Артем Савенков
Геймер

Интервью самому себе

С чего бы начать? Наверное, с детства! Меня зовут Андрей, и мои юные годы выпали на век развития компьютеров. Да, где-то в мире они уже давно были и люди ими активно пользовались. В Москве они появились раньше, чем в остальных городах России, а чуть позже и у нас. Вначале никто не покупал их домой для работы, поэтому спрос не был особо активным. Только потом, как пошли слухи о том, что в эту штуковину можно играть, почти все дети страны начали упрашивать родителей купить компьютер. У всех уже были «Денди» и «Сега», хотелось еще одну игрушку. Так как заветное устройство было дорогое, не все могли себе его позволить, особенно в провинции. Поэтому если у кого-то появлялся компьютер, половина двора хотела поиграть вместе со своим другом, который таковым становился, как только с ним хотели поиграть вместе.

Я тоже днями и ночами выпрашивал у родителей потратиться на это чудо техники, но из-за дороговизны покупка все откладывалась. Время шло, компьютеры были уже почти у всех. Некоторые уж слишком кичились приобретением, остальные, набрав кредитов или просто в долг, скрежеща зубами, покупали «элемент роскоши». Наконец и мне улыбнулась удача. В один день отец принес несколько коробок, увидев картинки на них, я сразу понял, что счастлив.

– Ну-ка Андрей, смотри, что папа принес! ― сказала мама, когда открыла входную дверь для отца.

Папа занес большую белую коробку с нарисованным на ней монитором. Мы еще не определили, где он будет стоять, поэтому коробка расположилась в центре прихожей, а глава семейства ушел за остальными частями. Я был удивлен, ведь так долго мечтал о нем и все вдруг становилось реальностью, поверить своему счастью было сложно. Мать сначала замерла, заулыбалась, заметив мою реакцию, а потом стала искать место, куда поставить это чудо техники. Сомнений не было, что он будет стоять в моей комнате, поэтому решили занять им мой стол для занятий, а для учебы мне выделить кухонный стол. В тот момент мне было без разницы, главное, что в этот миг начиналась новая эра, новый этап жизни.

Отец занес сначала системный блок, а потом уже всякие провода, мышь и клавиатуру. Все белое, новое, в упаковке, радует глаз. Я попытался поднять монитор. Но он был очень тяжелым и я не справился, тогда отец попросил меня отойти и сам поставил его на нужное место. Я командовал, что и где должно стоять, так как уже видел у друзей, как надо правильно. Родители доверились моим советам и расставили все согласно указаниям. Настал момент проводов. Отец полез в инструкцию и стал тщательно все изучать. Пока он этим занимался, я мастерски все подсоединил на глазах у матери. Она сильно смеялась, когда увидела реакцию отца ― он только закончил читать, а я уже запускал машину. Первые компьютеры работали очень шумно, всегда было слышно, когда он включается, и интересно было ловить тишину, когда выключаешь.

«Косынка», «Сапер» ― это были самые топовые игры, в которых залипала вся страна. Взрослые и дети соревновались в них, пытаясь побить все больший рекорд. Время шло, молодежь наигралась в стандартные игры и начала скачивать что-то поинтереснее. «FIFA», «Need for Speed» и, конечно же, «Counter-Strike». Что такое авторские права, никто не знал, поэтому торгаши на рынках перезаписывали игры на диски и продавали как оригинальные. Игры стоили не очень дорого, но обычному школьнику всегда приходилось упрашивать родителей на очередную покупку. Так и я ― каждый раз не мог пройти мимо такого прилавка, все время останавливался, чтобы изучить каждую игру, узнать цену, написанную на упаковке диска, и подсчитать, сколько мне копить на нее. Всегда мечтал, что когда вырасту и буду зарабатывать, приду на это место и накуплю все, что захочу, а пока довольствовался несколькими играми.

Дети с улиц стали пропадать, обосновавшись дома и играя день и ночь. Везде появились игровые клубы, которые за шесть рублей в час предоставляли в пользование компьютер со множеством игр. В то время было модно прогуливать школу и сидеть в этих клубах. Тем более гении из-за бугра придумали интернет и сетевые игры, в которые люди могли играть друг с другом. В школу детей после этого вообще не тянуло, да и университеты, насколько я знаю, тоже подхватили тенденцию. То и дело было слышно, как в школу вызывали родителей какого-нибудь ученика-геймера. И всегда это был скандал, после которого ребенок целую неделю ходил как шелковый, но друзья и игры все равно манили, и все снова срывались.

Я был прилежным учеником и прогулять школу не мог, тем более у меня дома стояло вполне мощное железо, которое могло дать фору тому, что стояло в так называемых «игровухах». По моей просьбе родители провели интернет, и мне уже не было смысла выходить на улицу или идти в игровой зал, так как все, что мне был нужно, стояло дома. Однажды летом мои дворовые друзья были настолько мною недовольны, ― ведь за все каникулы я вышел к ним на улицу раза два или три ― что мы потеряли связь, и я стал дружить только с компьютером.

Оценки падали, как и зрение. Когда мне исполнилось пятнадцать, врачи посоветовали носить очки. Первые мониторы были очень большими, ламповыми. Спустя время стало ясно, что именно из-за плохого качества тех первых дисплеев зрение упало у многих детей, но в тот момент это никого особо не заботило, шла компьютерная революция.

Друзей я больше не заводил, они, по сути, мне были не нужны ― все, что мне нужно было от жизни, я находил в сети. Зато в играх я был натаскан как никто другой. Моя самая любимая была «Контра». Поэтому когда уже на широкую публику вышел YouTube и там показывали, как проходят киберспортивные турниры, я с трепетом за ними наблюдал и после каждого видео заходил в игру и оттачивал мастерство, стремясь к достижениям парней в YouTube.

– Что ты вечно в своем компьютере сидишь, сходил бы погулял с ребятами! ― часто говорила мама, когда приходила с работы поздно, очень уставшая, готовила ужин и ела его вместе со мной ближе к девяти вечера.

Отец пропускал вечернюю трапезу, так как приходил ближе к полуночи и уходил рано утром. Родители так сильно заботились о зарабатывании денег и семейном благополучии, что забывали быть семьей. Виделись мы только в воскресенье, когда или выбирались в парикмахерскую, или покупали продукты, одежду и прочие вещи. Обычно дома мы появлялись ближе к вечеру и даже не разговаривали, а просто сидели, уткнувшись в телевизор, и смотрели очередной фильм, изредка его комментируя. Со временем мне эта традиция совершенно разонравилась, и я все больше уходил с головой в игры. А у родителей стали все чаще завязываться скандалы. Я не хотел в них ни участвовать, ни слушать, поэтому надевал наушники и старался абстрагироваться.

Подслушанный разговор

Я часто засиживался в играх почти до утра и иногда просыпал первые уроки. Мать это начала замечать и перед уходом на работу старалась проследить, чтобы я встал и успел к первому уроку.

– Вставай, тебе в школу пора! ― говорила она по утрам и дергала за ногу, чтобы полностью убедиться, что я проснулся.

Удостоверившись, что я открыл глаза, она уходила в прихожую, надевала обувь и, громко хлопнув дверью, уходила, помогая мне взбодриться этим звуком.

– Мне ко второму! ― периодически пытался отмазаться я, когда уж очень хотел спать.

Мать не верила, но успокаивала себя ― типа сделала все, что могла, тем более жалоб из школы не поступало, на родительских собраниях меня не выделяли, значит, все идет как надо.

В школе я особо не выделялся. Учился как все, ходил куда и все, делал то же самое. Дружить особо было не с кем. Многих связывали свои интересы: одни ходили вместе в одну секцию, другие после школы часто гуляли, третьи тайком от всех курили, так и возникали связи и дружба. Все мы друг друга знали и могли обратиться с проблемой, дать списать, если надо, прикрыть, если будут спрашивать, и так далее, но друзей как таковых я не имел. Была лишь одна девочка ― Инна. Худенькая, с темными волосами, немного закрученными на челке. Она ходила в школу в трех платьях, которые меняла каждые три дня по очереди. Совсем недавно носила брекеты, когда сняла, немного преобразилась. В школе издевки по любому поводу в порядке вещей, поэтому ей немало досталось, и она отстранилась от всех, проживая в своем мире. Нас с ней часто сажали вместе. Обычно это был второй ряд слева.

– Опять вместе? ― задал я вопрос, когда на уроке биологии учитель решил нас посадить за одну парту.

Человек ― существо социальное и периодически требовалось с кем-то поговорить. С ней я удовлетворял эту свою потребность поболтать.

– Опять! ― ответила она с улыбкой.

Улыбка, скорее всего, была защитной реакцией. В младших классах все стеснялись друг друга, особенно в общении с противоположным полом. Инна была похожа на интроверта, и ее необщительность усугубилась из-за издевок по поводу брекетов. Ко мне же она относилась лучше, чем ко всем, так как мне до ее внешности сначала не было никакого дела.

Годы шли, мы все так же сидели за одной партой, не собираясь менять местоположение, даже когда это разрешали делать. Со временем мы подружились. Вначале это была не та дружба, какая принята у всех ― мы не гуляли вместе, ну, только если по пути из школы домой нам надо было идти в одном направлении. Мы не обменивались большим количеством информации, может, в школе что-нибудь обсудим или изредка по интернету скинем шутку друг другу. Она тоже была приверженкой общения с компьютером, пропадала в сети целыми днями. Во что играла, она не говорила, однако это был один из фактов нашего сближения. Когда уже все подросли и стали вступать в первые отношения, мы даже об этом не задумывались, а если и проскакивала такая мысль, то мы просто не знали, что делать. Хотя у нас была взаимная симпатия, по крайне мере, с моей стороны точно.

