Богдана Сабадош
Правосудие чувств

1

Проснулся от холода, посидев на кровати еще сонный двадцать минут передумал разогревать печку. Ступив босыми ногами на холодный пол ощутил острую потребность выкурить первую сигарету. Взяв полупустую пачку “Камэл”и спички вышел во двор где было еще более прохладнее. Не смотря на конец весны в горах царил ветер. Живя почти на самой вершине травянистой горы, где открывался прекрасный вид на луга и далекий одинокий лес, чувствовал как холод пробирался в каждую его вену, замораживая кровь, но он был доволен. Клубы пара вздымались ввысь соприкасаясь с небом и тем самым делали это место еще отрешенным. Оглядевшись вокруг убедился, что здесь нет ни души на целых двадцать километров и наконец то решился закурить, как будто он скрывается от кого то и боится чтобы его не поймали за преступление. Снова почему то подумал что надо заняться спортом, что совсем потерял форму. Горьковатый дым обжег сухое горло, он улыбнулся, потому что его позабавил тот факт, что не пил уже четыре дня, а горло все равно болит. Начал вспоминать есть ли у него вообще какой то алкоголь. Выкинул докуренную до фильтра сигарету в жестяную банку и прихватив с собой пару дров вернулся в дом оставив дверь открытой. Прожив здесь два с половиной месяца убедился что кроме старого деда Игната здесь никто не появляется. Иногда в солнечный день пробегает олень, чтобы попастись или волк в поиске дичи, но кролики оказываются быстрее и волки оскалив зубы убегают. Он конечно всегда готов применить свой любимый кольт, но к его небольшому разочарованию в этом не было надобности. Так что полный магазин патронов остается не тронутым.

Только с четвертой попытки удалось зажечь огонь в старой черной печке. Вкинув большой кусок мяса в горшок понял на сколько все таки был голоден. На завтрак будет суп с картошкой и половина хлеба, это все что осталось. Решил немного прибраться, потому что некуда было уже поставить ногу, куча банок из под пива и разбитых бутылок из виски заполняли целую большую комнату, которая помещала в себе постель, стол с двумя стульями, печку, один шкаф и пару надобностей что походили на принадлежности для ванной. Побросав все лишнее в большой черный мешок он выставил его за дверь и решил снова закурить. Оглядываясь на все здесь прожитые дни почувствовал себя очень одиноким. После длительной и напряженной работы нуждался в отрешенности и поэтому выбрал такое далекое место, но не думал что будет так тяжело. Теперь наслаждаясь каждый день тишиной, он не хочет это все менять на шум города и надоедливых людей, но что то почти каждую минуту гложет душу. Неужели это кровь тоскует по своему наркотику, что именуется работой? В голове всплывали знакомые улицы, знакомые запахи, но и они были чужие, ведь работа заключалась в постоянном поиске, это был не его родной дом, воспоминания вроде бы его, но нет. Гонимый жаждой загадки потерял себя в незнакомых уголках не своих переживаний, как будто украл чью то жизнь. А что же делает он? Скитается по жестоких историях людей, от которых ничуть не лучше. Отрицательно качал головой и одновременно улыбался, ведь единственное что в его маленьком мире имеет значение, так это работа. Ради нее он многим жертвовал, от много отказывался и наконец получив желаемое дал клятву, что никогда не изменит своему предназначению, и в конце пути, в конце каждого заключения сделает правильный выбор, чего бы это не стоило.

2

Захлопывал багажник в который вместился целый мешок мусора. Черная Audi 100 последнего года выпуска завелась с первого раза. Сразу зазвучала музыка Джо Дассена. Откинувшись на холодное сидение снова закурил, тяжело вздохнул, в пачке осталась еще одна сигарета, путь будет еще более долгим. Раздосадованный сильно надавил ногой на газ и машина резко рванула с места. Через открытое окно вдыхал мокрый и холодный утренний ветер, было только восемь часов. Мча по разбитой дороге прищуривался, чтобы случайно не сбить какое то животное. Ни с кем не разговаривал уже три недели, даже удивительно как на долго ему хватило еды, даже дед Игнат не приходил. Посмотрел на себя в маленькое запылившееся зеркало заднего вида, отросшая борода придавала ему лет десять, сухие губы и бледный цвет лица его ужаснули. Куда подевался жизнерадостный, румянец? Нахмурился и переключил песню на радио, уже съехал немного вниз, так что удалось поймать станцию. Ведущий весело желал всем доброго дня, потому что утро у него началось давно, и начал рассказывать что сегодня будет солнечный день, советовал прогуляться с семьей, друзьями, устроить пикник, побегать, в общем подбадривал чтобы не сидеть дома. Быстрый мужской голос становился фоном, а водитель автомобиля все сильнее вдавливал педаль в пол, чтобы завершить эту томительную поездку чем быстрее. Наконец то через каких то еще семь минут он выехал на ровную дорогу и свернув на лево очутился возле большого отеля, где внизу был бар или кафе, но насколько он помнил здесь всегда пили пиво и подавали подгоревшие тосты или яичницу. Отсюда дорога вела в деревушку, где можно было купить еды, позвонить, проверить почту, но сначала хотелось увидеть людей, поговорить, а главное жутко хотелось курить. Застегнув пуговицы джинсовой куртки и подняв воротник спрятав поглубже шею, полез вытаскивать мусор. Подойдя ближе к дверям уже почувствовал острый запах жира, пота и древесины. Внутри играла какая то незнакомая ему песня по радио, за стойкой бара была крашенная блондинка лет сорока пяти, он ее не знал еще, она ему улыбнулась. Пошел прямо к ней. Как на утро обычного дня здесь было много людей, или же сегодня воскресение? Подумал что надо обязательно спросить какое число месяца и день недели. Остановившись напротив этой блондинки он тоже хмуро улыбнулся.

− Пиво? – ее кошачий взгляд вцепился в него словно когтями.

− Нет, мне бы сигареты.

− Какие? – снова улыбка.

− “Камэл” хотелось бы. – пока она искала нужную пачку, он почему то решил продолжить разговор. – Ты здесь новенькая? Я тебя раньше не видел.

− Я тебя тоже не видела. – аккуратно положила желаемую вещь на стол. – 54,80 гривень.

− Потому что я не часто здесь бываю. – начал искать мелочь в карманах. – спасибо.

Не успел он закончить свою речь как к ним подошел высокий мужчина и начал требовать еще пива. Этот тип как то полностью отбил ему желание продолжать какой либо разговор. Начав распаковывать пачку сигарет он пошел во двор к своей машине. От такого шума внутри и кучи незнакомых людей ему стало еще хуже на душе. Что то день сегодня совершенно никакой, ничто не радует. Нельзя было так долго оставаться одним, привык же работать с людьми, но если бы не жизнь, если бы не чувство вины. Под тот же самый радостный голос из радио он покатил свою любимую машину по мокрой дороге, которая будет короче чем предыдущая. По пути встретилась только одна бабушка с коровой и тишина. Такое мирное и тихое место, на миг показалось что это параллельный мир какой то, куда сложно попасть и где нет плохих людей, есть только все хорошее в этом мире. Вот если бы было так возможно, но увы. От горечи за несбыточными фантазиями закурил снова сигарету и понял что уже доехал к желаемому месту. Пришлось подождать на солнышке и докурить. Здесь уже не такой влажный воздух и совсем не холодно, и людей побольше. Из -за того что выглянуло солнце впервые за десять дней люди повылезали как муравьи и сновали от магазина к дому и обратно. Все здесь бушевало по своему. Приятно было наблюдать, хорошо быть зрителем, а не героем, ведь ты будешь оценивать а не тебя. Тем он занялся, рассматривал до мелочи каждого проходящего мимо. Кое кто пришелся ему по душе, кому то не доверил бы даже велосипед, но у всех у них на лице была написана простота и наивность. Жаль нельзя здесь остаться жить, но он бы и не выдержал, привычки другие, характер уже испорчен. Снова улыбнулся и подставил лицо лучам солнца. Из этих приятных размышлений его вытянул тонкий мужской голос.

− Как же я рад, что встретил вас, уже переживал что придется к вам идти.

Это был местный почтальён, маленький и худенький мужчина лет пятидесяти, но выглядел на шестидесят, это от множества влитого в себя спиртного. Первые две недели он носил ему почту домой, потом складывал и отдавала деду Игнату, а потом никакого письма, казалось почта не приходит. В той старой деревяной хижине небыло света, а с этим и небыло соединения с миром. Чтобы подзвонить надо было идти на почту и оттуда набирать номер по старому телефону как в девяностые, интернет был у одного парня, но его развлекало получать письма в реальности как в старые времена. Таких интересных событий пожалуй уже нигде не удастся получить. К тому же такая маленькая возможность связаться с кем либо затрудняла и другим найти его, а этого ему не хотелось, не имел желания чтобы кто то испортил ему такой отдых.

− Вам письмо. – костлявые пальцы протягивали белый конверт.

− Не может быть! – от удивления самим собой, что он рад этой маленькой бумажке, воскликнул.

− Да-да… – мужчина почесал затылок и смущенно улыбнулся. – я надеялся что вы придете, письмо как уже неделю у меня.

− Не проблема, все хорошо.

− Очень рад, что вы не…

− Можно мне прочитать? – он махал ему перед глазами белым конвертом.

− Конечно, да. До свидания. – надев старую шапку он сел на велосипед и помчался.

Крутя в руках это таинственное послание задумался кто же пишет таким прилежным, аккуратным почерком? Провел тонким указательным пальцем по буквам, прочитал про себя «Новаковски Аристарх Викторович», как странно звучит, еще немного здесь просидеть и забудет свое имя. Почесал бороду и собравшись с духом оторвал краешек бумаги и достал письмо:

«Надеюсь это все что я пишу к тебе когда то достанется, потому что ты даже не представляешь сколько времени я потратил, чтобы напасть на твой след и узнав где ты я остался в недоумении… зачем? Да ладно, переду к делу. У меня есть просьба, скорее требование. Приезжай ко мне на работу, есть для тебя кое-что, и весьма занимательное, позабавишься… а если честно, то прошу мне помочь. Писать здесь не буду, знаешь как бывает, поэтому жду.

А,»

После второго прочтения сжёг письмо, никогда не сохранял переписки даже в электронном варианте, не видел в этом смысл. Так подписывался только его давний приятель, Андрей Андреевич, они так условились шифроваться, ставить запитую вместо точки. Этот мужчина уже на службе своей родине двадцать четыре года, он дал ему первое дело и поддерживал во многом, потому Аристарх ни минуты не сомневался в том чтобы прервать свой отдых. Садясь в машину он даже почувствовал какой то укол в сердце и поток крови забурлил с новой силой, все вокруг заиграло новыми красками, все приобрело другой вид. Кажись старый автомобиль вот-вот отдаст коньки как лошадь загнанная до смерти. Но нет, она летела по разбитой дороге как лебедь по реке и прибыла к одинокой хижине за четырнадцать минут. Влетел внутрь и принялся вкидывать в чемодан пару вещей, проверил паспорт, телефон, поменял свитр на рубашку. Метался по комнате минут десять не понимая что ищет и только ощутив желание что хочет курить остановился у дверях окидывая свое жилище. Странно же как что прожил здесь столько дней. Оглянулся на все бессонные ночи проведенные под звездами, на солнечные дни, где гуляя встречались только бабочки и кролики, на ужин приготовленный в лесу и на возможность заниматься спортом которую он потерял. Где то между такими часами пробегали одинокие минуты, тоскливые воспоминания и тогда медленно вкрадывался алкоголь. Напившись все расплывалось и убегало вдаль, не чувствовать, не существовать. Только теперь понял чего добивался от себя и ужаснулся. Одна неудача так его покосила. Это был не отдых, а скорее попытка исписать себя. Какая вопиющая ошибка, какая трусость. Но более так продолжатся не должно. Он обязан привести себя в порядок и вернутся к делам. Иначе в чем смысл жизни, неужели прозябать в таких сырых и отдаленных местах? Нет!

Сел на деревянный стул и налил в стеклянную тарелку холодной воды. Небольшое треснутое зеркало показывало искаженное отражение усталого молодого человека. Улыбнулся и принялся стричь, а потом брить бороду. Чтобы он делал не получи сегодня письмо? Остался бы или бросился все равно в путь? Но куда и зачем? Семьи нет, брата он не помнит, а друзей никогда не умел заводить. Единственное в чем не разочаровался была работа. Так чем заниматься человеку привыкшему всегда быть на работе? Какая досада! Трясущиеся пальцы порезали бледную щеку. Первое что попалось под руку был листок бумаги, немного грязный, но показалось что это единственная чистая вещь здесь. Так что придавил сильнее и ждал рассматривая себя в зеркале. На левой стороне оставалась еще щетина, вертел головой туда-сюда с любопытством разглядывая себя. Там где придерживал двумя пальцами листок к скуле проявлялись черты немного грубоватые но правильные, породистые. Тонкие губы складывались в хитрую улыбку, на остром носу появился горбик, что доселе оставалось незамеченным. Бледность придавала ему загадочности. Отросшие прямые волосы спадали на плечи. Подумал что надо будет постричься. Кровь остановился и он продолжил начатое дело. Еще пару взмахов острой бритвой и он снова стал молодым, стал собой.

Вбросил чемодан и погнал свою машину уже другой дорогой. Каких то десять часов и он будет на месте. Длинный путь ему скоротают любимые песни и горький вкус сигарет.

3

Ему повезло снова оказаться в квартире, что снимал четыре или больше года назад. Риелтор сказал что она пустует уже два месяца и ее вид подтверждал это. Аристарх не понимал почему хозяин даже неудосужился хоть немного прибраться, но это сыграло ему на руку. Цена снизилась на тысячу, а из за его умения убеждать людей, сумел договорится еще на тысячу. Одинокая кровать размещалась у окна, он сразу принялся за перестановку. Окно ему нужно чтобы смотреть из него к тому же непереносил много света. Собрав волосы в хвостик принялся за чистку кухни и ванной. На его удивление тот самый холодильник еще работал и покрытая жиром кухонная мебель ожили после уборки. Желтая ванная после отбеливателя показала только знакомую маленькую дырочку в углу где стыкалась с голубой плиткой. Здесь не хватало массивного стола из дуба и большого шкафа, что прежде занимал всю спальню. Все вещи так и остались нерасспаковаными лежать в чемодане когда черная дверь захлопнулась и квартира снова стала одинокой.

Пройдя полтора часа пешком он нашел парихмахерскую и превратился из средневекового сеньйора в зверского боксера. Короткая стрижка предавала мужественности и вернула ему его возраст. Набирая номер своего друга садился в машину и почувствовал голод. Через несколько секунд в трубке хриплый голос сказал “Слушаю”. Договорились встретится почти что в центре Киева и все.

От весеннего солнца становилось жарковато и он думал что надо было переодеться перед уходом. Заказав холодный кофе смотрел в окно выглядывая поседевшего высокого мужчину в сером костюме который уже улыбался ему сквозь грязное стекло. Войдя внутрь молоденькая официантка сразу подскочила к нему, он что то шепнул ей на ухо и уже серьезный садился за липкий стол.

− Ну здравствуй. – толстые уголки губ изобразили улыбку. – Как же ты достался в такую глушь?

− Ты о моем отдыхе? – сделал глоток кофе.

− Разве это отдых?! Скорей неприятная ссылка.

− Кому как. – Сделали паузу, потому что та самая официантка принесла кофе. Уходя пристально посмотрела на Аристарха который наблюдал за Андреем. – ты с ней…

− Сплю?

− Да?!

− По моему это не твое дело. – суровый взгляд стал злее когда на тонких губах заиграла презирающая ухмылка. – Сколько мы не виделись?

− Вот и я не могу вспомнить.

− Ты изменился.

− Время…– провел трясущимися пальцами по голове, – или жизнь.

− Ты пьешь?

− Пусть такие мелочи тебя не беспокоят. – вынул пачку сигарет.

− Здесь нельзя курить.

− Уже нет?

− Как видишь не только ты меняешься.

Аристарх потер левую щеку и уставился на пожилого мужчину который уже пять минут не мог открыть дверь. К нему подскочила официантка и последний посетитель составляющий им компанию покинул это устаревшее кафе.

− Так в чем же проблема? Зачем я здесь? – карие глаза снова обратили внимание на своего собеседника.

