Владимир Колганов
Старая Москва: 1890-1940 гг. Часть 2

Покровка

Когда-то нынешняя Покровка, ведущая от Покровских ворот к Садовой-Черногрязской улице, была продолжением Ильинки, а в XVIII веке считалась частью Маросейки. С того времени в этом районе обосновались иноземцы – врачи, аптекари, ювелиры и торговцы мануфактурой. Даже в конце XIX века на участке от Покровских ворот до Садового кольца и в окрестных переулках было немало домов, принадлежавших обрусевшим выходцам из европейских стран. Помимо особняка владельца Кренгольмской мануфактуры барона Кнопа в Колпачном переулке, здесь располагались дома инженера-путейца Зиберта, владельца оружейного магазина Торбека, торговца минеральной водой Миндера, а ещё Пиколи, Юргенсона, не считая тех, кто арендовал квартиры в доходных домах. Выбор места жительства в немалой степени определялся тем, что неподалёку находилась лютеранская кирха святых апостолов Петра и Павла в Космодамианском (ныне Старосадском) переулке.

1905 г. Особняк барона Кнопа в Колпачном переулке

В начале прошлого века дом № 41 на Покровке принадлежал британскому подданному Джеймсу Шанксу, отец которого владел в Лондоне фирмой по изготовлению экипажей. В 1852 году Шанкс и Хенрик Болин, брат петербургского ювелира, открыли на Большой Лубянке магазин «Shanks & Bolin, Magasin Anglais». С 1880 по 1916 год английский магазин размещался в принадлежавшем братьям Третьяковым доме на углу Кузнецкого моста и Неглинной. Компаньоны торговали галантерейными товарами, но основной доход приносили ювелирные изделия петербургской фирмы Карла Болина. Помимо ювелирных украшений, фирма придворного ювелира изготавливала ордена, алмазные звезды и «высочайшие подарки» с монархической геральдикой. В то время изделия Карла Болина ничем не уступали продукции Карла Фаберже и Ивана Хлебникова – их магазины тоже находились на Кузнецком мосту, в доме Московского купеческого общества и в Солодовниковском пассаже соответственно. После смерти Хенрика Болина торговлю ювелирными изделиями взял на себя магазин Карла Болина в доме братьев Джамгаровых на Кузнецком мосту, а Шанкс продолжал торговать мануфактурой и галантереей. Когда Джеймс Шанкс умер, дом на Покровке пришлось продать, а кое-кто из его детей стал работать на фабрике серебряных дел мастера Ореста Курлюкова, что располагалась поблизости от Покровки, в Колпачном переулке.

1900-е гг. Дом Джеймса Шанкса

Дом № 19 на Покровке принадлежал семье богатого хлеботорговца, который приходился племянником Карпу Ивановичу Рахманову. Здесь жили сыновья Фёдора Семёновича – Борис, Фёдор, Иван и Николай. Иван Фёдорович стал скульптором – в начале прошлого века он был членом «Московского салона», объединения художников, приверженцев неоклассического стиля. Увлечение античностью прослеживается и в работах скульптора. О способностях Рахманова можно судить по лепнине фасада дома на Покровке – женские и мужские маски, снопы хлеба, перевязанные лентами, листья лавра, плоды в розетках листьев. Ему принадлежит и авторство барельефов на фасаде здания в Китайгородском проезде. Когда-то здесь располагались склады «Делового двора», а в 30-х годах прошлого века дом решили перестроить, чтобы разместить в нём поликлинику наркомата тяжёлой промышленности. Тогда-то и пригодилось мастерство Ивана Рахманова, наставником которого был известный скульптор Сергей Конёнков. Удивительно, но типичную для того времени композицию некоторые современные толкователи расшифровали как предвестие краха советской системы. Рахмановым принадлежал и дом № 29 по Малой Дмитровке, но там обошлось без барельефов.

1900-е гг. Покровка. Второй справа – дом Рахманова (№ 19)

Дом № 27 на Покровке с 60-х годов XIX века принадлежал семейству Боткиных. Пётр Кононович Боткин обосновался в Москве в 1801 году и занялся торговлей китайским, а позже и цейлонским чаем. В 1893 году его наследники учредили Товарищество чайной торговли «Петра Боткина сыновья», которое имело более сорока отделений по стране. Чай в те времена предпочитали пить вприкуску с сахаром, поэтому братья занялись и производством этого продукта, для чего было основано Товарищество Ново-Таволжанского свеклосахарного завода Боткиных.

Пётр Кононович владел усадьбой в Петроверигском переулке, близ Маросейки, а усадьба на Покровке принадлежала его сыну Дмитрию, который увлекался коллекционированием живописи – картинная галерея размещалась в двухэтажном доме во дворе усадьбы. После смерти Дмитрия Петровича усадьбу на Покровке унаследовал его сын Пётр, коммерции советник и совладелец фирм, принадлежавших семье Боткиных. Домом № 4 в Петроверигском переулке долгое время владели сначала старший сын, а затем внучка Петра Кононовича – Вера Петровна была замужем за Николаем Ивановичем Гучковым, братом известного политика. В 1905 году Николай Иванович был избран городским головой, которым он оставался до 1912 года, а после женитьбы вошёл в совет директоров обеих фирм, принадлежавших Боткиным. Одним из директоров свеклосахарного завода Боткиных был Геннадий Геннадиевич Карпов. Его отец происходил из семьи обедневших дворян, окончил юридический факультет Московского университета, получил степень доктора по специальности «русская история». После женитьбе на старшей сестре Саввы Тимофеевича Морозова, совладельца Никольской мануфактуры, Геннадий Фёдорович получил возможность оставить работу в университете и реализовать свою давнюю мечту – построить православный храм. Место было выбрано вблизи усадьбы Карповых, располагавшейся в селе Сушнево Покровского уезда Владимирской губернии. Частыми гостями в усадьбе были Василий Ключевский, Петр Чайковский, Антон Чехов и Исаак Левитан, написавший здесь свою знаменитую «Владимирку». Сыновья владельцев усадьбы тоже удачно выбрали себе спутниц жизни – среди них были Маргарита Морозова и Елизавета Рябушинская. А Геннадий Геннадиевич женился на дочери своего компаньона – Вере Николаевне Гучковой. Жили они вместе с родителями жены в бывшей усадьбе Петра Кононовича Боткина в Петроверигском переулке.

Помимо Петра и Дмитрия, были у основателя семейного клана ещё два сына – Михаил и Сергей. Михаил стал академиком исторической живописи, членом совета Императорской академии художеств и Императорской археологической комиссии, получил чин тайного советника. В 1920 году собранную им коллекцию изделий прикладного искусства, занимавшую пять комнат в особняке на Васильевском острове, передали в Эрмитаж.

1913 г. Дом Боткиных в Петроверигском переулке ( № 4)

В честь ещё одного сына Петра Кононовича была названа в советское время бывшая Солдатенковская больница. Врач-терапевт, внёсший значительный вклад в медицину, Сергей Петрович был первым русским лейб-медиком, который стал обслуживать семью императора, а не только его ближайшую родню. Эту честь унаследовали и двое его сыновей, один из которых, Евгений, погиб вместе с царской семьёй в Екатеринбурге. Дети погибшего лейб-медика, Глеб и Татьяна, стали участниками неприглядной истории с лжеАнастасией, самозваной претенденткой на российский престол. Цель этой авантюры состояла в получении доступа к вкладам Николая II в зарубежных банках. Есть версия, что инициатором затеи был Сергей Дмитриевич Боткин, внук Петра Кононовича, бывший дипломат, руководивший в Берлине организацией помощи беженцам из России. В 1934 году, после прихода к власти Гитлера он был уволен – причиной стало подозрение в причастности к масонам, деятельность которых в Германии была запрещена.

