Дон Нигро
Сон Ле Фаню / Le Fanu’s Dream

«Привычный роман Ле Фаню на прикроватном столике: идеальное послеполуночное чтение в загородном доме».

Генри Джеймс «Лжец».

«Когда подумаю: «утешит меня постель моя, унесет горе мою ложе мое». Ты страшишь меня снами и видениями пугаешь меня. И душа моя желает лучше прекращения дыхания, лучше смерти, нежели сбережения костей моих».

Книга Иова: 7, 13-15

Действующие лица:

ДЖОЗЕФ ШЕРИДАН ЛЕ ФАНЮ – писатель, автор мистических произведений.

СЮЗАННА – жена ЛЕ ФАНЮ.

КАРМИЛЛА/СЕСТРА

ШЕРИДАН/СВЕДЕНБОРГ/ПАПА

УБИЙЦА/БРАТ

Декорация:

Одна простая единая декорация представляет собой комнаты в доме на Меррион-Сквер в Дублине в 1870-х гг. и в более ранние времена, от 1840-х. Сад, парковая скамья перед зеленой изгородью. Мы видим письменный стол и стул Ле Фаню, большую старую кровать, обеденный стол со стульями, пустую овальную раму в человеческий рост – зеркало. Темная декорация со многими входами и выходами. Движение пьесы от одной картины к другой должно быть плавным, без разрывов или пауз. Темнота превалирует.

1. Кошмар

(В темноте тикают часы. Свет падает на СЮЗАННУ, молодую женщину в белом, ее лицо подсвечено огнем в камине. Поздний вечер в большом темном доме на Меррион-Сквер, в Дублине).

СЮЗАННА. В конце своей жизни мистер Джозеф Шеридан Ле Фаню, знаменитый автор мистических и детективных историй, начал страдать от кошмарных снов, в которых он бродил среди руин в дублинском Феникс-Парке. (Пока она говорит, появляется ЛЕ ФАНЮ, ходит в ночи на Феникс-Парку. Каркают вороны[1]). В своем сне он подходит к старому, полуразрушенному особняку, который кажется ему знакомым, словно он когда-то здесь жил. Вороны кружат над крышей. Все пахнет дождем. (ЛЕ ФАНЮ останавливается, поворачивается лицом к зрительному залу, смотрит вверх в темноту на что-то, чего мы не видим. Мы слышим треск). И глядя на самую высокую часть особняка, он слышит зловещий треск, и стены начинают рушиться, и он понимает, что особняк сейчас погребет его под своими обломками. Он стоит, глядя на рушащиеся стены, ему и хочется спастись, но он не может пошевельнуться.

(ЛЕ ФАНЮ стоит, глядя вверх, треск переходит в грохот, когда свет, падающий на него и СЮЗАННУ, гаснет. В темноте каркают вороны).

2. Брошенная девушка

(В темноте слышен женский плач. Потом, словно луна выходит из-за облака, мы видит КАРМИЛЛУ, молодую женщину в белом. Она сидит на парковой скамье перед зеленой изгородью, поздней ночью, плачет. ЛЕ ФАНЮ выходит в лунный свет, видит ее, колеблется).

ЛЕ ФАНЮ. Прошу извинить. Не пугайтесь. Я не собираюсь нарушать ваш покой. Но, возможно, я что-то могу для вас сделать?

КАРМИЛЛА. Представить себе не могу, что это может быть.

ЛЕ ФАНЮ. Хорошо. Извините. (Колеблется). Дело в том, что не чувствую я себя вправе оставить вас одну в этом темном и пустынном месте, да еще глубокой ночью.

КАРМИЛЛА. Вы очень добры, но, пожалуйста, не тревожьтесь. Вы – не тот, кто бросил меня.

ЛЕ ФАНЮ. Позвольте спросить, а кто это сделал?

КАРМИЛЛА. Мужчины. Меня бросили мужчины. Не просто мужчины. Актеры. Меня бросили актеры. Гастролирующая труппа оставила меня одну и без гроша в этот странном месте.

ЛЕ ФАНЮ. Дублин – не такое и странное место. Ладно, с другой стороны, Дублин действительно странное место, но все-таки здесь вполне возможно найти хорошую работу.

