Татьяна Berd
Подари мне жизнь

Глава 1

Моя жизнь распланирована по минутам: встала в пять тридцать, душ, плотный завтрак, высушить волосы, одеться, неброский макияж – в семь вышла из дома, села в машину, дорога час, и, здравствуй, любимый офис.

Мне тридцать. В таком графике я почти с двадцати лет, как робот – встала – помылась – поела – оделась – поехала. И меня все устраивает, меня очень даже устраивает моя распланированная жизнь.

К своим годам добилась очень многого, а учитывая, что я девушка и пробираться по карьерной лестнице очень тяжело, горжусь собой неимоверно. Двушка в элитке с полностью погашенной за три года ипотекой, кроссовер известной немецкой марки, одежда от модных дизайнеров, походы в салоны красоты и возможность отдыхать на почти любых курортах мира…Вот только последним я редко пользуюсь. Отдыхать мне некогда. Два года в режиме нон-стоп, с родными вижусь раз в полгода, хотя их очень люблю и скучаю, и живем мы почти на соседних станциях метро. Но мне некогда.

И меня это устраивает, мне это нравиться. Вернее, нравилось до недавнего времени.

Усталость накатилась так внезапно – вот вчера ты бегала кузнечиком в обычном распорядке своего дня, а сегодня головы не можешь оторвать от подушки. Настолько резко накрыло, что я даже не верила в это, пытаясь скрести свое тело с кровати и пустить его по отработанному кругу.

И первый раз мне это удалось, но с каждым днем становилось все труднее и труднее вставать по утрам, мчаться в своем обычном темпе. Я осунулась, побледнела, и уже когда отражение в зеркале мне выдало нечто непонятное с четкими синяками под глазами, впалыми щеками и почему-то слегка посиневшими губами, поняла – надо мчать в больницу.

Мой босс Игорь Дмитриевич дал контакт доктора Полевского Виктора Константиновича. Он онколог, врач от Бога. Но зачем мне онколог?

Всё же записалась на прием. От общения остался неприятный осадок тревоги – врач, слушая меня, был предельно серьёзен и постоянно хмурился. И это не могло не напугать.

А то с какой натянутой жизнерадостностью назначал анализы и обследование, насторожило ещё сильнее.

Спустя три недели, получив все результаты, из которых и мне стало понятно, судя по выделенным циферкам в полученном анализе моей крови, что лечение мне все же требуется.

– Милана Валентиновна, – немолодой врач, снял очки и устало потер переносицу, опустил глаза и взял руками листок, в который раз уперся в него, бегая взглядом по строчкам. Нацепил очки, нахмурился и опять принялся вчитываться в результаты.

Я уже поняла, по нервному напряжению своего лечащего врача, по тому, как он избегал смотреть мне в глаза – диагноз мало приятен. Но, чтобы настолько…

Наконец собрав волю в кулак, Виктор Константинович посмотрел в глаза, стараясь подобрать более подходящую подбадривающую интонацию в своем голосе, вынес приговор:

– У вас лейкемия, агрессивная форма, быстро распространяющаяся. Лечение – поддерживающая терапия, “химия”.

К такому диагнозу я была не готова. Мне тридцать лет. Всего тридцать! Многого не успела в своей жизни! У меня нет любящего мужа, детей! У меня даже так вожделенного лабрадора нет, я планировала в следующем году. В этом ипотеку закрыла на свою двушку. Да, работала, строила карьеру, к своим годам достигла много – топ-менеджер с отличным окладом, с еще большими перспективами дальнейшего роста…И к чему сейчас теперь это все? К чему бессонные ночи за отчетами, схемами, презентациями? К чему жертва в угоду карьере личной жизнью, друзьями?

– Сроки? – смогла выдавить из себя.

– Год-полтора, – тихий голос Виктора Константиновича ворвался в моё сознание оглушительным ревом.

– А причина? – спокойно поинтересовалась я.

– Множество, – вздохнул врач. – В основном наследственная предрасположенность, некачественный воздух, их множество. Сейчас главное, найти правильное лечение, чтобы облегчить вам…

– А смысл? Если мне осталось год-полтора, не лучше ли сделать то, что я так давно хотела, но из-за своей занятости не успевала. Я не хочу облучаться и травиться химией.

– Вы поймите, это может продлить вашу жизнь! – возмутился Виктор Константинович.

– На сколько? Год-два? – грустно усмехнулась доктору. – Оставшееся время лучше проведу с родными, а не на больничной койке, – и посмотрев в окно, горько улыбнувшись, зачем-то добавила: – Собаку только не заведу.

– Милая, не опускайте руки, – врач взял мои ладошки в свои и сочувственно посмотрел в глаза.

Сколько таких пациентов проходят, пусть не каждый день, но достаточно часто. Видно было, что ему тяжело говорить о смертельном диагнозе, тем более молодой красивой девушке. Он дал мне максимум полтора, но на самом деле? Никакое лечение уже не поможет – слишком сильно болезнь въелась в кровь. Обратилась бы раньше, можно было бы спасти, но этот коварный недуг притих, маскируясь под обычную усталость и утомляемость, легкое недомогание, которое списывалось на бешеный ритм жизни. Да как можно спокойно сказать человеку, что его все планы и мечты рушатся здесь и сейчас, вот в этом кабинете, тем более, когда жизнь только-только заиграла.

Врач еще пытался говорить о терапии, но я его уже не особо слушала – в голове стучало одно: через год меня просто не будет. Мой жизненный путь закончен, мой путь вообще закончен. Я не верю в другую, загробную жизнь. Дальше нет ничего – только темнота и полное забвение. А так этого не хотелось. Жуткий страх сковал сердце, обдавая холодом каждый уголок моей души…

Выйдя от доктора, побрела к своей машине и глядя в зеркало прошептала одними губами

– За что? – Слезы потоком хлынули из глаз.

Я не могла понять, где так согрешила, что мало того, что отведено так мало жизненного пути, так еще и смерть будет мучительной и болезненной, и не только для меня: мама, папа, сестра – будут переживать. А потом, что с ними будет потом?

Успокоившись, завела машину и поехала домой. Телефон разрывался от звонков, и все по работе. Я безжалостно отключила его и бросила на переднее сидение. Без меня разберутся, все равно скоро нового искать. Уж где-где, а тут заменят и достаточно быстро.

Я еле ехала, не замечая кругом ничего: ни светофоров, ни пешеходов – ничего. Было до дрожи обидно, что со мной вот так. Я так старалась сделать свою жизнь…

А какой я старалась её сделать? Богатой? Достаточной? Да, черт возьми! Почему нет!? Ну не хотела я как у всех – мужа, детей! Собаку хотела, а вот семьи нет. Машину дорогую, красивую – хотела.

Я равнодушна к мелким человечкам. Не не люблю, но и не таю при взгляде на них – мне все равно! Наверное, души у меня нет!

Хотя племянника – Егорушку – обожаю. Правда. Ему всего три года, люблю его сильно. Значит есть душа. А вот папаша его… Вот такой как он будет жить до беззубых дёсен, сбежал в другую страну, бросил мою сестру и двухмесячного сына. Квартиру ещё пытался поделить, козёл. Теперь ни алиментов, ни отца у пацана… Вот почему не он вместо меня!? И плевать, что так нельзя думать! Можно, мне теперь можно!

Слезы катились из глаз, и я остервенело их растирала по лицу. Сейчас во мне бурлила злость на мою судьбу, несправедливую и слишком жестокую.

Я слишком поздно заметила, что светофор горит красным, но все же успела нажать на тормоз, остановив машину в сантиметре от чужого бампера.

Молодой человек вышел с водительского места чудом не поцелованного мной автомобиля, присел на корточки рядом со своим нетронутым бампером. Убедившись, что все цело, поднялся и зло посмотрел на меня. Он уже занёс руку, чтоб покрутить пальцем у виска, но остановился. Лицо его приняло удивленно-встревоженное выражение. Посмотрев ещё пристальнее, молодой человек постоял в нерешительности и сел за руль своей машины, нажал на газ и удалился по своим делам.

А я поняла, что мне надо успокоиться. Свернув в парковочный карман, уронила голову на руль и разрыдалась.

Глава 2

Я все ещё сидела на парковке, уронив голову на руль, но слез уже не было. Жидкость закончилась в организме, теперь дико хотелось пить. Покрутив головой, заметила небольшой магазинчик. Бросила взгляд в зеркало, испугалась сама себя: глаза – две щелочки, синяки под ними стали похожи на подбитые фингалы, нос красный и распух, губы опухшие, но хотя бы красные, а не синюшные.

Не смотря на серость весеннего дня и моросящий дождь, нацепила солнечные очки, вышла из машины и двинулась к магазину.

Войдя внутрь, огляделась в поисках стеллажа с напитками. В беспорядке наваленных товаров, продуктов и ещё невесть чего, найти нужное без помощи было практически невозможно. Маленькое помещение, из которого владелец торговой точки пытался выжать прибыль по максимуму: продукты питания соседствовали с гигиеническими средствами, бытовая химия со спиртными напитками разной крепости, фрукты и овощи были просто накиданы на прилавок возле кассы, а поверх них возлежал хлеб. Товарная вакханалия!

– Где у вас обычная, негазированная вода? – тихо поинтересовалась я у молодой девушки-продавца, лениво листающей свой новый айфон. "Фига се, – про себя удивилась, – какая ж у неё тут зарплата?"

Продавец медленно подняла на меня глаза, поправила свою рыжую сальную чёлку, упавшую ей на лицо, недовольно поморщила свой маленький приплюснутый нос и кивком указала на заваленный какими-то коробками стеллаж с валяющимися на нем бутылками с напитками.

Покопавшись в этом бардаке, я выудила оттуда мало-мальски приличную тару с негазированной водой и прошла на кассу.

Состроив гримасу пренебрежения, продавец постучал пальцами по кассе.

– Картой? – сипло поинтересовалась девушка. Я кивнула, и она протянула терминал.

Выйдя на улицу, жадно втянула воздух – в том маленьком помещении его просто не было, одни запахи непонятно чего вперемешку с непонятно чем.

Открыв бутылку с водой и поднеся её ко рту, замерла – на тротуаре, метров в десяти от меня стоял молодой человек и пристально смотрел в мою сторону. Он стоял не шелохнувшись, и казалось даже не дышал. Многочисленные прохожие, спешащие по своим делам, не замечали его вовсе, ловко обходя красивую, высокую неподвижную статую.

Я стояла как завороженная, глядя в голубые глаза и тонула в них, погружалась с головой, практически захлебываясь. Готова поклясться на чем угодно, ощущала приятное ласковое прикосновение волн к своему телу. Наваждение прошло так же, как и наступило – раз, и ничего нет, и молодого человека тоже. Привиделось? Не рано для галлюцинаций?

И вот в чем странность – я его не помню: какие у него волосы, какого цвета, губы, нос, во что одет – только голубые бездонные глаза. И куда он так быстро делся?

Попроси меня кто-то его описать, все, что могла сказать только то, что он безумно красивый и также безумно устрашающий.  Действительно, устрашающий. От него веяло опасностью. Но мне-то чего сейчас бояться? Маньяк? Да и фиг с ним, быстрей отмучаюсь.

Глотнув наконец-то воды, потрясла головой, убирая остатки "глюка" пошла к машине. Немного успокоилась, когда села за руль, нажала кнопку “старт-стоп”, подняла глаза вверх и вскрикнула… Мой "глюк" стоял рядом с капотом моего авто и пристально разглядывал меня, слегка улыбаясь уголками своего красивого, сексуального рта.

Мужчина молча кивнул в сторону пассажирской двери, также молча подошёл и сел на сидение рядом со мной. А я была под гипнозом, иначе как моё безвольное наблюдение за всем этим объяснить нельзя.

Незнакомец потянулся ко мне руками и снял очки, нахмурился и вперся в меня своим ледяным, колючим взглядом. Он изучал меня пристально, сканируя как рентген, и ещё больше хмурился.

– Я могу помочь, – его голос звучал не только в моих ушах, он проникал в самое сердце, с каждым ударом разнося властные стальные нотки мужского баритона в каждую клеточку моего сознания.

– Как? – я прошептала, буковки давались мне, как стокилограммовая гиря для Дюймовочки.

– Молча, – усмехнулся уголком рта мужчина.

– Что взамен? – почему я задавала такие вопросы? Меня сейчас не интересовало кто он, как он это делает.

– Ты, – равнодушно отчеканил он.

– Вы дьявол? – похоже сознание стало ко мне возвращаться.

– Похож? – улыбнулся он. Это была просто улыбка, приклеенная к красивому аристократическому лицу.

