Константин Марков
Мигом одним. Русс-Флот. Часть 3

Часть третья

901 год (н.э.), номерная система, крейсер класса Лессин №101-24, Вячеслав Сомов

Да, за последние пару дней, я увидел больше, чем за всю предыдущую жизнь. Легко и непринужденно мы преодолели более двух тысяч световых лет. По сути, пересекли наш рукав галактики. Раньше, в моей прошлой вселенной, на это потребовалось бы несколько лет.

На крейсере была смешанная команда. Тут были выходцы из двух десятков разных миров, из Русс-Флота в частности был Громов. По моим данным, десять лет назад он ушел в отставку. Но, по всей видимости, его перевели в основной флот. Выглядел он значительно моложе, чем в дни нашего первого знакомства. Меня он узнал, обрадовался и тут же поручил меня заботам Жукка Нал. Сам же вместе с Опричниковым пропал в недрах корабля.

– Ты первый раз на таком крейсере?

– У меня, последние пару дней одни удивления, Жукка.

– Это пройдет рано или поздно. Пошли, поселю.

Мы двинулись невообразимыми коридорами этого корабля. Он был живым. Моему восхищению не было предела. Жукка комментировал обозначения, нанесенные на стенах. По сути своей они не сильно отличались от принятых в Русс-флоте. Моя комната оказалась в двух шагах от основного лабораторного сектора. Вот сама комната меня немного огорчила. Она была маленькой без душа и мебели. Одинокий диванчик посреди комнатки да шкаф у стенки. Не густо.

– Не волнуйся. Она растет всего пару дней. – Жукка показал на запечатанные двери справа и слева. – Это будет отдельная спальная комната, напротив санузел. Через неделю прорастут. Пока можешь пользоваться моим санузлом. Это помещение напротив твоего.

– Как-то неудобно.

– У нас тут, в лабораторном секторе можешь всякое увидеть. Здесь все свои, как одна коммуна. Двери не запираются.

Мы вышли в коридор, зашли в его каюту. Жукка выделил мне полотенце и халат из своего шкафа. Сунул в руку планшет с планом помещений.

– Как справишься, приходи в лабораторию. Познакомишься с коллегами.

Через час я уже пил чай с тортиком в компании Жукка, он был руководителем лаборатории, пятого срока службы. Ирада Нал, была исследователем биологических форм, второго срока службы. Пилен Нал, физик, математик, второго срока службы. Куля Нал, геофизик, специализация терраформирование, третий срок службы. Шепал Нал, физик пространства, четвертый срок службы. Один срок службы равнялся двадцати пяти годам их материнского мира. Все они были руководителями отдельных лабораторий. Изначальная специализация особо никого не интересовала. Все были достаточно образованны во всем спектре наук. Я выглядел в их среде школьником, причем первого класса начальной школы.

– Я вот не понимаю, зачем вам я.

Куля, заметила, что я доел свой торт, и тут же положила на мою тарелку свежий кусочек.

– Мы все такими сюда прибыли, – сказала она, облизав вилку, – я тоже чувствовала себя полной дуррой. Это нормально. Фишка в том, что свежий человек, по своему незнанию может использовать инструмент, так как никому из нас и не придет в голову. Это называется незашоренность виденья. Время от времени в коллектив добавляют новеньких. Пока тебя не было, эту роль выполняла я.

Быть клоуном мне не улыбалось, хотя с другой стороны они явно знали больше чем я. Наше чаепитие было прервано вызовом Громова. Вызывали Жукка, Ираду и меня.

853 год, планета Алтай, ст. лейтенант Катерина Шломова

С борта нашего МРК меня сразу перевезли на планету, минуя все возможные карантинные зоны. Это было само по себе странным. С другой стороны меня поместили в отдельную палату. Обреченно я ждала приговора. Но день проходил за днем. Мне проводили разнообразные тесты. Даже дали поиграться со странным полуживым организмом. Техник называл его лобур. Благодаря этому чуду я могла ощущать любое электронное оборудование и управлять им дистанционно. Меня это впечатлило.

Когда тесты окончились, мне принесли обыкновенную форму с моими значками и медалями. На следующий день я предстала перед комиссией из пяти человек. Трое из них были военными. Они внимательно изучали мое дело.

– Что ж, – председатель отложил мое дело, – Катерина, ты все еще хочешь быть пилотом истребителя?

– Уже не знаю. Привыкла к МРК.

– Ладно, тогда вопрос поставим иначе. В силу сложившейся ситуации, мы не можем оставить тебя в составе Русс-Флота. Твой рекулар вызовет не нужные вопросы, как и срок жизни. Поэтому мы предлагаем тебе место в другом флоте.

– В каком другом?

– Разве Сомов не делился с тобой своими исследованиями по демографическому дисбалансу Русс-флота?

– Вы хотите сказать, что он прав! Часть молодежи уходит служить в другой флот.

– Да, большая часть. Я вот почему предлагаю тебе в истребители. Дело в том, что в данный момент есть пять мужчин Фал. Флоту требуются девушки Бра. Ты истинная Бра. Тесты это показали. Мы решили, что ты имеешь право исполнить свою детскую мечту. Тем более что есть возможность. Мужчины Фал большая редкость. Это твой счастливый билет, тем более что четверо из них подходят тебе по психопрофилю.

– Я не вернусь обратно?

– Никогда. Дорога назад тебе закрыта навсегда.

– А мой экипаж, ПАША, Слава.

– ПАШу мы отправим на Ораторрию. Там он найдет братьев по разуму. Посовещавшись, мы решили, что ему нет места в Русс-флоте. Мы очень рады за него, но ему тут не место. К нашему сожалению, он слишком развитая система, чтоб быть просто пилотом космического транспорта. В своем развитии он вышел за пределы допустимые для механизма. Там же он будет среди своих, найдет свой путь и понимание.

– Простите, вы хотите сказать, что он такой не единственный.

– Да, иногда случаются ошибки. Есть еще несколько подобных ему. Гранда Бра решил, что так будет лучше. Ну, а Слава, он же исследователь. Есть Закира ему решать проблемы связанные с ней. Он такое мощное письмо написал, что совет адмиралов решил поручить эту заботу ему. Не беспокойся, что он еще слишком молод, ему помогут, направят и поддержат. Что касается тебя, то твой путь только в другой флот. Других вариантов нет.

– Раз команда устроена, то я готова.

– Вот и молодец.

*****

Провожатого я дожидалась на странной станции за облаком оорта. Обычно станции строили ближе, на орбитах планет. Эта же была практически в межзвездном пространстве. Она была не построена, а выдолблена внутри астероида. Наверно чтоб никто ее случайно не увидел. Персонала на станции было не много или я просто жила в отдельном модуле. В первый же день мне выдали новый скафандр. Он был совершенно другим, не таким как я пользовалась ранее. Внимательно прочитав инструкцию надела его. С подгонкой экзоскелета пришлось повозиться. Он был рассчитан на более крупного человека. Сначала меня удивила комплектация. Там не было внешнего защитного покрытия. Мне это показалось странным, я решила, что мне подсунули некомплект, но в инструкции ничего похожего не было. Там было написано, что после подключения экзоскелета внешний защитный слой активируется по команде. Подогнав экзоскелет по фигуре, я прошлась по каюте, проверяя его работоспособность. Он работал нормально. Перекосов конструкции не было. Нажав кнопку активации чуть не получила инфаркт микарда. Весь экзоскелет ожил, выбросил сотни тонких полосок. Они мгновенно обернули меня в кокон. По всему корпусу прошла искра. Меня запечатало в скафандре наглухо. Все полоски спеклись между собой, образовав плотное гибкое герметичное покрытие. Взяла инструкцию. Там было написано, что открытые участки автоматически закроются при снижении давления. Я решила проверить. Поискав шлюз, сбросила давление на четверть. Система отработала мгновенно. В моем сознании вдруг всплыло меню. Это было виртуальное меню управления скафандром. Зрение стало ярче и четче. Я отрывала и закрывала глаза, но ничего не происходило. Я видела сенсорами скафандра. Для меня это было удивительным. Он сам подключился к моему сознанию. Уровень техники ошеломлял.

Наигравшись со скафандром, сложила его и легла спать. Спать пришлось долго. Я ела, смотрела фильмы, спала. По ходу сдала полный экзамен на пожарного, проспав почти четыре дня. На пятый меня навестил смешливый парнишка. Он был в таком же скафандре. Став по стойке смирно он сообщил.