– Слушай, мы с тобой всегда вместе ходим из школы домой, за одной партой сидим, а так ни разу и не гуляли, так… чтобы просто… Может, сегодня встретимся? ― спросила Инна однажды, когда мы шли по знакомому пути.

По ее лицу видно было, что она готовилась к этому разговору, в отличие от меня.

– Давай! А куда пойдем? ― поинтересовался я.

– Да куда угодно, мы еще нигде не были вместе! ― выразительно сказала Инна и посмотрела на меня.

Я в этот момент совсем не волновался, думал, что такое предложение рано или поздно прозвучит, но только с моей стороны. Чем чаще мы общались, тем больше понимали, что наши интересы совпадают, и нам обоим хотелось больше времени проводить друг с другом.

– Договорились! Давай тогда через два часа! На повороте к твоему дому.

Я выбрал это место, потому что до него можно было дойти пешком и не тратить деньги на автобус.

– Хорошо, до встречи! ― ответила Инна и пошла своим путем.

– До встречи! ― улыбнулся я и запрыгнул в автобус, только что подъехавший к остановке.

Пока он ехал до поворота, я смотрел на Инну, не отрывая глаз, именно тогда в душе что-то проскочило.

Два часа предназначались на то, чтобы сделать уроки на следующий день и не переживать об этом во время прогулки. Инна именно этим и занималась, а я, проверив дневник, пришел к выводу, что на одном предмете меня не спросят, по двум ничего не задавали, а остальные нет даже смысла смотреть, так как все равно не справлюсь и спишу перед занятием. Было решено сыграть пару матчей в «Контру», и как раз останется время дойти до пункта назначения. В то время широкая масса людей еще не знала о тайм-менеджменте, но я, видимо, так классно все подсчитал, что с запасом в одну минуту уже стоял на месте и глазами выслеживал Инну.

– Бу! ― раздалось из-за спины.

Я немного растерялся и стал оглядываться вокруг. Это была Инна, в новом для меня красном платье в горошек. Было непривычно ее видеть в нем, в школе она была в одних и тех же, а это новое платье бросалось в глаза. В тот момент я понял, что она мне нравится ― в новом образе она выглядела настоящей красоткой. Особенно на фоне меня ― потертые сандалии, старая синяя майка с катышками и черные шорты. Она готовилась к свиданию, а я, видимо, к сбору картошки.

– Какая же ты красивая! ― не удержался я и сказал вслух.

Инна немного покраснела, но по ней было видно, что комплимент попал в точку и она растаяла.

– Спасибо! ― ответила она, и мы еще несколько минут стояли на месте, придумывая, что сказать и куда пойти.

– Пошли, я тебе речку покажу! ― предложил я, это было первое, что пришло мне в голову.

Молчание начинало давить и казалось, что я не справляюсь с ее ожиданиями. Тем более речка ― это единственное место, которое я мог показать и рассказать о ней историю.

– Но купаться сейчас холодно, ― сказала Инна, намекая, что сейчас апрель, хоть и аномально теплый, но вода только нагревалась, чтобы принять в себя всех желающих к лету.

– А мы купаться и не будем! Там виды интересные! ― парировал я и посмотрел девочке прямо в глаза, ожидая ответа.

– Давай лучше в парк пойдем! ― предложила Инна, немного смущаясь.

– Давай в парк.

Мне было все равно, куда идти, главное ― компания. Всю дорогу не давали покоя мысли о моем внешнем виде, казалось, что надо было одеться получше, на фоне миловидной девочки я выглядел как бомж. Надеюсь, ей тоже главнее компания, а не тряпки.

– А почему ты на речку не захотела? Побоялась испачкаться? ― поинтересовался я, когда мы уже подходили к парку.

Инна немного задумалась, видимо, боролась в душе сама с собой ― рассказать тайну или нет.

– Я плавать не умею! В детстве один раз чуть не утонула и теперь обхожу водоемы стороной… ― ответила она, смотря в пол, как бы стесняясь за свою историю и свой страх.

Мне не хотелось, чтобы она грустила, всей душой я хотел сделать, чтобы такого больше не происходило.

– Ох, извини. Тогда мы с тобой даже лужи будем обходить стороной! ― попытался пошутить я, надеясь на положительную реакцию.

– Ну я не настолько боюсь, иначе от меня бы еще и попахивало, ведь в ванной тоже вода! ― ответила с юмором Инна, и мы улыбаясь вошли в парк.

Родители совсем недавно дали мне денег на карманные расходы, поэтому я, быстро сообразив, приобрел сахарную вату и вручил спутнице. Этот атрибут полностью ее дополнял, прохожие вокруг могли только умиляться, глядя на нас.

– Спасибо, а себе что не взял? ― поинтересовалась Инна, когда оторвала первый кусок ваты и засунула его себе в рот.

– Да я как-то ее не ем.

– Как так? Худеешь? ― пошутила она.

Я был не полный, скорее наоборот. Во время игры не особо хочется есть, а разного рода снеки делали свое дело и немного повредили желудок, так что полнота мне в ближайшее время не грозила.

– По ходу, да! ― коротко ответил я, не зная, как лучше ответить на ее шутку.

– Или ты хочешь, чтобы я стала жирная и никому не нужная, да? Раскусила твой план? ― бойко сказала Инна, чересчур активно двигаясь вокруг меня.

Такое ее поведение было странным, будто она в школе играла роль тихой и забитой школьницы, а в реальности ― энергичная и очень даже привлекательная особа.

– Только если план подразумевает, что тебя никто не украдет у меня…

Сказав эту фразу, я ее еще раз переосмыслил в ее голове и понял, что она слишком смелая, сам я бы никогда до такого не додумался.

Реакция Инны была неоднозначной, она перестала активничать, о чем-то задумалась и посмотрела на меня. Как же хотелось знать, что она думает, только это невозможно, и поэтому я смотрел на нее и ждал реакции, с дрожью предрекая самый негативный сценарий.

– Мило… ― ответила она очень тихо и немного съежилась.

Еще несколько минут мы прошли в тишине, а дальше начали обсуждать повседневные темы. В процессе я уже и забыл про одежду и просто был собой, периодически думая, как мне повезло со спутницей.

В этот день мы прошли километров десять или даже больше, и уже болели ноги. Я это чувствовал на себе и даже не мог представить, как, должно быть, тяжело Инне, но она не жаловалась. Ближе к заходу солнца мы уже стояли рядом с ее домом и прощались.

– Надо бы чаще так выбираться! ― сказала она и, немного качаясь, озиралась вокруг.

Я стоял чуть ниже ее на небольшом склоне, так что со стороны могло показаться, что Инна на пару сантиметров выше, хотя на деле было ровно наоборот.

– Да, только в следующий раз надо будет хоть разок присесть, а то так ноги могут отвалиться! ― заметил я, смотря на обувь Инны.

Я, стесняясь, медленно поднимал взгляд вверх и наконец дошел до ее глаз. Она в ответ посмеялась и кивнула.

– Ну что, пока? ― сказала Инна, приподняв руку и не зная, что ей дальше делать ― идти домой, подождать, пока я уйду, или обняться.

Так делали все кто постарше в нашей школе, но мы были слишком стеснительными для этого. Я не знал, как правильно поступить, поэтому решил просто ждать, пока она первой пойдет домой, я ее провожу взглядом и сам двинусь в путь. Повисла неловкая пауза. Инна качнулась немного вперед, и мне показалось, что она тянется обниматься, я сориентировался и тоже потянулся к ней. Оказалось, что она сделала это нечаянно, но назад дороги не было, и я продолжил тянуться, она это поняла и опустилась в мои объятия. Так мы простояли совсем недолго, уже через пару секунд она шла к двери своего дома.

– Пока! ― сказал я напоследок и поднял руку в тот момент, когда она повернулась посмотреть на меня, открыла дверь и исчезла за ней.

После этого я двинулся домой, всю дорогу думая о том, что теперь буду всегда ее обнимать. Это были ни с чем не сравнимые эмоции. Мне, конечно, особо не было с чем сравнивать, однако я бы променял десять побед в «Контре» на такое объятие.

Когда подходил к дому, я понял, что мои ноги вот-вот отвалятся и мне срочно нужно лечь в кровать, на этот раз даже «Контра» не поможет. В окнах горел свет ― это означало, что мать дома, возможно, и отец, но это редкость. Поэтому я решил не шуметь и словно партизан открыть дверь, чтобы тихонько войти в квартиру. На волне позитива от прогулки хотелось радоваться, смеяться и делать всякие глупости. Поэтому я решил прокрасться и испугать мать, которая наверняка на кухне что-то готовит.

Осторожно открыв дверь, я зашел внутрь, так же, без лишнего шума ее закрыл, снял сандалии и тихо, на носочках, пошел в сторону кухни. Дверь как раз была слегка приоткрыта, так что можно было незаметно зайти и исполнить свой план. Однако меня остановили голоса. Я сразу понял, что там была не только мама, но и папа, и они что-то яростно обсуждали.

– …Слушай, это все понятно! Ты что хочешь? ― спросил отец грубым голосом.

Меня было легко не услышать, так как их повышенные тона и гул телевизора могли скрыть любой шум. Видеть меня они тоже не могли ― отец стоял спиной к просвету, а мама, видимо, была слева.

– Предлагаю уже развестись! ― в том же тоне ответила она и образовалась недолгая тишина, в момент которой хорошо была слышна реклама безалкогольного пива.

– Но мы же решили сделать это, когда ему исполнится восемнадцать, чтобы не травмировать психику ребенку!