− Пару месяцев мы топчемся на месте нескольких незакрытых убийств и один мой смышленый парень составил все пазлы обьявив, что это серийный псих. От чего не упростил нам задачу. Так что теперь я еще с большим гемороем чем прежде.

− Почему псих?

Андрей Андреевич открыл серую изрядно затасканную мужскую сумку и положил на стол белую папку которая вмещала в себе внушительную кучу бумаг. Зрачки моментально сузились, как будто доселе были под кайфом. Трясущиеся пальцы окрыли этот ящик пандоры.

Тонкие пальцы быстро перебирали бумаги, заключения судмедэксперта, свидетельские показания, какие то догадки патрульных полицейских, описания места преступления, подписи, печати, все это Аристарх даже нечитаючи отбрасывал в сторону, он искал совсем другое, настоящую картину этой истории, факты в которые можно поверить или факты которые опровергнут догадку какого то малого дилетанта. В его руках оказались фотографии, тоже размером бумаг А4. Андрей Андреевич оглянулся по сторонам, но в кафе было по прежнему пусто, даже официантка исчезла в дверях кухни, хотел убедится, что никто не подсматривает, успокоившись он расчистил стол, чтобы расставить фотографии. Одна картинка продолжала другую и с каждой секундой последовательность только усиливала ужас преступления. На первых двух было по всей вероятности орудие убийства, блестящий металлический скальпель тщательно протертый и аккуратно положенный на землю, и другой, но уже одноразовый скальпель с пластмассовой ручкой, он был весь в крови. На следующих четырех были запечатлены хижины, точнее одна хижина, деревья и маленькая тропинка. Аристарх сделал вывод, что именно здесь совершились преступления и местность находится где то в лесу. Рассмотреть все детально было очень трудно, ведь фото были сделаны ночью, совершенно не представлял где это могло быть. Потер щеку рукой и взглянул на Андрея, тот уставился на следующую фотографию и не моргая замер в ожидании, он как будто хотел быстрее это закончить, отключится от этого. После минутной заминки глазам представились последние шесть фотокарточек. Тело женщины распростертое на земле, потом правая рука, затем левая и крупным планом лицо. Черные волосы расчесаны и разложены как будто она легла спать на подушку в спальне, бледное тело, без единственного синяка, кровоподтека, никаких следов насилия, только отрезанные кисти рук, так ровно отрезанные, что складывается впечатление что это сделала какая то машина или отрезали гильотиной. Они и были расставлены с минимальной точностью, параллельно рукам предплечья, где то на расстоянии пяти сантиметров, ни на миллиметр вправо или влево, пальцы ровные, ладонью вниз, а на ногтях синий лак. Губы сложены в презрительной усмешке, такая мимика наводила ужас. Неужели жертва сама в последний миг смотря на убийцу улыбнулась, чтобы досадить, чтобы показать, что не боится и готова отдаться смерти, или же это сам маньяк увлекшись игрой хотел придать своей кукле какой то оживленный вид? Или это какое то послание? Да и вообще смотрела ли она на него, потому что на глазах были монеты. Аристарх метался в догадках и чем больше в голове кружилось вопросов, тем отдалялся от разгадки. Он только теперь заметил что у нее отрезаны соски и поставлены сверху на монеты. Только кончики сосков, никакого надреза плоти. Все так удивительно точно. Еще более странным ему показалось, что крови совсем не было. Нигде не было крови. Ни на теле, ни на груди, ни на руках. Все вытерто, продезинфицировано или вымыто. Но как это возможно? Или же само убийство здесь не совершалось, а тело только привезли сюда? Но почему тогда один скальпель чистый, а другой в крови? Он снова осмотрел предплечья рук. Теперь точно убедился что их отрезали чем то другим, не скальпелем. Тогда зачем они здесь, да еще и так расставлены? Глаза тяжело закрылись, так захотелось выпить. Чтобы хоть как то отвлечься закурил сигарету. Андрей Андреевич устало взглянул на него, но так и остался молчать.

Последние две фотографии показывали еще одну жертву, но здесь был уже другой характер убийства. Аристарх вертел в руках фотографию и хотел было уже возразить, что это совсем другой почерк, даже возможно преступление какого то психопата сбежавшего с психиатрической больницы и страдавшего шизофренией. Тоисть никакой аккуратности, никакой детализации. Тело, расположенное вертикально, было привязано к какому то столу, привязанное металлическими ржавыми цепями, по бледному телу стекала вниз засохшая кровь. Цепи так сильно в некоторых местах въедались в плоть, что прорвали кожу, добираясь до костей, показывая мясо. Ноги не были обмотаны, они болтались внизу, как у куклы, которой управляют. Но мясо на ногах было только до части коленей, далее же это был только скелет. Худые бедра, покрытые бледной кожей без единой царапины, превращались в белые кости без следов крови. На ногах никаких переломов, из под красной плоти виднелся надколенник, большеберцовая кость соединялась с малоберцовой костью, даже фаланги пальцев все на месте. Это как то удивило Аристарха, что же этот монстр делал с жертвой? Остановившись на пару минут на нижней части тела, он перевел взгляд на другую фотографию. Там крупным планом показано лицо женщины, на глазах которой снова были такие же монеты. Но что самое удивительное, если тело было расположено строго горизонтально, то голова откинута назад, даже сломана, возможно оторвана и к туловищу ее соединяла только кожа. Подтверждением этого была ржавая толстая цепь, которая обеими концами крепилась к потолку, поддерживая затылок головы, чтобы та не повисла и чтобы монеты положенные на закрытые глаза, оставались на месте.

Аристарх взглянул в окно, уже привык к солнцу и рассматривая прохожих никак не мог сконцентрироваться на важных вопросах и услышать ответы. Кажется он долго молчал, потому что Андрей Андреевич начал поспешно собирать все бумаги в сумку.

– Ну что? – он потер руки и с раздраженностью уставился на своего собеседника.

– Не понимаю… не понимаю…

– Что именно? – раздраженность сменилась глупым непониманием.

– А то, что первое убийство такое точное, детальное, он как будто показывает нам, вот как я могу. Он знает, что мы это увидим, что мы будем все изучать, анализировать, тратить время на разгадку. Для него это произведения искусства, возможно он себя ассоциирует с да Винчи или Тицианом. Создает, трудится, чтобы мы насладились. Зная это все, он получает удовольствие, и чем дольше мы будем это исследовать, тем дольше длится возбуждение. Но другое… я этого не могу понять. Я уже убедился было, что это совсем иной человек. Почему так зверски все сделано? Если бы не эти монеты.

– Да, второе наводит такой ужас. – Андрей Андреевич скривился в отвратительной гримасе. – Думаешь он ее пытал?

– Возможно. Но с чего именно начал? Отрезал мясо с ног или надрезал части тела в разных местах, или же просто сразу обмотал цепью, так сильно чтобы чувствовала боль, но могла с ним говорить?

– Ты думаешь он отрезал мясо с ног?

Аристарх кивнул, и с удивлением заметил, что его друг сдерживает улыбку. К чему такая странная перемена в эмоциях?

– Нет, это ошибка. Читай ты заключения патологоанатома ты бы увидел все картину и не надо было бы строить догадки.

– Не надо мне доказывать, что эти болваны что то в этом смыслят, я всегда упускаю эту чушь, увиденное глазами расскажет больше, чем личное мнение какого то закомплексованного докторишки, если можно их так назвать. – он рассмеялся, данная мысль его очень позабавила. – к тому же всегда есть тот кто это читал уже, и мне не приходится тратить время на все , чтобы выделить только пару стоящих фактов. Теперь это ты. Так что отвечай будь добр на вопросы.

– Ты стал очень груб. – в голосе послышались нотки обиды. – ну ладно. Он сварил ей ноги. Отварил в большом котле. Я заставил двоих экспертов написать заключение и оба они сходятся во мнении. Сначала он подогревал воду, накалял, доводил до точки кипения, а потом давал ей остыть, это продолжалось очень долго, кажется несколько дней. Даже не представляю как долго надо это все делать, чтобы мясо отварилось.

– Представь, что ты варишь курицу. Градус кипения сто, с косточкой мне кажется где то до двух часов, но мясо остается на костях, а оставим ее на три и четыре часа или же пять?

– Да, очень умно, – снова раздражение. – как ты это так можешь?

– Это же как надо рассчитать время, чтобы варить и знать когда именно остановится. – Аристарх совершенно не замечал, что его собеседник стал очень раздражительным и что чувство отвращения вызывает уже он сам, а не труп. – Но вот что мне не дает покоя, она была мертва уже до варения, или же это первое что он начал делать?

– Мне кажется она… она…

– Ты что не помнишь выводы экспертов или они такие глупые что не знают это определить?

– Вот, – Андрей вытаскивал снова все документы на стол и быстро перечитывал черные печатные буквы перемешивая бумаги еще более хаотично. Наконец он остановился и с непониманием покачал головой, – она была жива.

– Значит, он примотал ее цепями и она оставалась жива, а потом когда эта пытка сдавливанием ему стала не интересна, он принялся за варение. И наверняка когда она умолкла, а ноги все варились, он рассердился и подошел сзади и с такой силой рванул за волосы, что сломал шею. А в каком месте сломана шея?

– Четвертый и пятый позвонки.

– Хм… он что такой сильный? Или же чем то это сделал? Было ли внутреннее кровотечение?

– Нет.

– Тоисть артерия не задета. Да, это же четвертый и пятый. Тогда вопрос, он это случайно сделал или же знал где именно давить и с какой силой, чтобы сломалась только кость, а связки остались целыми?

– Да, она даже не болталась, когда мы ее сняли то голова упала назад. Постой ты что этим хочешь сказать?

– То, что возможно это какой то умник с области медицины.

– Врач?? – в ужасе откинулся назад и отрицательно качал головой.

– Посмотри как все точно, это же надо разбираться в этом всем, к тому же давай вернемся к первому убийству. – Аристарх взял в руки карту с бумагами и нашел все фотографии на первую жертву. – Вот смотри, какая точность, рука не дрогнула, а значит практики очень много. Если доселе вы не нашли никакого сходства ни с одним убийцей, то это не повторение, а новое, мастерство с которым не все даже могут сравнится, наверняка он самый лучший в своей области.

– Но я не верю, что какой то милый, доктор, который каждый день лечит людей, может в какую то минуту превратится в монстра и сделать такое. Их же учат спасать.

– Да, и мне тоже не хочется чтобы мои догадки подтвердились. – взял в левую руку фотографию где отрезана кисть – Смотри, это следы не от скальпеля.

– Я ничего в этом не понимаю. Но здесь же есть скальпель, и даже два. Ты что не заметил? На этом вот ее кровь.

– Вижу, но это не от скальпеля. Я такое уже видел, только не помню где. Есть какой то инструмент, его используют для… как же это слово то? А, точно! Для ампутации! Что здесь и видим. Но так точно, это нечто.

– Мне кажется ты им восхищаешься?

– Не смотри на меня так! Я не псих. Просто пытаюсь смоделировать его личность. Сколько ему понадобилось времени, чтобы дойти до высшей меры такой точности. Мне кажется лучше никто бы не сделал. Он наверняка получает неимоверное удовольствие.

– А как же соски? – Андрей взял в руки фотокарточку и ткнул пальцем. – это даже написано в заключении.

– Нет, избавь меня от этой чепухи! Если орудовать скальпелем, то надо делать надрез и еще, по крайней мере хотя бы два надреза и один раз отнять руку, но здесь все снято за одним разом. Одна попытка, чтобы снять ровно розовую плоть и не отрезать бледную кожу. Он орудовал только одним инструментом, а скальпели расставил чтобы запутать нас или же чтобы намекнуть на свою личность, этого не могу сказать.

– Неплохо, ты еще больше все запутал или же наоборот?

– Ты меня спрашиваешь? Я так понимаю твой умник только нашел эти убийства, хотя здесь есть большая подсказка, монеты, так что с ним работать я не буду. Он глупец.

– Тебя послушать так все идиоты и дегенераты. Ты был таким милым парнем когда мы познакомились.

– Давай не будем переходить на личности. Знаешь ли мне тоже есть что тебе сказать.

– Ладно, ладно. – Андрей Андреевич спрятал в сумку все улики и сделал паузу пока официантка забирала приборы со стола, когда она скрылась в дверях кухни он пожал руку своего друга, чтобы вынуть его с задумчивости. – Так что ты берешь это дело?

– Еще один вопрос.

– Слушаю.

– На месте преступления в обоих случаях есть следы спермы, хотя бы капля?

– Нет. А что?

– Пока не знаю, только догадки.

– Хорошо, тогда пусть они останутся при тебе, пока ты не убедишься что это правда.

– Да, я согласен поймать этого ублюдка, но работаю я один.

– Мне кажется ты не справишься.

– Послушай, ты меня учил и я тебе благодарен, но это в прошлом. Теперь я один веду дела, и возможно лучше тебя.

– Вижу мы не сработаемся. Я слишком устал, чтобы спорить. Тогда тебе придется заехать все равно ко мне чтобы забрать другие бумаги, их много. Я только важное выбрал, чтобы не таскать все туда и сюда если ты откажешься.

– Понимаю, хорошо. – Аристарх встал и пошел к дверям говоря на ходу. – Твоя работа находится в том же здании?

– Очень смешно. – Андрей следовал за ним, они остановились возле его машины. – Я служащий своей стране, у меня все по старому как и в первый рабочий день.

– Ну вот не правда, – дрожащая рука указывала на ослепительное черное авто марки Infiniti QX70, – кажется такого у тебя не было.

– Ну это знаешь ли, мое личное…

– Как хочешь. Я систему знаю. Увидимся.

Раздражение у Андрея Андреевича только нарастало, садясь в автомобиль он горько пожалел, что позвал этого парня. Но по дороге вспомнив, что ему уже пригрозили, что он не может раскрыть такое казалось бы простое дело, то согласился сам с собой, что готов потерпеть его выходки, чтобы получить еще одну звезду на пагоны, пусть даже воображаемую медаль для себя.

4

Последняя, шестая коробка опустилась на пол его спальни. Почесав затылок Аристарх вспомнил, что оставил пакеты с едой в машине, ему так не хотелось снова идти этими дурацкими ступенями вниз, а потом задыхаясь подниматься обратно, но чувство голода было сильнее. Дорогой он думал найдутся ли ответы в этих коробках. И вспоминал, какое же отвратительное место этот участок, там всё пропитано потом и дешевым кофе. Не хотелось бы работать в такой обстановке, да еще и каждую секунду кто то гудит над душой. Наверняка он бы не раскрыл ни одного преступления если бы имел в напарниках хотя бы одного из этих самодовольных болванов. А этот Давид совсем бесит, он такой глупый, что Аристарху стало жаль целое это управление и все страну. Ведь если все такие, то расследования никогда не закроются. А еще он заметил у него очень неприятную черту, этот парень на все пойдет лишь бы получить повышение, даже повесит убийство на невиновного. Во главе закона стоят гнилые люди. Это очень расстраивает, поэтому он дал себе слово, что доведет это дело до конца.

Сделал себе бутерброды с рыбой и свининой, выпил одно пиво и закурил на кухне. Через открытое окно доносились звуки автомобилей, уже было темно. Фонари освещали пустую улицу и свежий воздух успокаивал, уносил его воспоминаниями снова на вершину горы, где не было людей, где был только он один и его совесть. Грустная улыбка заиграла на его устах, ведь теперь у него новое дело и он не знает с чего начинать, все предположения шаткие. В уме строит план, моделирует ситуацию, а потом один аргумент и все разлетается как карточный домик. Он не сомневался в себе, ему хотелось как можно быстрее поймать убийцу. И все больше убеждал себя что все получится, чтобы не признаваться в том, что возможно это все не так и он так как и все остальные будет ходить кругами давая маньяку время, чтобы подготовится к новому преступлению. Этого боялся больше всего. Надо изучить все улики, пересмотреть все по кругу, возможно ему удастся заметить то что другие упустили. Надеяться только на себя, вести долгий монолог, заключать сделки с совестью, все это шло долгие годы. Работая без напарника он мог сконцентрироваться на деталях, не выслушивая чужие предположения, чтобы не отвлекаться от своих, Аристарх был уверен, что именно такая стратегия и отшельнический образ жизни экономят ему время в поимке этих психопатов. Но порой заходя в тупик, ему так хотелось узнать свежий взгляд на сложившуюся картину. Наверняка разговор с кем то за бутылкой пива дал бы ответ на донимающий вопрос и это был бы конец делу. Но годы шли, а подходящего друга не находилось и веселый парень с большим будущим превратился в обычного одинокого мужчину средних лет с разными недостатками, капризами, сомнениями, черты характера которого некому было подправить.