В доме № 5 в Петроверигском переулке, напротив усадьбы Боткиных, в начале прошлого века жил Урий Абрамович Коган. В семье помощника присяжного поверенного, служившего при Московском столичном съезде мировых судей, родились две дочери. Одна известна как Лиля Брик, подруга Владимира Маяковского, а другая – это французская писательница Эльза Триоле. Выбор места жительства в Петроверигском переулке определялся близостью к лютеранской кирхе святых Петра и Павла, которая была расположена в соседнем Космодамианском (ныне Старосадском) переулке.

1920-е гг. Лютеранская кирха в Старосадском (бывшем Космодамианском) переулке

У Покровского бульвара в бывшей дворянской усадьбе, занимавшей всё пространство между Малым Трёхсвятительским и Подколокольным переулками, в 1815 году обосновалась семья купца Андрея Сидоровича Карзинкина. Заработав приличный капитал на торговле чаем, к середине столетия Карзинкин стал совладельцем «Ярославской большой мануфактуры», основанной ещё в 30-х годах XVIII века. Не обошлось без везения, поскольку после пожара, случившегося в 1845 году, дела предприятия сильно пошатнулись, и Карзинкину совместно с купцом Игумновым удалось купить его практически за бесценок. После модернизации производства предприятие под управлением специалистов, приглашённых из-за рубежа, заработало в полную силу и вскоре вошло в десятку крупнейших текстильных мануфактур России. Поначалу фабрика работала на хлопке, доставляемом, в основном, с американских хлопковых плантаций, но после присоединения Средней Азии к России хлопок стал поступать оттуда, благодаря чему производство стало куда более прибыльным. Совладельцами предприятия со временем стали фабриканты Прохоровы и Людвиг Кноп, однако наибольший пай в товариществе «Ярославской большой мануфактуры», по-прежнему принадлежал Карзинкиным.

С конца XIX века интересы семьи в товариществе представлял Александр Андреевич Карзинкин, владевший доходными домами и несколькими крупными торговыми лавками в Москве. Карзинкин жил в доме на Покровском бульваре вместе с женой, балериной Большого театра итальянкой Аделиной Джури. Нижний этаж занимала сестра Карзинкина, которая была замужем за писателем Телешовым. Николай Дмитриевич известен как организатор литературного объединения, которое получило название «Среда» – его члены собирались в доме Карзинкиных исключительно по средам. Здесь бывали Фёдор Шаляпин, Сергей Рахманинов, Иван Бунин, Максим Горький, Леонид Андреев, Викентий Вересаев, Александр Куприн, Аполлинарий Васнецов, Исаак Левитан. После революции фабрика Карзинкиных получила новое название – «Красный Перекоп». А Николай Телешов в 1923 году стал первым директором музея Московского Художественного театра, при этом он по-прежнему жил в доме № 18 по Покровскому бульвару, занимая одну из квартир.

1910-е гг. Покровский бульвар. Справа – дом Карзинкиных (№18)

1900-е гг. Усадьба Морозовых в Б. Трёхсвятительском переулке

Близ Покровского бульвара на обширном участке, ограниченном Большим Трёхсвятительским, Подкопаевским и Хохловским переулками, находилась усадьба Марии Фёдоровны Морозовой, супруги Тимофея Саввича Морозова. Усадьба когда-то принадлежала Лопухиным, а позже – Василию Кокореву. После смерти мужа Мария Фёдоровна стала самой богатой вдовой в России. До начала прошлого века здесь жил и её сын, Сергей Тимофеевич. К этому периоду относится его дружба с Исааком Левитаном, которому он предоставил возможность работать во флигеле усадьбы. С этой усадьбой связаны и драматические события июля 1918 года – мятеж левых эсеров, сигналом для которого послужило убийство германского посла Мирбаха в Денежном переулке, совершённое Яковом Блюмкиным и Николаем Андреевым. Штаб мятежников разместился в бывшей усадьбе Морозовых. С 1919 года здесь и в соседнем доме № 3 организовали Покровский концлагерь, в котором содержали бывших царских офицеров, заподозренных в контрреволюционной деятельности.

Доходный дом Кувшиновой в Хохловском переулке

Доходный дом № 13 в Хохловском переулке, напротив церкви святой Троицы, до революции 1917 года принадлежал Елизавете Кувшиновой, одной из наследниц Михаила Гавриловича Кувшинова, входившей в состав правления писчебумажного фабрично-торгового товарищества «М.Г. Кувшинов». Кувшинова владела ещё несколькими домами в Москве – один из них, находившийся в Большом Устьинском переулке, был разрушен в конце 40-х годов при строительстве сталинской высотки на Котельнической набережной. Михаил Гаврилович занимался торговлей писчебумажными товарами с середины XIX века, а в 1869 году приобрёл небольшую бумагоделательную фабрику в селе Каменное Тверской губернии. Основным сырьём для производства бумаги в те времена было тряпьё, однако его не хватало, поскольку значительная часть вывозилась за границу. С середины XIX века предпринимались попытки использовать в качестве сырья древесную массу, однако для этого требовалось более совершенное оборудование и квалифицированные кадры. Михаилу Гавриловичу удалось решить эту задачу: он закупил машины за рубежом, пригласил специалистов и организовал первое в России целлюлозно-бумажное производство, работающее на местном древесном сырье. В 1910 году для удобства транспортировки продукции фабрики была построена железная дорога до Торжка со станцией Кувшиново недалеко от фабрики. А в 1938 году село Каменное и посёлок близ станции были объединены в город Кувшиново. Каменская бумажно-картонная фабрика в этом городе работает до сих пор.

1900-е гг. Дом Морозовых во Введенском переулке (№ 21)

По другую сторону Покровского бульвара, в доме № 21 на углу Введенского (ныне Подсосенского) и Лялина переулков, с 80-х годов XIX века вплоть до революции жила семья Викулы Елисеевича Морозова, одного из многочисленных внуков основателя текстильной империи, Саввы Васильевича Морозова. Фирма под названием «Товарищество мануфактур Викулы Морозова с сыновьями в Никольском» объединяла несколько фабрик, которыми владела семья. В своём завещании Викула Елисеевич отписал значительную сумму на постройку детской клинической больницы – она была построена к 1906 году недалеко от Мытной улицы и названа именем своего основателя. После смерти отца в доме по Введенскому переулку жил Алексей Викулович Морозов. Поначалу он возглавил фирму, но вскоре отошёл от дел, передав управление в руки брата Ивана, и полностью посвятил себя любимому занятию – коллекционированию предметов старины, в основном, фарфора и древнерусской живописи. Второй этаж отцовского особняка во Введенском переулке Москвы он переоборудовал для хранения коллекции. Собрание икон Алексея Морозова считалось в то время одним из лучших в России. Его коллекция фарфора, которая насчитывала более двух тысяч экземпляров, стала основой Музея керамики в усадьбе графа Шереметева в Кускове.

Дом № 30 по Введенскому переулку тоже принадлежал семье текстильных фабрикантов. Здесь жили Прасковья Герасимовна Прохорова, урождённая Хлудова, и её муж, Константин Константинович. После смерти мужа Прасковья Герасимовна переехала жить на Покровку, а в этом доме поселились её сын Николай с Лидией Петровной, дочерью основателя Товарищества химических заводов «П. К. Ушков и К°».

В доме № 25 по Введенскому переулку в начале прошлого века жил Сергей Карпович Рахманов. Ещё в 20-х годах XIX века усадьба на углу Воронцова поля и Введенского переулка перешла во владение Василия Григорьевича Рахманова, который был родом из старообрядческой семьи Гуслицкой волости Богородского уезда Московской губернии. Гуслицы прежде называли «старообрядческой Палестиной». Многие московские старообрядцы, фабриканты и торговцы, были выходцами из тех мест. К их числу, помимо Саввы Васильевича Морозова, принадлежал и Кузьма Терентьнвич Солдатенков, мать которого приходилась сестрой Василию Григорьевичу Рахманову. Это и стало основой для дружбы семей двух богатых предпринимателей.

