Илья Криволапов
Несбыточная мечта, но Сбывшееся желание

На освещённую луной лесную поляну вышел заросший пожилой мужчина в лохмотьях неопределенного древесного цвета. Из густой всклокоченной тёмно-рыжей шевелюры его торчали ветки и мелкие листья, борода местами поросла мхом и в свете полной луны казалась зелёной. Он достал из-за пазухи большую двухлитровую стеклянную бутыль с мутной жидкостью и поставил её на широкий пень, располагавшийся как раз посредине поляны, затем залез рукой в карман грязных штанов и достал оттуда потрёпанную колоду карт, провёл большим пальцем по ребру колоды, дунул на неё и положил рядом с бутылью. Окинув взглядом горящих зелёных глаз импровизированный стол, он удовлетворённо хмыкнул, но вдруг хлопнул себя по лбу и удалился во тьму окружавших его деревьев. Оттуда старик выволок три массивных бревна и одно за другим сложил их треугольником вокруг пня. После чего уселся на одно из брёвен, закинув одну босую ногу на другую, и стал вглядываться куда-то во тьму леса.

Через несколько минут послышались хлюпающие шаги. Ветви ближайших елей разошлись в стороны, и на поляну шагнул ещё один необыкновенный персонаж. Одежда его, опутанная тиной и водорослями, была насквозь мокрая, вода ручьями стекала с него, при каждом шаге он оставлял за собой небольшую лужицу. Когда он приблизился к столу, лунный свет озарил его лицо. Это был пучеглазый старец, глаза его постоянно моргали, а в длинной окладистой бороде блестели чешуйками хвосты маленьких рыбок.

– Ну здравствуй, Лесной Хозяин, – улыбнулся он, обнажая ряды мелких острых зубов.

– И ты здравствуй, старый друг, – откликнулся обитатель поляны.

– Давненько мы так не собирались, почитай, уже год прошёл. Садись, гость долгожданный. Сейчас вот подруга наша приковыляет, и начнём.

– Опять опаздывает старая? Уж начто ей седовласой чепуриться? А всё туда же, пока все щёки свеклой не вымажет, из дому ни ногой. Тьфу, бабы.

Новоприбывший гость достал из заплечного мешка три бронзовых кубка и поставил их на стол.

– Вот, как и обещал. От самого Владыки Переплута. У русалок моих на три костяных гребня да бусы из жемчуга выменял. Дуры девки, только о красоте своей и думают. И за что я их всех люблю только?

– Так, поди, за красоту-то и любишь.

– И то правда. Но, бывает, и удивить они меня могут. Вот на днях мои любимицы, Мавка с Вилой, такую историю мне поведали – я ажно обомлел. Пока хромую ждём, я тебе всё обскажу. Началось всё с того, что в деревню нашу городские повадились. Уж и не знаю, какая зараза их сюда гонит, да только заполонили они собой всё. Да что я тебе рассказываю? Ты и сам про это ведаешь. И вот этим летом приехал к нам один добрый молодец, купил себе участок и начал дом строить. А пока суть да дело, договорился с одной деревенской бабкой и устроился у неё на временное проживание. Вот только, как потом выяснилось, молодец тот совсем не добрым оказался. Бабке платил сущие копейки, а сам за то и стирку, и уборку, и готовку с неё требовал, да и подворовывал ещё по мелочи. Бабка, как постель ему менять не возьмётся, под матрасом то яблоки, то картошку, а иной раз и помидоры раздавленные находит. Стало быть, не обрадовалась она такому сожителю. А как прогнать, не ведала. Она ему уж и так, и этак намекнёт, а ему хоть бы что. Наглый он был и жадный, нипочем не хотел с хлебного места уходить. Вот и решила старуха гостя нежеланного извести. Рассказала ему, что у нас тут речка есть, Смородина. И то ли так ему её приукрасила, то ли жара молодца замучила, а только в тот же день побрёл он на речку купаться. Там-то мои девчата его и встретили. Он их как с берега увидал, сначала замер с открытым ртом, потом одёжку поскидывал, и бегом в воду нырять. Мои-то хохочут, играют, кувыркаются под водой, пляшут, хороводы вокруг него водят – хорошие у меня девки, особенно Вила: за всю жизнь свою никого на глубину не заманила, до смерти не защекотала да не потопила. А молодец тот за ними гоняется, ухватить пытается, но всё тщетно. Потом, правда, сумел-таки схватить Рось за ногу, но та выскользнула и вместе с девчатами домой уплыла. А Иван-дурак тот опосля домой возвернулся да бабке всё и обсказал, а та, не будь дурой, да и скажи ему, что, ежели русалку поймать да на берег силком вытащить, та любое его желание исполнить должна будет. А этот лопух и рад уши развесить. В общем, взял он на следующий день с собой на речку сети, в кустах спрятался и стал ждать, покуда русалки мои вновь у берега покажутся. Но они ж у меня не совсем глупые. Они этого Иванушку-дурачка сразу заприметили и из воды в тот день головы не высовывали. Семь дней проходил олух с сетями, девчата его с глубины дразнили, а к берегу не подплывали. На восьмой день пришел молодец уже без сетей, встал на берегу да молить начал, чтобы русалки к нему сами вышли. Он, видишь ли, и умный, и красивый, и весь из себя прямо-таки Иван-царевич, а потому должен быть ещё и самым богатым, но всё у него как-то не так складывается. У соседа и квартира больше, и машина лучше, и зарплата выше, а он и работает, и подворовывает, и каждую копеечку откладывает, но всё никак не может получить столько, сколько хочет. Золота ему подавай да камней драгоценных, как в сказках. Девчата послушали его бредни, да так и уплыли от него в очередной раз. Вернулся он вечером в дом, а бабка его там всё подначивает, украшения ему свои незамысловатые подсовывает, чтобы тот русалок приманить смог. Обозлился он, наточил нож, взял у бабки бусы да серьги и на следующий день обратно на Смородину пошёл. Залез в воду прямо в одежде, достал из карманов бабкины украшения да девчат моих заманивать стал. Не прогадала бабка – ты ж знаешь, какие мои русалки на безделушки всякие падкие. Схватил он Вилу за руку, нож к горлу приставил да и выволок на берег. Та уж и плакала, и умоляла, но нипочём злодей не согласился её отпустить, пока та его желание не исполнит. Связал он её, темноты дождался да и поволок ночью в бабкин дом, пока люди не видят. Мавка с Росью за ним всю дорогу шли на расстоянии, подступиться боялись, а потом ещё всю ночь в избу стучали, но не отпер негодяй дверь и не освободил Вилу.