Андрей Мансуров
Чужаки

1. «Шанс на попадание в книгу рекордов!»

Лежать, полуразвалившись в кресле, облокотив голову – на подголовник, а локти – на подлокотники, и закинув ноги в домашних тапочках и канареечного цвета протёршихся на пятках носках на панель главного пульта – самая тяжёлая работа из всех возможных.

Это и пытался внушить себе изо всех сил старший помощник, а проще говоря – просто второй по возрасту и рангу мужчина на «Королеве Монако», дипломированный инженер-электронщик Джереми Смит.

Делать вид, что сильно занят, и работа – наиважнейшая, приходилось поневоле: чтоб не спятить от банальной скуки. Потому что взгляд, направленный в огромный передний иллюминатор, отказывается фокусироваться на клубящейся сиреневой мутной мгле, имеющейся там во время прыжочков. А смотреть на сменяющую туман черноту, где-то в неизмеримой дали испещрённую крохотными точечками звёзд, особого смысла тоже нет.

Так как за три секунды, пока корабль находится в обычном пространстве, автоматически настраиваясь на следующий прыжок, запомнить их расположение всё равно не удаётся: потому что меняется оно неузнаваемо каждый раз! Да и особого смысла запоминать конфигурацию, или искать знакомые созвездия, нет: не имеется здесь, в пучинах неизведанного пространства, таковых! И только астронавигатор компьютера может чётко и уверенно определить, в какой точке пространства они сейчас находятся, и в каком направлении, и на сколько парсек будет совершён следующий прыжок.

В рубку, традиционно намурлыкивая что-то себе под нос, вошёл самый старый – ну как старый: сорок шесть лет! – член экипажа: капитан. Лукас Хоффер. Джереми поспешил ноги с пульта убрать. И принять озабоченный вид, сосредоточенно глядя в передний обзорный экран.

– Тысячу раз говорил тебе, чтоб носки поменял.

– Да, сэр. Вы абсолютно правы, сэр! Носки давно пора поменять! – и, отставив нарочито испуганный и подобострастный тон, Джереми добавил уже нормальным голосом, – Ну и где я тебе здесь, в полумиллионе парсеков от Земных гипермаркетов, возьму эти самые новые носки? Эти и так – самые приличные из всех, что у меня остались! Даром, что цвет – идиотский! Эти твари из концерна «Вся-ваша-одежда-наша-забота!» всё делают так, чтоб оно разлезалось в мелкие дребезги после второй, максимум – третьей стирки! Мы же не думали, что придётся ждать чёртовы незапланированные три недели, пока эти придурки не доставят остальное золото на борт!

– Не называй так наших нанимателей. Хотя, с другой стороны… Этих «придурков» тоже можно понять. Столкнулись они потому что, – капитан дёрнул плечом, – с «непреодолимыми силами стихии». А проще говоря – с обвалом. – Хоффер подошёл к панели бортовых систем, чтоб лично убедиться, что все их контрольные диоды горят зелёным.

– Вызванным их же безмозглыми действиями! Надо думать, чего взрываешь! И – где! И не обвалится ли от сотрясения вся остальная чёртова незакреплённая кровля штольни!

– Кончай это дело, Джи. Мы это уже сто раз обсуждали. Чтоб сделать нормальный крепёж свода – нужно потратить силы. И средства. И закрепить эти «чёртовы» трескающиеся граниты – сталитовыми щитами и распорками. А они, сам знаешь – дорогие.

– Ага. Ты ещё скажи, что они готовы рисковать и жертвовать своими чёртовыми жизнями, только чтоб купить на чёртово золото пропитание их чёртовым семьям!

– Ну, так я, конечно, не скажу… Кончай, кстати, чертыхаться – это добром не кончается, сам знаешь… – капитан теперь бегло просматривал выведенный на боковой экран маршрут, проложенный астронавигатором, – Но оговорённый в Контракте чистый вес они клиентам поставить должны. Чтоб те выдали им положенную сумму. Нужную для того, чтоб погасить проценты по кредитам. Да и закупить себе того, чего нужно.

Потому что кто же знал, что пшеница, соя и кукуруза на Вестре-шесть за каких-то двадцать лет мутируют из-за какой-то там неучтённой хрени в почве. И выродятся в жалкую и малосъедобную пародию на эти злаковые, зерновые и кормовые…

И что придётся нашим доблестным колонистам, чтоб хоть как-то выжить, и чтоб было, на какие шиши закупать на Поллуксе-два нормальные продукты для еды, и семена овощей, и саженцы фруктовых деревьев для посадки, добывать золото в шахтах! А Вестра никогда не рассматривалась, как планета для добычи минерального сырья и драгметаллов!