Дом Сергея Рахманова во Введенском переулке (№ 25)

Дом Абрикосовых в Малом Успенском переулке (№ 8, здание стоит в глубине квартала)

Между Покровкой и Мясницкой улицей когда-то располагались владения семьи Абрикосовых – им принадлежало несколько зданий в Малом Успенском (ныне Сверчковом) и Большом Успенском (ныне Потаповском) переулках. Алексей Иванович Абрикосов стал основателем крупнейшей кондитерской фабрики в Москве, построенной в начале 80-х годов XIX века в Сокольниках, на Малой Красносельской улице. В 1882 году на Всероссийской промышленно-художественной выставке для продукции фабрики Абрикосова был выделен отдельный павильон, а в 1899 году Товариществу «А.И. Абрикосова сыновья» было присвоено почетное звание поставщика императорского двора. В 20-х годах прошлого века фабрику переименовали в память о первом секретаре Сокольнического райкома партии Петре Бабаеве.

Конторское здание фабрики Абрикосова в Сокольниках

По соседству с Абрикосовыми, в доме № 3 по Малому Успенскому переулку жила гражданская жена Кузьмы Терентьевича Солдатенкова, француженка по имени Клеманс – её фамилию до сих пор коверкают на разные лады, от Дебуи до Дюпюи, хотя в списках жителей Москвы она значилась как Клементина Карловна Дебуа. Кузьма Терентьевич был вынужден купить для Клеманс отдельный дом, поскольку старовер не мог обвенчаться с католичкой. После смерти Клеманс в 1908 году дом в Малом Успенском переулке перешёл во владение сестры Солдатенкова, Марии Терентьевны Дёминой.

Маросейка

Маросейка была частью древней Покровской улицы и получила своё название в XVII веке по Малороссийскому подворью, которое располагалось на углу Маросейки и Большого Златоустинского переулка. В начале XIX века дом № 9 принадлежал Ольге Николаевне Булыгиной (урождённой Деляновой). Второй муж владелицы дома, Александр Григорьевич Булыгин, за время недолгого пребывания в должности министра внутренних дел в 1905 году «прославился» как автор законопроекта об учреждении Думы, согласно которому Думе отводилась роль совещательного учреждения с весьма ограниченными правами. Ответом на это предложение стала всеобщая политическая стачка, которая вынудила царя издать манифест о предоставлении прав и свобод.

Рядом, в доме № 11 когда-то размещалась богадельня, а потом ещё и детский приют Московского императорского человеколюбивого общества. В начале прошлого века здесь проживали служащие этого общества.

1914 г. Маросейка. Справа – дом Булыгиных

В доме № 7 на углу Большого Златоустинского переулка и Маросейки находилась старинная усадьба князя Василия Александровича Шаховского. В 1914 году по заказу книгоиздателя Сытина на этом месте построили огромный дом, в котором разместились магазин и склады Товарищества печатания, издательства и книжной торговли.

1900-е гг. Слева – дом князя Шаховского

На углу Армянского переулка и Маросейки до сего времени сохранился дом № 17, построенный в 1779 году для подполковника Михаила Родионовича Хлебникова. Дворянский род Хлебниковых пошёл от коломенских купцов. Всё началось с Петра Кирилловича, винного откупщика и владельца игольной фабрики, которая была учреждена в Пронском уезде Рязанской губернии по воле и под покровительством Петра Великого. Женившись на дочери уральского заводчика в 1765 году, Пётр Хлебников преумножил состояние, а в 1775 году занял должность помощника генерал-аудитора в штабе генерал-фельдмаршала графа Кирилла Разумовского. Более чем заводчик и чиновник, Пётр Кириллович был известен как библиофил. В 1773 году книгоиздателем Николаем Ивановичем Новиковым была напечатана «Древняя российская гидрография, содержащая описание Московского государства рек, протоков, озер, кладязей, и какие по них городы и урочища, и на каком оные расстоянии». Содержание этой книги основано на рукописи из уникальной коллекции Петра Хлебникова. Есть сведения, что некоторые книги издательства Новикова печатались на средства коллекционера.

Доходный дом Грачёвых – бывший дом Хлебникова на Маросейке

Заслуги Хлебникова как собирателя древних книг были отмечены Екатериной II – бывший винный откупщик стал дворянином. Дворянское звание получил и его двоюродный брат, Михаил Родионович. После смерти Михаила Родионовича в 1796 году его имуществом, имением и московскими домами распоряжалась вдова, Агафья Филипповна. В 20-х годах XIX века она жила по соседству с Анной Леонтьевной, вдовой князя Николая Михайловича Козловского. Их дома стояли рядышком, на Сретенском бульваре. Но породнились Хлебниковы с князьями Козловскими только в 30-х годах прошлого столетия – Марина Юрьевна, дочь княгини Киры Алексеевны Козловской (см. описание Пречистенки), вышла замуж за Владимира Сергеевича Хлебникова, дед которого Владимир Николаевич Хлебников приходился правнуком Михаилу Родионовичу. Среди потомков Михаила Родионовича был и Пол Хлебников, американский журналист, застреленный в 2004 году в Москве.

Свой дом на Маросейке Михаил Хлебников продал в 1793 году фельдмаршалу графу Петру Александровичу Румянцеву-Задунайскому, в течение тридцати пяти лет правившему в Малороссии. С конца XVIII века здесь сменилось несколько хозяев, а к началу прошлого века дом принадлежал семье лесопромышленников Грачёвых, о которых речь пойдёт в главе, посвящённой Воздвиженке.

1890-е гг. Вид на Маросейку от Ильинских ворот

Чистые пруды

Между Покровскими и Мясницкими воротами располагался Чистопрудный бульвар, своим названием обязанный любимцу Петра I Александру Меншикову, который приобрел в 1699 году возле Мясницких ворот большое владение, занимаемое ныне Московским почтамтом. Согласно желанию царского вельможи, построили каменные палаты, церковь, известную как «Меншикова башня», посадили сады, а позже здесь появился и бульвар. В конце XVIII века по указу Павла I в торцах бульвара построили однотипные двухэтажные дома с гостиничными номерами – такие же были и на других бульварах. Один из этих домов, впоследствии перестроенный, до сих пор стоит у Покровских ворот, а другой снесли в 1934 году и на его месте построили вестибюль станции метро «Чистые пруды».

1891 г. Вид на Чистые пруды со стороны Покровки

Поблизости от бульвара располагался Чудовский переулок (ныне Огородная слобода), где до сих пор стоит особняк, принадлежавший семье торговцев чаем, которые владели несколькими чаеразвесочными фабриками. Фирма «Высоцкий В. и К°», основанная Вульфом Янкелевичем Высоцким, в середине XIX века контролировала треть российского рынка чая. Богатый купец, который за свои заслуги удостоился звания поставщика императорского двора, жертвовал немало средств на нужды еврейской общины в Москве и даже в Палестине.

1911 г. Особняк Высоцких в Чудовском переулке (№ 7)

После смерти основателя фирмы дело унаследовал Давид Вульфович Высоцкий, который учредил торговый дом «Высоцкий Д. и Гоц Р.», занимавшийся поставками чая в Европу и за океан. Помимо Рафаила Гоца, в состав правления вошли и другие родственники Высоцких – Бер Ошерович (Борис Осипович) Гавронский и Есель Шмеркович Цетлин. Богатые купцы зарабатывали деньги и не вмешивались в политику. Другое дело – их потомки. Наследники немалых капиталов не могли смириться с порядками, существовавшими в царской России – тут и ограничения для евреев при поступлении в университет, и презрительное отношение к ним со стороны дворянской знати и части русского купечества. «Семейной традицией» для некоторых из них стало членство в партии эсеров, на нужды которой они пожертвовали часть состояния, нажитого предками. Михаил Цетлин, Абрам и Михаил Гоц, Меер (Дмитрий) и Яков Гавронские были внуками Вульфа Высоцкого, а Илья Фондаминский был женат на его внучке. Все они принимали активное участие в деятельности партии эсеров. Но если Фондаминский занимался вопросами пропаганды, то Абрам Гоц принадлежал к непримиримой части эсеров, считавшей террор «высшей формой революционной борьбы». Высказывалось предположение, что именно он в августе 1918 года отдал Фанни Каплан приказ застрелить Ленина. При царском режиме Абраму Гоцу и его состоятельным соратникам удавалось избегать серьёзного наказания – наверняка, не обошлось без взяток полицейским чинам. Однако затем наступили другие времена.

