Владимир Шорохов
Архоада

1. Что случилось?

Другие книги автора

Владимир, или как его в юности называли «батон» из-за высокого роста, уже давно согнулся и с трудом передвигал ноги. Проснулся от голода, давно не испытывал этого ощущения, помахал рукой, но на его жест никто к койке не подошел. Сон поглотил его сознание. Это были тягучие часы, в них было трудно что-то разобрать, не было привычных образов, да и цвета вечно менялись, словно в калейдоскопе.

– Кто-нибудь здесь есть? – прошипел и опять поднял руку надеясь, что сейчас подойдет медсестра, но в ответ была тишина. – Вы там что все, померли?

Эй! – в этот раз старик крикнул и удивился своему голосу: он не хрипел, как это было в последний год, а казался громким и даже бодрым.

– Чертовщина, где все?

Он повернул голову, долго смотрел на приборы, что стояли чуть в стороне: ни одна лампочка не горела, насосы, что качали кислород, остановились. Старческие глаза взглянули на потолок, но и лампы тоже не горели.

– Авария?

Он не боялся умереть, давно хотел покончить с жизнью. Боль, словно раскаленное ядро в груди, не давала спокойно дышать. Старик дотронулся до маски, снял ее и провел ладонью по груди.

– Не болит.

Доктора боролись, но раковые клетки, как плазмоиды, что проникли на землю и стали все уничтожать на своем пути, не хотели умирать. Это было удивительное состояние: тело не ныло и голова ясно работала.

– Кто-нибудь есть?

Но ни сейчас, ни через час к его койке никто не подошел. Старик полежал. Уже захотелось в туалет, постучал по тумбочке, но ответом была все та же тишина.

– Проклятье! – выругался он и стал подымать свое исхудавшее за последний год тело. – Не болит, – боялся пошевелится, как всегда, но сейчас тело не ныло и не было той пульсации в затылке. – Куда все делись?

Старик посидел на кровати, не знал можно ли отсоединить трубки и провода, но в палату никто не вошел. Он уже стал сомневаться был ли кто в коридоре вообще. Пальцы плохо слушались, но удалось избавиться от трубок и, опустив ноги, сделать первые шаги.

– Холодно, – пробубнил вдруг и посмотрел на пол в поисках тапочек.

В коридоре, как и в его палате, свет не горел, он шел не спеша, его жизнь зависела от тех приборов, что по какой-то причине не работали.

– Вы где?

Но людей не было в больнице, да и на улице он никого не обнаружил. Старик прекрасно помнил войну с плазмоидами, как только их не называли: эмпуза, анаплазм, даже Самман или Самманус. Были еще сотни названий смертельному явлению, но все же прижилось слово плазмоид. Никто толком не знал, что это такое. Владимир смотрел первые репортажи: они напоминали сводки с фронта. Все гибло: животные, птицы, насекомые, даже растения засыхали. Люди отступали, сдавая без сбоя огромные территории. Оставалась одна надежда: уйти за воду, ведь через нее плазмоид не мог проникнуть. По этому взрывали мосты, ЛЭП, канатные дороги.

Старик, шаркая ногами, вышел на улицу. Кругом беспорядок, медперсонал эвакуировался, забрали всех, но его как смертельно больного, которому оставалось жить несколько дней, оставили.

– Проклятье! – выругался старик понимая, что его бросили. – Лучше бы убили.

Как часто он эти слова повторял, но ему суд отказал в эвтаназии, вот он и мучился, надеясь, что завтра все же закончится его жизненный путь. Владимир шел по площадке: тележки, передвижные кровати, ящики, одежда и множество приборов стояли прямо под открытым небом. Он знал, что больница находится между правым и левым берегом города, тут раньше был форт, а после построили чумную клинику. Но это было давно, а сейчас здесь больница для обреченных: тех, кто умирал от рака.

Старик шел и еще не верил, что остался один. Появилась кошка, замяукала, хотел ее погладить, но побоялся наклониться и опять испытать пронизывающую боль в легких.

– И тебя бросили, – кошка в ответ промяукала и подбежав поближе стала тереться о его ногу. – Домашняя, значит подружимся.

Старческие глаза прищурились, у него зрение было хорошим, даже очки не носил, но яркое солнце слепило глаза. Город уже не горел, но кое-где подымался дым, это означало только одно: люди ушли, а значит плазмоиды добрались и сюда.

– Проклятье! – уже не помня который раз, выругался старик и, повернув голову, посмотрел на противоположный берег – там тоже дымились дома. – Похоже нам не повезло, мы в окружении, – с иронией в голосе произнес он и посмотрел на кошку. – Или все же повезло, мы ведь живы.

В тот день Владимира не волновало, что происходит на противоположном берегу, все равно он был готов к смерти. Найдя в кафе, что располагалось на первом этаже, еду, (она даже не испортилась), накормил кошку и сам, досыта наевшись, вернулся в палату.

– Они меня заберут, не могут тут бросить, так нечестно, – в ответ Марта, так он назвал свою новую питомицу, замурлыкала и, устроившись поудобнее в его ногах, закрыла глаза. – Так нечестно, – еще раз произнес и тоже решил отдохнуть.

Но ни на следующий день, ни через неделю, так никто и не прилетел за ним. Владимир видел как высоко в небе пролетали дроны, махал им руками, но те следовали программе и скрывались за домами. Первые дни он думал, что он без приборов, что не работали; что долго не проживет. Но вот утром его старческие глаза открывались. Ругался, что не умер, а после даже стал улыбаться и гладить Марту. Нашел себе палату с душем, который не работал, но зато в ней много места и большое окно, выходящее на дымящийся город.

– Вы там, я знаю, что вы там.

Плазмоидов трудно увидеть: днем они не заметны, а вот с наступлением сумерек земля и стены домов покрываются бледно-голубоватым свечением.

– Проклятье, что за напасть!

Деревья на противоположном берегу уже пожелтели и стали сбрасывать листву, а ведь лето, и тому виной эта зараза. Старик взял кувшин и, налив в стакан воды, подошел к цветку, что стоял на подоконнике.

– Вас тут нет, иначе бы все уже уничтожили.

Остров, на котором располагалась больница, занимал несколько гектаров: на нем был парк, цветочные клумбы, зеленая трава, птицы и насекомые.

– А это рай среди ада, – так иногда говорил старик, думая, что теперь ему делать.

Он привык жить один, работал дальнобойщиком на Auman H5 BJ4189 —вот это зверь, – а что теперь, что изменилось? Опять один, не считая кошки Марты, что все время следовала за ним. Найдя краску, старику удалось написать на крыше надпись – «Спасите». Несколько дней дрон пролетал мимо, а после сбросил контейнер, в котором была надувная лодка и рация. Старик боялся плавать, в детстве чуть не утонул, по этому мысль сесть в лодку была равносильна смерти.