Он уселся на кровать и начал вынимать все бумаги, потом и другие коробки стали пустые. Он отделил первое дело от второго, бегло пройдя все печатные страницы, разложил заключения специалистов в одну кучу, анализы экспертизы в другую и дурацкие показания случайных прохожих в третью. Главную и последнюю кучу составляли фотографии. Их было намного больше чем показывал Андрей Андреевич, детальные снимки, чуть ли не повторяющиеся каждого кусочка тела, предметов, местности, обстановки. Рассмотрел первую женщину он только убедился, что отсеченные части тела были сделаны не скальпелем, ни одним из оставленных на мести преступления. Нашел заключение что в данной местности нет следов крови, даже под телом жертвы, признаков борьбы тоже, даже следов что ее откуда то приволокли, или следов шин тоже нету. Значит ее сюда привезли и аккуратно уложили спать, как это делают маленькие девочки играя с куклами. Вот почему все так точно обставлено. Он это сделал не здесь, а значит сюда пришел уже не такой возбужденный или совсем уже сбросил адреналин и смог сохранить чистый ум. Такая последовательность давала возможность спокойно всё сделать как он фантазировал. Он с ней играл, растягивал удовольствие, делал все медленно, рассчитывая расстояние, заглядывал в своё внутреннее состояние, чтобы снова вернуть себе возбуждение. Полный контроль, вот чего он жаждет.

Аристарх развесил на стену фотографии жертвы, заключения эксперта и патологоанатома. Сложив руки на груди и сделав шаг назад вспомнил, что видел уже где то эти волосы. Крутил пальцем вокруг виска. Какая же короткая у него память, эти маленькие провалы начинали серьезно доставать и мешать. Спустя еще пару минут он рванулся к коробке и обнаружил на дне две папки. Раскрыв обе – убедился что это информация о жизни обеих женщин. Проще говоря досье, которое собрал Давид. Пару страниц соединяла скрепка и маленькая фотография в правом углу. Зеленые глаза смотрели с живостью, красная помада и синие тени придавали вызывающий вид такому красивому от природы личику. Ее звали Марина, Дробенко Марина Ивановна, 34 года, муж умер, мать четырех детей. Выписал имя и фамилию, и повесил на стену. В черный кожаный блокнот быстрым почерком записал адрес где жила и имена всех детей. Из скупой информации он узнал род ее деятельности. Полицейский утверждал, что она занималась проституцией, несколько раз была задержана, но из-за нехватки улик и отсутствия свидетелей была отпущена. Он не удивился, наверняка она платила какую то сумму стражам порядка, чтобы те закрывали глаза на ее делишки. Надо же как то кормить детей. В наркотиках не обвинялась, других преступлений тоже не было, не упоминались никакие имена, ни дружков, ни сутенеров, как будто работает одна и сама на себя. Этому Аристарх не мог поверить и сделал заметку в блокноте, чтобы проверить с кем же она была повязана.

Хотел было перейти к изучению второго преступления, но фотография блондинки его задержала. Большие глаза, тонкие губы, лицо было под таким слоем усталости, что трудно сказать была ли она когда то красива и сколько ей лет. Шелеп Кристина Андреевна, 41 год, трое детей и есть муж. Он сел на пол и закурил сигарету. Это все было так странно. Обычно маньяки имеют какие то предпочтения, и возраст тоже очень большой. Сорок лет это не то что много, но большинство процентов по статистике это женщины от 25 до 35. Именно они привлекают психопатов. Такие женщины достигли привлекательности, созрели, часто живут одни, строят карьеру, пытаются всем доказать, что чего то стоят в этой жизни. Он не убивает детей, значит его интересуют женщины. Но эти две не подходят под эти параметры. У них есть дети, но внешне совершенно на себя не похожи. Что за хаотичность во вкусах? Аристарх нервно прочитал в слух следующие две страницы. Кристина не привлекалась ни в каких незаконных делах, даже не была свидетелем никогда. Работала на заводе, получала очень мало, поэтому иногда подрабатывала в кафе, недалеко от дома, брала ночные смены. Муж пил, но тоже работал, сторожем на том же заводе, избивал ее, наверняка много выпив поднимал руку и на детей, хотя в деле этого не написали. Это обычная женщина пытавшаяся свести концы с концами и дать детям хоть какую то жизнь.

Аристарх сложил две фотографии вместе и прищурился. Пытался увидеть схожесть, но всё в пустую. Первая красивая, дерзкая, возможно преступница, видно было что деньги велись, наверняка обслуживала какого то дедушку из высших кругов. Вторая же уставшая от такой жизни отчаявшаяся мать, готовая терпеть насмешки других, избиения мужа и отказывать себе во всем лишь бы дети были в порядке. Он выписал адрес и имена детей. На пустой странице сделал пару заметок, что составляли отрывистые вопросы “Как называется кафе? Долго ли красит волосы? Есть ли друзья? Рассказывала кому то что муж бьет?” Обе фотографии засунул во внутренний потайной карман черного блокнота. Перелистал страницы, не забыл ли чего то и увидел, что жертвы жили на одной и той же улице.

– Как же это странно. – Аристарх оглянулся вокруг, он сам не понял, что сказал это вслух. Посмотрел в окно, такая тишина. Захотелось выпить. Почесал затылок. Он специально купил только пиво, чтобы не сорваться и не провалится на несколько недель. – Странно.

Чтобы побыстрее избавится от чувства беспомощности, которое часто заглушалось алкоголем, принялся за кучу фотографий разбросанных на земле. Так же само развесил изображения и заключения специалистов на стену, рядом с первым делом. Второе убийство вызывало в нем больший страх, от чего съеденное за день усердно пыталось вырваться наружу. Это возникало не из того, что боялся, а просто усиливалось воспоминаниями. Десять лет назад ведя дело далеко в глуши, и надеясь быстро его завершить, наткнулся на непредсказуемый сюжет. Парень был неразборчив в выборе убийства. Забивал жертву первым что попадалось под руку. Несмотря на возбужденность его натуры, его не удавалось поймать. И одним утром думая что попал на след, Аристарх обнаружил тело женщины, руки и ноги были отрублены и разбросаны. Вокруг бегала стая собак, они таскали эти уже кости и было принялись за туловище, но он их перестрелял. Запомнились стеклянные глаза смотрящие на небо, как бы прося о помощи, но в отображении вместо туч – застыл ужас. Так и здесь снова белые кости без мяса. Возможность повторения исключалась, ведь того парня посадили тем же днем, а год назад ему пришло письмо, что такой то заключённый умер перерезав себе горло отточенным куском плитки. Почему мозг не может забыть неприятное и зачем всегда старые призраки дают о себе знать?

Из заключения специалистов ничего практически нового не узнал. Даже разочаровался, ведь получил ответ на такой важный вопрос. Все стены, стол, ржавый пол были залиты кровью второй женщины. Можно было на сто процентов считать этот подвал местом преступления. Именно здесь все происходило с момента привоза сюда жертвы и до конца ее смерти. Также подтверждалось, что в других помещениях не обнаружено никаких следов крови, ничьи ДНК, кроме шерсти собак и экскрементов крыс. Убийца очень точный, а значит надеяться, что здесь будут его отпечатки или хотя бы волосы, глупо. Но как бы это странно не звучало, Аристарх лелеял в себе надежду, что здесь его логово, а значит здесь была убита и первая жертва. Он лихорадочно все перечитал дважды и опустился на колени разглядывая созданную картину на стене. Две разные личности, отличающая манера нанесения ран, характер преступления от спокойного к агрессивному, но их что то объединяло. Это была тонкая паутинка сплетенная этим психопатом. Рассмотрел монеты, но так и не понял их значение. Со всей кипы бумаг стоящими были только сухие научные выводы.

В комнате становилось все светлее, это лучи солнца заглядывали сквозь слой грязи на окне. Не может быть, чтобы он просидел за этими мыслями целую ночь. Надеялся потратить по часу на каждое дело и вздремнуть, ведь на сегодняшний день столько дел. Впрочем нечего удивляться, это всегда так происходит. Взяв в руки наручные часы с потертым коричневым ремешком, убедился что уже почти шесть. Выключил свет и отправил ненужные бумаги в коробки. Повернувшись к фотографиям на стене, уставшие глаза снова все пытались запомнить, и все таки посчастливилось открыть что то общее. Повторялось имя патологоанатома. По мнению Аристарха он сделал неплохие замечания и все коротко и понятно написал в отличии от остальных. Этот парень произвел на него впечатление. Сделал последнюю заметку “Зелковский” и отправился в душ.

Заводя мотор автомобиля вспомнил, что не почистил зубы, такая непростительная забывчивость. С раздражением втиснул педаль газа в пол и рванул по прямой дороге. Намеревался поехать в больницу, еще наводил справки в ноутбуке о котором и забыл. Пригодился же для дела, все таки современность не такая уж и плохая штука, только надо знать пользоваться мусором под названием интернет. Но когда внимание сконцентрировалось на дороге, он понял, что подъехал к участку. Нечего было делать, рано или поздно пришлось бы. Поправляя пистолет слева на поясе Аристарх входил в стеклянные большие двери, сдерживая рвотный рефлекс и сосредотачиваясь на деле, чтобы не замечать презрительные взгляды в свою сторону. Все его здесь отлично знали, ведь большинство служащих работали еще до его прихода сюда и прекрасно помнили его выходки в молодости. Давно он не умел сдерживать свой гнев когда дело доходило до справедливости и чести. Давал в морду каждому кто не соответствовал его понятиям морали и закона. Проработав здесь только пару месяцев он убедился, что все эти служащие мало чем отличаются от преступников, их отделяет только выглаженная форма, а прикрываются они значком. Не находя себе сил смирится с этими фактами и закрыв глаза на некоторые дела молодой парень исчез отсюда как только получил на это юридическое подтверждение. Приходил в это место только на слово Андрея Андреевича. Воспитанный по чувству долга и правильности принятия решений он не мог забыть, что именно этот мужчина приютил его у себя, научил базовым навыкам, ознакомил с делом, которое стало ему жизнью.

Проходя коридорами отдела по борьбе с преступностью он увидел Давида и решил взять его с собой. Когда он к нему подошёл все вокруг стихли.

– Мне бы хотелось чтобы ты пошёл со мной.

– Чего? Так будешь разговаривать со своей девушкой когда она тебе…

– Я так и знал. – Аристарх улыбнулся. – Что скопившаяся эмоциональная неудовлетворенность внизу, – указал на область паха, – мешает расследовать убийства. Иди, сними напряжение со своим дружком.

Давида удержал какой то молодой парень в форме, другие же стиснули кулаки. Но Аристарх последовал далее, ведь он знал что все равно всё будет как хочет он. Кабинет его давнего наставника находился этажом выше, в конце коридора. Сквозь серые жалюзи было видно, что Андрей Андреевич увлечённо что то пишет на большом экране компьютера. Обстановка в кабинете не изменилась с последней встречи, только добавилась звезда за раскрытие какого то там преступления связанного с наркотиками. Именно это пытался прочитать Аристарх входя в кабинет не поздоровавшись и без приглашения усаживаясь в черное, кожаное кресло напротив большого стола. На него уставился суровый, сердитый взгляд сквозь тонкую серебряную оправу очков.

– Ну и как это называется?

– Ты не рад меня видеть?

– Вообще то нет. – Поправил оправу и налил себе воды. – Если ты по делу, то я уже предоставил тебе всё что у нас есть.

– У меня есть вопросы к Давиду. Это же он работал над этим делом?

– Почему это работал? Он и сейчас ищет улики и кажется вышел на след убийцы.

– Ха-ха, ну это ложь. – Аристарх встал, чтобы взять конфет с маленького столика в углу, а потом уселся на прежнее место в позу, которая выражала самодовольство собой и правоту своих слов. – Да и если это так, то мне жаль…

– Давай к делу! У меня нет времени на спор с тобой.

– Окей. Позови Давида, я хочу узнать ответы и выпиши мне доступ в хранилище с уликами, мне надо рассмотреть предметы, ведь их вы мне не дали.

– Конечно не предоставили предметы! Это же улики, я не могу их отсылать почтой, чтобы кто то с ними ознакомился ради забавы.

– Кто-то? Я вроде как веду эту дело и намерен поймать этого психопата, а ты мне кажется хочешь в этом помешать.

– Вот как. Ты меня в чем то подозреваешь? Лучше это выяснить сейчас. – Андрей встал и облокотился кулаками на стол, агрессивно ожидая ответа.

– Да успокойся ты! – Тонкие пальцы развернули еще одну конфету и отправили ее в рот. – Вкусные.

– Ох, – рухнул в кресло и снял очки, – для тебя это всё игра. Как и всегда. Но ты ошибаешься если думаешь что я не знаю об деле пятилетней давности.

– Я рад что ты так мной интересуешься, ведь это было так далеко, что там кажется даже птицы не летают.

– Хорошо. Вот тебе доступ и… Ах, он сам сюда идёт.

Аристарх повернул голову влево и увидел входящего в дверь Давида. Тот едко улыбался думая, что Андрей Андреевич отчитывает своего так сказать любимчика или же вообще устраняет от дела, он же думал, что дело вот-вот будет раскрыто. Он остановился возле стола в ожидании приказа.

– Я очень рад, что ты пришёл сам. Садись. У детектива Новаковски есть к тебе вопросы.

– Какие вопросы? Ведь я почти всё сделал. – Снова улыбка.

– И что же именно? У тебя в допросной сидит парень который признался в двух убийствах и рассказал все подробности?

– Нет… но… – Давид заерзал на стуле и нервно стискивал служебную фуражку.

– Так, успокойтесь. Не надо здесь мне тут. Задай свои вопросы и всё.

– Первое убийство когда было?

– Ты что не читал отчёты?

– Вопрос – ответ! Что здесь не понятного? – Андрей Андреевич покраснел от гнева и капли пота выступили у него на лбу. – Вы как мальчики в детсаде.

– Повторюсь, – Аристарх снова встал, чтобы взять конфет и остался стоять в углу, пронзая уверенным взглядом полицейского, который всё больше и больше терял уверенность. – Когда было первое убийство?

– Так, тело обнаружили… эм…

– Вот, та же самая проблема! Вы не помните детали, как же расследовать то? – он вернулся в кресло и уставился уже на Андрея.

– Это было 15 августа.

– Прошло семь месяцев, кажется. А второе было два месяца спустя после первого ведь так?

– Да, кажется… – Давид сосредоточенно думал. – Господи! Откуда ты это знаешь?

– Что за вопрос? – Андрей Андреевич недоуменно взглянул на своего подопечного и покачал головой. – Дальше.

– Так вот, если разница между убийствами два месяца и две недели, то до следующего убийства осталась неделя. А, нет, уже шесть дней.

– Как это? – От ужаса данной информации начальник отдела подскочил на стуле и жадно хватая воздух начал пить воды.

– Так, вы проспали два месяца и ни на шаг не сдвинулись с места, а убийца на свободе. Вы что же думаете, если он свободно передвигается уже семь с лишним месяцев, то остановится? Это только забавляет его. Ему интересно наблюдать как вы даже не пытаетесь что то предпринять.

– О, это катастрофа… это ужас.

– Нет, всё не так плохо. – Давид с гордостью положил папку на стол. – Это подозреваемый. Я пришёл просить ордер на арест и…

– Что и? – Аристарх первым ухватился за папку и сердито отбросил ее в мусорный ящик. – Это же просто смешно! Какой то алкоголик, наркоман и садист, не раз сидевший за мелкие дела псих-убийца? Да этот дегенерат убьет не задумываясь за маленькую дозу и ради удовольствия первого встречного, но вопрос как это сделает. Он перережет горло и оставит подыхать на обочине шоссе или в лесу, а еще пустит пулю в лоб и не станет закапывать тело. Да на него можно повесить что угодно. Но чёрт возьми! – Ударил кулаком по столу. – Я не дам вам закрыть это дело. Нет!

– Ты что псих? – Андрей вышел из себя и начал орать. – Ты просто ненормальный. Здесь развязка дела, а ты…

– Ладно, если этого мало. То подумайте сами, вспомните, разве он никого не насиловал? Наш же маньяк никого не трогает, нигде нет даже капли спермы. Этот ваш наркоман совершенно другой психотип. Совершенно.