Я могла его рассмотреть: блондин, волосы, зачесанные на левый бок, сверху длиннее, чем по бокам, аккуратно выбритый пробор ближе к правому виску, лежали послушно; высокий лоб; густые дугообразные светлые брови; под ними красивейшие большие голубые глазищи, сейчас не кажущиеся такими бездонными; прямой точеный нос; большой рот с ярко выделенным манящими губами; чёткие скулы; слегка заостренный волевой подбородок. Одет он был не по погоде – светло голубой, ближе к васильковому, деловой костюм, белая рубашка. Мужчина был высоким, не сильно накачан, но судя по всему следящий за своим телом и регулярно посещающим спортзал. Напоминал аристократа голубых кровей из средневековых романов, один из рыцарей круглого стола короля Артура, или же мушкетер Арамис, но с голубыми глазами и менее слащав.

Отчего-то у меня сложилось ощущение, что мне позволили сейчас его рассмотреть. Кто он такой в конце-то концов!?

– Нет, – закончив созерцание незнакомца, твёрдо ответила я.

– Рад. – Да ему все равно, что я думаю и считаю. – А теперь слушай. – Я опять потекла внутрь его бездонного взгляда. – Сейчас ты спокойно доезжаешь до дома, обдумываешь моё предложение месяц, потом я тебя навещу.

И вышел. Молча, спокойно, аккуратно прикрыв дверь, ушёл. А я сидела, все ещё слыша в ушах его обволакивающий баритон.

Очнувшись, не могла понять, что это было. А главное вспомнить, кто это был. Только глаза и голос – остальное выветрилось из памяти.

Тряхнув головой, приняла решение – спокойно добраться до дома и обдумать. Осталось понять, что обдумать.

Глава 3

До дома добралась быстро. Поднявшись в свою новенькую квартиру в элитном городском комплексе, не разуваясь прошла на кухню, включила кофемашину, за которую отвалила цену равную зарплате моей сестры, работающей заместителем главного бухгалтера в небольшой торговой фирме, и уставилась в большие панорамные окна, открывающие вид на красивый ночной мегаполис.

– Для чего мне все это? – бессильно шептала я. – Для кого? Я ведь и не жила совсем. Все тужилась и пыжилась, двигалась вверх по карьерной лестнице, зарабатывая и зарабатывая. Да, помогала маме с папой, сестре, особенно после ее развода, когда она с малышом на руках осталась. – Чуть помолчав, невесело заметила. – Надо завещание на сестру написать, пусть все ей достанется.

Так и не попив свежеприготовленный кофе, прошла в комнату, легла на диван и уставилась в потолок, размышляя как прожить остаток своих никчемных дней. Самое лучшее – уволиться и немного проехаться по миру, благо сбережения есть, на год должно хватить. А дальше – будь что будет – устала думать о том, что будет дальше. Ничего дальше! Не будет НИЧЕГО! Пустота!

Неожиданный звонок в дверь напугал меня. Вздрогнув, вскочила с дивана и нехотя пошла открывать.

– Игорь Дмитриевич? – генеральный директор собственной персоной пожаловал в гости.

– Самохина? – начал он грозно, но увидев состояние своей подчиненной обеспокоенно спросил: – Мил, что с тобой?

Я молча кивнула, приглашая пройти в квартиру, вытащила листок с диагнозом из сумки и протянула своему боссу.

– Мила, но ведь можно же лечиться, обратиться в лучшие клиники, найти хороших спецов. – Я отрицательно покачала головой. – Нельзя руки опускать! Ты молодая же, Мил!

– Я у хорошего была, вы мне его посоветовали, у Полевского, лучше его нет! Он мне максимум полтора года дал, Игорь Дмитриевич. Я смысла не вижу убить последние месяцы на лежание в больнице.

– Но надежда же… – попытался возразить босс.

– Умирает последней, – невесело усмехнулась я. – Вот и умрет вместе со мной.

– Мил, ну нельзя же так! Давай к немцам съездим. У меня есть там выход, я им отправлю твои результаты. Можно? – он указал на листок, я утвердительно кивнула. – Сегодня же отправлю Гансу, пусть посмотрит.

– Хорошо, – улыбнулась. Было приятно, что Давыдов беспокоиться обо мне.

– Ты пока отдыхай, на работу не ходи, – сочувственно тихо произнес генеральный.

– Я тут волком взвою, в офисе проще, – устало улыбнулась ему.

Он еще просидел около часа, пытаясь бодрить и успокаивать своего лучшего сотрудника. Как только за боссом закрылась дверь, я опять разревелась.

Вернулась на диван и включила телевизор. Что там показывали, мне было все равно, нужен был отвлекающий шум. Прикрыла глаза и попыталась собрать свои мысли и обдумать планы. Но пока получалось только жалеть себя и злиться на несправедливую долю.

На дворе ранняя весна, неспешный дождь за окном стирал с улиц остатки зимы, разнося приятный весенний запах свежести и новой жизни. Еще чуть-чуть, и природа проснется окончательно от зимней спячки, зазеленеет, разольется разноголосьем птичей трели. Люди скинут с себя надоевшую за зиму теплую одежду, облачаясь в легкие наряды. Девушки нацепят короткие шорты или юбки, парни облегающие светло-васильковые костюмы. Только мне уже будет все равно! Доживу ли я до зимы, Нового года. Любимый семейный праздник – Новый год, всегда собирались у родителей за большим столом. А в этом году получится?

– Светло-васильковые костюмы, – произнесла я вслух и распахнула от удивления глаза.

Какие костюмы? Почему именно такие? Откуда у меня в голове образ какого-то мужика в этом самом костюме? Я напряглась, пытаясь вспомнить хоть одного знакомого в такой одежде…Внезапно вспыхнул голубоглазый, пленяющий взгляд. Я вскочила с дивана.

– Господи! – вскричала я. – Да кто это?

Нечеткий образ голубоглазого блондина, сидящего в моей машине, всплыл в памяти и попытался тут же угаснуть, осыпаясь словно искры фейерверка. Я цеплялась за вспыхивающие картинки в мозгу, пытаясь сложить их как пазл воедино. Вспышка – я выхожу из магазина и вижу высокого блондина, смотрящего на меня. Опять вспышка – он уже сидит с гордо выпрямленной спиной в моем автомобиле и что-то говорит. Я не могу разобрать, что именно. Последняя вспышка –  властный стальной баритон говорит мне о том, что навестит меня.

Страх сковал мое сердце. У меня начались галлюцинации? Наверное, рано еще, мне только через год на тот свет. Я пыталась вспомнить еще что-то из разговора, но все тщетно. Неужели и правда привиделось? А может это был просто сон?

Я обратно легла на диван и прикрыла глаза, собираясь поразмыслить над этим… Голубое зарево накрыло внезапно, разносясь тихим гулом в голове, проникая в каждую клеточку мозга – я провалилась в темноту…

– Почему ты помнишь? – легкое дыхание касается моей шеи.

– Наверное, потому что ты мне понравился, – с блаженной улыбкой на губах отвечаю.

– Это ничего не значит, – его обжигающее дыхание скользит по шее, приятно щекоча чувствительную кожу.

– Это значит для меня, – с легким стоном откидываю голову назад.

– Хорошо. – Я чувствую, он улыбается. – Надеюсь это нам поможет.

Легкое прикосновение губ к пульсирующей жилке на шее, почти сводит с ума. Я шумно выдыхаю и подставляюсь для пленительной ласки.

– Поможет, – выдыхаю я.

Губы сменяются чем-то жестким и острым, слегка прикусывающим мою кожу, но внезапно все исчезает, и я проваливаюсь дальше в сон.

Это был сон, всего лишь сон!

Глава 4

Проснулась утром с непонятным ощущением в груди. Был какой-то дивный сон, сказочный. Но я не могу его вспомнить…Интуитивно прикоснулась к жилке на шее, она спокойно пульсирует, но почему-то четко ощущаю дыхание около нее, волнующее и сонное.

Ух ты ж! Я вспомнила! Ночью во сне, он приходил ко мне, пытался целовать мою шею, кусать. Задавал какие-то вопросы…Почему я его помню? А почему я должна его забыть? И вообще кого его???

Посмотрела на часы – мое время – пять тридцать утра. Пора вставать и совершать привычный моцион. Достаточно бодро пошла в душ, затем сварила себе кашу, кофе. Проделав привычные движения, села за стол и поставила зеркало, намереваясь нанести макияж, и замерла. В отражении смотрела прежняя я: нет синяков под глазами, впалых щек, здоровый блеск глаз.

Неужели мне приснилось все, что было со мной вчера? Это все сон? Страшный, но сон? И нет никакой болезни?

Вскочив из-за стола, я заметалась по кухне, успокоившись и села обратно. Взяла сумочку и, порывшись в ней, нашла квитанцию об оплате, рецепт на лекарства…Ничего уже не понимала. Значит не сон. Но как же я?.. Блондин…Он был реален. Он был не во сне. Реально приходил ночью? Да бред!

Схватила в руки телефон и в поисковике забила “Симптомы лейкемии”. Скорей всего в этом объяснение. Но кроме как общее недомогание, слабость, снижение аппетита и похудание, бледность кожи, ниоткуда берущиеся синяки – ничего похожего на галлюцинации не было описано.

– Да кто же ты такой, черт тебя подери? – вскрикнула вслух.

Ответа конечно же не было. И слава Богу, иначе к моей болячке присоединился бы и инфаркт. Я махнула рукой на попытки что-либо понять, стала собираться дальше на работу.

Дальнейшее течение времени ничем не отличалось от моего обычного режима. На работе, как обычно, тихий аврал, генеральный где-то ездит и с кем-то переговаривается, я с рвением выполняю свои трудовые обязанности.

До конца недели с Игорем Дмитриевичем не пересекались. Лишь в пятницу, когда я, выключив свой компьютер, собиралась поехать к родителям, так как дома одной не хотелось провести выходные, оставаясь со своими хмурыми мыслями, Давыдов вызвал меня к себе.

– Здравствуй, Мил, – устало поздоровался со мной босс, когда я вошла к нему в кабинет.

Я молча кивнула и присела в кресло напротив него.

– Пришел ответ от немцев, – он старался не смотреть мне в глаза. Стало понятно – надежды нет.

– Я же вам говорила, надежды нет, – горько улыбнулась ему. – Все в порядке, Игорь Дмитриевич. Постараюсь свыкнуться с этим.

– Мил, есть еще Израиль, Америка. Там тоже хорошие специалисты. Без твоего разрешения сделал запросы, ответов пока нет, – затараторил он.

– Спасибо вам, Игорь Дмитриевич, мне очень приятно, что вы так беспокоитесь обо мне. Но я больше чем уверена, что все тщетно, – с благодарностью попыталась остановить своего шефа.

– Мил, это несправедливо, что ты такая молодая… – Давыдов встал с кресла и подошел к окну, разглядывая снующие туда-сюда яркие огни, тихо произнес: – Ладно бы я, мне лет уже, я многое повидал, пожил в конце концов. У меня внук скоро женится. Милана, но ты…Это не справедливо! Так не должно быть.

– Справедливость вообще так себе понятие. У каждого она своя. Я тоже считаю, что это несправедливо. Но кому от этого легче?

Игорь Дмитриевич подошел ко мне и по-отечески приобнял за плечи.

– Милана, что ты будешь делать… оставшееся время? – каждое слово давалась ему с трудом.

– Я хочу уволиться и поехать отдохнуть, посмотреть мир, сколько успею, пообщаться с родными, друзьями. Просто пожить, – тихо прошептала я. – Просто пожить …оставшееся время.

И разревелась. Игорь Дмитриевич, обнял меня крепче и прижал к себе, а я выла в голос, не стыдясь, что слезами порчу его рубашку.

Я не поехала к родителям, позвонила, соврала, что задерживаюсь на работе и приеду завтра днем. В зареванном виде представать перед папой и мамой, волновать их и рассказывать о своем недуге, я не готова. Чуть позже, потом расскажу. Сейчас нет. Мне надо самой это принять, если получится. Или хотя бы научиться жить с этим.

Давыдов предложил не увольняться, а уйти во фриланс, подобрав замену из отдела. Он посоветовал начать с Крыма, поехать в Евпаторию, предлагая для жилья его квартиру. Как оказалось, они с женой год назад приобрели там недвижимость, недалеко от набережной, намереваясь там жить на пенсии. Я согласилась, почему и нет, но сначала заеду в свою любимую Барсу, потом может Германия, а дальше по самочувствию.

Глава 5

К концу апреля уладила все дела на работе, и Давыдов отпустил меня в “свободное плаванье”. После майских праздников, которые я провела с родителями и сестрой на даче, так и не сказав им о своем недуге, соврав, что улетаю надолго в командировку сначала в Испанию, затем в Германию, улетела в Барселону.

Город встретил меня уже практически летней, солнечной погодой. Но было еще не так жарко, как в самый разгар сезона.

Виктор Константинович, к которому все же решила заявиться перед отлетом, очень не рекомендовал мне “жариться” на солнце, так как для меня это сейчас очень вредно. Попытался еще раз уговорить меня на лечение, получил категоричное “нет”, устало покачал головой и пожелал мне просто удачи и чуда.