Так что я думаю, мы простим этим потомственным фермерам их абсолютную неграмотность в шахтёрском деле. Как и желание хоть как-то заработать на прожитьё. Тем более, что и сами заняты именно этим!

– Да простить-то мы простим, конечно… (Хотя я бы на их месте просто свалил с этой дурацкой планеты к такой-то матери!) Тем более, что нам, вольным наёмникам и искателям приключений на …опу, спешить при имеющейся работе особо некуда… Фрахт золотишка можно доставить, не ограничивая себя жёсткими сроками. Но…

– Ну, договаривай.

– Но Памелла в качестве моей походной супруги и собеседницы начинает меня понемногу… Или – не понемногу – доставать!

– Да, я догадался.

– Это как?

– Да вы же вчера полночи так орали, что разбудили бы и мёртвого! Лара ближе к концу «шоу» сказала мне, чтоб я пошёл и попробовал вас угомонить, даже применив, если понадобится, огнетушитель – а то страсти накалились до белого каления!.. И как ни занятно вас слушать, но всё хорошо в меру. А так – спать, дескать, не даёте!

Это ещё повезло Карлу и его Наташе: они несли вахту. И им спать не полагалось.

– Хм-м… Не думал я, что мы орали уж настолько громко. И страстно. И долго. Полчаса – не больше! А потом она просто выдохлась!

– А ты – оптимист. Ну, или счастливчик – это они «часов не наблюдают».

Час восемнадцать по моим часам.

– Хм-м… Не знал, что она такая упрямая. И выносливая. Полтора часа ора мне выдерживать действительно – уже тяжело. Старый становлюсь. Нервный. Устаю быстро. Морально. Ну, тогда это – ещё один повод нанять на должность техника систем охлаждения реактора – девушку помоложе. И посимпатичней!

– Ничего не забыл? Те, что посимпатичней и помоложе – и стоят подороже! Тебе охота, чтоб их пай в общем котле превышал даже твой?

– Знаешь, – Джереми казалось, что он уже почти не кривит душой, – Ещё один такой скандал, и я соглашусь даже на Горгону-медузу. Дорогую. Лишь бы была немая!

– Ха-ха-ха! – капитан нарочито издевательски посмеялся. Потом сделал тон серьёзным, – Брешешь как всегда – как сивый мерин. Мы с тобой и Карлом гоняем нашу посудину по космосу уже девять лет. И если мы с Карлом выбирали себе «подруг» на их штатные должности – по деловым качествам, и уж только потом – по внешним данным, ты всегда поступал с точностью до наоборот! Лицо тебе, понимаешь ли, «должно нравится»!

И фигура должна быть – «секси»!

А уж специалистка она или – бездельница, обычно выяснялось только потом.

И если мы со своими последними летаем уже лет… м-м… Я – семь, Карл – пять, то ты – меняешь девушек, как перчатки. Практически каждый рейс! А-а, нет: Диана задержалась на три раза! Но потом просто послала тебя, назвав, насколько помню, козлом и похотливым дебилом. Неудивительно, что твои «однодневные сексапильные бабочки» не уживаются нормально с нашими, так сказать, «штатными» походными!

Понимают же, что первый рейс с тобой скорее всего окажется и последним! Уж на бирже-то трудовых ресурсов просмотреть твою анкету – без проблем!

Джереми почесал пятернёй с ногтями в траурной окантовке коротко стриженный затылок. Наиграно тяжко вздохнул:

– Ну вот такой я невезучий в плане личной жизни! Надо было ещё тогда, в самый первый раз, не выделываться, а оставить Минну. Она хотя бы молчала.

– Потому что была гораздо умней тебя. И твоё традиционное периодическое ворчание и придирки попросту игнорировала. Что не могло тебя не бесить.

– Ну… Какая-то сермяжная правда в твоих словах есть. Находит иногда… Да, собственно, как и на каждого нормального мужика! Но согласись: это унизительно, когда техник – умней штатного члена экипажа!

– Вот уж нет! В этом как раз ничего «унизительного» я не вижу. А вот то, что она была и старше, и опытней, и АйКью у неё был на двенадцать пунктов повыше твоего – это аргумент! Которым ты тоже воспользовался, чтоб списать её на берег!

– Да дурак был!

– А почему ты говоришь об этом в прошедшем времени? Можно подумать, обширный «сексуально-разговорно-развлекательный» опыт контактов с наёмницами повысил твой уровень интеллекта? А проще говоря – тебя хоть чему-то научил?

– Тьфу на тебя, Хоффер. Свинья ты редкостная. Нет в тебе ни чуткости, ни романтики!

– А-а, так это романтика заставляет тебя перебирать дам – как ложки в лотке со столовыми приборами? Или уж – любовь к «свежим ощущениям»?