Воцарилась тишина. Все трое думали над сказанными словами, вернее двое, Аристарх же мысленно ругал всю эту кучу придурков и удивлялся как это Андрей идёт на поводу у таких малых парней и не понимает в простых вещах. Давид достал папку с мусорного ящика и вопросительно уставился на начальника, как это делают собаки ожидая команды.

– Бери и проверяй своего наркодилера. Это лучше чем ничего. К тому же, если ты говоришь правду и у нас шесть дней, то его мы точно исключим, ведь он будет за решеткой, долго.

– Да. Слушаюсь.

– Иди.

Андрей махнул рукой, а самодовольный но глупый полицейский в форме исчез в дверях и растворился в коридорах неисправимой системы порядка.

– Ну вот и поговорили. – Аристарх поднялся, чтобы выбросить фантики от конфет. Разочарованно посмотрел в угол, ведь сладости закончились. – кажется вопросов нет. Я заберу пропуск и всё.

– У тебя кто то есть?

– Я только один день знаком с этим делом.

– А всё таки? – надежда в голосе не угасала.

– Нет, я никого не подозреваю.

– Жаль. Очень жаль.

Не отвечая на следующий вопрос Аристарх захлопнул за собой дверь и быстрым шагом спускался по лестнице вниз, чтобы избежать встречи с этими неприятными людьми. В хранилище его встретила миленькая молодая девушка. Она соблюдала все формы заполнения документов. И после часа ответов в письменном виде на вопросы на него накатила тоска и он понял что не пил кофе. Чтобы ускорить процесс Аристарх начал рассказывать ей забавные истории, но она всё равно не сдавалась. В конце концов он сдал бумаги оставив некоторые поля пустыми. Она кажется и сама устала, поэтому не стала всё сразу проверять, а сказала что займётся этим потом и спустя пять минут предоставила ему желаемые улики.

Сел на металлический стул и под ее присмотром принялся вынимать предметы. Собственно его интересовали только монеты, поэтому всё остальное он только ощупал, проверяя настоящие ли это орудия убийства. Сами монеты были обычной формы, легкие, изображения на них он никогда не видел, и не мог понять серебро это или же подделка. Подставлял на свет, водил пальцами пытаясь что то почувствовать, приложил к носу, затем выше. Монета соответствовала размеру глаз. Одна монета, один глаз. Как же точно помещалась в падину. Ни меньше, ни больше. Вдруг в дверь кто то вошёл и ее взгляд стал мягче, маленький ротик изобразил улыбку. Это был полицейский, пока он закрывал дверь Аристарх быстро всё сложил в коробку и они оба одновременно оказались возле девушки. Она не могла проигнорировать тонкие пальцы которые держали коробку ожидая избавится от нее. Но толи появившаяся третья персона, толи невнимательность, помешали попасть предмету к цели и все улики рассыпались на землю. Две пары глаз в испуге уставились вниз. Секунда замешательства и виновник этому всему выскользнул в серую дверь игнорируя выкрики его так называемых коллег. Поднимался он ещё быстрее, ведь тусклый свет лампы наводил на неприятные мысли, а еще ему хотелось кофе. Оказавшись на выходе, в небольшом зале уловил горький но желаемый запах утренней заварки кофе по-турецки. Постояв пару минут Аристарх убедился, что лучше где то остановится и позавтракать, нежели забивать себе живот такой гадостью как кофе из автомата. Выходя на улицу, он улыбался ведь в кармане куртки дрожащие пальцы стискивали монету.

К большому сожалению больница находилась в другом конце города и во избежание пробок чёрное ауди выбрало дорогу узкими улочками. Солнце подымалось всё выше, а сломанный кондиционер усиливал жару весенней поры. Он снял куртку и открыл окно, закурив последнюю сигарету включил радио. Не быструю езду сопровождала музыка успокоительного блюза. Мелодия навеивала воспоминания с детства о которых он уже и забыл. Возле дома бабушки росли берёзы, они так шумели когда веял ветер. Маленькие листки хаотично трепетались как будто испугались чего то и маленький мальчик приходил к ним, беседовал с ними, он пытался их успокоить. Ветер исчезал, а вместе с ним и тревога с невинного сердца. Это было обычное явление природы, но маленький Аристарх был уверен, что это его присутствие дало защиту этим прекрасным деревьям. Представление, что кому то помог, что кто то в нём нуждается будет преследовать его все эти годы. Это первое смутное воспоминание когда проявилось это чувство превратившееся в потребность. Но тогда было так хорошо и беззаботно. Если бы только остановить время и снова вернутся туда, всё забыть. Ах, если бы…

Вот вывеска “кофе с собой”. Надо быстрее остановится. Да что это такое? Нога усердно давила на педаль, но машина всё не прекращала медленно катится по асфальту. Выключил радио, играющая музыка показалась ему раздражительной. Отпустил руль и переменил ногу, после чего езда прекратилась. Он отвлекся, всего то на несколько минут, и мозг перестал понимать, где реальность и вымысел, где газ, а где тормоз. Такого не должно случатся. Это всё бессонная ночь. Сегодня он точно ляжет по раньше и хорошенько выспится. Давая себе такое обещание Аристарх уже расплачивался за двойной эспрессо и три круассана. Выходя на улицу вспомнил, что закончились сигареты, но подобного магазина вокруг не было. Разочаровано хмыкнул и последовал в прежнем направлении, но уже без музыки.

Идя к стойке регистратуры впитывал в себя все эти неприятные больничные запахи. Дезинфицирующее средство вызывало отдельное отвращение. Такие заведения обычно посещал по работе, в свободное время только в очень крайних случаях. Медсестра в синей форме мило ему улыбнулась и продолжила заполнять медицинскую карту. Возле него в кресле сидел парень лет двадцати со сломанной ногой. Держащая его за руку женщина пыталась всячески отвлечь больного, чтобы тот перестал реветь.

– Здравствуйте, могу я узнать где находится морг?

– Да, но вам придется немного подождать. – не отрываясь от карты продолжала медсестра. – Если вам не требуется срочная помощь, то вопросы подождут.

Покинула пост на пару минут чтобы передать больных в руки своей коллеги. Медсестра не обращая внимания на окружающий мир принялась за прежнюю работу заполнения бумаг. Аристарх начал сомневаться попадёт ли он сегодня в нужное место. В животе заурчало – это реакция на запах еды. Какое странное учреждение, даже несмотря на то что всё здесь пропитано потом и медикаментами еда просачивалась и инстинкты срабатывали. Раздосадованный тем что всюду препятствия к расследованию, а времени всё меньше, он агрессивно потребовал указать ему дорогу. Оказывается надо было пройти прямо и спустится вниз. Как же всё просто.

Аристарх прикрывал рот рукой, чтобы не чувствовать въедливого запаха ацетона, который ударял в ноздри стоило только открыть старую деревянную дверь. Белая, натёртая до блеска плитка наводила ужас, как в страшном фильме. Два металлических стола располагались по середине комнаты, в углу новенькая швабра, на подоконнике стеклянная пепельница, единственная лампочка была включена, но и то мигала. Он последовал дальше, потому что серый мраморный пол продолжался в другой комнате. Это помещение было меньше, окна замалёваны белой краской, только вверху маленькие форточки пропускали дневной свет. Большой металлический стол расположенный по центру, а на нём лежал труп. Доктор где-то тридцати лет одетый в белый халат и перчатки рассматривал тело под галогенной лампой. Он вынимал с распоротого живота кишки и остановился заметив посетителя.

– О, добрый день. Вы родственник?

– Эм… нет. – Аристарх следил за ниткой слизи вылезающей с бледного тела. Трудно представить, что когда то это было человеком. – Я детектив Новаковски. Могу увидеть… – Достал с заднего кармана джинсов блокнот. – Увидеть Зелковского?

– Пётр Ильич, – улыбка, – да это я.

– Мне бы надо с вами поговорить. Вы же работали над делом об убийстве двух женщин? Не знаю как точнее объяснить, – почесал затылок.

– Это было недавно или же наоборот. – он задумался. – Время на работе идёт так быстро, а я можно сказать всегда здесь. Вы же понимаете.

– Так вы готовы ответить на вопросы?

Патологоанатом вливал какую то жидкость внутрь тела, от чего вонь только усиливалась. Стеклянная посудина выскользнула с рук и разбилась. Брызги крови, слизи с большой силой разлетелись в разные стороны. Врач спокойно начал снимать перчатки и чистой рукой вытирать лицо. Он был весь в этих выделениях. Аристарх неприятно скривился и удивился, ведь этот парень оставался таким уравновешенным, ни малейшего намёка на проявление агрессий. Не каждому пришлось бы по вкусу, если так выразится, быть обгаженным слизью трупа.

– Я так и знал, что надо было одеть другой халат, – окровавленная ткань упала на пол, – Вы дадите мне время закончить? Этажом выше от регистратуры находится столовая, можете там перекусить и подождать.

– Да, конечно. – очень обрадовался, что сможет поесть и не задерживаясь ни на секунду он исчез.

Аристарх разглядывал рабочих больницы. Медсёстры ходили кучами и посмеиваясь пытались с каждым завести беседу. Врачи уставшие кажется от общения старались есть в одиночестве, так сменяя друг друга. Если хирург покинул столовую, то тут же за его столик садился педиатр и так по кругу. Санитары же хаотично бегали туда сюда не успевая нормально поесть. Некоторые из них брали еду в контейнеры, ели на ходу громко разговаривая с медсестрами. Детектив приятно удивился насколько слаженно всё в этой системе. Несмотря на кучу работы, порой неприятной эти люди успевали уловить момент жизни. Они видят смерть, но он тоже и от этого ему стало стыдно. Ведь найденные им трупы это всего лишь работа, которую делает и уходит. Аристарх не задумывался над быстротой жизни, неповторимостью минуты. Наоборот, пытался ускорить время, чтобы быстрее поймать убийцу. Еще более стало грустно, что возможно один из этих представителей такой тяжёлой профессий будет тем самым маньяком, что кромсает женщин потешая своё эго. Из угрюмых мыслей его вытянул Зелковский. Он был очень доволен, даже перевозбуждён.

– Ну, вы закончили? – не садясь за столик, надевал пальто и поправлял волосы. – Вы же не хотите это здесь обсуждать? – Подозрительно осмотрелся по сторонам.

– Нет, конечно нет. Я даже рад, что вы предлагаете куда то пойти, потому что мы с вами едем на место преступления.

– Но зачем?

– Мне нужны ответы.

– Я всё написал в отчёте.

– Что вы все заладили с этими бумагами? На деле же всё по другому.

К назначенному месту ехали два часа, потому что небольшие пробки и детектив немного заблудился в поисках заброшенного завода. Аристарх проигнорировал все попытки врача заговорить с ним. Понимая что беседу не завести он одел тёмные очки и всю дорогу делал вид что спит. Ауди остановилось возле развалин когда то большого строения дающего людям работу. Дверца автомобиля захлопнулась и рассматривая пустынную местность Аристарх прочитал снова описание где именно было обнаружено тело. Закрыл глаза и вспомнил фотографию, одинокая хижина спрятанная за деревьями. Молча последовал на запад и через каких то пять минут увидел тропинку ведущую вниз по склону. Действительно виднелась серая постройка с большими дырками в крыше. Он протянул доктору фонарь, застегнул куртку и открыл дверь. Ничего особенного не произошло. Просторная комната с выбитыми окнами, стол со стулом в углу, куча пыли, экскременты, вот и всё. Но вдруг повернувшись назад, за дверью зияла чёрная дыра выдолбленная в полу. Посветив детектив увидел ступени и улыбнулся.

– Я туда не пойду. – Зелковский даже не скрывал того что боится. – Я здесь не был, тело привезли мне в морг. Я здесь не был…

– Эй…посмотри на меня! Там же никого нет. – Аристарх слегка стиснул его за плечи. – Мне надо чтобы ты туда пошёл! Мне нужны ответы. Пока мы здесь с тобой пытаемся решить твои страхи этот псих убивает снова.

– Что? Опять? – Ещё больше ужаса.

– Так, мне это надоело. – Он толкнул парня и тот свалился вниз, послышался только сдавленный стон от боли. – Не могу поверить, что ты копаешься во внутренностях человека и боишься таких вот подвалов. Представь что это квест. Это же весело.

Сырость душила, откуда то доносился стук капли. Она эхом откликалась в узком коридоре ведущем к большой покрытой плесенью двери. Темнота, только блуждающий свет фонарика, становилось холодно. С визгом пробежала крыса. Под ногами хрустело битое стекло. Остановился и дрожащее тело позади ударилось в спину.

– Ты можешь успокоится?

Слова продолжило эхо, а потом опять тишина. Скрип ржавой двери и ужасная вонь режущая глаза вырвалась наружу, как будто предупреждая о какой то тайне. Что то копошилось и шумело, но рассмотреть не удавалось. Аристарх пытался найти выключатель. Тонкие пальцы нащупали холодную стену, слизь, и наконец выступающий рычаг как на коробке передач в авто. Он сунул фонарик своему компаньону в трясущиеся руки и с немалой силой потянул ржавый прут вниз. В другом конце замигала лампочка и погасла, потом опять. Они ждали две минуты когда свет заполнит всё помещение. Первое что увидели глаза так это где то двадцать крыс чёрной горой клубящимися в центре комнаты. Они кажется что то ели. Крик от испуга и стук фонарика. Патологоанатом прислонился к стене и замер. Выстрел пистолета заставил крыс разбежаться. Ещё пару пуль и все они последовали наружу. Чёрная полоса пробегающая мимо них в секунду исчезла, оставив после себя только обглоданный труп своего собрата.

– Какая жуть. Какая жуть. Зачем мы здесь.

– Ты должен соблюдать хладнокровие, иначе не сможешь оценить ситуацию.

– Какую ситуацию?

Аристарх обходил кругами стол прикрепленный к ржавым трубам посередине комнаты и заглядывал в такой же старый котёл размещённый на шаг позади. Металлические цепи покрытые ржавчиной свисали с потолка вниз, были разбросаны вокруг и множество хаотично переплетённых на столе. Котёл был слишком тяжёл, чтобы сдвинуть с места даже двоим людям, а трубы слишком высокие, чтобы достать до вершины головы жертвы в момент, когда сделался перелом шеи. Никаких предметов не находилось, чтобы помочь себе хотя бы в одном из этих действий. Детектив сделал медленный круг на месте и уставился на Зелковского.

– Он либо какой то двухметровый здоровяк с силой супергероя, или он знал, что уже конец и увёз все лишние предметы, оставив нам только то что здесь и было. – Покрутил пальцем вокруг виска. – Скажи ка мне как именно он сломал ей шею? Как это возможно здесь сделать?

– Эм.. Ну.. – Всё еще дрожа парень сделал пару шагов вперёд, чтобы поподробнее всё разглядеть. – Надо стремянку или это можно сделать цепочкой. Например обмотать вокруг шеи или головы и потянуть вниз. Туловище же привязано намертво.

– Хм… интересно. – Аристарх пристально посмотрел на доктора. Слабый свет не давал точно разглядеть лицо, но ужас так и не исчез. – Ты уверен, что это было последним что он сделал?

– Нет никаких сомнений. Даже больше. Скажу что она умерла от шока. Травматический шок вызванный большой потерей крови, что привело к резкому уменьшению объёма циркулирующей крови в организме. Сам организм пытается защитится и выбрасывает адреналин, дофамин, норадреналин, но стабилизовав артериальное давление только усугубляет ситуацию и развивается ДВС-синдром. Потом может развиться нарушение свёртываемости крови за счёт массивного потребления свёртывающих агентов в процессе распространённого внутрисосудистого свёртывания. Я в этом уверен, потому что были нанесены новые травмы, которые привели к усугублению шока. В процессе организм пытается всё равно справится с болью, но это приводит к падении артериального давления, затем тахикардия, нитевидный пульс. Думаю, что он заметил когда она перешла в торпидную фазу шока. Реакция снижается, игнорируются любые манипуляции в ране. Сухие губы, сильно обложен язык – указывают на интоксикацию. Она совершенно ни на что уже не реагировала. Я уверен, что убийца рассердился, что женщина смотрит не на него, а безжизненно в одну точку, куда то вдаль, совершенно его не замечая. Исходя из этого, в порыве гнева маньяк обмотал цепью ее голову и одним рывком прекратил ее муки. Возможно не знай он всю эту последовательность реакции организма, не удалось бы понять в какой она фазе и что оттуда уже не возвращаются.