Владимир каждый день часами смотрел на противоположный берег. Из воды так все еще торчал хвост беспилотного дрона. Сейчас спасатели не использовали живых пилотов, боялись крушения, и они были правы. МЧС попытались его эвакуировать, но как только дрон стал опускаться, со стороны города, словно невидимый вихрь, поднялся энергетический поток. Молния бы не причинила вреда машине, но плазмоид проникает в глубь электроники и лишает его энергии. Спасательная миссия была провалена.

* * *

За пятнадцать лет. Луна.

Руслан закончил проверку последнего датчика, что установил всего неделю назад. Луна – не теплая земля, он забарахлил, а после отказался отвечать на его команды. Три года, на такой срок он подписал контракт, и теперь работал на спутнике, настраивая сейсмические станции. Луна мертва, а вот то, что у него в недрах, как раз интересовало его работодателя. Чтобы покорять космос требовалось много ресурсов: все подымать с земли дорого, да и порой нереально. Вот и направили усилия на поиски ископаемых и создание Лунных заводов. Кто-нибудь скажет, что это утопия, но только не Руслан: он знал, что на поверхности спутника много меди и чистого железа. Здесь нет влаги, а значит нет коррозии. Осталось только найти залежи и приступить к их добыче.

– База-база, вызывает «Крот», – почему ему дали такую кличку он не знал, но не сердился, а даже гордился ею. – База, я возвращаюсь, через час буду, пройду маяк – сообщу.

Отключившись, Руслан сел на кар, проверил баллоны с воздухом, взглянул на монитор: радиация была в норме. Первое время боялся ездить – здесь легко заблудиться и только благодаря маякам, что были расставлены сеткой вокруг станции, можно было ориентироваться. Включив автопилот, почувствовал как под ногами загудел двигатель, еще час – можно будет снять шлем и вдохнуть чистого воздуха. Хотя какой он чистый, на Луне его нет, он делается искусственно и все же это лучше, чем целый день находиться в скафандре.

– База говорит «Крот», прошел маяк Б29, через десять минут буду у маяка А28.

Зачем он это говорил, электроника давно уже сообщила местоположение кара, но так положено, чтобы знать, что с пилотом все в порядке.

– База, прошел маяк А28, вижу станцию, сообщите ангар для стыковки, – но Руслан не получил ответа.

– База вы меня слышите? – и опять не было ответа.

– Сломался? – удивился он и по старинке постучал пальцем по экрану.

– База-база, дайте координаты стыковки, я уже подъезжаю.

Руслан отключил автопилот и нажал на тормоз, кар плавно остановился.

– База! Вы меня видите? Я вас не слышу, дайте световой сигнал.

– Руслан направил камеру на вышку, где горели сигналы, но там по стандарту продолжал мерцать зеленый прожектор. – База, я не получил сигнала, кислорода 12%, батареи 8% – еду к аварийному шлюзу, сообщите технику, чтобы разблокировал въезд.

Но подъехав к ангару, ворота все еще были закрыты. На Луне всякое бывало: свет гас, аварии с отоплением и водой, солнечные бури часто выводили из строя электронику. Это хоть и не первая станция на Луне, но не все еще до конца отлажено, поэтому Руслан припарковав кар как можно ближе к ангару, заглушил двигатель, перевел его в ждущий режим, а после подключил батареи к зарядке. Осталось выгрузить контейнер с оборудованием и отправить пустые баллоны на заправку.

Шлюз был заперт изнутри, кто это придумал Руслан не знал, словно на Луне ходят медведи и те могли проникнуть на станцию.

– База, разблокируйте шлюз, я уже на месте. База, вы меня слышите? – он посмотрел на показатели кислорода, после того как покинул кар, дышал тем, что было в запасном баллоне, а его было не так уж и много.

– База! – выругался и застучал по шлюзу, но замок не сработал. – Проклятье!

Теперь Руслан понимал, что придется обходить базу и уже через аварийный вход зайти на станцию: там шлюз всегда был разблокирован. Через десять минут-прыжков – так легче передвигаться по Луне – он достиг конечной точки.

– Теперь скафандр придется чистить.

Мелкая пыль прилипала ко всему, и если бы не зона очистки, вся станция давно бы уже была загажена. Он вошел в шлюз, повернул рычаг, на экране пробежали столбики цифр, через минуту сработал замок двери второго шлюза и он перешел в другой отсек. Руслан сел, уперся спиной в нишу, она была стандартного размера, что позволяло скафандру оставаться в отсеке без воздуха. Была проверена герметичность соединения, загорелся зеленый сигнал и зажимы в спином ранце сработали.

– Фух, – пыхтя, Руслан вылез из скафандра.

– Ау! Вы где? – всегда рядом был техник, что помогал вылезти и проверить самочувствие, но сейчас была тишина и рядом не было ни души.

– У меня баллоны пусты. Слышите?

И только тут понял: что-то произошло.

– Где вы?

– Следуйте процедуре очистки, – раздался механический голос, но его Руслан проигнорировал, вошел в переходный отсек, а через несколько секунд вышел с другой стороны и тут же остановился. На полу лежал человек.

– Эй, вам плохо? Что произошло? – сердце застучало, он нагнулся и потряс человека за плечо.

На станции работало больше двух тысяч человек, он не всех знал. Это теперь минигородок с учеными и техниками. В голове вспыхнула красная лампочка, как можно сильней сжал губы и подбежав к аварийной панели вскрыл ее. Легкий скафандр на экстренные случаи, но сейчас не до него, взял маску и, надев ее, включил подачу кислорода.

– Почему не сработала сигнализация аварии? – Руслан прислушался, но кругом было тихо. Вернулся к мужчине, что лежал на полу, постарался нащупать у него пульс, но жизненные показатели были на нуле.

– Ему плохо, медиков сюда!

В каждом коридоре была кнопка экстренного вызова, он подбежал и стал нажимать на нее.

– Где все?

Через несколько секунд понял, что бесполезно ждать, переступил через мертвое тело и, пройдя технический отсек, вошел в зал.

– Что случилось? – все, кто был в помещении, лежали на полу.

2. Есть хоть какая—то зацепка?

Земля – станция слежения за Лунным поселением «Сокол».

Оксана вот уже почти полчаса пыталась связаться с дежурным оператором, который работал на временном модуле «Верба». Это передвижной дом, где можно несколько дней жить: он предназначался для дальней разведки, но сейчас вот уже как час не подавал сигнала. Она перепробовала все, но электроника на Луне молчала. Таких операторов, как она, в зале было с десяток. Оксана уже хотела набрать номер старшего по смене, но увидела, что на консоли телефона все кнопки горят красным цветом.

– Что—то случилось? – снимая наушники, спросила Олега, сидевшего справа от нее. Его глаза были округлены ни то от удивления, ни то от ужаса. – У меня молчит станция, связи нет, а у тебя?

– Нет, – коротко ответил он и его пальцы быстро застучали по клавиатуре.

