим желанием матушки увидеться. Уж не заболела ли та?

Если одержимость своей целью можно было назвать болезнью, то да, графиня Лилиан Орнейская была тяжело больна. Для своего исцеления она готова была положить жизнь дочери к ногам герцога Ричмонда. Её не волновало, какую цену придется заплатить за это Диане. Для графини дочь, которая стала самым большим разочарованием в жизни (Лилиан мечтала родить графу наследника), должна была отплатить за свое право существовать, и сделать это она могла, лишь став женой герцога.

– Ты готова? – стремительным шагом врываясь в комнату, предоставленную для отдыха девушки, вопросила графиня. Одетая в серебристо-белое платье, с диадемой, украшающую светлые волосы, Лилиан Орнейская выглядела, как королевская особа.

– Да, мама, – Диана нервно провела ладонями по платью, и тут же получила по правой руке веером.

– Сколько раз я тебе говорила, не делать так, – зашипела графиня, холодно разглядывая свою дочь, – так делает только деревенщина! Думаешь, герцог захочет общаться с деревенщиной?

– Нет, мама, – Диана, опасаясь показать, как больно руке от удара, опустила взор вниз.

– Вот так, – графиня погладила рукой по бледной щеке дочери, – вот так и веди себя рядом с герцогом. Глаза в пол, будь скромна и лишний раз не говори. Бог знает, что думает теперь о женщинах герцог, после того случая с покойной женой… Ты поняла меня?

– Да, мама, – сдавленным голосом ответила Диана.

– Умница, дочка, – тонкие губы графини расплылись в самодовольной улыбке. – Если все пойдет как я задумала, мы получим в женихи самого влиятельного и желанного жениха Англии.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Этим вечером хозяева дома, граф и графиня Ридели, встречали своих гостей. Лишь избранные имели честь быть приглашенными на сегодняшний бал. Графиня Орнейская была одной из них. Величественно спускаясь по белоснежной лестнице, она сканирующим взглядом скользила по лицам собравшихся. Наконец, её взгляд остановился на высоком, смуглолицем мужчине. Тот, со скучающим выражением, выслушивал болтовню баронессы.

– Он здесь, – растягивая губы в торжествующей улыбке, сообщила графиня дочери.

– Который из них? – Диана медленно обвела взглядом зал. Почти все присутствующие были незнакомы ей (годы в имении давали знать о себе). Взор девушки прошелся по рыжеволосой женщине, потом, скользнул по черным волосам баронессы, и встретился со взглядом темно-зеленых глаз. Взгляд этот был холодным и острым, как лезвие самого лучшего в мире клинка. Диана едва не передернула плечами.

– Какая удача, он смотрит прямо на нас, – беря дочь за ладонь, восторженно заявила графиня.

Диана, ощущая подступающую дурноту, посмотрела на мать. Сама того не осознавая, девушка искала в ней поддержку. Лилиан, заметив взгляд дочери, послала ей предостерегающую улыбку, следом раздалось:

– Помни о том, чему я учила тебя.

На пути к заветной цели графини им встретились несколько гостей, изъявивших желание познакомиться с дочерью Лилиан. Они с небывалым интересом разглядывали лицо Дианы, её наряд, чтобы потом, уже значительно позже, сидя в гостиной лондонского дома, со всеми подробностями поведать, что видели дочь светской львицы, графини Орнейской, и что та «совершенно не унаследовала холодной красоты своей матери».

Наконец, преодолев препятствия в виде назойливых дам, графиня практически достигла первой цели – она вместе с дочерью оказалась напротив герцога Дэвида Ричмонда. Правда, к тому моменту, когда Лилиан добралась до него, тот был уже в окружении нескольких дам и двух мужчин.

– Какая приятная встреча, – привлекая внимание к собственной персоне, а заодно, и к дочери, заявила графиня. Когда темно-зеленые мужские глаза остановились на ней, Лилиан присела в реверансе. Диана последовала её примеру. Только, в отличие от матери, она не смела поднять глаз. Не потому, что так учила её мама. А потому как Диане было тошнотворно страшно вновь столкнуться взглядом с герцогом.

– Ваша Светлость, – графиня улыбнулась, однако герцог остался равнодушным к её улыбке, – какой сюрприз видеть вас на этом балу.

Резко очерченные губы герцога дрогнули в издевательской усмешке:

– Такой ли уж сюрприз, Ваше Сиятельство?

– Пусть это останется в секрете, – увиливая от вопроса, ответила графиня. – Позвольте, я познакомлю вас со своей дочерью, Дианой. Дочка, подойди.

Изображая из себя любящую мать, графиня почти бережно подтолкнула дочь к герцогу.

– Леди Диана, – властный голос герцога требовал, чтобы девушка посмотрела на него. Преодолевая дурноту, Диана медленно подняла взгляд. И тут же пожалела об этом, ибо глаза герцога – темно-зеленые, отдающие ледяным холодом, пренебрежительно сверкнули.

– Ваша Светлость, – голосом, которым показался чужим для Дианы, ответила она.

– Моя дочь – настоящее сокровище, герцог, – подходя ближе (к тому моменту, гости, что стояли подле герцога, расступились, уступая настойчивой графине), сообщила Лилиан.

– Поздравляю вас с этим, – насмешливым тоном ответил герцог, и кивнул кому-то головой. – Прошу извинить меня, мне нужно поприветствовать своего старого приятеля.

Диана, чувствуя, как щеки обожгло стыдливым румянцем, негромко обратилась к матери:

– Мама, прошу вас, пойдёмте поздороваемся с другими гостями.

– Помолчи, дорогая, – обернувшись, прошипела графиня. Снова повернувшись к герцогу, она обратилась к нему голосом, полным уважения:

– Ваша Светлость, прошу вас, уделите мне несколько минут вашего драгоценного времени. Уверяю вас, вы не будете разочарованы.

– У вас есть ровно минута, – холодно сообщил герцог.

– Прекрасно, – графиня обернулась, – а ты, моя дорогая, сходи, принеси мне что-нибудь выпить.

Диана, чувствуя себя так, словно ей дали шанс на спасение, поспешила скрыться в толпе гостей. Она, то и дело ловя на себе заинтересованные, а, порой, и слишком откровенные взгляды, искала столик с прохладительными напитками.

Наконец, Диана заметила возле стеклянных дверей, ведущих в сад, несколько столиков, на которых, сверкая хрусталем, разместились фужеры с напитками. Но, вместо того, чтобы, взять один из них и поспешить к матери, девушка, отвернувшись ото всех, принялась жадно пить. От страха, что стал в разы сильнее после знакомства с герцогом, у неё пересохло горло, и вот теперь Диана пыталась избавиться от дискомфорта – хотя бы физического.

Частично утолив жажду, девушка медленно обернулась. Её мать все еще разговаривала с герцогом. Судя по лицу последнего, речь графини крайне забавляла его. В который раз за этот вечер Диана испытала прилив стыда. Он усилился, когда заиграла музыка, и девушка заметила, как мать начала искать её. Видимо, графиня делала это с целью того, чтобы герцог пригласил Диану на танец. Одна только мысль об этом – и у девушки подкосились ноги. Как в таком состоянии возможно танцевать? Да и как можно танцевать с человеком, один взгляд которого пробуждает внутри неконтролируемый страх?

Лихорадочно размышляя, как поступить, Диана заметила пару, приближающуюся к столику. Девушка, про которую мать говорила, что та подопечная маркиза, показалась Диане не только изумительно красивой, но и доброй. Именно поэтому Диана решилась попросить подопечную маркиза о помощи.

– Леди Кристина, – стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал, обратилась Диана к девушке. – Прошу вас, помогите мне.

Кристина, остановившись рядом, окинула Диану вопрошающим взглядом.

– Прошу вас, давайте сделаем вид, что мы знакомы и желаем поговорить, – Диана умоляюще посмотрела на подопечную маркиза, – прошу вас, иначе мне придется танцевать с ним.

– Хорошо, идемте, – тепло улыбаясь, согласилась леди Кристина. Молодой мужчина, что составлял ей компанию, предложил сопроводить дам в сад. Диана зацепилась за эту идею, как за спасательный круг. Лучше и не придумать! Уж там-то мать не будет её искать. Не теряя время зря, дочь графини поспешила в сад.

Нежная прохлада окутала Диану с головы до ног, а цветочный аромат – сладко-утонченный, что витал в воздухе, немного ослабил то напряжение, в котором находилась девушка. Она, стремительно шагая вперед, искала место, где можно было скрыться от чужих глаз. Заметив скамейку, спрятанную за кустом белых роз, Диана уселась на неё и шумно выдохнула. Лишь теперь, чувствуя опустошенность внутри себя, девушка поняла, насколько сильно устала за этот недолгий вечер. А ведь он только начался!

Леди Кристина и её спутник, остановившись рядом, начали вести непринужденную беседу. О чем велся разговор, Диана не слышала, и она была крайне благодарна им, что они не стали у неё что-либо расспрашивать. Глубоко втягивая в себя свежий воздух, молодая девушка изо всех сил старалась успокоиться. Сейчас, когда поблизости не было ни матери, ни герцога, Диана чувствовала себя более спокойной и размышляла уже более здраво.

Вечер только начался, и у неё не будет возможности (до тех пор, пока мать не позволит это) покинуть его. Сейчас ей выдался шанс – взять себя в руки. Потому что, если этого не случится, она не только опозорит себя, но и разочарует свою родительницу, уважение и внимание которой Диана так мечтала заслужить.

– Прошу прощения, но кого вы имели в виду? – прошептала Кристина, когда её спутник отошел в сторонку.

– Герцога, – во все глаза глядя на подопечную, испуганно ответила Диана.

В серо-голубых глазах леди Кристины отразилось сочувствие. Большего и не нужно было для Дианы. Эта капля неравнодушия придала ей сил.

Она должна быть сильнее своего страха. Герцог – такой же человек, как и все остальные, собравшиеся здесь. Будь он так ужасен, вряд ли бы его пригласили на этот прием. Нет! Он – обычный человек! Она не будет бояться его, и выдержит все, чтобы мать гордилась ей. Перед глазами предстало довольное лицо графини и взгляд, полный гордости, устремленный на неё. Именно так мать будет смотреть на неё, если все пойдет по плану. Диана уцепилась за эту идею.

– Пора возвращаться, – поднимаясь с изящной скамьи, произнесла она. Окинув благодарным взглядом Кристину, Диана поблагодарила ту:

– Еще раз благодарю, что не остались равнодушны к моей просьбе, – девушка посмотрела на барона, – и вас я так же благодарю, Ваша Милость.

Когда Диана вместе с леди Кристиной подошли к стеклянным дверям, подопечная маркиза, не сдержавшись, уточнила вопрос, который так беспокоил её:

– Скажите, почему вы обязаны танцевать с ним?

По бледному лицу Дианы прошлась тень страха. А ведь секундой ранее она думала, что совладала с ним! Но нет, страх, беспокойной птицей забился в её груди…

– Потому, что так велела моя мать, – чувствуя презрение к себе за собственную слабость, обреченно произнесла она.

И тут же, взгляд Дианы заметил стремительно приближающуюся к ней графиню Орнейскую. И хотя на холеном лице графини сияла улыбочка, взгляд её, притворно-радушный, не предвещал ничего хорошего. Со всей силой вцепившись в руку дочери, Лилиан произнесла:

– Идем, дорогая, я хочу познакомить тебя с очень важным человеком, – она понизила голос, – вернее, ты сейчас пойдешь и пообщаешься с этим важным человеком, с герцогом.

– Я? – нервно оборачиваясь назад и ловя сочувственный взгляд леди Кристины, ошеломленно выдохнула Диана.