– Да ну их на фиг, такие «свежие ощущения»! Говорю же: ещё пара скандалов – и вообще в следующий рейс полечу один! Или с пластиковой куклой!

– Смешно. И мне, и тебе. И Карлу будет, если заикнёшься. Это же ты у нас – самый «активный». Любвеобильный. Душой молодой. И тебе подай – «только живых»!

– Да уж… – Джереми снова закинул ноги на пульт, а руки – за голову, и мечтательно ухмыльнулся, – Эх, где вы, наивно-радостные и радужные юные годы?! Когда все девушки – прекрасны как королевы и желанны, а впереди – блестящие перспективы?! Всё промелькнуло, словно!..

Как именно оно промелькнуло, Хофферу узнать не пришлось: корабль в очередной раз вынырнул в обычное пространство, и тут же рубку наполнили визгливо-пронзительные гудки зуммера экстренного торможения!

Развернувшаяся на сто восемьдесят градусов «Королева Монако» явно тормозила маршевыми во все свои допустимые для конструкции двадцать три Же, и если б не гравикомпенсаторы, друзей точно расплющило бы о заднюю переборку: Джереми, разумеется, не пристегнулся, как полагалось на дежурстве по Уставу!

Хоффер, сразу посерьёзнев лицом, плюхнулся на капитанское кресло. Нахмурив кустистые брови, щёлкнул тумблером включения питания основных приборов. Его половинка пульта ожила, покрывшись светящимися или мигающими индикаторами и ожившими экранчиками дисплеев.

– Так. Экстренное торможение, если верить директивному дисплею, «в соответствии с ситуацией два-десять». Чёрт. Не помню, что это. Матильда?

Приятный женский голос зазвучал с потолка:

– Ситуация два-десять – это действия экипажа в соответствии с директивой Совета Федерации от 5 декабря 26… года. Приказывающей всем без исключения кораблям уравнять скорости, и попытаться вступить в контакт с находящимися в космическом пространстве кораблями. Принадлежащими иным цивилизациям. Оказавшимся в пределах зоны непосредственного обнаружения детекторами земных кораблей.

– И – что?! Мы – в «пределах»?!

– Совершенно верно. Вывожу на экран внешний вид объекта, который мои аналитические программы идентифицировали как искусственный. И, конкретней – как инопланетный корабль.

На центральном экране появилась яркая точка, переданная кормовой камерой.

Сзади, из-за спин, донёсся топот торопливо приближающихся шагов. Первым в рубку вошёл, понятное дело, Карл – ему не нужно было «приводить себя в порядок», чтоб «не ударить в грязь лицом», как женской составляющей экипажа.

– Что за шум, а драки нет?

– А погоди немного. Возможно, придётся лезть и в драку. – Хоффер наконец отключил бьющий по нервам звуковой сигнал, – У нас – инопланетный корабль!

– Да ну вас на фиг! Хорош прикалывать. Такого отродясь ни с кем не…

– Мы не прикалываемся. Его засекла Матильда. Ну, вернее, засекли-то – детекторы, а Матильда – идентифицировала.

– Хм-м… – Карл Брюер, сорокалетний белобрысый и кудрявый немец из Баварии, опустился в кресло штурмана, и развернул его к главному экрану, – И вот это – оно?

– Оно самое.

– Не слишком-то хорошо его видно.

– А видно его пока вообще – никак. Это – воссозданный Матильдой образ. А засёк его банальный металлодетектор. – Хоффер постучал по экранчику прибора перед собой, – Насколько я понимаю ситуацию, Матильда права. Не попадались ещё человечеству астероиды из чистого хромисто-никелево-стального сплава. Да ещё массой в четыре с половиной миллиона тонн!

– Ого! Надо же… Если так – то это повод отпраздновать! Как бы там ни было – а теперь-то мы точно – прославимся! – Джереми потянулся всем своим жилистым телом без единого грамма жирка, – И я свою долю от премии за эпохальное научное открытие намерен потратить – на виллу на Канарах-три, и… Молоденьких девочек!

По затылку Джереми ощутимо заехало: это вошедшая в рубку Памелла треснула его взятым с полки Звёздным атласом триста сорок второго издания:

– И не думай! Если вы нашли чего стоящего, я от тебя никогда не «отвяну»! И никаких других «девочек» тебе не видать, как своих ушей!

– Так ведь ты сама, только вчера!..

– Мало ли, что там было вчера! Если тебе, как «члену», положена Премия, так уж мне, как твоей контрактной походной жене – положена в ней доля!

Рука Джереми сама потянулась к «вразумлённому» затылку, и почесала его. Карл с Хоффером переглянулись. Карл заржал, как жеребец:

– А повезло тебе, дружище, с «контрактной женой»! Сообразительная попалась! И подкованная! В законах!