В начале прошлого века в близких отношениях с семьёй Высоцких состоял художник Леонид Осипович Пастернак. Часто бывал здесь и его сын Борис, который дружил с Идой, дочерью Давида Вульфовича. В 20-30-х годах прошлого века в бывшем особняке Высоцких размещалось Общество старых большевиков, а позже – городской Дом пионеров.

Напротив особняка Высоцких располагался дом купца Алексея Назаровича Грибова. В стенах этого дома осенью 1910 года разыгралась трагедия – выстрелом из браунинга покончила с собой очаровательная Ольга Грибова, жена Алексея Назаровича. Всё началось с того, что сын действительного статского советника Михаила Николаевича Журавлёва попал в беду – крупно проигрался в карты. Вместо того чтобы обратиться к отцу или к другим богатым родственникам, Николай Михайлович не придумал ничего лучшего, чем потребовать денег у своей подруги Ольги Грибовой, грозя покончить с собой в случае отказа. Судя по всему, Грибова не находила удовлетворения в семейной жизни, и потому среди её интимных друзей было немало представителей светской молодёжи. Не избежал этой участи и миллионер Николай Лазаревич Тарасов. В поисках денег Ольга Васильевна кинулась не к мужу, и даже не к отцу, богатому мануфактурщику Ясюнинскому, а почему-то к отвергнутому ранее поклоннику. Тарасов, оскорблённый необходимостью спонсировать своего соперника, отказал. Впрочем, знающие люди утверждают, что к этому времени он был увлечён восходящей звездой Художественного театра Алисой Коонен. Как бы то ни было, по истечении срока погашения карточного долга Журавлёв, не отличавшийся особой силой воли и умом, нашёл единственный выход – застрелился. Вслед за ним ушла из жизни и Ольга Грибова – видимо, корила себя за то, что не сумела уговорить Тарасова. Затем настал черёд для Николая Лазаревича – угрызения совести заставили его подвести черту и под своей не слишком праведной и не вполне счастливой жизнью.

На углу Машкова переулка (ныне улица Чаплыгина) и Большого Харитоньевского в 1900 году построил себе особняк глава семейства Грибовых, Назар Фёдорович, владелец фабрики по производству тканей, основатель торгового дома «Н.Ф. Грибов с сыновьями» и отец Алексея Назаровича, который был мужем несчастной Ольги Грибовой.

Особняк Назара Грибова на углу Машкова и Большого Харитоньевского переулков

На другой стороне Машкова переулка с 1912 года стоит доходный дом № 1-а, также принадлежавший семье Грибовых. В квартире № 37 с 20-х годов до своей кончины жил Сергей Алексеевич Чаплыгин, директор Центрального аэрогидродинамического института, основоположник современной аэромеханики. Соседнюю квартиру № 40 тогда же получил Михаил Алексеевич Лаврентьев, старший инженер ЦАГИ, позднее ставший крупнейшим специалистом в области теории функций комплексного переменного, вариационного анализа и математической физики. В 20-х годах он читал лекции в МВТУ и в институте Кагана-Шабшая.

Справа – дом Готье-Дюфайе (№ 3). За ним – доходный дом Грибовых (№ 1-а). Слева – дом Крумбюгеля (№ 6), а вдали у перекрёстка – особняк Назара Грибова

С 30-х годов прошлого века в доме № 1-а жила семья Абрама Ионовича Дыховичного. Его сын Владимир в послевоенные годы стал известным писателем-юмористом, а внук Иван с 1970 года выступал на сцене Театра на Таганке. Популярность среди московской публики принесла ему роль Коровьева в спектакле «Мастер и Маргарита» по мотивам романа Михаила Булгакова. Став кинорежиссёром, Дыховичный снял несколько фильмов, из которых наиболее удачными были «Чёрный монах» и «Прорва».

Рядом с Грибовыми в доме № 3 жил Лев Владимирович Готье-Дюфайе. Потомок французского коммерсанта занимался оптовой торговлей железом, в 1895 году основал Тульскую металлургическую компанию. Более известен его брат, Эмиль Владимирович, член Московского императорского археологического общества. В 1913-1914 годах он выполнил фотографическую съёмку площадей, улиц и переулков Москвы. Несколько десятков фотографий из его обширной коллекции использованы в этой книге. До 1917 года Эмиль Владимирович жил в доме № 30 на углу Мясницкой и Тургеневской площади, принадлежавшем Петру Гордеевичу Виноградову, владельцу расположенной в том же здании булочной и хлебопекарни.

Дом № 6 по Машкову переулку принадлежал Отто Крумбюгелю, владельцу магазинов в Камергерском переулке и на Большой Лубянке. Его фабрика по изготовлению бронзовых ламп и канделябров поставляла свои изделия и для нужд царской семьи. Отто Андреевич был также совладельцем торгового дома «Крумбюгель Отто и Дейбель», занимавшегося производством и продажей изделий из золота. Доходное дело так и не стало семейной традицией. Леонид Оттович в 1908 году основал издательство «Звено», которое за три года существования успело выпустить в свет немало изданий социал-демократической направленности, в том числе книгу Ленина «Материализм и эмпириокритицизм». Известен Леонид Крумбюгель и как автор воспоминаний о Максимилиане Волошине.

От Машкова переулка к Садовой-Черногрязской ведёт Фурманный переулок. Накануне революции 1917 года в доме № 16, принадлежавшем однофамильцам фабрикантов Морозовых, жил Вилибальд Вильгельмович Бонакер, представитель «заграничных и русских торговых фирм». Были времена, когда Товарищество «В.В. Бонакер» считалось одним из крупнейших в России производителей жестяной упаковки для кондитерских изделий. Под стать фабрике Бонакера, располагавшейся на Николаевской (ныне Ткацкой) улице у Семёновской заставы, была печатня Августа Фелиция Жако в Петербурге, производившая упаковку для ваксы – Жако был одним из основателей «Генерального общества французской ваксы» и владел заводами по производству этого чрезвычайно полезного продукта во Франции и Германии.

Фурманный переулок. Крайний справа – дом Морозовых, в котором жил Бонакер

В 1890 году кому-то из этих двух жестянщиков, а возможно, сразу им обоим, пришла в голову идея организовать производство дешёвых икон из жести. Дело процветало до тех пор, пока не возмутились суздальские мастера, создатели традиционных русских икон. Священному Синоду потребовалось пять лет, чтобы разобраться в столь сложной, нестандартной ситуации и ввести запрет на производство жестяных икон. Однако власть Синода не распространялась на иностранных коммерсантов – не мог же он предать анафеме лютеранина или же католика. Поэтому такие иконы выпускались массовым тиражом, по крайней мере, до 1912 года.

Машков переулок примыкал к Большому Харитоньевскому переулку, который ведёт от Чистопрудного бульвара к Садовой-Черногрязской улице. Здесь сохранилась одна из старейших усадеб Москвы – палаты боярина Волкова, построенные во второй половине XVII века на окраине Огородной слободы. Позже палаты перешли во владение князей Юсуповых. Сын Феликса Юсупова в декабре 1916 года участвовал в убийстве Григория Распутина. За это преступление Юсупова-младшего выслали в имение отца под негласный надзор, а ещё через год его семья эмигрировала во Францию. Здесь с князем случилась неприятность. Другой князь, муж Киры Алексеевны Козловской, обвинил Юсупова в написании статьи с клеветой на убиенных царственных особ. Юсупов что только не предпринимал, чтобы обелить себя. Однако в итоге ему удалось проследить цепочку появления грязного пасквиля, который приписывали ему – одна газетка перепечатывала из другой, другая из третьей и так далее. Виновником оказался репортёр, некто Тасин, тоже родом из России. В Париже Феликс Юсупов и его жена Ирина открыли дом моды «Ирфе» – название сложилось из начальных букв имён супругов. Однако пополнить семейный бюджет удалось только за счёт выигранного иска против голливудской студии MGM. Юсупову удалось доказать, что снятый на киностудии фильм «Распутин и императрица» содержал клевету на его жену – в фильме утверждалось, что она была любовницей Распутина.