– Твоя база тоже молчит?

– И у вас пропал сигнал? – спросил Галкин из другого конца зала.

Оксана еще раз попробовала дозвониться до старшего по смене, но все линии были заблокированы. Не стала оттягивать время, поднялась и быстрым шагом направилась в другой зал, где находился штаб управления лунным поселением «Сокол». Стоило выйти в коридор, как чуть было не столкнулась с мужчиной, что так же, как и она, спешил в штаб.

– Что—то произошло? – неуверенно спросила.

В ответ он сквозь зубы что—то пропищал и скрылся за дверью. Оксана имела допуск и, приложив электронный ключ, вошла в штаб – все, кто был в зале, смотрели на большой экран. Камера плавно поворачивалась. Это был лунный отсек для питания. Здесь всегда много народу, но сейчас не было никого. Камера опустилась. Тут же за спиной у Оксаны кто—то охнул.

– Что это?

– Не знаем, – тихо, чтобы не потревожить тишину, ответил Бобров.

На экране замелькали кадры с других камер и везде было одно и тоже – все поселенцы Луны лежали на полу.

– Утечка воздуха? Вспышка? – сделал предположение Абакумов.

– Нет, – тут же ему доложил оператор, что не подымая головы проверял показатели воздуха.

– Все в норме, давление не упало и нет загрязнений.

– Вспышка не обнаружена и предупреждений не поступало, – сообщил другой оператор.

Лунные строения – это не космическая станция, которая находится под защитой магнитного поля Земли. У нее мощная броня как от радиации, так и от тех самых солнечных вспышек.

– Тогда что же произошло? Отравленная вода?

Похоже Абакумов не знал с чем столкнулся, в прочем это не знал никто. Ладно если бы это был единичный случай смерти, но сейчас показатели станции работали исправно, сбоев не было, и все люди были мертвы.

– У меня станция Верба не отвечает, – тихо произнесла Оксана.

– А у меня станция Плутон.

– Разведка Карась затерялась.

Все без исключения понимали, что произошла трагедия и она коснулась не только тех, кто был в основном модуле «Сокол», но и тех, кто находился за ее пределами.

– Живой! – кто—то радостно крикнул и камера соскользнула в сторону, затем в миг развернулась обратно.

– Включите громкую связь, пусть слышит нас.

– В этом отсеке ее нет, но он услышит.

Мужчина был в защитном шлеме, что применялся в экстренных случаях, если вдруг произойдет разгерметизация станции.

– Говорит Земля. Вы меня слышите? Говорит Земля! – мужчина на экране остановился и замотал головой.

– Кивните, если слышите.

Руслан так и сделал: кивнул и, развернувшись, пошел на голос.

– Я тут… – он с трудом говорил, чувствовалось, что напуган.

– Вы один? – сев в свободное кресло Абакумов взял микрофон.

– Я даже…

– Вы знаете что произошло?

– Нет, я только…

– Не спешите, главное – вы живы, – в разговор вступила женщина, она посмотрела на Абакумова и тот молча кивнул.

– Скажите с вами все хорошо?

– Да.

– Мы наблюдаем с Земли, что все члены команды «Сокол», лежат на полу, что случилось? Живы?

– Нет, они мертвы, все мертвы. Я уже проверил некоторых, они не подают признаков жизни.

– Хорошо, главное – вы живы. Сейчас готовится команда для вашей эвакуации, но для начала следуйте моим приказам. Договорились?

– Да.

– Зайдите в медотсек, знаете, где он?

– Да.

– Идите, правая дверь, откройте ее.

Руслану стало легче: ведь теперь он был не один, вошел в медотсек, нашел ту самую дверь, толкнул, но она не открылась.

– Ничего страшного, с правой стороны панель, разбейте стекло и наберите код 2887443.

– Сделал, – нажав на последнюю кнопку замок щелкнул.

– Что дальше?

– Это отсек жизнеобеспечения всей команды, нужно проверить кто остался в живых.

– Никого, – тут же ответил Руслан. – Я был за пределами станции, проверял сейсмоприемник. Примерно за полчаса до возвращения «Сокол» перестал отвечать, я исследовал не все помещения, но у восьмого ангара группа готовилась к выходу. Они уже одели скафандры, один отстегнулся от шлюза, а двое еще нет.

– Вы хотите сказать?..

– Да, они тоже умерли.

Абакумов посмотрел на женщину, что вела переговоры, кто—то за спиной прошептал: «какой ужас».

– Откройте панель, введите пароль GO876P91Z.

Пальцы Руслана быстро застучали по клавиатуре, на экране побежали показатели таблицы, он не знал, что это, но в конце каждой строки горел красный сигнал.

– Они все мертвы, – как факт произнес оператор и еще раз сверился с данными. – Отсутствующих нет, выжил только один человек.

* * *

Обсерватория Жигунова.

Егор Данилович, именно так, с отчеством, к нему обращались на работе, но для жены он был – Егорка. Женщина давно его разлюбила, вспыхнувшая в юности страсть через пару лет угасла: сперва дети, а после опасения, что останется одна, она так и не рискнула уйти от мужа. Над ним посмеивались, за спиной крутили у виска, мол, свихнулся. Егор не обращал внимания на сарказм, почти каждый вечер подымался в старую Уссурийскую обсерваторию, которую давно хотели снести. Но ему удалось ее выкупить и теперь это самое крупное вложение в недвижимость за всю его жизнь.

– И что же это у нас было?

Найти на Земле точку для наблюдения за небом трудно, города подступают к горам и небо по ночам начинает светится. И все же он не оставил детскую мечту найти свидетельства посещения НЛО на Земле, вот и сейчас проверял сотни снимков, которые сделала его автоматическая камера. Раритетный фотоаппарат Nikon D6 Body всего 20 мегапикселей, его чувствительность доходила аж до 102 400 единиц ISO, формат матрицы – FX, маловато, конечно но на лучшую камеру денег не было.

– Что такое?

Мужчина увеличил изображение на экране: снимок был четким, виден каждый кратер на Луне, но сбоку проглядывалась маленькая черточка, словно это старый снимок и царапина – брак на пленке. Он проверил настройки камеры, посмотрел другие снимки: на них тоже была царапина.

– Брак? – предположил он, но через десяток снимков царапина исчезла. Взяв в руки калькулятор и вооружившись карандашом, тут же сделал расчет. – 37 474 057 м/с, это получается одна восьмая от скорости света. Выходит это не лазерная вспышка, а что—то иное? А что тогда?

Ему стало любопытно. В его архивах хранилась не одна тысяча снимков, но, в основном, это были спутники и их осколки. Иногда удавалось заснять испытание двигателей для космических станций, но эта царапина по длине составляла несколько тысяч километров, а для двигателя – это слишком длинная дуга.

– Оружие? – предположил Руслан, и откинувшись в кресле, стал вспоминать, что у него есть в архивах.