– Мы это решили больше десяти лет назад! Саша, ты серьезно? Этим решением мы губим свои жизни! Ты со своими любовницами… я не могу начать никаких нормальных отношений, все косятся. Если все раскроется в таком свете, то Андрею еще больнее будет! Ты это понимаешь?

– Понимаю, но что ты предлагаешь? Так просто взять и разбежаться?

– Я предлагаю спокойно сесть и поговорить с ним, думаю, он все поймет, уже не маленький!

– Это понятно! Но ты хочешь с ним остаться? Я так понимаю, нет. Куда мы его денем?

– Я думала об этом! Предлагаю оставить ему квартиру, чтобы нам с тобой ее не делить, ну и ему неплохой подарок на взрослую жизнь!

– А с ним кто жить будет?

– Сам проживет, уже взрослый! Ты в его годы уже работал!

– А ты где будешь жить?

– Это уже не твое дело, как и не мое, где ты будешь. А Андрею будем первое время деньги скидывать, а дальше, глядишь, и самостоятельным станет, нечего в компьютер играть, пора и взрослым становиться!

– Возможно, ты и права, но это надо обдумать! ― сказал отец и повисла пауза.

Сказать, что я обомлел ― ничего не сказать. Мне казалось, что сегодняшнее чудесное настроение ничего не сможет омрачить, но ошибался. Получается, родители жили в обмане столько лет… и ради чего? Чтобы я, якобы, вырос нормальным? Что за бред? Только сейчас начало до меня доходить, что примерно в тот период все и началось. Отец возвращался домой поздно, были моменты, когда вообще не возвращался, у матери тоже не все ладно… командировки эти. Получается, они всю жизнь мне врали? Единственные люди, которым я верил. Получается, никому верить нельзя?

Послышался шорох из кухни, и мне показалось, что кто-то решил оттуда выйти. Я одним огромным шагом пересек половину прихожей и оказался в ванной, быстро включил воду и стал переодеваться.

– Андрей, ты дома? ― раздался голос матери из прихожей.

– Да, только пришел, сейчас в душ схожу и выйду.

– Хорошо! ― голос матери звучал слегка испуганно.

Ей казалось, что я мог все услышать, но после заверений отца, что я не слышал их разговора, она успокоилась и принялась заниматься своими делами. Я стоял под душем и максимально бесшумно плакал. Казалось, мир рухнул, и сердце, которое недавно восторгалось от любовных порывов, разбилось. Хотелось забыться, убежать.

Жить одному в шестнадцать лет… Многие дети об этом только мечтать могли, у меня же это вызвало страх. Все планы рухнули, начиналась взрослая жизнь, к которой я был точно не готов, по крайне мере, не в этот день.

Поддержка

Конец занятий. Мы с Инной почти не разговаривали. Она была занята учебой, так как ее без конца спрашивали, а я погрузился в свой внутренний мир, пытаясь понять, как дальше жить. После уроков я молча пошел домой, забыв про Инну. Шагал, смотря вроде вперед, а на самом деле в никуда. Инна немного задержалась, я уже почти дошел до выхода из школьного двора, когда она догнала меня и пошла рядом. Мы шли без слов, каждый думал о своем. Хотелось бы сказать, что меня грело то, что она идет рядом и не задает никаких вопросов, но на деле мне все было безразлично, слишком уж сильно моя жизнь перевернулась, чтобы я смог не показывать это.

Я не пошел по пешеходному переходу на свою остановку, а брел вместе с ней, по дороге к ее дому. Она слегка удивилась, но потом подумала, что я ее провожаю, и пошла в той же тишине дальше. С момента этой моей странности она отвлеклась от своих мыслей и полностью сосредоточилась на мне, пыталась понять, что не так. Она списывала все на свой счет и из-за этого переживала, однако боялась проронить хоть звук и ожидала, пока я заговорю, но напрасно.

Когда мы подошли к месту, где состоялись наши первые и единственные объятия, я остановился и посмотрел на нее, пересиливая себя и стараясь нормально попрощаться, ведь она-то ни в чем не виновата.

– Андрей, что с тобой? ― не выдержав, спросила Инна и посмотрела прямо мне в глаза.

Я не мог сделать того же и просто уставился в пол.

– Да так, неважно… ― все так же, смотря в пол, не поднимая глаз, ответил я, так как чувствовал, что вот-вот могу заплакать.

Я хотел, чтобы она побыстрее ушла и не видела меня в таком состоянии. С другой стороны, хотелось выговориться, и она была, наверное, единственной, кому бы я мог довериться.

– Как неважно? Ты весь день хмурый, я что-то не так вчера сделала? ― сказала Инна и, легонько взяв меня за подбородок, опустила мою голову вниз и посмотрела в лицо.

Я уже смог сдержаться и из глаз потекли слезы.

– Мои родители разводятся… ― сказал я и, вырвавшись из ее рук, повернулся в пол-оборота и конкретно разрыдался.

Эмоции разом нахлынули, их невозможно было остановить. Инна поняла, что не может меня оставить, обняла и прижала к себе, слезы падали ей на плечо, оставляя мокрый след. Мне становилось легче, и тот факт, что я могу испортить ей одежду, остудил мои эмоции. Вырвавшись из объятий, я вытер лицо, однако все равно было видно, что глаза красные. Я попытался это скрыть, помахав руками на них, Инна подхватила, и мы около минуты «сушили» мне глаза. После этого она усадила меня на ближайшую лавочку и дала возможность выговориться. Я рассказал ей все как было.

– Да, тяжелая ситуация! Но ты держись, бывают беды и пострашнее. Никто не умер, не кинул тебя, просто так получилось. Знаешь, тебе даже повезло! Да, да! Я клоню к тому, что некоторых выгоняют прямо на улицу, а тебе целую квартиру оставляют. Плюс еще родители не воюют друг с другом, а дипломатично расстаются. Им же тоже надо быть счастливыми, а не только за тобой приглядывать!

– Да, но они же все это время врали! Получается, я рос во лжи!

– Они хотели сделать, как лучше для тебя, жертвовали собой ради тебя! Разве за это не стоит их уважать? Они хотели, чтобы ты был воспитан хорошим парнем, каким ты и стал, разве они не могут дальше жить, как захотят? Наверное, даже эгоистично так думать о них!

– Блин, я об этом не думал, может, ты и права! ― сказал я и почувствовал, что отвалилась половина груза, который висел на мне, и стало действительно легче.

– Ты подумай об этом, когда станет чуть полегче. Я понимаю, ты сейчас на эмоциях и видишь мир черно-белым, но есть множество красок, которые ты не замечаешь. Понимаю, что не чувствовала такое и даже на одну миллионную не могу приблизиться к этому твоему состоянию, но я это вижу со стороны и не пожелаю тебе ничего плохого.

После ее слов казалось, что меня вовсе отпустило, но неожиданно подкралась паника.

– Но как я буду жить один? Я никогда этого не делал… Как готовить еду, как платить за квартиру, что там еще делают взрослые люди?

– Ну, с едой я тебе помогу! И сделаю, и научу, не переживай. Платить тоже несложно, я делала это пару раз, и во всем остальном ты можешь положиться на меня, а там уже справимся как-нибудь! ― подбодрила Инна и посмотрела на меня.

Признаки недавних слез на моем лице совсем исчезли и начала проявляться улыбка. После такой поддержки казалось, что действительно все не так плохо и можно справиться. Я вцепился в Инну и крепко держал ее в объятиях, понимая, как сильно я ее люблю. Не хотелось с ней расставаться, она была как обезболивающее. Я знал, что когда уйду, особенно когда появлюсь дома, печаль все-таки накатит на меня, и я еще буду страдать не раз, особенно когда состоится тот самый разговор, но сейчас я ни о чем не думал, полный штиль. Спустя пять минут мы уже прощались, договорившись встретиться ближе к вечеру. Я быстро дошел до дома, переключая в голове мысли о родителях на мысли об Инне и наоборот.

На носу были выпускные экзамены, которые сдают школьники после окончания девятого класса. Я понимал, что хоть на тройки, но сдам, и, забив полностью на учебу, принялся играть в «Контру». Она здорово отвлекала от всяких мыслей. Я поставил будильник на пять, чтобы не опоздать на встречу, и продолжил проходить раунды со все большей отдачей.

Романтика

― Как ты? ― спросила Инна, когда в классе мы остались совсем одни.

Учитель не закрывал дверь, так как приучал учеников, у которых намечается урок, приходить пораньше в кабинет, вытирать доску и готовиться заранее к предмету. Инна немного запоздала, укладывая вещи в портфель, так что мы отстали от всех, а другой класс еще не подошел.

– Нормально! Подумал над твоими словами и решил не переживать по этому поводу, хоть и не всегда это удается, но я стараюсь!

По лицу Инны я сразу понял, что она переживала, и после моих слов ей стало легче. Приятно, когда кому-то на тебя не плевать. В интернете людей учат не обращать ни на кого внимания и идти вперед без поддержки близких людей, хотя одной серьезной решительностью гор не свернешь. А у меня рядом был такой человек.

Выходя из кабинета, мы встретили двух парней. Они весело уступали нам право выйти первыми, перед тем как они зайдут.

– Опа, а что это мы тут одни делали? Романти́к? ― сказал один из них, увидев, что класс пустой и мы были в нем какое-то время одни, и стал изображать руками непристойные жесты.

В нашей школе было мало тем, на которые никто не шутил, поэтому на шутку отвечали шуткой, а не лезли сразу в драку ― это было только в крайнем случае.

– Да, угадали, как раз оставили место для вас двоих! ― пошутил я, и парни сразу нахмурились, понимая, что проиграли в этой битве.