КАРМИЛЛА. Актриса в Дублине – все равно, что воробей в гробу. Здесь для меня ничего нет.

ЛЕ ФАНЮ. Так что же с вами станет?

КАРМИЛЛА. Боюсь, что со мной станет, совершенно несущественно.

ЛЕ ФАНЮ. Разумеется, существенно. Все, что происходит с любым созданием божьим существенно. Не должны вы сидеть здесь ночью и в одиночестве. С вами может что-то случиться.

КАРМИЛЛА. Что-то случиться может всегда.

ЛЕ ФАНЮ. Послушайте. Это глупо. Вы замерзните до смерти. У меня старый большой дом на Меррион-Сквер, в котором много пустых комнат. Вы можете оставаться там, пока вновь не встанете на ноги.

КАРМИЛЛА. Сэр, пусть я и актриса, я, тем не менее, порядочная женщина. Но все равно, благодарю вас.

ЛЕ ФАНЮ. Нет. Вы не поняли. Я не предлагаю вам ничего недостойного. Нет у меня никаких грязных намерений. Собственно, я искал человека, чтобы переписывать мои произведения, помогать с корреспонденцией и тому подобное. Я – писатель. Джозеф Шеридан Ле Фаню.

КАРМИЛЛА. Мистер Ле Фаню, вы очень добры, но я не думаю, что вы хотите, чтобы в вашем доме жила незнакомка.

ЛЕ ФАНЮ. Дом для меня слишком велик, и я только порадуюсь компании. Кроме того, мои бумаги и дела в безобразном состоянии. В последнее время меня постоянно что-то отвлекало. Вы окажете мне огромную услугу, если поможете привести все в относительный порядок.

КАРМИЛЛА. А ваша жена возражать не будет?

ЛЕ ФАНЮ. Моей жены уже нет среди живых.

(СЮЗАННА появляется в овальной раме, смотрит на них).

КАРМИЛЛА. У вас вид человека, который кого-то очень сильно любил.

ЛЕ ФАНЮ. Моя жена была необыкновенной. Интеллигентная, понимающая, нежная и веселая. Ее глаза меняли цвет в зависимости от освещения. А какие прекрасные у нее были руки. Я любил ее до отчаяния.

КАРМИЛЛА. И она, естественно, любила вас.

ЛЕ ФАНЮ. Я надеюсь, что да.

КАРМИЛЛА. Вы не уверены?

ЛЕ ФАНЮ. Моя жена не была совершенно счастлива в своей жизни. Любить ее было легко, но она… (Пауза). Любить другого всем сердцем – самая страшная беда, которая обрушиться на человека. Это непреходящий кошмар. (Короткая пауза). Почему я все это говорю совершеннейшей незнакомке? Я никому об этом не говорил.

КАРМИЛЛА. Мистер Ле Фаню. Я готова рассмотреть ваше любезное предложение. С ведением личной корреспонденции я в какой-то степени знакома. Возможно, я сумею вам в этом помочь.

ЛЕ ФАНЮ. Хорошо. Это хорошо. А где ваши вещи?

КАРМИЛЛА. Боюсь, мои театральные друзья оставили меня, прихватив с собой все мои вещи. Кроме одежды, которая на мне, у меня нет ничего.

ЛЕ ФАНЮ. У меня есть вещи моей жены. Я уверен, что-нибудь вам подойдет, мисс…

КАРМИЛЛА. Смит. Мисс Смит.

ЛЕ ФАНЮ. Смит?

КАРМИЛЛА. Вы находите эту фамилию примечательной?

ЛЕ ФАНЮ. Нет. Сама по себе она ничем не примечательна. Но с учетом… Это неважно. Что-то глупое, о чем я практически забыл. Пойдемте. Ночь такая сырая. Мы заболеем и умрем, если не укроемся под крышей. Обопритесь на мою руку, мисс Смит? Ночь очень темная.

КАРМИЛЛА. Да. Ночь темная.

(КАРМИЛЛА берет его под руку, и они ухолят в темноту, тогда как СЮЗАННА наблюдает за ними из овальной рамы).