Хоть испытания в космосе и были запрещены, но кто на это обращает внимание. Вспомнил скандал, что разразился несколько лет назад: тогда Китай уничтожил с десяток спутников, которые болтались над Индией. А до этого Россия установила термоядерный реактор на свою космическую платформу. Американцы тоже не отставали, да и Франция с Англией частенько нарушали мораторий.

– Неужто мои гости прилетели?

Руслану хотелось бы обрадоваться, но он так часто ошибался, спешил сообщить о сенсации, что к его снимкам стали относится, как к фэйкам.

– Надо проверить, подождать, надо разобраться и еще раз все просчитать.

Новые расчеты мало что изменили, он на максимум увеличил изображение, выругался, что матрица маленькая и не все видно. Но теперь царапина приобрела более четкий след: она была идеально ровной и если бы камера могла позволить, то засняла бы движение.

– Это не лазер уж точно – его не увидишь. Спутников в той зоне нет, спектр холодный, как у молнии.

Руслан знал, что цвет молнии меняется в зависимости от состава атмосферы. Красная вспышка, значит в облаке дождь, голубая – град, желтая – пыль. А вот на высоте более 70 км. под воздействием азота молния становится ярко—красной. – Но ведь там нет атмосферы. Тогда, что это?

* * *

Комиссия по расследованию катастрофы.

Антон Серебров вошел в состав комиссии, чтобы разобраться, почему команда Лунного поселения «Сокол». погибла. Да, именно погибла, другого мнения не могло быть. Некоторые жертвы даже не проснулись, лежали в спальных отсеках, они не пошевелились, а значит тому виной – не удушье. Были те, кто находился в скафандре как внутри модуля, так и снаружи, а вот Руслан, что производил замену датчика, был в шестидесяти километрах.

– Это целенаправленная атака, – предположил Бондарев, он тоже входил в комиссию. – Точка удара идеальная.

– Не знаю, – засомневался Антон.

– Линзовая атака, ее в теории разработали в СССР.

– Нет, тогда была бы повышена радиация, а ее нет, все в норме, ни один датчик не сработал.

– Отравленная вода или в воздухе были примеси. Нам нужно забрать тела и обследовать их.

– Пока это невозможно, зону закрыли и мы можем только в теории сделать расследование, – Серебров перебрал с десяток версий, но при скрупулезном взвешивании они рассыпались.

– Все произошло так быстро, что никто из поселенцев не успел подать тревоги, кто где находился – все просто упали. Вот смотрите на снимок, – Галина Дятлова развернула экран. – Он явно шел с подносом от раздаточной панели, после что—то произошло и он упал: горячий кофе обжёг руку – вот пятно и лужа – он даже не отдернул ее.

– Может их вырубили сигналом? Американцы давно этим хвастались.

– Да, но станция не только наша, но и их, какой в этом прок. Да и по отчетам на орбите в этот момент над «Соколом». не было спутников. Не могли же они выстрелить из—за Земли?

– Нет, такая мощность и чтобы пробить щит, это просто невозможно. И не забывайте: в помещении радиация в норме – вообще все в норме.

– Вот это и странно.

Серебров налил себе кофе, голова гудела, им дали только день для предварительного заключения, после – весь мир узнает о трагедии.

– Это китайцы, они что—то испытывали в последнее время, – прервал молчание Бондарев.

– Двигатели и солнечный парус, – тут же сказала Дятлова.

– Вспомните, что было у них с американцами, когда они вместе подписывали карту Луны. Китайцы блокировали связь, а после запустили нейробомбу, которая вывела из строя энергоподстанции трех штатов: Орегон, Невада, Калифорния…

– Это не доказано.

– А что по этому поводу говорят астрономы? – Серебров уже связался с Роке—де—лос—Мучачос, Кека и РАН. Те еще не знали о том, что произошло на Луне, поэтому сделали чистый отчет. – Может и правда было излучение, но несолнечного характера и невоенного.

– То есть? – отложив в сторону свои записи, спросил Бондарев.

– Может тому виной не человеческий фактор, а он был извне. Например, взрыв сверхновый…

– Нет—нет, – тут же запротестовала Дятлова. – если бы она была, и ее силы хватило убить всех на станции, то почему другие поселения не пострадали? Посмотрите на карту, чуть левее Японская станция, тут Корея, а здесь Индия, с другой стороны – Китай. И они все на одной стороне Луны, а значит должны пострадать. И не забывайте: Руслан, что остался в живых, находился рядом, по меркам спутника, почти внутри комплекса.

– Ты права, и все же не стоит отбрасывать эту теорию, – постукивая карандашом, сказал Серебров.

«Если сверхновая, то в обсерватории наверняка знали бы, но они промолчали, значит просмотрели или не знают куда смотреть, – рассуждал Антон. – Для солнечной системы радиус поражения ничтожен, а в масштабах галактики и подавно. У Земли есть магнитное поле и если было излучение, то оно не достигло поверхности, а значит, – Серебров обрадовался, но тут же понял, что его вывод опять не верен».

– А что у нас со спутниками – все целы?

– А что с ними не так?

– Может есть повреждения, вышли из строя? Ну должна быть хоть какая—то зацепка.

– Нам нужно их достать, – сказал Бондарев имея в виду тела погибших.

3. Может и правда оружие?

Больница.

Старик долго думал, почему не умер, ведь приборы, которые до этого момента поддерживали его жизнь, уже давно были отключены. Да и лекарства он перестал пить: просто не знал какие принимать. Хотел спросить у медиков по рации, что была в контейнере с лодкой, но в динамике, в основном, слышал треск из—за плазмоидов, окруживших остров. Владимир долго сидел на берегу, прислушивался к своему дыханию: в груди перестало ныть и боли уже не было.

– Они, наверно, мне не то кололи, – сделал предположение и, взяв удочку, что нашел в подсобке, подошел к воде.

Марта, эта кошка, единственное живое существо на острове, если не считать редких птиц, всегда была рядом. Поплавок упал в воду, нырнул и тут же показался на поверхности.

– Вот странно, эта пакость все заразила, – он думал об плазмоидах, – все умирает, а воды боится. Хотя нет, я не прав, может по мелким лужам идти, словно есть ноги, даже стелется на поверхности, но не далеко отходит от берега. Что это такое?

Этот вопрос задавали все. Ученым не удалось заполучить образец плазмоида, чтобы его изучить. Он испарялся, словно капля воды на горячем асфальте, порой взрывался, как шаровая молния, но никогда не производил электрических разрядов.

Марта наелась маленьких рыбешек, что удалось поймать и, растянувшись в тени куста, уснула. Старик за последние дни обошел всю больницу, нашел помещение с генераторами и цистернами с топливом. Прикинул, что если запустить его, ему хватит на неделю, но порывшись в гараже, откопал другой, маленький. Теперь топлива хватит как минимум на пару лет. Он подсоединил телевизор, приемник, музыкальный центр, который нашел у главврача, магнитофон и кучу DVD с фильмами. Но смотреть или слушать ничего не хотелось: он привык к шуму шин своего грузовика. Именно эта привычка сидеть за рулем и разрушила его жизнь. Жена бросила, а дети, словно волки стали смотреть на него: пробовал, да много раз пробовал наладить контакт, но никак не получалось. Поэтому и был рад тому, что заболел: хотелось просто умереть.

