Сергей Замоз
Мэрцишор

© Замоз С. В., текст, 2021

© Невидомська В., иллюстрации, 2021

© Издательство «Союз писателей», оформление, 2021

Дриада и Лис

– Ах ты, неугомонный Лис, – сердилась Дриада[1], сидя на ветке дуба. – Твоя мордочка в перьях!

Ты опять воровал кур у егеря! Сколько раз просила: прекрати это занятие. Он же погубит тебя! Сорока рассказала, как старик грозился содрать с тебя шкуру!

Зеленоволосая нимфа отчитывала плутишку Лиса за то, что он повадился в курятник охотника. Тот давно заметил, что пропадает домашняя птица, и поклялся наказать воришку – пустить его на шапку дочке, но допустить этого лесная дева не могла.

Любовь скрывала зеленоглазая красавица в сердце, только не смела признаться в этом – лесным божествам запрещено влюбляться в зверей и человека, потому и звала лиса другом. Да и рыжего непоседу больше занимали шалости, и он не ведал чувств Дриады. Неугомонный сорванец переводил в шутку её упрёки и не принимал всерьёз опасений, а когда нимфа пыталась научить его обходить коварные ловушки, он озорничал, пугая бабочек.

– Ты хочешь, чтоб я осталась без друга? – печально спрашивала она. – Если попадёшься, я иссохну от тоски, а без меня погибнет древний дуб: у леса не станет божества, и сам лес тоже погибнет.

– Но ты же знаешь, – виновато оправдывался Лис, – куры – моя еда. Я не могу питаться как ты – цветочной пыльцой. Мы, лисы, такими созданы – мы едим кур. И потом, какая разница, от чего помирать: от охотничьей дроби или с голоду? Сытым приятнее нежиться на солнышке.

– А как же лес?! Как же дуб?! Как же я?! – напомнила она.

– Голодным об этом не вспоминаешь, – виновато понурился Лис. – Но завтра точно останусь с тобой, обещаю!

И так повторялось из раза в раз. Каждая вылазка друга в курятник вызывала у Дриады нешуточное беспокойство: что именно в этот раз попадёт неугомонный сорванец под прицел, и не дрогнет рука егеря, и появится у дочери его новая шапка из лисьего меха.

– С этим надо что-то делать, – рассуждала она, когда уставший от погони рыжий хитрец засыпал на её зелёных коленках. – Тебя бы превратить в юношу. Но не так-то просто это сделать! Только в одну из ночей возможно исключение из правил – животное должно полюбить человека, но разве такое возможно?

И нежно гладила его остроносую рыжую мордочку.

Во сне зверёк выглядел забавно и постоянно шевелил губами.

– Несносный, ты опять воруешь кур! – грустно улыбалась она.

Весь следующий день провёл Лис на опушке леса под кроной векового дуба. Полный сил, сытый после ночной вылазки, он резвился, как в те дни, когда был забавным маленьким лисёнком. То смешно подскакивал на бегу, то пугал пёстрых бабочек, то кувыркался на мягкой траве и невольно смешил Дриаду.

– Как же хорошо, когда ты весел! Как замечательно с тобой, милый дружочек, – повторяла нимфа, забыв о ночных страхах. – Вот бы всегда было так!

Но когда сгустились сумерки и в траве застрекотали цикады, смутное волнение одолело Дриаду. Словно вот-вот случится неладное, чего она не сможет предотвратить. В глубоких раздумьях хозяйка леса и не заметила, как Лис убежал. Расстроившись, она села на крепкую ветку дуба и погладила шершавую кору.

– Только бы проказник не попался! Скажи, где он сейчас?

Дуб шумно вздохнул, и затрепетали его резные листья.

– Корнями чувствую, как мелкой рысью семенит он сюда. Ветер нашептал, что бежит Лис грустный. Видимо, скоро тебе придется расстаться с ним. Он вольное существо, а ты— хозяйка леса, заступница, душа, вселяющая в нас жизнь. Без тебя мы погибнем. Зримо или незримо, но ты должна существовать! Все хорошее когда-нибудь заканчивается.