3. Убийство в Феникс-Парке

(Ухают совы. СЮЗАННА в овальной раме).

СЮЗАННА. Мистер Джозеф Шеридан Ле Фаню выделил этой молодой женщине комнату в доме моего отца на Меррион-Сквер, нанял ее личным секретарем и на этой работе она проявила себя с самой лучшей стороны. (Говоря, она направляется к парковой скамье). А поскольку после смерти жены мистер Ле Фаню был очень одинок, компания мисс Смит радовала его гораздо больше, чем он мог бы признать. Но ночами, в одиночестве, его по-прежнему мучили дурные сны. (Он садится на парковую скамью, где сидела КАРМИЛЛА. Ухают совы). Ему снилась молодая женщина, сидящая ночью на парковой скамье, когда две руки высовываются из зеленой изгороди. (Мы видим две руки, которые медленно высовываются из изгороди, одна хватает СЮЗАННУ за талию, вторая ложится на плечо). Осознав, что происходит, женщина пытается вырваться, но руки очень сильные. И через какое-то время она перестает сопротивляться, обнаружив, что находится чуть ли не в экстазе. (Руки ласкают ее грудь и бедра, потом смещаются к лицу и шее). Одна сжимает шею, другая закрывает рот и нос. Женщине трудно дышать. А потом медленно, но неуклонно несчастную тянут сквозь изгородь, и она исчезает полностью.

(СЮЗАННУ за шею тянут сквозь изгородь под меркнущим светом. Она исчезает полностью).

4. Что-то постыдное

(Поют птицы. Свет падает на КАРМИЛЛУ, сидящую за столом. Она читает газету. Утро. Появляется ЛЕ ФАНЮ).

КАРМИЛЛА. Мистер Ле Фаню! Вы застали меня за чем-то постыдном.

ЛЕ ФАНЮ. Читать газеты не постыдно, мисс Смит, хотя иной раз постыдно для них писать.

КАРМИЛЛА. Я читала театральные рецензии.

ЛЕ ФАНЮ. Что ж, это постыдно.

КАРМИЛЛА. Знаю, но ничего не могла с собой поделать. Не хочется в этом признаваться, но мне недостает театра. Одна из причин, по которым я люблю этот дом, в том, что он, пусть это необъяснимо, напоминает мне театр. Возможно, потому что здесь, как и во всех театрах, полным-полно призраков.

ЛЕ ФАНЮ. Вы так думаете?

КАРМИЛЛА. Да. Я слышу, как они шепчутся, когда ночью иду по коридорам. Мне нравится ходить по дому ночью, если я не могу заснуть. Иногда я теряюсь в темноте, не понимаю, где я. Я все больше и больше убеждаюсь, что наша жизнь на земле – представление в населенном призраками театре, и призраки – заблудшие души, заполняющие зал и наблюдающие за каждым нашим движением.

ЛЕ ФАНЮ. А может, они за кулисами, дожидаясь выхода на сцену.

КАРМИЛЛА. Должно быть, вы думаете, что я чокнутая.

ЛЕ ФАНЮ. Нет. Отнюдь. У меня часто возникало такое подозрение насчет себя. Особенно, после смерти моей жены. (Появляется СЮЗАННА, садится на кровать, пока он говорит). Меня мучали очень тревожные сны. Так захватывали меня, что, просыпаясь, я не мог понять, реальный это мир или нет. Мою жену тоже донимали кошмарные сны, а еще сильнее – дневные галлюцинации. Может, я подхватил кошмарные сны от нее.

СЮЗАННА. Ты это видишь?

ЛЕ ФАНЮ. Что?

КАРМИЛЛА. Что?

СЮЗАННА. Что-то только что шевельнулось. Вон там, у стенной панели.

ЛЕ ФАНЮ. Где?

КАРМИЛЛА. Простите?

ЛЕ ФАНЮ. Извините. Думаю, я не совсем проснулся. Иногда голоса в моей голове такие реальные, что я не уверен, говорит кто-то или нет. Так что, мисс Смит, очень возможно, что чокнутый как раз я.

КАРМИЛЛА. Все писатели слышат голоса.