Чуда хотелось и мне, но надежду о нем похоронила, как только забрала практически все свои вещи из офиса. Хотя мое самочувствие было вполне себе неплохое, выглядела, как вполне нормальный здоровый человек, но что-то мне подсказывало, что это ненадолго.

Но оказавшись в Испании, в городе-сказке, городе-мечте, надежда на чудо возродилась вновь. Я гуляла по узким улочкам, любуясь местным колоритом, мандаринами и попугаями. Первый раз, когда оказалась в Барсе, меня больше всего поразили именно попугаи, летающие и галдящие, как обычные воробьи в Москве. На них никто не обращал внимания, кроме меня. Я же, как ребенок, ходила с открытым ртом от восторга, пытаясь запечатлеть на свой слабенький телефон каждую увиденную мной птичку.

В этот раз старательно избегала туристических улиц и достопримечательностей, выбирая кафе для завтрака, обеда или ужина, в которых предпочитали трапезничать местные жители. Иногда уезжала на электричке в пригород и, сидя на пляже в одиночестве, любовалась закатом. Я сторонилась любых знакомств, меньше всего мне сейчас хотелось какой-то интрижки или легкого флирта. Впитывала воздух и запахи вокруг, пытаясь как можно больше увезти с собой обратно, и вспоминать о них до самого конца.

Единственная достопримечательность, которую захотелось посетить – Саграда Фамилия – искупительный храм Святого семейства. Величественный, в готическом стиле, он навевал на меня какой-то странный, непередаваемый трепет. Одна из фишек храма в том, что он строится уже более ста лет, и будет строится еще, скорее всего, столько же. Мне так хотелось еще раз окунуться в его атмосферу таинственности и сказочности, что даже километровая очередь на вход не пугала.

Нагулявшись по храму, ближе к вечеру, спустилась к набережной в небольшой итальянский ресторанчик. Присев за полюбившийся столик в углу, с которого можно было любоваться закатом, заказала понравившийся салат с морепродуктами и кальцоне с брынзой, погрузилась в свои мысли.

После объявления диагноза, я перестала мечтать, все больше погружалась в прошлое, доставая радостные моменты детства, юношества, студенческие годы. Вспоминала первую любовь и то, как на первый взгляд, глупо мы расстались из-за моей одержимости учебой. С первого курса вгрызлась в обучение, впитывала знания, не пропуская ни одной лекции. Лев, так звали мою первую любовь, не мог этого принять и понять. Надо отдать ему должное, он продержался дольше всех – два года, но потом махнул на “заучку” рукой и ушел к более веселой однокурснице. Меня это расстроило конечно, но немного и ненадолго. На третьем курсе уже появилась первая работа, и времени на личную жизнь не оставалось совсем. Те, кто по своей глупости, оказывался со мной рядом, пытались строить со мной отношения, вывести меня из бесконечной гонки за знаниями и карьерой, сдавались быстро – максимум год, и они убегали от меня сломя голову. Как-то не задумывалась до недавних событий о моей личной жизни – не до нее мне было.

Ледяной взгляд, холодящий мою кровь, я почувствовала сразу. Только принесли мой заказ и, выйдя из своих воспоминаний, запихнула первую порцию салата в рот и подавилась – так резко меня накрыл холод, причем не снаружи, а изнутри. Замерла, боясь посмотреть по сторонам, так как вместе с холодом меня сковал жуткий, почти животный страх. Сердце забилось в дикой панике, и я была готова упасть в обморок, так и не прожуя свой несчастный салатик. Крепко-крепко зажмурила глаза, посчитала мысленно до десяти, но не помогло, увеличила счет еще на десять, тщетно. Открыла глаза и вздрогнула…

Он сидела за моим столиком – высокий блондин с глазами цвета яркого летнего неба, не улыбаясь, неотрывно, и кажется даже не моргая, смотрел на меня. Я, как завороженная, не могла оторвать взгляда, тонула в глубокой синеве ледяного моря, не пытаясь даже выбраться из него.

– Ты готова? – тихо спросил он, проникая в каждую клеточку моего мозга своим холодным, колючим, но в тоже время таким пленящим и дурманящим баритоном.

– К чему? – мой голос звучал как-то чуждо и отстраненно, как будто это не я говорю, а кто-то, кого очень хорошо знаю.

Блондин ничего не ответил, лишь в удивлении приподнял бровь и сильнее полыхнул своими льдинам, утягивая меня почти на дно моего сознания.

– Ты готова? – вопрос прозвучал уже более властно и надменно.

– К чему? – мой голос стал еще дальше от меня.

Незнакомец справился с удивлением, молча встал и протянул мне руку, я же, как марионетка, повторила его движения, опустила свою ладонь на его. И медленно стала погружаться в темноту. Последняя мысль, посетившая меня перед тем, как отключиться – я не съела свой любимый кальцоне…

Глава 6

Я очнулась в своем номере, когда солнце уже поднялось над морем, входя в зенит. Не понимая, что происходит, как оказалась тут, не помня вообще вчерашний вечер, только как делала заказ в ресторанчике на набережной, попыталась встать с кровати. Но ужасная боль пронзила все тело, ощущение такое, что вчера бежала марафон по меньшей мере на дистанцию километров сто, затем плавала в бассейне кругов пятьдесят и завершила все это десятичасовой тренировкой в тренажерном зале.  А еще странное ощущение в промежности, как будто я занималась сексом. И если мое тело болит именно от этого, то ужасно обидно, что не помню с кем у меня вчера был марафон и сколько раз, и на сколько хорошо было.

Совладав с собой, я оторвалась от кровати и подошла к зеркалу. Вид у меня был мягко говоря потасканный: припухшие губы явно от поцелуев, а может и не только, всклокоченные волосы и удивительно сверкающие глаза. Судя по блеску глаз, мне вчера было очень хорошо, а по гнезду на голове – и не единожды.

– Почему я не помню ничего? – спросила у своего отражения в зеркале. – Я ж не пила вчера!

Опустившись на свою кровать, попыталась вслух выстроить картину вечера:

– Так, значит, вышла я из храма около шести вечера, пошла на набережную, села на излюбленном месте в ресторанчике, сделала заказ, – закрыла глаза пытаясь вспомнить, – погрузилась в воспоминания…а дальше провал…Не помню ничего…

От досады я расплакалась, со злости ударила кулачками о мягкую постель и завыла в голос. Обидно, какой-то придурок, обладающий гипнозом, воспользовался мной, а я даже не помню этого.

– Стоп, – остановила я поток слез. – А все ли на месте? Может упер еще что-то?

В панике начала носиться по своему небольшому номеру, осматривая все свои ценные вещи и документы, но все было на своих местах и не тронутым.

– Наваждение какое-то, как тогда, в Москве, с блондином…– я аж подпрыгнула. – Блондин. Он тогда сказал, что меня найдет или придет…Сколько он мне давал подумать? Месяц? А прошло сколько? два вроде или чуть больше… А о чем подумать? – я рылась в памяти, но ничего путного откопать не могла. – Вот ведь, гипнотизер хренов! Голубоглазый черт!

Голубоглазый!!!! Вчера я тонула в синеве взгляда, мужского пленительного взгляда…

– Это был он! Опять! Что он спрашивал? – я напрягла память, погружаясь в себя, закатила глаза, как будто это могло помочь считать из мозга мои воспоминания…И ведь помогло! – “Ты готова?” – прошептала я, ошеломленно открыв глаза и уставившись куда-то. Я вспомнила весь наш разговор в Москве, о том, что он может мне помочь, а взамен ему нужна я, и вчерашний вопрос. И самое странное мой ответ, вернее вопрос в ответ на его, привел блондина в замешательство, он явно не то хотел услышать. – Охренеть! – выдохнула я. – Да кто это, черт бы его побрал, такой?

Мне по-настоящему стало страшно. Если он может меня заставить пойти с ним беспрекословно, заниматься сексом судя по всему полночи, если не всю, заставить потом забыть об этом.

– Мамочки! – прошептала я. – То к чему он может принудить меня тогда еще больше???

От этой мысли стало уже панически страшно. Я стала чьей-то марионеткой!!!

Полчаса сидела на кровати и пялилась в пустую бежевую стену своего номера. Мысли путались, спотыкались друг об друга, бежали наперегонки, обгоняя одна другую, но ни одной путной не было. Приходили на ум демоны, маги, ведьмы, оборотни, вампиры даже всплыли. Но последних отмела – я все ещё жива и не хочу пить чью-либо кровь.

Хотела влезть во всемирную паутину и поискать там, но интернет в Испании не дешёвое удовольствие, вай-фай в отеле стоил то ли десять, то ли пятнадцать евро, я просто их зажала, решив, что он мне не понадобиться. Сейчас ругала за свою жадность по чем зря.

– Хватит ругаться, – сказала вслух, – принимать душ, поесть и на ресепшн, узнать про интернет. Может на один день можно подключить?

Я, как ребёнок, обрадовалась первой нужной мысли, вовремя финишировавшей у меня в голове, побрела в душ.

Примерно через час, стояла на ресепшене и мило по-английски беседовала с хостес на предмет интернета. Симпатичная девушка объявила цену в ПЯТЬ! евро за сутки вай фай, с дежурной улыбкой на лице выдала мне пароль на листочке, после оплаты вожделенной возможности выйти в сеть, заверила меня, что все будет работать и у бассейна.

Решив не париться в номере, вышла к бассейну, разложилась в шезлонге и начала свои поиски.

Первым, что вбила в поисковик, это свидетельства существования всякой нежити. Полазив по сайтам и форумам, поняла, что в них общаются в основном потенциальные пациенты псих больниц, закрыла все это мракобесие и стала думать дальше, что искать.

Как оказалось, в моей голове соревновались не только бредовые мысли, но и вполне себе разумные, подсказавшие попробовать описать свои симптомы болезни, а не выискать общеизвестные. И нашла, но не особо им обрадовалась: сильная ломота в теле, похожая на мою утреннюю, редко, но случалось, иногда подключались "глюки".

Тяжело вздохнув, поднялась с шезлонга и удрученно побрела в номер.

Я только что окончательно похоронила свою надежду на хэппи энд. Завтра меня ждала недельная поездка по Германии, но она меня совсем уже не радовала. Хотелось зарыться вместе с только что почившей верой в чудо.

Глава 7

После недельной поездки по Германии, от которой, как бы я ни старалась, не испытала восторга, вернулась домой.

Моё открытие у бассейна в Барселоне выбило всю радость из души. Я поняла одно, что голубоглазый блондин, гипнотизирующий меня словно удав кролика, и затем занимающийся со мной сексом до ломоты в костях – всего лишь плод моего воображения, а та самая пресловутая ломота – один из редких симптомов моей гнусной болячки.

Середина июня в Москве выдалась в этом году достаточно прохладной и дождливой. Выйдя из самолёта в аэропорту, поежилась от моросящей прохлады. Взглянув на серое небо, без единого намёка хотя бы на блеклый лучик солнца, захотелось вернуться в самолёт и рвануть обратно в Барсу.

Но у мамы День Рождения, и я не имею права его пропустить. Ни в этот раз! Последний!

Я ехала в такси и строила планы на ближайшие две недели: завтра наведаюсь к Полевскому, сдам очередные анализы, дождусь результатов и поеду на дачу к родителям. Там пробуду неделю, может две и полечу в Евпаторию – в квартиру Давыдова и его жены. Лето точно проведу в Крыму, а дальше…. "А дальше уже по самочувствию", – горько усмехнулась сама себе.

Квартира встретила меня оглушающей пустотой и холодностью. Казалось, что и из неё жизнь медленно вытекает. Но это все моё уже больное воображение.

Заказав себе ужин, в ожидании, набрала сестре.

Как же я её люблю! Мы с ней двойняшки, я старше на две минуты. Мы не похожи внешне вообще. Моя сестра Вика – высокая стройная, светло-русская красотка, с огромными карими выразительными глазами, я же среднего роста, стройная, но брюнетка с каре-зелёными большими глазами. Мы как день и ночь, хотя характерами очень похожи. Если бы сестрёнка не встретила обормота Дмитрия, навешавшему ей лапши на уши, не вышла бы за этого урода замуж, она бы сделала карьеру похлеще моей. Но тогда не было бы Егорки.

С Викой мы проговорили чуть больше часа, для нас это практически пять минут, обычно разговор длиться по три часа. Завтра наболтаемся – поедем покупать подарок маме.

На следующей день, перед встречей с сестрой, я заскочила к своему врачу. Виктор Константинович был приятно удивлен моим внешним видом.

– Милана Валентиновна! – радостно воскликнул врач, когда я вошла в его кабинет. – Вы отлично выглядите!

– Вас это удивляет, Виктор Константинович? – нахмурилась на его радостный возглас.

– Очень! – он привстал с кресла и подошел ко мне, взял за плечи и аккуратно покрутил из стороны в сторону. – Причем весьма приятно удивляет. Вы нашли какое-то чудо лекарство?

