Елена Арсеньева
Слово стужи и льда. Зимняя история

– …Но мороз и должен крепчать, – сказала Зорька, снисходительно усмехнувшись. – Потому что гусь стоял на одной ноге.

Сильно оттолкнувшись палками, она покатилась по склону оврага, оставляя за собой снежные вихри, и через минуту скрылась среди елей.

– Гусь стоял на одной ноге?! – возмущенно крикнул Вовка Снегирёв, глядя вслед. – Во-первых, у гуся не ноги, а лапы! А во-вторых, чтоб ты пропала со своей ерундятиной! Да что б ты…

– Не так надо говорить, – озабоченно пробурчал кто-то рядом. – С таких слов толку не будет.

– Чего не будет? – повернул голову Вовка. – Какого толку?

Рядом стоял мальчишка в белом полушубке, белой ушанке, из-под которой торчали белобрысые пряди, и в каких-то белёсых штанах, заправленных в белые валенки. У него были светло-голубые глаза и очень бледное лицо.

– Ты же хотел, чтобы она пропала? – спросил мальчишка. – Да или нет?

– Да! – воскликнул Вовка. – Конечно!

– Для этого другое слово сказать. Сильное слово. Слово стужи и льда!

Вовка восхищенно вытаращил глаза.

Слово стужи и льда! Это звучало классно! Будто название какой-то компьютерной игры!

– А что, – ухмыльнулся он, – тебе тоже не нравится Зорька?

– Я её терпеть не могу, – процедил мальчишка сквозь зубы, и Вовке показалось, что здесь, на краю оврага, продуваемом всеми зимними ветрами, стало ещё холоднее. – Я бы тоже хотел, чтобы она пропала!

– А чего ты сам не скажешь это слово… как его? Льда и огня?

Мальчишку аж перекосило!

– Какого ещё огня? Слово стужи и льда! Я его с удовольствием скажу! Только боюсь, что у меня одного не получится. Давай вместе, а?

И тут Вовка… нет, не то чтобы встревожился, не то чтобы испугался, а как-то засомневался. Неужели, если сказать слово стужи и льда, Зорька в самом деле пропадет? То есть исчезнет навсегда? То есть её вообще не будет?..

Он растерянно огляделся. Деревня Бабкидедкино уже готовилась встречать Новый год, и здесь, около крутого склона, где катались кто на санках, кто на лыжах, стояла украшенная ёлка. Её не из лесу принесли – она здесь всегда росла, зимой и летом одним цветом, но сейчас на ней сверкали шары, цепи, бусы, разные другие игрушки, магазинные и самодельные, старые и новые. Наглые воробьишки пробовали на вкус то одну, то другую игрушку и раскачивали ветки. В праздничную полночь здесь соберётся весь народ, будут хороводы водить, песни петь, зазывать Деда Мороза и Снегурочку…

Соберутся все, а Зорьки не будет, так, что ли?

Вовка опустил голову. Как-то не по себе стало.

– Тебе её жалко, что ли, эту зануду? – раздался рядом вкрадчивый голос. – Она только и делает, что смеется над тобой, а тебе её жалко?!

Вовка поднял голову – и растерянно захлопал глазами.

Только что тут был мальчишка, а сейчас перед ним стояла девчонка: с такими же такими же светло-голубыми глазами, в таком же белом полушубке и белёсых штанах, только из-под белой ушанки виднелись белобрысые косички. Небось сестра того мальчишки. Небось они близнецы, очень уж похожи.

«А у Зорьки косы подлинней и погуще, – почему-то подумал Вовка. – И щеки румяные, как яблоки!» Немедленно он рассердился на себя за эти мысли и огрызнулся:

– С чего ты взяла, что мне её жалко? Кстати, а мальчишка куда подевался?

– Он где-то здесь, не переживай, – небрежно бросила девчонка.

Вовка огляделся. Он не переживал, но никого, кроме них двоих, на обрыве не было.

– Так ты будешь говорить слово стужи и льда? – нетерпеливо спросила девчонка. – Давай быстрей, а то мороз крепчает.

Вовка насупился. Именно с этих слов и началась его очередная ссора с Зорькой. Вообще-то его всё в ней раздражало, начиная с этого имени дурацкого. Всех девчонок нормально зовут, Светками там или Наташками, а она, видите ли, Зорька! Стоило им оказаться рядом на горке, на катке, на лыжне или просто на улице, Вовка мигом начинал спорить и задираться. Он приехал в Бабкидедкино на каникулы только позавчера, а сколько раз они успели с Зорькой поссориться, и сосчитать невозможно! Вот и несколько минут назад, когда она позвала Вовку ещё разок скатиться по склону оврага, он строптиво буркнул:

– Да неохота. Мороз крепчает. Знал бы, что так будет, вообще гулять бы не пошел.