– Мда… – Аристарх сосредоточенно переваривал информацию не понимая и половины того что было сказано. – Могу ли я утверждать, что данные познания свойственны, скажем к примеру, только врачам?

– Эм… Я бы не стал так узко мыслить. Как по мне то это очень просто.

– Да, конечно. Прям иду и спрошу первого встречного, такое наверняка знает пятиклашка. – Детектив повернул металлический стол в горизонтальное положение, закрепив один конец цепью и уселся на него. Зелковский снова отступил назад и застыл в ужасе. – Что такое? Я устал здесь торчать.

– Не могу больше тут находится. – Пошатываясь он хотел было переступить порог, но суровый голос заставил его стать в прежнее положение.

– Ещё одна попытка уйти и я тебя пристрелю.

– Что за игры? – целившийся в него кольт заставлял даже не дышать, не то что бежать. – Ты псих?

– Мне доводилось это слышать, так что не старайся. Слушай внимательно то что я говорю. Тебе надо успокоится и сконцентрироваться на деталях. Подумай хорошо и ответь на пару моих вопросов, это же не сложно. Мы бы уже закончили не играй ты в невинную девицу. – В комнату забежала крыса, но учуяв запах посторонних тут же исчезла. На неё отвлёкся врач, Аристарх же пристально всматривался в бледное лицо. – И так, вопрос. Почему же она продержалась так долго, почему не умерла скажем так, спустя два часа после поимки убийцей? Я понял, что этот твой шок наступает быстро.

– Да, но он не сразу сделал раны цепями. Как видишь здесь отличная звукоизоляция и снаружи никого. Маньяк сначала только привязал её, потом стал всё сильнее сдавливать хватку. Она кричала, но никто не слышал.

– Это всё я уже понял. Когда он начал варить ноги, она была ещё жива…

– Варить ноги… да, я это уже и забыл. – Парень опустился на корточки и закрыл лицо руками.

– Не перебивай. – Так хотелось вдохнуть свежий воздух. Эта комната не давала привести в порядок мысли, сырость, затхлость, представление того, что здесь совершены эти зверства усиливали ощущение отвращения. – Я веду к тому, что почему кровью не истекла раньше, почему так долго держалась живой?

– Ах, вот это. – Маленькие глаза наполненные слезами застыли как бы удаляясь отсюда. – он использует нитрат серебра. На теле были чёрные пятна, это же надо даже рассчитать нужную дозу, переборщи он и женщина мертва.

– Что это значит?

– Нитрат серебра используют для прижигания ран. В медицине не часто и в малых дозах. Например прижигают бородавки. В большем количестве он ядовит, оставляет химические ожоги.

– Убийца, что прижигал каждую рану?

– Нет, только две или три кажется, они были более опасны и чтобы продлить ей жизнь он решил так остановить кровотечение. Мы можем уйти?

– Бедная женщина.

Аристарх спрятал пистолет и закрыл глаза представляя, что же творилось здесь. Каким же это надо быть зверем, чтобы так долго мучить и придумывать пытки. Кажется даже голодные тигры повелись бы менее жестоко со своей добычей нежели этот психопат. Действительно человек самое опасное существо на планете. Он подошёл к Зелковскому и тронул за плечо, чтобы тот встал. Они молча последовали на улицу оставив дверь открытой. На часах было уже пять, повеял ветер и согреться было еще труднее. Доктор дрожа прислонился к капоту машины и вытянул пачку сигарет.

– Я бросаю курить, но всегда ношу с собой. Кажется на такие вот случаи. – Грустно улыбнулся. – Вы же не убили бы меня там?

– Не знаю, а ты как думаешь? – Не спрашивая он взял сигарету и самодовольно выпуская дым открывал дверцу автомобиля. – Садись подвезу.

– Снова будем молчать?

– Как хочешь. – заводя мотор посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы запомнить трепещущие деревья на ветру и серое небо всё далее отходящие от него. – Мне кажется надо засыпать тот подвал и уничтожить сюда дорогу.

– Да, было бы неплохо.

Зелковский не проронил ни слова, он не двигался и сосредоточенно следил за дорогой. Аристарх выкурил почти целую пачку пытаясь составить психологический портрет убийцы и понять его. Пару дней и будет новое убийство, а у него даже нет подозреваемого, никого. Суетливость улиц не отвлекала, а раздражала. Люди сновали сюда-туда, на каждом шагу светофор и почти всегда красный. Вот пробежала женщина с ребёнком. Потенциальная жертва. Как же он их ищет? Как выслеживает? Это незнакомец с которым случайно встретилась в метро или же это сосед живущий через дорогу? У них были доверительные отношения? Мог в процессе расположить к себе женщину и возник стокгольмский синдром? Детектив начал колотить руками по рулю. Машина остановилась и включилась сигнализация.

– Выключи это! И где мы? – Уставший парень разглядывал незнакомое место.

– Мы идём ко мне домой. Я проголодался.

Даже не возражая доктор закутавшись в пальто последовал за ним спотыкаясь на высоких ступенях подъезда. Аристарх закрыл дверь и быстро пошёл к себе в спальню бросая куртку на кровать. Остановился ожидая действий своего гостя. Зелковский медленно зашёл в комнату и так же безжизненно уставился на висевшие фотографии.

– Я это уже видел и мне пару ночей снились эти женщины. Как ты можешь в этом жить?

– А мне вот не понять, как ты работаешь в морге? Я бы не задержался там ни на минуту дольше.

– Правильно, всё правильно.

– Садись, я подогрею пиццу и мы ещё побеседуем.

Спустя полтора часа они доедали свой скудный ужин и открывали второе пиво. Детектив дал передохнуть парню и говорил о футболе, хоккее, завтрашней погоде, спрашивал о его коллегах. Отложив тарелку он взял пару листков документов и уселся напротив Зелковского, который расслабившись поддавался гипнозу сна.

– Так, я выписал пару вопросов и надеюсь ты мне ответишь.

– Снова вопросы! Лучше вызови меня в участок и я там всё скажу, а сейчас мне хочется спать.

– Эй, – бросил в него сумкой, – это просто разговор, никаких игр. Тебе же нравится твоя работа? – Врач приободрился, – Ты же лучший в этих всех анализах и тому подобное, – Махал бумагами, акцентируя внимание, что в руках история следствия.

– Хорошо, я готов.

– Вот и отлично. – Аристарх глотнул пива, он чувствовал себя пауком снующим сети для свободно пока что, летающей мухи. – Ты же и первую жертву осматривал?

– Эм… да. Вот она. – Палец указывал на фотографию на стене. – Как ты всё интересно распределил, но жутко. Вставать с утра и видеть это.

– Почему на ней нету следов, никаких, даже синяков?

– Вообще то есть.

– Как это?

– После её смерти, в течении пяти часов или меньше он подбирал тональный крем, краску, глину, чтобы скрыть все следы, старые шрамы и царапины. Убийца даже забальзамировал отрезанные руки и лицо.

– Лицо?

– Ага. Постарался не то слово.

– Какую глину?

– Ну обычную, с которой лепят статую.

– Но она не была убита на том месте где ее обнаружили?

– Конечно нет. Ее туда привезли и аккуратно положили как куклу.

– Вот! Я так и знал.

– Радоваться такому…

– Давай дальше. Чем он отрезал руки и соски?

– Есть такой хирургический инструмент…

– Пила. -Аристарх слишком проникся историей, он забылся и вернулся в реальность только от возникшей в комнате длинной тишины. – Окей, продолжай.

– Так вот, это пила Джильи.

– Такая как резать дерево?

– Возможно и кто то так делает, но это не такая пилка как ты себе представляешь. Проволочное витое полотно длиной 500 миллиметров и толщиной…

– Давай как то без этих умных высказываний. Объясни нормально.

– Если приглядеться к рукам этой женщины, то видно, что кость обрезана под углом. С тыльной стороны наблюдается больше кости, она как бы немного выступает за линию мяса. Исходя из этого я предполагаю, что он положил пилку под кисть и придавив ногой начал пилить, потягивая пилу в ту и другую сторону. Знаешь как будто у тебя в руках сито и ты просеиваешь муку медленно размахивая вправо и влево.

– В этот момент она была мертва?

– Не могу сказать точно, но скорей всего он отрезал соски, а потом когда она истекла кровью принялся сразу же за отпиливание.

– Сколько крови она потеряла?

– Почти всю.

– И сколько это вылилось из неё?

– Ну количество литров крови в человеке зависит от массы тела. У неё было где то к семидесяти килограммам, а значит четыре литра вытекло, осталось двести миллилитров.

– Это же целое море. Какой ужас.

– Да, трудно представить, что он сделал с этой кровью. Надеюсь это не вампир. – короткий смешок. – Но у меня есть ещё одно предположение, оно объясняет точность и отрезанные соски.

– Выкладывай. Здесь ты такого не написал верно? – Аристарх отправил ненужные бумаги в коробку и допил пиво.

– Верно, тогда я решил, что это не моё дело. – Пригладил волосы и снял с себя пальто. – Я думаю что убийца поместил ее на какой то аппарат, нет точнее привязал к столу, а потом какими то металлическими предметами зафиксировал руки, прикрепил или привязал соски, он ее полностью обездвижил. Таким образом она всё чувствовала, но не могла прекратить эти пытки.

– Хм, неплохо. Мне такое в голову не пришло. Я в нём вижу обиженного женщинами мужчину, который хочет чем дольше продлить своё возбуждение и в фантазии всё больше и больше открывает новые границы, которые предоставляются нам как творение.

– Ещё соски он отрезал не пилой, а кажется натянутой гитарной струной.

– Не может быть.

– Да, именно так. Такое можно сделать скальпелем, но это не тот предмет. Натянутая струна идеально подходит. Если распределить ее параллельно желаемому предмету, то она снимет именно то, что надо. Это как программирование робота.

– Ты очень умный. – Аристарх снял наручные часы. – Ух ты! Уже час ночи. Неплохо мы с тобой поболтали.

– Вызову себе такси.

– Нет, не надо. Оставайся у меня. Ты мне так помог. Спи здесь, я всё равно ещё поработаю, пересмотрю детали.

– А ты не так уж и плох. – Зелковский улыбаясь ложился на кровать не раздеваясь. – Я действительно устал.

– У тебя нет семьи?

– Есть девушка, но я пока что не знаю на каком мы уровне, она иногда ночует у меня.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать шесть, а тебе? – Он уже медленно проваливался в сон.

– Это неважно. Где ты был 15 августа прошлого года?

– Стоп! Ты что меня подозреваешь? – Быстро поднялся и сел на кровати. Лицо покраснело, быстрое дыхание, на лице маска обиды, а не гнева.

– Ты врач, прекрасно во всем этом разбираешься, утаил свои догадки от следствия. Может быть ты это для удовольствия промолчал. – Аристарх стоял в двух шагах от него и успел уклонится от быстрого удара. – Успокойся, иначе я тебя задержу за нападение на служащего.

– Признайся, что ты не знаешь кто убийца и готов повесить дело на первого встречного.

– Ответь на мои вопросы.

– Ты нормально общаться умеешь? Наверняка у тебя нет никого. Я устал…

– Где ты был 15 августа прошлого года?

– О, Боже!

– Отвечай.

– Хорошо. В том году, в том месяце, летом я ездил домой! – Зелковский сел на кровать и закрыл лицо руками. Хриплый сдерживающий слёзы голос продолжал говорить. – Мать сломала ногу, а сестра уехала была в Хорватию на отдых с детьми. Я один остался чтобы за ней поухаживать. Мне и так нечем было заняться. Я люблю свою роботу и редко наслаждаюсь отдыхом от нее. Поэтому придаться воспоминаниям и помочь матери было очень приятно. Я хороший парень, не плохой. Понимаешь, хороший! – И он расплакался.

Аристарх ошибся в этом мальчугане. Такой умный, работающий в холодном, неприятном помещении, где часто на целый день собеседниками становятся трупы. Всё это привело к портрету не способного на сострадание, жесткого, хладнокровного убийцу. Но догадки развеивались на протяжении целого дня. Отвращение к месту преступления, к фото, к самому факту такого зверского насилия. Но детектив что то упустил, не был внимательным. Он приравнивал себя с маньяком, слишком глубоко пропитался всей этой историей, из-за чего потерял способность рассматривать хорошие черты в людях. Ему стало жалко парня и стыдно за свои слова и мышление. Аристарх подошёл к нему и только похлопал по плечу.

– Эй! Я же пошутил.

– Я лучше пойду. Надеюсь вопросы закончились. Если нет, то вызывай в участок.

– Нет, останься…

Зелковский пнул его в грудь и вытирая мокрое лицо исчез в коридоре. Секунда и дверь закрылась с силой развеивая бумаги по комнате. Были слышны звуки удаляющихся шагов и тишина. Ничего не чувствовал, кроме сожаления. Сожалел о том, что так и не купил сигареты или хотя бы не взял парочку от этого эмоционального парнишки. Не выключая свет, завалялся на кровать, но так и не смог уснуть. Прежние картины преступления переплетались с теперешними и зудящее, нарастающее чувство страха перед нераскрытым делом бросало в пот. Охота только начиналась, а ему хотелось сесть в машину и снова рвануть в горы, в ту самую одинокую, старую хижину. Летом не надо было бы топить печку и воздух там наверняка летом еще свежее, еще ближе к небу. Воспоминания о тишине, что нарушалась только дуновением ветра и о возможности побыть одному совсем не успокаивали. Тревога усиливалась и он все больше отдалялся от сна, мучаясь вопросами и ускользая от главного, на который уже давно имелся ответ.

5

Выкуривая четвертую сигарету усердно разглядывал прохожих, надеясь заметить что то необычное. Но кроме малолетних наркоманов и пару дилеров в семь утра даже на такой улице не найдешь убийцу. Все такие вот отсыпаются после вчерашнего и сюда для ловли надо приходить ночью. Но цель его визита совершенно не поимка маленьких воришек или проституток, а скорей информация или наблюдение. Черное ауди потихоньку начало привлекать внимание и вся группа подалась за гаражи. Только один парень, лет двадцати, с виду наглухо отбитый наркоман, вытирая нос тонким пальцем, вызывающе улыбаясь подался к нему. Аристарх не обращал на него внимания, но автоматично приспустил стекло и выкинул бычок. Мимо прошла женщина в коротенькой юбке, на высоких каблучках, с неплохой внешностью, он содрогнулся, когда она улыбнулась и все маленькие фантазии улетучились, у нее не было зубов, совсем. Сладковатый запах резко вдарил в ноздри и уставшие красные глаза поднялись вверх на стоявшего рядом манекена, смутно напоминающего особь мужского пола.

– Тебе чего? – Детектив знал, что лучшая защита это всегда нападение, и резкий тон окончательно запутал обдолбанного парня.

– Мне бы… э-э-э… – Дурацкий смешок, – ты кто?

– Конь в пальто! Отвали.

– Не похоже… – На лице изобразилась гримаса недоумения. Не смотря на весеннюю жару на парне была зимняя шапка, он ее снял и пригладил растрепанные волосы. – Знаешь, если Чукр узнает что ты ошиваешься на его территории то… надо платить, кароче. – Надел шапку и не услышав ответа повторил тоже самое.

Аристарх наблюдал за кучкой подростков которые делили купленную травку, а на противоположной улице показались двое мужчин одетых весьма неплохо для данного района. Было понятно, что они всем здесь заправляют или доносят. Его раздражала такая шваль как этот парень, а еще больше действовало на нервы, что самая гниль этой системы диктует ему, что делать и то, что подростки медленно становятся наркоманами, а не ходят в школу. Сегодня же вторник или среда? Из- за снова ночной бессонницы чувства заострились и надо было как то разрядится. Детектив резко открыл дверцу автомобиля, от чего парень повалился на землю. Аристарх вскочил на ноги не давая тому даже секунды, чтобы опомнится и придавил ему горло тяжелым армейским ботинком. Кроме выше перечисленных наблюдателей на улице никто не показывался. Мужчины было рванулись к нему, но их остановил блестящий кольт, готовый вспомнить старые привычки.