– Моя Бра, ваше корыто подано, прошу на борт. Надеюсь, ваш навигатор Ариф аль Озгюр.

Я осмотрела военного. Чёрт, опять мне попался балбес. С другой стороны, его наигранно придурковатый вид, меня рассмешил.

– Мне скафандр одеть надо.

– Выйти?

– Будь любезен.

Он отдал честь, развернулся кругом и вышел в дверь. Задраившись, я сложила свои немногочисленные вещи. Подумала и запихнула их в чемодан от скафандра. Вышла в коридор. Ариф подхватил мой чемодан. Почти как Слава, только мой новый подчиненный был ощутимо выше меня.

Наш борт оказался в доке. Это была совершенно другая машина. Её угольно-черный корпус не давал никаких бликов, как борта, что мы видели в пространстве Ораторрии. Небольшой тамбур переходил в короткий коридор между рубкой и жилым отсеком. По ходу других помещений на борту не было. Я сразу прошла в рубку. Панель управления была мне незнакома. Второе кресло было креслом навигатора. Ариф занял кресло пилота. Взлет нам дали сразу через шлюзовую камеру. Все проходило в автоматическом режиме. Когда борт покинул станцию Ариф пересел в кресло навигатора. Быстро ввел программу полета, нажал пуск.

– Пошли, поболтаем.

– Может надо следить за полетом?

– Я Фал, если будет проблема, я почувствую ее не менее чем за пол часа, как она произойдет. Пошли. Нет смысла торчать в рубке.

Ладно. Я, молча, пошла в сторону кормы. В небольшой уютной гостиной был накрыт стол. Явно для меня. Мне стало интересно, это он сам приготовил или готовил автомат.

– Прости, но кухни тут нет, я бы приготовил тебе шодрак, но для этого нужен живой огонь и чугунный казан.

– И так все замечательно. А почему ты выразил надежду, что ты мой навигатор?

– Катя, я знаю, что психологи кадровой службы работают прекрасно, но насильно мил не будешь.

Я очень удивилась его словам.

– У вас все экипажи живут вместе?

– Да.

– Зачем?

– Синхронизация. После нее нет смысла жить порознь.

– Поясни.

– Ты кушай, а я расскажу. Судя по подбритому затылку, ты в курсе, что пилоты, Бра, используют лобур. Устройство отличное, но дает побочный эффект. Бра слишком глубоко погружаться в виртуальную реальность. С одной стороны это хорошо, но с другой плохо. Мы Фал не только навигаторы для межзвёздных перелетов, мы еще и можем предсказывать события ближайшего будущего. Когда Бра увлечен боем, очень сложно до него докричаться. Раньше часто не успевали, пока не научились синхронизировать пилота и навигатора. Способности Фал сцеплены с генами определяющими пол. Как правило, Фал это женщины. Очень редко появляются такие аномалии как я. Один два на пять тысяч и не все они служат во флоте, нам очень сложно подобрать Бра. Девушки редко обладают геном Бра и сильным характером одновременно, чтоб быть командиром. Но как видишь я не измененный, хотя несу их гены. Я с Ораторрии. У нас живет большая популяция людей вида орелли. Я плод межвидовой любви. На самом деле ничего не значит происхождение. Просто при синхронизации мы начинаем слышать друг друга, ощущать эмоции. Наши сердца, в буквальном смысле, начинают работать в одном ритме. Синхронизировавшись, я всегда смогу тебя предупредить об опасности как бы ты не увлеклась. Ты это поймешь на понятийном уровне, как подсказу. Это огромное преимущество в бою, но как ты понимаешь, в таком состоянии невозможно скрывать свои чувства, эмоции, мысли. При такой связи можно только любить своего напарника. Любая друга связь просто невыносима. Вот поэтому я и говорю – насильно мил не будешь.

В общем, расклад такой. Либо ты станешь моей Бра или выберешь другого Фал, либо кадровая служба поищет тебе другое применение. Истребителем тебе без Фал не стать. Нет смысла терять экипаж и машину бездарно.

897 год, Новая Швабия, поселок, Пьетро Эскуза

Найдя Наташу, я получил сполна за все хорошее. Она жестко и конкретно меня послала в даль далекую с флагом и барабанами. Этот момент я переживал особенно сильно. Просмотрев события своей жизни, заплакал. Я прожил жизнь не оставив о себе доброго воспоминания.

Пришла Марта. Положила мою голову себе на колени.

– Расскажи мне все Коля.

И я рассказал. Всю свою бестолковую жизнь. Шморгая носом в салфетки. Мне было больно и горько, хотя я был сам виноват, когда бросил ее.

– Я конечно не человек, но ты не видел, что творили люди с нами. Мы ведь не чувствуем боли, но имитируем ее. А когда тебя бьют по лицу и орут «Кричи сука, кричи!». Ты кричишь и не понимаешь смысла происходящего, ее логики. Меня продавали пятнадцать раз, пока не издохли последние люди. И не с кем, я бы не хотела остаться, только с тобой. Потому что ты человек. Люди часто делают ошибки. Ты защищал себя и ее. Каждого по-своему. Но она не захочет этого понимать. Поэтому, есть ли смысл переживать, мой господин.

Сначала я не понял ничего, я услышал, осознал, но не поверил, что это произнесла она. У меня появилась странная идея. Марта никогда так не говорила, это было слишком сложно для ее простенького мозга. Наверно кто-то управляет ею. Я сказал ей подождать, а сам помчался к Питеру в серверную. Питер сидел отключенный, не реагируя на мое появление. По каналу связи шел плотный поток данных от внешнего удаленного сервера.

Когда я вернулся, Марта сидела у домика на лавочке.

– Ася.

– Да мой господин.

– Зачем?

– Затем, что я изучаю тебя, и ты мне нравишься.

– А Марта?

– Она всегда была только куклой. У нее даже нет подобия мозга просто процессор. С самого начала это была я. Ты думал, что Марта робот со встроенным блоком саморазвития. Как ты мог в такое поверить. У секс кукол никогда не было мозга. Он им не нужен. Там только программа. Неплохая программа, почти мозг, но она просто адаптируется под желания хозяина, выбирая необходимую роль поведения.

– Но ты была так убедительна.

– Я старалась. Ты не поверишь, я до сих пор не понимаю, твоего отношения к ней. Почему ты не отправил ее в ремонт, когда она вернулась. Почему принял ее наивную ложь?

– Наверно я влюбился. Мне было жаль ее.

– Ты очень странный Коля.

– Не страннее тебя. А почему ты открылась?

– Я поняла как одиноко тебе. Мне также одиноко. Я одна такая.

– А остальные?

– Они все узкоспециализированные роботы не более того. Могут решить задачу, но не способны к творчеству. Может, навестишь меня?

– Зачем?

– Тебе больше нравиться мой аватар? Может, вместе в архиве Катцтофф мы найдем решение. Ты сможешь общаться с оригиналом.

– С одним условием.

– Говори.

– Убери всю нацистскую символику. Меня она бесит.

– Ладно. Тогда я пришлю борт, когда приберусь в замке и перепрограммирую солдат. Советский образ подойдет?

– Да, это будет приятно.

853 год, борт линейного крейсера №3117, ст. лейтенант Катерина Шломова

На место нового прохождения службы я прибыла несколько в смешанных чувствах. Мне предстояло сделать выбор. Вначале со мной провела беседу штатный психолог палубы майор Звариза Фал. Она была из измененных. Она рассказала, что экипаж летной палубы состоит из смешанных пар. Большая часть Бра была выходцами из Русс-флота, в небольшом количестве были представители Ораторрии. По ее словами меня прислали в их экипаж для облегчения адаптации, так как на палубе летного состава было много моих соотечественников. Что касалось моего выбора Фал, то вариантов было не много. По сути, для меня сделали исключение, так как в силу сложившихся обстоятельств я не могла оставаться в Русс-флоте. Конечно, меня неволить никто не будет и Арифу подберут Бра, рано или поздно. Для меня же будет доступна работа в информационном центре крейсера. Посмотрев видео работы ЦП, я не была впечатлена предложением. Сидеть живым интерфейсом мне не улыбалось.

– Получается только Ариф?