Инну это позабавило, и мы шли на второй этаж в кабинет английского языка, всю дорогу обсуждая, как ловко я уделал юмористов.

После занятий мы взяли куртки и по традиции пошли старой тропой. Начало постепенно теплеть, дети после школы все чаще баловали себя прогулками и играми на улице.

– Слышал, про нас какие слухи ходят? ― вдруг ни с того ни с сего начала Инна, когда мы вышли за территорию школы.

– Слухи? Про нас? Какие? ― засыпал я ее вопросами, так что Инна не успевала на них отвечать.

Взяв небольшую паузу, она продолжила:

– Да, про нас. Я в туалете от девочек случайно услышала, что мы с тобой встречаемся и спим, ну, ты понял, в каком смысле… ― сказала она, немного убавляя тембр голоса и выразительно играя лицом.

– Ого! А ты чего?

Меня это немного удивило. Конечно, я бы был не против, если бы эти сплетни были реальностью, но казалось, что Инна слишком приличная, а я недостаточно хорош для нее.

– А я-то что? Они меня не видели, а поднимать из-за этого скандал не хотелось. Сам знаешь ― с нравами, царящими в нашей школе, еще и синяк получить можно… ― ответила она так, что и не подберешься с вопросом, что она об этом вообще думает.

Хотелось, чтобы она сказала, что не против со мной встречаться, тогда я был бы самым счастливым человеком в мире. Надо самому это сказать. Только вот когда и как? Не признаешься же ей в этом прям тут, на дороге! Нужно особенное место.

– Да, дела… А если бы у тебя была возможность им ответить, ты бы что сказала? ― не успокаивался я, надеясь услышать положительный для себя ответ.

– Даже не знаю, наверное, что это не их дело… ― ни холодно, ни жарко для меня ответила Инна, и я понял, что потерял еще один момент добиться от нее признания и сказать о своих чувствах.

Мы проходили мимо моей остановки, но я уже на нее не сворачивал, так как время, проведенное с Инной, было важнее, чем то, которое я сэкономлю, поехав на автобусе.

– А ты бы как ответил? ― застала она меня врасплох моим же оружием, возможно, хотела этим добиться откровенности и от меня, но страх был больше. Большой страх с большой пастью.

– Наверное, то же самое. Если между нами есть отношения, или будут ― это только наше дело, и вообще, если они нас обсуждают, то наша жизнь интереснее, чем их! ― я попытался сделать заход, но так неумело, что со стороны это выглядело очень глупо.

Инна улыбнулась. На этом моменте мы подошли к ее дому.

– Сегодня вечером увидимся? ― поинтересовался я и завертел ногой из стороны в сторону, выплескивая так всю свою неуверенность.

– Скорее всего, нет, меня мама сегодня просила помочь, да и уроков много задали. Давай лучше завтра? ― ответила Инна, гримасничая, от чего было понятно, что ей не особо интересно заниматься этими домашними делами и она лучше бы провела время со мной, но с этим ничего не поделать, родители иногда могут так эксплуатировать детей.

– Тогда я у тебя завтра физику спишу! ― сказал я весело, пытаясь скрыть свою обиду и получить неплохой бонус за свои расстроенные чувства.

– Тогда я у тебя спишу математику! ― не растерялась Инна, решив облегчить жизнь и себе тоже.

– Тогда мне придется ее делать! ― пожаловался я, намекая, что это не входило в мои планы и из-за этого мне придется уделить меньшее время «Контре».

– Баш на баш! ― весело возмутилась Инна.

Мы обнялись на прощание. В этот момент из ее дома выбежала маленькая девочка и уставилась на нас. За малышкой вышла мать, и они вдвоем застали момент наших объятий. Мы оба заметили это и покраснели.

– Ну это, я пошел, пока! ― протараторил я и быстрым шагом пошел домой.

Инна немного помедлила, придумывая на ходу, как объяснить, кто это был и почему она с ним обнималась.

Обсудили мы это уже дома, в переписке.

И. 20:04 ну мы, конечно, и спалились))

А. 20:12 в смысле? Тебя ругали?

И. 20:14 нет, но было много расспросов. Кто ты? Что ты?

А. 20:22 И что ты ответила?

И. 20:23 Правду!

А. 20:27 И какая правда?))

И. 20:29 А вот не скажу! За то, что ты так долго отвечаешь!

А. 20:34 Извини, в игре был, сейчас ради тебя еще в одну не захожу))

А. 20:35 Так что сказала?

И. 20:37 Сказала, что ты мой парень и я скоро за тебя замуж выхожу!

А. 20:38 Эм, чтооооо?

И. 20:39 Не переживай, сказала, что ты мой друг и мы очень хорошо общаемся.

И. 20:45 Прочитал и что молчишь????

А. 20:48 Радовался, когда ты сказала, что у нас свадьба будет))

А. 20:48 Мама пришла, надо было с пакетами помочь.

И. 20:49 А ты бы хотел на мне жениться?))

А. 20:50 У меня других вариантов на эту должность никогда и не было)

И. 20:51 Так мило)) Ну вот, завтра у тебя будет возможность сделать первый шаг!

А. 20:52 Сделать предложение??)))

И. 20:54 Нет, познакомиться с ними поближе! Мама сказала, чтобы мы завтра после школы зашли с тобой чаю попить.

А. 20:57 Слишком серьезный шаг для меня.

И. 20:59 Боишься или не хочешь знакомиться с родителями невесты?))

А. 21:01 Да я даже не знаю, что в таких случаях делают, может, не надо?

И. 21:02 Надо Федя! Надо!

А. 21:03 Я не Федя(((

И. 21:04 Ты чего? Это же выражение из фильма!

А. 21:05 Из какого?

И. 21:06 Ну из той серии, «Операция Ы», ну про Шурика.

А. 21:08 Не слышал…

И. 21:10 Ты серьезно? Его вся страна знает!

А. 21:12 Серьезно не смотрел, даже не слышал.

И. 21:13 Эх ты, будем, значит, с тобой навёрстывать упущенное.

А. 21:15 Только если с тобой!

И. 21:17 Именно, но только после завтрашнего знакомства с родителями. У меня папа как раз поменялся сменами с напарником на воскресенье, так что тебе точно завтра к нам.

А. 21:19 Может, не стоило так из-за меня?

И. 21:21 Это не из-за тебя, не переживай, его просто попросили, а тут так совпало))

А. 21:23 И о чем мы будем с ними разговаривать?

И. 21:25 Думаю, тем полно найдется. Любишь ли ты ее? Как познакомились? Где жить после свадьбы будете? Много!

А. 21:27 Я серьезно!

И. 21:28 Не знаю, они просто хотят знать, с кем их дочь проводит время. Были бы у тебя дети, ты бы не волновался?

А. 21:31 Я даже не думал об этом))

И. 21:32 А зря! Надо думать! А то жениться захотел, а про детей не подумал!

А. 21:34 Ой все…

И. 21:34 Не переживай, они у меня не злые))

А. 21:36 Хорошо.

И. 21:40 Я спать, доброй ночи))

А. 21:41 Спокойной ночи)) а я еще поиграю.

Знакомство

― Может, не надо? ― очередной раз спросил я, уже зная ответ на этот вопрос.

Мы шли из школы все той же тропой, но меня охватывало волнение. Не каждый день в шестнадцать лет знакомишься с родителями девушки, которую любишь, но так еще и не признался ни ей, ни даже толком себе.

– Назад дороги нет! ― уверенно сказала Инна и толкнула меня в спину, будто я узник лагеря в военное время, а она мой конвоир, только без оружия и формы.

– О, моя остановка! И автобус как раз подъехал! ― в качестве прикола закинул я шутку.

– Андрей, ну ты серьезно? ― Инна немного нахмурилось, показалось, что она сейчас перестанет меня уговаривать и обидится.

Такого я допустить не мог.

– Да нет, Инн, я угораю! Просто чувствую себя не в своей тарелке и пытаюсь отшучиваться.

– Не переживай, тебе дадут отдельную тарелку!

– Ах ты проказница! ― сказал я и попытался пощекотать ее.

Убедившись, что она этого боится, я удвоил усилия, и в процессе борьбы моя рука соскользнула и легла ей ровно на грудь. До меня это не сразу дошло, но пока я сообразил, рука пролежала там секунд пять, могло показаться, что я ее лапаю. Мы оба обратили на это внимание, борьба резко прекратилось, повисло неловкое молчание, мне показалось, что сейчас начнется скандал.

– Понравилось? ― серьезно спросила она, будто обвиняя меня, я и сам чувствовал стыд и смущение из-за этой неловкости.

– Инн, я… ну как бы… ― Дальше кроме невразумительных звуков из моего рта ничего не издалось, и я покраснел от всего сразу.

– Познакомишься с родителями, сможешь сделать так еще раз! ― тем же суровым тоном сказала Инна и посмотрела не менее суровым взглядом.

Я не сразу понял и первые секунды думал, что она ругается, но мой мозг все же переработал информацию и догнал, что это была шутка. Я стал улыбаться в ответ, и она залилась лучистым смехом. Мы смеялись все больше, пока не разразились диким хохотом. Немного успокоившись, мы пошли дальше по дороге к ее дому.

– Ради таких моментов я познакомлюсь со всеми родителями в городе! ― добавил я, намекая, что хотел бы, чтобы то, о чем мы сейчас шутим, случилось наяву.

– На данный момент хватит только моих! ― Инна сделалась серьезной. ― Но не переживай, мы еще найдем стимул для этого!

Она опять начала смеяться, только на этот раз мне было уже не смешно, хотелось найти этот стимул. И вообще, для меня шутки закончились, мы подходили к ее воротам. Это был обычный частный деревянный дом, во дворе ― небольшой огород. Территорию ограждал забор на двадцать сантиметров выше меня. Во дворе нас встречал отец Инны.