1884 г. Палаты Юсуповых в Большом Харитоньевском переулке

1900-е гг. Особняк Павла Михайловича Рябушинского

На углу Большого и Малого Харитоньевских переулков располагался особняк Павла Михайловича Рябушинского. Основой благосостояния семьи стала хлопчатобумажная фабрика близ Вышнего Волочка в Тверской губернии, купленная братьями Рябушинскими вскладчину. Со временем мануфактура по уровню производства вышла на второе место в России после Тверской мануфатуры Морозовых. А в начале прошлого века Рябушинские основали банкирский дом, который позднее был преобразован в Московский коммерческий банк. Символом успеха этого семейства стало величественное здание на Биржевой площади, построенное по проекту Франца Шехтеля. Павел Михайлович жил в особняке на Малом Харитоньевском вместе с женой, которая приходилась дочерью богатому хлеботорговцу Степану Тарасовичу Овсянникову, о «проделках» которого рассказано в разделе, посвящённом Земляному валу. Впрочем, свадьба состоялась ещё в то время, когда Степан Тарасович успешно проворачивал свои дела и не задумывался о последствиях.

В расположенном по соседству Малом Харитоньевском переулке, ведущем к Мясницкой улице, есть примечательное здание – это дом Политехнического общества, построенный в 1906 году по проекту Александра Кузнецова. Его особняк в Мансуровском переулке находился напротив дома № 9 – считается, что именно там Булгаков поселил своего Мастера.

1909 г. Малый Харитоньевский переулок. Дом Политехнического общества

Усадьба Беренса в Гусятниковом переулке

Гусятников переулок ведёт от Мясницкой к Большому Харитоньевскому переулку параллельно Покровскому бульвару. В доме № 7, в усадьбе Эдуарда Христиановича Беренса, директора страхового общества «Якорь», в начале прошлого века жила семья Людвига Артуровича Рабенека. Его дед, прусский подданный Людвиг Рабенек, в 30-х годах XIX века построил близ подмосковного Щёлково фабрику для производства красителей, применяемых в текстильной промышленности. В это же время его брат, Франц Рабенек, основал красильное производство в Болшево, неподалёку от Мытищ.

К 80-м годам в руках семьи Рабенеков сосредоточилась вся химическая и бумагокрасильная промышленность этого района. Фабрики Людвига Рабенека выпускали не только различного вида красители – во время первой мировой войны здесь по заказу военного ведомства было освоено производство отравляющих веществ. С 1902 года, после того, как Константин Мазурин отошёл от дел, Людвиг Рабенек руководил Товариществом Реутовской мануфактуры. После революции 1917 года семья эмигрировала во Францию. В Париже Людвиг Артурович Рабенек стал одним из основателей  Русского музыкального издательства Сергея Кусевицкого, о котором шла речь в разделе о Пречистенке.

1900-е гг. Мясницкая городская больница на углу Малого Харитоньевского переулка

Ещё одна сохранившаяся до наших дней усадьба находится на углу Малого Харитоньевского и Мясницкой улицы. В конце XVIII века она была построена по проекту Матвея Казакова. Во второй половине XIX столетия старинный дом приобрела казна, и здесь открылось Мясницкое отделение больницы для сельских жителей, работавших в Москве по найму. В 20-х годах прошлого века в бывшей усадьбе разместился институт санитарного просвещения Наркомздрава СССР.

1910-е гг. Кинотеатр «Колизей» на Чистопрудном бульваре

Солянка

Когда-то на углу этой улицы и Большого Ивановского переулка (ныне улица Забелина) стоял царский Соляной двор, в амбарах которого хранилась соль – на неё существовала государственная монополия. В XVIII веке здесь появились Воспитательный дом, усадьбы Волконских, Бутурлина, Нарышкина, здание Опекунского совета. А в XIX столетии Варварское товарищество домовладельцев на территории упразднённого Соляного двора построило доходные дома.

1900-е гг. Здание Опекунского совета Воспитательного дома

Императорский московский воспитательный дом был учреждён в 1764 году как благотворительное закрытое учебно-воспитательное учреждение для сирот, подкидышей и беспризорников. Управлялся Воспитательный дом Опекунским советом и финансировался за счёт частных пожертвований и налога на продажу карт. С 1819 года Воспитательный дом обладал монополией на производство карт, которое было организовано на принадлежавшей ему Александровской мануфактуре в Петербурге.

В 60-х годах XIX века совсем недалеко от Воспитательного дома, между Солянкой и Покровским бульваром, возник Хитровский рынок, ставший знаменитым благодаря рассказам Гиляровского. Здесь нанимали сезонных рабочих и прислугу. После отмены крепостного права приток населения в Москву увеличился, но не всем удавалось найти работу. Многие оседали в окрестностях Хитровки, промышляя нищенством или воровством. Со временем здесь появились трактиры и ночлежные дома, в которых основную часть публики составляли воры и скупщики краденого.

С Хитровкой сумели покончить только в 20-х годах прошлого столетия. А в 30-х годах в доме на углу Большого Ивановского переулка и площади Ногина (бывшей Варварской площади) обитала личность не менее опасная, чем хитровские бандиты. В то время здесь проживала семья бывшего пехотного генерала царской армии Андрея Медардовича Зайончковского, профессора Военной академии РККА. Его дочь Ольга воспитывалась в аристократической семье – судя по некоторым сведениям, её мать, Мария Михайловна, была из влиятельного графского рода. «Графиня» так люто ненавидела советскую власть, что даже на улицу не выходила, не желая видеть торжество дорвавшейся до власти «черни». А дочь в 1922 году стала секретным агентом ОГПУ и, пользуясь громким именем своего отца и содействием двоюродного брата, занимавшего высокий пост в РККА, в течение многих лет втиралась в доверие к крупным советским военачальникам. Содержание подслушанных ею разговоров и собранные сплетни становились основой донесений в ОГПУ, а затем в НКВД, за что она не раз получала ценные подарки. Особо значительный вклад Ольга Андреевна Зайончковская внесла в операцию «Весна» в начале 30-х годов, когда по её доносам было арестовано немало военспецов, бывших офицеров царской армии. Со временем усердие секретного агента только возрастало – если верить её доносам, следовало пересажать чуть ли не весь командный состав РККА. В 1936 году от Зайончковской поступило немало компромата на Тухачевского и его ближайшее окружение. Скорее всего, ею двигало желание навредить бывшим царским офицерам, присягавшим царю, а позже служившим большевикам.

1938 г. Площадь Ногина. Справа – угловой дом, мимо которого дорога ведёт к Солянке

1900 г. Воспитательный дом на Москворецкой набережной

Красные ворота

Между Садовой-Черногрязской и Садовой-Спасской улицами расположена площадь Красных ворот. В 1709 году на месте так называемых проломных ворот Земляного вала была воздвигнута Триумфальная арка для встречи русских войск, возвращавшихся после Полтавской битвы. Деревянное сооружение не раз горело, и только в 1753 году была возведена каменная арка, в точности повторившая первоначальный вариант. Арка Красных ворот была снесена в 1927 году при расширении Садового кольца.