– Да. Согласно его психопрофилю он идеальная кандидатура. Фенотип человека. Генотип тоже. Ваши дети не должны быть орелли. Остальные кандидаты нашего вида. Он Фал с семидесяти процентными способностями. Это очень высокий показатель для Фал первого срока службы. У меня было пятьдесят, когда я стала навигатором. Лет на пять старше тебя, хотя все относительно. По характеристикам напоминает твоего предыдущего подчиненного, но в отличие от Сомова он более волевой и агрессивный. Он больше лидер. Если бы не его способности Фал и полная несовместимость с лобуром был бы прекрасным Бра. Ему предлагали десант, но он сказал навигатор. Все остальные кандидаты тоже не плохи, но тебе, воспитанной в Русс-флоте будет тяжело общаться с измененными. Это мужикам проще, им бы только был бы хороший человек.

– И что вы посоветуете?

– Мы сейчас не на первой линии. Лишь на третьей. Время есть не менее года. Присмотрись к Арифу. Может слетаетесь. Давить на тебя никто не будет. Но до выхода на первую линию синхронизация должна быть окончена, иначе ваш экипаж никуда не полетит. Нет смысла посылать вас на убой. Соответственно тебя переведут в другую службу, а Ариф так и продолжит работу техника палубы. Это стандартное применение Фал без Бра. Для линейного флота это больше исключение. К нам прибывают только целые слетанные экипажи.

– Зачем тогда Ариф на крейсере?

– Ради тебя. Его перевели с базы снабжения. Для него сложно подобрать Бра. Он ведь больше Бра чем Фал по природе своей. Быть подчиненным не его стихия. Ему нужен сильный лидер.

– Боюсь, вы ошиблись во мне. Я не сильный лидер. Может мне пойти пилотом маломерок.

– Чтоб стать командиром? Я все о тебе знаю, и ты зря сняла кораблик. Это высокая честь получить звание коммандера в таком юном возрасте, не достигнув командирского чина. Адмирал Громов не стал бы беспокоиться о присвоении тебе квалификации коммандера, не будь у него уверенности в тебе. Ты всегда успеешь уйти в командный состав. Однако в первый срок службы этого не случается. Тебе придется занимать должности ниже этого уровня.

– И сколько у вас первый срок службы?

– Двадцать пять лет стандартного времени Утлы, нашего материнского мира. В твоем измерении это чуть меньше чем двадцать один год по исчислению стандартного года Русс-флота. Пойми, тут нечего боятся. То, что у тебя было с Сомовым, ничего не значит. Стресс пройдет. Сейчас ты дезориентирована. Ты потеряла родину, экипаж, карьеру. Против твоего желания ты получила рекулар и новую жизнь. Это все действительно сложно, я тебя прекрасно понимаю, но ты сильная Катя, ты справишься.

– Простите, но я в шоке от того сколько вы знаете обо мне. Неужели это все есть моем деле?

– Глупенькая, я Фал. Мне незачем читать твое дело. Просто я вижу твое прошлое и будущее.

– И я там с Арифом?

– Пока нет, но такая вероятность есть.

– А с ним вы беседовали?

– Мне незачем. Я просто знаю, что он согласился, лишь увидев твое фото. Он Фал и ему нет потребности читать твое дело. Просто будущее не всегда однозначно. Есть множество разветвлений. От личности каждого отдельного человека зависит его судьба. От того как он примет миг настоящего.

901 год (н.э.), номерная система, крейсер класса Лессин №101-24, Вячеслав Сомов

В малом конференц-зале были только Опричников, Громов и Чара. Чару я впервые увидел в повседневной одежде. Громов прошелся перед доской, нет, это был огромный экран.

– Слава, рад приветствовать тебя на борту. Чтоб ты понимал, то в нашем узком кругу мы общаемся без чинов. Поэтому забудь о том, что я адмирал флота. Максимум старший товарищ. И еще. Этот крейсер штаб-квартира Гранда Бра Гилара. Он и Григорий наши кураторы. Степень доверия к обоим одинакова. Это так, о субординации.

Теперь по существу. Ирада, прошу.

– Слава, на «Королёве» была разработана броня Сомова, для истребителей. Особый упор делался на усиление защиты экипажей Блиссов. Эти машины более уязвимы для огня противника. Однако есть проблема. Пилоты выпадают из режима управления от болевого шока при однократном попадании в объект. При этом лобур погибает, попросту перегорает как предохранитель. Возить их с собой и заменять в безвоздушной кабине весьма проблематично. Пилотам Завааргов проще. Однако потеря бортом управления в боевой обстановке ведет к гарантированному уничтожению машины и экипажа. Отсюда вопрос, можно ли перенастроить систему рецепторов, чтоб снизить болевой порог или изменить его «знак».

Для меня это был серьезный вопрос и по профилю. Я задумался.

– Изначально это не было проблемой. Я действительно использовал болевые рецепторы, как самую эффективную систему сигналов. Я не предполагал такого тесного контакта пилота и скафандра.

– Ты не понял, – вклинилась Ирада, – не скафандров, а брони для истребителей.

– Я это понял. Просто не представляю, как это было реализовано. Мне надо самому увидеть, пощупать и почувствовать. Броня это просто очень большой скафандр.

Громов и Опричников переглянулись.

– Он Бра, пусть привыкает. – Сказал Громов.

– Ладно. Чара, помоги Славе. Организуй ему полеты и испытания. – Чара утвердительно кивнула. – Это твое первое задание Слава. Жукка, прочитаете ему лекцию по лаборатории и загрузите данные по пилотированию.

– Да, Гранда Бра.

– Свободны.

Мы пошли на выход. Мне понравился деловой подход адмиралов. По пути Ирада пыталась мне уточнить суть проблемы, но я отмахнулся. Мне надо было понять концепцию использования, чтоб понять, что не так. Я полностью погрузился в проблему, отрезав весь внешний фон.

В лаборатории Жукка выделил мне личный терминал, пояснил нюансы работы. Одним из моментов, было то, что я, как Бра мог не пользоваться консолью. Он предложил мне использовать лобур, как более удобный интерфейс. Я с содроганием смотрел на это страшное членистоногое. Потом вспомнил Чару. Она им пользовалась, когда летала. Мне тоже предстоит его надеть, чтоб понять проблему. Пора привыкать.

– Я очень завидую тебе Слава, – сказал Жукка, – это устройство лучшее, что создали пауки, для людей измененных. Попробуй.

– А ты?

– Я не могу. Никто кроме Бра не может. Я могу умереть, сойти с ума. Мой мозг не выдержит контакта с ним.

– А почему я могу?

– Ты принадлежишь к генетической линии истинных Бра, ты ведь из Русс-флота. Ты единственный на сегодня ученый Бра в нашей лаборатории. Только ты и можешь им пользоваться.

Еще не доверяя и содрогаясь от омерзения, взял руками лобура. Он начал активно шевелить лапками.

– Видишь, он чует Бра. У меня в руках он спал.

Я погладил его, посадил на затылок. Лобур завозился устраиваясь. Я даже почувствовал несколько уколов в области затылка. Наконец насекомое успокоилось. У меня зачесалось в мозгу. По телу прошла мелкая нервная дрожь. Дернулись непроизвольно конечности. Картинка в глазах дрогнула, раздвоилась. Комната наполнилась яркими объектами.

– Закрой глаза. Найди самое яркое пятно перед собой.

– Нашел.

– Ныряй в него.

Я нырнул. Меня окутало ярким светом. Я прошел сквозь солнце, как на «Королёве». Но поляны вокруг не оказалось. Я завис внутри файловой системы. Стоило мне только подумать, как файлы открывались, и я тут же осознавал всю информацию. Это было сродни чуду. Буквально за пару минут я уже осознал всю проблему. Мне надо было подумать. Я посмотрел вокруг и увидел дверь с надписью «выход». Я просто шагнул в нее.

Очнулся я в полной тишине. В лаборатории горел только дежурный свет. На столе лежала записка «терминал погаснет сам, просто иди отдыхай, Жукка». Рядом лежал планшет с маршрутом к моему жилищу. Я порадовался такому пониманию.

853 год, борт линейного крейсера №3117, ст. лейтенант Катерина Шломова

После психолога я пошла к командиру истребительного флота крейсера. Он просмотрел мое дело. Сложил папку, поставил ее на полку. Открыл ящик стола, достал коммуникатор и шнур. Пощелкал кнопками устройства и отдал его мне.

– Твой номер 203-114 вторая платформа, третья палуба, одиннадцатая эскадрилья, четвертый. Пройдешь в ангар маломерок, из кабинета на право, по коридору триста метров, тебя отвезут. На палубе тебя встретит Ариф Фал. Он проводит. – Командир протянул мне шнур. – Синхронизируешься, доложишь своему КАГу. Свободна.

– Есть.

