Елена Ха
Бабушкино наследство

На полустанке, где мы с бабушкой вышли, задувал пронзительный ветер, солнце спряталось за низкими темно-серыми тучами, и было непонятно утро сейчас или вечер. Казалась, что здесь, на родине бабули не начало сентября, как во всей России, а уже хмурый ноябрь.

«Какое-то безвременье», – подумала я, на всякий случай посмотрев на часы в телефоне, которые подтвердили: сегодня – 9 сентября 2021 года 9-07 утра.

Рядом со старенькой платформой, на которой через бетон уже проросли кусты шиповника, стоял полуразвалившийся вокзал, а вокруг раскинулся густой лес. И вот этот лес с его звенящей разноцветной вакханалией больше всего поразил меня. Мы с родителями и бабушкой часто ездили в парки, но бабуля была категорически против леса.

Меня вполне устраивал мой московский двор с тремя кустами сирени и двумя чахлыми березами, но тут на станции «Кирякины горки» я ощутила силу и мощь леса. Ветер шумел в ветвях, сгибая стройные стволы берез и набрасываясь на мощные дубы и клены, раскидывал багрянец и золото листвы, засыпая ею платформу, траву вокруг и разбитую гравийную дорогу.

Идти до родной бабушкиной деревни Горки было три километра, но бабуля приехала на родину умирать и в свои восемьдесят семь с трудом передвигалась. Поэтому я настроилась на долгий путь, надеясь дойти до дома двоюродного деда хотя бы к обеду.

– Зачем тебе понадобилось ехать в эту глушь? – в который раз удивлялась я.

– Асенька, внученька, ты не понимаешь. Я хочу умереть на своей земле, и лежать рядом с родителями. У меня чувство, что случиться это со дня на день.

– Бабуля, я тебя умоляю, перестань так говорить! Ты ещё нас всех переживёшь! – возмутилась я, потому что обожала свою бабушку Машу, добрую, внимательную, знающую множество сказок и частушек, но всегда немного грустную. Эта ее загадочная отстраненность нравилась мне, наверно, больше всего. Она как будто давала мне воздуха думать самой, жить и совершать ошибки, в отличие от моей второй бабушки Янины, коренной москвички в пятом поколении. Та любила нас и душила своей неусыпной заботой не только меня, но и своего единственного сына – моего отца.

Мои бабушки сильно отличались по характеру. Янина Яновна все время суетилась, хлопотала. Они с дедом Димой прожили долгую и, как они утверждали, счастливую семейную жизнь. А баба Маша никогда не была замужем, мою маму она родила и воспитала одна. Никому даже полусловом не обмолвилась, кто же отец ее единственной дочери.

Мама никогда не признавалась, но я чувствовала, что ее тяготит это молчание. Она очень поздно вышла замуж и родила меня, как она сама однажды призналась – боялась довериться мужчине, ведь главный мужчина в жизни любой девочки – папа, и он ее уже предал.  Именно поэтому я так охотно поехала с бабушкой на ее родину, надеялась разгадать тайну маминого отца. Но мне  было страшно слышать от бабули разговоры о смерти, я боялась ее потерять.

Марья Ивановна Сомина была родом из этих мест, но, по её словам, не была здесь последние 67 лет.

– Я убежала из деревни в 20 и никогда больше не возвращалась, – рассказала мне бабушка в поезде. Она поддерживала связь только с младшим братом Ванечкой, от него она узнала о смерти родителей 40 лет назад. Сначала от воспаления легких умер старший Иван, а уж потом не смогла смириться со смертью мужа и ушла вслед за ним мать Анастасия, в честь которой меня назвали.

Брат бабушки женился. У него была старшая дочь и двое сыновей. Каждый ребенок подарил им с женой двое внуков. Старшая внучка сейчас была на сносях, так что Сомины готовились стать прабабушкой и прадедушкой.

– Мой брат всегда был добрым, умным и трудолюбивым. Я рада, что у него такая дружная и большая семья, и дом полная чаша, – рассказывала мне бабушка под мерный стук колес поезда. У нее будто плотину прорвало внутри, до этого я вообще ни разу не слышала, чтобы она о своей семье упоминала.

– Тебе, наверно, сложно было в Москве прижиться одной? – решила я воспользоваться ее говорливостью и выведать побольше. Раз уж мне выпала почетная миссия взглянуть на истоки. Мы с ней внешне были очень похожи, обе кареглазые шатенки, только в отличие от ее румяного круглого лица, мое было узким и худеньким. Я как-то показывала подружкам фотографии юной бабушки, а они хором укорили меня за то, что втайне от них сходила на такую потрясающую ретрофотосессию.

– Да, непросто, – последовал лаконичный ответ, и бабуля задумалась, я еще подождала продолжения, надеясь, на развернутый рассказ, но нет, Марья Ивановна погрузилась в молчание.

За грустными воспоминаниями дорога в поезде пролетела незаметно, чего не скажешь о нашей пешей прогулке. Бабуля шла, еле передвигая ноги, к счастью, мимо проезжал какой-то грузовик. Увидев двух женщин, ковыляющих по дороге с огромным чемоданом, водитель пожалел нас. Остановился, спросил, куда мы идем.

– В Горки, сынок, – ответила бабушка, характерно растягивая гласные.