1880-е гг. Садовое кольцо у Красных ворот

1934 г. Площадь Красных ворот

1910-е гг. Красные ворота

1912 г. Красные ворота и церковь Трёх Святителей

Поблизости от Красных ворот, на углу Садовой-Спасской улицы и Орликова переулка в 1904 году по заказу владельца винокуренного завода Фёдора Афремова был построен восьмиэтажный доходный дом. До 1913 года, когда появился дом Нирнзее в Большом Гнездниковском переулке, это было самое высокое здание в Москве. Здесь жил Константин Алексеевич Коровин, театральный художник, которого называют основоположником русского импрессионизма. Коровин преподавал в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, с успехом выставлял свои работы на различных выставках, а в 1905 году был избран действительным членом Академии художеств. После победы революции Константин Алексеевич подвергался яростным нападкам со стороны сторонников авангардизма в живописи – особенно в этом преуспел Давид Штеренберг, начальник отдела изобразительных искусств Наркомпроса. В 1922 году художник был вынужден покинуть Россию навсегда.

1920-е гг. Бывший дом Афремова на Садовом кольце

Мясницкая

Поблизости от площади Красных ворот заканчивается Мясницкая улица, которая берёт начало у Лубянской площади. Эта улица с XVI века сменила несколько названий – от Фроловской до улицы Кирова в советские времена. Когда-то здесь предпочитали строить свои усадьбы знатные дворяне, а в начале прошлого века здесь обосновались фабриканты и купцы.

1899 г. Духовная консистория

Среди самых примечательных строений, наряду со зданием Духовной консистории, – доходный дом с чайным магазином Перлова. Чаеторговец в третьем поколении основал Товарищество чайной торговли «Сергей Васильевич Перлов и К°», успешно торговавшее чаем во многих городах России. В 1896 году на коронацию Николая II должен был приехать чрезвычайный посол и канцлер Китайской империи Ли Хунчжан. Рассчитывая на заключение выгодных контрактов на поставку чая, Перлов решил переделать фасад здания на Мясницкой в традиционном китайском стиле. В результате дом № 19 стал напоминать китайскую пагоду, да и внутренне убранство было выполнено в восточном стиле. Поначалу дела шли вполне успешно, но через десять лет Перловы обанкротились. К этому времени в торговле чаем появилось множество успешных конкурентов, а кроме того, не принесло ожидаемых доходов строительство дачного посёлка в Подмосковье. Василий Семёнович Перлов, основатель Товарищества чайной торговли «Василий Перлов с сыновьями», купив за бесценок большой участок земли в 14 верстах от Москвы по Ярославской железной дороге, привёл в порядок территорию и построил более семидесяти дач, которые в летнее время сдавали внаём. Дачники были довольны, а тем временем Перловы влезли в долги. В итоге дачи пришлось продать, а земельный участок вернуть Удельному ведомству.

Дом № 19 на Мясницкой. Магазин Перлова

Дом № 13 на Мясницкой в 60-х годах XIX века принадлежал орловскому помещику Александру Нилусу. Его сын Сергей стал православным писателем – сочинения Нилуса высоко ценил Иоанн Кронштадтский, не раз встречавшийся с ним в Орле. Сергей Нилус известен и как один из первых публикаторов «Протоколов сионских мудрецов», за что был обвинён в антисемитизме. Дедом писателя по материнской линии был Дмитрий Иванович Карпов, проживавший в уездном городе Болхове всё той же Орловской губернии. Эта фамилия уже встречалась в истории о княгине Кире Алексеевне Козловской, возлюбленной Михаила Булгакова в 1916-1917 годах. Дело в том, что лучшая подруга Киры Алексеевны, княжна Анжелика Гирей, накануне первой мировой войны вышла замуж за Андрея Дмитриевича Карпова. Он служил адъютантом командира 36-й пехотной дивизии, начальником штаба которой был полковник Дмитрий Александрович Лопухин, тоже из орловских помещиков, брат Алексея Александровича Лопухина, одного из разоблачителей Азефа. Дмитрий Аркадьевич Карпов, свёкор княжны Гирей, действительный статский советник, занимал высокий пост в столичном окружном суде – он, как и Сергей Нилус, был внуком Дмитрия Ивановича Карпова. Нельзя не упомянуть и Варвару Петровну Тургеневу, мать всемирно известного писателя – её поместье находилось по соседству с имением Дмитрия Ивановича. Варвара Петровна была в приятельских отношениях с женой Карпова и по возможности опекала её детей – Николай, старший из сыновей, во время учёбы жил в московском доме Тургеневых на Остоженке. Он известен и как близкий друг поэта Алексея Апухтина – ему поэт посвятил свой стихотворный некролог «Памяти Н.Д. Карпова».

1900-е гг. Дом № 13 по Мясницкой

С литературой связана также история дома № 5 по Мясницкой. В первой половине XIX века земельный участок между Фуркасовским и Милютинским переулками принадлежал московскому губернскому предводителю дворянства Александру Дмитриевичу Черткову. Доставшийся ему от прежних владельцев двухэтажный дом с флигелями он превратил в хранилище книг и рукописей, предназначенных «для изучения нашего отечества во всех отношениях и подробностях» – здесь было около двадцати тысяч книг. Дело отца продолжил сын, пристроив со стороны Фуркасовского переулка здание, в котором разместилась общедоступная Чертковская библиотека. В советское время это собрание послужило основой для создания Государственной публичной исторической библиотеки. Владения на Мясницкой в конце XIX века пробрела Клавдия Николаевня Обидина, разбогатевшая благодаря нежданному многомиллионному наследству после кончины брата. В особняке Обидиной проходили заседания Московского архитектурного общества, с разрешения хозяйки устраивались литературно-артистические вечера. После 1918 года здесь некоторое время размещался «Клуб красных директоров».

Дом № 8/2 по Мясницкой улице

На углу Мясницкой улицы и Большого Златоустинского переулка, в доме № 8/2, помимо магазина «фарфорово-фаянсовых королей» Кузнецовых, располагался книжный магазин братьев Салаевых, которые начинали своё дело ещё в 30-х годах XIX века с книжной лавки у Никольских ворот. В 1885 году их фирму приобрёл Владимир Васильевич Думнов. Его издательский дом, наряду с художественной литературой, выпускал школьные учебники. При советской власти предприятие продолжило работу, а затем вошло в состав издательства «Работник просвещения».

Делу культуры и просвещения служили ещё два дома на Мясницкой. В 1832 году несколько любителей искусства организовали кружок для начинающих художников, который позже был преобразован в училище при Московском художественном обществе. С 1844 года училище располагалось в доме № 21, так называемом «доме Юшкова» на углу Мясницкой и Боброва переулка. После слияния этого образовательного учреждения с Московским дворцовым архитектурным училищем возникло Московское училище живописи, ваяния и зодчества, которое по своему статусу приравнивалось к Петербургской академии художеств. Конечно, никакое учебное заведение не может из посредственности сделать настоящего художника, как не способен Литературный институт стать инкубатором поэтов и писателей, в чём мы неоднократно убеждались. Однако значительная роль подобных заведений в деле просвещения несомненна.

Важность этой задачи прекрасно понимал граф Сергей Григорьевич Строганов, который в 1825 году учредил бесплатную рисовальную школу, в которой могли учиться талантливые дети независимо от их сословного происхождения. Первоначально классы располагались в доме № 43 по Мясницкой, который принадлежал князю Лобанову-Ростовскому. Через двадцать лет школа, получившая официальный статус, разместилась в доме № 24, близ Банковского переулка. Позднее она была преобразована в Строгановское училище технического рисования, которое в 1892 году перебралось на Рождественку, а на Мясницкой был организован художественно-промышленный музей. В 1920 году Строгановское художественно-промышленное училище и Московское училище живописи, ваяния и зодчества вошли в состав Высших художественно-технических мастерских (ВХУТЕМАС). Лишь через десять лет череда переименований завершилась – были образованы Московский архитектурный институт, Московский государственный академический художественный институт, которому позже было присвоено имя Василия Сурикова, и Московский полиграфический институт. Переименования продолжились уже в наше время, когда вместо институтов и училищ стали возникать университеты.