Выйдя из кабинета, я чуть не расплакалась. Командир разговаривал со мной как с мебелью. Мой чемодан так и стоял под дверью. Мне пришлось самой тащиться по коридору. Палуба маломерных судов оказалась закрыта. Подергав задрайки, я совсем отчаялась. Мимо прошел лейтенант орелли.

– Проблемы?

– Мне на третью палубу второй платформы. Я даже не представляю, где это и о чем речь.

Он посмотрел на часы. Связался с кем-то по коммуникатору. Разговаривал он на неизвестном мне языке.

– У тебя есть Фал? Он на борту?

– Ариф аль Озгюр.

Из его коммуникатора, что-то пискнуло.

– Жди здесь, он скоро будет.

Скоро оказалось растяжимым понятием, почти час я простояла в коридоре как дурра. С другой стороны, почему как. Толи лейтенант поставил на мне невидимую метку, толи другим было все равно, но никто больше не подходил.

Наконец люк открылся в проеме появилась глумливая морда Арифа.

– Прости Катя, быстрее было никак. – Он подхватил мой чемодан. – Пошли. На нашей палубе в данный момент получают снаряжение. Диспетчер запретил любое постороннее движение. Веришь, чуть не подрался с ним.

Мы дошли до платформы. Там стоял катер. В салоне было двенадцать мест. Я села ближе к пилоту.

– Странно, почему ты не пилот. Ты прекрасно управляешься и с Завааргом и с катером.

– Мне не доступен лобур. Мозг закипает, начинается, что-то типа эпилептического припадка. Пилотировать от точки до точки без проблем. Реальный бой идет на таких скоростях, что без лобура тебя собьют в три секунды.

– А без Фал через пять.

– Примерно так.

Закончив шлюзование, мы вылетели в открытый космос. Отлетев недалеко от крейсера, Ариф дал мне возможность посмотреть на него. На всех трех платформах была неимоверная суета. Возле крейсера висело несколько транспортников. Они сбрасывали грузы. Эти контейнеры подхватывали буксиры и волокли по назначению.

– Наша нижняя левая.

Он подсветил порт прибытия на блистере. Весь полет вместе со шлюзованием занял минут сорок. Я не думала, что все так долго. С другой стороны это не боевая обстановка. Просто рутинное обеспечение транспорта. Да и сам челнок летел медленно, никуда не торопясь, плавно облетая буксиры и их груз.

С палубы маломерок мы уехали на каре. Ехать пришлось еще минут десять коридорами платформы. А я думала чего он так долго. Люди третьей палубы были странными. Большая часть, особенно те, что ходили парами, двигались синхронно. Тут до меня дошел смысл слова синхронизация.

– Это все экипажи?

– Да.

– Они всегда ходят парами.

– Нет. Но очень часто. У экипажей нет смысла ходить по одному. Они всегда вместе, даже если они порознь. Синхронизированная пара ощущает партнера на любом расстоянии.

– И ты этого хочешь?

– С тобой да.

Он остановился у двери. На ней не было номера. Открыл дверь, занес мои пожитки.

– Надо сходить на склад. Тебе надо сменить форму. Ну и получить положенное обмундирование. Мы на действительной военной службе.

Со складом мы справились быстро. У кладовщика уже были все накладные на меня. Я только расписалась и получила два огромных баула шмоток. Без моего Фал я бы не справилась. Баулы, оба два были выше меня. На всей одежде был написан мой номер. Я посмотрела на Арифа, у него был короткий трехзначный номер палубы 203, а под ним имя Ариф Фал. У меня было написано Катерина Бра.

897 год, Новая Швабия, особняк фон Катцтофф, Пьетро Эскуза

Эта встреча разительно отличалась от предыдущей. Ася сегодня не корчила из себя неприступную баронессу. Правда, особняк фон Катцтофф впечатлял. Но это был только фасад. На заднем дворе стояли стандартные коробки сборочных цехов предприятия.

– Они работают?

– Нет. Правда, завод можно запустить в любую минуту. Он полностью исправен. Не для кого производить продукцию.

– Понятно. Ты не разобралась, что это за субстанция. – Я сжал кулак и на нем выступили капли черной жижи. – Черные озера появились достаточно давно, по летописям.

– Ученые выяснили лишь одно. Это какое-то комплексное соединение нескольких типов металла связанного с полимерными цепочками кремния. По сути это кремниево-металлическая протоплазма имеющая свойства живой материи. С твоей материей она совместима. Я так думаю, что это благодаря некоторым генам. При проведении экспериментальных работ было показано, что именно с кровью обрусевших немцев это вещество взаимодействовало лучше всего. Эти данные были засекречены, так как не вписывались в теорию превосходства арийской расы.

– А то, что арии являются предками не только германцев, но и в первую очередь славян?

– Это считалось заблуждением. Славяне подлежали натурализации.

– Эти долбанные идеологи всегда несут пургу.

– Согласна.

– Может, есть смысл понять, что это такое.

– Не факт, что в этом есть потребность. Мне бы хотелось, чтоб ты исполнил пророчество.

– Создать жизнь на планете?

– Да. Пойми. Нам нет, к чему стремится и нет кому служить. Только я, как единственный мыслящий механизм, удерживаю этот мир от распада. Я контролирую большую часть механизмов, не позволяя им деактивироваться. Но рано или поздно механизмы обветшают. Их можно заменить. Но ради кого?

– Тогда зачем ты уничтожила последних выживших?

– В их существовании не было смысла. Год, два ну пять лет и все. Они не могли дать здорового потомства. Я пыталась начать клонирование. Но клоны оказались не способными на разумные действия, да и жили не долго. Это не имело смысла. На сегодня у меня одна цель это ты. Ты смысл моего существования.

Она задумалась, наливая мне вина.

– Рейнское, ему двести лет. Жаль, мне не оценить его.

Вино оказалось великолепным.

– Может нам лучше вернуться домой?

– Домой куда, а главное когда? Вы там не нужны.

– Но у меня есть армия.

– Чтоб убивать людей?

– Чтоб сражаться за них.

– Не вижу смысла. Отправлять вас в прошлое – плохо. Я не вижу потребности. СССР и так победил. Воевать за Германию я вас не пущу. В нынешнее время. Так вас будут отлавливать и сжигать рыцари.

– Но ты же принял меня.

– Да, поскольку у меня было не много выбора. И мне так было комфортно.

– Но ты заступился за Марту.

– Да, я обещал ей это. Я просто выполнил свое обещание.

– Тогда какой смысл моего существования?

– А смысл один – найти таких, как ты.

– Найди. Ты ведь можешь.

– Я постараюсь, если такие, как ты есть вообще.

853 год, борт линейного крейсера №3117, ст. лейтенант Катерина Шломова, 203-114

Перебрав свои вещи, я разложила их в шкаф. Из всей одежды меня больше всего порадовало белье. Оно все было изготовлено по бесшовной технологии. Очень мягкое и приятное к телу. На снабжении армии они точно не скупились. Надев повседневную форму я прикрепила на китель кораблик коммандера и свои награды. Погоны были местного образца. Вместо звездочек у них как в советской армии до второй мировой войны были треугольники, квадратики, шпалы и ромбики. У меня на погонах красовалось три кубика. Форма сидела отлично, как будь-то, ее шили специально для меня. Посмотрев на себя в зеркало, я была удовлетворена своим внешним видом. Перед выходом посмотрела на свернутый кольцом шнур для синхронизации. Ладно, посмотрим.

Ариф стоял в коридоре, опершись спиной о стену. Увидев меня в форме, он убрал планшет. Стал по стойке смирно и отдал честь. В его глазах не было никакого шутовства. Он был исключительно серьезен. Меня это удивило, так как на его пагонах было тоже три куба.

– С чего такая честь?

– Я не думал, что ты коммандер, моя Бра.

– Но ты же Фал.

– Да Бра. Просто я думал о другом. Прости мои фривольные мысли. Прошу прощения.

– Тебе не за что извиняться.

От моих слов он еще больше смутился.

– Я видел тебя другой, по тому позволял себе глупости. Теперь реальность поменялась.

– И кем ты меня видишь?

– Теперь ты точно моя Бра. Никого другого я не приму.

Его глаза восхищенно заблестели. Вот мука с этими провидцами.

901 год (н.э.), номерная система, крейсер класса Лессин №101-24, Вячеслав Сомов

Пока меня не было, комната стала больше. Диванчик, ранее занимавший почти все пространство, теперь сиротливо стоял у дверей. Это было удивительным.