– Николай Степанович! ― проговорил ее папа и протянул мне руку.

Это был среднего роста мужчина. Темные с легкой сединой волосы, прическа была странная, будто у парикмахера давно не был, такого же цвета борода средней длины, примерно до груди, одет в тельняшку и старые спортивные штаны. Он был похож на дальнобойщиков из российских фильмов. По одежде понятно, что это типичный стиль для работы в огороде, но на лицо ― истинный водитель. Не хватало только отросшего ногтя на мизинце, но его я не заметил.

– Андрей! ― ответил я и, улыбаясь как душевнобольной, остановился перед главой семейства.

– Проходите в дом, там Люда уже все накрыла, ― скомандовал Николай Степанович, и мы пошли выполнять его указания.

Меня немного смущало, что они готовились к встрече со мной. Просто с обычными друзьями так не знакомятся, подразумевался долгий разговор, на который я не был готов.

– Привет! Мам ― это Андрей, Андрей ― это Людмила Захаровна.

Я протянул руку, не зная, как поступать в этой ситуации, но меня поняли и протянули тоже. Мать Инны была больше подготовлена к встрече, чем отец ― надела строгое платье, скрывающее ее полноту, такие обычно носят на работе. Волосы у нее были русые и кучерявые, казалось, что она даже накрасилась для такой встречи. Сзади стояла маленькая девочка, стесняясь выйти из-за ног мамы.

– А это Алина! ― Инна улыбнулась ребенку и подняла ее на руки, та посмотрела меня несколько секунд, а потом вцепилась в сестру и уткнулась головой в ее плечо, показывая своим домашним, что боится меня.

А я боялся детей, поэтому ни в коем случае не взял бы ее на руки, даже если бы предложили. Многие находят общие темы с ними, интересы, находят веселье в игре, но не я. Мне они кажутся скучными, с ними не о чем поговорить, поэтому всякий раз, когда меня оставляют с ребенком, царит глубокая тишина и я хочу побыстрее свалить. Хорошо, что тут мне не пришлось испытывать этих чувств.

Мы сели за стол. Инна показала мое место, видимо, и этот пункт у них был продуман заранее. Пока мы усаживались, подошел глава семейства, переодетый в черные штаны и серую футболку. От колхозного вида ничего не осталось.

На столе был сервиз с узорами на четыре персоны, по кругу стояли тарелки с конфетами, пряниками и булочками. Людмила Захаровна принесла только что приготовленный пирог. Все вокруг казалось простым, душевным. Меня не покидала мысль, что вся семья как будто живет в СССР. Сервиз тех времен, одежда родителей, даже Иннины платья, в которых она ходила в школу, чем-то напоминали то время. Раньше я этого не замечал, но в этой атмосфере я посмотрел на все другими глазами. Я молчал, ожидая, что кто-нибудь начнет речь, и, стесняясь, все больше смотрел на Инну, ожидая от нее хоть какой-то поддержки, да хотя бы эффекта ее присутствия. Последняя же, в свою очередь, наигранно улыбалась, пытаясь скрыть волнение, однако в душе была искренне рада, что удалось меня познакомить с родителями.

– Ну рассказывайте! Как учеба? ― спросила мать, когда усаживала Алину в детское кресло.

Я не ожидал такого вопроса, я вообще не ожидал никаких вопросов, но инициативу быстро перехватила Инна и начала рассказывать, что мы хорошо учимся. Насчет нее родители и так знали, а вот про меня она немного соврала.

– …В целом хорошо, скоро экзамены, к ним больше готовимся…

– А ты, Андрей, ты что думаешь по поводу экзаменов? Справитесь? ― Мать Инны перевела взгляд на меня, и все семейство ждало ответа, казалось, даже ребенок замер в ожидании.

– Думаю, ничего сложного! В девятом классе они так, для галочки, то ли дело в одиннадцатом! ― постарался уверенно сказать я, и мне на момент показалось, что это удалось.

Ведь, по сути, нас только пугают экзаменами ― типа, что мы можем не сдать и оказаться за бортом, на деле же в конце всем все равно рисуют тройки. Так что даже самые неспособные сдают, мы не хуже. А вот уже в одиннадцатом ― да, ситуация посерьезнее, приходится не только хорошо знать предмет, но и готовиться ко всему морально, ведь некоторые не выдерживают и от страха путаются в элементарных вещах.

– А ваша классная руководительница прям пугает всех, говорит, чтобы мы следили за вами, заставляли уделять большее время учебе!

Говорила в основном мать, отец, видимо, готовил вопросы посерьезнее, в то время как его жена старалась разговорить нас, разрядить обстановку.

– Им за хороший результат добавка к зарплате будет, вот они и пытаются. На деле же все сдадут, конечно. Хотелось бы получить все пятерки, но даже если будет тройка, я не огорчусь! ― заявил я, немного расстроив родителей девочки, которые наверняка хотели, чтобы она училась только на пятерки.

– А сколько вы дружите? ― продолжала расспрашивать мама.

Я понимал, что сейчас начнутся вопросы поинтереснее.

– С младших классов. Учителя всегда нас вместе сажали, ну я вам говорила! ― взяла на себя удар Инна, безупречно ответив на вопрос.

– А вы просто друзья или не просто?.. ― вмешался в разговор отец, его явно интересовал этот вопрос, и он, казалось, выжидал время, чтобы его задать.

– Ну пааааап!.. ― смущенно ответила Инна, заметно покраснев.

Я тоже не знал, как ответить на этот вопрос, но если бы он был адресован именно мне, то казал бы, что друзья. Потому что это так и было, а на что-то большее я еще не решился, поэтому в данный момент это было единственным правильным решением. Но меня удивила реакция Инны, будто в этом вопросе нет однозначного ответа.

– Ну что «пап»? Я хочу узнать, в каких отношениях состоит моя дочь! Разве это уже нельзя? ― весело сказал Николай Степанович, глядя на Инну.

На этот раз слово «отношения» не давало мне покоя. Казалось, что я чего-то не знаю.

– Хватит детей смущать! ― наигранно весело сказала Людмила Захаровна и все улыбнулись.

Мы прошли некую преграду. Дальше все немного раскрепостились, пошли диалоги не только об отношениях и школе, но и об обычных жизненных моментах. Родители Инны мне показались добрыми и искренними людьми. Однако ощущение, что они попали в будущее прямиком из советского прошлого и пытаются тут адаптироваться, осталось.

Когда Алина начала засыпать, я понял, что наша трапеза подошла к концу и мне надо уходить, так как в доме нужна была тишина. Людмила Захаровна предложила мне остаться с Инной, посидеть в ее комнате, но я понимал, что это был лишь знак вежливости, и тактично отказался. Мы попрощались с родителями, и Инна пошла меня провожать.

– Все прошло отлично, а ты переживал! ― сказала она, открывая замки на двери.

– Да, у тебя хорошие родители! ― подчеркнул я, и увидел на лице Инны улыбку, ей понравился такой комплимент.

– Мы еще с твоими познакомимся! ― на автомате ответила она, но сразу поняла, что надавила на болячку, и сразу извинилась.

Я понимал, что в ее словах не было умысла, поэтому не воспринял это на свой счет.

– Задание выполнено! ― подмигнул я, рассмешив Инну.

Она потянулась меня обнять на прощание, не волнуясь о том, что родители могут это заметить. Я ответил тем же.

– Давай только быстро! ― тихо сказала Инна серьезным голосом.

– Ну я же, эм… тут родители… ― заметался я, эта фраза ввела меня в очередной ступор.

– Да я же шучу, дурачок! ― Она вырвалась из объятий и тихонько засмеялась.

Я находился в недоумении, но все равно наигранно улыбнулся. Мы попрощались, договорившись встретиться вечером, обсудить реакцию родителей и сходить прогуляться на обрыв.

Все дорогу домой я думал о минувшей встрече, об Инне, о ее смелых шутках, о наших отношениях. Я должен предложить ей встречаться!

Беда

― Домой? ― спросила Инна, когда прозвучал звонок с урока.

Одноклассники в две секунды собрались и исчезли из кабинета. Первыми обычно выбегали менее успевающие ученики. Позже всех выходили зазнайки и скучные люди, которым нужно было аккуратно сложить учебники, собрать пенал. Пенал ― вот еще одно отличие зубрил, так как у половины класса порой даже ручки не находится. Те, у кого есть пенал, ― в основном это девочки ― имеют по пять запасных синих, целую кучу разноцветных, несколько маркеров, карандашей, ластик и еще кучу всякого хлама, который обычному ученику никогда в жизни не пригодится.

– Домой! ― ответил я.

Мы с Инной были не последними. Когда уходили из класса, оставалось еще несколько человек. Спешить особого смысла не было, так как впереди нас ждал гардероб. Гардеробщицы не особо стремились заниматься своими обязанностями, а минимум сто человек хотели получить свои куртки, а еще с утра предрекали плохую погоду и дождь, поэтому все принарядились как следует. Так мы и шли, не торопясь, понимая, что впереди еще будет очередь из целой кучи человек. В очереди за одеждой все обычно болтали, чтобы скрасить время, но мы с Инной этого не делали. Будто боялись, что наш разговор будет слышен людям и не хотели их напрягать. Именно потому мы стояли рядом и периодически молча переглядывались. Всегда находились ученики, которые хотели пойти в обход правил, особенно в субботу, когда впереди полтора дня отдыха. Они давали свои номерки тем, кто уже стоит рядом с окошком, из которого уборщица принимает и выдает одежду. Сначала некоторые возмущались такими делами, но потом все привыкли, периодически пропуская тех, кто действительно спешит.