В «доме Юшкова», принадлежавшем Московскому художественному обществу, до переезда на Волхонку жила семья Леонида Иосифовича Пастернака, преподававшего в училище живописи, ваяния и зодчества. Здесь прошли детские и юношеские годы Бориса Пастернака.

Дом № 18 по Мясницкой улице

Дом № 18 по Мясницкой с 1902 по 1917 год принадлежал купцу Михаилу Ивановичу Мишину. Продажа посуды, керосиновых ламп и других хозяйственных товаров стала семейным делом семьи Мишиных с середины XIX века, когда был основан торговый дом «Иван Мишин и сыновья», имевший несколько магазинов в Москве. После смерти отца-основателя семейное дело продолжили Иван, Михаил и Николай. Братья не ладили друг с другом, поэтому, когда в магазине Ивана Ивановича случился неприятный инцидент, связанный с обсчётом покупателя, и закончившийся вызовом полиции и судебным приговором, Михаил Иванович поспешил откреститься от брата, заявив, что он здесь ни при чём и знать не знает этого Ивана. Один из магазинов Михаила Мишина располагался в доме № 6 по Мясницкой улице, а ряд помещений в доме № 18 сдавался под конторы. Здесь была и контора Теофила Гагена. Начав с продажи письменных принадлежностей в 60-х годах XIX века, он позже стал специализироваться на торговле американской оргтехникой – пишущими машинками и кассовыми аппаратами. Украшенные богатой гравировкой и росписью с применением серебра, а иногда и золота, эти кассовые аппараты, отличавшиеся высокой надёжностью, использовались в торговле до 60-х годов прошлого века.

На Мясницкой жил и Мейер Вульфович Вишняк – сначала в доходном доме Строгановского училища на углу с Банковским переулком, а затем в доме, принадлежавшем церкви святого архидьякона Квила. Сам Мейер Вульфович политикой не занимался – он торговал товарами из шёлка. Зато заметной фигурой в партии эсеров стал его племянник, Марк Вениаминович Вишняк, но о нём речь пойдёт в разделе о Большой Лубянке.

1890-е гг. Московский почтамт

На углу с Чистопрудным бульваром с конца XVIII века обосновался комплекс зданий Московского императорского почтамта и телеграфа. За полтора века он сменил несколько адресов, но это место оказалось самым удобным, поскольку внутренний двор имел дополнительный выход на Чистопрудный бульвар, что было удобно для почтового транспорта. В 1927 году весь персонал и оборудование Московского телеграфа перевели в специально построенное здание на Тверской улице.

Тургеневскую площадь до 1972 года украшало здание библиотеки. Бесплатная библиотека-читальня имени Ивана Сергеевича Тургенева была открыта в 1885 году по инициативе купчихи Варвары Алексеевны Морозовой.

1885 г. Бесплатная библиотека-читальня им. И.С. Тургенева

На участке Мясницкой улицы от Тургеневской площади до Садового кольца тоже есть примечательные строения. Напротив дома № 40, на месте которого когда-то стояло старое здание Московского почтамта, до сих пор находится усадьба, в которой жила семья Кузьмы Терентьевича Солдатенкова. Богатый текстильный фабрикант известен и как книгоиздатель – в 1857 году он финансировал создание Товарищество книгоиздания К. Солдатенкова и Н. Щепкина. Издательство арендовало помещение в доме купца Лухманова на Большой Лубянке, там же открыли и книжный магазин. Среди книг, изданных стараниями Солдатенкова – «Отцы и дети» Ивана Тургенева, «История России» Сергея Соловьёва, «История всемирной торговли» в переводе с немецкого, сочинения Виссариона Белинского. В главном доме усадьбы Солдатенкова размещались картинная галерея и библиотека, завещанные владельцем городу Москве. Самая значительная сумма была отписана им на постройку больницы для всех нуждающихся, независимо от вероисповедания и сословий. Через десять лет после смерти купца в Москве появилась Солдатенковская больница, ныне городская клиническая больница имени Боткина.

Усадьба Солдатенковых на Мясницкой лице (№№ 33, 35, 37)

В том же доме жил и любимый племянник Кузьмы Терентьевича, которому он завещал всю свою недвижимость. Василий Иванович Солдатенков служил чиновником особых поручений при министерстве внутренних дел. Объездив чуть ли не всю Европу, побывав за океаном, он так и остался личностью малоизвестной широкой публике, в отличие от своего дяди. В июне 1870 года Василий Иванович был «Высочайше утвержден в должности директора Санкт-Петербургского Попечительного о тюрьмах комитета. В конце следующего года Солдатенкова отправляют в Америку для «исследования тюремного вопроса». Потребовалось лишь несколько лет, чтобы в Москве на месте тюремного замка возвели Бутырскую пересыльную тюрьму, а в Петербурге – не менее знаменитые «Кресты» неподалёку от Васильевского острова. В декабре 1887 года Василий Иванович прибыл в Берлин со специальной миссией как представитель министерства иностранных дел. Ему было поручено уладить намечавшийся конфликт между российским и германским монархами, с чем он успешно справился. К этому времени Солдатенков имел чин действительного статского советника и, как сообщали американские газеты, титул графа. О судьбе его сыновей подробно рассказано в книге «Булгаков и княгиня».

1880-е гг. Старое здание Почтамта на Мясницкой улице (№ 40)

Рядом с бывшим зданием Московского почтамта, на углу Мясницкой с Малым Харитоньевским переулком располагалась Мясницкая городская больница, а на другой стороне переулка до середины 90-х годов XIX века жила Надежда Филаретовна фон Мекк, вдова «железнодорожного короля» Карла Фёдоровича фон Мекк и благодетельница композитора Петра Ильича Чайковского.

Неподалёку от Мясницкой улицы, на углу Кривоколенного и Армянского переулков, в доме архитектора Петра Микини с 1908 по 1911 год квартировал Николай Александрович Бердяев. Иногда он снимал номера в меблированных комнатах «Княжий двор» на углу Волхонки и Малого Знаменского переулка – здесь останавливались участники заседаний Московского религиозно-философского общества памяти Владимира Соловьева, где Николай Бердяев выступал с докладами. Бердяев читал лекции и в Университете имени Альфонса Шанявского, который с 1912 года располагался на Миусской площади.

Дом № 48/50 на углу Мясницкой улицы и Мясницкого проезда стал пристанищем художника Константина Коровина после того, как он вынужден был покинуть квартиру в доме № 19 по Садовой-Спасской, в нескольких минутах ходьбы от его нового жилища. Жизнь Коровина в этом районе была полна драматических событий. В 1914 году в Малом театре сгорели созданные по его эскизам декорации к семнадцати спектаклям Большого театра. В начале 1918 года его выселили из квартиры на Садовой-Спасской, а через два пришлось покинуть и квартиру на Мясницкой. В 1922 году художник уехал за границу.

Дом № 48/50 по Мясницкой улице. Слева, на заднем плане – дом, где жил Коровин до 1918 года

Рядом с владениями купчихи Обидиной по Мясницкой улице, в Милютинском переулке было сооружено в 1903 году самое высокое по тем временам здание технического назначения – башня телефонной станции высотой 76 метров. Первая станция на несколько десятков номеров появилась в 1882 года на Кузнецком мосту, в здании пассажа, принадлежавшего чаеторговцу Константину Попову. Когда закончился двадцатилетний срок концессии, выданной властями телефонной компании Грехема Белла, развитие телефонной сети было отдано в руки шведского предпринимателя Хенрика Сёдергрена, который для реализации проекта создал шведско-датско-русское акционерное общество. Техническое обеспечение взяла на себя фирма Ларса Эрикссона, имевшая опыт строительства аналогичной станции в Стокгольме. Первая очередь телефонной станции вступила в строй в 1904 году, а ещё через несколько лет было построено второе здание. Одновременно с началом работы новой телефонной станции в Москве появились первые таксофоны – общественные переговорные пункты, которые получили название «Медный пятачок».