ЛЕ ФАНЮ. Но писатели ведут с ними долгие разговоры? Прошлой ночью у меня был особенно жуткий кошмар. Я шел в кромешной тьме, спотыкаясь о корни, продираясь сквозь спутанные ветви с шипами, наталкиваясь на толстые стволы невероятно старых деревьев и в конце концов вышел к мертвой женщине, лежащей у низкой кирпичной стены. Когда поднял голову, увидел два красных глаза, которые смотрели на меня из темноты. Что? Что такое? Вы вдруг побледнели.

КАРМИЛЛА. Мертвую женщину, убитую этой ночью в Феникс-Парк, нашли лежащей у низкой кирпичной стены. Я прочитала об этом в газете. Всю кровь из ее тела высосали.

ЛЕ ФАНЮ. Это ужасно.

КАРМИЛЛА. Власти в полнейшем недоумении.

СЮЗАННА. Это обезьяна. Здесь обезьяна.

КАРМИЛЛА. Мистер Ле Фаню, и вы побледнели. Вам нездоровится?

ЛЕ ФАНЮ. Мне нездоровится с тех пор, как умерла моя жена.

КАРМИЛЛА. Если позволите спросить, а как умерла ваша жена?

ЛЕ ФАНЮ. Какое-то время она была не в себе. Ее проблемы, похоже, начались в нашу брачную ночь.

(Свет, падающий на КАРМИЛЛУ, меркнет. Она остается на месте и наблюдает).

5. Демон брачной ночи

(СЮЗАННА, подсвеченная огнем в камине, сидит на кровати. Уханье сов).

СЮЗАННА. Когда-то давно жила девушка, и она заблудилась, и он заблудился, и в ее брачную ночь она не могла замолчать, говорила и говорила, потому что разговор был для нее защитной стеной, но демон мог закрыть ей рот поцелуем, и она почувствовала бы наслаждение, но знала, что это дело рук и губ демона, касающихся ее плоти, за которыми последовала бы невыносимая адская боль. Нет. Уходи. Демон. Демон.

ЛЕ ФАНЮ (идет к кровати, в падающий на СЮЗАННУ свет). Сюзанна? Что такое? Что не так?

СЮЗАННА. В комнате кто-то есть.

ЛЕ ФАНЮ. Никого здесь нет, только ты и я.

СЮЗАННА. Что-то летает по комнате.

ЛЕ ФАНЮ. Летает? В комнату пробралась летучая мышь?

СЮЗАННА. Что-то похожее на летучую мышь. Но не летучая мышь. Вон. Видишь. Приходит в ночи и похож на маленькую сову.

ЛЕ ФАНЮ. Никаких сов в нашей спальне нет.

СЮЗАННА. А что здесь делаешь ты?

ЛЕ ФАНЮ. Что здесь делаю я? Я здесь живу.

СЮЗАННА. Почему ты живешь здесь?

ЛЕ ФАНЮ. Потому что я – твой муж.

СЮЗАННА. Это не твой дом. Это мой дом. Я выросла в этом доме. Но теперь мой дом полон призраков и демонов. За мной следят совы. Они прилетают, садятся на каминную доску и таращатся на меня, когда я принимаю ванну, а когда я хочу прикрыться, то не могу шевельнуть и пальцем. Заставь их не смотреть на меня.

ЛЕ ФАНЮ. Тебе просто приснился дурной сон. Иди ко мне, я тебя обниму и успокою.

СЮЗАННА. Нет. Если ты обнимешь меня, то захочешь совокупиться. Ты говоришь, что не захочешь, но в темноте захочешь обязательно. Я почувствую, как ты ложишься на меня, и не смогу дышать. А во время совокупления совы будут наблюдать за нами, потому что совы пожирают маленьких зверьков, а мы – маленькие зверьки. Во всем лесу самые маленькие зверьки – это мы.

ЛЕ ФАНЮ. Это фантазии, вызванные нашими страхами. На самом деле бояться нечего.