Инна смотрела на меня и увидела, как из кармашка на рубашке торчит нитка. Я решил проверить, куда она так пристально уставилась, догадавшись, улыбнулся, ведь меня такое совсем не волновало. Ей же, напротив, это обстоятельство не давало покоя. Оглядевшись вокруг, она увидела перед нами старшеклассника, который крутил в руках зажигалку. Инна выхватила зажигалку у него из рук, подожгла нитку на моей рубашке и вовремя затушила, не дав огню пойти дальше. Получилось вполне профессионально, так что больше придираться было не к чему, и она без слов отдала зажигалку удивленному владельцу назад. Все действие произошло без слов, старшеклассник стоял с открытым ртом и не понимал, что сказать на такую наглость. Но Инна улыбнулась и кивнула, тем самым поблагодарив его, и опять повернулась ко мне. Она иногда могла выкинуть что-нибудь подобное, и это меня порой пугало и заставляло задумываться: почему она находится со мной, а не с теми крутыми девчонками, которые уже ходят по клубам и гуляют с пацанами постарше. Однако тот факт, что мы все чаще и чаще были вместе, меня радовал. У нас не было отношений, точнее, мы до них не дошли, стеснялись, но при любом случае, когда меня спрашивали «есть ли у тебя девушка?», я отвечал положительно. Это же было как-то круто ― иметь девушку, а те, у кого ее не было, часто подвергались шуткам, считались не такими популярными. И я мог всегда сослаться на Инну, а она бы, в свою очередь, не отрицала этот факт.

Наши отношения должны были вот-вот начаться, я уже неоднократно думал, как бы ее поцеловать и начать официально встречаться, но в самый подходящий момент трусил и переносил на потом. Со временем мы стали уделять меньшее время компьютеру. Только у Инны, кроме прогулок со мной по вечерам, в планах также была учеба, а я не вписывал в свой график образование, так как оно мне было неинтересно.

Наконец дошла наша очередь, мы сдали свои номерки, и в течение десяти секунд замученная уборщица притащила наши куртки. Мы оделись и тихонько пошли домой, все еще молча, не забывая о конспирации. Инна была погружена в мысли, будто придумывала план по захвату власти в соседней стране. Когда мы отошли на безопасное расстояние, можно было начинать говорить, но Инна так и думала о чем-то, не издавая ни звука.

– Знаешь, Ин, у меня сейчас в «Контре» такая серия пошла, из двадцати семи побед подряд, я прям хочу дойти до пятидесяти. Как думаешь, получится? ― заговорил я.

Всегда было трудно с чего-то начинать, и защитная реакция часто подкидывала подобные фразочки, после которых мы более-менее привыкали друг к другу и дальше говорили о чем угодно.

Между нами повис еще один неловкий момент. Все говорили о наших отношениях, потому что мы всегда были вместе. В школе, по пути домой, на улице. С другими людьми, кроме родителей, нас никто и не видел, так как, по сути, так и было. С тех пор как эти слухи появились, мы как будто начали стесняться друг друга, и общение начиналось именно с таких неловких фраз.

Инна молчала, будто не услышала мой вопрос. На него в принципе ответ и не нужен был, главное ― начать. Тем временем она свернула с привычного маршрута, и мы пошли немного другой дорогой. Раньше мы ходили вдоль дороги до моей остановки, я садился в автобус и ехал домой, а Инна добиралась до дома одна. Как мы стали повзрослее, ходили уже до ее дома, и мне оставалось совсем недалеко до своего, поэтому я так даже экономил деньги, которые теперь уходили на мои карманные расходы. Обычно мы по привычке ходили тем же путем, изредка экспериментируя.

– Ну, я понимаю, что тебе это не слишком интересно, просто хотел похвастаться… ― сказал я, подумав, что кажусь ей скучным, и стал искать новые темы для разговора. ― Смотри, какой дым в той стороне! ― заметил я и показал пальцем в его сторону.

Он был огромный, сразу понятно, что что-то горит, а не дым из печки. Такие случаи в нашем городе были не редкостью, у людей не хватало денег на хорошее оборудование, и старое взрывалось, унося жизни сотен людей. Инна взглянула на это, перевела взгляд на меня и остановилась. Я сделал то же самое.

– Андрей, скажи честно, я тебе нравлюсь? ― это был серьезный вопрос.

Я почувствовал, как будто мне влепили пощёчину, дыхание сбилось, сердце стало колотиться чаще, я заволновался и покраснел. На этот вопрос ответ всегда был «да», но вот только задать его должна была не Инна.

– Да, очень! ― несмело ответил я и ждал последующей реакции девушки.

Она опустила голову вниз на несколько секунд, которые казались мне вечностью, потом подняла вверх и посмотрела мне прямо в глаза.

– Ты мне тоже! ― ответила Инна, и в моей душе смешались все чувства.

С одной стороны меня затопила искренняя радость, которую было видно даже в конце улицы, с другой стороны ― страх. После таких слов обычно надо бы что-то сделать, возможно, поцеловать. Но я боялся, вдруг она не то подумает, вдруг что-то еще, у меня первый раз такое и я вообще не знаю, что надо делать.

– Я давно хотел… ну это… сказать, просто как-то… ― замямлил я, не в состоянии сказать хоть что-то внятное.

Хотелось оправдаться, сказать, что уже давно так думаю, но никак не решался, дорожил нашей дружбой и боялся отказа. Пока я все это формулировал, Инна сделала небольшой шаг вперед и поцеловала меня. Страх в душе сменил направление, теперь я переживал, что не умею целоваться, это я тоже никогда не практиковал, поэтому поцелуй получился самый обычный, как целуют в щеку, только в губы. Я испытал фейерверк чувств, и эта радость в душе останется со мной надолго. Самый незабываемый момент.

Когда мы оторвались друг от друга, Инна крепко обняла меня. Мимо нас прошла одноклассница-заучка, увидела такую картину с нашим участием и сначала улыбнулась, а потом, когда поймала наши взгляды, повернула голову вперёд и, уставившись в асфальт, ускорилась. Инна засмеялась.

– Теперь у слухов есть свидетель! ― подчеркнула девушка и немного ослабила объятия.

У нее в душе была только радость, искренняя радость, но я комплексовал по всем возможным и невозможным поводам, и они мне не давали покоя.

– Ин, как ты видишь, я не умею целоваться, но я обязательно научусь для тебя! ― опять стал оправдываться я, пытаясь загладить впечатление от этого нелепого поцелуя, ведь он не был, как в кино, и даже не пах романтикой, которая так нужна девушкам.

– Только чур ты будешь тренироваться на мне! Тем более завтра воскресенье… ― добавила Инна, и все мои сомнения и страхи пропали.

Я понял, что выбрал именно ту девушку и крепко обнял ее. Теперь я почувствовал ее, ее запах, ее прикосновения, это было так приятно, что не хотелось отрываться никогда.

– А вот теперь точно слухи не оставят нас в покое! ― сказала Инна, заметив учительницу математики.

Она проходила мимо нас, улыбнулась, искренне понимая, какие сейчас чувства мы испытываем, и пошла дальше с высоко поднятой головой, вспоминая про свои эмоции в схожей ситуации. Я перестал обнимать Инну, взглянул на женщину, которой мы подняли настроение, и меня это совсем не смутило, а будто даже добавило уверенности, хотелось свернуть горы. Я посмотрел в глаза стоящей передо мной девушки, она стала будто бы красивее в тысячу раз, я потянулся к ней. Она это заметила и потянулась навстречу. Так произошел наш второй поцелуй.

– Уже лучше, но будем учиться! ― произнесла она с наигранно серьезным видом, и мы пошли домой.

По дороге я почувствовал, что ее рука касается моей, и взял ее в свою, со стороны мы выглядели как обычная пара, но мы были необычными.

– Ты так говоришь про поцелуи… ты с кем-нибудь уже целовалась? ― спросил я чисто из интереса, не осознавая, что этот вопрос может и ранить.

– Да! ― ответила она, и я почувствовал некоторую обиду, представил ее целующейся с кем-то другим, и мне стало на мгновение противно.

Инна заметила мое выражение лица и еще шире улыбнулась, а потом, не сдержавшись, хихикнула.

– С тобой, пару минут назад! А больше ни с кем! Просто в кино видела, как это делают люди! ― весело ответила она и посмотрела на меня.

Я приободрился, почувствовал прилив сил и направил их в поцелуй. На это раз все по-взрослому, даже в порыве положил свои руки ей на поясницу и прижал к себе. Инна немного удивилась, но не сопротивлялась.

– А вот это уже было серьёзно! ― ответила она с неким удивлением.

Я был рад, что смог это сделать. Теперь казалось, что впереди нет ничего невозможного. Все, что я люблю, у меня есть и ничего менять не хочется.

Всю дорогу мы шли и как обычно рассказывали друг другу истории, что-то обсуждали. Но теперь все было немного по-другому ― периодически или я, или Инна пытались обняться хоть на мгновение и поцеловаться. Мне пришла мысль, что если бы в жизни была возможность сохраниться и в случае неудачи начать все заново, я бы записал именно этот момент. Наверное, впервые я после школы не думал о «Контре».

Когда мы повернули на улицу, где жила Инна, то еще раз обратили внимание на дым. Я подскочил к ней и поцеловал, она посерьезнела и задумчиво высматривала, откуда он мог идти. Я увидел странное выражение на ее лице и повернулся в ту же сторону.

– Да этот дым так и не прекращается, хотя мне кажется, что пожар уже потушили. Смог не такой черный, как раньше, ― сказал я, но ответа не последовало.