– Но мороз и должен крепчать, – ответила Зорька, снисходительно усмехнувшись. – Потому что гусь стоял на одной ноге.

И она умчалась в овраг, вздымая снежные вихри.

Эта чушь про гуся – одна из тех старинных примет, которыми Зорька так и сыпала, надо или не надо.

Гусь стоит на одной ноге или прячет голову под крыло – к морозу. Ворона каркает, повернувшись на север, – к нему же. Если морозные узоры на стекле выше поднимают ветки, а свинья с визгом зарывается в солому – аналогично… Ну и всё такое прочее, что Вовка называл ерундятиной. Нет, ну в самом деле, зачем современному человеку какие-то там древние приметы?! По телевизору погоду несколько раз в день предсказывают, на экране смартфона есть специальная иконка: ткнешь в неё – и пожалуйста, прогноз на день, на неделю, на две недели, а то и на месяц. Конечно, этот прогноз иногда сбывается с точностью до наоборот, ну и что? Всё равно ноу-хау не дадут пропасть! И, главное, смартфон у тебя всегда в кармане или в портфеле, а поди-ка найди в городе гуся, чтобы на одной ноге стоял, или свинью в соломе! А морозные узоры на стекле?! Сейчас в городе во всех квартирах стеклопакеты стоят, на них никаких морозных узоров не бывает!

Правда, в деревне Бабкидедкино эти узоры вовсю покрывали обычные стеклянные, в деревянных рамах, окна изб, гуси и свиньи по всем дворам хрюкали и гоготали, в смысле, гоготали и хрюкали, а вот с ноу-хау имелись неразрешимые проблемы… Конечно, Вовка очень любил своих деда Фрола и бабулю Катюшу, но он любил бы их ещё сильнее со своим смартфоном – работающим! – в кармане. Однако смартфон пришлось оставить в городе, поддавшись жестокому давлению родителей. Любимый сын, видите ли, напрочь забросил учебу и знай сидит в Майнкрафте или в Рэймэне. Впрочем, даже если бы смартфон удалось взять с собой, толку с него всё равно не было бы. Как-то так располагалась деревня Бабкидедкино, что ни сотовая связь, ни интернет здесь не работали, даже телевизоры не показывали. Поэтому их ни у кого и не было. Зато здесь выписывали газеты и слушали радио. Звонить в случае чего можно было только по жуткому старообразному телефону, накручивая диск пальцем, пока его не смозолишь. Электричество вырабатывал местный движок-тарахтелка. Одевались как в каменном веке. Ну не в шкуры, конечно, однако полушубок, который дали Вовке (в любимой курточке тут было не выжить, так же, как и в кроссовках, даром что они назывались зимними!), носил в детстве его отец, а может быть, и дед.

Приезжали сюда чтобы, так сказать, отдохнуть от цивилизации. В основном, конечно, взрослые (мягко говоря) приезжали, поэтому деревня и называлась Бабкидедкино. Иногда к ним ссылали внуков – на принудительный отдых от гаджетов. Как сослали Вовку. Облачали их в ватные штаны, в старые, но тёплые, как печка, полушубки, напяливали ушанки, шеи обматывали самовязанными шарфами, давали лыжи, у которых не было креплений, а только толстые ремни – чтобы продевать в них валенки… Никогда Вовка так не мечтал, чтобы каникулы поскорей кончились, чтобы кончилось заточение в этом замшелом быту, где погоду приходится определять по гусиным ногам или лапам! А Зорьке здесь очень нравится. Она сюда сама приехала. По своей воле! И на каждые каникулы приезжает! Старинную, видите ли, мудрость изучает!

Только подумав о Зорьке и её дурацких приметах, Вовка ещё больше разозлился и рявкнул:

– Ладно, давай уже говорить слово, как его, стужи и льда!

– Повторяй за мной! – велела белобрысая девчонка и принялась чётко и громко декламировать:

– Поползуха-веялица, со Свистун-горы прилети,

Зорькин след замети,

след пропадет – никто Зорьку не найдет.

Ветер-северик, со Свистун-горы прилети, стужу наведи,

стужу-морозы да зимние грозы!

Зимний ливень ледяной, со Свистун-горы пролейся,

Зорьку оледени,

чтоб не отогреть её ни при солнце, ни при луне,

ни при звёздах, ни в кромешной тьме!

Слово мое льдом навек скреплено,

стужей навек запечатано!