СЮЗАННА. Ясное дело, это неправда. Как можно сказать такую глупость. Нам есть чего бояться. Физической боли. Душевной. Смерти, заглядывающей в наше окно, как ужасная, чудовищная сова или обезьяна с красными глазами. Я знаю, что ты думаешь, но я не безумна. Я более печальная, чем другие люди, и, возможно, более странная. Но знания – это печаль, в библейском смысле, вот я и решила, что мы с тобой должны спать в разных комнатах. Тогда тебе будет проще уйти, чтобы выпить в «Петухе и якоре», или в «Кровавой лошади» на Камден-стрит, или куда там ты ходишь.

ЛЕ ФАНЮ. Сюзанна, это из написанного мною. Вымышленные места. В реальной жизни их нет.

СЮЗАННА. Все, написанное тобой, реально. Ты это пишешь, а потом это случается. И кто-то с красными глазами смотрит на меня из темноты. Кладет на меня свои грубые руки. Ты вот жаждешь демонического соития со мной.

ЛЕ ФАНЮ. Конечно, я жажду положенных отношений с моей женой. Я – твой муж, и я тебя люблю.

(КАРМИЛЛА уходит на пустую овальную раму и через нее смотрит на СЮЗАННУ).

СЮЗАННА. Ты хочешь соорудить чудовище о двух спинах, которое может только ахать и стонать, но со мной тебя всегда будет ждать разочарование, из-за шепота в моей голове и из-за другой девушки, которая смотрит на меня из зеркала.

ЛЕ ФАНЮ. Что за другая девушка?

СЮЗАННА. Девушка, которая украла мое лицо. Он живет в зеркале.

КАРМИЛЛА. Сюзанна.

СЮЗАННА. Сюзанна, говорит она.

КАРМИЛЛА. Сюзанна, любовь моя, половые сношения – точно не твое, так?

СЮЗАННА. Да. Я это ненавижу. Ненавижу.

КАРМИЛЛА. Ты к ним стремишься, но не забывай о несчастье, которое несет в себе совокупление мужчины и женщины.

СЮЗАННА. Ты должен закрыть зеркала.

ЛЕ ФАНЮ. Закрыть зеркала?

СЮЗАННА. Когда кто-то умирает, зеркала закрывают, чтобы дьявол не мог выглянуть из них и забрать души тех, кто в доме. Ты должен закрыть зеркала. Она смотрит на меня.

ЛЕ ФАНЮ. Уже поздно. Давай попробуем уснуть.

СЮЗАННА. Я не могу спать, когда ты здесь.

ЛЕ ФАНЮ. Хорошо. Если ты не хочешь, чтобы я был здесь, я пойду спать в другую комнату, на эту ночь. Но я бы предпочел не уходить.

СЮЗАННА. Да. Уже поздно.

КАРМИЛЛА. Очень, очень поздно.

СЮЗАННА. Очень поздно. (Падающий на СЮЗАННУ свет гаснет).

6. Она боялась, бедняжка

(КАРМИЛЛА выходит из-за рамы и продолжает разговор с ЛЕ ФАНЮ).

КАРМИЛЛА. Она боялась, бедняжка. Обычно через это удается перешагнуть.

ЛЕ ФАНЮ. Да. Я тоже так думал, поначалу. Но она не позволяла мне прикоснуться к ней, всю ту ночь. Продолжала говорить о какой-то женщине в зеркале, пока я не закрыл их все.

КАРМИЛЛА. Зеркала могут быть очень опасны.

ЛЕ ФАНЮ. И ситуация только ухудшилась из-за того, что наутро мы договорились позавтракать с моим братом и сестрой моей жены. (Смотрит на КАРМИЛЛУ).

КАРМИЛЛА. Что? Почему вы так на меня смотрите?

ЛЕ ФАНЮ. До меня вдруг дошло, что вы очень на нее похожи.

КАРМИЛЛА. На вашу жену?

ЛЕ ФАНЮ. На сестру моей жены.

КАРМИЛЛА. Неужели?

ЛЕ ФАНЮ. Вы удивительным образом на нее похоже. Странно, что я не заметил этого раньше.

КАРМИЛЛА. Я – актриса. Мы все – оборотни.

ЛЕ ФАНЮ. И при этом, увидев вас впервые, я знал, что вы мне кого-то напоминаете.

КАРМИЛЛА. Иногда я кого-то напоминаю. Иногда – нет. Но вы рассказывали об утре, которое последовало за брачной ночью.