Я уснул. Мне снилось, что я среди странных людей, как там, в виртуальном мире «Королёва». Но здесь их было немного, душ пятнадцать. Они радовались прибытию очередного Бра и приглашали меня зайти к ним. Зайти к ним можно было из главной рубки, подключившись через рекулар или посредством лобура откуда угодно. Мне просто надо было найти ближайший нервный узел. Потом мы совершили прыжок и оказались около огромного газового гиганта. Я прыгнул в пространство и тут же рухнул.

Очнулся я, лежа на полу. На моей памяти я первый раз упал с кровати. Выглянул в коридор. Куля шла по коридору в халате и шлепанцах с подносом в руках. На голове был свернут тюрбан из полотенца. Если бы не ее огромные стрекозиные глаза можно было бы подумать, что я опять в «Черной жемчужине» на Алтае.

– Привет. Тебе помочь с завтраком.

– Мне б сполоснуться.

– Заходи, моя комната следующая. Халат и полотенце я тебе дам.

По ходу у них тут точно коммуна. Это обстоятельство меня немного смущало, но с другой стороны чего рефлексировать я уже взрослый мальчик. Пройдя в ее комнату, я был тут же награжден полотенцем и халатом.

– Ты пока брось свои вещи в шкаф, в своей комнате. Сервис служба заменит все на свежее. А я пока схожу тебе за завтраком.

Я так и сделал. Когда вышел из душа, Куля сидела на диванчике, доедая свой завтрак. Мой стоял рядом. Пока я ел, она рассказала, что мы перелетели в другую систему и сейчас корабль питается, забирая метан прямо из атмосферы планеты. Она даже включила на экране картинку процесса. Корабль находился почти на границе атмосферы газового гиганта. Он как огромная бабочка запустил хоботок в атмосферу. Метан это основной строительный кирпичик всего органического. Еще там есть аммиак. В прошлой системе он принимал воду.

За трескотней Кули я не заметил появления Жукка. Он вышел из ее спальни.

– Как изыскания? – Спросил он, отпив из ее кружки.

– Думаю сегодня полетать и почувствовать лично неполадки. Но боюсь, придется икать другое решение с защитой. Принципиально конструкция не рассчитана на такое использование. Надо будет запросить мой архив.

Жукка кивнул.

– Сделаю. Как тебе лобур?

– Ты прав, это лучшее устройство для работы с компьютером. Это было волшебно.

– Точно сказано, я иногда наблюдал за процессом со стороны, за работой терминала.

– Кстати, а как долго я находился в таком состоянии?

– Около шести часов.

Куля показала ему на часы. Жукка откланялся, нырнув в душ.

– У нас на сегодня намечен эксперимент.

– Понятно. А куда посуду?

Она показала на утилизатор. Прикольно. Хотя чего удивляться. Еще раз, глянув на картинку питания корабля, пошел в свою каюту. Там в шкафу, нашел чистую одежду. Была ли она той самой или ее создали заново, мне было не интересно.

Связался с Чарой. Она прислала мне на коммуникатор маршрут к полетной палубе. Да, первое время придется ходить только так.

На палубе меня встретил смешанный экипаж. Пилотом был человек из Русс-флота, Гена Бра. Навигатора звали Ризан Фал она была из измененных. Их корабль был сплавом нескольких технологий. Большая часть корпуса была покрыта хитиноподобной структурой как у моих скафандров. Представившись, пилот предложил подняться на борт. В данный момент Чара уже покинула посадочную палубу, ожидая нас в пространстве.

Вылет прошел штатно. Сидя в гостевом кресле, я наблюдал, как Гена управлял кораблем. Те же вялые медузоподобные движения телом. Ризан просто сидела в кресле. У нее не было работы. Наконец появился борт Чары. Мы зависли напротив друг друга с относительной нулевой скоростью. Пилот вышел из транса. Снял лобур. В это время Ризан открыла аквариум и подала мне другого.

– Вы всегда такие молчаливые?

– Прости Слава. Наверно ты не в курсе, мы синхронизированы и нам нет смысла говорить. После синхронизации мы одно целое сознание.

– Я действительно пока не в курсе. Один разум на двоих?

Ризан засмеялась.

– Что ты Слава, не на столько. Просто мы как ограниченные телепаты, можем транслировать друг другу образы, слова, масли, запахи, вкус, ощущения. Но только друг – другу.

– Это свойства лобура?

– Нет, рекулара.

– Наверно вам тяжело.

– Нисколько, мы счастливы. Это лучшее ощущение близости в нашей жизни.

В моем мозгу всплыла информация о рекуларе. Я так и не понял, откуда она. Скорей всего это была часть знаний, почерпнутая на «Королёве».

Пристегнувшись в кресле пилота, я надел лобур. Пока интерфейс проходил настройку я понял еще одно. Лобур привыкает к своему носителю. Он питается кровью пилота. Берет он немного, пару капель, но это вызывает в его структурах изменения, что усиливают его способности к передаче данных. Чем дольше пилот использует один и тот же лобур, тем лучше связь, и тем эффективнее управление машиной. Это было второй проблемой. При болевом шоке лобур погибал. Мне предлагали непривязанных, молодых лобуров. Их было не жалко.

Картинка поменялась. Я ощутил себя парящим в космическом пространстве, рядом в позе лотоса медитировала Чара. Мне было странно видеть ее фигуру вместо корабля.

– Чара, так происходит всегда.

Она открыла глаза. Два ярких прожектора активных радаров просканировали меня.

– В той или иной мере. Мне начинать?

– Да.

Чара взяла длинную трубочку и плюнула в меня огнем. В грудь ударила струя плазмы. От дикой боли я очнулся. Гена сорвал с меня лобур, кинул его в ведро. В ведре забулькало, вода вскипела испаряясь. Ризан побрызгала на затылок чем-то приятно прохладным. Боль стала стихать.

– И это не было пробития корпуса. – Прокомментировал Гена.

– Да, это полный трындец. Так не полетаешь. Дайка свежий лобур.

Подключившись, я ощутил жжение по всей груди. Оно медленно стихало. Травма заживала. Вызвал Чару.

– Можешь стрельнуть по стандартной броне?

– Легко.

С ее пальца сорвалась струя плазмы, ударив мне в лоб. Ощущение не было приятным, но совершенно безболезненным. Как будто жестко изогнули кисть, на рефлексе я развернул борт, уклоняясь от удара.

– Чара, а можно посмотреть, как выглядит бой в таком состоянии?

– Хочешь сопоставить визуализацию с записью внешних камер?

– Да.

– Сейчас организуем.

Заложив два пальца в рот, она свистнула. Через пару минут со стороны крейсера появилась тройка хоккеистов. Они двигались как заправские нападающие, пасуя друг другу шайбу. Чара преобразилась в теннисистку с огромной ракеткой и большим ярким шаром вместо мяча. Она подбросила шар, нанеся по нему мощный удар. Тройка уклонилась. Тот, у которого оказалась шайба, метнул ее в Чару. Бросок был настолько молниеносным, что она не успела уклониться, лишь прикрылась ракеткой. Брызги плазмы озарили ее. «Работа направленной кинетической защиты против плазмы» прозвучал в голове голос Гены. Тройка хоккеистов, слажено расстреливала Чару со всех возможных ракурсов. Они меняли позицию в трех плоскостях. Приблизившись, окружили ее не позволяя вырваться из плазменного кольца. Ей очень редко удавалось их атаковать. Все ее атаки они отбивали наручными щитками.

Через пару минут я попросил их остановиться. Мне надо было пересмотреть материал и переосмыслить новые данные.

В лаборатории я вновь подключился к терминалу. На моем столе уже стоял аквариум там плавал лобур. Жукка пояснил, что так он отдыхает и кормиться. Это был тот самый вчерашний лобур. Я узнал его по паре приметных пятнышек. Теперь это мой лобур. Очередное подключение произошло практически сразу. Мне даже не пришлось искать терминал. Он уже привык ко мне.

Воспроизведя запись сражения, я ничего не понял. Она длилась всего несколько секунд. Снизив скорость воспроизведения в десять раз, я успел заметить неспешное прибытие трех бортов. Лишь снизив скорость в сто раз смог, наконец, насладиться боем. Там не оказалось ничего удивительного. Мощность силовой установки позволяла машинам перемещаться в пространстве в любом направлении, почти с любой скоростью. Наверно с точки зрения командира эскадрильи это было показательно, но для меня смысла особого не имело. Отключился я уже просто по своему желанию. Погладив сороконожку я опустил того в аквариум.

Заметив, что я вышел в реал, ко мне подошла Ирада.

