Григ де Франц
28 минут

Парк Культуры

– Станция «Парк Культуры».

– Извините, вы выходите? – спросила я у стройного мужчины в сером плаще. Он особо и не мешал мне выйти, просто захотелось хоть с кем-то перемолвиться словечком, пусть даже дежурной фразой вежливости.

– Нет, пожалуй, прокачусь ещё кружок, ведь ночь так молода, – он сверкнул широкой доверительной улыбкой и повернулся боком, позволяя мне пройти. Поезд уже начал замедляться.

– А может, вы составите мне компанию? Зачем выходить, здесь так уютно… так много изменилось, а запах всё тот же, как в детстве. Вроде вагоны новые, а пахнет всё так же. Ни одно метро мира не пахнет так как Московское, поверьте мне. Тридцать лет назад я стоял, вот прям как мы сейчас. Мы ехали в Парк Горького. Моя бабушка вышла, а я не успел, нас разъединила толпа. И поехал дальше по кругу. Я надеялся, что она поймёт, и меня дождётся. В те времена всё было такое серое, люди, лица, губы, глаза, пальто – всё серое. А воздух живой, тёплый такой.

– И что, она вас дождалась?

– Да, конечно. У нас в семье было правило: если теряемся возвращаемся туда, где в последний раз виделись и ждём сколько потребуется.

Двери распахнулись и мне, наверное, нужно было выйти, но его странный акцент и приятная внешность сыграли со мной злую шутку. Да и что меня ждало после метро в пятницу вечером? Пересадка – и до конечной, которая уже давно не конечная, но ближе к центру от этого не стала. А там, как всегда – на тебе, наслаждайся полной грудью унылой серостью, как в его воспоминаниях о Москве своего детства.

– А вы знаете, что полный прогон по кольцевой занимает двадцать восемь минут? – Он, казалось, ничуть не удивился что я осталась. – То есть два витка в час, с хвостиком, – говорит, как будто вспоминает русские слова, а потом с удовольствием их массирует в гортани, и, наконец, с гордостью выдаёт как откровение.

– Как вы любите точность в деталях!

– Это просто галантный намёк на то, что, если я вам посмею наскучить за следующие двадцать семь минут, всё вернётся на круги своя.

«Какой, однако. Ну что ж, и мы не пальцем деланы».

– Полноте, сударь, как можно так поступить с гостем столицы? Вы так интересно говорите по-русски, что даже не могу определить ваш акцент, скажите, вы иммигрант?

– Скажем, я долговременно проживал за рубежом нашей славной родины, простите великодушно за канцеляризм. Но я по-прежнему гражданин, у меня даже есть московская прописка. Я к вам голосовать приехал, – и смеётся, будто выдал что-то, очень остроумное.

– Так у вас же и там, наверное, можно в посольстве голосовать?

– Нет больше посольства, молоткасто-серпастого, – хоть и иммигрант, а цитирует Маяковского. «Всё страньше и страньше. Так, спокойно, дивчина, слушаем и улыбаемся…»

– Из-за шампанского закрыли, – и опять смеётся. – Если шампанское из провинции Шампань нельзя называть шампанским это может довести только до одного… До полного разрыва отношений! Вы же так со мной никогда не поступите?

– Я вообще не пью, – почему-то соврала я, чтоб, не дай бог, разговор не скатился до обсуждения вин, тогда уж точно на следующей выйду. – А за кого голосовать будете?

– Не за кого, а против кого. Против всех.

– Так убрали же графу…

– Ну и бог с ними, и с графой, и с голосованием. Я лучше с вами в кафе схожу. У вас ещё существует «Шоколадница»?

– Ого, какие у вас наполеоновские планы, а может сначала познакомимся?

– Гирш Генсбур, к вашим услугам, сударыня.

– А я – Мари, просто Мари́, – почему-то, импонируя ему, произнесла своё имя на французский манер, а фамилию решила не называть. Вдруг маньяк, а фамилия у меня редкая.

– Enchanté! Очень приятно, – он не смог сразу выбрать как именно мне засвидетельствовать своё почтение, в итоге практически выхватил мою руку и церемонно потряс её, как на деловом приёме, хотя я почувствовала, что он хотел припасть к ней губами, как старомодный кавалер. Из какого он вообще века, этот чудак?

– А у вас, месьё, такая звучная фамилия, вы случайно не родственник Сержу Генсбуру…?

– Нет, просто однофамилец, но его творчество мне очень нравится, ну не то чтоб на каждый день, конечно. А вы, значит, просто Мария… – да, культурные отсылки у него точно из девяностых, но под затянувшейся паузой подразумевалось, что я назову свою фамилию.

– А фамилия моя слишком известна, чтобы…

– Вы её называли? Ах и не надо, берите мою, не пожалеете, – этот чудак, похоже, обожал театр абсурда. Или он действительно вернулся на родину женихаться?

Смеюсь.

– Черт с вами, месьё, давайте ваши кофея, но будьте покойны, Бастилия не сдастся без боя!

Шоколадница

Стоило нам выйти из объятий родного метро, как сразу хлынул дождь, правда тёпленький. «Нормальный, летний дождь». Впрочем, нам не грозило промокнуть. У моего неожиданного кавалера был, наверное, самый гигантский зонт на свете. И на нём, конечно же, был логотип Москвы. Казалась ещё чуть-чуть, и он начнёт с ним танцевать, как в старом фильме «Поющие под дождём», и провозглашать свою любовь мне, прохожим, городу своего детства. Но этого не случилось, а жаль, вот, ей богу, станцевала бы с ним!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.