– Похоже мне дали отсрочку, – смотав леску на удочке встал, кошка тут же открыла глаза. – И что мне тогда делать?

Впервые у него было много свободного времени. Взяв лист бумаги, составил список продуктов длительного хранения, перенес их в подвал – там прохладней. На складе нашел рулоны медной сетки, говорят она помогает защититься от плазмоидов, помогает или нет, но Владимир, вооружившись дрелью, сделал несколько тысяч дырок в своем номере и теперь обтягивал сеткой стены, потолки и пол.

– А спина ведь не ноет. Может начать бегать, давно хотел. Как считаешь? – спросил у Марты, но та философски посмотрела на него и, шлепнувшись на живот, растянулась на полу. – Значит так и сделаем. Завтра начну. А почему завтра, а не сейчас, пойду переоденусь, до ужина далеко. Все успеем.

Владимир понимал, что с острова ему сейчас не выбраться, по ночам он видел светящиеся, зараженные плазмоидами, стены зданий. Вдоль противоположного берега, словно это волна, ходило голубоватое пламя. Все погибло – люди, трава, деревья, птицы, – ничего живого не осталось в городе. Днем он сидел в парке и, взяв книгу из библиотеки, что обнаружил на третьем этаже, погружался в фантазии автора. Давно хотел прочитать «Под местным наркозом» Гюнтера Грасса, «Мир по Гарпу» Джона Ирвина; «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста.

Старик не заметил как совсем перестал кашлять, как подтянулся живот и как он уже пробегал не полкруга вокруг больничного корпуса, а уже два. Но его продолжали мучить сны: раньше было не так, в них он видел туман, светящиеся блики, пятна и слышал нудную музыку, от которой просыпался.

– Бестия! – ругаясь, подходил к окну. Так мог простоять не один час, рассматривая блики плазмоидов на противоположном берегу.

Ему удалось найти подшивки журналов, где ученые спорили о природе возникновения энергетического вируса. Но сам Владимир в это не верил – любой вирус нуждается в носители, а плазмоид – нет. Уничтожив все живое, он прекрасно чувствовал себя на пустом месте и, как казалось, даже размножался.

– Это оружие, его придумали наши, а свалили на космос, мол пришел извне. Кого они решили одурачить? Молнии нет в вакууме. Плазма – да, но ее срок жизни короткий, а эта тварь живет везде: в земле, в стенах. Ей все нипочем: ну разве что река, а вот дождя не боится. Странно.

Старик тяжело вздохнул. Он ругал правительство и ученых, которые помогали продолжать войну. Помнил климатическое оружие: тогда Иран смог создать термоядерную бомбу. Но он не стал его применять в Англии – с ней тогда был конфликт. Они поступили проще: нашли точку в Атлантическом океане, где проходил Гольфстрим. Течение делилось на Канарское и Северо—Атлантическое. Подводный взрыв ограничил потоки Норвежского и Ирмингерского. Это привело к температурному коллапсу не только в Великобритании, но затронуло Испанию, Францию, Германию, Данию, Исландию, Швецию. Наверно тогда мир впервые осознал насколько все хрупко у матушки природы. Америка стала страдать от ураганов, а Европа тонула от обилия дождей. Мировая экономика потеряла триллионы. Иран испугался последствий и признал свое поражение, но кому от этого было легче.

Вот и сейчас старик думал, что плазмоиды – это детище человека и энергетический вирус вырвался из лаборатории.

– Да чтоб вам пусто было! – выругался и вернулся к своей кушетке, где его место уже заняла кошка.

– Подвинься, может еще усну, – но тут Владимир замер, вернулся к окну и посмотрел на противоположный берег.

Вчера здание бледно светилось, а сегодня было черным, но зато помещение напротив приобрело зеленоватый оттенок. Плазмоид смещался, и как старику показалось, это было уже не первый раз. Он нашел тетрадь, включил фонарик и, взяв карандаш, стал записывать.

– Почему же вы оставили здание? Если я все правильно рассчитал, в среду вы должны вернуться обратно.

Земля будет темно—голубой, а чем выше, тем светлее. Почему?

Ему впервые стало любопытно, и теперь он смотрел на зараженные стены не как на что—то смертельное, а как на что—то загадочное и даже прекрасное. Прошло несколько дней и его догадки подтвердились: плазмоид вернулся.

– Может так вы питаетесь? Но чем? А может это миграция? А может ваша жизнь коротка и, погибая, на место вас приходят новые споры. А как вы вообще размножаетесь и размножаетесь ли вообще?

С каждым днем в тетради становилось все больше и больше записей, но пока старик не видел в этом логики. Плазмоид мог неделями сидеть в захваченном здании, а после резко уйти.

* * *

За четырнадцать лет. Луна.

Серебров, как и другие члены комиссии, изучающие причину гибели колонистов поселения «Сокол», находился на орбитальной станции Мирный, которая вращалась вокруг Луны. Ее построили давно, но с каждым годом к ней присоединялись новые модули и теперь она стала маленьким городом в космосе, обладающим своим притяжением.

– Похоже мы рано или поздно покинем нашу планету.

– Это верно, – согласился с Серебровым его коллега Бондарев, – он еще не привык к слабой гравитации станции и непроизвольно прыгал.

– Здесь нет смога, ураганов и наводнений, да и астероиды не угрожают.

– Это так, но без Земли нам в космосе не выжить. Как твой зонт?

Еще вчера был запущен очередной робот к станции «Сокол» Первые, как только приземлились, тут же вышли из строя.

– Уже подъехал, думали пронесло, но стоило въехать в ангар, как потеряли связь.

– А предварительные данные что говорят?

С орбиты все выглядело чисто, никакого излучения. Сама же станция «Сокол» продолжала работать в автоматическом режиме. Было несколько сбоев, но их удаленно устранили. В помещении понизили температуру до нуля, чтобы тела погибших колонистов не успели разложиться.

– В норме, сотый раз проверили. Есть правда небольшие отклонения в магнитном состоянии, но не это явилось причиной потери связи.

– А что тогда?

– Мы постоянно получали данные по диагностики системы, но вот тут произошел всплеск, – на экране появился график и Бондарев указал пальцем, – словно скачок напряжения.

– Перегорело?

– Не знаю, но вышло все из строя, даже маяк не работает, а ведь у него обшивка рассчитана на солнечную вспышку.