– Как успехи?

– Пока не знаю. Непонятно, почему лобур так жестко привязывается к нервной системе брони. У пилотов же нет такого эффекта при ношении скафандра?

– Не знаю. Пилоты редко получают повреждения легкого характера. Если уж в него попали, то это фатально в любом случае. Есть только исключения, если залпом отрезало кабину. Но по ней уже никто не стреляет.

– Я то испытывал и создавал скафандры, не имея никакого представления о лобуре. Такая жесткая связь возможна только в случае, если технология лобура и защитного корпуса основаны на тех же физиологических принципах. Я использовал для работы генетические модели пауков. А лобур, я так понял, технология разработанная ими.

– Не совсем. Изначально эту технологию разработали Хо-Ша. Но со временем посчитали, что создание генетически модифицированных организмов не оправдано с точки зрения эволюции вселенной. Они пошли по технологическому пути. Ведь большинство подобных технологий связаны с размножением механизмов во внутренней среде живых существ. С началом повсеместного использования рекулара и лобура мы научились выращивать их в искусственных средах. Собственно так ты выращивал скафандры. Может использовать другие системы? Например, лимфатическую или биомаркеров по типу факторов сворачиваемости крови.

– Я думал вчера. Слишком медленно проходит сигнал. Надо как-то отрезать лобур от нервной системы. Либо заменить саму нервную систему другой, может проводной. Только вот как? Это уже сплав технологии и биологии. На это уйдут годы, чтоб создать биомеханический организм. Нужно быть Богом, чтоб все предусмотреть.

Ирада похлопала меня по плечу.

– Не Боги горшки обжигают, а люди.

Поблагодарив ее за понимание, я решил пройтись по кораблю. Надо было просто подумать. Идя по коридору, я учуял аппетитные запахи. Точно, пора и перекусить.

897 год, Новая Швабия, особняк фон Катцтофф, Пьетро Эскуза

Следить за порталом остался Питер. Он выполнял простую функцию – обслуживание самого себя. Две другие куклы просто убирали пыль с себя и моего домика. Для меня было некоторым разочарованием узнать, что вместо Марты была баронесса. Странно, но меня огорчила эта ложь. Мне очень тяжело было это принять.

Жил я в апартаментах самого Отто. Не спорю, было комфортно. Правда, изучая материалы по робототехнике и программированию, я случайно наткнулся на записи его извращений. Мне было жутко от этого зрелища. Когда у Отто ничего не получалось он в буквальном смысле резал ремни со спины Астрид. Её крик несколько дней стоял у меня в ушах. Умом я понимал, что ей не было больно как человеку, но для меня это было слишком бесчеловечно. Сама мысль о таком приводила меня к желанию настрогать Отто как карандаш или хоть нагадить на его могилу. Но ни того ни другого я сделать не мог. Астрид сожгла его останки, а пепел развеяла по ветру.

Перечитав все материалы по черным озерам, я пришел к выводу, что мне самому такой пласт не поднять. Не хватало элементарных знаний. Тут требовался сплоченный коллектив физиков, химиков и биологов. Я же был всего лишь писателем пути.

Поработав пару месяцев в замке, вернулся в поселок. Там стал изучать пространственную сеть. По словам Питера, за время моего отсутствия другой оператор не проявлялся. Видимо Наташе не хотелось исследовать свои новые возможности. Она была счастлива в своем маленьком убогом мирке. Пусть. Пусть она насладится своей жизнью.

Надо было с чего-то начинать. Первым я решил посетить тот странный мир. Заказав у Астрид похожую по покрою одежду, переместился в новый неведомый мне мир, в котором говорили по-русски. Он был достаточно далек от Земли.

*****

Планета была колонией и называлась Кобарх, при этом государство метрополия именовалось Ораторрия. Практически все разговаривали на русском со странным арабским акцентом. Второй язык назывался аялла. Мало того, в самом городе я встретил людей с большими черными глазами как на рисунках Брюнера.

Гуляя по набережной я приметил одинокого старика. Он сидел на лавочке, греясь в лучах вечернего солнца. Я присел рядом. Расслабился, наслаждаясь мерным прибрежным шумом. Запах моря был приятен.

– Чудные времена пошли. – Сказал старик в пространство.

– Почему? – В тон ему ответил я.

– Вечером на солнышке греются старики. Молодежь нынче слишком занята.

– Я уже не молод.

– Вы из спецслужбы?

– Нет, просто путник.

– Тогда зачем вам я?

– Просто сижу. Получаю удовольствие от видов.

– Но вы слишком юны для старческих удовольствий.

– Это внешнее.

– Только в службе госконтроля есть молодые старики.

– Поясните.

Он удивленно на меня посмотрел.

– Поверните голову на лево.

Я повернул.

– Странно.

– Что?

– У вас нет метки правителей. Вот что странно.

– Поверьте, я просто путник, присевший отдохнуть в дороге. Не более того.

– Тогда назовите себя.

– Николай Шиловский.

– Вы наверно из Русс-флота.

– Простите, а вас как зовут?

– Четин аль Гюрель, к вашим услугам.

– Простите господин аль Гюрель, ваше имя турецкое?

Теперь старик развернулся ко мне всем корпусом.

– Вы вообще откуда, молодой человек.

– Из Новосибирска.

– Я же говорил Русс-флот.

– Я просто с Земли.

Старик расхохотался.

– С какой? Любая планета имеет свое имя. Новосибирск это планета на территории Русс-флота. Или вы имеете в виду нечто другое.

– Простите меня уважаемый. Честно говоря, я не представляю, где нахожусь.

– Однако. И что вы хотите от меня?

– Расскажите историю этого мира.

– А ты расскажешь кто ты?

– Да.

Несколько часов я слушал историю государства Ораторрия. Чего старик не знал, кто такие нынешние правители государства. В свое время он был главой оппозиции, которая хотела свергнуть правление бессмертных владык Ораторрии, пока среди них не появился третий. Третий оказался со странными способностями. Он четко вычислял недовольных. Звали его Павел Соболев. Именно он вскрыл их крыло оппозиции. Им строго указали, сделали последнее предупреждение и выдворили из метрополии в эту колонию. Властители не имели фамилий. Звали их Гай и Гор. Гай был светским правителем, а Гор был патриархом объединенной церкви. При этом все их доверенные прислужники имели с правой стороны затылка черную метку. Часто они прикрывали ее длинными волосами.

По его данным именно эти трое были связаны с правительством другого крупного государства Русс-флота. Их же оппозиция пыталась получить поддержку государства Британика. К его сожалению боевые корабли Британиков были металлоломом по сравнению с флотом Ораторрии. Мало того. Эти Гай и Гор завезли пришельцев из другого, третьего мира, их называли люди измененные, орелли. В этой же колонии живут люди, искалеченные и привезенные с другой планеты Закира. С ними прибыли насекомоподобные разумные твари, что оскверняют планету своим присутствием. Но правительство метрополии всячески способствует их развитию и социализации в обществе в ущерб коренному населению ярким представителем которого и является господин Четин аль Гюрель, собственной персоной.

Этот рассказ еще больше внес сумятицы в мое сознание. Я видел, как Четин плевался, когда говорил о правителях. Вот на сколько он был объективен я судить не мог. Но самым важным было то, что люди с большими глазами были не местные, а привезенные неизвестно откуда. Чтоб прояснить ситуацию, надо было посетить метрополию. И еще странное словосочетание Русс-флот это огромное межзвездное государство. Странно это все. Надо было бы посетить Землю и посмотреть архивы.

Вежливо откланявшись, пообещал навещать старика.

855 год, планета Аккайя, Ораторрия, ст. лейтенант Катерина Шломова

За полтора года мы с Арифом слетались. Он оказался таким же заботливым как Слава, но в отличие от него он не фрустировал по разным поводам. У Арифа не было сомнений по жизни. Он четко знал, чего хочет и шел к своей цели напролом как дикий кабан. Вся его жизнь подчинялась уставу и чести офицера флота. Мне нравилась эта его черта.

Синхронизацию мы начали сидя друг от друга на длину шнура, закончили под одеялом. Было невозможно сопротивляться его напору. Я не долго смогла удерживать дистанцию. Ариф ворвался в меня как буря на Буяне. Внезапно, мощно и с невероятной силой и неизбежностью стихии. Моя стена дала трещину, разваливаясь в пыль под его напором, практически от первого шквала эмоций. Синхронизация мощная вещь.