– А кто же еще? – прошипела графиня Орнейская, сильнее сжимая запястье дочери. – Сейчас все гости отправятся на представление. Ни одной живой души не останется здесь. Мы условились, что вы встретитесь с герцогом на балконе.

– Мы останемся наедине? – чувствуя, как легким стало резко мало воздуха, вопросила Диана.

– Естественно. Будь умницей, и помни о том, чему я учила тебя, – графиня подтолкнула дочь к стене, там, за двойными дверями, на удалении друг от друга, разместились балконы.

– Но, мама, – нерешительно начала девушка, – разве можно так, чтобы мы оставались вдвоем?

– В нашем случае – можно. Выйдешь на крайний, правый балкон, когда гости уйдут. Встретимся через час в твоей комнате.

В этот момент гости вереницей потянулись к выходу. Все, утомившись от танцев в душном зале, поспешили выйти в ночную прохладу, дабы насладиться театральным представлением. Уже через 5 минут просторное помещение опустело. В зале повисла тишина.

Диана, чувствуя себя так, словно через мгновение ей предстоит спуститься в преисподнюю, бросила обреченный взор в сторону раскрытых дверей. Как бы она хотела последовать за остальными гостями и просто насладиться вечером, как другие дебютантки! Но нет. Ей нужно было выполнить требование матери.

Глубоко вздохнув, Диана нерешительно поплелась в сторону самого дальнего балкона. По мере приближения к нему, девушку все больше окутывала ночная прохлада и предчувствие чего-то неизбежного. Затаив дыхание, Диана потянула на себя приоткрытую дверь и шагнула на балкон…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Ночная прохлада невесомыми бабочками заскользила по обнаженным рукам Дианы. Девушка сделала еще один шаг и, напрягая зрение, вгляделась в полутьму балкона. Здесь никого не было. Вздох облегчения вырвался с груди Дианы – значит, герцог не посчитал нужным прийти сюда, и она, со спокойной совестью, сейчас уйдет и поднимется в свою комнату…

Увы, намерениям Дианы не суждено было сбыться, ибо в тот момент, когда девушка развернулась к стеклянным дверям, они распахнулись, и на балкон, словно ураган, уверенной походкой ворвался герцог.

– Вы? – совсем не соображая в тот миг, что она говорит, испуганно выдохнула Диана.

Кривая усмешка, которая едва просматривалась в этой полутьме, скользнула по высокомерному лицу герцога.

– А кого ты ожидала? – усмехнулся мужчина, плотно закрывая за собой двери.

Диана, наблюдавшая за его действиями, нервно сглотнула. Затем, до неё дошло, как обратился к ней герцог – на ты. Унижение сдавило горло девушки, и она, делая попытку напомнить герцогу, что перед ним леди, негромко сказала:

– Ваша Светлость, не думаю, что моей матери понравится то, как вы разговариваете со мной…

– Мнение твоей матери меня никак не волнует, – герцог, сокращая расстояние, шагнул к Диане. Теперь он нависал над ней, как зловещая тень. Напуганная еще больше, Диана отступила назад, и уперлась спиной в прохладную каменную стену.

– Но если ты так беспокоишься о том, что подумает графиня, смею заверить тебя, Диана, что она, оставляя тебя со мной наедине, могла предположить, что случится может всякое.

Герцог подошел вплотную к девушке. И хотя Диану нельзя было назвать миниатюрной, мужчина был выше её на голову. Его сильное тело излучало такую энергию власти и неукротимости, что рядом с ним девушка почувствовала себя слабой и безвольной.

– Я н-не понимаю, о чем вы говорите, – дрожащими губами произнесла Диана. – Наверное, произошла какая-то ошибка.

– Ошибки нет, – герцог поднял руку и прижал её над головой девушки. Другая его рука властно обхватила Диану за подбородок.

– Что вы делаете? – возмущение и смущение, сплетаясь воедино, вылились в дрожащий голос.

– Рассматриваю свой товар, – жесткие пальцы, сжав нежную кожу чуть сильнее, повернули лицо Дианы в сторону – в этот миг, луна, до этого времени прятавшаяся за облаком, соизволила выглянуть. Её бледный свет осветил испуганное лицо девушки – мягкий овал, нежные скулы, аккуратный, прямой нос. Огромные, темно-синие глаза, не мигая, потрясенно смотрели на герцога.

– Товар? Я не продаюсь, – призывая на помощь свое чувство достоинства, произнесла Диана.

– Тебя уже практически продали, – зеленые глаза мужчины сверкнули, – мне нужно лишь убедиться, что ты подходишь мне, и сделка будет завершена.

Обе руки герцога легли на талию Дианы.

– Что вы делаете? – ошеломленная действиями мужчины, выдохнула девушка.

– Я уже ответил на твой вопрос, – руки герцога, скользнув вниз, обхватили девичьи бедра, – осматриваю свой товар.

Диана, замерев от испуга, была не в силах что-либо сказать. Её тело, сотрясаясь от дрожи, красноречиво говорило за неё. Она умирала от страха и осознания, что мать пожелала выдать её за такого страшного человека, как герцог.

– Бедра широкие, родить сможешь, – словно доктор, холодным, циничным голосом сообщил мужчина. Его правая рука взметнулась вверх и обхватила голову Дианы за затылок. Темно-зеленые глаза полыхнули предостерегающим огнем. А потом герцог, словно печать, поставил на губах девушки свой поцелуй – бесстыдный, требовательный. Дэвида совсем не волновало, что перед ним – юная, неискушенная девушка, и такой поцелуй мог стать для неё настоящим шоком. Как истинный эгоист, он, заботясь о собственном наслаждении, беспощадно сминал податливые, теплые губы Дианы. Затем, наслаждаясь процессом и желая увеличить это удовольствие, герцог позволил своему языку ворваться в невинный девичий рот.

Это стало последней каплей. В тот миг, когда Диана ощутила мужской язык у себя во рту, девушка, шокированная случившимся, потеряла сознание.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Герцог не сразу понял, что случилось. Только когда девушка, как-то странно обмякнув в его руках, начала медленно сползать вниз, до его циничного разума дошло, что произошло, что еще никогда прежде не было – от его поцелуя потеряли сознание. Первая мысль, которая пришла следом, что Диана умело сыграла свою роль. Однако, когда Дэвид подхватил её на руки, и голова девушки безвольно ударилась об его плечо, мужчина нехотя согласился с тем, что Диана на самом деле упала в обморок.

Присев на одинокий, примостившийся в углу балкона, пуф, герцог окинул девушку внимательным взглядом. Болезненная бледность, что разлилась по её лицу, казалась особенно яркой, при мягком лунном свете. Сейчас Диана казалась еще моложе, чем там, на балу. Дэвид, откинув с щеки девушки белую прядь, тихонько встряхнул Диану. Никакой реакции. Раздраженный её затянувшейся слабостью, и еще больше тем, что ему приходится нянчиться с ней, герцог отвесил девушке легкую пощечину.

Диана, издав шумной вздох, распахнула глаза. Её взор уперся в недовольное мужское лицо.

– Моя щека, – прижав слабые пальцы к горящей щеке, прошептала Диана.

– Я не ношу с собой нюхательных солей, – издевательским тоном сообщил Дэвид. – А тебя нужно было привести в чувства.

– Боже мой, я потеряла сознание? – обреченно вопросила девушка.

– Именно так, – герцог прошелся по Диане оценивающим взглядом.

– Прошу прощения, – девушка попыталась подняться, но дурнота снова обдала её липкой волной, и Диана была вынуждена вернуться на прежнее место. А прежним местом были механические объятия герцога. Да, в них не было ни жалости, ни заботы.

– Лежи смирно, – властная рука крепче сжала плечо Дианы. Девушка испуганно задышала – вид герцога, взирающего на неё сверху вниз, был недобрым. Она, раздавленная его взглядом, не смела пошевелиться и отвести свой взор в сторону. Против своей воли, Диана стала разглядывать мужчину. Его смуглая кожа и восточный разрез глаз навевали на мысль о том, что в жилах герцога текла не только кровь англосаксов. Об этом же и говорили иссиня-черные волосы Дэвида. Диана прежде не встречала мужчин такой внешности – яркой, обжигающей и одновременно столь холодной. Казалось, герцог был из другого мира.

– Мне уже лучше, – медленно поднимаясь и переживая, что герцог не позволит ей это сделать, негромко сообщила Диана. К счастью, Дэвид не стал препятствовать ей. Девушка, встав на ноги, порывисто провела ладонями по платью. Затем, вспомнив, насколько примитивен этот жест по мнению матери, она смущенно посмотрела на герцога. Тот, все еще продолжая сидеть на пуфе, пристально глядел на Диану.

– Я могу идти? – негромко поинтересовалась девушка.

– Еще нет, – Дэвид, поднявшись, подошел к Диане. Смерив девушку пытливым взглядом, он произнес:

– Если ты станешь моей женой, ты будешь обязана выполнить обещание.

– Какое именно? – ощущая напряжение во всем теле, вопросила Диана.

– Ты должна будешь хранить верность мне.

– И это все? – удивилась Диана, когда Дэвид не продолжил свое предложение.

– Не относись так легкомысленно к этому обязательству. Для некоторых женщин хранить верность – тяжкое бремя.

– Не понимаю, как можно нарушить слово, данное в церкви, – Диана настороженно посмотрела на герцога – лицо его было мрачным. В голове девушки стали всплывать все те слухи о нём. Неверная жена-красавица. Вереница любовников. Странная смерть герцогини. А ведь, годами ранее, покойная жена герцога так же давала ему клятву верности в церкви.

– Я буду верна вам, – тихо пообещала Диана.

Взгляд герцога потяжелел, лицо стало каменным – ни одной эмоции. Только холод и отстраненность.

– Хорошо, – снисходительно, будто он делал одолжение, произнес Дэвид.

Диана, проглотив высокомерный ответ герцога, выразительно посмотрела на него. И хотя ей было страшно, она все-таки добавила:

– Но и я хочу, чтобы вы были верны мне.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Кривая усмешка поползла по смуглому лицу герцога.

– Это не тебе решать, Диана, – ледяным тоном сообщил Дэвид, – я почти купил тебя, а не сделал предложение руки и сердца, как влюбленный щенок.

Диана, чувствуя, как ситуация все больше раздавливает её, испуганно обняла себя за плечи. Герцог окинул девушку надменным взглядом.

– Но если ты не хочешь этого брака, скажи сейчас, и я сообщу твоей матери, что ты не подходишь мне.

Кровь отлила от лица Дианы. Мысль о том, что герцог скажет матери, что она, её дочь, не подходит ему, невероятно пугала девушку. Диана сразу же представила разочарованное лицо матери. Нет! Только не это! Уж пусть этот чужой мужчина станет для неё причиной слез и переживаний, нежели родная мать. Наивная Диана все еще тешила себя надеждами, что она сумеет заслужить любовь и внимание собственной матери. Даже ценой собственных страданий.

– Так что же? – Дэвид чуть сощурил глаза. – Мой вопрос столь сложен для тебя?

– Нет, – Диана сдавленно сглотнула. – Я хочу выйти за вас замуж.

Темные брови сошлись на переносице. Многообещающая усмешка, словно тень, скользнула по лицу герцога.

– С этой минуты ты – моя невеста, – будто приговор, произнес Дэвид. – В ближайшее время я прилюдно сообщу об этом.

– Хорошо, – испытывая страстное желание уйти как можно скорее, Диана обернулась в сторону дверей.

– Я еще не закончил, – герцог вновь подошел к ней вплотную. – Теперь веди себя так, как и подобает моей невесте. Любая тень, которая упадет на твою репутацию, будет расцениваться мной, как сигнал к расторжению союза с тобой.

– Я и не собиралась делать что-то такое, – голос Дианы снова задрожал, впрочем, как и её тело – она тряслась, как листик на ветру. Унижение, подобно волнам, подступило к ней со всех сторон. Казалось, еще немного, и эти волны поглотят её.