ЛЕ ФАНЮ. Утром после этой крайне неудачной брачной ночи мы сели за стол с моим братом Уильямом и сестрой моей жены. (Появляется БРАТ, садится за стол). Я пребывал в полном отчаянии. Пытался не показывать вида, но они, конечно, видели: что-то пошло не так.

КАРМИЛЛА. Любое лицо – маска.

ЛЕ ФАНЮ. Просто удивительно, как вы похожи на ее сестру. В этом есть что-то сверхъестественное.

(КАРМИЛЛА пересаживается к БРАТУ и превращается с СЕСТРУ СЮЗАННЫ).

7. Кому сдобную булочку?

(Поют птицы. Утро после брачной ночи. ЛЕ ФАНЮ и СЮЗАННА завтракают с ее СЕСТРОЙ и его БРАТОМ. Если КАРМИЛЛА уравновешенная и спокойная, но СЕСТРА – взрывная, флиртующая, не знающая покоя, в меру язвительная).

СЕСТРА. Как все спали этой ночью?

БРАТ. Я спал хорошо, Бесси. Надеюсь, ты тоже.

СЕСТРА. Я спала очень хорошо, спасибо, Уильям. Сюзанна, как спала ты?

СЮЗАННА. Я спала прекрасно, Бесси.

СЕСТРА. Всю ночь? Ты спала всю ночь?

СЮЗАННА. Я спала часть ночи.

СЕСТРА. Она спала часть ночи. И часть ночи она не спала. А вы спали всю ночь, мистер Ле Фаню?

ЛЕ ФАНЮ. Я тоже спал часть ночи.

СЕСТРА. Но не всю ночь.

ЛЕ ФАНЮ. Немалую часть ночи я не спал.

СЕСТРА. То есть мы может предположить, что казнь девственной плевы проведена успешно.

БРАТ. Бесси.

СЕСТРА. Да что это за брачная ночь без казни девственной плевы?

БРАТ. Это неуместно.

СЕСТРА. Ты о чем? О завтраке? Завтрак всегда уместен, разве что без него обходятся после полудня или с наступлением темноты. А плотный завтрак, следующий за ночью освященного совокупления, совершенно уместен. Я склонна думать, что аппетит должен быть отменным. Или ты находишь неуместными сдобные булочки? Потому что я думаю, что булочки очень достойные. Может, тебя оскорбляет мой вишневый джем?

ЛЕ ФАНЮ. Я думаю, Бесси, мой брат говорит о том, что неуместно допрашивать новобрачных о подробностях брачной ночи за завтраком следующим утром.

СЕСТРА. Почему нет? До свадьбы ты довольно много писал мне о потенциальных опасностях, связанных с казнью девственной плевы. Насколько я помню, показывал себя знатоком этой проблемы.

СЮЗАННА. Ты переписывался с моей сестрой по поводу нашей брачной ночи?

ЛЕ ФАНЮ. Разумеется, нет. Раз или два мы в шутку коснулись этого момента, но…

СЮЗАННА. Какого момента? Чего, связанного с нашей брачной ночью, вы коснулись в шутку?

ЛЕ ФАНЮ. Это не имело никакого значения.

СЮЗАННА. Наша брачная ночь не имела никакого значения?

ЛЕ ФАНЮ. Моя переписка с твоей сестрой не имела никакого значения.

СЕСТРА. Что ж, премного тебе благодарна.

СЮЗАННА. Джозеф, ты оскорбил мою сестру.

ЛЕ ФАНЮ. Не было у меня намерения оскорблять твою сестру.

СЮЗАННА. Какой бы вульгарной, саркастической и граничащей с безумием ни кажется она иной раз, Бесси – моя сестра, как Уильям – твой брат. Ты же не хочешь, чтобы я оскорбляла твоего брата за завтраком после нашей брачной ночи, так? Тебе бы не понравилось, если бы я сказала, что у Уильяма квадратная голова, или что Уильям – дебил, или что Уильям писал мне страстные письма.

ЛЕ ФАНЮ. Мой брат никогда не писал тебе страстные письма.