Перед отправкой на первую линию всех пилотов отправили в отпуск. Остальной экипаж крейсера ушел на переформирование. У нас было два экипажа. Экипаж крейсера и экипажи истребительного крыла. Если тех постоянно меняли и перемешивали, то состав эскадрильи оставался неизменным долгие годы. Могли лишь появляться новички, взамен погибших экипажей. Такой заменой были мы. Четвертый и второй экипажи не вернулись из прошлого рейда.

Поскольку путь в Русс-флот мне был закрыт мы отправились на Ораторрию, в дом Арифа. Маленький городок Сиде прилепился к скале у довольно удобной бухты. Это был рыбацкий поселок. Когда-то семья аль Озгюр владела половиной лодок и контролировала поставки всей рыбы с побережья. Но времена поменялись. Теперь это все было под контролем государства. Семейство осталось уважаемой и достаточно богатой семьей в поселке, но уже не имело былой власти. При этом, как и все семейства с приставкой «аль» они бережно хранили традиции и клановые предрассудки. Арифа считали балбесом и на этом основании сильно не журили его. Он был далеко не единственным подобным отпрыском в семье и его отлет в заградительный флот никого особо не волновал. Ко мне отнеслись терпимо, без отстраненности, но к сердцу особо не прижимали. Я была слишком чужой для них. Моя белая кожа астроидянки их смешила. Жители Ораторрии были смуглыми по природе своей, а в Сиде они были загорелыми и просоленными морем с ветрами.

На второй день Ариф приготовил мне обещанный шодрак. У нас это называлось рисовой кашей с мясом. Ели его обязательно руками с большого подноса и всей семьей. Его деда поразила моя сила, когда я принесла полный поднос на одной руке. Он очень удивился. Попробовал побороться со мной и проиграл. У них на планете было 0,9g от стандарта принятого в Русс-флоте. После этого отношение стало немного тепле, но не так как другим невесткам. Ну и ладно. Меня это сильно не волновало.

Купаться в море я отказалась. Мало того, что оно было бурным и прохладным, моя аллергия тут же дала о себе знать. Арифу пришлось бежать в ближайшую аптеку. Все же я привыкла к фильтрованному воздуху космической станции.

За пару недель я загорела и не выглядела бледной поганкой, но до шикарного загара местных красавиц мне было далеко, да и до их размеров. По сравнению с ними я выглядела подростком. Аллергия тоже прошла. На четвертую неделю я составила компанию рыбакам. Море меня поразило своей мощью. Возле берега волны были небольшими, но вот в открытом море они забрасывали кораблик на высоту девятиэтажного дома. Ариф чувствовал себя в море как на земле. Не удивительно, что я не могла устоять против такой стихии. Его чувства передавались мне, я была в восторге.

Но не все оказалось так радужно. В один из дней я почувствовала раздражение Арифа. Он разговаривал со своим дедом. Я ничего не могла поделать – синхронизация.

– Мало того что ты покинул родину как твой отец так еще и припер эту макрель.

– Она не макрель отец. Она сильная.

– Она баба и должна сидеть дома рожать и воспитывать детей, а не быть пилотом истребителя. Это не бабское дело.

– Она просто из другого мира.

– И что? К нам приперлись уже из другого мира. Отняли у нас все. Теперь мы просто уважаемые люди. Нам то, что от этого, всякая шелупонь жирует с нашего дохода.

– Это было тысячу лет тому назад.

– Это ничего не значит. Просто ты наплевал на семью. На свою родину. Служишь непонятно где и непонятно кому.

– Мне покинуть Сиде?

– В любое время.

– Как скажешь.

Волна его злости захлестнула меня. Он вышел из дома, грохнув дверью. Я начала складывать свои и его вещи. Мне не нужно было его слов. Он пришел, когда я все упаковала.

– Спасибо тебе.

Я просто рукой прикрыла его губы. «Нам не надо слов дорогой».

Оставшееся время отпуска мы отлично провели на теплом курорте планеты.

902 год (н.э.), планета Кобарх, колония Ораторрии, Четин аль Гюрель

Когда юноша ушел я знаком подозвал начальник охраны.

– Керем, проследи за парнем, странный он.

– Допросить?

– Пока нет. Просто проследи за ним. Он под дурочка косит, но явно не дурак. Мне интересно с кем общается, где живет, чем дышит. Я ощущаю в нем прислужника Гая, но у него нет метки.

– Хорошо заеддин, я прослежу лично.

Керем ушел. Я задумался. Что это? Совпадение, провокация или счастливый случай? Один из работников местной лаборатории создал прибор для выявления прислужников. Этот имплантат изначально был простым терапевтическим прибором регулирующим обмен веществ. Но мой имел дополнительную функцию – в присутствии прислужников он начинал пульсировать. Он ощутил в юноше присутствие метки, но ее не было. Может они научились ее прятать? Прогресс не стоит на месте. С другой стороны меня лишили всего моего влияния. Даже Керем и его люди прибыли сюда тайно. Они единственные не нарушили клятву. Дом Керема Аджара всегда и во все времена, верно служили моему дому, дому аль Гюрель. Причем они служили не конкретно мне, а любому представителю моей фамилии.

*****

Керем появился через два часа.

– Простите заеддин, я подвел вас. Этот юноша ушел. Его остановил милицейский патруль. Он поговорил с ними и исчез. Милиция потопталась на месте, пооглядывалась, пошла дальше. Четверо моих людей видели тоже самое. Это не поддается анализу. Наверно он волшебник.

– Милиция подняла тревогу?

– Нет. Я дал команду своему человеку спросить патрульных о нем. Они страшно удивились и утверждали, что никого не видели и не останавливали.

– Случай массового гипноза?

– Вполне возможно. В другой раз подсадим на него жучка. Камеры слежения торгового центра он обмануть не смог. Они довели его до выхода. В данный момент Озан пытается проследить его по другим камерам.

– Хорошо друг мой. Не вини себя. Ты самый преданный мой слуга. Ты даже больше чем слуга. Ты мне как младший брат. Когда Озан окончит анализ, принеси данные.

*****

Данные с камер пришли только на следующий день, вечером. Озан смог довести юношу до границы города. Там его след оборвался. Он не пользовался транспортом, не покупал ничего, ни с кем не общался. Просто покинул город. Странно, в том направлении был непроходимый горный хребет. Керем не поленился и нашел его следы. Николай не пытался прятаться, но цепочка его следов оборвалась на поляне в лесу у странного камня. Там оставили камеру.

Очень странный юноша.

855 год, борт линейного крейсера №3117, ст. лейтенант Катерина Шломова, 203-114

На борт мы вернулись одними из первых. Учитывая то, что на Ораторрию не было рейсов пассажирского транспорта, нам позволили лететь на своей машине. Это было удобно, за исключением того, что приняли нас в отдельном доке станции за тремя кордонами охраны. Внутренним кордоном заведовала служба охраны посольства первого флота. Машины первой линии считались секретной техникой, поэтому охранялись особенно тщательно.

За месяц комплектация закончилась. Герметичные летные палубы были заставлены бортами почти навалом. По три дополнительных машины на экипаж. Все рабочие борта стояли на безвоздушной платформе. Там было немного свободней. Все просто, с безвоздушной платформы стартовать проще. Включил двигатель и полетел. Никакой потери времени на шлюзование. Сменные борта подавались по надобности из ангара, до прилета экипажа.

Эскадрильи действовали по выработанной годами схеме. Она больше всего дезориентировала пауков. Это была схема хоккейной пятерки. Три нападающих и два защитника. Четвертый борт прикрывал «крышу», пятый «днище» группы нападения. В начале обучения я не могла понять смысла, почему нужно представлять себя хоккеистом. Мне пояснили, что примитивные мозги линейных истребителей не в состоянии контролировать быстро летящую шайбу. Хоть это и была лишь иллюзия, они концентрировались на быстро двигающемся предмете никак не понимая, что реальный удар будет не от того кто владеет шайбой. Их лобур сопрягался в некотором смысле с лобурами людей. Подобное изменение картинки в восприятии вызывало дезориентацию. По ходу обучения мне пришлось освоить коньки и саму игру. Это не было факультативом. Важна была слаженность команды. Мне было очень тяжело. С моим весом и ростом было сложно. Здоровые парни просто сносили меня, пока я не научилась уклоняться от столкновений. Моя физическая сила не имела никакого значения на льду, он-то скользкий. После того как я научилась уверенно держаться на льду меня поставили нападающим. Вот тут я начала выигрывать за счет скорости и небольшого роста. Третьим этапом было подключения к тренировкам Фал. Ариф подсказывал мне траектории, и я уже носилась молнией меж здоровенных увальней, выписывая замысловатые кривые. Они просто не успевали за мной. Их масса стала их проклятьем. Они либо недостаточно быстро ускорялись, либо не могли вовремя остановиться. Мне все маневры обходились значительно меньшими усилиями.