Тут и показался Лис. Зверёк был вял и грустен. Он подбежал к ногам спустившейся с ветки дриады и молча лёг, положив рыжую мордашку на лапки.

– Опять бегал к курятнику, – укорила нимфа.

Но он промолчал. Лишь печально вздохнул, будто и не слышал ничего, погружённый в тайную мысль.

– Что случилось? – испуганно спросила нимфа. – В тебя стреляли из ружья и ранили?

– Да, – вновь вздохнул Лис. – В самое сердце. И рана эта жжёт горячее огня. Она болезненна и между тем приятна, непонятна: на душе тоскливо, а в животе будто рождается сказка, от этого хочется парить. И я не знаю, что со мной. Такого ещё никогда не случалось.

– Странно, – удивилась нимфа. – Ты невредим: на шёрстке нет крови. Что же с тобой произошло?

– Дождавшись ночи, я побежал к курятнику, – начал рассказывать Лис. – От голода сводило желудок, и мне пришлось нарушить данное тебе обещание. Я затаился в высоких лопухах и долго ждал, потому что светила полная луна и все отчётливо просматривалось. Меня могли заметить из дома. Так я просидел в укрытии, пока большая черная туча не закрыла луну. Лишь когда стало темно-темно, словно в глубокой норе, я решился выбраться из засады.

Хитрый егерь выставил на меня капканы. Напрасно: человек умён, но не хитрее лиса! Мне вспомнились твои уроки, да и обоняние никогда не подводило меня. Я чуял носом, где спрятаны смертельные ловушки. И запах старого охотника мне хорошо знаком. Я ловко обошёл первый капкан, затем второй, но третий… – вздохнул лис.

– Ты попал в третий капкан? – испугалась за друга Дриада.

– Нет, – успокоил её зверёк. – Я учуял и его. Зловещие тиски выдаёт противный запах железа. Но это был не он. И не запах егеря: от того отвратительно несёт порохом. Это был другой запах, незнакомый раньше, нежный и тонкий. Словно разом расцвели фиалки и водяные лилии…

– Ox, – улыбнулась фея. – Так пахнет молодость. Это, должно быть, дочь старика. Но странно! Неужели девушка обидела тебя? Не может быть!

– Я потянул носом манящий аромат, и лапы сами понесли меня за его шлейфом. Уже не осознавая своих поступков, забыв об опасности, я оказался во дворе. Видимо, старая дворняжка учуяла меня и стала рвать цепь, захлебываясь в лае. На шум выбежал старик. Он направил на меня ружье и прицелился. Я зажмурился и припал к земле. Грянул выстрел, и когда ветер развеял дым, я открыл глаза. Убежала закрывавшая луну туча, пролился матовый свет. Всё и всех опять стало видно. И увидел я юную красивую девушку с русыми волосами. Она успела отвести дуло ружья. «Отец, – пристыдила незнакомка родителя. – Ты же говорил про капкан на чудовище! Обманул меня! Я не хочу, чтобы погиб бедняжка Лис!» Тут ко мне вернулось сознание, и я понял, что спасён и пора уносить лапы. Но убегать не хотелось! А хотелось лечь у её ног, потереться мордочкой о коленки. Я не утерпел: подбежал и лизнул на прощанье её ладошку.

– Лучше бы к тебе вернулся с сознанием страх! – вздохнула Дриада. – Ты влюбился в девушку. В человека! Ах ты бедный, бедный мой Лис! Лучший помощник сейчас для тебя – это сон. В нём успокоятся волнения твоей души. Грустно, но в нашем расставании скрыто спасение!

Нимфа погладила друга по голове, и тот уснул.

Нельзя было медлить. Проходила ночь. Вот-вот начнут гаснуть звёзды. Только в полнолуние наиболее сильны любые заклинания. Только эта ночь давала шанс Лису остаться рядом с той, к которой влекло его маленькое сердце.

Дриада подошла к вековому дубу и опять погладила по коре.

– Мне будет нужна твоя помощь и силы – самой не справиться, – призналась нимфа. – Пора спасать друга: он влюбился в человека. Я за свой век ещё не совершала такого колдовства.

– У тебя все получится, – зашелестел листвой дуб. – Нужно, чтоб ты этого искренне хотела!