– Не стоит строить из себя наивную дурочку, – зеленые глаза предостерегающе сверкнули, а жесткие пальцы легли на плечо девушки. – Вы, женщины, уже с пеленок, талантливые актрисы. Но ты должна знать, что я не потерплю, если ты будешь лгать мне.

– Я все поняла, – Диана, раздавленная взглядом герцога, сдерживалась из последних сил, чтобы не разрыдаться. Грубость, которую источал Дэвид, больно ранила нежное сердце девушки. Прикосновения, будто клеймо, оставляли следы на тонкой коже. Диана не представляла, как сможет жить под одной крышей с этим страшным человеком, и одновременно была полна решимости выполнить желание матери и стать его женой.

– Могу я уйти? – почти жалобно вопросила девушка.

Тон её голоса никак не тронул Дэвида. Он не испытывал ни сочувствия, ни капли нежности к юной девушке. В его теле разгорались совсем иные чувства – похоть, желание обладать, подчинять, наслаждаться. Диана действительно была товаром в его глазах.

– Еще нет, – властная рука сжала гибкую девичью талию. Дэвид приблизил свое лицо к Диане. Изучающим взором он смотрел на девушку – словно разыскивал на бледном лице ответы на свои вопросы. Диана, боясь вздохнуть, не сводила глаз с герцога. Будто оказавшись в лапах беспощадного тигра, она ждала, когда тот накинется на неё, чтобы растерзать. Сердце девушки, желая спастись, барабанило в грудь. Тело, лишенное всякой возможности двигаться, стало напряженным.

А затем тигр накинулся на свою добычу. Жадные, жестокие губы накрыли нежный рот Дианы. Дэвид, желая завершить то, что прервалось из-за обморока девушки, словно варвар, ворвался языком в рот Дианы. Этот язык принялся бесстыдно изучать рот, что теперь принадлежало только ему одному.

Диана, понимая, что она не сможет сопротивляться, закрыла глаза и позволила мужским губам получить наслаждение от поцелуя с ней. Когда, наконец, эта странная ласка (но разве можно такое назвать лаской?) завершилась, Дэвид, отстранившись от невесты, холодно изрек:

– В этот раз ты не потеряла сознание, и это дает мне надежду, что мне не придется в нашу первую брачную ночь приводить тебя в чувства, – прежде чему убрать руку, герцог слегка сжал плечо Дианы, – ведь у нас будут занятия поинтересней.

Диана, лишь смутно представлявшая, что именно имеет в виду мужчина, покрылась стыдливым румянцем.

– Смущайся сейчас, но не в постели, – герцог послал девушке многообещающую улыбку, – там нет места ненужной стыдливости. И попроси свою мать, чтобы она просветила тебя, каким образом получаются дети.

– Маму? – Диана непонимающе посмотрела на своего будущего мужа. Ведь говорить с матерью на такие темы казалось для девушки чем-то фантастическим. Они и прежде, никогда за эти годы, не касались каких-либо интимных вопросов. Даже о том, что у повзрослевшей девушки начинается менструация, Диана узнала от своей горничной.

– Да. Как мать, которая так страстно желала выдать тебя именно за меня, она должна подсказать, что ждет тебя за закрытыми дверьми спальни, – Дэвид отошел в сторону, давая место для прохода. – А теперь – можешь идти.

Когда Диана спешно скрылась за стеклянными дверьми, герцог шагнул к краю балкона. Устремив отстраненный взор на ночное небо, Дэвид размышлял о грядущих событиях в его жизни. Прежде новый брак не входил в его планы, но теперь регулярные мысли о том, что его имущество и баснословное богатство может достаться в наследство одному из отдаленных, ленивых родственников, вызывали в груди герцога сильнейший протест. То, что он заработал потом, кровью и риском собственной жизни, должно было достаться его ребенку.

Диана Орнейская прекрасно подходила на роль будущей матери наследника. Молодая, породистая прелестница, вызывающая желание в герцоге. При мыслях о желании, Дэвид самодовольно улыбнулся – поцелуй с этой девственной красавицей пришелся ему по вкусу. Она согреет ему постель, будет иногда разбавлять его напряженные дни своим упругим телом, а потом станет матерью его ребенка. Большего герцогу было и не нужно.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

– Что он сказал тебе? – врываясь в спальню быстрым шагом, вопросила графиня. Глаза её возбужденно поблескивали, на губах блуждала взволнованная улыбка. Лилиан совершенно не беспокоило то, что её дочь минутой ранее легла в кровать, чтобы наконец-то отдохнуть. Какой отдых, когда решалась их судьба?!

– Он назвал меня своей невестой, – приподнимая голову, негромко ответила Диана.

– Невестой?! Он так сказал? – графиня, нарушая свои правила, села на постель дочери.

– Да, и он сказал, что скоро объявит об этом, – жадно ловя каждый взгляд матери, произнесла девушка.

– Прекрасно, дорогая! – графиня одобрительно заулыбалась. – Но не стоит расслабляться, ведь для полной победы нам не хватает свадебной церемонии. Интересно, герцог выберет для её проведения главный лондонский собор? Ох, там соберется весь высший свет Англии.

– Мама, – осторожно позвала Диана. Сейчас, вопрос, где именно состоится свадьба, мало волновал её. Зато другой, более важный вопрос, требовал ответа.

– Что? – раздражение блеснуло в серых глазах графини.

– Герцог велел мне узнать от тебя, что происходит за закрытыми дверьми в спальне. Ты расскажешь мне?

– Мы поговорим об этом чуть позже, – решительно поднимаясь на ноги, заявила графиня. Лицо её вновь стало высокомерным.

– Когда – позже? – понимая, что знать об этом – важно, вопросила Диана.

– Не сегодня! Сегодня был слишком трудный день. Если я не лягу спать прямо сейчас, то утром у меня будет серый цвет лица. Впрочем, как и у тебя. А тебе теперь тоже нужно выглядеть блистательно. И хорошенько следи за прической. Рут!

– Да, госпожа, – служанка выглянула из смежной комнаты.

– Теперь еще лучше убирай волосы Дианы. Ты поняла меня? – графиня послала служанке строгий взгляд.

– Да, госпожа.

Когда за матерью закрылась дверь, Диана, прижав подушку к груди, обреченно заплакала. Слезы её, без единого звука или всхлипывания, горячими ручейками побежали по щекам. Она научилась плакать так, не привлекая внимания, в пять лет. Громкие слезы невероятно раздражали утонченный слух (как сама говорила про себя графиня) матери, изредка навещавшую свою дочь в имении. Шум Лондона и так действовал на нервы, и графиня хотела, хотя бы вдали от города, насладиться тишиной. Диана, пятилетняя малышка, ради любви и здоровья своей мамы, сумела погасить в себе яркие эмоции, одним из естественных проявлений которых были рыдания. Она стала тихой, незаметной и покорной.

Лишь бы мама любила её.

После выходных, проведенных в имении четы Ридели, графиня вместе с Дианой, вернулись в Лондон. Город встретил их холодным туманом и мелким дождиком. Казалось, небо живописно отражало то, что творилось в душе Дианы. И хотя она умело делала вид, что все хорошо, внутри девушки все раскалывалось от страха на мелкие кусочки. Будущее, как никогда прежде, пугало Диану. Оно казалось черной, беспросветной тьмой, в которую ей, без права на возвращение, предстояло шагнуть.

Это состояние было знакомо Диане, и отзывалось в памяти мрачными мгновениями из раннего детства. Тогда, после смерти отца, её, в возрасте двух лет, отправили жить в загородное имение, подальше от Лондона и скорбящей матери. Правда, скорбь графини прошла достаточно скоро, однако желание вернуть к себе ребенка, у неё так и не появилось.

Особняк, в котором жила графиня Орнейская, соединял в себе два слова – шик и изящество. Мебель, каждая деталь интерьера, словно кричали о том, как богата их хозяйка, и каким хорошим вкусом та обладает. Первый этаж был выдержан в серых тонах. Единственным ярким пятном здесь был белоснежный рояль, который, впрочем, служил больше украшением, нежели музыкальным инструментом. Несмотря на все свои заверения, графиня Орнейская имела ужасный слух, и от того играла на рояле очень скверно.

Второй этаж, на котором расположились спальные комнаты, всецело принадлежал бледно-голубому цвету. Стены, покрывала и шторы, даже ковер, устилавший пол, и тот был голубым. Несмотря на то, что Диана считала этот оттенок одним из самых красивых, находиться в спальне было крайне некомфортно – создавалось впечатление, что каждый дюйм комнаты источал холод и недоброжелательность по отношению к ней.

К тому же, впервые за эти годы, девушка вновь оказалась в прежде родном доме. Когда-то она могла лишь мечтать об этом. Однако теперь все выглядело и чувствовалось иначе. Все казалось ей здесь чужим, ничто не радовало глаз, даже вид из окна на Лондон. Диана, проведя большую часть своей жизни в окружении загородной красоты Англии, тосковала по месту, где выросла.

– Это просто немыслимо, – заявила графиня, по привычке, без стука и предупреждения врываясь в спальню дочери. Диана, в этот момент читавшая книгу, отложила её в сторону и вопрошающе посмотрела на мать.

– Что случилось? – негромко, чтобы еще больше не раздражать её, поинтересовалась девушка.

– Мы на грани провала! – графиня смерила дочь недовольным взглядом. – Разве не ты говорила мне, что герцог назвал тебя своей невестой?

– Да, я говорила, – вся вытянувшись, как тетива, ответила Диана.

– И где он?! – серые глаза Лилиан гневно блеснули. – Уже середина недели, а от герцога нет ни весточки!

– Мама, я думаю… – начала, было, Диана, но графиня резко оборвала её:

– Я не спрашиваю, что ты думаешь! Я пришла не за этим, – Лилиан вздернула подбородок. – У нас нет времени ждать. Мы сами поедем к герцогу.

– Сами?! – поднимаясь на ноги, в ужасе переспросила Диана. Книга, что была на её коленях, рухнула на пол. Заметив это, графиня подняла её и, прочитав название, сказала осуждающим тоном:

– И ты это читаешь?! Разве можно читать такое?

– Мама… – Диана протянула руку, чтобы забрать книгу, но вместо этого получила книгой по ладони.

– Не нужно ничего говорить! Молчи! Я сейчас же позову Рут, и велю ей привести тебя в надлежащий вид.

Спустя полтора часа Диана смотрела на свое отражение в зеркале. То, что предстало её глазам, мало радовало девушку. Признаться, она и подумать не могла, что мать, благородная графиня Орнейская, посмеет нарядить свою дочь в такое. Если то, что было на Диане, подходило под слово «платье», то с очень большой натяжкой.

Корсаж столь плотно сидел на девушке, что её грудь теперь выглядела непристойно вызывающей. Она, возвышаясь над вырезом платья, приковывала к себе внимание. Диана попыталась исправить это положение. Девушка потянула за край платья, но увы, старания её оказались тщетными. Помимо этого, юбка платья так же была узка – и сквозь легкую ткань отчетливо проглядывались округлые девичьи бедра.

– Что ты делаешь?! – как ужаленная, подскочила к дочери графиня. – Не смей трогать платье!

– Мама! – Диана умоляюще посмотрела на Лилиан. Та окинула дочь снисходительным взглядом. – Разве это пристойно – идти в таком виде к герцогу?! Я чувствую себя порочной женщиной.

– Видимо, именно такие ему и нравятся, – негромко процедила графиня, но Диана, все же, услышала её.

– Что?! – девушка, полная отчаяния, ухватилась за руку матери, однако та мигом скинула её ладонь.