– Так я как раз тамошний. Егор Фролов. А вы к кому?

– К Ивану Сомину, – не стала скрытничать бабуля, – Сестра я его, Марья, а это внучка моя – Анастасия.

Мужик удивленно уставился на нас.

– А я думал вы уже того…

– Нет, еще только собираюсь, – усмехнулась бабушка.

Водитель сам помог нам забраться в кабину и уже через десять минут остановился у большого одноэтажного дома.

– Приехали, – радостно сообщил мужик и помог нам спуститься из его грузовика на тропинку у калитки. Я в городе такого радушия и внимание к посторонним никогда не наблюдал.

– Не знаю, пустят ли меня на порог, – задумчиво обронила бабушка, так же как и я, рассматривая добротный дом Ивана Ивановича Сомина, выкрашенного в яркий зеленый цвет, на крыше был уложен серый шифер, а стройные вертикальные рейки ограды радостно пестрели желтым и красным.

– Весёленький забор, – не смогла промолчать я.

– Это Иван Иваныч внуков приобщает к труду, – усмехнулся водитель и, помахав на прощанье рукой, укатил на своем огромном грузовике.

– Брат у меня всегда затейник был, – мечтательно улыбнулась бабушка. Она потопталась у калитки в нерешительности с минуту,  разглядывая ухоженный двор с большим столом под раскидистой яблоней и аккуратно подстриженными кустами крыжовника, потом выдохнула и засеменила к крыльцу, украшенному резными деревянными столбами. Я покорно последовала за ней. Через несколько секунд навстречу неожиданным гостям из дома вышел крепкий дедок с аккуратной седой бородой, в спортивных штанах и футболке, которая облегала его крепкий торс – многие молодые парни обзавидовались бы  его спортивной форме.

– И кого это к нам Бог привёл ни свет ни заря? – спросил он, подслеповато щурясь.

– Так сестра твоя приехала. Позволишь с родной землей попрощаться? Умирать я собралась, – с тревогой в голосе спросила моя бабушка.

Старик подошёл к нам,  долго разглядывал сестру, покачал головой и резко ответил:

– Не заслужила ты этого! Да ладно, раз уж приехала… Не выгонять же родную кровь.

Тут дед перевел взгляд на меня, и лицо его просветлело.

– Вылитая мама, – с трепетом выдохнул он.

– Да, Асенька у нас вся в прабабушку пошла, – подтвердила моя бабуля, что стало для меня полной неожиданностью. Я-то думала, что похожа на нее.

– Ну, что стоим на улице, проходите, – усмехнулся дед, – идем внучка. Можешь так меня и звать – дед Иван.

Я растерянно кивнула, пока что в деревне меня все ошеломляло, отзывчивые люди, огромный бескрайний лес, загадки из прошлого бабушки. Хотелось обо всем подумать, но было не до этого. Деда Ваня разместил нас в маленькой светлой комнате с вышитыми белыми занавесочками на окошке, с полосатыми половиками-дорожками на полу и выстроенными в пирамиду подушками на кровати.

Умывшись, я пошла на кухню, где уже сидели брат с сестрой и о чем-то тихонько шушукались. Мне удалось услышать несколько обрывков фраз, которые еще больше разожгли во мне любопытство.

– Думаешь, последствий не будет? – спросил дед бабушку.

– Через десять лет после моего побега его кольцо само соскочило с пальца. Я решила, что он отказался от меня. Я ведь уже тридцатилетней тогда была. Видимо, стара для него. Но возвращаться все равно побоялась, а вдруг мстить начнет, – пряча глаза от брата, говорила моя бабушка, деда Вани осуждающе покачал головой и поделился:

– Первые десять лет скотина постоянно пропадала, ни грибов, ни ягод не роди́лось, и бури постоянные случались, деревья валило гектарами.  Но постепенно все успокоилось, теперича тишь да гладь, может, ушёл дальше. Все-таки 67 лет прошло, он же прекрасно понимает, что ты старухой дряхлой стала… Но ты нас тогда всех бросила…

– А вы бросили меня в руки чудовища, даже не задумываясь! – с упреком воскликнула бабушка Маша.

– На кону стояли жизни всей деревни! – возразил дед, – Да и не таким уж чудовищем он оказался, раз так никого и не сгубил! Тебе повезло, что людей он не тронул, как бы ты жила, зная, что виновата в смерти… Может, поэтому он никого и не тронул, чтобы совесть твою не обременять…

– Вы о ком? – не удержалась я, увидев, как поникли плечи моей бабушки, как заблестели ее глаза от слез.

– Чаю будешь? – спросил деда Ваня, игнорируя мой вопрос.

– Попей, – подвинула ко мне бабушка кружку, – А потом на могилку к родителям сходим.

Дед только кивнул и подвинул ко мне вазочку с конфетами.

Кладбище располагалось на окраине деревни Горки.  Домов здесь было не меньше сотни, и большинство из них были крепкие и ухоженные, я заметила только  пару заброшенных развалин. Лес подступал к деревне почти вплотную, как будто тянул к людям свои могущественные щупальца. Но леса здесь никто не боялся. Только меня он пугал своей неизвестностью и энергией. Темно-зеленые ели с огромными лапами, соседствовали здесь со стройными светлыми березами, гибкими рябинами, могучими дубами и кленами, а уж от осин было некуда деваться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.