– Нет, – улыбнулась я. – Просто побывала в своем городе-мечты. Он похоже и вдохнул в меня немного жизни.

– Знаете, что я вам скажу, милая, психика человека мало изучена на самом деле, так, что, вполне возможно, положительные эмоции пошли вам на пользу, – он улыбнулся и сел обратно в кресло. – В моей практике такого еще не было, но у других коллег читал, что некоторые их, казалось бы, безнадежные пациенты продлевали себе годы, радуясь каждому прожитому мгновению. Жаль, что вылечить до конца положительными эмоциями нельзя.

– Вот я тоже решила радоваться жизни и мне пока все нравиться, – улыбнулась доктору.

Виктор Константинович еще какое-то время повосхищался моим самочувствием, затем выписал направление на исследования, и мы с ним распрощались на неделю.

 Я поехала на встречу к сестре, с которой договорились встретиться в магазине бытовой техники. Мама мечтает о посудомоечной машине – решили, что именно это и будет нашим подарком.

– Привет, – кинулась мне на шею Вика, как только я вошла в торговый центр.

– Привет, – ответила на её объятия.

– Ты изменилась, – сестра немного отстранилась от меня, разглядывая, – похорошела прям.

– Скажешь тоже, – отмахнулась я. О своей болезни решила пока никому из близких не говорить до последнего, ни к чему сочувственные взгляды.

– Да правда! – попыталась заверить меня Вика, – ты светишься вся. Влюбилась?

– Я же была в Барселоне, – рассмеялась в ответ. – Сама знаешь, как этот город на меня действует.

– Точно, – улыбнулась она. – А я уж подумала, что ты наконец-то нашла ЕГО.

– Голубоглазого высокого блондинка в васильковом деловом костюме? – И сдался мне этот костюм.

– Да хотя бы в обычном спортивном, – хохотнула Вика.

– Нет, Викусь. Только в моем воображении, – я постаралась изобразить шутливую улыбку, очень надеюсь получилось.

– Значит, будем искать. А теперь пошли выбирать подарок. Папа мне расписал, что именно надо. – Она взяла меня под руку и повела в сторону нужного магазина.

Сам День Рождения мамы планировалось отметить на даче в небольшом кругу друзей и родных. Но погода внесла свои коррективы: с вечера четверга пошёл противный, моросящий дождь и похолодало – на даче мы бы замёрзли.

Было принято единогласное решение – отмечать в небольшом кафе рядом с домом родителей в субботу в шесть вечера.

Само День Рождения был в пятницу, мы с сестрой приехали к родителям и торжественно вручили свой подарок, вернее документы на купленную посудомойку, которую привезли и установили только в субботу днем.

Мама была так рада нашему сюрпризу, что, когда гости рассаживались за столом в кафе, только и говорила о нем.

Я с грустной улыбкой наблюдала за её щебетанием, стараясь запечатлеть этот момент в памяти.

– Мила, – отвлек меня племяшка, – ты грустишь? – он так мило меня обнял, сказав, что все будет ок и, улыбаясь во весь свой ещё недостаточно зубастый ротик, добавил: – Там дядя, красивый, смотрит на тебя, – и с детской непосредственностью указал пальчиком.

Я внутренне сжалась, со страхом поворачиваясь в ту сторону и облегчённо выдохнула. Племянник указал на одиноко сидевшего за соседним столиком мужчину. Красивый, но он далеко не блондин из моих грез: брюнет, с яркими, я бы даже сказала, сверкающими глазами, пристально, не стесняясь разглядывал меня, оценивая, изогнув рот в улыбке.

А вот его улыбка меня пугала – она была будто как приклеена к красивому, слегка бледноватому лицу, совсем как у… моего "глюка" тогда…

Мужчина же продолжал меня рассматривать с каким-то странным интересом, удовлетворенно хмыкнул, мазнул равнодушным взглядом по Егору и уперся глазами в кого-то за моей спиной.

Словно в замедленной съёмке я повернулась, проследив его взгляд, и обомлела. Вика! Этот смотрел на мою сестру. Я резко обернулась, намереваясь подойти к этому мужику, но… он исчез.

– Егор, – присела я рядом с малышом, – ты же видел дядю?  – мальчик кивнул. – А куда он делся?

– Пропал, – спокойно ответил малыш.

– Как пропал? – уточнила я.

– Пыфы, – изобразил ручками что-то похожее на взрыв Егор и весело улыбнувшись добавил: – Он хороший.

Я только улыбнулась племяшке и потрепала его по голове. У меня новый "глюк"? Но малыш его тоже видел. Мимо пробежал официант, я остановила его и поинтересовалась их посетителем:

– Скажите, а мужчина, который сидел за тем столиком, – я указала направление, – давно ушёл?

– Да нет, попил кофе, расплатился и ушёл, но, когда именно, я не заметил, – пожал плечами молодой человек и побежал дальше.

– Понравился? – шутливо шепнула незаметно подошедшая сестра.

– Ты его тоже видела? – удивилась я.

– Ну я же не слепая, – рассмеялась она. – Симпатичный, но странный какой-то. Смотрел-смотрел на тебя, оценивал-оценивал, а потом резко на меня переключился. И такой у него взгляд, я хочу сказать, колючий, холодный, – она поежилась, – жутковатый.

Я напряглась. Холодный, колючий…А ведь очень похож!

– Хватит мечтать, – потянула меня Вика, – пошли за стол, все нас только ждут.

Дальше вечер потёк без происшествий, и я думать забыла о брюнете напрочь.

Глава 8

Наш праздник закончился, и мы возвращались к родителям домой. Мама несла подаренные букеты, папа подарки, Егорка крутился рядом с ними, о чем-то весело рассказывая бабушке и дедушке, мы с сестрой тихо брели рядом, также с многочисленными пакетами с подарками в руках.

– Мил, у меня этот мужик из головы не выходит, – задумчиво произнесла Вика.

– Какой мужик? – не поняла я.

– Ну тот, за соседним столиком, с ледяным взглядом, который нас с тобой рассматривал, – пояснила она.

А я вздрогнула. Совсем забыла про того странного мужчину. Да и на кой мне еще один, мне бы с первым “глюком” разобраться.  Конечно сестре ничего не сказала про своего личного странного незнакомца.

– И что ты о нем думаешь? – спросила я.

– Не знаю. У меня в голове его туманный взгляд изумрудных глаз, – слишком мечтательно произнесла Вика.

– Ты втюрилась? – попыталась пошутить я.

– Не знаю, – задумчиво произнесла она. – Может и правда любовь с первого взгляда.

– Вик, ты только в этот раз в омут с головой не бухайся, – попыталась предостеречь я сестру.

– Это другое, – она остановилась и серьезно посмотрела на меня. – Я не помню, как он выглядит, совсем не помню, даже цвет волос, а вот глаза его, залезшие в душу, так и стоят в памяти. Я даже цвет их разглядела на таком расстоянии – зеленые, практически изумрудные. Понимаешь?

Еще бы я не понимала, у меня в памяти тоже глаза стоят, леденящие душу, только голубые.

– Не совсем, – соврала я. – Это как?

– Если бы я понимала, – вздохнула сестра. – Но что-то мне подсказывает, мы не последний раз с ним видимся.

Я внимательно посмотрела на сестру. Вика витала в облаках, думая о своем незнакомце, чем-то напоминала меня, когда я также вспоминала своего блондина…Значит мой “глюк” и не “глюк” вовсе. Ну не может же нас с ней крыть вместе?

– Может нам с тобой это привиделось? – осторожно произнесла я.

– Двоим сразу? – покачала головой Вика. – Да и Егорка его тоже видел.

– Но все же, – не отставала я.

– Мил, мы с тобой двойняшки, а не близнецы. Это они чувствуют друг друга, а мы вроде, как и нет, – отмахнулась сестра.

– Просто… – я хотела уже рассказать ей про своего блондина, но передумала. Что-то меня останавливало от этого. – Странно это как-то, особенно как он исчез, испарился прям, – пробубнила я.

– Егорка вообще сказал, что он взорвался, – хихикнула Вика.

А меня обдало холодом. Мне племяшка сказал тоже самое, и почему-то мне казалось, что это не совсем детская фантазия.

– Ты чего? – вывела меня из ступора сестра. – Это ж детская выдумка.

– Конечно, – улыбнулась я. – Как человек может взорваться?

И мы рассмеялись вместе.

– Девочки, – повернувшись к нам, строго проговорила мама. – Давайте чуть ускоримся, устали жутко, прилечь охота.

– Хорошо, мамуль, – ответили мы хором с Викой и опять прыснули от смеха.

Когда вошли в квартиру родителей, мама поставила цветы в вазы, плюхнулась на диван в комнате и блаженно вытянула ноги, закрыв глаза. Папа, оставив пакеты, сел рядом с ней и обнял за плечи, положил ее голову себе на плечо.

Забрав Егорку, чтобы он не мешал родителям отдыхать, сестра повела его в ванну.  Я прошла на кухню, поставила чайник, достала чашки, только нам с Викой, мама с папой так поздно уже не пьют чай, налила заварки и села за стол, в ожидании, когда закипит чайник.

– Ты останешься сегодня у нас? – поинтересовалась мама, заглянув на кухню.

– Нет, мамуль, поеду к себе, – устало ответила я.

– Оставалась бы, поздно уже, – вторил ей папа.

– У меня завтра дела есть с утра, надо заехать к человеку, – уклончиво ответила я. На самом деле, завтра мне в клинику, сдавать анализы.

– Вечно в делах, – вздохнула мама. – Нельзя так себя загонять, дочка.

– Я не загоняю, мамуль. Скоро в отпуск, – улыбнулась я.

– Ну слава Богу, – всплеснула руками она. – Куда поедешь?

– В Евпаторию, – улыбнувшись ответила я.

– Отлично, – мама подошла и поцеловала меня в щеку. – Мы с папой пошли спать. Может все же останешься? – с надеждой спросила она.

Мама всегда переживала, когда я поздно от них уезжала на такси. Насмотрелась и наслушалась всяких историй про неадекватных водителей, теперь боялась лишний раз одной сесть в незнакомую машину.

– Мамуль, все будет хорошо, – я обняла ее в ответ. – Не переживай. Как приеду, сообщу Вике. Идите спать, мы с сестрой еще чаю попьем, и я поеду.

– Спокойной ночи, – родители ушли в свою комнату, я осталась ждать на кухне, когда Вика уложит сына и присоединиться ко мне.

Егор, разгулявшись сегодня в кафе, нахватавшись новых впечатлений, никак не хотел засыпать. Сестра укладывала его около часа, что для него было непривычно. Наконец, усыпив малыша, она присоединилась ко мне за столом.

Темы странного незнакомца мы больше не касались. Разговаривали в основном о работе, планах на жизнь. Больше их строила Вика, я по понятным причинам отмалчивалась. Какие у меня могут быть планы?

Ближе к двум ночи, вызвала такси и засобиралась домой, когда пришло оповещение, что машина подъехала

– Мил, – встревоженный взгляд сестры заставил меня забеспокоиться, – у тебя точно все хорошо?

– Да, – соврала я. – Почему ты спрашиваешь?

– Неспокойно мне как-то на душе, – протянула она. – Что-то не так с тобой.

– Все в порядке, правда. Не выдумывай, – я поцеловала сестру. – Я пошла, машина приехала. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. Напиши, как доберешься, – задумчиво произнесла Вика.

Уже стоя в лифте, спускаясь на первый этаж, я почувствовала, как непреодолимая тоска сковала мое сердце. Не было тревожно или страшно, просто тоскливо, будто из моей жизни уходят краски, все вокруг вдруг становится серым и не ярким.

Не стала углубляться в свои ощущения, махнув на них рукой. В моем положении сейчас, думаю, это нормальное состояние.

Выйдя из подъезда, увидела заведенный черный автомобиль люксового класса и опешила. Ничего себе такси! Номер совпадал с входящей смской. Только сейчас заметила странность сообщения – не была обозначена марка машины, только госномер. Пожав плечами, подошла к машине, открыла заднюю дверь и уточнила у водителя:

– Вы такси?

– Да, – Слишком знакомый голос. – Присаживайтесь.

Я послушно села и попыталась расслабиться, насладиться неспешной поездкой по ночному городу в комфортабельном авто, но тут мой взгляд наткнулся на леденящий холод…голубых глаз.

– Черт! – успела выдохнуть я и провалилась в темноту.

Глава 9

– Просыпайся, – откуда-то издалека донесся красивый мужской баритон.

Я распахнула глаза и осмотрелась. У себя дома, на своей кровати, полностью переодетая в свою пижаму. Опять провал в памяти? Да черта с два! Я помню, как садилась в такси, за рулем которой сидел ОН! Мой “глюк” – голубоглазый блондин.

И вот опять он! И опять непонятная отключка. Надоел до чертиков уже!