Антон Серебров перебрал несколько сотен вариантов произошедшего. Сперва думали, что проблема коснулась только живой органики, ведь в поселении «Сокол» погибли не только люди, но и все животные, а также растения, рыбы и насекомые. А вот электроника продолжала работать, хотя те же роботы, что прибыли на станцию для изъятия тел, вышли из строя.

– Они не перегорели, – продолжил Бондарев, – иначе мы бы знали. Складывается ощущение, что батареи мгновенно разрядились. Но ведь станция работает.

– Может образовалась какая—то зона вокруг станции?

– Чисто, мы ничего не видим.

– И все же, если сама станция работает, а твои зонты выходят из строя, может стоит их посадить прямо на крышу.

– Ты, наверно, пошутил? Хотя попробовать можно. Есть пару мест откуда можно спуститься, и через ремонтные шлюзы проникнуть внутрь, но для этого надо разблокировать шлюз.

– Техники сделают.

В кабинет вошла Галина Дятлова, она похлопала себя по груди, словно запыхалась, и ткнула рукой на темный экран.

– Включите, там новости.

– Что—то произошло? – поинтересовался Бондарев и, подойдя к монитору, нажал на кнопку.

– Новостной канал. Китайцы потеряли связь со своей станцией, теперь рвут и мечут.

– Когда? – спросил Серебров и сделал погромче.

– Неделю назад, но сообщили об этом только сейчас. Похоже они думают, что тому виной американцы, а может и мы.

– То есть совсем не отвечает? Тоже погибли?

– Не знаю, у них все вышло из строя, даже электроника. Они засняли, как кары, что обследовали местность остановились, а там сидели живые операторы. Похоже все мертвы.

– Проклятье!

– Мы же их предупреждали!

– А они будут слушать? Мы ведь их не допустили в комиссию. Наверное считают это игрой.

– Что нам ждать от них? – все еще не успокоившись, спросила Галина.

– У нас есть там спутники, сможем хоть, что—то заполучить? – поинтересовался Серебров.

– Нет, это темная сторона и она подконтрольна только китайцам. Что они там делают одному Богу известно, – пояснил Бондарев и выключил звук у телевизора.

– Нас эвакуируют? А вдруг они подумают, что это мы, и тогда… – Галина опять захлопала ладонью по груди.

– Ничего не будет, все в порядке. Надо с ними связаться, похоже это общая проблема.

– Они сейчас ужасно злые. Сколько им потребовалось усилий, чтобы обойти конвенцию, да еще столько аварий на старте.

Серебров не мог полагаться на догадки, но то, что погибла еще одна большая станция, это ставило под сомнение изучение Луны. Теперь японцы, французы, да и те же арабы приступят к эвакуации своих поселенцев.

«Что мы забыли на этой Луне? – спросил себя Серебров и молча вышел из комнаты, где продолжали спорить Бондарев и Дятлова.

– Причина наверняка одна, и кто—то или что—то не хочет нашего присутствия на спутнике? Может и правда оружие? Но кому это надо?.

Военные аналитики уже все пересмотрели, может они что—то и знали, но хранили молчание, а может так же, как и его команда, находились в тупике.

Серебров вернулся в свой маленький кабинет, включил монитор и стал просматривать отчеты поискового «Егру». Это не просто программа, которая была разработана для политических игр: она пригодилась военным, что искали террористов, а так же рекламным корпорациям. В основу нейросети легла задача по ключевым словам искать связи. Это больше напоминало паутину в паутине, а после шел анализ данных и отчет.

Серебров быстро просмотрел несколько страниц с выводами машины. Он думал, что если военные замешаны с Луной, то это обязательно всплывет. Ну хоть где—то да появится утечка.

– Вот! – радостно воскликнул и развернул на весь экран снимок любителя-астронома. Жигунов искал присутствие НЛО в солнечной системе и, делая снимки на разных частотах, заснял царапину, направленную на Луну.

4. Боеприпасы закончились

Прогнав полученные снимки через программу подлинности, Серебров убедился, что они не подделаны, а значит Жигунову повезло увидеть то, что все просмотрели. Понадобилось время, чтобы определить скорость движения царапины, а также спектр излучения. Вокруг луны летали не только жилые модули, но и большое количество спутников и у каждого была своя задача.

– И все же мы просмотрели, – радуясь зацепке, произнес Серебров.

Камеры станции Мирный были перенастроены. Антон не был уверен в успехе, но должен был проверить новую теорию.

– Через три минуты мы будем пролетать над Соколом, – сообщил оператор и его пальцы застучали по клавиатуре.

– Увеличь изображение до максимума и каждый снимок делай с новой частотой спектра, вот таблица изменений.

– Сделаем.

Прошло еще несколько минут, Антон внимательно смотрел на экран, секунды бежали и вот появились первые снимки. Их было много, сотни, если не тысячи.

– Мы удаляемся, – сообщил оператор.

– Отлично, я сейчас, – Серебров что-то заметил и теперь быстро пролистывал полученные снимки. – Вот, – с дрожью в голосе произнес он. – Есть!

В тени корпуса Сокол виднелось слабое синеватое свечение. Он увеличил изображение: теперь пятна приобрели очертания и уже не сливались во что-то бесформенное.

– Это то, что мы искали? – поинтересовался оператор.

– Трудно сказать. Подготовь камеры и направь их вот сюда, – Серебров указал наиболее темные зоны у Сокола.

– Сделаем, может взять кратер?

– Да возьми его тоже. Используя частоту снимка запусти камеры, посмотрим есть ли это свечение в других частях Луны.

Лишь только на третьем пролете удалось окончательно настроить камеры и теперь у Сереброва был целый архив снимков.

– Что это? – увидев их, поинтересовалась Галина Дятлова.

– Не знаю, в видимом спектре мы не заметили и даже не подумали искать за пределами нашего зрения. Он, – тут Серебров показал первый снимок Жигунова, – утверждает, что это инопланетяне, но что бы он не говорил, ему удалось заснять странное явление.

– Но ведь астрономы молчали, мы им несколько раз посылали запросы. Вспышек не было, и, как видим, излучение, а вернее царапина идет не со стороны Солнца.

– Это не излучение, его бы мы не увидели в вакууме, – это что-то материальное. Ведь скорость передвижения – одна восьмая от скорости света.

– Оружие?

– Может и так.

– Значит китайцы опять затеяли свои игры. Создали оружие, пальнули для эксперимента, но просчитались и эффект оказался выше. Помните как они хотели попасть в комиссию по расследованию смертей на Соколе?

– Помню. Но тогда почему их станция тоже погибла? Не могли же они себя поджарить.

– А если эти огни и есть последствие выстрела.

– Хочешь сказать, взрывная волна дошла до них? – поинтересовался Серебров и развернул карту лунных поселений. – Как-то не вписывается. Вот Французская станция. Чуть в стороне – Япония, и на триста километров ближе. Или же это влияние – вращение Луны вокруг Земли? Нет, – тут же опроверг свое предположение, – это в другой стороне.