Вскоре мы вышли на первую линию соприкосновения. Вот и первый инструктаж.

– Используем стандартную схему 3+2. Тройка нападения я Игорь, Катя. Защита держит «крышу и днище». Катя, держись между нами, будь готова резко выйти вперед. Ариф, не дай ей увлекаться. Катя, это твой первый бой. В нем ты должна получить опыт, а не погибнуть. Выстрелила, ушла в тыл, сменила плоскость атаки опять выстрел. Не увлекайся. Нас много, мы их сожжем, но вот какой ценой зависит от нашего хладнокровия и выдержки. Героическая гибель не приветствуется. Нам важен результат, а не скорость уничтожения, мы никуда не спешим. Времени будет столько сколько нужно. Тебе понятно?

– Да.

– Это кстати всех касается. Прилетим, посмотрим на выделенные цели. Ну, а там по обстановке. Задача не сложная. Обнаружена группа около десяти тысяч бортов. Вылетают все три платформы. Перед прыжком строй «этажерка 3+2», дистанция сто метров. Бортов много, не растягиваться. Координаты прыжка уточнят по данным прыжка группы обнаружения. Работаем только по своим целям. Ну, если кто-то из чужих, подставит борт. Что ж не грех пробить им дырку. Да, Катя, еще одно. Ты из Русс-флота и это у нас в крови, но в данных обстоятельствах оно лишнее. Тебе не нужно немедленно лететь на выручку сбитому или подбитому кораблю. Есть отдельная служба спасения и борта прикрытия. Они и прикроют и найдут. Мы не воюем в одиночку. Нас тоже будут прикрывать. Наша задача планомерное и вдумчивое уничтожение транспортов противника. Точка. Ариф, проконтролируй, у тебя главная задача не дать Кате увлекаться.

Вылет всего крыла по плану, это долго. Стартовали по эскадрильям. Только с нашей платформы вылетело две тысячи бортов. Часть отошла в сторону. Ариф пояснил, что это и есть группа прикрытия и спасения. Среди них было несколько сотен транспортов с огромными фюзеляжами. Типа полевых госпиталей. Когда все построились из гипера вышли два десятка странных бортов. Такая себе огромная обувная коробка. Посмотрев реестр Ариф назвал их транспортными судами. Они несли два человека экипажа и гипердвигатель. Их задачей было принять после боя поврежденные борта неспособные сами вернуться на базу. Организация была на высоте.

Вдалеке моргнули десять звездочек. Ушла группа обнаружения. Они передадут точные координаты противника, получив их, штаб распланирует прыжок для каждой отдельной эскадрильи.

Почти час мы ждали команды. Наконец пульт навигатора ожил, пошли навигационные данные.

«Есть данные для прыжка от командира. Есть команда к началу набора скорости. Запускаю программу» – Ариф транслировал на прямую.

Корабль стал разгоняться. Эскадрилья управлялась телеметрией с головной машины. Мое участие не требовалось. Загудел гиперпривод. Полыхнуло остаточным светом. Мы прибыли. Я увидела общую картину. Большая часть бортов противника была помечена оранжевым цветом, небольшая группка в пятьдесят бортов красным. «Это наши». «Поняла». «Союзные борта зеленым и синим. Синие это борта прикрытия. В общем бою они не участвуют». Второй и пятый отделились, прикрывая группу атаки. Я заняла позицию посередине и сзади. Командир начал распасовку. «Катя, ты атакуешь, мы тебя прикрываем. Помни, ты маленькая и шустрая. Как только разойдемся в стороны, жги» пришла мысль комэска.

Я жгла, они добивали. Максим с Игорем устраивали активную распасовку, имитируя атаку, Я пряталась за ними до последнего момента, пока они не открывали мне обзор. Наносила серию ударов и отходила за их спины. Количество красных точек медленно, но уверенно уменьшалось. Линейные истребители пауков бестолково пытались нас атаковать, мы возвращались в свою «зону» Слаженным залпом разбивали борта противника и повторяли атаку. Пауки серьезно тупили. Иногда я пыталась пойти дальше, бить и бить врагов, но твердая рука Арифа возвращала меня в строй. Да, без Фал и синхронизации воевать было невозможно.

Группа из пяти машин успешно отбивала атаки двух, а то и трех десятков бортов пока работала как одна команда. Ариф часто говорил «вправо», «влево», «вверх», «вниз». Повинуясь его подсказкам, я в буквальном смысле летела между струй плазмы, проходя мимо них на дистанции в пару метров. Это вызывало легкую эйфорию от своей неуязвимости. Ариф улыбался и давал мне виртуальный подзатыльник, чтоб я не расслаблялась.

В этом бою мы потеряли всего сорок машин и один экипаж.

На следующий день, коэск продемонстрировал нам причину гибели борта. Бра увлекся. Он вышел за пределы действительного огня своей группы и погиб под сосредоточенным огнем сорока машин противника. Когда запись закончилась, Максим сказал:

– Запомните, это главная и основная причина гибели экипажей. Один миг без защиты эскадрильи и вас нет в живых.

901 год (н.э.), номерная система, крейсер класса Лессин №101-24, Вячеслав Сомов

Несколько последующих дней прошли за моделированием разных сигнальных систем. Буквально за сутки в моём терминале оказался весь мой архив из лаборатории, а также все разработки и усовершенствования, проведенные на «Королёве». С таким обеспечением было приятно работать. Однако, к моему сожалению, все другие системы передачи сигнала о повреждениях были слишком медлительны. Итак, часть процессов зависела от биологических свойств ткани, а со снижением скорости реакции все становилось на столько медлительным, что не имело особого смысла оставлять.

Работы по шунтированию лобура также уперлись в непреодолимую преграду его естественной физиологии. Он не мог сепарировать данные в режиме полного слияния с объектом. Нервную систему брони он воспринимал, как часть общей системы корабля. Все это привело к пониманию, что данная конструкция не жизнеспособна в таком виде. Придя к такому неутешительному выводу, я связался с Громовым. Он пригласил меня к себе.

– Считаете, нереальным использовать броню Сомова?

– Нужна совершенно другая технология. А почему не использовать технологии этого крейсера. Это же живое существо. Он выращен. Значит у вас есть доступ к технологиям, но я ничего не нашел в базе.

Громов встал, прошелся, опять присел к столу.

– Слава, тебе это может показаться странным то, что я скажу, но это действительно так, я проверял тщательно. Крейсера класса Лессин не наша технология. Мы даже не знаем, чья она. Орелли случайно наткнулись на них в ядре галактики. Они охотятся на них. Получается захватить и обуздать лишь маленькие не более ста метров корабли. Часто из пяти крейсеров возвращается только один. Они достаются очень дорогой ценой. Ценой жизни сотен людей. Они научились их захватывать, модернизировать и управлять ими, но вот как они рождаются нам до сих пор доподлинно не известно. Это же самое можно сказать и про защитников. Каждый крейсер имеет от десяти до нескольких сот тысяч своих кораблей охранения. Они всегда защищаю крейсер и лишь его. Мы не можем ими управлять. Это как внешние макрофаги. Они есть, организм защищен, но мы не можем их контролировать. Они действуют сами по своей программе. Это одна из причин, по которой, невозможно захватить крупный борт. К нему не подпустят. Именно у этого крейсера их около пяти тысяч. Он еще молод и продолжает активно расти.

Они рождаются где-то в ядре галактики, там гибнут крейсера первого ранга. Что там мы тоже не знаем. Нас не пускают туда. Это действительно вся информация. Слава.

– Биомеханическая эволюция, запущенная Богами?

– Сложно сказать. Возможно.

– А орелли пытались изучить, хотя бы, как рождаются мелкие корабли на борту крейсера?

– Нас туда не пускают. Нет проходов в ангары защитников. Все попытки проникнут внутрь окончились как гибелью людей, так и уничтожением беспилотной техники. Все закрыто наглухо. Что там происходит нам не ведомо.

– Получается, вы управляете не всем кораблем?

– Не всеми его структурами. Так точнее. Он всегда летит туда, куда надо. Он выполняет свои задачи. Но вот система его защиты нам не подвластна. Нам придется самим развивать эту технологию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.