– Может хватит уже? – зашипела я в пустоту. – Говори, что тебе нужно. Хватит играть в кошки-мышки.

– Уверена? – я взвизгнула, он появился почти из ниоткуда, возвышался сейчас надо мной, стоя около моей кровати, на которой я сидела.

– Да сколько можно же уже! – разозлилась я. – Кто ты, черт возьми, такой?

– Тебе рано еще об этом знать, – уклончиво прошептал он.

– Ах рано знать? – меня уже не злило, я была в ярости.

Вскочив с кровати, вплотную приблизилась к нему, вцепилась в его гладко выглаженную шелковую на ощупь рубашку и зашипела:

– Значит трахать меня в бессознательном состоянии не рано, а хотя бы имя свое сказать рано.

– Я тебя не трахал, – хмыкнул он. Его эта ситуация явно забавляла.

– Да неужели? – с издевкой протянула я. – Интересно, а почему я с кровати не могла встать, ноги согнуть и …

– Я не трахал тебя, – все так же спокойно прервал он мой поток. – Мы занимались с тобой сексом.

– Зачем? – я готова была сорваться на рыдания. – Почему ты так со мной?

– Как? – спокойно поинтересовался он.

– Вот так, как с куклой? – я начала всхлипывать.

– Все хорошо.  – Его белоснежная улыбка начала подрагивать, а в мозгах разливаться синее море.

Я зажмурила глаза и затрясла головой.

– Хватит, – прошептала я. – Я тебе не кролик. Не надо гипноза. Иначе…

– Что ты мне можешь сделать? – с усмешкой спросил он. Его холодный надменный тон начал выводить из себя.

– Кол всажу! – это первое, что пришло на ум.

Блондин улыбнулся, в этот раз вполне искренне и немного отстранился от меня.

– Кто ты? – задал он странный вопрос.

– Я первая об этом спросила, – раздраженно буркнула я. Мы хотя бы нормально разговаривали, это прогресс.

– Меня зовут Александр, – спокойно ответил мой ночной гость.

– Милана, – зачем-то представилась я, хотя больше, чем уверена, что мое имя ему известно.

– А на самом деле? – промурлыкал он мне на ухо.

– Так и есть на самом деле, – удивилась я.

– А если поточнее? – продолжал гнуть он.

Я уставилась на него. Ну не такое уж у меня необычное имя. Миланья…Ох ты ж…

– Миланья, – настороженно поправила я. – Но откуда?..

– Не важно, – уклонился он от ответа.

– Почему у тебя все не важно? Я признаюсь тебе, что ты мне понравился, ты говоришь, что не важно…Что важно? – опять вспыхнула я.

– То, что ты почти все помнишь, – с интересом смотря на меня, прошептал он.

– Не все, – раздраженно ответила я. – Барселону я не помню.

– Хочешь напомню? – игриво поинтересовался он.

– Не уверена, – честно призналась я.

Блондин хмыкнул и протянул руку, провел по шее. Я закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением.

– Опять твой гипноз? – выдохнула я.

В ответ тишина. Открыла глаза, а его нет. Вот как он?..

– Козел, – показала средний палец в потолок, решив, что он ушел именно туда.

– Спи, – услышала в ответ где-то в голове и легкий гортанный смешок.

– Не хочу, – как маленький ребенок раскапризничалась я. – У меня куча вопросов к тебе.

– Задавай, – голос опять был только в голове.

– Покажись, а, – заныла я. – Я так с тобой в дурку попаду, раньше хосписа.

– Ни то, ни другое тебе не светит, – он опять появился из ниоткуда.

– Не надо меня обнадеживать, – зло выдохнула я.

–Я не обнадеживаю, – равнодушно ответил Александр. – Даю свое слово, что я об этом позабочусь. Но мне от тебя нужно кое-что.

– Что? – вздохнула я.

– Ты, – его глаза вспыхнули.

– Зачем? Ты же уже получил меня, хоть я и не помню.

– Секс меня с тобой не очень интересует, а вот то, что ты мне можешь дать очень, – опять недосказанность.

– Да говори ты уже как есть! Хватит ходить вокруг да около, – не выдержала я.

– Ты родишь мне ребенка, – спокойно ответил он.

Я уставилась на него. Ребенка? Ему? Я? Сумасшедший. Я покрутила пальцем у виска и отвернулась.

– У тебя нет выбора, – улыбнулся он.

– Почему я? Секс тебя со мной не интересует, а ребенок да? – слишком обиженно получилось.

– Если тебя это успокоит, то ты была очень страстная и вкусная, – спокойно изрек он.

– Я – страстная? – не сдержавшись, рассмеялась. – Ты меня с кем-то спутал.

Вот чем-чем, а страстью не отличалась никогда. Я занималась сексом без особого энтузиазма, скорее здоровья ради, что ли. Ну желание было, но не сказать, что прям страсть, как хотелось.

– О, милая, ты о себе многого не знаешь, – тихо рассмеялся он. – Думаю надо освежить все же твою память.

Блондин ухватил мою голову и поднял ее, заставляя заглянуть ему в глаза. И я стала падать в глубину своего подсознания, выведшего меня в незнакомую комнату, на огромную кровать, на которой лежала я, полностью обнаженная. Хотя лежала это было совсем не то, что происходило.  Я извивалась, выгибалась на встречу мучительным и одновременно сладким ласкам этого мужчины, стонала, кричала, царапалась, кусала. Я ощущала ту страсть, что кипела во мне, настоящую похоть, первобытную, животную. Нет, это явно была не я, девушка так страстно стонущая, зовущая и всхлипывающая в момент наслаждения, мой двойник. Я не умею так, у меня никогда не было такого чувства.

Чем больше смотрела на действо, тем ярче в памяти вспыхивали картинки той ночи, и я все сильнее и сильнее утопала в пучине той страсти. Я уже горела огнем, когда Александр разорвал наш контакт. Мое тяжелое дыхание отчетливо слышалось в тишине ночи. Я готова была наброситься на него сама, впиться в его губы и повторить безумие Барселоны. Но его отстраненность и холодность понемногу приводили меня в чувства.

– Как это сделал? Со мной? – еле выговорила я.

– Я ничего с тобой не делал, – довольно усмехнулся он. – Ты первая поцеловала, и мне понравилось, ответил, и остановиться не смог.

– Что не смог? – не поверила я. – Ты? Остановиться? Мне кажется ты, как никто, способен держать все под контролем.

– Не всегда, – его ухмылка начинала бесить. – Как оказалось.

– Тогда зачем ты стер мне память? – опять начинала распаляться.

– Потому, что для секса было еще рано, – уклонился от ответа он.

– Ты сторонник конфетно-букетной стадии, походов в кино, предложения руки и сердца, а уж только после свадьбы, как приличные люди…– начала ерничать, но мне не дали.

– Нет, – выдохнул мне в губы. – Для начала нам надо было заключить договор, а уж потом заниматься делом.

– Делом!? – вытаращилась я. – Ты охренел!

– Ты забавная, – рассмеялся блондин. – Тебе пора спать.

– Подожди, – я поняла, что он намеревается меня усыпить. – Ответь на один вопрос.

– Только один, – позволил Александр.

– Зачем ты приехал вместо такси?

– Захотелось, – соврал он. Я чувствовала, что он врет.

– А на самом деле? – передразнила его.

– На самом деле, – врал, глядя в глаза блондин.

– Что за мужик был в кафе сегодня? – выпалила я.

Он только хмыкнул в ответ.

– Значит не ошиблась. Он такой же как ты, – прошипела я.

– Спи, – более настойчиво повторил он.

Я хотела сказать что-то обидное, но вместо этого лишь выдавила из себя бессвязное бормотание и провалилась в темноту, но перед этим услышала его шепот:

– До встречи в Евпатории.

Глава 10

Утром проснулась с полным осознанием того, что все, что было вчера не было сном. Голубоглазый блондин был у меня в спальне, мы мило с ним беседовали, почти заключили сделку – он мне жизнь, я ему ребенка.

Странно это как-то. С одной стороны, во мне опять проснулась надежда на чудо, но с другой…Я должна буду выносить и родить этому мужчине ребенка. А кто он на самом деле? Кроме своего имени ничего так и не сказал.

– Александр, – слишком уж мечтательно вздохнула я. Имя мне не просто нравилось, оно наводило какой-то благоговейный трепет. – Саша, нет лучше Шурик! – рассмеялась сама себе. – Александр слишком уж трепетно для меня. А вот Шурик – самое оно.

Когда-то в детстве у нас с сестрой был волнистый попугай, мы не сговариваясь дали ему кличку Шурик. Как потом оказалось очень болтливая и веселая птица, копирующая все звуки буквально слету. Жаль мало у нас побыл, заболел чем-то и быстро зачах. Но мы с сестрой периодически вспоминаем его болтовню с любимым зеркалом, хотя прошло уже лет пятнадцать.

Поэтому-то и выбрала для своего нового знакомого имя Шурик, чтобы не увлечься им по самые уши.

И все же. Он обещал вылечить сначала, а потом… Блин, мне было как-то странно думать о рождении ребенка, как об оплате. За возможность жить дальше, я готова почти на все. Но родить?

Меня страшили не сама беременность и роды. Что потом будет с малышом? Это и мой малыш тоже! Я не готова от него отказываться! Да я уже его люблю!

Но еще больше страшил ответ на вопрос – кто такой Александр? Ответ я уже знала, но не верила до конца, отказывалась верить.

Отогнав от себя безумную мысль, назойливо всплывающую в моем мозгу, пошла в ванну. Надо собираться в клинику, сдавать анализы, потом поеду к родным.

– Блин, – хлопнула себя по лбу, – я вчера из-за этого Шурика, недоделанного, не отправила сообщение Вике.

Быстро схватила телефон, открыла мессенджер и … вот не удивилась даже ни разу. Оказывается, сообщение было отправлено о том, что я дома, и даже получен и прочитан ответ “Ок”.

– Ну вот невежливо читать чужие смс, – сказала я в потолок.

Ответа, естественно, не было.

Быстро собравшись, я выпорхнула из подъезда и поехала в клинику. Лето наконец-то решило вспомнить о том, что иногда надо радовать и столицу теплом и солнцем. Погода была под стать моему настроению – радостное, светлое утро.

Я подпевала радио, ловко лавируя в жидком потоке машин, радуясь, что первый раз за последние несколько месяцев проснулась в таком приподнятом расположении духа. Все же Шурику удалось подарить мне веру в чудеса. Прикольный он, хоть и странный, иногда даже таинственно-пугающий.

В клинике пробыла чуть больше часа, сдала кровь, потом меня посмотрели на каком-то аппарате. Не очень дружелюбная тетка-врач долго хмурилась, вглядываясь в монитор, хмыкнула как-то недовольно, поджала губы и буркнула, что ответ будет у врача во вторник утром.

На прием к Виктору Константиновичу мне только в пятницу, когда придут все мои результаты. Я уже не боялась встречи с ним, была на девяносто процентов уверена, что результаты и его и меня приятно удивят.

В квартиру к родителям приехала уже практически танцуя, держа в руках любимые мамины пирожные “Картошка”.

– Дочка, ты такая веселая сегодня! – подставляя мне щеку, довольно, вместо приветствия, сказала мама.

– С той ноги наконец-то встала, мамуль, – пошутила я и протянула ей сладости.

– Завтракать будешь? Правда мы все уже поели, сейчас Вика с Егором собираются гулять, а мы с папой на дачу хотим съездить, отметить мой День Рождения с Валентиной.

Я фыркнула. Терпеть не могу эту бабку Валю. Мы с сестрой принципиально не называли ее тетей – она была противной и наглой соседкой родителей по даче. Не старая еще женщина, ровесница мамы, но выглядела как сморщенное яблоко с огромным крючковатым носом и блеклыми серыми завистливыми глазками. Она собирала все сплетни по дачному поселку, переиначивала их на свой лад и разносила дальше.

Я тоже попала под ее козни. Сын бабки Вали, этакий переросток – “Митрофанушка” по имени Андрей, воспылал ко мне симпатией, пытался ухаживать за мной. Но я отвергала все знаки внимания, которые заключались в основном в зазывании в гости на чай “со стаком”. Да и, положа руку на сердце, внешность его оставляла желать лучшего – невысокого росточка, толстенький, обрюзгший мужчинка, неопределенного возраста, с проплешинами на макушке, вечно выпяченной недовольной нижней губой.

Помню, как мы с сестрой офигели, узнав, что он старше нас всего на год. Чем он занимался и где работал, толком никто не знал. Показания его матери на этот счет всегда разнились: то он был преподавателем в институте, то заведовал каким-то крупным отделом в крутой фирме, то был директором госкорпорации – в общем обычный тунеядец, сидящий на шее у своей родительницы.