В помещение вошел Бондарев, за ним Заболотный. Поднялся шум, кто-то спорил, а кто-то тихо перебирая снимки, внимательно стал рассматривать их очертания.

– Они похожи на газовые факела, смотрите, словно горят.

– И так, вывод: нам удалось обнаружить нечто, феномен ли это самой Луны или пришло из вне, пока не можем сказать. Но что бы убедиться, что именно эти голубые сгустки и есть причина смерти колонистов, надо отправить зонт с живой материей. Высадить в стороне, теперь мы видим чистые зоны, а после направить зонт в зараженный участок.

– Зараженный? – удивленно спросила Галина.

– Пока так будем это называть. Когда можно запустить зонт?

– Я этим займусь, – сказал Бондарев. – А у китайцев мы не можем взглянуть?

– Боюсь, что пока нет, наша станция не проходит над их колонией.

– Что бы там ни было, давайте проведем эксперимент.

Уже на следующий день был отправлен автоматический зонт. Он, как и планировалось, сел чуть в стороне; камеры, что были настроены на спектр голубого сияния, определили пораженные участки. Через час бот подъехал к ангару, а после вся его электроника погасла. Робот, который располагался на безопасном расстоянии, включил лебедку и потянул к себе зонт. Потянулись часы ожидания, Серебров не стал рисковать и прямо в полевых условиях провел диагностику вышедшей из строя электроники, а так же живой материи.

– Они мертвы, – сделала свой вывод Галина. – Мыши, даже пауки не подают признаков жизни. Как так?

– Выходит это и есть причина смерти, но тогда почему в поселении все еще есть электричество?

Серебров доложил первичные выводы комиссии, но не они одни искали причины катастрофы на Луне. Уже через несколько дней в новостях стали появляться первые предположения.

– Это наша утечка?

– Не думаю, Жигунов разослал свои снимки во все журналы, не нужно быть гением, чтобы не воспользоваться подсказкой. Вокруг Луны летает пять орбитальных станций, и еще не одна сотня спутников. Сейчас начнется.

– Что? – поинтересовалась Галина.

– Паника.

Серебров оказался прав. Почти все дикторы говорили об оружии, но были и те, кто утверждал, что излучение пришло из космоса и оно является заразным. Относительно заразны плазмоиды или нет, такое название дали голубому свечению, Антон не знал, было мало данных. Но то, что царапина на снимках Жигунова была направлена на поселение Сокол, это подтвердили расчеты. А вот дальше, словно от взрывной волны, плазмоид стал распространятся по поверхности Луны. Но движение было не равномерным, и похоже китайская станция оказалась на их пути.

Люди на Земле запаниковали, тому виной были не только дикторы, что смаковали, описывая в подробностях смерть колонистов, а то, что излучение могло попасть в Землю. Все на перебой искали ответы, кто выстрелил в Луну, кто стоит за смертью тысяч людей? И куда в следующий раз будет направлено оружие? Военная разведка проанализировала траекторию всех спутников, но так и не смогла обнаружить хоть какое-то совпадение. Оставалось только одно предположение, что это все же излучение которое пришло из космоса.

– Инопланетяне? – с иронией в голосе предположил Бондарев.

– Возможно, – Серебров готов был даже в это поверить, ведь для излучения скорость потока слишком мала. – Но противометеоритные спутники в этом квадрате ничего не заметили.

Ему в день по нескольку раз звонили, требуя объяснить причину потока, и стоит ли ожидать повторения.

– Мы мало что знаем о космосе, изучили меньше процента. – Серебров вел телефонную конференцию. – Я не говорю про глупости в виде червоточин или туннелей между галактиками, но что-то к нам прилетело и это что-то заразило Луну. Решать не мне, но мое предложение объявить об эвакуации всех оставшихся станций.

– Мы не можем этого сделать, – донесся голос из динамика.

– Это только предложение. Мы заметили, что плазмоид концентрируется небольшими колониями, ему не вредит чистый вакуум, холод, радиация. В основном он находится в неподвижном состоянии, а после растворяется, но по наблюдениям можем сказать, что плазмоид никуда не уходит, стоит приземлится зонту, как он появляется опять. Складывается впечатление, что плазмоид уходит в почву и там существует.

– А как насчет его распространения?

– Много пробелов. Со спутников не все можно увидеть. Однако мы сбросили несколько сотен датчиков и по их отключению смогли предположить, что скорость заражения составляет 5 километров в сутки.

– Значит мы так и не знаем, что это?

– Нет. Но предположительно это энергия, но не та что в молнии. Плазмоид находится в спокойном состоянии и его энергия холодная. Мы с таким никогда не сталкивались. Сейчас подготавливаются автономные боты, которые начнут его изучать непосредственно в контакте.

– И что это даст?

– Любая энергия рассеивается, но не плазмоид, распад, что-то сдерживает. Каждый бот будет выступать в роли смертника, чтобы найти способ нейтрализации. Мы смогли определить, что для паразита нет разницы к какому веществу он прикасается, будь-то металл или диэлектрик, тонкая или толстая обшивка. Он проникает сквозь стекло, керамику, резину, пластик – для него нет преграды. Однако вокруг станции Сокол шли силовые установки и мы думаем, что они каким-то способом удерживали плазмоид от дальнейшего проникновения в корпус. Точно не можем сказать попадания плазмоида было в корпус или рядом: отсутствует кратер или иное тому подтверждение. Но после первого проникновения, что привело к смерти колонистов, плазмоид покинул зону станции и все это время остается снаружи.

– Хорошо, если у вас появятся результаты по уничтожению этой заразы, сообщите.

В динамике щелкнуло и в комнате наступила тишина. Серебров все еще не верил в какой-то поток из вне, он предполагал, что плазмоиды – это холодная энергия самой Луны. Ведь за время своего существования спутник мог накопить колоссальные запасы и приступая к ее нейтрализации можно спровоцировать цепную реакцию, что приведет к взрыву. Но ему как ученому хотелось знать, что такое плазмоид, по этому к концу недели на поверхность Луны были опущены первые зонты. Затем потянулись дни экспериментов. Дроны, отправляемые на разведку, гасли один за одним.

– Похоже плазмоиду все ни почем, – уставшим голосом произнесла Дятлова, – сегодня потеряла три.

– Мы подаем электричество на корпус, меняем частоты колебания, лазер и свет. Нам даже разрешили использовать капсулы с радиоактивными элементами: актиний, индий, кадмий, радий, торий, уран.

Плазмоид оказался живучим и все же несколько тысяч экспериментов дали положительный результат. Это была гремучая смесь напоминающая бомбу в которую входили металлические иглы и частотный разрядник. Перед взрывом иглы заряжались, а после – летели в сторону плазмоида.

– А ведь работает! – радостно кричал Бондарев, наблюдая на экране, как после очередного взрыва снаряда, в радиусе десятков метров плазмоид вспыхивал, а после гас.