– Я застрелю вас на месте и мне ничего за это не будет. – Детектив показывал удостоверение и купленный в Нидерландах липовый полицейский значок, это всегда производило впечатление на таких тупиц. Насмотревших американских кино, низкие слои общества верили, что все полицейские одинаковы, на самом деле такие люди повсюду одинаковы. И данное приобретение в любой стране производило одинаковый эффект.

– Вот черт! – Они уже хотели бежать, но остановились от резкого крика того же самого голоса.

– Стоять! – Аристарх пнул ногой задыхающегося наркомана. – Вставай придурок. – В какой то мере ему нравилось то что он имеет преимущество над такими парнями, хотя всегда быстро осознавал как это низко и раздражался еще сильнее. Этот раз не исключение. Ему захотелось выпустить всю обойму в этих мужчин, а еще больше забить их голыми руками до смерти. Он тяжело выдохнул. – Давайте так. – Спрятал пистолет за пояс. – Меня совершенно не интересуют ваши делишки, но вы не мешаете мне здесь и отвечаете на вопросы если я задаю их, окей?

– Окей. Но…

– И передайте это всем, иначе ближайшие годы вместо свежего воздуха вы будете вдыхать запах мочи своих сокамерников, я постараюсь.

Сел в машину и закурил снова сигарету. Было так противно, что надо вот так себя вести, но опыт долгих лет, показывал, что по другому они не понимают. Пролистал черный блокнот, кое что уже пришлось вычеркнуть, а ответов все нет. Наконец остановился на странице и открытие его поразило. Обе женщины жили на этой самой улице, только одна в начале, а другая в конце. Испытывал смешанные чувства, ведь не мог понять радоваться этому или нет. Разглаживал мятую рубашку и подумал, что пора бы постирать эти синие джинсы, но он их так любил. Захотелось кофе, а еще больше холодного пива. Покачал головой и посмотрел в зеркало заднего вида. Бессонница прибавила ему еще пару лет и несколько морщин, красные глаза закрылись. Задался вопросом, как же будет выглядеть дальше. Глаза широко распахнулись и заслезились. Почувствовал резкую боль под левым ребром, наконец признался, что не уснет… Это не смена климата или отсутствие спокойствия, это обычная, навязчивая идея. На этот раз бессонница исчезнет, когда он его поймает, когда найдет убийцу.

Чтобы отвлечь мысли, вспоминал детали первого убийства и внешность женщины, ведь именно в ее квартиру он поднимался долгими витыми ступенями. Когда то это здание было очень красивым и эти облупленные стены знавали лучших посетителей чем он. Остановился перед белой пластиковой дверью, которая должна была быть звуконепроницаемой, но за ней был слышен очень сильный крик, детей и женщин, или одной женщины, плакал ребенок. Детектив немного замялся, сглотнул, возникшее чувство жажды заставило его все таки постучать в эту дверь. Открыли не сразу. Крик стих, только детский плач усилился. Грубая ругань, и наконец перед ним предстала женщина средних лет, возможно моложе, точно не смог определить из-за дешевого слоя крема, красного румяна на щеках, накладных ресниц и фиолетовых теней. Одета была в цвет своей губной помады, неприлично яркий розовый, еще больше все испортили салатовые туфли. Он ненавидел оба цвета. Подавил чувство рвоты, хотя такое было очень редко, улыбнулся. Гневная гримаса на лице сменилась вопросом, потом заинтересованностью. Она поменяла позу, придавая себе, как ей казалось более привлекательный вид, сделала затяжку и бросила недокуренную сигарету ему через плечо на лестничную площадку, обнажились желтые зубы. Он все так же улыбался, хотя хотелось хорошенько выблеваться прямо здесь на пороге, влить в себя бутылку коньяка и уснуть, эдак на пару недель.

– Вам кого? – Снова перемена позы.

– Мне, кажется вас.

– Не может быть. – Противный смешок.

– Да, сам не верю.

– Уйми же его наконец! – Ребенок еще больше плакал, даже истерично визжал. Аристарху самому захотелось его успокоить. – Проходите… – Женщина оставила дверь открытой и побежала по коридору.

“Какая доверчивость, а вдруг я вор или… хотя чему удивляться?!” Детектив тихо закрыл дверь, и нырнул в запах плесени, мочи, собак или кошек, это не имело значения, ведь крик снова возобновился. Продвигаясь все дальше по темному коридору, ему все меньше хотелось здесь находится, на долю секунды он засомневался надо ли вообще вникать в ее семью, кажется все нужное есть в деле. Покачал головой, это не его манера, он не будет превращаться в офисных зануд, неудачников, чтобы раскрыть грязное дельце нужно замарать ручонки, возможно окунутся в это месиво целиком. Пока мысленно прокручивал все это в голове глазам предстала обычная картина для такой среды. Даже призабыл как это бывает, когда не живешь один, но зачем же так жить? Та самая женщина трясла в руках ребенка, месяцев восемь, за юбку внизу ее тянула красивая, но грязная девочка, девяти лет, а на полу кухни, потому что это было подобие кухни, среди груды мусора игрались два мальчика с машинками, одинакового семилетнего возраста. Все кричали, что то требовали, и совсем не обратили на нового посетителя внимания. Складывалось впечатление, что приход незнакомого мужчины это привычное дело. Кто-то стукнул ложкой, это был еще один мальчик, он сидел за большим столом и ел какую то жижу, только его серые глаза с интересом разглядывали детектива.

– Ох, так тяжело с детьми. Так тяжело…

Женщина улыбалась, но было видно, что она не здесь, мыслями где то далеко. Еще минуту и она исчезла унося ребенка. Слышен еще какой то голос, девочка пошла за ней и там начала чего то усердно требовать. Ребенок перестал плакать, но девочка не унималась. Снова крики, пару минут спор, затем пару ударов, кажется она дала ей пощечину или две. Стукнула дверь и отвалилась штукатурка, тяжелые шаги на каблуках и его снова одарили неприятной улыбкой.

– Ну что ты стоишь? Мы же на ты да? – не обращая внимания на детей она закурила. – Хочешь? – Толстые пальцы с длинными ногтями протягивали пачку сигарет.

– Нет, не хочу. – Снова чувство рвоты. Хотелось пить, но посмотрев на парнишек что играли в мусоре передумал. Садясь Аристарх достал свое липовое удостоверение и скрывая усталость напустил на себя рабочий вид. – Я детектив Новаковски, и хотел бы задать пару вопросов. Я долго думал кто же вы, но заметил какое то сходство между вами и Дробенко Мариной. Вы же ее сестра, да?

Былая приветливость улетучилась, она напугалась и даже не скрывала этого. Сначала он подумал, что она что то знает, но когда рванула собирать детей, то понял, что ошибся.

– Я вот, только что… – Начала надевать на мальчишек рюкзаки. – Готовила им завтрак и вот вы пришли… Наташа! – В комнату вбежала заплаканная девочка. – Ну что ты опять не собралась? Я же говорила…

– Ты же обещала, что я сижу с детьми и не иду в школу, а ты мне за это…

– Заткнись! – Улыбнулась ему и больно стиснула ее. – Взяла мальчишек и чтобы через минуту уже шли в школу.

Аристарху было безразлично чем занимаются дети, куда ходит эта женщина, на это все придумали кучу других людей, он же хочет сделать свою работу, все остальное упускалось. Ему по множеству раз приходилось видеть плохое обращение с детьми, насилие над женщинами, даже смерть, которую он мог предотвратить, но в погоне за своей целью переступал через это все, закрывая на такое глаза, экономя себе время и силы, предоставляя другим разгребать такой мусор. Откинувшись на спинку стула он молчаливо ждал когда лишних детей выпроводят за дверь. Его смущал только оставшийся бледный мальчик медленно жующий свою кашу. Наконец в комнату вернулась женщина и снова улыбнулась желтыми зубами, но уже смотрела на него с настороженностью.

– Меня зовут Клара.

– Давайте без шуток.

– Кира. – повисшая в воздухе пухлая рука сжалась в кулак и принялась крутить кольцо на второй. – Дети ходят в школу, мы просто проспали, а за ребенком я смотрю, все отлично. Если вы заберете деньги, то мне нечем их будет кормить. – темно карие глаза уставились на него ища понимания, но не нашли его и она нервно заморгала.

– Какие деньги? – Вопрос возник машинально, это все бессонница и мозг цепляется за любую загадку или подозрительное стечение обстоятельств. Женщина еще больше занервничала.

– Деньги… ну на мальчика, на Виктора…

– Сколько ему?

– Годик и один месяц.

– Интересно, я ошибся. – Почесал щеку. – Так он не ваш?

– Нет, конечно, – Улыбка, без ответа. – Мой Саша, пошел в школу.

– Я не знал, что у нее был младенец. – Это его очень огорчило. – Тоисть вы за ними… как это… вы их воспитываете? Но с маленькими же трудно, вы могли его отдать в приют, в таком возрасте ему наверняка нашли бы сразу прекрасную семью, если он здоров.

– Да, он полностью здоров. – Возрастающая тревога в голосе. – Я же говорю на него идут деньги, он маленький.

– Вы оставили малыша только из-за денег? А что потом?

Она молчала и Аристарх все понял, это получилось бы быстрее, соображай его мозг быстрее. Наверняка она всех отдаст в дет-дом, возможно даже своего, сейчас просто есть деньги, и возможно еще какая то выгода, но это уже не его дело. Снова стук ложкой. Мальчик решил о себе напомнить. Серые глаза переметнулись на эту Клару или Киру и умоляюще застыли, но он так и не проговорил. Тарелка была пуста.

– Так, я с вами отвлекся. Мне нужно узнать другое. Меня это не интересует.

– Другое? – вздох облегчения. – Что же?

– Ваша сестра…

– Она умерла. Другой у меня нет.

– Я в курсе. Но…

– Вы так и не знаете кто ее убил? – Казалось она переходит в оборонительную тональность, теперь его черед нервничать, ведь эта женщина начнет его обвинять, он это чувствовал. – Мне страшно ходить по ночам, вдруг этот маньяк и за мной охотится? Так значит вы нас охраняете! А оружие носить запрещается! Я бы его пристрелила.

– Хватить! – раздражительность только прибавлялась, а собеседница обладала не редким даром еще больше усиливать это чувство. Закрыл глаза, потемнело все, открыл, еще больше устал. – Мне надо знать чем она занималась на самом деле, с кем спала, куда ходила по вечерам и в этом духе.

– Ага, тут то я разбежалась все вам рассказывать!

Выпалив это она рванула к двери, но детектив умело схватил ее за руку и прижал к стене. Кажется этого она и добивалась все это время. Понял что допустил ошибку и она его не боится.

– Что арестуешь меня?

Вызывающе засмеялась и ликующе ушла из комнаты. Аристарх устало упал на стул и опустил голову на руки. Казалось это тупик. Переться в другую семью не имело смысла, там еще ко всему и мужчина есть, таким вот нечего терять, некуда падать, некуда проваливаться, они на самом дне, они уже там, где другие так сильно боятся оказаться. Нормальных людей пугает тюрьма, а служащий закону внушает доверие. Или уже нет? Про себя улыбнулся и содрогнулся. Снова стукнула дверь и опять обвалилась штукатурка. Удивился как еще этот дом держится в живых и выдерживает таких истеричек. Выбежал в коридор, но было поздно. Кира ушла оставив за собой сладковатый до тошноты запах очень дешевых духов.

– Прекрасно! Она удрала.

Его слишком громкий тон, привлек чье то внимание за стеклянной дверью. Матовое стекло не давало возможность разглядеть оставшегося третьего человека, только громадная тень медленно передвигалась. Никакого шороха, монотонный голос из телевизора и все. Сжимая в руке свой любимый кольт, детектив медленно приоткрыл дверь. Сразу ударил запах пота, пива, мочи и жареной картошки, что-то еще, но незнакомое, возможно что-то мёртвое, крыса или кошка. Удалось разглядеть не все, ведь плотные занавески не пускали в эту ужасную комнату хоть какую то жизненную силу света. Под окном старый потасканный диван, у стены детская кроватка, не было видно малыша, да и тишина, наверняка она забрала его с собой. Так он себя мысленно успокаивал. Маленький комод, а на нем телевизор. Свет от него и освещал сидящего в кресле мужчину. Лысая голова, длинная черная борода, рубашка в клеточку, голубые джинсы, в одной руке пиво, в другой рыба. Что-то все таки было не так и Аристарх усердно пытался заметить еще детали. Упускалось нечто важное, или же это уставший мозг дорисовывал себе нужную головоломку. Стоп! Теперь он все понял. Мужчина был прикован к инвалидной коляске. Вот почему она не беспокоилась о детях, а оставляла их как бы под его присмотром, а сама беспечно улетала на работу или к своим кавалерам. Ему не хотелось его будить и детектив тихонько закрыл дверь и хотел уже было уходить, но вспомнил о молчаливом мальчике. Тут возникла идея, но тут же погасла, ведь если парень немой, то нет смысла с ним возится. Все таки не смотря на усталость, он не потерял свое чутье, это как будто разбудить врача среди ночи и заставить сразу же зашить рану, и он это сделает безупречно. Так и следаки, свои профессиональные навыки нельзя даже пропить, не то что забыть. Улыбнувшись направился в кухню и удивился. Парень сидел за столом держа в руке ложку, он ждал. Серые глаза так же пристально за ним наблюдали. Пришлось вспоминать все истории связанные с детьми, чтобы понять как ему действовать. Но его скудный опыт сводился к посещению психиатрической больницы, когда расследовал убийство семьи и подозреваемым был десятилетний парнишка с миленьким личиком, и минутные общения с потерпевшими или свидетелями убийства, но разговорить ребенка который видел как его мать убивают или насилуют, сродни разговору с камнем, ему не давалось общение, никогда легко, даже со взрослыми. Вздохнул и не обращая внимания на серые большие глаза, которые заставляли почему то испытывать чувство вины, сел на свой стул и попытался улыбнутся.

– Ты кого то ждешь? – Даже не моргнул. – как тебя зовут? – Никакой реакции. – Хочешь шоколадное мороженное?

Аристарх растер ладонями лицо, приводя себя в чувство, сейчас бы лучше холодный душ, но как есть. Расстегнул две пуговицы мятой рубашки и встал. Когда уже почти вышел послышал тонкий нежный голос и удар ложкой об стол. Это был вопрос и он с удивлением обернулся. Но парень стоял возле него. Маленький, бледный, даже детектив понимал, что с ним что- то не так. Тонкие ручонки, он слишком худой, поэтому глаза казались такими большими. Другие вроде были нормального веса на свой возраст, значит эта Кира их кормит. Так в чем проблема? Но думать не было времени, надо было скорее заполучить его доверие.

– Ты хочешь мороженное?

– Да.

– Сперва скажи как тебя зовут? – Тишина, только большие глаза быстро заморгали. Он присел на корточки, чтобы установить как ему казалось доверие. – Я куплю тебе мороженное, так делают друзья, но мы не сможем дружить если не будем знать имени друг друга. У тебя же есть друзья? – отрицательное кивание головой. – Нет? – Грустная улыбка. – И у меня нет. Ты будешь моим первым другом. Меня зовут Аристарх.

– Я Артем. Анна иногда зовет меня Тёма или Тёмка и мне это нравится. – Впервые его бледное лицо украсила улыбка.

– Кто это Анна? Твоя тетя или сестра? – Снова молчание. Синие губы сомкнулись в недоверчивой линии. “нельзя на него давить”, детектив взял холодную ручонку в свою горячую и молча повел его вниз по длинной лестнице. – Сможешь сам идти?

Никаких слов, один кивок. Подумалось, как же удобно иметь такого ребенка, никакого, шума, крика, со всем соглашается, даже не все взрослые могут так. Но это было очень странно для его возраста, хотя ему так и не удалось определить сколько лет этому мальчику. Чем дальше, тем больше ставало понятно, что он чем то болен. Аристарх надеялся, что это не смертельно и что он делает все правильно уводя его на пару часов из дома. Наверняка парень бы прождал эту дуру до вечера в ожидании еще одной порции каши или того хуже проснулся бы этот инвалид… но как то же они жили до его прихода. Это то его и беспокоило. Даже уже больше, чем возможность через пару часов держать у себя на руках труп бледного парнишки.