Лет пять назад этот “Митрофанушка” стал действовать в сторону моего завоевания достаточно решительно и дерзко. В один из не совсем прекрасных дней, он просто схватил меня в охапку и потащил к себе на участок. Я начала вырываться и вопить, что есть мочи. Колошматила его со всей дури по рукам и ногам, в итоге бедный “сыначка” был весь в синяках, но мне было плевать, главное отбилась от этого умалишенного.

Вечером к нам прибежала бабка Валя и вопила как резаная, что я, такая нехорошая и невоспитанная девка низшего сорта, посмела избить ее сына только за то, что он мне отказал в моих грязных приставаниях.

Как же ей повезло, что тогда на даче не было папы с мамой. Отец бы ее “Митрофанушку” порвал “как Тузик грелку” за родную дочь. Мы с сестрой тихо выперли ее за дверь, пригрозив при этом, что я пойду сейчас в полицию и напишу заявление на попытку изнасилования, предварительно сняв побои.

Ее это отрезвило, но ненадолго. На следующий день я уже узнала от соседей, что сошла с ума, раз позарилась на сокровище Валентины. Благо жители дачного поселка оказались вполне адекватными людьми, не поверив ни одному слову скандальной соседки.

Родители в это время отдыхали на море в Лоо. Приехав после отдыха на дачу, мама грозилась выцарапать глаза, “повыдергивать лохмы” этой “гнусной сплетнице Валентине”, папа вознамерился отрезать “женилку” ее сыну. Мы с Викой еле удержали их, пришлось закрывать дверь на ключ и караулить окна.

Потом как-то позабылось все, да и бабка Валя успокоилась, ее “Митрофанушка” женился на “никчемной и пустой девке”, полностью “отвадившей сыначку от матери”. Это и стало новой темой для ее разговоров – перемывать косточки своей невестке. В итоге она отстала от жителей дачного поселка. А когда наш зять выкинул фортель, сбежав в другую страну, бросив мою сестру с грудным ребенком, и попытался отсудить квартиру, купленную сестрой до свадьбы, заняв денег у меня. На что он рассчитывал, загадкой было даже для нашего адвоката.

Соседка Валя стала достаточно частым гостем у родителей на даче, постепенно как-то сдружившись с моей мамой.

Ехать с родителями на дачу и отмечать мамин День Рождения с сумасшедшей бабкой мы с сестрой отказались наотрез.

Наскоро позавтракав у родителей, я пошла гулять вместе с племянником и Викой. Мы пошли в местный парк на детскую площадку. Егорка бросился на горки, периодически кричал оттуда “Мам, смотри как я могу”, быстро нашел себе друзей и с визгом уже носился вместе с ними по площадке.

Мы с сестрой сели на лавочку, беседуя ни о чем. Тему незнакомца из кафе я старалась не затрагивать и тем более не рассказала ей о своем ночном визитере.

– Бывший объявился, – с грустной усмешкой вдруг проговорила Вика. – С ребенком хочет общаться.

– С чего это вдруг? – удивленно спросила я. – Почти четыре года ни слуху, ни духу, а тут на тебе – явился не запылился.

– Я у него тоже самое спросила, – задумчиво произнесла сестра.

– Что-то тревожит? – чувствовалось ее напряжение.

– Да, – кивнула Вика. – Не было не было, и тут явился, как черт из табакерки. Насколько я его изучила за период нашего развода, что-то он задумал. Боюсь, как бы не выкинул чего.

А ведь этот гад вполне может выкинуть какую-нибудь гнусность. Например, выкрасть Егорку. Я уверена, что сын ему нужен как собаке пятая нога, а вот чтобы что-то выманить у бывшей жены – вполне понадобился.

– Что ты думаешь делать? – спросила я.

– Не знаю, – тяжело вздохнула Вика. – Я все думала про того мужика из кафе. А если это какой-то его знакомый, может бывший его нанял, чтобы выкрасть Егорку?

Я уверена, что он тут не за этим…А вдруг? Нет. Тот брюнет связан с моим блондином. И похоже у него открылся интерес к моей сестре. Интересно какой? Уверена, что Шурик мне ничего не скажет.

– Мил, – позвала меня Вика, вцепившись мне в руку.

Я взглянула в ее враз побелевшее лицо и, проследив за ее взглядом, обомлела. Немного в тени, облокотившись о дерево стоял тот, кого только что вспоминали – незнакомец из кафе. Он был в темных очках, но мы с сестрой узнали его сразу.

– Мил, какой же он красивый, – выдохнула она.

Я была согласна с Викой. Он был в черной бейсболке, обтягивающей светло-зеленой футболке и светло-серых джинсовых бриджах. Незнакомец был более расслаблен, нежели мой блондин, не такой холодный, но что-то в нем было пугающее, как в Шурике.

– Я сейчас, – решительно встала со скамейки и пошла к нему.

Мужчина молча наблюдал за мной. За темными очками взгляда его не видела, но на красивом лице не дрогнул ни один мускул.

– Вы кто? И почему следите за нами? – воинственно сквозь зубы произнесла я.

– А ты действительно забавная, – он даже не улыбнулся, а вот его голос проник внутрь, такой легкий, красивый и воздушный, заполнил все пространство внутри меня.

Я тряхнула головой, пытаясь прогнать наваждение и еще более злобно зашипела:

– Тебя Дима подослал? – незнакомец молчал. – Так передай этому мудаку, что, если он попытается что-то сделать моей сестре или тем более Егору, я его в порошок сотру. А он знает, что я это могу сделать.

– Кто такой Дима? – как-то слишком серьезно спросил незнакомец.

– А то вы не знаете? – злобно прошипела я.

– Поверь мне, крошка, знать не знаю, – и щелкнул меня по носу. – Выкладывай.

И я, блин, выложила все про этого подонка Диму, сама не знаю, как, но выложила. Хотя уже догадывалась – еще один, мать его, гипнотизер.

– Передай своей сестре, что этот, как ты выразилась, мудак Дима больше ее не потревожит, – спокойно произнес он.

– Значит вы все же знакомы с этим козлом, – победоносно сделала вывод я.

– Нет, – спокойно ответил мужчина. – Но проблему решу.

– Спасибо, – удивленно пискнула в ответ.

– А ты действительно забавная, – улыбнулся он. – Александр прав.

– Вы знаете Александра? – воскликнула я.

Мужчина ничего не ответил, щелкнул меня по носу и развернувшись пошел по своим делам, оставив меня в смятении.

Немного постояв еще, вернулась к сестре.

– Ну ты даешь? – выдохнула Вика, когда я вернулась на лавочку. – Что он тебе сказал?

– Сказал, что Дима вас больше не потревожит, – задумчиво произнесла я.

– Что? Ты рассказала ему про бывшего? – возмутилась сестра.

– Вик, мы же думали, что это от него гость, ну я и накинулась на него, обвинила, сказала, что их обоих в порошок сотру, – я рассмеялась, представила, как выглядела со стороны: воинственный воробушек, распинающийся перед гордым орлом.

– Милка, ну ты даешь! – рассмеялась сестра. – И он конечно же напугался и убежал.

– Ну сама же видела, ушел ведь, – заливаясь смехом, продолжила шутить.

– Ой, Миланья! – хохотала Вика, я не отставала от нее.

Егорка подбегал к нам периодически, спрашивая почему мы смеемся, Вика придумала на ходу какую-то чисто детскую шутку. Племяшка выдавил из себя хохот и умчался дальше к своим новым друзьям.

– А все же, о чем вы разговаривали? – отсмеявшись, спросила сестра.

– Сказал, что ты ему понравилась, – соврала я.

– Врешь! – весело фыркнула она.

– Вру, – прыснула я. – Но пришел он явно из-за тебя.

– Он, что следит за мной? – испуганно воскликнула Вика.

– Не думаю, наверное, мимо шел и увидел нас. Вот решил остановиться и полюбоваться на тебя.

– А может на тебя? – парировала сестра.

– Неееет, – с шутливой ехидцей протянула я, – он на тебя пялился, Викочка.

Мы еще около часа провели в парке, купили мороженное, с удовольствием ели его, слушали щебетание Егорки и беседовали обо всем и ни о чем. Давно я так не проводила время: легко и свободно.

Уже оказавшись вечером дома, поняла одну вещь – за сегодня ни разу не подумала о своей болячке.

Глава 11

Симферополь встречал лютой жарой. Едва спустившись с трапа самолета в аэропорту, я практически задохнулась от горячего знойного воздуха. Кислорода легким не хватало катастрофически, струйки пота побежали тут же по спине. И кто меня надоумил надеть темную футболку и джинсы? Хотелось прям тут же все это сорвать с себя и остаться в одном нижнем белье.

Срочно надо добраться до забронированной машины, включить кондиционер и чуть остыть, иначе расплавлюсь. Но, как назло, наш багаж долго не хотели выдавать, объявив по громкой связи – “по техническим причинам”. Наконец ленточный транспортер заработал и показались первые сумки и чемоданы пассажиров с моего рейса.

Вещи крутились по кругу, появляясь и исчезая вновь в недрах багажного отделения, но моего чемодана не было. Мало-помалу багажный ряд редел, но своего так и не увидела. И когда на ленте осталась всего одна чья-то поклажа, я увидела свой любимый, такой дорогой сердцу чемодан.

Странно, но вся эта ситуация меня вовсе не выбила из колеи, не заставила злиться и нервничать. Каких-либо ценностей, сданных в багаж, не было, а вещи мои, думаю, никому не сдались. Просто обычная заминка. Бывает.

Мое приподнятое настроение было обусловлено несколькими факторами. Во-первых, я побывала у Полевского, который радостно метался по своему кабинету, приговаривая “это чудо какое-то” – моя быстро прогрессирующая болезнь не просто замедлилась, она откатилась немного назад. Этим он и объяснил мой цветущий вид, но причину всего этого не знал. Во-вторых, я так давно столько времени не проводила с родными, что последние две недели, что пробыла с ними, оставили в душе море позитива. В-третьих, за последние два года просто отдыхала – без постоянных рабочих звонков, сообщений, авралов. Нет, меня трогали конечно, но не дергали, как раньше по любому пустяку. И это радовало больше всего.

Погрузив свои вещи в багажник арендованного авто, выехала с парковки и поехала к пункту назначения – Евпаторию – курорт моего детства. Эйфорию от встречи с любимым городом не испортили даже километровые пробки, вызванные дорожными ремонтами, а вот сам город немного поверг в шок – за столько лет, что я тут не была, он практически не изменился. И это было далеко не плюсом. Много заброшенных красивых, величественных зданий – бывших советских санаториев и здравниц – вызывали у меня грусть. Медленно двигаясь по красивому старому городу, с тоской подмечала заброшки, которые когда-то были полны отдыхающих. Проехала мимо санатория, в котором мы с родителями любили отдыхать, когда с сестрой были еще детьми, и в котором никогда не было свободных мест. Чтобы попасть туда в сезон надо было иметь хороший “блат”, у родителей он был, но чего им стоил – не знаю. И вот сейчас это величественное здание с огромной неухоженной территорией смотрело на меня разбитыми окнами, полуразрушенными колоннами, заросшими травой ступенями. Я отчетливо слышала стоны боли и одиночества. М-да, печально…

Но моя грусть быстро прошла, когда доехала до своего временного места жительства, быстро порывшись в сумке выудила купальник, переоделась в него, сменила джинсы и футболку на легкие коротенькие бежевые шортики и белую маечку, схватила пляжное полотенце, запихнула его в большую холщовую сумку с рисунком пальм и солнца, и почти вприпрыжку побежала на пляж.

Быстро расстелив полотенце и скинув вещи, ринулась в ласковое тёплое море. Сегодня не стала заморачиваться с пляжем, выбрав ближайший к дому, на котором было кучу народа. Солнце потихоньку клонилось к закату, но ещё достаточно сильно припекало, поэтому никто из отдыхающих не торопился уходить.

Вдоволь наплескавшись, вылезла на берег и подошла к своему месту. Рядом расположилось достаточно шумное семейство с двумя детьми примерно пяти и семи лет. Дети галдели без умолку, дразнили друг друга, родители о чем-то шумно беседовали. Интересно, как соседям с ними живётся?

– Почему такая девочка и одна? – пьяный наглый голос вывел меня из неги.

– Я не одна, – спокойно ответила я, стараясь не особо смотреть на полноватого мужчину, загораживающего мне солнце.

– Что-то кавалера рядом не вижу, – хмыкнул он.

– Дома, – старалась говорить, как можно более спокойно, чтобы не спровоцировать случайного поклонника, с трудом стоящего на ногах.

– Тогда составлю тебе компанию, – он присел рядом прям на песок и попытался схватить меня за руку.

Я дернулась, вскочила и стала собираться домой. Вот ведь козёл, пьянь гидролизная, все настроение испортил! Терпеть не могу таких! Аж противно!

– Куда спешишь? – попытался встать мужик, но получилось не сразу. – Ты сегодня со мной.