– Ну, и красивая, конечно! «Сексапильная»! – это масла в огонь подлил выглядящий, впрочем, уже вполне серьёзно, и спрятавший ухмылку в усы, Хоффер.

– Свиньи были, свиньи и остались! – но несмотря на игриво-ироничный тон заметно было, что внутренне Джереми подобрался. А ещё бы! Доля в заработанных дивидендах его «контрактно-походной» жене и правда – полагалась. Впрочем, как и «походным», а сейчас – почти постоянным жёнам остальных «членов», которые как раз вошли в рубку.

На правах жены старшего по званию первой заговорила Лара:

– Мы слышали зуммер экстренного торможения. Что – не так?

– Да всё, вроде, так, ласточка моя ненаглядная, – капитан пытался игривым тоном сбить деловито-серьёзный настрой женщин, – Просто возникла ситуация Два-десять.

– Хватит острить, Хоффер. – Лара сразу рассердилась, – За всё время с момента выхода чёртова человечества в космос никому ещё ни разу не попадалось чужого корабля!

– Ну, значит, занесут нас в книгу рекордов Гиннеса восемьсот двадцать второго издания! Прославимся! В «анналы» запишут!

Потому что именно так сказала Матильда.

– Да-а?! – походная супруга капитана поторопилась встать за его спиной, и нагнуться к приборам, – Чтоб мне провалиться! Наташа! Представь?! Он не прикалывается!

Женщина Карла за это время подтащила из угла обычный стул, и села на него, расположившись чуть сзади и справа от своего «походного» мужа. Ногу закинула на ногу. Откинула голову назад, расправив и распустив по плечам густые и длинные смоляные волосы – предмет её гордости. И пожала плечами:

– Матильда не включила бы зуммер, если б не была уверена. Она же – не мы! То есть, первоапрельским синдромом не страдает!

Все, кроме Памеллы, невольно поусмехались: отлично помнили, как на прошлый праздник «дурака» Карл организовал им «встречу» с омерзительным монстром: пауком-черепахой с Каттагея. Голографическим, разумеется. Но от этого – не менее жутким!

Хоффер тогда настолько разозлился, что собирался даже вычесть из доли Карла за испорченные штаны и нижнее бельё… Но, подумав, решил, что встряска их заплесневелого и мирного мирка пошла на пользу: женщины оставшуюся часть рейса не ворчали, и не придирались по мелочам (что само по себе было признаком того, что затянулся рейс). А переключили внимание на решение насущных бытовых проблем. Так как очень много посуды оказалось испорчено, и стен – испачкано: чашками и тарелками кидались во внезапно появившееся на камбузе существо.

А уж Карл запрограммировал его так, чтоб оно уворачивалось, отступая.

– Ладно, теперь, когда мы знаем, в чём дело, каковы наши планы?

– Ты имеешь в виду, Памелла, что мы будем дальше делать?

– Именно!

– Хм. Это же ты у нас – специалистка по Законам и Уставам. А там всё чёрным по белому прописано: что положено делать в таких случаях!

– Сейчас, минуту… – Лара наклонилась, перегнувшись через плечо своего мужа, и ткнула пальцем с сиреневым маникюром в дисплей. Поводила по появившимся строчкам, – Ага: вот. Предписывается сблизиться, уравнять скорости. И пытаться установить контакт. Световыми сигналами, по радио, на всех диапазонах, и даже махать через иллюминаторы платочками. Шучу. Махать не надо. – на вскинувшуюся было Наташу Лара посмотрела с хитринкой. Памелла фыркнула:

– Что там пишут про дивиденды?

– Про дивиденды пишут, что положено – двадцать процентов оценочной стоимости. Дополнительные премиальные – на усмотрение Правительства Федерации. В зависимости от научной ценности обнаруженного артефакта.

– То есть – кроме законного – шишь чего получим?!

– Да нет, шансы есть. Конечно, получить-то мы положенные двадцать процентов – получим… Только, похоже, не скоро.

Потому что будто ты не знаешь, как такие дела делаются! Мы посылаем радиограмму, или сообщаем сами, приземлившись на ближайшей планете, что гораздо быстрее, в местное представительство Федеральной Администрации. Оформляем нотариально наше Заявление. Глава администрации запрашивает Руководство. Через послание на Государственном корабле. Совет Федерации думает. Думает. Совещается. И присылает сюда Комиссию. По изучению. И та начинает это самое изучение. Которое обычно, для, например, новооткрытых «пригодных» планет составляет до пяти лет… А с кораблём… Думаю, побыстрее всё же будет: управятся за каких-то года три. И определят его стоимость – в деньгах. И пусть даже определят просто – как банальный металлолом – всё равно нам до конца жизни хватит! Когда выколотим.