– Интересно-интересно, – так же радуясь положительному результату произнес Серебров. Он думал, что это только временный эффект и данный снаряд больше напоминал стрельбу из винтовки по комарам.

Но прошло еще немало времени, прежде чем отказались от игл – их заменила металлическая пыльца. Теперь можно не опасаться, что во время зачистки пострадает дрон. Был выбран участок на Луне и проведены испытания, которые дали высокий положительный результат. Но плазмоид все же вернулся на зачищенную зону и опять эксперимент проходил за экспериментом.

– Да что же ты не дохнешь?! – орал в динамик Барсуков. – Сдохни! Сдохни!

Для него это не просто эксперименты, а месть за брата, что погиб в поселении Сокол.

– Я вас размажу, сотру! Еще обойму? – крикнул и автоматическая клешня дрона достала новый рожок.

Синеватый оттенок плазмоида, что можно увидеть только в специальных очках, все же медленно отступал.

– Еще обойму!

В космосе впервые применялось оружие с пороховыми зарядами, отдача была колоссальной. Не смотря на то, что зонт выпустил тормозные лапы и постарался закрепится на грунте, после каждого выстрела вздрагивал и чуть смещался.

– Еще обойму! А! Обходите! Нате, получите! – ствол орудия развернулся и произвел несколько выстрелов.

Конон был зол. Для него плазмоид не просто сгусток холодной энергии, для него – это враг и враг смертельный.

– Боеприпасы закончились, – донесся механический голос дрона. – Приказ покинуть зараженную зону.

– Хорошо, – смирившись с отступлением, произнес Конон и, сев в кресло, пристегнулся. – Трогай.

5. Собака

После того, как были разработаны новые виды оружия для борьбы с плазмоидами, каждая страна своими силами очистила территорию вокруг собственных Лунных поселений. И только после этого, уже объединив усилия, приступили к дезинфекции спутника.

– Я прошу, зачислите меня на передовую, – умоляюще произнес Конон.

– Это не война, – ответила ему женщина в форме космических войск, – дезинфекция.

– Да как угодно пусть называется, я должен быть на передовой, а не отсиживаться здесь и управлять роботами.

– Опасно, – даже не подняв головы, ответила она ему.

– Да я там уже второй год, третий комбинезон сносил. Я должен их уничтожить.

– Их?

– Да, проклятых плазмоидов, они…

Азарова знала, что у Конона в поселении «Сокол» погиб старший брат, но в последнее время плазмоид вел себя странно. Каждый вирус приспосабливается – вот и он не исключение. Стоило боевому зонту опуститься на почву, а дрону активироваться, как плазмоиды растворились, словно чуяли угрозу. Может они уходили в почву, а может через свои энергетические каналы, как вода, перетекали в другое место. По этому уже были разработаны первые прототипы лунных бомбардировщиков, что атаковали зараженные зоны сверху.

– Ты ведь пилот, верно? – наконец посмотрев на Конона, спросила Азарова.

– Так точно!

– Полетишь на станцию Плутон, тебя приписали к летному составу, что занимается орбитальной зачисткой. Не подведи.

– Так точно! – радостно вскрикнул Конон и вытянувшись по стойке смирно, отдал честь.

– Свободен.

После того как были запущены спутники по контролю за поверхностью Луны, дела пошли еще быстрей. Вокруг поселений на десятки километров все чисто. Датчики контроля, установленные в три кольца должны предупредить новых поселенцев о непрошенном госте. И вот на поверхность вступили первые инженеры: они шли осторожно, озирались по сторонам, знали, что территория обеззаражена, но так же и знали, что в комплексе все еще лежат тела погибших.

* * *

Остров. Больница.

Старик тосковал по людям, да, он выжил, рак что давно должен был загнать его в гроб, отступил. И все же смотря на пролетающий высоко в небе дрон он вспоминал, что где-то еще есть люди. Опять написал на крыше надпись с просьбой забрать его. Ждал неделями и вот рано утром на крышу упал контейнер с запиской: «спасатели не придут».

– Ну не век же мне тут торчать, – с детской обидой произнес Владимир, рассматривая содержимое контейнера.

И все же он был вынужден согласится, что выхода нет и тому было хорошее напоминание: торчащий из воды хвост беспилотного вертолета.

– Что за напасть, может и правда божья кара? – сразу после сообщения гибели поселенцев на Луне появились проповедники, которые утверждали, что Бог не доволен тем, что человек покинул Землю. А после эти дурни появились в городах, полуголые они кричали на остановках, уговаривая людей отказаться от всех благ и жить, как Адам и Ева.

Впервые Владимир столкнулся с плазмоидами, когда вел фуру с фруктами. Шины шуршали по асфальту. Этот звук успокаивал, век бы слушал его, но тут заметил, как в мою сторону бежал человек и махал рукой.

– Что случилось? – затормозив, спросил у испуганного мужчины.

– Бегите-бегите! – только и смог он прохрипеть. – Бегите! Они тут!

Было еще утро и машин мало, но в трехстах метрах Владимир увидел с десяток машин. Среди них был грузовик, автобус и несколько легковых. Из далека выглядело будто произошла авария: в грузовик, что был первым, одна за одной врезались машины. Присмотрелся, ускорил шаг: я знал, что такое авария и всегда спешил на помощь. Но уже подбегая к первой машине остановился.

– А где люди?

Обычно после аварии вокруг машин ходят растерянные пассажиры и водители, но сейчас ни кого.

– Уходите! – донесся голос мужчины, которого встретил на дороге. – Они все мертвы!

Владимир знал, что плазмоид прорвал кольцо, его давно обнаружили на Земле, но у людей было оружие против этой заразы. Первым делом шла бомбардировка, но это были не простые бомбы – они не разрушали здания. Происходило распыление металлической пыли, затем следовал разряд – этот простой и эффективный способ уничтожал врага. Теперь к нему так и относились, как к захватчику.

Владимир заглянул в первую машину: водитель и все пассажиры не подавали признаков жизни. Вот тогда он впервые испугался и как тот мужчина, даже не проверив другие машины, бросился бежать. Страх управляет людьми, срабатывает инстинкт выживания. После появления первых очагов заражения на Земле началась миграция людей. Границы были сломлены, уже никто не обращал внимания на то, где он находился: люди просто бежали от врага, с которым нельзя вступить в переговоры и договорится о перемирии. Вокруг городов стали строить специальные заборы, устанавливать контрольные вышки. Дроны бороздили пространство, выискивали плазмоидов, и в автоматическом режиме атаковывали зараженные участки. Самым слабым местом оставались дороги, соединяющие города. Владимир уже раз проезжал поля, на которых навечно остановились комбайны. Плазмоиды добрались и до них. У наиболее уязвимых участков вдоль трассы летали дроны – в этих местах запрещалось останавливаться. Водитель набирал скорость, был риск улететь в кювет, но они жали на газ и, молясь про себя, мчались вперед.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.