– Мы с тобой ровесники, – ответила она. – Мы хорошо знаем мысли и желания друг друга, потому что мы – одно целое. Скажи, Вековой Дуб, разве не хочу я спасти Лиса, не желаю ли счастья другу? Ты же знаешь…

– Чувствую, – перебил дуб. – Ты любишь его и хочешь спасти от гибели. И опасаешься.

– И опасаюсь, – опустила голову Дриада.

– Всё совпало, – прошептал дуб. – Сегодня ночь, исключающая правила, – зверь влюбился в человека. Ты сможешь ему помочь и сохранишь лес…

– Но, – взглянула Дриада на спящего лиса, – у всего есть условия?

– Он забудет тебя. Лишь в его снах возможны будут встречи. Решайся! – заключил дуб.

– Ты прав, старый друг! – согласилась нимфа. – Мы – одно целое с тобой, и от тебя ничего не утаить. Счастье любимого и будущее леса стоят этого! Нельзя медлить, проходит ночь! Крепче войди корнями в землю, Старый Дуб, дотянись до неба кроной своей! Дай мне земную твёрдость и небесное волшебство! Каждый звук голоса моего пусть услышат птицы и разнесут весть по свету! Дыхание моё пусть уловят травы и передадут водам, питающим их, а те – морям и океанам! Да лишится мир звериный в эту ночь хитрого Лиса! Да обратится он в золотоволосого юношу и забудет прошлое. И станет добрым, любящим и любимым в своём новом воплощении! И будет так, как велю я, Дриада!

Зеленоволосая девушка коснулась губами лисьего носика и растворилась в утренней дымке.

После этой ночи у охотника перестали пропадать куры. И трудолюбивый хозяин был доволен. Но он ещё больше обрадовался, когда дочь привела заплутавшего в лесу рыжеволосого юношу по имени Алисандр. Она собирала ягоды, когда услышала крик о помощи: молодой человек попал в одну из ловушек, что выставил егерь на Лиса. Хозяин давно мечтал о помощнике и о женихе для дочери, и вот эта мечта осуществилась. Долго ещё потом шутил старик:

– Всё-таки попался мне рыжий шельмец! Правда, не пушистый. Шапки из тебя не сошьёшь.

Дочь его сразу приглянулась парню, и через некоторое время они поженились и стали жить дружной семьёй. В любви и в достатке. Много ли надо, когда всё дарит лес? Только не ленись. Иногда, когда случались праздники, или в свободное от дел время молодые прогуливались по опушке. Особенно нравилось им отдыхать под кроной векового дуба. Девушка любила гладить рыжие волосы любимого и смотреть, как он засыпает. Спящий, он был забавен, потому что смешно шевелил губами, будто с кем-то разговаривал во сне.

А юноше снилась зеленоволосая незнакомка. Она улыбалась ему, сидя на ветке дуба, и говорила:

– Теперь я не волнуюсь за тебя, рыжий плутишка. И кур у тебя в достатке. Всё у вас в семье будет хорошо. Ты только приходи сюда почаще, милый друг! Мой забавный Лис…

Леденец и конфетка

Они бы так и не узнали о существовании друг друга, не окажись оба в хрустальной вазе на лакированном дубовом столе. Сладости лежали на видном месте и, наряженные в красивые обёртки, сладко пахли, дожидаясь, когда же придёт их время порадовать гостей-сладкоежек. По мере опустошения ваза периодически пополнялась. Ни одна конфета не залёживалась, ни один леденец не засахаривался – сладости любили и гости, и хозяева.

Леденец немного возмутился, когда вазу пополнили новой партией гостинцев.

– Ну, конечно, – недовольно прошептал он. – Мало нас тут, ещё и новеньких добавили.

– Простите за неудобство, – извинилась шоколадная конфетка. – Мы не по своей воле. Мне, право, неловко! Будем дружить, пока не разберут?

Она была небольшого размера, в блестящей розовой фольгированной обёртке, и от неё приятно пахло какао.

– Вы давно тут? – продолжила она знакомство.

– С неделю, – вздохнул леденец. – Никак не вырвусь на поверхность. Всё подсыпают и подсыпают. Я старожил. Скоро фантик напрочь пристанет, и меня за ненадобностью выкинут, и мною будут лакомиться мошки на свалке.