Ну а потом мы начинаем обивать пороги официальных же инстанций, собирать справки для казначейства, доказывать, что это мы – первыми обнаружили, о чём имеются и официальные и нотариально оформленные заявления, акты, протоколы, заключения…

Короче: пока оценят в деньгах стоимость находки, и мы реально добьёмся выплаты наших законных двадцати процентов, может пройти лет девять-десять. Не говоря уж о «премиальных». Дожить бы.

– Проклятье! – Карл сжал кулаки в воздухе, наиграно сердясь, – Всё – как в той притче про Насреддина Афанди!

– Ну-ка, ну-ка!

– Там Афанди подписался перед падишахом за десять лет и за мешок золота научить любимого ишака падишаха – читать. А когда жена Афанди спросила, не идиот ли он, желающий сложить голову на плахе, он ответил, что беспокоиться не о чем: за десять-то лет – или ишак, или падишах – !.. А мешок золота останется!

Ну а вот у нас до мешка, похоже, просто не дойдёт… Я десять лет не проживу. У меня работа нервная. И жена – драчливая.

– Ладно, умники вы наши, и любители притч, – Наташа как всегда вернула всех к конкретике, – Лучше скажите, что мы делать будем, когда действительно «уравняем скорости», и закончим выделываться с положенными «сигналами»?

– То есть – ты уже заранее предположила, что никого мы там живого и отвечающего на наши потуги – не встретим?

– Чтоб до этого дотумкать не нужно быть семи пядей во лбу. Потому что мы давно получили бы оттуда какой-нибудь сигнал. Хотя бы опознавательного дежурного маяка. Матильда! Есть там хоть что-то?

– Нет, Наташа. Никаких сигналов объект не подаёт.

– Что и требовалось доказать. Кстати. Вот: чтоб я не рылась в бумажках: что говорится в Уставе Космофлота? И Законах Федерации? Можно нам – внутрь найденного корабля – лезть?

– Э-э, минутку! – это влез возмущённый Джереми, – Ты что же?! Предполагаешь, что мы будем настолько идиотами, что полезем внутрь?!

– Если Матильда скажет, что это незаконно – настаивать не буду. Матильда?

– Как ни странно, в Законодательстве Федерации и Уставе Космофлота такие действия не запрещены. Могу предположить, что никто в период, когда эти документы составляли и утверждали, не верил всерьёз, что такие ситуации случатся. Единственное, что написано конкретно: «Если в отношении земного корабля будут производиться опасные или агрессивные действия, разрешается применять оружие для адекватного ответа!»

– Вот оно как. Это должно согреть мою душу. Хоть это нам оставили. – Джереми криво усмехнулся. Памелла похлопала его по плечам – похоже, пыталась таким образом подбодрить. Но Джереми почему-то не «подбодрялся». А так и сидел с постным лицом.

– Ладно. Подведём итог. Предложение Наташи считать интересным и разумным. И если корабль действительно окажется покинут… Или сканирование покажет, что его экипаж… хм… отправился в лучший мир, провести общую разведку на его борту, осуществить видеозапись, и по возможности составить первичный отчёт, считаю разумным. Матильда. Запиши это, как моё официальное мнение. Капитанское.

Примечание: запрещаю тем, кто пойдёт в такую разведку, трогать там хоть что-то! А уж тем более – брать что-либо «на память»!

После того, как через пару часов ожидания, которое, впрочем, скрасили обедом, «уравняли» скорость, и развернулись снова носом, объект стал виден прекрасно.

Огромный, действительно монументальный, и частично разрушенный метеоритными бомбардировками чёрно-серый, и словно обросший водорослями, корпус, поражал. В длину он достигал двух с половиной километров, и в диаметре был метров пятиста, при общей сигарообразной форме. «Водорослями» оказались тросы и кабели. Оборванные.

А вот антенны, метеоритные пушки, видеокамеры, и прочее наружное оборудование, к которым они по-идее когда-то шли, на своих штатных местах отсутствовали: словно корабль продирался через какие-то узкие пространства. Или – тоннели. (Хотя что это могли быть за «тоннели», оставалось только догадываться…)

И, разумеется, Наташа оказалась права: ни на сигналы лазером, ни на моргания главным прожектором, ни на призывы на всех доступных радиочастотах никто не откликался.

– Матильда. Можешь просветить корпус? Что – там?

– Просветить не могу. В защитных слоях наружной оболочки есть несколько непрозрачных для любого вида излучений, материалов.

– Чёрт побери. Универсальная защита, стало быть. Как у нас. Значит, лезть-таки придётся… Ну, как будем определять, кто пойдёт? – Джереми пошкрёб плохо выбритый подбородок, – Путём вытягивания коротких спичек, или поищем добровольцев?