СЮЗАННА. Откуда ты знаешь?

ЛЕ ФАНЮ. Уильям, ты писал Сюзанне страстные письма?

БРАТ. Не припоминаю.

СЕСТРА. Да ладно, Вилли. Признавайся.

БРАТ. Мне не в чем признаваться. За всю жизнь я не написал ни одного письма.

ЛЕ ФАНЮ. Мне ты письма писал.

БРАТ. Но не любовные.

СЕСТРА. Мы с мистером Ле Фаню переписывались по поводу этого самого события. Завтрака после брачной ночи. Пира в честь казни девственной плевы, так мы его называли. А брачную ночь он называл моральным эквивалентом Железной Девы, тисков для пальцев и распятия. Это были действительно забавные письма. Сюзанна, прошлой ночью тиски для пальцев пошли в ход?

ЛЕ ФАНЮ. Не было никаких тисков для пальцев.

СЕСТРА. Значит, хватило Железной Девы и распятия?

БРАТ. Бесси, почему бы нам не прогуляться по саду? Я с удовольствием покажу тебе мои азиатские ландыши.

СЕМТРА. Я уже видела твои азиатские ландыши, Уильям. Если честно, впечатления на меня они не произвели.

БРАТ. А что не так с моими азиатскими ландышами? Я их показывал и мужчинам, и женщинам, и всем они очень нравились.

СЕСТРА. Еще мы с Джозефом активно переписывались насчет некой мисс Смит.

СЮЗАННА. Мисс Смит? Кто такая мисс Смит?

ЛЕ ФАНЮ. Мисс Смит – никто.

СЕСТРА. Мисс Смит – женщина, на которой Джозеф надеялся жениться.

СЮЗАННА. Он надеялся жениться на другой женщине?

ЛЕ ФАНЮ. Нет, разумеется, нет, это был некий шифр.

СЮЗАННА. Шифр? Ты писал моей сестре шифрованные письма?

ЛЕ ФАНЮ. Это была игра.

СЮЗАННА. Ага, это была игра. И почему ты и моя сестра играли с этой мисс Смит?

ЛЕ ФАНЮ. Мы ни с кем не играли. Это ты. Ты – мисс Смит.

СЮЗАННА. Я – мисс Смит?

ЛЕ ФАНЮ. Да.

СЮЗАННА. Другими словами, я – никто?

ЛЕ ФАНЮ. Разумеется, нет.

СЮЗАННА. Ты сказал, что мисс Смит – никто. Если мисс Смит – никто, а я – мисс Смит, тогда из этого следует, что я – никто. Вы все еще пишите письма друг дружке?

ЛЕ ФАНЮ. С чего мне писать Бесси? Она же здесь.

СЮЗАННА. То есть ваша тайная переписка более не ведется?

ЛЕ ФАНЮ. В нашей переписке не было ничего тайного.

СЮЗАННА. Тогда почему я ничего о ней не знала?

ЛЕ ФАНЮ. Я писал ей, чтобы спросить о тебе.

СЮЗАННА. Спросить обо мне?

ЛЕ ФАНЮ. Узнать, если у меня шансы.

СЮЗАННА. Почему ты не спросил у меня?

ЛЕ ФАНЮ. Из страха поставить тебя в затруднительное положение. И себя тоже. Зайти слишком далеко, еще не будучи уверенным в твоих чувствах ко мне.

СЮЗАННА. Твоя застенчивость не позволяла тебе обратиться на мне, но не мешала обмениваться порнографическими письмами с моей сестрой?

ЛЕ ФАНЮ. Не были они порнографическими.

СЮЗАННА. Тогда где эти письма? Я хочу их прочитать.

ЛЕ ФАНЮ. Не знаю, куда я их положил. Думаю, я их уничтожил.

СЮЗАННА. Предусмотрительно. И ты уничтожила письма моего мужа, Бесси?

СЕСТРА. Мне велели разрывать их мелкие клочки и съедать сразу после прочтения. Я вспоминаю, что в каком-то письме он называл тебя Синей Бородой.

СЮЗАННА. Синей Бородой? Синяя Борода – это тот мужчина, который расчленял своих жен в брачную ночь?