1910-е гг. Одно из зданий телефонной станции в Милютинском переулке

Прежде на месте телефонной станции располагался дом, в котором квартировал Юлий Петрович Гужон, российский предприниматель, сохранивший французское гражданство. Гужон был основателем металлургического завода за Рогожской заставой, который стал одним из крупнейших предприятий тяжелой промышленности в Российской империи. При советской власти завод получил название «Серп и молот». Деловые качества Гужона высоко ценились коллегами – с 1907 года до конца империи он был председателем Московского общества заводчиков и фабрикантов. В то же время Гужон отказывался идти на какие-либо контакты с рабочими своих предприятий. После начала забастовки 1902 года он, не дождавшись помощи от полиции, уволил более тысячи бастующих, за что удостоился гневной отповеди от самого обер-полицмейстера Дмитрий Трепова – в то время власть предпочитала не доводить ситуацию до крайности и обходилась без насилия.

1914 г. Справа – дом Гужона на Малой Лубянке (№ 14)

Видимо, надеясь рано или поздно вернуться на историческую родину, Гужон не строил для себя роскошных особняков. Из дома № 5 по Милютинскому переулку он перебрался в невзрачный двухэтажный домишко, стоявший в том же квартале, но на соседней улице. Дом № 14 по Малой Лубянке соседствовал с храмом св. Людовика Французского, поэтому привязанность французов к этому месту вполне понятна. При храме существовали две гимназии – мужская гимназия святого Филиппа Нерийского и женская гимназия святой Екатерины. А в Милютинском переулке, в здании французского представительства, располагался благотворительный приют святой Доротеи.

1884 г. Церковь святого Людовика на Малой Лубянке

1917 г. Воскресенский госпиталь в доме Эмиля Липгарта на Мясницкой (№ 43)

1900-е гг. Слева – почтамт и телеграф

1927 г. Справа – Московский почтамт

1910-е гг. Дом Александра Бари на углу Архангельского и Кривоколенного переулков, где в 1920-е гг. жил Владимир Шухов (см. раздел о Смоленском бульваре)

1927 г. Мясницкая улица в сторону Лубянки. Вид на площадь Мясницких ворот

Сухаревка

Названная по имени Сухаревой башни, которая была возведена в конце XVII века на месте деревянных Сретенских ворот Земляного города, Большая Сухаревская площадь является частью Садового кольца. Здесь и в ближайших переулках находились лавки Сухаревского рынка. На северной стороне площади по инициативе графа Шереметева был построен Странноприимный дом. Первыми жителями этого приюта, открытого в 1810 году, стали отставные офицеры и пожилые неимущие горожане. Ныне здесь располагается Институт скорой помощи имени Склифосовского. С середины 30-х годов прошлого века эта территория была переименована в Колхозную площадь в честь 1-го Всесоюзного съезда колхозников-ударников. Тогда это место было популярно благодаря универмагу, расположенному на углу Сретенки.

1930-е гг. Сухаревская башня

1932 г. Большая Сухаревская площадь

1900-е гг. Малая Сухаревская площадь

1937 г. Колхозная площадь

В те времена, когда ещё существовала сквозная нумерация зданий на Садовом кольце, здесь находился дом № 302. Однако его владельцы, купцы Минаевы, не имели никакого отношения к знаменитому дому № 302-бис из романа «Мастер и Маргарита». Число 302 возникло в романе Михаила Булгакова и ещё в двух его произведениях как память о княгине Кире Алексеевне Козловской – эти три цифры составляли часть её телефонного номера в то время, когда она жила в Обуховом переулке.

1910-е гг. Дом № 302 (в центре) на Большой Сухаревской площади

Мещанская слобода

Мещанская слобода располагалась на севере Москвы и начиналась от нынешней Большой Сухаревской площади. От площади в сторону Ярославского шоссе вела 1-я Мещанская улица (ныне проспект Мира) – пожалуй, самая длинная магистраль Москвы в то время – на ней располагалось более двухсот пятидесяти строений. Со второй половины XIX века здесь стали появляться доходные дома и особняки фабрикантов и купцов.

Дом Камзолкина на 1-й Мещанской улице (№ 3)

Доходный дом в самом начале нечётной стороны улицы был построен в 1885 году для Василия Ивановича Камзолкина. Купец жил в подмосковном дачном поселке Пушкино, недалеко от Больших Мытищ, отстроил там несколько дач, которые сдавал внаём. В заслугу ему ставят и строительство дороги к фабрике Арманда в Пушкино. Однако в памяти потомков останется то, что сделал его внук, художник Евгений Иванович Камзолкин. Когда в начале 1918 года возникла необходимость создания новой государственной символики, Камзолкин предложил эскиз под названием «Серп и молот», который и стал эмблемой СССР.

1-я Мещанская улица. Доходный дом Перлова (№ 5)

Дом Камзолкина вскоре после постройки был продан брату хозяйки Постниковского пассажа на Тверской, Александру Аркадьевичу Журавлёву. В начале прошлого века здание перешло во владение Фирсановых. Поблизости от этого дома в конце XIX века был построен большой доходный дом для чаеторговцев Перловых, магазин которых располагался на Мясницкой. На противоположной стороне улицы примерно в то же время построили здание по заказу Малютиных, владельцев торгового дома «П. Малютина сыновья» и Раменской бумагопрядильной мануфактуры – о Николае Павловиче Малютине речь пойдёт в разделе, посвящённом Тверскому бульвару. А рядом с этим домом примостился аккуратный особнячок придворного фотографа Даниила Михайловича Асикритова.

Дом № 20 на 1-й Мещанской улице принадлежал в конце XIX века Григорию Антоновичу Захарьину. Лейб-медик, тайный советник – эти звания Захарьин заслужил благодаря уникальному таланту диагноста. Особенностью его метода стало представление о том, что организм человека является целостной системой, а болезнь возникает в результате неблагоприятного воздействия окружающей среды. Среди пациентов Захарьина были Александр III, Лев Толстой и Павел Третьяков. Помощь он оказывал только тем клиентам, кто был способен заплатить солидный гонорар, однако часть этих денег шла на благотворительность. Своему сыну в наследство Григорий Антонович оставил около миллиона рублей и несколько больших доходных домов в Москве.

1-я Мещанская улица, дом Захарьина (№ 20)

Особого внимания заслуживает дом № 30, где с 1910 по 1924 год жил поэт Валерий Брюсов. До революции дома № 30 и № 58 принадлежали семейству обувных фабрикантов Баевых, владельцев фирмы «Иван Денисович Баев старший с братьями» – их фабрика находилась на углу Большого и Малого Златоустинских переулков, а магазин размещался в доме на углу Маросейки и Лубянского проезда. Дом № 30 был построен по проекту архитектора Владимира Чагина – здесь очевиден тот же «прибалтийский» стиль, что характерен для собственного дома Чагина в Мансуровском переулке.

1-я Мещанская улица, особняк Баева

Ещё один особняк был построен по проекту Франца Шехтеля – это дом № 43, принадлежавший Надежде Викуловне Кузнецовой, жене «фарфорового короля» Матвея Сидоровича Кузнецова. К началу XX века на заводах Кузнецова выпускалось две трети всего фарфора и фаянса России. Фарфор Кузнецова вытеснил с европейских рынков продукцию азиатских стран, не раз получал призы на международных выставках. Весьма популярны были фаянсово-эмалевые иконостасы, киоты и подсвечники, которые использовались в оформлении православных храмов в России и за рубежом.

1-я Мещанская улица. Особняк Кузнецовой

В начале прошлого века существовало несколько Мещанских улиц, но только 4-я Мещанская сохранила своё название до 60-х годов, но и она затем утратила свой номер. В 1866 году здесь в доме № 15 открылась рассчитанная на сто человек Богадельня коммерции советника Солдатёнкова в память 19 февраля 1861 года. Кузьма Терентьевич решил столь оригинальным способом увековечить важнейшее историческое событие – день отмены крепостного права.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.