На улице все оживилось, куча детей, разного возраста прогуливавших школу, мамаши в декрете с маленькими орущими младенцами, подрастающее поколение распивающее пиво в тени, мужчины покуривавшие травку и окидывая подозрительным взглядом свой район. Но все было без измен, все как всегда. Разве что мужчина средних лет в очень плохом виде закуривавший сигарету и мальчик, бледный, так резко бросающийся в глаза, на ярком солнце он как будто сиял. Они уселись на передние сидения. Не надо было оставлять окно открытым, машину еще больше напекло. Ауди завелось и быстро рвануло по переполненной улице. Все знали кто это, поэтому отступались и делали вид, что совершенно ничего не замечают.

Аристарх переключал радио в поисках интересной музыки, но так ничего и не нашёл, и пришлось выключить единственный звук в этом авто. Еще пару вопросов остались без внимания, и он сдался. Ведя внимательно машину, все думал кто же такая эта Анна. Артем рассматривал деревья, собак на тротуаре, все его очень увлекало и под конец ихней поездки он оживился. Остановившись возле кафе, детектив выпрыгнул из салона и надевая солнцезащитные очки пошёл к окошку, но тут же обернулся.

– А как же я? – Обиженное бледное личико высовывалось в окно. – Я не могу открыть это!

– Да успокойся ты. – Он бережно взял его за руку, как будто она была из стекла и выпустил его из машины. – Доволен?

– Ага. – Снова улыбка.

Пришлось купить две мороженные, потому что парень снова затих и отказывался отвечать какое именно хочет. Чтобы не обидеть его детектив купил два вида, а себе двойной эспрессо. Держа в руках холодный аппетитный дессерт он улыбнулся мальчику и застыл в ожидании. После пару минут последовал неожиданный ответ.

– Я не уверен можно ли мне мороженное.

Артем смущенно засунул палец себе в рот. Аристарху потребовалось не мало усилий, чтобы остаться спокойным и не выбросить все в урну, а самому сесть в машину и рвануть в первый попавшийся паб, предоставив мальчика самому себе. Прикусил нижнюю губу, солнце поднялось высоко и становилось еще жарче. На другой стороне улицы катались подростки на роликах, присмотревшись повнимательней можно было заметить дорогу открывающую парк. Под обуревающими негативными чувствами он бросил парню “пошли” и не оборачиваясь следует ли тот за ним подался переходить дорогу. Поток машин следовал медленно, но проследить за маленьким мальчиком стоило бы. Аристарх держал в руках тающее мороженное и сердито ступал по асфальту не обращая внимания на сигналы гудков автомобилей. Только на другой стороне он остановился и с замиранием обернулся, но та тревожная доля секунды вмиг улетучилась. Парнишка бежал за ним и сейчас очень тяжело дышал. Бледная кожа покрылась синюшными пятнами, серые глаза умоляюще смотрели на него, а маленький рот выпускал хриплые звуки. Детектив бросил лишнее уже мороженное, выругался и взял как можно нежнее содрогающееся тело в свои тяжелые руки. Нашел первую скамейку и усадил на нее парня, сам сел на корточки и растирал холодные руки. Он понятия не имел что делать и сам готов был придаться приступу паники. Еще пару секунд, еще пару минут и надо будет звонить в скорую, но как бы это чудовищно не звучало, такой расклад событий портит все планы, а надо было довести все до конца, времени становилось все меньше. Ком в горле становился все больше, на улице наверняка уже плюс тридцать, а ему сделалось так холодно. Маленький мальчик совсем крохотный, такой милый со своими серенькими глазками и непривычно молчаливый. Закрыл глаза, открыл, снова сглотнул. Если он сейчас умрет у него на руках, то этот перепуганный взгляд будет преследовать его до конца жизни. Все увиденные кошмары будут лишь ромашковым полем по сравнению со смертью невинного парня. Опустив руку в карман за телефоном замер, ведь другую руку сжимали маленькие пальчики. Казалось бедняге становилось лучше, дыхание выравнивалось, а кожа снова становилась бледно сияющего цвета. Серые глаза немного потемнели, как будто там собрались тучи и будет дождь, но никаких слез не последовало, только тонкие губы снова попытались изобразить улыбку. Аристарху стало так больно, так трудно от осознания того, что Артем держится за эту его руку, чтобы ощутить тепло, чтобы почувствовать жизнь. Новые незнакомые чувства хлынули к его сердцу и он не отводил взгляда подавляя в себе устрашающие эмоции. Никогда он не видел маленьких детей, которые бы так спокойно реагировали на такие приступы, которые бы не терялись почти с незнакомцем, ведь он еще не так близко познакомился с ним, чтобы парень доверял ему. Холодные ручонки немного набрались тепла и отпустили большую руку. Он спрыгнул на землю и серые глаза уставились на растоптанное мороженное вдали. Когда детектив встретился с ним взглядом, то еще больше удивился, ведь здесь тоже не последовало никакой реакции. Бледное личико не выражало ни разочарования, ни обиды, одним словом ничего. Мальчик стоял на месте, как бы ожидая, что делать дальше. Аристарх подумал, что следовало бы извинится за свои поступки, следовало бы купить новое мороженное, ведь глаза как всегда не лгут и там виднелась обида, просматривалась детская боль, что не получит вкусняшку, но… Это суровое, тяжелое “но”! Он выпустил стон с груди, протер руками лицо и стараясь заглушить царапающий до крови голос совести внутри, обратился с фальшивой улыбкой к мальчику.

– Хочешь прогуляться или посидеть на лавочке?

– Не знаю.

– Как это? – Захотелось снова все бросить, выкурить пару сигарет, отвезти его домой и забыть это дело. Улыбнулся сам себе, ведь он отлично знал, что остановится не сможет как бы сильно не было желание, а если этот парень единственная ниточка получить информацию, то стоит обуздать эти чертовы эмоции и дать волю темному детективу, что так усердно рвется наружу. – Ладно. Хорошо. – Вытянул пачку сигарет, покрутил одну в руке, вдохнул запах табака и закурил. Наверняка и дым вредит мальчику, но ему было плевать. – Думаешь сможешь пройтись? Мы будем идти медленно. Скажешь когда устанешь.

– Да. – Снова уголки рта изобразили улыбку.

– Чем ты дома занимаешься? Играешь в какие то игры?

– Играю с Шебой.

– Это кто? Кошка?

– Нет, это тигр, он очень милый, но боится чужих людей и мне всегда приходится защищать ее, и поэтому я всегда с ней дома сижу, потому что она боится.

– И как он выглядит?

– Такая красивая, с большими глазками, иногда она со мной разговаривает. Она мой друг, но очень трусливый друг.

– Разговаривает? – Аристарх не мог понять, кто это, и как тигр может жить в квартире, он бы увидел его когда был там. И тут он стукнул себя по лбу и выкрикнул. – Это же игрушка! Ну конечно! У детей есть игрушки. Ха-ха. Давно я так не смеялся.

– Нет! Она не игрушка. Она друг.– казалось это впервые мальчик показал какие то эмоции, пусть даже не позитивные. – Другие игрушки, а она друг.

– Да прости, я не понял тебя. – Детектив внимательно разглядывал лицо парня, и старался обдумывать дальнейшие свои слова, данная роль была ему совершенно не знакома, надо было быть куда изобретательней с ним чем с преступниками. Такой расклад его очень позабавил. – А ты значит не боишься.

– Ну мне приходится. – ногой пнул камушек.

– А с братьями ты не играешь?

– Они со мной не хотят играть. – он так тихо это сказал, как будто стыдился в этом признаваться даже себе. Аристарх снова подумал, знает ли мальчик, что он чем то болен и в целом чем же он болен? – И на улицу не берут.

– А сестра?

– Я ее боюсь, она меня бьет.

– И что же мама на это говорила?

– Мама… – Он остановился, запрокинул голову назад подставляла лицо лучам солнца. Сейчас мальчик выглядел еще более фантастически, как будто ангел спустился с неба на пару секунд взглянуть ввысь, посмотреть как высокое царство видят люди. – Мама была занята, чтобы… чтобы… – Так и не нашел нужных слов, вздохнул и медленно пошагал дальше.

– Чем же она занималась? – Аристарх выбросил недокуренную сигарету, подавляя тошноту. Протер пальцами глаза, которые устали смотреть на этот мир. Ему так хотелось упасть на эту зеленую траву, улечься на живот, вдохнуть запах земли и забыться, но надо было делать совсем не то что хочешь, как всегда.

– Работала. Мама готовила оладьи с сыром, они были такие вкусные, больше такого я нигде не ел, очень вкусные. – неподдельная, искренняя детская улыбка заиграла на губах. – Оставляя мне оладьи, обнимала и уходила. Мне так нравилось как она пахнет.

– Где же она работала? – Ему так начинало действовать на нервы то, что парень повторяет слова, это путало и так хаотичные мысли.

– Я не знаю. – мама никогда не брала меня с собой.

– Ну конечно. – Растирал ладонями лицо, он это делал так, как будто умывался водой с под крана. Вытянул кожаный черный блокнот с заднего кармана, решив сменить направление вопросов. – К вам кто то приходил посторонний домой?

– Да.

– Кто это был?

– Мама говорила что это ее друзья. Но они не были долго у нас, а потом я их никогда не видел.

– Только один раз приходили и все? А ты где был когда они были дома?

– Я был… приходили… – парень запутался и уставил непонимающие серые глаза на детектива, как бы говоря, что же делать дальше.

– Приходил кто то больше одного раза? – Аристарх понял, что не надо давить на мальчика, больше одного вопроса это слишком сложно, он забылся, что это не допрос преступника, а просто беседа с ребенком, к тому же не очень сговорчивым.

– Да.

– Ну и кто это был? – Еще больше раздражало, что надо задавать наводящие вопросы, иначе Артем самостоятельно не мог продолжить отвечать.

– Дяденька, более взрослый чем вы. Мама так радовалась когда он приходил, так улыбалась. Он приносил мне медвежонка и кролика, они такие сладкие.

– А как он выглядел?

– Такие волосы как у меня, только серые, маленькие глаза, маленький рот, большой нос и он был толстый, я был таким маленьким возле него. – снова миленькая улыбка.

– Да уж. – Потирал подбородок, размышляя, остались ли еще какие то зацепки. – Хоть имя его знаешь?

– Игорь, а еще он носил такие красивые костюмы, мне тоже захотелось хоть один такой иметь.

– Может у него был какой то шрам или родинка?

– Нет. У него была такая мягкая кожа и он не был таким бледным как я. – В голосе послышалась обида.

Аристарх остановился, на лавочке лежал мужчина повернутый к нему спиной. Одетый как обычный бездомный, тело поднималось и опускалось, а если прислушаться, то слышен был протяжный вздох. Детективу припомнился давний случай, более чем десять лет тому назад. Это кажется было в Польше. Столько стран испробовал на вкус, уже и не понять где точно находишься. Тогда он также само гулял парком, но погода была более мрачная, заканчивалась осень, а снега еще не было. Наблюдал за людьми, детьми, и остановился, заметив бледного мужчину сидящего на скамейке. Одет был весьма прилично, в серый костюм, только рубашка не была заправлена в брюки, свалившаяся голова на грудь, в руках недоеденная булочка, в уголке рта засохшая кровь. Точно бы прошел мимо, если бы не эта темно-красная линия в левом углу рта. Люди не обращали внимания на мужчину, нужна ли ему помощь, просто проходили мимо, даже не удостоив взгляда. Недалеко сошлись три мамы с детьми, которые залезли играть в мокрую песочницу. Еще до сих пор помнится сырой, влажный воздух на небритых щеках, шершавый воротник старого пальто в которое закутался и пошел на встречу мужчине. Подходя ближе досадовал, что снова закончились сигареты, их как всегда нет под рукой в нужный момент. Но когда же он не хочет курить то? Приблизился так близко к лицу, что уже не было чего сомневаться, что перед ним труп. Какая то тишина возникла вокруг и через секунду всплеск. Все шло своим чередом, это он от осознания своего открытия застыл, подавляя тошноту. Наверное тогда впервые появилось это чувство – отвращения, гнева, даже возможно обиды. Как будто валяешься в грязи, варишься в котловане, а выбраться не можешь как бы не старался. Но вместе с этим всем, на фоне этого всего, он открыл в себе другое чувство, что в дальнейшем так помогало в расследовании. Возможно из-за него он заделался детективом. Хотел звонить своим коллегам, но что-то его остановило, что-то подсказывало, что надо поднять рубашку, надо это сделать. Последовав внутреннему голосу, так и сделал, но через секунду пожалел. Ужас, адреналин, это было похоже до того, как смотришь хороший ужастик, накал до предела, ты всматриваешься в экран, ожидая какое то чудовище и в тоже время страх подсказывает закрыть глаза, но они таращатся, чтобы удостоверится, правдива ли интуиция. Тонкие пальцы подняли голубую ткань и тут объявилась черная дыра, никаких органов, бледная кожа трупа и черная дыра. Тогда ему подумалось, что такая дыра есть в космосе, и так захотелось, чтобы она засосала этот мир в себя, полностью и целиком, с ним.

Сейчас Аристарх стискивал правую руку левой, подавляя то самое чувство, отгоняя желание разбудить бездомного и убедится нет ли и у него такого страшного увечья. Это желание было сильнее даже, желания выпить. Что же это даст? Еще один труп, никому не нужный человек. Посмотрел вокруг – радующаяся парочка влюбленных на соседней лавочке, подростки смеющиеся и пробующие наверное впервые пиво, маленькие детишки на качелях, а рядом молодые мамы. Вдруг он почувствовал себя таким лишним. Совсем не вписывающимся в эту жизненную картину с этим бледным мальчиком. Возрастающая обида в первую очередь на себя, а потом на родителей, на друзей, что появлялись и уходили, на детей, да на все что приходило на ум. А больше всего хотелось, теперь хотелось, чтобы кто-то обнял. Ведь придя домой его никто не обнимет, как и этого парня. Говоря о матери Артем улыбался, радовался, а что же будет когда он скажет это слово? Он так давно не думал о ней, не представлял ее образ, не пытался придумать как бы сложилась жизнь выбери он что-то другое, отделив себя от образа детектива. “Мама” – такое странное для него слово, такое наверное уже чужое. Ни одна женщина так и не смогла втиснутся в его мирок, заставив забыть это слово навсегда. Пульсирующим потоком выбивалось в мозгу этот выкрик и жгуче отображалось в сердце. Так же когда его пырнули ножом или когда прострелили ногу, но было еще больнее. Протер глаза руками и встряхнул головой. Про себя умоляюще подумал, только не сейчас, только не здесь. Убеждал себя что это усталость, придет в квартиру, примет душ, уснет и все станет на свои места. Взглянул на мальчика стоявшего рядом, он напоминал собаку, верного пса ожидающего команды. Криво ему улыбнулся, ведь такое нельзя показывать даже детям, никому и никогда.

– Давай еще немного прогуляемся и пойдем домой.

Снова пожалел, что этот парень такой тихий. Ну пусть он что то начнет лепетать по детски, начнет кричать или бегать, чтобы отвлечь его мысли. Совсем уже взрослый, зрелый, сам о том даже не подозревал. Аристарху захотелось зачем то лично познакомится с его матерью, спросить кто отец этого мальчика, понять как она с ним справлялась, любила ли она его? Ему стало не по себе, что это дело будило в нем какие то личные переживания. Обычно тоже убивали женщин, убивали мужчин, но все сводилось к плохому обращению в детстве или все нормально, а убийца законченный шизофреник. Все так стандартно для него, не интересно. Так что же на этот раз не так? Все было так просто – получил дело и гнался за этими ненормальными, пока не надел наручники или не выпустил пулю в лоб. Легкие перекусы, отвратительные запахи, маленькие квартирки, одинокие ночи и миллионы выкуренных сигарет – все это такое привычное в работе. И никогда ранее он не общался с детьми. Зачем только он вообще придумал себе возится с этим парнем? Было бы куда проще прижать эту Клару, сделать все грубо и приберечь время. Надо скорее отделаться от мальчика и успеть еще зайти в другую квартиру. Возможно хоть эта семейка вкинет света на это дело.

Пока он боролся с этими мыслями и строил планы, Артем отстал от него. Аристарх остановился нервно ища взглядом бледное лицо. Маленький фонтан плескал водой, а на площадке размещалась карусель с разноцветной крышей, кругами медленно сменялись лошадки, тигры, единороги, а на них весело сидели детишки. Возле этого то и застыл с открытым ртом бледный, крохотный парнишка. Детектив направился к нему и положил бережно руку на плечо.

– Хочешь прокатится?

– А можно? – Как бы не веря тихо проронил Артем, а сам снова уставился на карусель, жадно желая оказаться там.