– Я говорю, что для того, чтобы герцог поторопился с помолвкой, нам нужно приступать к решительным действиям. Мы навестим его, и ты покажешься ему во всей красе. Только слепой человек останется равнодушным при виде тебя.

– Я не могу в этом пойти, – впервые в жизни высказывая свое мнение, и мало того, показывая протест, произнесла Диана.

Графиня медленно, будто готовясь к нападению, повернула голову в сторону дочери. Сузив серые глаза, Лилиан тихо прошипела:

– Ты смеешь противиться моему решению?

– Мама, я не противлюсь, а призываю тебя к здравому рассуждению… – балансируя между желанием донести до матери важность своих слов и одновременно опасаясь испортить с ней отношения, выдохнула Диана.

– К здравому рассуждению? По твоему, я умалишенная? – графиня, схватив дочь за плечо, впилась недобрым взглядом в её лицо, которое тот час перекосилось от боли.

– Нет, мама, конечно, нет.

– Послушай, дочка. Мы на грани банкротства. Если ты не выйдешь замуж за герцога, то мы закончим жизнь нищенками, побирающимися на улице.

– Как такое может быть? – Диана, потрясенная новостью, вся задрожала. – Отец ведь был богат…

– Вот именно, был. Теперь осталось всего ничего, – умалчивая о том, что своей любовью к роскошной жизни и многочисленным излишествам, она сама привела их финансы к такому состояние, произнесла Лилиан.

– Это ужасно, – ощущая чувство вины, выдавила из себя Диана.

– Будет еще ужаснее, если мы упустим своей единственный шанс, – смерив дочь наигранно-ласковым взглядом, графиня нежно сжала её слабую ладонь. – Ты должна сделать это ради нас.

– Хорошо, мама, – Диана заглянула в серые глаза графини.

– Прекрасно. Прямо сейчас мы отправляемся в гости.

– Ваша Светлость, – на пороге кабинета показался дворецкий. С напряжением взирая на своего хозяина, слуга мысленно готовился к раздражению с его стороны, ведь он своим появлением отвлекал герцога от работы.

– Да? – взгляд темно-зеленых глаз метнулся от бумаг, разложенных на дубовом столе, на лицо дворецкого.

– У вас посетители, Ваша Светлость.

– Посетители? Я не звал никого в гости, – герцог нахмурился. Дворецкий, расценивая это, как явный признак недовольства, нервно сглотнул.

– Раз я никого не приглашал, отправь гостей обратно. Скажи, что я занят очень важной работой, – Дэвид, взяв перо, продолжил делать записи на бумаге.

– Я пытался, Ваша Светлость, но гостьи очень настойчивы. Вернее, одна из них.

– Гостьи? – герцог отложил перо в сторону. – Кто именно прибыл ко мне?

– Графиня Орнейская и её дочь.

– Вот как? – издевательская усмешка изогнула губы герцога. – Пригласи их ко мне в кабинет.

– Как прикажете, Ваша Светлость, – чувствуя, как на лбу проступают капельки пота, ответил дворецкий.

Спустя пару минут в кабинет герцога, шурша юбками, зашли графиня и её дочь. Лилиан была в серебристо-сером платье, а вот Диана куталась в какую-то длинную накидку. Довольно странный наряд, но мужчина не придал этому значения.

– Чем обязан вашему визиту? – даже не удосуживаясь встать из-за стола, вызывающе громко вопросил Дэвид.

– Как же так, Ваша Светлость? Неужели вы забыли о нашем разговоре и моей прекрасной дочери? – елейным голоском начала графиня, подталкивая дочь вперед. – А мы здесь, чтобы вы вспомнили. Дорогая, снимай же свою накидку, в кабинете очень душно.

Когда Диана начала дрожащими пальцами развязывать ленты накидки, графиня поспешила к выходу из кабинета.

– Я оставлю вас наедине, – небрежно бросила она, плотно закрывая за собой дверь.

Как только до слуха Дианы донесся звук удаляющихся шагов матери, девушка, пробормотав «прошу прощения», сняла с себя накидку, представляя взору герцога свой наряд. Не смея поднять глаз, Диана продолжала стоять на месте, ожидая, когда Дэвид вынесет свой приговор.

Глаза герцога зловеще потемнели. Его взгляд – откровенный, оценивающий, прошелся от макушки серебристо-белых, гладких волос девушки, до носков её атласных туфелек, выглядывавших из-под юбки темно-вишневого платья. Это платье, контрастируя с белой кожей Дианы, подчеркивало юность своей хозяйки, и показывало все те достоинства, которым она обладала. Без сомнения, Дэвид не смог не заметить упругую, соблазнительную грудь девушки, без внимания не осталась и стройная талия Дианы, и, конечно же, округлые бедра, которые навевали на мысли об удовольствии.

Дэвид, ощущая напряжение в теле, тяжело вздохнул. Затем, наконец-таки соизволил подняться из-за стола. Медленно, словно крадущийся хищник, он подошел к Диане. К тому моменту, когда герцог оказался напротив девушки, щеки той алели от стыдливого румянца…

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Ни слова не говоря, герцог, забрав из дрожащих пальцев Дианы её накидку, медленно, позволяя своим глазам напоследок насладиться соблазнительным зрелищем, накинул блестящий атлас на плечи девушки. Смуглые пальцы затянули тугой узел из лент – надежно, чтобы накидка наверняка осталась на месте.

Затем, Дэвид, продолжая сохранять молчание, распахнул дверь и властно крикнул:

– Графиня!

Лилиан, только перешагнувшая порог малой гостиной, была вынуждена откликнуться на крик хозяина дома. Теряясь в догадках, что же пошло не так, графиня, нацепив на лицо невозмутимую улыбочку, поспешила вернуться.

– Ваша Светлость? – будто ничего не случилось, поинтересовалась Лилиан, заходя в кабинет. Её глаза сразу же заметили дочь, завернутую в накидку. Тень недовольства пробежалась по лицу графини, однако женщина сумела взять себя в руки.

– Графиня, – окидывая Лилиан неприязненным взором, холодно процедил Дэвид. Та, пораженная его обращением, вздрогнула. – Если я захочу купить себе шлюху, я знаю, где сделать это. Там с особым вниманием отнесутся ко всем моим предпочтениям.

Лицо графини стало покрываться красными пятнами. Нет. Не по причине стыда, а из-за гнева, который она не могла выплеснуть на человека, который прямо сейчас унижал её.

– Что вы говорите, Ваша Светлость? – Лилиан притворно заулыбалась. Конфликт сейчас был не нужен ей – она знала, что проиграет. Один неосторожный шаг – и её мечтам пришел бы крах. – Вы все не так поняли…

– Я понял достаточно, – рявкнул Дэвид. – Вы привезли свою дочь, разодетую, как шлюху. Думали таким образом раззадорить мой аппетит и тем самым ускорить свадьбу?

– Ваша Светлость, – только и сумела выдохнуть графиня.

Диана же, наблюдавшая за разворачивающимся на её глазах действием, сгорала от стыда и одновременно умирала от жалости к собственной матери, ведь в этот миг, впервые в жизни, графиня выглядела беспомощной.

– Ваша Светлость, – подала голос Диана, и герцог бросил на неё горящий взор. У девушки перехватило дыхание от того, как смотрел на неё мужчина. Казалось, кожа лица плавилась от его взгляда. Еще немного – и она сгорит.

– Прошу вас, простите. Мама не желала обидеть вас, впрочем, как и я, – закончив говорить, Диана покорно опустила глаза вниз.

Губы герцога плотно сжались. Он, обойдя женщин, вернулся за стол и порывистым движением руки что-то написал на бумаге. После, Дэвид вновь подошел к графине и её дочери. Смерив обеих нечитаемым взглядом, герцог холодно сообщил:

– Если у вас нет денег на приличный наряд для моей невесты, вам следовало сообщить мне, – он протянул чек, который выписал секундами ранее, – купите все необходимое для Дианы. В следующую субботу у нас помолвка. Я предпочитаю, чтобы на моей невесте было голубое платье. Украшения я пришлю позже. Вы можете идти.

Не понимая, что стало причиной таких перемен, Диана осторожно посмотрела на Дэвида. Но его лицо – ледяная маска, не выражало ничего, кроме надменности.

– Что же, прекрасно, Ваша Светлость, – первой приходя в себя, заговорила графиня, – уверяю вас, ваша невеста будет неотразима.

– Голубое платье, – процедил Дэвид.

– Да, Ваша Светлость, – отступая назад, словно змея, уползающая в свою нору, согласилась графиня. Хватая Диану за руку, мать потянула её за собой.

Девушка, снова бросив на герцога взгляд, полный непонимания и волнения, последовала за матерью.

– Прекрасно, Диана, ты укротила этого льва одной робкой фразой, – окидывая дочь довольным взглядом, заявила графиня, стоило им только разместиться в экипаже.

– Разве? – по лицу девушки пробежалось сомнение.

– Да, – графиня чуть сощурила глаза. – Кажется, я недооценила тебя, моя дорогая. Не удивлюсь, что совсем скоро он будет есть с твоих рук. О, с каким нетерпением я жду этого дня!

Диана очень хотела верить словам матери. Нет, девушка не мечтала о том, чтобы герцог стал мягким и податливым, она желала другого – таких отношений, где бы она чувствовала себя просто любимой и нужной. И сама Диана готова была окружить мужа своей лаской и вниманием. Большего ей и не нужно. Диана была далека от амбиций матери, и их взгляды на жизнь были противоположными, но пока девушка не догадывалась об этом.

Дэвид, наблюдая из окна гостиной за удаляющимся экипажем графини, цинично усмехнулся. Какова мамаша! Алчная, самонадеянная дура! Наверняка, она находится сейчас в полной уверенности, что своими действиями подтолкнула его к помолвке.

Это было не так.

Потому что Дэвид еще в воскресенье вечером, вернувшись с загородного имения Ридели, тот час велел приступить к организации субботнего бала. Оповестить об этом свою невесту он намеревался в четверг. Её внезапное появление сегодня стало… Приятным сюрпризом, обещавшим герцогу скорое удовольствие.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Для Дианы полторы недели пролетели незаметно. Все эти дни она выслушивала назидательные речи матери, ездила на примерку платья, и очень мало ела. Не потому что на фоне переживаний у неё пропал аппетит. Здесь имелась другая причина. Графиня, заметив излишнюю округлость дочери (надо добавить, что мнение это было довольно субъективное), посадила ту на диету. Диане позволено было есть утром – кашу, а на ужин – стакан молока с тонким кусочком хлеба.

«Иначе ты будешь смотреться, как корова в этом чудесном платье», – пояснила Лилиан.

Диане ничего не оставалось, как согласиться с матерью. Ей ведь должно было быть виднее. Сфокусировав все свое внимание на предстоящем балу, девушка снова и снова изучала правила этикета, и морально готовилась к встрече со своим женихом.

Чем ближе была знаменательная дата, тем напряженнее становилось в особняке графини. Она придиралась к слугам, то вопила, что дома слишком шумно, то кричала, что «здесь тишина, как на кладбище». Доставалось всем, в том числе и, конечно же, Диане. Наконец, обстановка столь накалилась, что достигла своего апогея.

А случилось это в пятницу, за завтраком. На столе, покрытом накрахмаленной, белоснежной скатертью, помимо овсяной каши и чая, разместили любимые Дианой, булочки с изюмом. В тот момент, когда девушка, не замечая строгий взгляд, взяла одну из них, графиня взорвалась.

– Отдай сюда! – закричала она, вырывая из пальцев дочери несчастную булочку.

Диана, шокированная реакцией матери, испуганно посмотрела на неё.

– Ты хочешь, чтобы все мои старания пошли насмарку? – голос графини дрожал от гнева. – Завтра – бал, а ты…

– Мама! – пытаясь успокоить мать, выдохнула девушка.