Я не ответила, развернулась и быстро засеменила к выходу. Нахал орал мне что-то в спину, почти догнал и попытался схватить за руку, но я успела её отдернуть и ускорить шаг. Этот гад не отставал, матерился в след. Внезапно он замолчал, и я поняла, что меня больше не преследуют. Остановилась и повернулась: мужчина, отдыхающий вместе со своим шумным семейством около меня, утихомирил моего преследователя одним ударом.

Тут же налетели друзья хама, но, слава Богу, кто-то успел вызвать полицию. Потасовка не задалась, но прибывшие полицейские разбираться на месте не стали и препроводили всех участников несостоявшейся потасовки в отделение. Я не могла бросить своего спасителя одного и пошла в отдел в качестве главного свидетеля.

Нормально у меня отдых начался!

В отделении я провела часов пять: сначала пришлось ехать в сопровождении сотрудника на служебной машине на квартиру за паспортом, потом опрос, затем зачем-то захотели поговорить с Давыдовым или его супругой, которые не брали трубки, пришлось ждать их звонка.

Игорь Дмитриевич перезвонил только спустя час, полицейские проговорили с ним минут тридцать, попросили скинуть документы на квартиру и заявление о том, что я с его разрешения живу у него дома.

К тому моменту, когда нас с моим защитником отпустили, была выжата, как лимон. Мужчина вызвался проводить меня до дома, но отказавшись, вызвала такси и уехала одна, не забыв поблагодарить его за вмешательство, оставив на всякий пожарный свой номер телефона.

Оказавшись в квартире, быстро сняв с себя одежду, встала под душ, пытаясь смыть не только морскую соль, но и хоть капельку неприятной усталости. Соль смылась, усталость только усилилась. А ещё ужасно хотелось есть.

Взяв свой телефон в руки обнаружила три пропущенных от босса. «Беспокоится», – улыбнувшись подумала я. Но прежде, чем перезвонить, решила сначала заказать хотя бы пиццу.

Заказ был сделан, должен прибыть через тридцать – сорок минут. Надеюсь дождусь и не умру с голоду.

Набрала Игорю Дмитриевичу.

– Милана, – воскликнул босс, отвечая на мой звонок, – что ты там натворить успела?

– Я? – удивилась в ответ.

– Ну а кто ещё? – рассмеялся он. – Не успела прилететь, а из-за тебя уже мужики дерутся.

– Они не дрались, – насупилась я, – один приставал, а второй встал на защиту. – Я вкратце рассказала о случившемся.

– Ты чего на городской пляж поперлась? – недоумевал Давыдова.

– До частного идти надо, а мне лень было. Хотелось быстрее к морю.

– Сходила быстрее? – веселился босс. – Ты сама как? Как самочувствие? – уже серьёзно поинтересовался он.

– На удивление отлично, – рассказала про поход к доктору.

– Чудо говоришь, – как-то задумчиво протянул Давыдова. – Дай Бог, Мил, дай Бог.

– Что-то не так? – насторожилась я.

– Нет, что ты! – уже более весело ответил босс. – Хочется надеяться на лучшее.

– Как мне хочется! – невесело хмыкнула в ответ.

– Самохина, у тебя же сестра-близнец? – ввёл меня в замешательство неожиданным вопросом Игорь Дмитриевич.

– Мы двойняшки, – осторожно ответила я.

– Ну да, – как-то отстраненно согласился он.

– А вы это к чему? – поинтересовалась у босса.

– Чтобы тему сменить, – хохотнул Давыдов, но мне показалось, что он уклонился от ответа.

Давыдов сменил тему окончательно, переключился на рабочие вопросы, затем немного поведал о жизни офиса, моих подчинённых, о свадьбе своего внука, не забыв посетовать, что восемнадцать слишком рано для серьёзного шага, затем переключился на своего младшего "непутевого" сына, вся непутевость которого в том, что никак не женится в свои тридцать пять лет. За разговорами не заметила, что мой ужин так и не прибыл, а прошел уже почти час. И, словно читая мои мысли, поступил второй вызов. Быстро распрощавшись с директором, ответила на звонок. Это была моя пицца, вернее курьер, ее доставивший.

Уже расположившись на кухне за столом, открыла коробку и, пытаясь не захлебнуться слюной от вкуснейшего вида и запаха, вдруг вспомнила испанскую кальцоне.

– Шурик мне задолжал, кстати, пиццу с брынзой. Как объявится, надо напомнить ему об этом, – откусывая вкуснющий кусочек, напомнила сама себе.

О своём "глюке" периодически вспоминала, стараясь особо не заостряться на проведённой ночи в Барселоне. После того, как Александр волшебным методом напомнил о ней, память о наших встречах вернулась вся. На самом ли деле он этого хотел или просто так получилось, мне было все равно. Больше беспокоило, что с того раза в моем мозгу не вспыхивало голубое пламя. Сестра уверяла, что и её незнакомец так же пока не появлялся, и ей от этого было немного грустно.

Зато у меня было время подумать над предложением Шурика о ребенке. Я чётко понимала, что, если откажусь болезнь накроет опять. Он её как-то купировал на время. Но также понимала, что, родив ему малыша, не смогу отказаться от него совсем или лишь изредка участвовать в его жизни. Мне хотелось быть ему настоящей, полноценной мамой, быть рядом и смотреть как растёт мой ребёнок. Только так готова дать согласие!

А еще хотелось, чтобы мой «глюк» был ко мне неравнодушен, причем достаточно сильно. Но это уже просто розовые сопли…

Глава 12

Мои две недели блаженства и неги на море в Крыму были разбавлены еще и чудесным знакомством с семьей моего спасителя. Несмотря на свою шумность, они были крепкой, дружной и любящей семьей. Иван, так звали моего защитника, и его жена Алла так любили другу друга, что я начинала им завидовать и искренне верить в это сильное чувство. Они не были идеальны ни внешне, ни внутренне, но это и была их изюминка. Ни муж, ни жена не замечали недостатков друг друга, принимали и любили своего партнера таким, как он есть.

Их два сына: старший Давид и младший Илья – были хорошо воспитанными и очень вежливы. В них не было этакой детской навязчивости и беспечности. Мне иногда казалось, что они говорили только то, что изначально очень долго обдумывали.

Правда общалось семейство достаточно шумно, но это почему-то не раздражало, скорее забавляло. И со временем я поняла, что также стала чуть громче обычного разговаривать.

Но сегодня был их последний день на отдыхе, и завтра их ждал самолет в далекую Пермь. Мне грустно было с ними расставаться. Привыкла к ним, к нашим поездкам по экскурсиям, походам на пляж, и вечерние посиделки – буду скучать.

Алла пригласила вечером на шашлык, пообещав вкуснейшего домашнего вина, которое делала хозяйка их крымского домика. Я с радостью согласилась, сказав, что мясо, которое я брала у местного торговца, на шашлык с меня.

Дядя Верик, как его на самом деле зовут не знаю, но мне он так представился, торговал на местном рынке мясом, клянясь, что это его личные барашки, коровки и свинки. Забрела случайно на базарчик за фруктами и наткнулась на него. Дядя Верик заболтал меня так, что я даже не поняла, как купила у него обалденный кусок баранины, которую терпеть не могу из-за жирности и запаха. Этот милый, вроде грузинский, дедушка, поделился еще и рецептом приготовления баранины, чтобы “она была, вах, какая”.

Попробовав приготовить по его рецепту купленную баранину, действительно ощутила этот самый “вах”, сметя всю тарелку. Теперь, когда мы собирались на шашлыки с моими новыми друзьями, мясо покупалось только у этого дедушки. Тем более сегодня, в такой день, когда мои друзья «прощаются» с морем, я, забежав с утра, попросила дядю Верика еще и замариновать его самому. Кто как не грузин сделает шашлык “пальчики оближешь”!?

Вечером, собравшись во дворе гостевого дома, где жили мои друзья, пока Иван с пацанами жарил шашлык, мы с Аллой дегустировали домашнее виноградное вино. Разговаривали о жизни, о любви. Она поведала мне историю своего знакомства с мужем, ничего необычного, но из ее уст это звучало весело. Ну или вино делало свое дело, потому что хохотали мы над каждой шуткой.

Когда шашлык был готов, я и Алла были почти “готовы” тоже: веселые, хмельные, язык заплетается – ну чудесно же.

– Ох, девчонки! – посмеялся над нами Иван. – Посмотрю на вас завтра, как вам весело будет. Особенно, Аллочка, на тебя, как ты лететь будешь в самолете почти шесть часов.

– Нормально, – заплетаясь ответила она, и мы прыснули от смеха. – С минералкой в руке и посапывая у тебя на плече.

В этот вечер еще раз убедилась, что молодое домашнее вино – коварная вещь: пьется как компот, и не замечаешь, как в голове туман, и земля начинает крутиться быстрее под ногами.

Как нам не хотелось с Аллой еще посидеть, но Иван был очень настойчив, заставляя нас идти спать – им рано вставать завтра, рейс в двенадцать дня. Его жене хорошо бы отоспаться, поэтому в десять вечера, мужчина вызвал мне такси, предварительно уложив своих сыновей спать и уговорив жену последовать их примеру, проводил меня до дома.

Пошатываясь, я вошла в квартиру, добрела до кровати, разделась, разбросав свою одежду по полу, рухнула на кровать. Глаза слипались, но мне взгрустнулось. Так захотелось набрать номер одного красивого голубоглазого “глюка”, но к сожалению, или к счастью, его телефона у меня не было.

– Я соскучилась, – слезливо прошептала в воздух и отрубилась.

Утро встречало меня тяжелым похмельем: голова была чугунной и гудела нещадно, во рту пустыня, глаза еле открываются. М-да, утро добрым не бывает, давно я так не напивалась.

Кое-как отодрав себя от кровати, поплелась в ванну приводить себя в чувства, стоя под прохладным душем. Помогло, но не сильно – голова все еще противно гудела. Пришлось искать таблетку, терпеть ни сил, ни желания не было.

Взглянув в окно, я даже обрадовалась серому хмурому дню и моросящему дождику – у меня есть законное основание валяться дома сегодня, так как идти никуда не хотелось, а лежать и смотреть на яркое солнце, совесть не позволяла. А тут погода решила меня сегодня пожалеть.

К вечеру похмелье прошло, я сходила в магазин, да и дождик закончился, начало более-менее распогоживаться. Сегодня “потюленю”, а завтра пойду все же схожу на частный пляж. Пока общалась с Иваном и Аллой, вместе ходили на городской. Теперь одной туда страшно идти.

Взяв в охапку ведерко с ванильным мороженым, взгромоздилась с ногами на диван и включила телевизор, намереваясь посмотреть какой-нибудь интересный фильм. Удача была на моей стороне, по одному из телеканалов шел мой любимый “Гарри Поттер”, причем две серии подряд. Ура, будет не скучно день провести в одиночестве.

Я с упоением уплетала свой пломбир, в сотый раз переживая за Гарри и его друзей, когда услышала непонятный звук с кухни. Пошла посмотрела, ничего необычного. Глянула на ведерко мороженого и обомлела – слопала больше половины, надо убирать его, иначе или лопну, или слягу с ангиной. Положила его в морозилку, повернулась от холодильника к двери из кухни и замерла…

В проеме стоял “глюк”, но не мой, а Викин – зеленоглазый брюнет. Страх сковал мне горло, не давая ни пошевелиться, ни вымолвить ни звука.

– Здравствуй, Миланья, – промурлыкал он. – Не ожидала? – Я смогла только покрутить головой, а он улыбнулся. – Думаю ты другого ждала, более блондинистого.

Я сглотнула подкативший ком в горле, вытаращила глаза и стала хватать ртом воздух, пытаясь что-то сказать.

– И зачем ты ее так напугал? – равнодушно сказал Шурик, протискиваясь с коробкой в руке в мою кухню. – Кальцоне, – на мой удивленный взгляд, пояснил он: – Ты ж сказала, что я тебе должен.

Я забыла совсем, как это разговаривать, что надо делать, чтобы можно было членораздельно произносить звуки. Могла только переводить взгляд с одного на другого непрошенного гостя.

– Я вот помню, что ты очень разговорчивая, – улыбаясь лишь губами, произнес брюнет. – Что с тобой сейчас случилось?

– Охренеть!!! – наконец выдохнула я. – Да я как-то растрогалась от такого эффектного появления, аж дар речи потеряла.

– Забавная, – хмыкнул “глюк” сестры.

– Ты это уже говорил, – спокойно ответила я и нахмурилась. – Ну и чем обязана столь эффектному появлению?

– Пора нам обсудить нашу сделку, – присаживаясь за стол величественно произнес Шурик, ой, сейчас Александр.

– А мы ее обсуждать будет втроем? – в тон ему съерничала я и присела на стул.

– Тебя смущает мой брат? – откуда у них столько спокойствия и пафоса???

– Ты не мог бы немного тон сменить, – не выдержала я. – А то я скоро кланяться начну…Как Папа Римский.