– Очень смешно. – Хоффер, подавшись вперёд, изучал видеоизображения корпуса, которые передавал он-лайн зонд, посланный в облёт корабля, – Ничего не забыл?

– А что?

– Я тут капитан. Я и назначу «добровольцев». В соответствии с реальной квалификацией и потенциальной полезностью отправленных. Вот: смотрите сюда. Здесь – явно шлюз. И люк. А вот это, – Хоффер ткнул пальцем, – явно штурвал для аварийного открывания. Значит, в нашей «делегации» разведчиков должен иметься хотя бы один сильный мужчина. Другой мужчина нужен на тот маловероятный случай, если там, внутри, сохранилось что-то живое. И агрессивное. Для прикрытия остальных разведчиков.

Ну и нужен, конечно, биолог. И археолог. Для изучения того, что выжило. И не выжило.

2. Тамбур

– То есть – идти так и так придётся мне. – Лара подула на упрямую прядку волос, всегда лезшую ей на карие глаза, – Поскольку я тут – биолог. Плюс врач.

– Археолог из меня, конечно, аховый. – Джереми пожал плечами, – поскольку я – простой любитель. Закончивший курс общей истории заочно. Хоть и в Йеле.

– Зато ты – единственный из нас, кто хоть что-то понимает в этом деле. Мои представления об археологии ограничиваются тем, что там нужно просеивать груды мусора и песка через сита из стальной сетки. – Хоффер продолжал смотреть на передаваемое изображение, – Будь оно всё неладно! Или я – японец, или других входных люков нет!

– Не может этого быть. Всегда есть запасные. На случай экстренной эвакуации. Или погрузки товаров и продуктов. Ну, или просто – для технического обслуживания.

– Ты, конечно, молодец, Памелла. Но вот они: изображения! Хотя… Матильда!

– Оцифровывание и обработка изображений с зонда показали всё предельно чётко. Имеется не менее двенадцати других люков, в том числе и явно – для выхода челнока или челноков из ангара. Но они закрыты и запечатаны наглухо. Снаружи.

– В-смысле – «запечатаны наглухо»?!

– Их крышки тщательно и герметично приварены к корпусу. Снаружи.

– Что за… Хм. А что там – с движками?

– Их нет. Консоли, которыми могли бы крепиться двигатели к корпусу в кормовой части – перерезаны. И трубопроводы, по которым подавалось горючее – тоже заварены.

– А знаешь, Хоффер, мне это начинает не нравиться! – в тоне Лары присутствовал если не открытый страх, то неприкрытое опасение, – Потому что уж слишком похоже, что кто-то хотел лишить тех, кто внутри, возможности наружного обзора. И выхода! Не говоря уж – о подать сигнал «СОС».

– Думаю, резон в твоих предположениях есть. Потому что консоли антенн, видеокамер и даже пушек тоже – того. Явно перерезаны. Чем-то вроде автогена. То есть – маломощным и ручным! Уж больно неровные срезы! – Хоффер вернул, покрутив рычажком настройки, изображение назад. Стало заметно, что консоли чего-то крупного, вроде основного носового наружного радара, перерезаны именно так, как он и сказал, – И вот ещё что, – его палец продолжал крутить запись назад, – Вот! Пусть люк в носу и не заварен, зато рычаг, ну, вернее – штурвал, который явно нужен для аварийного ручного открывания этого люка вручную, заблокирован. Вон той здоровущей штангой!

Всем действительно стало видно, что блокирует от поворотов примерно метровый в диаметре штурвал толстенная стальная труба, концами упирающаяся в углы кубообразного тамбура, в котором почему-то отсутствовала наружная створка.

– Не нужно быть гением от аналитики, чтоб вычислить. Что натворили делов обитатели этой посудины. Там, внутри. А затем пытались спастись, и спасти остальных соплеменников-сопланетников, запустив корабль подальше в космос, и забаррикадировав и заварив выходы. Чтоб зар-раза, которую они там понасоздавали, не вылезла!

– А почему ты, Лара, думаешь, что они там чего-то «понасоздавали»? И это именно – «зараза»?

– А потому, что я, если вспомнишь – биолог. А эта посудина уж больно похожа на лабораторию. Военную. Секретную. Отлично изолированную от внешних факторов. (Вспомни многослойную защиту от всех видов излучений!) Бронированную. И тот факт, что её даже не пытались простерилизовать, или «зачистить», говорит о том, что в данном случае огромными бабками, которые она могла стоить, решили просто – пренебречь! Как допустимыми потерями! В связи с огромной опасностью того, что развелось… ну, или вырвалось на свободу! Там, внутри.

Ну как? Ещё не пропало храброе желание попробовать залезть?