Звонкая пощечина обожгла левую щеку Дианы. Ахнув, девушка прижала дрожащие пальцы к лицу и, на трясущихся ногах, выбежала из-за стола. Графиня поспешила за ней.

– Я не позволяла тебе уходить! – настигнув дочь, Лилиан схватила её за локоть. Серые глаза впились в лицо девушки. – Ты будешь слушать меня, и делать то, что я говорю тебе!

– Я не хочу, – сдавленно произнесла Диана. Ответ её, минуя доводы разума, внезапно-бесконтрольно, вырвался из глубины сердца.

– Чтооо? Да как ты смеешь? – графиня ударила дочь по другой щеке, и продолжила бы, если не появившийся так вовремя дворецкий.

– Прибыл посыльный от герцога Ричмонда, – сообщил дворецкий. Заметив багровые пятна на щеке Дианы, слуга послал девушке сочувственный взгляд.

– Посыльный? – лицо графини озарила улыбка. – Ах, ну конечно же! Герцог собирался же прислать украшения!

И, словно эти украшения предназначались именно ей, Лилиан, подхватив юбку, поспешила в холл.

– Вам нужна помощь, мисс Диана? – негромко поинтересовался дворецкий.

– Нет, спасибо, мистер Стоун. Все пройдет, – девушка вымученно улыбнулась и, еле передвигая ноги, направилась вслед за матерью.

Графиня в этот момент, уже шла на встречу дочери. В руках женщины была темно-красная шкатулка.

– Интересно, что же там? Думаю, герцог выбрал для тебя сапфиры. Не зря же он велел сшить голубое платье! Огромные сапфиры! – как ни в чем не бывало, будто не она минутами ранее била свою дочь, непринужденным тоном заявила графиня.

Не дожидаясь, когда Диана подойдет к ней, Лилиан медленно откинула крышку. Светлые брови графини сошлись на переносице. В этот миг дочь поравнялась рядом со своей матерью. Бросив взгляд на атласную подушку, на которой лежали украшения, девушка поняла причину недовольства графини.

Она не угадала.

Там не было столь желанных для Лилиан сапфиров.

– Жемчуг, – отчего-то чувствуя себя в этот миг счастливой, выдохнула Диана, с интересом разглядывая молочно-белые жемчужины.

– Всего лишь жемчуг, – захлопывая шкатулку, процедила графиня. – Он мог бы потратиться на более красивое украшение.

Диана хотела ответить, что украшение, подаренное герцогом, выше всяких похвал. Но, памятуя о недавней вспышке гнева матери, девушка предусмотрительно промолчала.

Ночь перед субботним балом девушка провела почти без сна. Волнение, подобно тяжелому облаку, раздавливало Диану. Переживания, как же пройдет помолвка, раздирали нежную душу на кусочки. Девушка боялась опозориться, вызвать гнев матери или же разочаровать герцога. Воспаленный разум подкидывал ей изощренные картинки – вот она делает что-то не так, и жених прилюдно разрывает с ней помолвку. Сотни глаз насмешливо смотрят на неё. Но самые страшные среди них – серые глаза матери.

– Мисс Диана, вы такая красивая, – восхищенно протянула Рут, отступая назад и окидывая девушку теплым взглядом. – Поверить не могу, что вы так выросли. Ведь совсем недавно были малышкой, которая то и дело таскала печенья с кухни. А теперь – уже невеста.

– Благодарю, Рут, – Диана с интересом изучала отражение прекрасной незнакомки, которая глядела на неё со сверкающей поверхности зеркала.

Белые волосы, закрепленные жемчужной тиарой, были собраны в изысканную корону на голове. Платье, которое французская модистка сшила за столь короткий срок (взяв за это в три раза больше), идеально сидело на женственной фигуре Дианы. Завышенная талия, простой, не тем не менее, изысканный силуэт, подчеркивали юность и непорочность своей хозяйки, а прозрачно-голубые рукава-фонарики добавляли образу легкости.

Диана остановила взгляд на жемчужном ожерелье, мягко обвивавшим её длинную шею. Девушка осторожно коснулась одной из гладких жемчужин, и невольно улыбнулась. Ей действительно очень понравился подарок герцога. Она решила, при первой возможности, сказать ему об этом. К тому же, это было первое украшение, которое теперь на самом деле принадлежало ей. Прежде, никто не дарил ей их.

– Диана! Живее! – окрик матери донесся до слуха девушки.

Та, напоследок ободряюще улыбнувшись своему отражению, поспешила вниз…

Волнение переполняло грудь Дианы, когда она шла по блестящему холлу, залитому сиянием тысячей свечей. Голоса, доносившиеся из-за закрытых дверей бального зала, едва ли могли заглушить громкое сердцебиение девушки. Она шла, дрожа, будто попала под порыв ветра, который бывает осенью на побережье. Её бледная кожа выдавала, насколько сильно напряжена Диана, и как беспощаден страх, когтистыми пальцами вцепившийся в её нежное сердечко. Казалось, еще немного, и случится непоправимое – и она, не в силах более выдерживать такой напор эмоций, просто потеряет сознание.

Однако Диана продолжала идти. Через мгновения, лакированные двери распахнулись перед ней, и молодая девушка предстала перед гостями. Десятки пар глаз, как по команде, обратили свои пристальные взоры на Диану. Та, с трудом дыша, заскользила взглядом по незнакомым лицам, пока, наконец, не заметила среди них смуглое, будто высеченное из камня, мужественное лица своего жениха.

Одетый в черный, атласный костюм, с волосами, элегантно убранными назад, герцог – среди этой яркой толпы, выглядел мрачно-привлекательным. Его глаза – темные изумруды, сверкали, привлекая к себе внимание не только одной Дианы. Дэвид, встретившись с ней взглядом, изогнул губы в благосклонной улыбке. Приятно удивленная его реакцией, девушка, сама того не отслеживая, робко улыбнулась ему в ответ. Герцог, продолжая держать во власти своего взора глаза невесты, минуя гостей, направился прямиком к ней.

Диана не слышала, что в этот миг шептала стоящая рядом с ней мать. Все внимание девушки, её чувства – слух, зрение, осязание – были направлены только на одного человека – Дэвида. Наблюдая за тем, как тот грациозной походкой, в которой улавливалась хорошо контролируемая сила, идет к ней, Диана ощутила в груди странное, сладко-горькое волнение.

Наконец, расстояние между ними сократилось, и герцог оказался напротив девушки. Окинув её выразительным взглядом, Дэвид, не спрашивая разрешения, властно взял Диану за правую ладонь. И хотя на руках девушки были перчатки, она явственно улавливала жар, исходящий от сильных мужских пальцев.

Гости, умолкнув, замерли на месте. Все они, понимая, что являются свидетелями поистине знаменательного события (ведь прежде они были уверены, что герцог никогда уже не женится), терпеливо ждали. Дождавшись абсолютной тишины в зале, Дэвид прошелся по лицам властным, медленным взглядом, а после – громко объявил:

– Позвольте представить мою невесту, мисс Диану Орнейскую. В следующее воскресенье она станет моей женой.

Диана перестала дышать. Она и не предполагала, что свадьба случится так скоро…

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Дэвид уловил смятение, скользнувшее в темно-синих глазах своей невесты. Он понимал, что та удивлена, что их свадьба состоится так быстро. Обычно, между помолвкой и самой свадьбой, проходили месяцы. Это время требовалось для того, чтобы подготовиться к торжеству, особенно будущей жене – для неё шились лучшие наряды – начиная от нижнего белья, заканчивая бальными нарядами, перчатками и изысканными плащами.

Но герцог не желал ждать так долго. Приняв решение, он был намерен получить то, что его по праву, в кратчайший срок. А хотел Дэвид Диану.

Да, его привлекала её внешность. Лицо ангела – нежный овал, глаза, завораживающие своей синевой. Губы – манящее сосредоточение сладости. Герцог не забыл их вкус, и жаждал снова почувствовать его. Ну, а тело Дианы… Соблазнительное, будто созданное для удовольствия и восхищения. Дэвид улыбнулся, представляя, как уже через неделю он увидит это тело нагим и овладеет им.

Диана, заметив странную улыбку на лице герцога, смутилась. О чем думал мужчина? Она не могла знать. Для девушки, которая и прежде не общалась с противоположным полом, герцог был настоящей загадкой, человеком с другого мира, с которым ей только предстояло найти общий язык.

Дэвид, крепче обхватив тонкие, длинные пальцы Дианы, уверенным шагом повел её в центр зала. Гости стали расступаться в стороны. Девушка, ловя на себе их любопытные, оценивающие и презирающие взгляды, вся затрепетала от очередной волны переживаний. Ах, не опозориться бы! Не сделать чего-то такого, что вызвало бы разочарование жениха и гнев матери.

Герцог, махнув рукой группе музыкантов, остановился в середине зала и встал напротив Дианы. Та непонимающе посмотрела на него. Её взволнованное лицо было обращено на Дэвида. Что он задумал?

– Первый танец в качестве моей невесты, – смилостившись над девушкой, с улыбкой на губах, сообщил герцог.

Девушка залюбовалась герцогом. Улыбка невероятно шла ему. Она смягчала его резкие черты лица и делала Дэвида менее мрачным. Диана несмело улыбнулась ему в ответ. До её ушей донеслась мелодичная музыка. И следом, Диана ощутила на своей спине горячую мужскую ладонь. Через секунду герцог закружил невесту в танце.

– Диана, – не сводя глаз с Дианы, позвал её герцог.

Та, взмахнув темными ресницами, посмотрела на Дэвида. Он не улыбался, однако не выглядел недовольным. Уже хорошо. Значит, она все делает правильно.

– Ваша Светлость, – Диана попыталась улыбнуться, но от переживаний её губы всего лишь нервно дрогнули.

– Ты хочешь, чтобы все вокруг жалели тебя, Диана?

– Не поняла? – она чуть нахмурилась.

– Все гости в зале сейчас наблюдают за нами, и пытаются понять одну вещь. Заставили ли тебя выйти за такого страшного человека, как я, прежняя жена которого была убита, или же ты сама согласилась на этот брак. Если первое – то, без сомнения, ты достойна жалости и сострадания со стороны общества. Только я открою тебе секрет. Жалеют первое время. А после – раздавливают при первой возможности.

– Раздавливают? – Диана пыталась понять, куда клонит герцог.

– Такова природа всего живого на земле. Человек – не исключение. Слабых не любят, Диана. День, второй, они будут жалеть тебя, но после – не жди милосердия от них.

Девушка, осмелившись, посмотрела прямо в глаза Дэвида. Глядя в темно-зеленые изумруды, она видела в них холодную, недосягаемую тьму. Однако, каким-то чудом, Диана смогла дотронуться до неё, и там, за этим холодной бездной, она уловила отголоски боли. Вопрос сорвался с губ девушки прежде, чем она подумала, что за ним последует.

– Вас тоже не жалели? – дрогнувшим голосом вопросила она.

– Я не нуждаюсь в чьей-либо жалости, Диана, – твердо ответил Дэвид. – Для себя я уяснил, что человеческая жалость имеет разрушительные последствия.

Диана, озадаченная ответом герцога, не могла подобрать подходящих слов для ответа. Все, что она могла сейчас, как загипнотизированная, продолжать смотреть в завораживающе красивые глаза Дэвида.

– Поэтому, моя дорогая невеста, если ты не хочешь, чтобы тебя жалели, начни прямо сейчас улыбаться, – приглушенным голосом добавил герцог.

Диана попробовала растянуть губы в улыбке, но от того, что эта улыбка была искусственной, у неё свело скулы.

– Я не могу вот так, не по настоящему, – призналась девушка.

Смуглые пальцы чуть сильнее сжали её ладонь.