Инна стояла так еще несколько секунд, а потом резко побежала вперед, чуть не попав под машину, проезжавшую мимо.

– Стой, ты куда? ― крикнул я и резко сообразил, что дым идет как раз с того места, где находится ее дом.

Этот район был поделен на две части. С левой стороны ― большие кирпичные дома, с правой ― старые, частные, в большинстве своем деревянные. В них тоже было различие. В самом начале стояли прямо древние, своей архитектурой похожие на старые избы из сказок. В центральной линии были дома получше, сделанные в семидесятые годы прошлого столетия, они относительно неплохо выглядели по сравнению с первыми. В таком и жила Инна. Третьи, уже сделанные в нашем веке, стояли дальше, они были построены из камня.

Дым шел из самого центра. Я не мог точно определить, где ее дом, но она тут жила уже шестнадцать лет и, скорее всего, понимала, стоит ей волноваться или нет. Судя по тому, как резко она побежала, стоило. Я побежал за ней, стараясь ее догнать, но было тщетно. Мы сравнялись только у самого дома. Опасения были не напрасными ― это был ее дом.

– Так, дети, разойдитесь, не на что тут смотреть! ― сказал пожарный.

Он подошел к нам, когда увидел, как близко мы стоим к дому. Инна ничего не ответила, она все понимала. Ее родители были сегодня выходные. Мать как всегда сидела с младшей сестрой, а отец отдыхал после рабочей недели. Потому она просто смотрела на пепелище, оставшееся от ее дома, без слез, без эмоций.

– Она тут живет, точнее, жила, ну или как там правильно… ― сказал я, чтобы внести ясность.

Пожарный отошел к другому, и тот по рации что-то передал.

– Да, это она, старшая у них… ― раздался голос из-за угла.

Это была соседка, она шла с полицейским и показывала пальцем на Инну.

– Ты Инна? ― строго спросил полицейский, держа блокнот в руке.

Девочка молчала.

– Да, это она, ― ответил за подружку я и посмотрел на представителя закона.

– Тогда тебе придется пройти с нами! ― сказал он Инне, но увидев, что от нее нет никакой реакции, грубо схватил ее за руку и повел в машину.

– Эй, ты что делаешь? ― возмутился я и толкнул полицейского.

– Ты кто еще такой? ― так же грубо говорил он, мысленно ненавидя всех, кто тут находится. За то, что отвлекли его от безделья.

– Я ее друг! ― уверенно сказал я и встал рядом с ней.

Полицейский подошел ко мне, взял за меня за горло и придавил, воздух перестал попадать в легкие, глаза выпучились.

– Иди-ка ты… ну ты понял… А будешь еще что-то говорить, я тебе травы в карман подкину и при этих же понятых скручу! Ты меня понял? ― медленно говорил он, чтобы как следует усыпить бдительность.

Понимая, что я теряю сознание, он отпустил меня и, схватив Инну за руку, довел до машины и посадил внутрь. Она была, как зомби, будто из ее тела забрали душу, и она просто существовала. Я упал на колени, жадно хватая воздух, ноги стали ватными, почти не держали, силы вмиг покинули тело. Я смотрел, как Инну сажают машину, она посмотрела на меня пустым взглядом и исчезла вместе с полицейским и еще какой-то дамой.

Отдышавшись, я решил позвонить отцу и рассказать об этом случае, чтобы хоть как-то вернуть справедливость, но в тот момент, когда доставал телефон, увидел, как несколько человек выносили и складывали в машину большие черные пакеты, с виду похожие на те, в которых выносят трупы в морг. Это они и были. Произошла какая-то заминка, и люди, державшие черные пакеты, остановились. Один, видимо, был не до конца застегнут, и я увидел, что оттуда свисает маленькая ручка, белая-белая, с небольшим пятном от сажи. Наверное, она погибла от угарного газа и ее успели вытащить до того, как тело охватило огнем. От такого зрелища меня начало тошнить, телефон выпал из руки, а я упал на землю. Примерно с минуту я пытался прийти в себя, потом увидел перед собой ту самую соседку.

– Тебе плохо? ― спросила она и нагнулась, чтобы рассмотреть.

Я оглянулся и встал на ноги, сунув телефон в карман.

– Нормально. А вы не знаете, куда они повезли Инну? ― спросил я, показав пальцем в то место, где совсем недавно стояла полицейская машина.

– Ясное дело, куда! Детдом! Родители ее же вон… ну, ты понял. А дальше органы опеки, и все такое, ну, ты понимаешь…

Как ни странно, но я понимал. Кивнул женщине в знак прощания и пошел домой, стараясь больше не смотреть на действия, происходящие рядом.

Бюрократия

В каком же захолустье находится этот детский дом! Все уроки я думал о том, каково сейчас Инне. В голове промелькнула тысяча мыслей о том, как поступить дальше. Первым делом нужно было сходить и поинтересоваться, как она себя чувствует, ведь вчера Инна была совсем никакая. Сразу после школы я пошел искать то самое заведение, в которое предположительно увезли Инну. Я вбил в навигатор адрес детдома, который заранее узнал в интернете, а потом направился по заданному маршруту. Город у нас не очень большой, так что через час я уже стоял рядом с огороженным зданием. Через большой железный забор можно было рассмотреть, что происходит внутри. С виду все напоминало обычный детский сад ― несколько песочниц, небольшие беседочки, расставленные по всему периметру, дети играют друг с другом в догонялки, прятки и прочие детские игры. Прямо напротив здания стоял дом с частично выбитыми стеклами. То ли это был неблагополучный район, то ли местные дети мстили гражданам за то, что у них нормальная жизнь. Мне показалось, что последнее более вероятно.

Понаблюдав за детьми, я несколько раз обошел периметр. Не увидев Инну, я решил пойти и прямо поинтересоваться.

– Здравствуйте, к вам же вчера поступала Инна Смирнова? Могу я ее увидеть? ― поинтересовался я у женщины, которая сидела возле входа и, облокотившись на руку, читала газету.

Вид у нее был потасканный, взгляд безразличный, сразу понятно, что она искренне ненавидит свою работу.

– Здрасти, поступала. А ты ей кто? ― немного помедлив, лениво ответила женщина, опустив голову и осмотрев меня с ног до головы.

– Я ее… друг, мы учимся вместе! ― Я немного растерялся от ее вопроса, хоть и слышал его уже дважды.

Хотелось бы назвать себя ее парнем, а ее своей девушкой, но это интимные подробности, которые лучше не раскрывать, оставаясь для общественности просто небезразличными друг другу друзьями.

– Друг, значит! Ага! ― растягивая слоги, проговорила женщина и еще раз меня осмотрела. Выдержав паузу, она продолжила таким тоном, будто пыталась обвинить в чем-то: ― Друзьям нельзя видеться, только родственникам!

– Тогда я ее брат! Двоюродный! Дайте, пожалуйста, с ней поговорить! ― подчеркнуто дружелюбно ответил я, намереваясь продолжать попытки любым способом связаться с Инной.

– А как докажешь, что ты ее двоюродный брат?

– А как двоюродный брат может доказать свое родство? Да никак, только поверить на слово можно!

– Ну тогда извиняйте! Не положено! ― Женщина хотела уже начать скандалить, но вовремя передумала и, как и раньше, безразлично уселась за чтиво, всем своим видом показывая, что дальнейшие мои слова будут проигнорированы.

Понимая это, я вышел на улицу и стал искать другие варианты. Идеи не заставили себя ждать.

– Хей, девочка! Иди сюда! ― я подозвал девчонку, с виду ровесницу, тихо, чтобы никто этого не услышал кроме нее.

Она обратила на меня внимание, тихонько подошла и как знатный конспиролог показала пальцем, куда лучше встать. Потом повернулась ко мне спиной, делая вид, что просто отдыхает у забора, мне пришлось делать то же самое.

– Чего надо? ― деловито спросила девочка, для лучшей слышимости повернув голову немного влево.

– К вам вчера новенькая заехала, я бы хотел с ней встретиться, а ваша администрация запрещает. Не могла бы ты ее позвать? ― Я старался подражать девочке, но с виду казалось, будто я плохой актер с федерального канала.

– А-а-а та, молчаливая! Она не выйдет, сидит там в трансе. Ее пока никто не трогал, даже прописку не устраивали, понимаем все, не звери же…

– Что за прописка?

– Потом узнаешь, если она захочет тебе рассказать! ― ответила девочка и злобно рассмеялась, введя меня в ступор.

Эта история хорошо не закончится, надо что-то делать. Тем временем воспитательница начала всех строить, чтобы пересчитать и завести внутрь.

– А ты это… можешь ей передать, что я завтра приду в это же время? Может, она все-таки придет… ― напоследок сказал я, видя, что девочка сбирается уходить.

– Я-то могу, а взамен что? ― спросила она и повернулась ко мне, забыв про конспирацию и оценивающе оглядывая меня с ног до головы.

Я похлопал по карманам и понял, что кроме денег ничего предложить не могу.

– Вот! ― сказал я и протянул десять рублей.

Она их быстро взяла и засунула в карман, продолжая смотреть на меня.

– И это все?

– Есть еще пять рублей! ― ответил я и увидел, как она протянула руку за ними.

Пришлось подчиниться.

– Хорошо, завтра приходи в это же время, попробуем что-то сделать, но результат не обещаю! ― ответила девочка и побежала к остальной группе, там уже были все собраны, дожидались только ее.

Я развернулся и пошел домой, еще раз осмотрев местную архитектуру. Похлопав по карманам, я обнаружил, что пуст, так как деньги на проезд отдал переговорщице. Теперь придется добираться до жилища пешком. Сжав волю в кулак, я приступил к выполнению насущной задачи.