– Н-нет… Потому что наверняка оно там, внутри, давно посдыхало! Вот: кстати! Матильда! Сколько лет посудине?

– Зонд только что отобрал пробу металла. Минуту, включу его масс-спектрометр… И анализатор. Готово. Около восьми тысяч. Плюс-минус пятьсот лет.

– Ну вот! Видишь, пессимистка ты наша?! За восемь тысяч лет наверняка сдох их реактор, ну, или что там питало их бортовые цепи. И внутри – полная темнота. И минус любимых двести семьдесят три по Кельвину. И, скорее всего – космический вакуум! Потому что даже самые лучшие прокладки за такое время сгнивают! И воздух – того!

– Воздух-то оттуда мог, конечно, и правда – «того»! Даже за счёт простой диффузии. Но! Не могу не напомнить, что споры, например, сибирской язвы, сохраняются даже в вакууме и при абсолютном нуле жизнеспособными – до тысячи лет!

– Ну а здесь – прошло восемь! – Хоффер начинал сердиться.

Лара не сдавалась:

– А ты – вот лично ты! – можешь дать гарантию, что местные умники в белых халатах не создали чего-нибудь более живучего и смертельно опасного?!

– Нет, конечно… – Хоффер, надув губы, чуть сбавил тон, – Но шансов на то, что оно, чем бы оно ни было, сможет отравить, заразить, или даже сожрать организмы с совершенно чуждым строением и генетической основой – нулевые!

– С чего это ты так в этом уверен? А, может, тут притаился кто-то навроде того «универсального» монстра, что описан в книге и показан с старинном фильме «Чужой»?!

– Эк вас всех впечатлило это старьё… – Хоффер трижды сплюнул через левое плечо, – Бред это всё. Бред сивой кобылы! Не бывает – «универсальных» хищников! Ты же у нас – биолог. И лучше нас всех должна понимать, что шансов на то, чтоб общие принципы устройства генотипа тех, кто тут работал, совпали с нашими – ноль целых хрен десятых! И чего бы тут не ждало, оно не сможет сожрать… ну, или заразить нас – не сдохнув само! От заворота кишок! Ну, или сожранное нашими антителами. Или заражённое – нашими микробами! И бациллами.

Зря, что ли, нам все эти прививки делают?

– Так то оно – так… Да только всё равно – страшно. Да и глупо рисковать лично, когда можно подстраховаться! Так что, любимый, лучше пошли аватаров!

– Какая ты у меня мнительная… А аватары, между прочим – денег стоят!

– Зато аватары – восполнимы! А вот мы – нет!

– Так – что? Мы сможем всё наблюдать только через их видеокамеры?! И даже не сможем ничего там пощупать? – Памелла разочарованно покачала головой, – Скучища! А так было бы интересно побродить по чужому кораблю! Поискать каких артефактов, прикоснуться к разным странным предметам и приборам. Ощутить атмосферу древней тайны! Может, там найдутся какие картины или фотки – увидели бы этих воочию!..

– А что? Хорошая мысль. Давай тогда – иди вместе с аватарами!

Джереми треснули по затылку ещё раз. На этот раз ладошкой:

– Скотина бесстыжая! Боишься сам меня пришибить, как грозился, вот и хочешь послать на верную погибель?!

– Ну и что такого?! Одной рыжей больше, одной меньше – фигня по сравнению с Мировой Революцией! Зато мне тогда за тебя выдадут твою страховку – как контрактному мужу. Бывшему.

– Не дождёшься, дебилоид похотливый!

– Отставить бить первого помощника по голове! – Хоффер грозным тоном предотвратил ещё один удар по затылку, на этот раз – кулаком, – Это и без того его слабое место. А кроме того ты, Памелла, не пойдёшь в любом случае. Ни в живую, ни на борту аватара. Как я уже сказал, пойдут специалисты. У которых есть хоть крохотный шанс. Разобраться.

То есть – Джереми и Лара. Ну и я. Я всё-таки – морпех. Хоть и бывший. Прикрою как-нибудь. Если там всё же не бациллы-вирусы, а кто-то нормальных размеров. Хищник.

– Так в том-то и заковыка, капитан. Не сможешь ты там ни в кого пострелять, даже если на нас действительно – нападут!

– Это почему ещё?

– Потому что если пустим аватаров – они же не люди! То есть – даже если им кто-то будет угрожать, пусть и смертью – это не угроза нашим жизням! А защищать «оборудование» корабля – отстреливаясь – незаконно!

Хоффер криво усмехнулся:

– Матильда, солнце моё. Будь добра: воспроизведи ещё раз, что там сказано в законе! Насчёт «адекватного ответа».

– «Если в отношении земного корабля будут производиться опасные или агрессивные действия, разрешается применять оружие для адекватного ответа!»