Брюнет рассмеялся, при чем ему действительно было смешно, о чем говорили искренние смешинки и в глазах. Блондин не выразил никаких эмоций вообще, сидел как истукан.

– Шутки кончились? – От Александра веяло полным холодным равнодушием.

– Кончились, – спокойно ответила я. – Твои условия.

– Рождение ребенка взамен на твое полное излечение, – спокойно произнес он.

– Если не получится забеременеть? – я придала своему голосу деловой тон.

– Такого не произойдет. Но если вдруг, болезнь не вернется, – он не отрывал своего голубого взгляда от моих глаз. То ли пытался меня выбить из колеи, то ли просто так привык общаться, но и я не лыком шита. На переговорах иногда такие упыри встречались, что у меня иммунитет выработался вот к таким вот деловым и пафосным типам.

– Хорошо, – кивнула я. – С кем после рождения остается малыш? – этот вопрос меня волновал больше всего.

– Со мной, – уверенно ответил он.

– Нет! Или он остается со мной, или иди ты в сраку, – жестко произнесла я. И тут же голубой туман начал сгущаться в моем мозгу. Я тряхнула головой и зажмурилась. – Прекрати это делать! – сквозь зубы проговорила я.

Александр поднялся из-за стола и навис надо мной.

– Ты отказываешься быть здоровой только из-за своего упрямства? – прошипел он.

– А нафиг мне твое здоровье, если мой ребенок будет воспитывать не понятно кто и не понятно где? – почти выкрикнула я. – Я не бездушная колба для вынашивания плода! В отличии от тебя, я могу чувствовать и любить!

– Я в комнате подожду, – тихо произнес брюнет и ретировался из кухни.

– Это твое единственное условие? – все еще нависая надо мной, уже более спокойно произнес Александр.

– Нет, – холодно ответила я.

Он схватил мой подбородок двумя пальцами и заставил посмотреть ему в глаза.

– Есть еще что-то? – приподнял вопросительно бровь.

– Пока ты мне не скажешь кто вы такие, никакой сделки не будет! – уверенно произнесла я. Он полыхнул своими голубыми льдинами, но я не думала отступать. – Любая сделка должны быть абсолютно прозрачна, тем более в этой ставки слишком высоки. Поэтому, я должна знать все.

Глава 13

Александр сел на стул напротив меня и задумчиво сверлил меня глазами. Он уже не метал в меня ледяные молнии, а молча рассматривал мое лицо. Я видела, как его глаза бегали по нему, периодически задерживаясь на моих губах, и я неосознанно их облизывала.

– Мы вампиры, – спокойно произнес он, наконец сфокусировав взгляд на моих глазах.

Я подозревала какую-то непонятную фигню, но вампиры…Три раза ха!

– И почему ты свободно ходишь днем? Не покусал меня? – с легкой иронией произнесла я.

– Насмотрелась фильмов про нас? – он искренне улыбнулся. Я кивнула, ну не в энциклопедии же вычитала! – Мы не боимся солнечного света, мы его не любим. Не боимся чеснока, святой воды, кола в сердце, может еще чего-то упустил. Практически бессмертны.

– Практически? – удивилась я, приподняв уголок рта в легкой ухмылке.

–Ты задаешь слишком много вопросов, – остановил он мой поток колкостей… – Да практически. Я вижу, что ты мне не веришь, и, честно говоря, мне плевать на это. По дурному стечению обстоятельств родить мне можешь только ты. Ребенок, которого мы произведем на свет, будет такой же как я. Справишься с ним сама?

Я сглотнула. Как-то не очень он похож на сумасшедшего, да и эти его появления внезапные и исчезновения. Гипноз в конце концов. И мой малыш будет кровососом???

– Справлюсь, – уверенно кивнула я. – Я почему-то не сомневаюсь, что ты его не бросишь.

– Хорошо. Это значит, что я присутствую в твоей жизни большую ее часть. Ты это понимаешь?

– Понимаю, – уже не так уверенно киваю. – Мне нельзя заводить романы и выйти замуж, родить еще детей? – Он отрицательно покачал головой. –  Но…

– Если тебя беспокоит секс, то я к твоим услугам, – довольно хмыкнул он. – Нам неплохо было вместе.

Как-то мне это его "неплохо" не понравилось, потому что у меня это было крышесносно, а для него вон как… Не замечая этого, я надула обиженно губки.

– Александр, – тихо рассмеялся брюнет, неслышно появившийся на кухне. – Ты её своим "неплохо" обидел.

– На правду разве можно обижаться? – шутливо спросил мой "глюк" у своего брата. А я подумала, вот два брата, но почему такие разные, как день и ночь. Может они не родные?

– Ну если бы мне девушка после проведённой ночи сказала подобное, я, наверное, был бы, мягко говоря, огорчён, – в тон Шурику ответил брюнет. – Нет, милая, мы с ним братья-близнецы, – резко сменив тон, он вперся в меня взглядом.

– Мальчики, вы из какого дурдома сбежали? – все вышесказанное не могло родиться в здоровой голове, а уж сказка об абсолютно непохожих братьях-близнецах только ещё больше помогает уверовать в их сумасшествие.

И оба рассмеялась, искренне и очень заразительно-красиво.

– Рада, что смогла вас рассмешить, – недовольно пробурчала я, – но вы меня компрометируете. – они ещё больше разразились смехом. – Ладно, говорю без намёков – валите уже откуда пришли, вампиры недоделанные.

Брюнет и блондин синхронно повернули головы друг на друга, хитро улыбнулись, и брюнет довольный кивнул. Я не успела вздохнуть даже, когда Александр схватил меня за плечи руками, раскрыл свой обворожительный рот и продемонстрировал мне клыки, сверля при этом глазами, налитыми кровью.

– Мамочки!!! – взвизгнула я. – Как ты это делаешь?

– Это моя сущность, дорогая, – его голос не был таким как обычно, он был громогласный, величественный.

Александр наклонился к моей шее, слегка прикусил своими клыками пульсирующую жилку на ней. И вот сейчас мне стало страшно по-настоящему. Я не хочу пить кровь и гулять ночью! Я очень люблю солнце и море, и пляж, и папу, и маму, и сестру, и Егорку.

Когда он внезапно отпустил меня, я чуть не рухнула на пол. Но блондин успел меня подхватить. Александр так и не спрятал свои клыки, они слегка виднелись в приоткрытые губы. Он был так сексуален сейчас, что я сама потянулась к нему для поцелуя.

–Тшшш, – вампир приложил палец к моим губам и довольный отстранился.

Совладав наконец с собой, перевела взгляд на своего второго гостя – тот стоял довольный, облокотившись о дверной косяк, улыбался, сверкая клыками, и смотрел красными кровавыми глазами.

– Вы меня высосите? – обреченно спросила я. – И я стану такой же?

Вместо ответа Александр вздохнул и посмотрел на своего брата.

– Ну, братец, надеюсь мне повезёт больше, – шутливо усмехнулся брюнет, ещё больше обнажая свои острые зубки. – Нам пора, нас ждут.

Блондин кивнул и схватил меня. Я даже пикнуть не успела, вокруг меня заклубился серый дым и в ушах противно засвистело.

Глава 14

Мы очутились в лесу, вокруг темно и практически ничего не видно. Я так и стояла, прижавшись всем телом к своему вампиру. Он хмыкнул и отпустил меня. Слегка пошатнувшись все же смогла устоять на ногах.

Привыкая к темноте, крутила головой, пытаясь понять, где нахожусь, но все тщетно. Вокруг только сосны, под ногами влажная хвоя. Я поежилась от прохлады. Ну, во-первых, как была босиком так меня и перенесли сюда, не удосужившись подождать, когда я хоть шлепанцы натяну, а во-вторых, между просмотрами фильма о Гарри успела принять душ и переодеться в легкую шелковую пижаму, состоящую из коротких шортиков и маечки на тоненьких бретельках.

– Вы зачем меня сюда притащили? – меня начала охватывать паника.

Ночь, лес и два вампира – не сулили мне приятного времяпрепровождения.

– Лечить, – спокойно ответил Александр.

Его не волновало ни то, что я замерзла, ни то, что мне банально страшно. Он молча развернулся и пошел, следом за ним последовал брюнет. Мне ничего не оставалось делать, как плестись за ними.

Ноги замерзли так, что я практически не чувствовала пальцев, да и меня уже начало потряхивать от холода, зубы стучали. А эти двое шли впереди меня, не слыша стука моих зубов, хотя он почти эхом проносился по лесу.

Брюнет покачал головой, остановился и подхватил меня на руки словно пушинку.

– Спасибо, – обледеневшим губами пролепетала я. – Твой братец всегда такой бука?

– Нет, – улыбнулся брюнет. – Это он никак не может принять то, что должен.

– А что он должен принять? – пригревшись, разморено произнесла я.

– Тебя, – хмыкнул он.

– Странный он какой-то? Я ж не кусаюсь, в отличии от вас, – попыталась пошутить.

– Мы тоже не кусаемся, если нас не попросят, – шутливо ответил брюнет.

Шурик все это время шел молча, не ускоряясь и не замедляя шаг, держа спину ровно, словно царь на прогулке. Вот ведь говнюк, это он должен был нести меня на руках, а не его брат. И чем я ему не угодила? Что во мне не так? Ну не совсем здорова, но это как оказалось поправимо. Что не так-то?

– Почему я не нравлюсь твоему брату? – спросила у брюнета.

– Нравишься, и очень нравишься, и его это бесит, – он рассмеялся.

– Почему? – неподдельно удивилась я. Вот что в этом такого? Взрослые люди же!

– Это долго объяснять, пусть сам тебе все поведает, – уклонился брюнет от ответа.

– Пришли, – наконец-то Шурик подал голос.

Его брат поставил меня на землю, и я тут же стала мерзнуть, он снял свою олимпийку и накинул мне на плечи. В отличии от своего блондинистого брата, разодетого в деловой темно-синий костюм, нашел в чем гулять по лесу, брюнет был одет в спортивку: брюки, олимпийка, а под ней белая обтягивающая футболка. Мне все больше и больше начинал импонировать более доброжелательный из братьев. А вот голубоглазый бука начинал раздражать своей напыщенностью, угрюмостью и пофигизмом по отношению ко мне.

Вместо того, чтобы рассмотреть место, куда мы пришли, я гневно сверлила взглядом аристократическую спину блондина. Ноль эмоций. Плюнув на это гиблое дело, решила все же напрячь зрение, и что-то разглядеть в кромешной тьме.

– Избушка, избушка, повернись ко мне передом, а к лесу задом, – изумленно прошептала я, увидев настоящую деревянную избушку, правда без курьих ножек.

Домик стоял в тени вековых сосен и был еле заметен для моих глаз, рассмотреть, как следует это сказочное строение не получалось, было слишком темно.

– Ну и чего застыли? – проскрипел чей-то старческий голос. – Девку совсем заморозить хотите?

– Ты чего защит понаставила? – грубо подал голос Александр.

– Так от вас упырей и понаставила, чтобы было время подготовиться к встрече, – хмыкнул голос.

Шурик нагло двинулся к нему, явно намереваясь войти в дом.

– Слушай, милок, – проскрипело опять. – Ты за века мозги, я смотрю, растерял совсем? Где твои манеры? Дама вперед!

Блондин повернулся ко мне и молча кивнул в сторону дома. Я закачала головой и попятилась назад. Он что серьезно? Я сама должна пойти к бабе-Яге, и на лопату сама сесть, и в печь залезть?

– Да иди ты сюда, горемычная, – ласково пропел голос. – Не обижу. Смотрю твой упырь тебя совсем запугал.

Плюнув на все, я пошла. Ноги опять окоченели, лучше уж в печь, там теплее.

Войдя в дом, я присвистнула. Со стороны это казалась маленькая деревянная сторожка, почти без окон, или я их не рассмотрела в темноте, но внутри же было светло, тепло и по-домашнему уютно. Я оказалась в небольшой прихожей, а меня встречала улыбчивая женщина лет шестидесяти, больше похожая на деревенскую добродушную бабушку, летом встречающую своих любимых внуков пирожками из печки.

– Проходи, милая, – она провела меня в комнату.

Огляделась вокруг: большая комната, залитая светом от пятиламповой красивой современной люстры, в центре у стены растопленный камин, в противоположной стороне от него диван и два кресла, на полу полукруглый пушистый коврик. Я завороженно уставилась на бабушку.

– А вы, наверное, ведьма? – выпалила я, не подумав.

– Почти, – кивнула головой, улыбаясь бабуля. – Располагайся на диванчике, не стесняйся, я тебе сейчас тапочки принесу, сопровожу твоих кавалеров недобитых на кухню. Нечего им нас слушать. Хотя все равно услышат, – махнув рукой, она вышла из комнаты.

Я присела на диван и вытянула свои замерзшие ноги, надеясь, что тепло камина их быстрее согреет. Вот правда, кавалеры недоделанные. Мне еще ребенка рожать одному из них, а они меня простужают.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.