– Подумай о чем-нибудь приятном, – чарующе улыбаясь, произнес Дэвид. – Тебе понравился мой подарок?

– Ах, да, подарок, – цепляясь за эту мысль, как за спасительную соломинку, выдохнула Диана. – Благодарю вас. Я почувствовала себя настоящей принцессой.

– Жемчуг так понравился тебе? – герцог чуть усмехнулся. – Разве ты не хотела бриллиантов?

– Если кто и хотел бриллиантов, то точно не я, – Диана улыбнулась, – эти жемчуга из недр моря, не так ли?

Дэвид качнул темноволосой головой.

– Так вот, мне кажется это чем-то волшебным. Носить украшения, которые прежде хранило море, – улыбка Дианы стала мечтательной, – признаться, это моя мечта – однажды увидеть море. А еще – поплавать на настоящем корабле.

Девушка, заметив, что герцог снова как-то странно смотрит на неё, тихо добавила:

– Я болтаю лишнего? Прошу прощения.

– Нет-нет, – Дэвид благосклонно улыбнулся Диане, – и тебя не пугают штормы и морские болезни?

– Я совсем не думала об этом. Понимаете, Дэвид, это ведь всего лишь мои мечты. Так пусть в них не будет ничего дурного.

– Пусть, – размышляя о скором будущем, согласился герцог.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

– О чем вы говорили? – нацепив на лицо ласковую улыбку, вопросила графиня, как только Диана, после завершения танца, вернулась к матери. Серые глаза Лилиан возбужденно поблескивали, а сама она в этот миг, была похожа на голодную пиранью, готовую сожрать свою жертву.

– Я уже не помню, – не желая рассказывать матери об их непринужденном разговоре, который поселил в сердце Дианы семя надежды, ответила девушка.

– Как такое можно забыть? – графиня, заметив очередную знакомую, с любопытством разглядывающую её и Диану, победоносно улыбнулась. – Хотя, впрочем, сейчас это уже не так важно. К нам направляется графиня Роза Мондевиль. Готовься к расспросам. Отвечать, конечно же, буду я.

– Хорошо, – согласилась Диана, скользя взглядом по лицам присутствующих.

Она, сама того не понимая, искала герцога. Наконец, обнаружив его в компании других мужчин, девушка облегченно выдохнула. Дэвид, пока еще не замечая её внимания, о чем-то беседовал. Его смуглое лицо снова выглядело надменным и отстраненным. Стоящие рядом мужчины с напряжением слушали его. Наконец, обнаружив, что Диана смотрит на него, герцог послал девушке пристальный взгляд. Девушка робко улыбнулась жениху. Но он не ответил на её улыбку – лишь, на долю секунды, сощурил глаза, а после снова начал смотреть на своих собеседников.

– Поздравляю, дорогая, – раздался грудной женский голос, и Диана, вздрогнув, обернулась – подле матери стояла темноволосая женщина, одетая в платье цвета спелой вишни. Голову брюнетку украшали перья экзотических птиц. Такое украшение стоило немало денег, впрочем, для графини Мондевиль это не было проблемой.

– Благодарю, дорогая Роза, – графиня Орнейская, сверкая улыбкой, с небывалым наслаждением на лице принимала поздравление.

– Такая удача! – Роза наклонилась к Лилиан и интенсивно замахала веером, украшенным россыпью рубинов. – Кто бы мог подумать, что герцог вообще когда-либо снова женится.

– Он просто очарован Дианой, – понизив голос, доверительным тоном сообщила мать девушки.

– Оно и понятно, ведь ваша дочь так похожа на его покойную жену. Те же белые волосы, тоже красавица, так же молода, как герцогиня. Дай Бог, чтобы только этот брак оказался счастливым.

Диана, услышав речь Розы Мондевиль, вопрошающе посмотрела на мать. До этого мгновения девушка не знала, что у неё с покойной герцогиней есть сходства во внешности. Эта новость, словно гром, оглушила Диану.

– Понятие о счастье у каждого свои, – многозначительно заявила Лилиан.

Роза, приподняв уголки губ в улыбке, перевела взор на Диану. Та, побледнев от услышанного, пыталась переварить новость, сказанную графиней Мондевиль.

– Надо отдать должное вашей смелости, дорогая, – не сводя карих глаз с девушки, наигранно-дружелюбно начала Роза. – Отважиться выйти замуж за человека, прежде обвиненного в смерти своей жены и её любовника, человека, мать которого, поговаривает, была язычницей-ведьмой, здесь нужна либо смелость…

Темноволосая женщина выдержала паузу и прошлась по Диане насмешливым взглядом.

– Либо глупость, – добавила Роза.

Лилиан звонко рассмеялась в ответ. Графиня Мондевиль, подхватив её смех, так же засмеялась. А Диана, глядя на двух этих женщин, была не в состоянии найти хотя бы одну причину для веселья.

Прошло около часа, как Диана присутствовала на празднике, посвященному её скорой свадьбе с герцогом. За это время ей довелось получить сомнительные поздравления и двусмысленные пожелания от порядка 30 гостей. Каждая леди, подходящая к невесте герцога, действовала по негласному правилу.

Сперва, окидывала Диану дружелюбным взглядом. После – озвучивала первые слова поздравления, адресованные почему-то именно графини Орнейской. А потом, приближаясь к девушке, «прекрасные» леди проходились по ней холодным, оценивающим взглядом, словно в поисках какого-либо изъяна, который после, можно было описать во всех красочных подробностях в гостях. Но увы, недостатков во внешности Дианы найти было невозможно, и тогда «благородные» светские красавицы копали значительно глубже. Они, за отведенное им короткое время, хотели отыскать в характере девушки подтверждение того, что слышали о ней.

Что невеста герцога Дэвида Ричмонда – глупое, недалекое существо (слух, который был пущен Розой Мондевиль), или же, что Диана – алчная, хитрая прелестница, скрывавшая за невинной внешностью душу шлюхи (сплетня, озвученная одной из баронесс, которая всем нутром ненавидела графиню Лилиан, и соответственно, и её дочь).

Но, к некоему разочарованию гостей, после пару минут беседы с Дианой Орнейской, они не могли согласиться ни с первым, ни со вторым слухом. Потому как девушка вела себя очень сдержанно. Слова, предназначенные для того, чтобы задеть её, игнорировала, а на предположения, что герцог ищет в ней образ умершей жены, отвечала очаровательной улыбкой, тем самым вызывая непонимание у «доброжелателей».

И только лишь одна Диана знала, какой ценой обходилось ей выдерживать шквал этих речей и оценивающих взглядов, которые будто разбирали её по косточкам. Она изо всех сил старалась сохранить своё лицо, не показать слабости и страха, который ледяной волной подступал к её хрупкой, чистой душе.

Когда очередная леди покинула Диану, та, чувствуя, что близка к тому, чтобы расплакаться, сообщила матери, что ей нужно выпить. Девушка пошла бы сама, однако графиня, сегодня играющая роль заботливой матери, изъявила желание сама позаботиться о своей дочери. Таким образом, у Дианы появилось несколько благословенных минут для уединения.

Девушка, устало сев на банкетку, устремила взор в сторону гостей. Среди них она безошибочно обнаружила своего жениха – Дэвид, со скучающим выражением на лице, принимал поздравление от белокурой дамы в алом платье. Он, смерив её темным взглядом, что-то сказал, и женщина, запрокинув голову назад, вызывающе громко рассмеялась. Диана почувствовала, как в области груди что-то кольнуло.

– С этой женщиной тебе стоит подружиться, моя дорогая, – вручая Диане фужер с прохладительным напитком, сообщила графиня Орнейская.

– А кто она? – девушка перевела взор на мать.

– Поговаривают, это новая любовница герцога, – усмехаясь, озвучила сплетню Лилиан. – И если это так, то тебе это только на руку. Как только ты родишь наследника герцогу, он не будет мучить тебя в постели. Этим грязным делом он будет заниматься с ней.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

– Думаю, здесь мы прикрепим бутоны роз, а рукава сделаем прозрачными, – деловитым тоном сообщила мадам де Лакруа, окидывая Диану претензионным взглядом.

– Блестяще, – Лилиан довольно захлопала в ладони. – Пусть свадебный наряд говорит о том, как богата невеста и её мать!

– Несомненно, – француженка понимающе улыбнулась, параллельно прикидывая в уме, в какую сумму обойдется графине пошив свадебного платья для дочери. Уж она-то, мадам де Лакруа, не будет скромничать, озвучивая цену. – Все будет сделано, Ваше Сиятельство.

Диана, закутанная в полуготовое платье, молчаливо слушала разговор матери с модисткой, и ощущала себя куклой – пустой, без души и права озвучить свой выбор. Будь её воля, свадебный наряд был иным. Но кто спросит её мнения? И если она осмелится поделиться им, не провалиться ли мать в очередную пропасть гнева?

– Ваше Сиятельство, к вам посетители, – появившийся на пороге дворецкий, выглядел напряженным.

– Кого еще там принесло? – негодуя от того, что её посмели отвлечь от столь важного занятия, громко вопросила графиня.

– Герцог… – шумно выдохнул дворецкий.

Не успел тот закончить фразу, как в малую гостиную уверенным шагом ворвался Дэвид Ричмонд.

– Ваша Светлость, это плохая примета, видеть невесту в платье перед свадьбой, – ошеломленная наглостью герцога, упрекнула его графиня.

– Я не верю в приметы, – ледяным тоном заявил Дэвид, вставая напротив Дианы.

– Зачем вы здесь, Ваша Светлость? – Лилиан поджала губы, когда герцог не сразу же ответил ей.

Вместо этого, Дэвид подошел вплотную к Диане. Мадам де Лакруа, увидев это, смущенно отвернулась и начала делать вид, что с крайним интересом разглядывает что-то за окном.

– Я здесь, чтобы убедиться, что подготовка к свадьбе идет по плану, – наконец, соизволил ответить Дэвид. Его смуглая рука по-хозяйски легла на правое плечо Дианы. Её кожу обожгло от прикосновения. Диана, вздрогнув, посмотрела на своего будущего мужа. Его лицо выражало некое недовольство. Что он увидел? Что ему могло не понравиться?

– Ваша Светлость, – прошептала Диана. – Вам что-то не понравилось?

– Правильный вопрос, дорогая, – губы Дэвида изогнулись в одобрительно-издевательской улыбке. Горячая ладонь, скользнув наверх, почти нежно коснулась побледневшей щеки невесты.

– Мне не нравится этот безвкусный наряд, – отчеканивая каждое слово, заявил герцог.

Модистка и графиня, одновременно ахнув, обменялись взглядами.

– Но, Ваша Светлость, это же модно сейчас, мадам де Лакруа подтвердит, – первой начала Лилиан, а француженка поспешила поддержать её:

– Да, Ваша Светлость! Вся Европа выбирает сейчас именно такой фасон платья, блестящий атлас и много кружева.

– Меня не интересует Европа, – окидывая Диану пронзительным взглядом, произнес герцог, – гораздо важнее для меня, нравится ли мне самому платье моей будущей жены. И нравится ли оно ей. В данном случае я вижу, как этот громоздкий наряд уродует Диану.

Диана, вспыхнув, отвела взор в сторону. Заметив это, Дэвид мягко обхватил её округлый подбородок и заставил этим действием посмотреть девушку в его глаза. Диана вся затрепетала, когда вновь встретилась взглядом с темно-зелеными глазами герцога. Его взор – откровенный, властный, будто она уже была ему женой, пробуждал в девушке воспоминания об их поцелуе. Мурашки побежали по коже Дианы, и она мысленно взмолилась, чтобы Дэвид не увидел их.

– Оставьте нас, – властно приказал герцог.