– Что Вы! – перебила шоколадная конфетка. – Не говорите о себе безнадёжно. От Вас так сладко пахнет клубничным сиропом, что обязательно кто-то соблазнится.

– Ох, милая барышня, – смутился леденец. – Это вряд ли, выбирают по обёртке, а не по вкусу. Сами видите, мне не повезло с нарядом.

Действительно, на фоне остальных конфет фантик леденца отличался своей невзрачностью. Нет, он не был затёрт или засален, как это бывает у лежалых леденцов, он просто был не настолько ярок, как другие, видимо, изготовитель поскупился на одежду для товара.

– Разве нас выбирают не по вкусу? – не могла поверить конфетка. – Удовольствие ведь дарит содержание – то, чем мы заполнены, – хорошие ингредиенты и их пропорции.

– Это для ценителей, для тех, кому давно знаком наш вкус, – возразил он. – В основном тебя оценивают по блёсткам фольги и её окрасу – по картинке.

– Ой! – испуганно прижалась конфетка к леденцу. – Кто-то запустил пальцы в вазу и вынул из неё чернослив в шоколаде.

Оставшиеся в вазе конфеты, немного пошуршав фольгой, успокоились.

– Не пугайся, красавица, нас не выбирают, – объяснил леденец. – Не судьба, не повезло.

– А я почему-то этому рада, – призналась новая знакомая. – Было бы обидно расстаться на полуслове. Мы ещё толком не познакомились. С Вами интересно, и пахнете Вы приятно.

– Прошу, прелестное дитя, не говорите мне комплиментов, я начинаю таять от смущения.

И в самом деле, обёртка леденца стала влажной. Уже по всей вазе разошёлся аромат клубники.

– Не думала, что Вы такой стеснительный, – улыбнулась она. – Вам нужно срочно сменить наряд. Иначе он действительно пристанет и засахарится.

По абсолютной случайности на краю вазы лежала пара пустых фантиков, видимо, кто-то из домашних собирал их, потому что обёртки были не скомканы, а сама серебристая фольга отглажена чьим-то усердным пальчиком.

– Думаю, это подойдёт Вам, – предложила конфетка. – Теперь Вас оценят по достоинству.

Леденец стянул старое и потянулся за новым облачением. На свету красная от сиропа карамель засияла особенно, словно драгоценный рубин. А аромат клубники был настолько тонок, что конфетка не выдержала и вдохнула в себя манящий сладкий дух.

– Как ты всё-таки сладко пахнешь, – перешла она на «ты». – С тобой будет грустно расставаться. Если б можно было остаться в вазе навсегда!

– Я тоже так считаю, – смутился он и потёк ещё сильнее. – Как подумаю, что нас выбирают и касаются чьи-то руки, хочется растаять на солнце от бессилия. Но ничего нельзя изменить.

– Почему? – удивилась конфетка. – Я хочу быть с тобой. С тобой замечательно мечтать.

– Потому что мы сделаны сладкими, чтобы доставлять другим удовольствие. Никого не волнуют наши чувства. Наш мир – ваза, наше будущее – раствориться во рту.

– Но я привыкаю к тебе, мне нравится твой аромат! – поняла вдруг конфетка. – Разве получится дарить сладость, если будет скверно без тебя?

– В нас достаточно сахара и сиропа, чтоб никак не проявлялись собственные настроения, – возразил леденец. – Тот, кто станет крошить наши тела крепкими зубами, не догадается, что отправляет в утробу чьи-то желания и чувства. Да его, впрочем, это мало волнует— он наслаждается, получает удовольствие.

– Тогда что делать? – беспокойно спросила конфетка. – Как продлить наше счастье, коль мы обречены на разлуку? Из этой красивой хрустальной вазы никак не выбраться…

– Действительно, – грустно согласился леденец. – Мы обречены. Но в наших силах отложить расставание. Пробирайся ко дну, сладкая конфетка. Первыми съедают тех, что на поверхности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Дриады — в древнегреческой мифологии лесные нимфы, покровительницы деревьев.

Вернуться