ЛЕ ФАНЮ. Я упомянул это ради смеха.

СЮЗАННА. Мое расчленение вызывает у тебя смех?

ЛЕ ФАНЮ. Сюзанна, нет причин расстраиваться.

СЮЗАННА. Нет причин расстраиваться из-за тайной переписки моей сестры с моим мужем, связанной с моим расчленением?

СЕСТРА. Нет, это ты – Синяя Борода. Расчленяли как раз Джозефа.

СЮЗАННА. Он думал, что я собираюсь расчленить его в нашу брачную ночь? Что за мерзкие, жуткие письма вы писали друг дружке?

СЕСТРА. Ты знала, что он мне писал.

СЮЗАННА. Я полагала, что он время от времени переписывается с тобой по всяким пустякам. Я и представить себе не могла, что он писал такую чудовищную грязь.

ЛЕФАНЮ. Сюзанна, это нелепо. Сегодня мы с Уильямом едем в Корк, и в наше отсутствие, полагаю, тебе и Бесси необходимо уладить возникшее недопонимание.

СЮЗАННА. В Корк? Ты едешь в Корк? На следующий день после нашей свадьбы?

ЛЕ ФАНЮ. Уильям едет в Корк, а я еду с ним. Я скоро вернусь.

СЮЗАННА. Я не допущу, чтобы мой муж ехал в Корк, особенно с Уильямом. Ты знаешь, что в твое отсутствие Уильям выкладывает твои шляпы рядком и бросает в них камни? Я видела, как он это делает. Уильям тебя ненавидит. Я не удивлюсь, если он собирается убить тебя по пути и похоронить твое тело под копной.

ЛЕ ФАНЮ. Нет у Уильяма ненависти ко мне. Как ты можешь так говорить?

СЮЗАННА. Это совсем не сложно. Я открываю и закрываю рот, выдувая воздух мимо моего надгортанника.

ЛЕФАНЮ. Твоего надгортанника?

СЮЗАННА. И он постоянно одалживает нам деньги. Это непристойно. За кого он себя принимает?

ЛЕ ФАНЮ. Он думает, что он – мой брат.

БРАТ. Я – его брат.

СЮЗАННА. Джозеф, ты нужен мне здесь. Я не могу молиться. Что-то внутри меня сопротивляется молитве. Ночью мне снится, что я – маленькая девочка, которую положили в гроб и похоронили живой. У меня есть кусок мела, и я пытаюсь написать об этом на крышке гроба. Я вижу лица, которые смотрят на меня из зеркал. И ты хочешь оставить меня одну, выдувать воздух мимо надгортанника с моей сестрой.

ЛЕ ФАНЮ. Ладно. Я останусь дома.

СЕСТРА. Отпусти бедного человека в Корк. Он достаточно скоро вернется, чтобы совокупиться с тобой. Да и что плохого в том, что твой муж время от времени флиртовал со мной в переписке?

СЮЗАННА. Так ты признаешь, что он флиртовал?

ЛЕ ФАНЮ. Я не флиртовал.

СЕСТРА. Немного ты флиртовал.

СЮЗАННА. Добропорядочный человек не флиртует. Особенно с сестрой жены.

СЕСТРА. Но твой муж – не добропорядочный человек. Он – писатель. Писатели не добропорядочные. Писатели ненормальные. Писатель по определению никто. Он становится тем, с кем говорит. Если мы проткнет ему голову, из дыры хлынет лавина лопочущих кукол-марионеток.

ЛЕ ФАНЮ. В моей голове никаких марионеток нет.

СЕСТРА. Ты вскрывал свою голову и заглядывал в нее? Потому что я уверена, в ней ты найдешь марионеток. Но стыдиться тут нечего. Это понятно, что писатель должен отождествлять себя с другими разумами.

СЮЗАННА. Только не моей сестры.

ЛЕ ФАНЮ. Сюзанна…

СЮЗАННА. Уходи. Уходи. Не прикасайся ко мне. В этом месте больше никаких прикосновений. Или в любом другом месте. Особенно прикосновений мужчины с марионетками в голове, который изменяет мне за моей спиной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Здесь и далее ударение на первом слоге.

Вернуться