Графиня, переглянувшись с мадам де Лакруа, была вынуждена вместе с ней покинуть гостиную. Как только за ними закрылась дверь, и послышался звук удаляющихся шагов, герцог, обхватив Диану за талию, притянул её к себе и впился в манящие губы поцелуем. В этот раз Дэвид старался не спешить, а вдоволь насладиться нежным ртом своей невесты. Чувствуя, как Диана задрожала в его руках, герцог, на миг, прервав поцелуй, чувственно прошептал:

– Я хочу видеть тебя в нежном платье, которое не растопчет твою юность, а лишь подчеркнет её.

Дэвид снова скользнул горячими губами по влажному рту девушки. Она, еще сильнее задрожав, в поисках опоры, вцепилась в крепкое плечо герцога.

– Да, Дэвид, – с легким придыханием, не узнавая свой голос, прошептала в ответ Диана, когда Дэвид, в очередной раз удивляя её, легонько поцеловал девушку в шею.

– Я вижу, как тебе начали нравиться мои поцелуи, – с довольной усмешкой, заявил герцог, чуть отстраняясь и окидывая невесту потемневшим взглядом. – Через 5 дней ты разделишь со мной ложе, и я буду не только целовать тебя, Диана.

Она, приходя в себя от чувственной ласки, которая, подобно мягкому облаку, окутала все её тело, посмотрела на жениха. Притягательный, словно грех, красивый хищной красотой, Дэвид не сводил с неё своих изумрудных глаз.

«Бог мой, – озарило, словно молнией, сознание Дианы, – этот порочный красавец станет моим мужем». Сердце откликнулось сладкими, учащенными ударами.

– Я хотел уточнить, какой бы ты хотела свадебный подарок, Диана? – нежно водя подушечками пальцев по обнаженному плечу невесты, и тем самым в очередной раз убеждаясь, сколько чувственности скрыто в ней, проникновенно поинтересовался Дэвид.

– Подарок? – переспросила Диана, смущаясь и одновременно наслаждаясь странной лаской.

– Подарок, – повторил герцог. – Проси, что хочешь. Обещаю, я буду щедр, ведь этой мой свадебный дар для тебя.

Взволнованная, Диана сомкнула дрожащие ресницы. В голове вертелись сотни картинок, но ни на одну не реагировало её сердце. Так было до тех пор, пока одна сцена не вызывала яркие чувства в груди девушки. Распахнув блестящие глаза, Диана ответила:

– Я хочу, чтобы вы расстались со своей любовницей. Я хочу быть единственной женщиной для вас.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Циничная усмешка поползла по смуглому лицу герцога. Глаза-изумруды предостерегающе блеснули. Взволнованная реакцией своего будущего мужа, Диана спешно добавила:

– Я понимаю, что для мужчин высшего света считается нормой иметь любовницу, и даже, бывает, не одну. Но могли бы вы сделать исключение для нашей семьи?

– Почему? – не сводя с порозовевшего лица невесты насмешливого взгляда, поинтересовался Дэвид. Рука его, по-прежнему сжимавшая мягкое, податливое тело девушки, обхватила её еще сильнее.

– Потому что, – Диана сглотнула, – боюсь, я просто умру, если вы поцелуете какую-либо другую женщину, так же, как и меня.

В зеленых глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее понимание.

– Я бы не хотел снова становиться вдовцом, – издевательская улыбка изогнула губы герцога, – но так же, я бы не хотел получать то, что мне нужно, изредка, словно подачку. Именно поэтому мужчины заводят любовниц.

Диана, понимая, что коснулась весьма щекотливой темы, ощутила, как щеки заливает стыдливый румянец. Не зная, что ответить, девушка могла лишь смотреть на Дэвида. Смотреть и… любоваться его мужественным лицом, находящимся столь близко от неё. Несмотря на то, что герцог все еще пугал её, Диана не могла противиться странной симпатии, которая, помимо воли, начала возникать в груди девушки.

– Однако, – продолжил герцог, медленно очерчивая большим пальцем чувственный рот Дианы, и тем самым приводя её в сладко-трепетный испуг. – Если наша первая брачная ночь, а так же последующие ночи и дни понравятся нам обоим, я не думаю, что буду нуждаться в любовницах.

– Вам понравится, – глядя, как завороженная, в потемневшие изумруды, пообещала Диана.

Она давала обещание, не зная, что именно ждет её там, в постели с Дэвидом. Но женская интуиция – тонкий, пока еще еле слышный голосок, подсказывала ей – что быть единственной для своего мужчины, несмотря на страшные увещевания матери «о грязных делах в постели», было очень важно для их общего счастья. Тем более, прислушиваясь к своему телу, Диана приходила к выводам, что если поцелуи герцога приносят столько приятных ощущений, значит и то, что происходит между мужем и женой там, за дверьми спальни, должно так же быть приятным. Конечно, своими мыслями Диана не делилась ни с кем. Она носила их в себе, сохраняя надежду, что они подтвердятся.

– Ты даешь мне обещание? – глядя на невесту с полуулыбкой, произнес Дэвид. Его горячие пальцы погладили девушку по щеке – нежно, бережно, так, словно гладили хорошенькую малышку. – Но ты даже еще не знаешь, что тебя ждет. Ты очень смелая.

Герцог, в очередной раз удивляя Диану, коснулся губами её лба.

– До встречи у алтаря, Диана, – произнес он, отпуская девушку. Уже не оборачиваясь, Дэвид стремительным шагом покинул гостиную, оставляя Диану одну. Герцог ушел, но те чувства, что он вызвал своим появлением, все еще были с невестой. Пораженная нежностью и чувственными словами, исходящими от своего будущего мужа, Диана, прикрыв глаза, позволила себе снова прочувствовать то, что случилось секундами ранее здесь.

Волнение. Испуг. Сладкий трепет. Истома, расползающаяся по всему телу… и желание, чтобы только её целовал Дэвид.

– Представляешь, каков наглец! Он только что отослал мадам де Лакруа, и заявил, что сейчас к нам приедет другая модистка, некая миссис Патриция! Сказал, что именно она шила для Кристины, жены маркиза, свадебный наряд! – голос графини, словно беспощадный ураган, ворвался в мечтательные размышления Дианы. Та, распахнув глаза, посмотрела на мать.

– Что ты смотришь на меня, как полоумная? – Лилиан негодующе выдохнула. – Подумать только, этот человек решил взять все под свой контроль!

Диана, глядя на мать, находящуюся в состоянии, близком к гневу, поймала себя на мысли, что та злится лишь потому, что прежде контроль был у неё. Девушка не стала озвучивать свои умозаключения, вместо этого, она продолжила сохранять молчание. Диана не хотела терять те сладкие чувства, что все еще томились в её девичьей груди.

– Так вот, дорогая, мы здесь, чтобы поддержать тебя перед свадьбой, – дружелюбным голосом сообщила одна из гостей, светловолосая графиня, леди Анна.

– Именно так, – поддакнула ей изящная шатенка, леди Джейн.

– Когда ваш муж придет к вам в постель, будьте готовы, – произнесла леди Анна голосом, источающим волнение и предостережение. – Вы должны быть уже раздеты, то есть, я имею в виду, чтобы на вас была только ночная рубашка.

– Хотя некоторые мужчины предпочитают, чтобы жена ждала его в постели уже обнаженной, – добавила леди Джейн, делая аккуратный глоточек чая.

– Обнаженной? – хриплым голосом переспросила Диана.

– Именно так! – леди Джейн вернула чашечку на блюдце. – В конце концов, не велика разница. Снимешь ли ты ночную рубашку сама, или через минуту это сделает твой муж.

Диана, судорожно вцепившись в золотистую ручку чашки, большими глазами посмотрела на гостей. Они, прибывшие «по зову сердца, чтобы поддержать юную жену в таком непростом деле», а так же приглашенные леди Лилиан Орнейской, дабы хотя бы немного просветить невесту об интимной жизни супругов (сама графиня гнушалась обсуждать этот вопрос), делились всем тем, что знали, и слышали из уст своих подруг.

– Далее, – продолжила леди Анна, и кончик её длинного носа покраснел, – ваш муж так же разденется и начнет целовать вас. Но так случается не всегда. В любом случае, будет он целовать вас или нет, все это подойдет к тому самому моменту. Он ляжет на вас.

Леди Анна сделала жадный глоток – было видно, что разговор вызывал в ней гамму чувств, и говорить ей становилось все труднее.

– Да, ляжет так, что нечем будет дышать. Вот тут-то и начинается тот самый момент, – произнесла леди Джейн. – Первый раз вам будет так больно, что вам может показаться, что вы умираете, к тому же, наличие крови на простынях, добавит это ощущение. Минуту, две, Боже, кому-то совсем не везет, и это может длиться порядка более пяти минут, и затем – все! Дело сделано! Ваш муж получил то, что так хотел. А вы, соответственно, выполнили свой супружеский долг. Если вы – большая счастливица, то понесете сразу от него. Если же нет – муж будет приходить к вам столько, сколько сочтет нужным.

– Тут уж от мужчины зависит, – добавила леди Анна, окидывая Диану сочувственным взглядом. – В такие неприятные моменты я лично предпочитаю думать о чем-нибудь приятном. Новые наряды, новые драгоценности, балы…

– Но у вас, Диана, исключительный случай, – понизив голос до шепота, обратилась к девушке леди Джейн. – Я не знаю, что именно сподвигло вашу мать выдать вас замуж за герцога, но считаю себя обязанной предупредить вас. Дорогая моя, Дэвид – сущий дьявол. Он играет женскими душами, как игрушками. И даже если вам кажется, что он влюблен в вас, это всего лишь иллюзия. Его сердце – ледяная пропасть, в которой нет ничего, кроме холода и пустоты. Как только он добьется вас, как только овладеет вами – вы перестанете волновать его.

– Поговаривают, что его тело изуродовано какими-то языческими надписями, и дома он ведет себя, как настоящий дикарь. А еще, – краснея как спелая помидорина, возбужденно зашептала леди Анна, – прежняя жена не смогла выдержать его аппетитов в постели и убила себя сама.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

В это воскресенье с самого утра Лондон гудел от события, которое должно было свершиться в полдень в главном соборе города. Спустя столько лет, самый богатый, влиятельный холостяк Англии, человек, о котором ходили самые противоречивые слухи, мужчина, которым благочестивые матери пугали своих юных дочерей, решил вновь связать себя узами брака с единственным ребенком графини Орнейской.

Поговаривали, что невеста – такая же меркантильная особа, как и её мать. Так же говорили, что будущая жена герцога – невинная жертва хитрой игры графини. Однако все это были лишь предположения, которые все больше обрастали различными, по большей части, выдуманными подробностями. Самые беспощадные светские леди делали ставки на то, как долго протянет юная жена рядом с Дэвидом Ричмондом. Самые жестокие дамы спорили, через какое время Диана Орнейская покончит с собой, повторяя судьбу первой, покойной жены герцога.

О женихе говорили уже по-другому. Тихим, еле слышным шепотом. Все не понаслышке знали дурной нрав Дэвида Ричмонда и его нетерпимость к некоторым вещам. Герцог бывал жесток. В конце концов, ведь именно он довел свою первую жену до самоубийства, или же сам, хладнокровно расправился с ней и её любовником. И ему, Дэвиду Ричмонду, ничего не было за это злодеяние.

Теперь, спустя столько лет, видимо, он отыскал новую жертву для себя. Новую, красивую куклу, которую герцог смог бы истязать в своей постели. Вероятно, Диана Орнейская стала идеальной кандидатурой для этой роли. Ни один житель Лондона не верил в то, что дочь графини могла вызвать у Дэвида Ричмонда хотя бы легкое чувство влюбленности. Это была настолько бредовая идея, что, озвучь кто-либо её, то человека сразу же бы подняли на смех. Нет! В сердце герцога – черная, ледяная дыра, в которой нет места любви и жалости!