Торги

На следующий день я отпросился пораньше с уроков, опаздывать было нельзя. Уже знакомой дорогой я быстрым шагом преодолел расстояние, надеясь скоро увидеть Инну. За двадцать минут до назначенного времени я уже стоял на месте и ждал момента встречи. Среди гуляющих детей я не заметил Инну и начал уже думать, что ей до сих пор не до меня, что она горюет в своей комнате, ну, или где они там живут. Вчерашняя переговорщица заметила меня и сразу же подбежала, став в уже знакомую для меня позицию.

– Я с ней поговорила, она выйдет! ― деловито сказала девочка, ожидая мою реакцию.

– Отлично, спасибо тебе! ― поблагодарил я, и на душе стало немного волнительно. Я так хотел встретиться с Инной, что даже не знал, что ей стоит говорить в такой момент, или наоборот, чего бы лишнего не ляпнуть.

– Что спасибо? Деньги давай!

– Так я тебе вчера же дал!

– Ну это за то, что я поговорила с ней, а за результат и разрешение ей выйти нужно еще! ― ухмыльнувшись, сказала девчонка.

Так как другие варианты отсутствовали, я протянул десятку между прутьями забора, и она не глядя ее взяла. Сразу видно ― профессионал. Она положила купюру в карман, развернулась и без слов протянула руку, намекая на оставшиеся пять рублей. Я их сунул, и девчонка испарилась, заставив меня немного понервничать. Даже были мысли, что меня кинули, но через десять минут я увидел знакомый силуэт и сомнения исчезли.

– Привет, как ты? ― произнес я, глядя на Инну.

Она уже не смотрела в пустоту, но на ее лице была видна боль, которая останется с ней навсегда, может, со временем она притупится, и даже станет легче, но полностью никуда не исчезнет.

– Привет… хуже некуда… Забери меня отсюда… ― ответила Инна и разрыдалась.

Было видно, что много слез уже выплакано, глаза опухшие и красные, но от очередной вспышки горя по щекам тут же побежали тоненьки ручейки. Она хотела обнять меня, но железный забор мешал это сделать, давая возможность лишь просунуть руки между прутьями. Я протянул свои руки ей навстречу, чтобы хотя бы имитировать объятия, которые так были ей нужны.

– А что случилось? Тебя здесь бьют? ― испуганно спросил я и внимательно следил за выражением ее лица, которое сразу выдало бы ложь, если бы Инна захотела соврать.

– Пока нет. Как я поняла, мне дали время прийти в себя, но я чувствую ― случится что-то страшное. Слышала, что после их «гостеприимства» у девочек остаются шрамы, а порой и что похуже… ― периодически запинаясь и всхлипывая, говорила Инна.

От этих слов мне стало очень страшно за нее, ком застрял в горле. И самое плохое, что сделать я ничего не мог. Чего бы мне этого не стоило, я должен ее спасти!

– Я обязательно что-нибудь придумаю, ты там держись! Может, что-нибудь тебе принести, сделать что-нибудь? ― предложил я, и в этот же момент воспитательница начала созывать детей. Это означало, что Инне надо было бежать.

Она напоследок тоскливо посмотрела на мое лицо, будто бы пыталась его запомнить, не издав ни единого звука, она ушла. На мой вопрос можно было не отвечать. Единственное стоящее дело, которое я мог сделать ― это спасти ее.

Всю дорогу домой я думал о том, как можно было это провернуть. У меня как раз забрали все деньги, и нужно было найти стоящий вариант. После часа раздумий у меня сформировались две мысли.

Первая ― помочь ей сбежать из детдома, но были здесь подводные камни. Жить было негде, на носу был экзамен, который нужно обязательно сдать, чтобы не тратить лишний год в девятом классе. А для этого на него надо было хотя бы прийти, в бегах это было невозможно. Второй вариант мне нравился больше и выглядел он безопаснее: попросить родителей усыновить Инну. Да, они и от одного ребенка не особо в восторге, но я хотел предложить им компромисс, от которого они бы не отказались.

Я позвонил маме и папе и попросил их как можно быстрее приехать домой. К вечеру мы сидели за столом, и я решил действовать сразу.

– Мама, папа! У меня очень серьезный разговор, поэтому попрошу меня выслушать и отнестись серьезно! ― начал я, сделав максимально важное выражение лица. Родители напряглись и внимательно вслушались. ― Не знаю с чего начать, но я попробую… Короче, я знаю, что вы хотите развестись и желание это возникло давно. Мне было это больно слышать, даже не представляете, насколько, но сейчас разговор не об этом. Я также знаю, что вы хотите сразу уехать, оставив мне квартиру и, так сказать, не вспоминать. Надеетесь жильем, так сказать, уладить возможный конфликт и избежать претензий. У меня есть к вам предложение, даже скорее просьба. Я хочу, чтобы вы удочерили мою подругу. Мы будем здесь жить вместе ― это будет намного лучше, чем мне одному выживать. Предвидя многие ваши вопросы, сразу скажу, почему я этого хочу. Вы, наверное, слышали про недавний пожар в соседнем районе, где погибла целая семья. Так вот это семья той самой девочки ― Инны, ее сейчас отдали в детдом и там угрожают расправой. Она мне небезразлична, вы даже не знаете, насколько. Именно поэтому я хочу, чтобы вы ее удочерили, а дальше можете жить, как хотите, я вас больше не потревожу!

Это был серьезный шаг. Родители, вопреки моим ожиданиям, восприняли всё серьезно, и повисла неловкая пауза, которая меня немного тяготила.

– Андрей, слушай, это слишком серьезный шаг, на который тяжело пойти… ― сказала мать и опять повисла тишина.

Родители выглядели подавленными. Они никак не ожидали, что я их раскрою, и сейчас идти на такие риски им было совсем не на руку. Отец молчал.

– Я понимаю! Но! Я вас никогда ни о чем не просил! Никогда не показывал себя с плохой стороны и не терроризировал глупыми поступками! То, о чем я прошу, очень важно для меня, для Инны. Если она останется там, ей могут сломать жизнь, а вы можете бездействием сломать судьбу мне. Я за последнее время пережил многое и хочу, чтобы у всего была хоть какой-то более-менее положительная развязка. Дайте мне, дайте нам шанс!

– Может, не так все плохо? Твоей подружке через пару лет квартиру государство даст. Ну это так, как утешение, прошедшего уже не вернуть, но впереди же есть и светлые стороны, ― говорила мать, пытаясь подойти с какой-нибудь стороны, чтобы отговорить сына.

– А что важнее ― убитая квартира на окраине города или здоровая психика со здоровым телом? ― я не отступал и смотрел на отца, надеясь найти в его глазах поддержку.

– Ты же понимаешь, что это небыстрый процесс, все может затянуться на месяцы… ― произнес отец, понимая, что это дело очень важно и стоит поговорить конструктивно.

– Понимаю! А еще я знаю, что у вас есть куча связей, которые вы можете напрячь и сделать все быстрее! Я вас прошу, сделайте так, чтобы она завтра была уже дома, а всякую бюрократическую волокиту оставьте на потом. Тем более, насколько я знаю, за второго ребенка государство дает деньги, вы можете их обналичить и отдать нам, мы на них проживем, а дальше уже сами найдем, как зарабатывать. Получается, вы даже тратиться не будете, чтобы меня содержать. Понимаю, что вы хотели бы уже съехать из дома и жить своей новой жизнью, но насколько я знаю, на развод тоже нужно время…

– Мы уже подали на него! ― сказала мать, от стыда глядя в пол.

Это немного подкосило меня, но надо было держаться.

– Ты предлагаешь нам пойти на преступление! ― натянуто бодро сказал отец и улыбнулся после недолгой паузы.

Мать находилась в раздумьях. Мне казалось, что это хороший знак.

– Это серьезный и, как бы ни было, довольно-таки хороший поступок. Если вы его совершите, я буду благодарен вам до конца жизни. Дайте шанс быть каждому из нас счастливым, хоть и придется повариться в бюрократии. А насчет преступления… мы никому не скажем! ― На последней фразе я подмигнул отцу, надеясь, что он это оценит.

Отец устало улыбнулся, и опять повисла пауза.

– Мы тебе ничего обещать не будем. Надо подумать как следует, что можно сделать в этой ситуации, ― размеренно проговорил отец и посмотрел на мать.

Та, в свою очередь, посмотрела сначала на меня, а потом на папу, и кивнула с уставшим выражением лица. Показалось, что она согласна на мой план, только не очень рада, что придется совершать некую аферу.

– Я верю в вас! ― ответил я и вышел на улицу, оставив родителей наедине, понимая, что им надо обсудить много разных вещей.

Инны не было в сети два дня, поэтому в социальных сетях мне делать было нечего. Я решил прогуляться по району, посмотреть те места, в которых давно не был. Речка, которую я так ей и не показал, природа, свежий воздух.

Домой я пришел ближе к полуночи, родители спали, и я в темноте прошел в свою комнату, еще долго валяясь на кровати, не в состоянии уснуть.

Перемены к лучшему

Утро. Будильник. Я чувствовал, что уже выспался. Сегодня надо было идти ко второму уроку, так что было время поваляться в кровати. Вообще-то, надо было к первому, но там стояла физкультура. Учитель нас особо не напрягал и обещал поставить оценки, независимо от того, придем мы или нет. Ему самому не хотелось проводить это утреннее занятие, особенно в конце учебного года, и он прикрывался тем, что он понимает, что нам нужно готовиться к экзаменам. Была одна странность. Обычно, вне зависимости от того, к какому уроку мне надо было идти в школу, мама всегда будила меня. А в этот раз она не пришла в мою комнату, и это меня удивило.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.