– Ничего себе – слово! Тут целая куча слов! – хмыкнул Вовка. – А что теперь будет? В самом деле эта чепуха на Зорьку подействует?

Ему никто не ответил. Белобрысой девчонки рядом не оказалось. Братец её, который был «где-то здесь», так и не вернулся. Вовка один стоял на обрыве и растерянно озирался.

Конечно, в Бабкидедкине всё немножко сдвинутые, но эти двое вообще чемпионы. Наворотили какой-то ерундятины – и привет!

На ёлке вдруг оглушительно расчирикались воробьи: всполошились, дружно спорхнули с вершин на нижние ветки. Ёлка внезапно заиндевела, да и стоявшие неподалёку берёзы тоже. Ветер усиливался, срывал с деревьев хлопья инея и уносил в овраг. Казалось, его заполняет красивый серебристый туман.

Впрочем, долго любоваться туманом Вовка не смог: кое-как повернулся, путаясь в лыжах, и помчался домой.

Вот это морозяка ударил! Вот это холодина настала!

* * *

– Бабуль, а как зовут этих, ну, брата и сестру? Они вроде как близнецы. Такие белобрысые, голубоглазые, очень бледные.

– У нас в деревне никаких близнецов нет, – ответила бабушка, ловко доставая ухватом из печи горшок с пшенной кашей. Вовка такую кашу обожал. Много молока, много масла… вкуснотища! – Ни белобрысых, ни черноволосых. Может, конечно, к кому-то приехали, а я просто не знаю? Ты их где видел?

– Да у оврага, где ёлка стоит, – неопределённо махнул рукой Вовка.

Дверь открылась, в избу вошёл дед. Вслед за ним прошмыгнули серая кошка Прытка и рыжий вислоухий пес Лихач. Дед сразу захлопнул дверь: так понесло стужей, будто дверь открывалась прямо на улицу, а не в тёплые сени.

Прытка прямиком шмыгнула в подпечек[1] и притихла там, а Лихач свернулся около горячего печного бока и упрятал нос в лапы.

Вовка удивился. Раньше кошка и пес сразу бросались к нему, чтобы погладил и за уши потаскал. А теперь только покосились этак… как на врага, честное слово! Что за странности?

– Кошка в печурку – стужа на двор, – сказала бабуля.

Вовка мученически закатил глаза и вздохнул:

– Забыла сказать, что собака свернулась в калач – тоже к стуже.

Дед с бабулей переглянулись и рассмеялись:

– Ишь ты, запомнил! Молодец!

«Только вернусь домой, сразу всё из головы выкину!» – мстительно подумал Вовка.

– Слушай, внучище, ты, пока гулял, Зорьку не встречал? – спросил дед, вешая полушубок и нога за ногу стаскивая валенки.

– Не-а, – буркнул Вовка и пошел к рукомойнику, чтобы дед с бабулей не заметили, как он покраснел. – А что с ней такое?

– Запропала куда-то девчонка. Настасья, бабушка её, беспокоится.

– Да Зорька небось на лыжах катается.

– На дворе морозище несказанный да и стемнело уже, какие лыжи? – удивился дед, надевая обрезанные по щиколотку старые валенки – чуни. У Вовки тоже такие были. Пол-то зимой ого какой холодный! – И в гости ей пойти не к кому: детей, кроме тебя, в деревне нет.

– А может, Зорька к близнецам в гости пошла? – спросила бабуля. – Не знаешь, к кому они приехали?

– Что за близнецы?

Вовка снова рассказал про белобрысые волосы, голубые глаза и бледные лица. Дед нахмурился:

– Это не после того, как ты их повстречал, похолодало так люто?

– Ну да, а что?

– А то, – вздохнул дед. – Уж не Карачунишку ли ты повстречал?

Вовка чуть не подавился кашей:

– Кого?!

– Карачунишка – это внук Карачуна, – пояснил дед. – Сейчас всех подряд зимних богов называют дедом Морозом, а среди них есть добрые и злые. Карачун – самый из них свирепый. А внука его зовут Карачунишкой.

– Да их двое было, я ж говорю! – воскликнул Вовка. – Брат и сестра.

– Этот Карачунишка – незнамо кто, мальчишка или девчонка, – вздохнул дед. – То в одном образе мелькнёт, то в другом. Беда человеку, которого Карачунишка невзлюбит. Заморозить до смерти может!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Подпечек – пространство под русской печью. Летом там обычно хранят домашнюю утварь (ухваты, кочерги и т. п.). В зимние холода туда норовят забиться домашние животные.

Вернуться