Дэвид, глядя в окно своего дома, расположенном в самом центре Лондона, неспешно завязывал шейный платок. Движения герцога были сосредоточенными и умелыми. Смуглое лицо, обращенное в сторону улочек, заполняющихся экипажами, выражало ледяную решимость. Да, он сделал выбор. Сегодня Диана станет его женой, и, даст Бог, совсем скоро подарит ему наследника. Это все, что было нужно Дэвиду. Так считал он. Ни привязанности, ни сентиментальных чувств, ничего из вышеперечисленного, мужчина не питал и не собирался испытывать к своей новой жене. Для него она была, и должна остаться, красивым товаром, за которую он заплатил внушительную сумму её алчной мамаше. Меж тем, необязательно, чтобы сама Диана узнала о том, что его сердце равнодушно к ней. Герцог намеревался относиться к ней хорошо, по мере своих возможностей. Но – не более того. Она привыкнет.

Диана, глядя прямо перед собой, терпеливо позволяла своей верной Рут и другим горничным справиться со свадебным нарядом. Пока трудолюбивые руки служанок работали над завершающими штрихами образа невесты, девушка старалась совладать с чувствами, которые бушевали в её девичьей груди. Да, слова «заботливых» леди, сказанных накануне, сумели поселить в душе Дианы семена страха.

Другого страха.

Теперь Дэвид пугал её иначе, тем страхом, который вызывал дрожь не тела, а души.

Диана пыталась, как могла, успокоить себя. Она мысленно повторяла, что все это – пустые слухи, что слова женщин – сплетни недалеких кумушек, но, несмотря на все старания, девушка была пока не в состоянии справиться перед страхом первой брачной ночи. Да и возможно ли это сделать, когда все было расписано в таких ужасающих подробностях?

В отчаянии, Диана зашептала молитву. Она просила Создателя о помощи и защиты. Кто, если не Он дарует ей это?

Когда на пороге показалась невеста, в соборе воцарилась тишина. Каждый собравшийся здесь повернул голову в сторону будущей герцогини Ричмонд. Каждый страстно желал разглядеть избранницу человека, одно имя которого пробуждало в груди благоговейный страх и ураган ненависти. Диана Орнейская, единственная дочь графини, медленно шла по расстеленной алой, бархатной дорожке.

Одетая в свадебное платье цвета слоновой кости, корсаж которого был вышит сотнями жемчужин, с фатой из невесомого, прозрачного газа, удерживаемой на голове золотой тиарой, Диана была воплощением юности и расцветающей женственности. Лицо её – взволнованное, полное трепета и страха, было обращено к единственному человеку здесь.

К Дэвиду.

Он, облаченный во все черное, словно высокая тень, стоял подле алтаря. Его глаза – сверкающие изумруды, неотрывно следили за тем, как Диана, шаг за шагом, сокращает между ними расстояние. Девушка, поймав взгляд будущего мужа, ощутила, как волна – сперва холодная, а после – горячая, прошлась по её телу. Задрожав от этих чувств, Диана сделала шаг, и… упала.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

По собору пронесся испуганный гул. Лица присутствующих дам побледнели, мужчины закашлялись, и следом послышался звенящий шепот: «дурное предзнаменование». Оно, эхом, стало отлетать от высоких, каменных стен, усиливаясь и становясь громким голосом. Атмосфера в соборе стала мрачно-скорбной.

Графиня, застыв от ужаса, ненавидящим взором сверлила фигуру дочери. Какой позор! Лилиан и не думала прийти к той на помощь. Пусть выкручивается сама!

Кто-то, более смелый, громко изрек:

– Какая плохая примета!

Диана, слушая все эти речи, хотела провалиться сквозь каменный пол, на котором она так «живописно» распласталась. Увы, все что могла сейчас сделать девушка – издать болезненный стон. У неё просто не было сил, чтобы самостоятельно подняться на ноги.

«Это конец», – пульсировало в голове несчастной невесты. Стыд, ужас и удушающее чувство вины сковали её тело, сдавили грудь, отчего дышать теперь стало трудно, а здраво размышлять – еще сложнее.

Ощущая под своим лицом бархатистую поверхность алого ковра, Диана чувствовала себя сейчас так, будто находилась на месте казни. Казалось, пройдет совсем немного времени, и её настигнет острый меч палача. И будто подтверждая опасения девушки, где-то рядом послышались шаги. Они, обжигая тонкий слух Дианы, становились все громче. Невеста, задрожав, сомкнула веки. Происходящее все больше окутывало девушку ледяным ужасом.

Внезапно, сильные пальцы, источающие жар, обхватили Диану. Через мгновение, невеста оказалась на руках своего будущего мужа. Не веря своим глазам, девушка, прижавшись щекой к крепкой груди герцога, зашептала молитву, всем сердцем прося Создателя, чтобы эта свадьба свершилась.

Её молитвы были услышаны.

– Ни одна примета не помешает этой свадьбе состояться, – холодным, уничтожающим голосом, заявил Дэвид. Продолжая держать на руках невесту, герцог, процедил:

– Я не верю в этот бред.

А затем, повернувшись в сторону священника, Дэвид властно приказал:

– Начинайте.

Священник, едва сдерживая собственные эмоции (видеть невесту на руках жениха во время обряда ему еще не приходилось), подчинился воле герцога. Свадебный обряд начался.

Диана, пораженная поступком Дэвида, от благодарности, испытываемой к нему, готова была расцеловать ему руки. Она, впервые в жизни ощущая себя столь ценной, еще сильнее прижалась щекой к груди своего будущего мужа.

«Несмотря на холодность и некую жесткость, он, поистине, благородный человек», – мелькнуло в голове девушки.

«Эта женщина принадлежит мне, и никто не смеет унижать моё – будь то лошадь или мой корабль», – холодно размышлял герцог, взирая на священника с отстраненной враждебностью. Тот, в этот раз не растягивая речь, старался говорить кратко и быстро. Лишь бы поскорее отделаться от ощущения, будто стоящий напротив мужчина мысленно разделывает его на кусочки.

Диана пыталась внимательно слушать благие слова священника, однако гораздо громким оказался не голос служителя церкви, а равномерный стук сердца герцога, что раздавался под правым ухом девушки. Она, очарованная этой властной музыкой, машинально повторяла слова священника и, где надо, отвечала «да».

Наконец смуглые пальцы требовательно откинули прозрачную фату с лица Дианы. И следом, губы герцога накрыли собой нежный рот девушки. Лишь теперь, ощутив на своих губах жар, Диана поняла.

Свершилось. Теперь она – жена Дэвида Ричмонда.

Поцелуй не продлился долго, однако оставил после себя сладко-ноющие ощущения. Как только Дэвид отстранил свое лицо от жены, он следом, очень медленно, поставил Диану на ноги. Та, чуть покачнувшись, испуганно вцепилась в мужское предплечье. Герцог, обжигая взволнованное лицо жены горящим взглядом, взял её за левую ладонь. Скользнув по безымянному пальцу Дианы, Дэвид одел на него кольцо.

– Теперь ты принадлежишь мне, – глядя прямо в глаза жены, сообщил герцог.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Властно обхватив свою жену за талию, Дэвид медленно, позволяя Диане спокойно преодолеть путь самой, вывел её наружу. Солнечные лучи, приветливо выглянув из-за серых облаков, заскользили по лицам молодоженов. Диана, запрокинув голову, посмотрела на своего мужа. Тот был спокоен. Ни одной эмоции на смуглом, словно высеченным из камня, лице. Хотя нет, одна все же, появилась.

Это было раздражение.

Ибо гости, в основном, назойливые леди, обступили молодых супругов плотным кольцом. Со всех сторон слышались дружелюбные пожелания счастья. Такой контраст по сравнению со словами, прежде брошенными в соборе! Расталкивая всех, к дочери пробилась графиня Орнейская. Порывисто обняв Диану, Лилиан возбужденным шепотом обратилась к ней:

– Видимо, он настолько очарован тобой, что пропустил мимо твое позорное падение! Однако не расслабляйся, впереди еще – свадебное торжество! Уж там-то прояви себя достойно!

Отпрянув от дочери, графиня послала своему зятю вызывающий взгляд – такой, будто теперь они были с ним «на короткой ноге». В ответ герцог смерил Лилиан уничтожающим взором. Та, нервно улыбнувшись, скрылась среди других леди. Диана, раздавленная словами матери (она ведь ждала от той искренние слова поддержки), подняла на мужа глаза. Он не сразу обратил на неё внимание. Сосредоточенно взирая куда-то прямо перед собой, Дэвид казался молодой жене неприступной скалой, не имеющей никакого отношения к сегодняшней свадьбе. Наконец, почувствовав на себе взгляд Дианы, герцог опустил взгляд на неё. Темно-зеленые изумруды загадочно сверкнули.

– Спасибо, – негромко, но с искренним чувством благодарности, произнесла девушка.

– Пожалуйста, – герцог чуть сощурил глаза, – постарайся не сильно растрачивать свои силы на свадебном обеде. Я хотел бы, чтобы ты оставалась в сознании во время нашей первой брачной ночи.

Кровь отлила от лица Дианы. Глаза испуганно заблестели.

– Что такое, Диана? – глядя на жену с ласковой насмешкой, поинтересовался герцог. – Разве не ты совсем недавно обещала, что мне понравится?

– Обещала, – подтвердила свои слова Диана, вся трепеща от взгляда мужа. Он, принимая её ответ, несколько самодовольно улыбнулся. Горячая ладонь опустилась на спину девушки и успокаивающе-требовательно погладила её. Диана вздрогнула. Даже сквозь плотную ткань корсажа молодая жена явственно прочувствовала томительный жар желания, исходящий от руки герцога.

– Нам пора на свадебный обед, – сообщил Дэвид.

Спустя полчаса экипаж цвета воронового крыла остановился возле чугунных ворот, которые, словно по мановению волшебной палочки, распахнулись, запуская хозяина на территорию, прилегающую к лондонскому особняку герцога Ричмонда. То был небольшой, продуманный до мелочей, парк, выполненный в классическом стиле. Прямые линии были повсюду – будь то остриженные под равносторонние треугольники, кусты, или же цветы на клумбах, создающие своими яркими бутонами идеально ровные прямоугольники. Чуть дальше виднелась беседка с белоснежными колоннами и большой, куполообразной, крышей. Диана пригляделась, и увидела рядом с ней миниатюрный, искусственный прудик, на поверхности которого плавали утки.

Затем показался и сам дом. Двухэтажное здание золотисто-бежевого цвета, живописно раскинулось посреди елей и яблонь. Покатистую крышу украшали серебристые шпили, окна скрывались за изящно скованными решетками, отчего дом напомнил Диане старинный замок. В нескольких футах от парадного входа расположился небольшой, прямоугольный бассейн, дальше, от него, разместилось несколько фонтанов. Вода в них неспешно журчала, протекала по узким желобкам, и возвращалась обратно – в бассейн.

У входа в дом, с обеих сторон выстроились три десятка слуг. Лакеи, одетые в праздничные, черные с золотом, ливреи, горничные в накрахмаленной форме, главный повар и его помощники, посыльный… Все эти люди, сохраняя на лице безэмоциональное (как было принято в доме герцога) выражение, все же, не смогли сохранить равнодушными свои взгляды. Глаза их выражали так много чувств! Волнение, любопытство, радость и… ожидание, что эта юная белокурая дева, так робко глядевшая на них и их господина, сумеет растопить его ледяное сердце.

Волнение переполняло сердце Дианы, когда она перешагнула порог дома. Восторженный вздох сорвался с её уст при виде холла и лестниц, увитых белыми и нежно-розовыми цветами. Аромат роз донесся до носа девушки, и она, пораженная, растянула губы в счастливой улыбке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.