– Ну конечно. Это будет вместо мороженного.

Аристарх последовал к молодому мужчине, на стульчике в тени дерева, возле него был столик и надпись “прокатите ребенка за 25”. Расплатившись он взял за руку мальчика и решил объяснить ему как надо вести себя на этих качелях.

– Послушай. Сейчас остановится эта карусель и ты сможешь прокатится. Выберешь себе какую хочешь фигурку…

– Лошадку! – Парень так сильно этого хотел, что даже не пытался скрывать то, что его переполняют эмоции, но наверное он и не знал лгать о своих чувствах.

– Да, лошадку. – Аристарх искренне улыбнулся от неподдельных эмоций ребенка. – Так вот, когда ты сядешь на эту лошадку, то надо обеими руками крепко держатся за те две ручки, деревянные ручки. Я тебе покажу. Сможешь?

– Да!

Все замерло, дети радостно высыпали с карусели и побежали к своим родителям делясь впечатлениями. Новая партия активных девочек и мальчишек подбежали к неживым персонажам, выбирая каждый себе по вкусу. Детектив усадил Артема на белую лошадь и убедившись, что тот крепко сжимает деревянные ручки, спустился вниз. Нашел первую скамью напротив карусели, чтобы наблюдать за своим как бы другом или как его называть? Закурил сигарету и вспомнил, что так и не выпил кофе. Глаза были такие усталые, тяжелые, мятая рубашка пропиталась потом, на серых кроссовках остались пятна от мороженного. Ему стало интересно как он выглядит. Усмехнулся, ведь сейчас ни одна бы девушка не согласилась выпить с ним кофе. Подумалось, когда же он выглядел лучше, когда перестал нормально одеваться и походить на обычного мужчину? Или так было всегда? С самого начала катился по наклонной, даже не дойдя до вершины пьедестала?

Когда поток медленного движения остановился, детектив подошел к Артему, но тот отказывался слезать. Как то Аристарху стало жалко парня и он ему уступил. Пусть наслаждается хотя бы такими малостями. Для других это пустяк, а для него что-то новое, неожиданное. Было видно, что раньше ему не приходилось испытывать такие переживания. Возможно никогда не будет больше кататься на карусели, радоваться таким мелочам. Сам детектив уже давно забыл, что такое трепетать от восторга по пустякам. Находясь постоянно в черном цвете этого мира, он перестал чувствовать что то хорошее, даже сны нормальные не снятся, только кошмары. Все мысли направлены на поиски головоломок, на представление картины об убийстве, а затем когда остается с нормальным миром, то не понимает его. Всегда ускользает что-то важное, и никого нет рядом, чтобы объяснить ошибки, и он в конце концов остается сам. Сделалось снова одиноко. Даже мальчик с улыбкой машущий ему рукой не отгонял смутное настроение. В углу, возле куста, что трепетался на ветру, затаилась страшная, беспощадная – тоска.

Аристарх допивал уже пятый или шестой эспрессо, когда взглянул на время в мобильном телефоне. С утра никогда бы не поверил, если кто сказал бы, что так долго провозится с этим парнем. Как же трудно отказать ребенку. Было уже почти семь вечера, а карусель все кружилась и кружилась. Неужели самому Артему не надоело это все? Встал и тяжело вздохнул. Так не хотелось портить парню настроение. Пусть хотя бы он радуется этой жалкой жизни. Протер глаза, которые уже жгли от усталости, но все равно не хотели закрываться. Принять душ и уснуть, вот все желания уже такое долгое время. Усмехнулся и вдруг поймал интересную мысль. Чтобы все таки не выступать плохим полицейским, он подговорил этого молодого парня за столиком, чтобы остановил карусель и сказал, что она сломалась и не поедет дальше. Они уйдут, а тот снова продолжит свою работу. Конечно это было за неплохую сумму, но он давно ничего никому не покупал, а тем более ни за кого не платил, что было даже приятно немного потратится не на себя, не на обычные скучные потребительские вещи. Мальчик был так счастлив, что и не подумал возражать. Он верил каждому слову, кто бы что ему не говорил. Сломана так сломана, значит время уходить, идти дальше. Как же все просто. Не то, что детектив. Артем ухватился за теплую руку и как бы спеша пошагал с ним в обратном направлении. Улыбка не слетала с синих тонких губ, но всю дорогу они молчали.

Черное ауди покатило медленно среди других авто, что спешили домой. Аристарх курил сигарету, выпуская дым в открытое окно, переключал радиостанции, не находя нужной мелодии и украдкой поглядывал на мальчика, который внимательно смотрел вперед. Повеял теплый летний ветер, людей в какой то момент появилось еще больше, наверняка всем захотелось насладится прохладой после жаркого дня. Они сновали туда-сюда, тротуарами, перебегали улицу, выкрикивали что-то, разговаривали по мобильнику, по одиночке и кучками, такой хаотический беспорядок в этом большом городе. Детектив вздохнул, он так отвык от такой суматохи, да и страшно ненавидел людей. Всегда для прогулки выбирал дождливую погоду, и ко всему прочему его страшно бесило, что это расследование попалось именно на летнюю пору года. Светофоры сменялись с красного на зеленый и он тиснул на газ. Было уже все равно сколько времени и когда придет домой. Как то все отошло на другой план, было приятно то, что сумел порадовать парня, пусть даже для себя ничего толкового не узнал.

– Эту.

– Что? – Его как будто вырвали с машины и выбросили на асфальт – таким неожиданным было это замечание.

– Оставь эту песню. – Серые глаза не моргая гипнотизировали, приказывали, а не просили.

– Почему?

– Ее всегда слушала мама. – И он отвернулся к окну, как бы давая понять, что не станет больше говорить.

Правая рука вернулась на руль, на левую он склонил голову и стал представлять, какие мысли были у этой женщины под песню Стинга “Windmills of your mind.” Уже когда отыгрывались последние ноты, понял, что эта медленная, ненавязчивая мелодия так подходит под его внутренние ощущения. Захотелось вытянуть блокнот и записать название, чтобы не забыть прослушать дома, чтобы продлить хоть какие то эмоции.

Сворачивая на улицу в которой жил парень, не стал парковаться на том месте, что с утра. Остановился в начале и стал всматриваться вперед. Бегали дети, подростки так же покуривали травку сидя на тротуаре, девушки в мини юбках расхаживали улицей и громко смеялись. Все это совершенно его не интересовало, ему надо было разглядеть две размытые фигуры возле большого дома, что начали смотреть в его сторону. Протер глаза, которые совершенно не слушались и от того, что он их слишком напрягал, выступили слёзы. Снова протер. Нашел в бардачке солнцезащитные очки и наконец узнал знакомое лицо, это была Кира или Клара, тетя мальчика. Она разговаривала с какой то девушкой, та была одета в больничный костюм. Окинул улицу взглядом, но скорой помощи нигде не было. Так что же она здесь делает? Он взглянул на бледного ребенка, что ждал его указаний и понял, что скорей всего это к нему. Стало еще более интересно чем же он все таки болен?

– Эй, – он нагнулся к парню, – Видишь там впереди с правой стороны стоит твоя тетя?

– Да. – серые глазки стали еще больше, он кивнул и снова повторил, – да.

– Так вот. Там твой дом. Я останусь здесь, а ты беги к ней. Сможешь?

– Да.

– Ну давай. – Детектив улыбнулся и открыл дверцу автомобиля, но мальчик сидел и не уходил опустив голову в пол. – Что?

– Мы сможем еще увидится?

Это очень удивило Аристарха и он ощущал, что должен ответить положительно, но в то же время понимал, что это будет ложь, ведь никогда больше ему не хотелось видеть этого парня. Так много приходилось врать и плевать на все приличия, человеческие добродетели, что казалось бы почему бы и здесь не сделать тоже самое, это же прям таки его естество. Но соврать маленькому ребенку было за гранью даже его невидимой черты каких то установленных для себя самого правил.

– Да, увидимся. Когда захочешь.

– Хорошо. – Бледное лицо засияло, а на синих губах заиграла слабая улыбка. И тихий, слабый голос развеялся по вечерней прохладе улицы, когда он выскочил из машины. – Спасибо. – Одно это слово пытался уловить детектив, чтобы насладится им и успеть ответить, но было поздно, мальчик бежал не обращая внимания на выкрики прохожих.

– Не за что. – Закрывая двери так же тихо промолвил Аристарх.

Так же две женщины вдали смотрели в его сторону, когда парень достиг цели. Он откинулся на спинку сидения и вдохнул свежий воздух. Не было ни сил ни желания идти еще к одной семейке. Как то сожалел, что не сделал как и планировалось, чтобы допросить всех в один день и двигаться дальше. Придется идти сюда и завтра. Вздохнул и завёл машину. Уже было почти девять. Пробок не должно быть.

6

Закрыл окно, потому что доносящиеся возгласы каких то людей из улицы, не давали уснуть. Взглянул на время – два часа ночи. Какая же досадная эта жизнь. Хотелось спать целый день, да и сейчас есть такое ощущение, но стоит улечься на постель, как тут же все страшно зудит, щекочет, представляется, как будто миллионы муравьев ползают по кровати и сожрут его до утра. Потушил сигарету в недопитый кофе, потер небритую щеку и со злостью бросил чашку об кухонную тумбочку. Осколки разлетелись по комнате, на белой стене осталось черное пятно. Вытирал рукой брызги кофе с лица, растирая все аж по волосам и не мог вспомнить принимал ли душ, когда пришел домой. Казалось, что это какое то бесконечное дежавю. Снимает одежду, подставляет голову под холодный поток струи, закрывает глаза и как бы проваливается в воду. Шершавое полотенце оставляет красные следы на коже, а смотрящий на него незнакомец в зеркале становится еще более страшным и пугающим. Разве это он? Снова заваривает кофе, ступая по осколкам разбитой чашки, выглядывает в окно – абсолютная тишина. Можно бы этим было насладится, но его что-то гложет внутри. Сел на кровать, рассмотрел развешанные фотокарточки на стене, открыл черный блокнот, только одни знаки вопросов и никаких ответов. Сделал глоток горячего напитка. Мысли копошились в голове не давая покоя. Что же делает сейчас этот психопат? Как же ему добраться до него? Бесполезные заключения специалистов, глупые выводы полицейских все это надо было выбросить в мусорку, а не оставлять разбросанным по комнате. Такая невыносимая жара в квартире. Надо открыть окна, но он же их только что закрыл или нет? Где именно находится та грань бессонницы, когда теряется реальность и мысленные ужасы становятся правдой? Какая жуткая тишина, он слышит свои мысли. Положил пустую чашку на пол и уставился в стену. Достал монету из карма джинсов, что каким то образом оказались на свалившейся куче не распакованных вещей в углу. Кажется все таки серебренная монета. С одной стороны изображение женщины, на другой вроде тоже. Нет, все таки обе женщины. Неужели какие то древние богини. И что же это значит? Вот же досадно то как. Нельзя хоть какую то зацепку нарыть? Парень истратил ему весь день, а завтра скорей всего провозится и с этой семейкой до вечера. Какие же они все неприятные. Упал на кровать сжимая в кулаке монету. Кем же были эти две женщины? В какой именно момент своей жалкой жизни они столкнулись с этим убийцей? Ходили на работу и за покупкой товаров в магазине натолкнулись на какого то красавчика? Или намеренно сидели в баре, чтобы провести ночь с кем то? Но если он какой то молодой и красивый, то почему не двадцатилетние девушки? Его отшила как бы любимая женщина и он мстит всем остальным или безжалостно издевались в детстве? Если он вырос в такой семье как этот Артем, то неудивительно, что никто за ним не смотрел и он от недостатка любви вырос таким монстром. Но нет же! Это глупость. Вот пойди пройдись ночью улицей, так таких невозможно сосчитать. Но они же не начинают кромсать первых приглянувшихся женщин. Максимум что выдадут такие парни, так это пустят пулю в лоб. Но детектив был уверен, что лучше уж быстрая смерть, чем такое надругательство над человеческим телом. Да и этот мальчик такой тихий, даже милый, совершенно не похож на будущего преступника. Но кажется он чем то серьезно болен.

Аристарх закрыл лицо рукой как бы защищаясь от яркого света лампочки и прокрутил в голове идею, что надо будет все таки пройтись этим районом с этими наркоманами. И совершенно не ради того, чтобы поймать несовершеннолетнюю за проституцию, а чтобы хоть одна из них привела его к этому психопату. Мысли кружились и отдалялись, терялась связь с реальностью, все становилось более непонятным, а ему хотелось только спать. И наконец то соединяя двух женщин в одну он куда то провалился в свое подсознание. Было душно, жарко, очень горячо, как будто варится в котловане, не может выбраться и сгорает. Долгий коридор, сменяются комнаты, пустые и холодные, мелькает свет, он бежит, в самом конце видит чью-то фигуру, надо дотянутся, добежать и вот цель достигнута. Но нет! Свет очень яркий, совершенно ничего не понятно, не видно. Он оступается и падает, все исчезает. Черная комната, появляется свет от огня, похоже на пещеру. Пару шагов и натыкается на старика. Очередь из людей – старых и молодых, даже дети, но очень бедные, в лохмотьях. Проходит мимо и оказывается возле большого стола, на нем огромных размеров мясорубка. Черную ручку крутит этот старик похожий на буддистского мудреца, а вверх, по лестнице залезают эти все люди, по одному, добровольно вскакивают в мясорубку. Старец показывает беззубую улыбку. Мясо вылазит через маленькие дырочки, слышен хруст костей. Оборачивается и видит, что стоит по пояс в реке крови. Принюхивается к запаху плесени, и запаху мяса, но это же человечина. Поток людей не прекращается, все добровольно влезают в мясорубку, а старик все больше улыбается. Он хочет их остановить, кричит, но никто не замечает его. Какой жуткий, невыносимый запах. Пусть это прекратится. Он кричит, но все повторяется как механизм, как стрелки часов. Крови все больше, уже по горло мечется в густой жиже. Пытается плавать, чтобы еще осмотреться, найти нужное лицо. Что за мысли? Зачем ему здесь кого то искать? Борется, барахтается, но все в пустую. Наконец сдается, опускает руки и захлебывается чужой кровью. Снова длинный коридор, кажется это морг. Медленно ступает по старой плитке. Называет чье то имя, но сам не может услышать свой голос. Дверь не открывается, следующая тоже. Мигающий свет сильно раздражает, секунда и свет гаснет. Большие двери распахиваются, как в операционной, яркий свет ламп жжет глаза. Входит, натыкается на металлический стол, случайно разбросал кто-то инструменты. Он кривится от звона в ушах. Стены такие большие, а серые металлические шкафчики начинают открываться сами по себе. Отошел на другую сторону и снова закричал. В этих квадратных отсеках, где должен быть один труп, кучей забиты по нескольку тел. Одни без головы, без глаз, какие то обрубки. Глаза не закрываются, он не может отвернутся, пошевелится. Что-то или кто-то заставляет его смотреть на это все. Какой кошмар. Кричит и кричит, но никто не приходит, никто не останавливает эту игру. Уставился в какого то мужчину. Очень уж знакомое лицо. Черные волосы, бледная кожа, на шее разрез, нету руки, отсутствуют уши, отрезаны губы. Показалось, что веки пошевелились. Сглотнул, но вкус во рту как будто выпил бензину. Правая рука достает из кармана зажигалку, но сигарет нет. Продолжает наблюдать за лицом мужчины. Рука подносит огонь к его рту. Что-то подсказывает, что не надо здесь находится, надо бежать. Почему же тогда ноги не слушаются. Он смотрит, а рука все настойчивее пытается всунуть зажигалку ему в рот. Секунда и глаза того мужчины открываются, труп ожил. Холодный пот струится, дыхание учащается, глаза застыли в стеклянном ужасе. От удивления он открывает рот и обжигающее пламя вспыхивает, и загорается все его тело, весь он горит. Не просто взрывается, а медленно горит. И тут ощущает на своей руке, чужое прикосновение. Это не может быть мертвец, ведь рука неизвестного теплая. Хочется ухватится за нее, но не успевает. Какой то звонок вырывает его отсюда и он уже не хочет возвращаться, но что то его тянет за собой. Ищет взглядом, кому же принадлежит этот нежный жест, но единственное, что видит, это пламя на себе , он превратился в призрачного гонщика, и черные, стеклянные глаза мертвеца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.