– Спасибо, ласточка наша! Видишь, дубина? Нигде не сказано про наши «жизни», или, там, целость аватаров. И поскольку аватары – часть оборудования корабля, агрессию в отношении их можно автоматически считать агрессией и против нас всех! И корабля!

То есть – постреляю! И – с большим удовольствием! А то скучновато у нас на борту. Даже подраться от души не с кем… Ну, если не считать Памеллы, конечно! Но она – исключительно в твоём личном распоряжении!

Лара взяла том карт, который Памелла отложила. От души приложилась к спине Хоффера:

– А правильно Джереми говорит: свинья ты редкостная! Так ты действительно собрался со мной – драться?! А то смотри: я тебе устрою «скучновато»! Повыдергаю твои жиденькие волосёнки на лысине!

– Ну и дела творятся на борту «Королевы Монако». Полное падение дисциплины, и попрание авторитета капитана. Его любимой походной женой. Если так пойдёт и дальше, придётся увольняться в запас и отсюда… – Хоффер покачал головой, но вдруг убрал кривую ухмылку с лица, – А теперь – довольно!

Пошутили и хватит. Мы – хоть и не официально, но представляем здесь – Землю! И выглядеть идиотами не должны даже перед самими собой! Поэтому.

Приказываю: остающимся на борту – заступить на вахту. Отправляющимся – проследовать в операторскую. И приступить к загрузке в аватары. И – в челнок. И – вперёд!

Возразить никто и не подумал. Поскольку когда капитан переходил на серьёзный тон, шутки и попытки возразить были уже неуместны. Железобетонный нрав и отличные мускулы Хоффера знали и уважали все. Кроме, разве что, Памеллы. Но и она чуяла настрой капитана – пересаживаясь в кресло первого помощника, помалкивала.

В операторской аватаров на полу имелся даже небольшой слой пыли.

– Матильда! Почему на борту – беспорядок? Где эти чёртовы робопылесосы?

– Я их сюда не впускала в соответствии с вашим личным распоряжением, капитан!

– Напомни-ка.

– Вы сказали, – включилась запись, и голос Хоффера сказал: «Пока не пользуемся – пусть никто сюда не суётся! Матильда! Запри помещение! И никого не пускай без моего разрешения!»

– Хм. Было. Отпираться бессмысленно. Ладно: теперь пусть всё же приберутся. Но! Только после того, как мы закончим нашу миссию! И покинем операторскую.

– Есть, капитан.

Хоффер прошёл к среднему, самому большому, подвесу, и влез на ступеньку перед тремя стальными кругами, образующими капсулу «глобальной подвижности». Если честно, он уж и забыл, когда они в последний раз пользовались аватарами. А, да! Пользовалась очередная женщина Джереми – когда четыре года назад ремонтировала первый контур реактора: иначе им всем не поздоровилось бы!

Аватара тогда, понятное дело, пришлось выбросить, прямо в космос: иначе он заразил бы весь корабль жуткой остаточной дозой… «Королева Монако» отделалась лёгким испугом, а все они – просто вкололи средства от лучевой болезни… А Хоффер уже даже с трудом вспомнил, как эту женщину звали. Кажется, Ханна. Или Ганна? Э-э, не суть. Главное – специалистка она оказалась действительно неплохая, и реактор починить сумела. На совесть. Вон: до сих пор гудит!

– Чур, я на левом! – Джереми действительно влез в левый подвес, и принялся спешно застёгивать ремни, и защёлкивать защёлки – словно и правда думал, что Лара на работавший мягче и быстрее аппарат целится, и сейчас его из этого обвеса попрёт.

Женщина, деланно подкатив глаза к подволку, вздохнула:

– Не претендую. Тем более, он рассчитан на более крупную фигуру, чем моя – божественно стройная и миниатюрная!

– Это кто тут – миниатюрная?! Миниатюрная была моя… э-э… Шестая! Или – седьмая? Короче: Ниночка! А вот ты – за эти годы очень даже поправилась! Талия подзаплыла, да и филей… Если б не боялся, что Хоффер мне накостыляет, сказал бы, что – ого-го! Видать, питание от нашего автоповара тебе – впрок!

– На себя посмотри, скотина разожравшаяся! – Лара фыркнула, – Это ты прибавил: за последние пять лет стал весить добрый центнер – не меньше!

– Ну так это – не жир. А сплошные мышцы! Потому что всё время провожу полезные и укрепляющие организм физические процедуры!

Хоффер не вмешивался в перепалку – знал, что шуточки и приколы, скорее, традиционны, чем действительно справедливы. Понимал и то, что его напарники, как и он, просто нервничают. Поскольку тоже давно не влезали в «средства крайней необходимости».

Последнее оружие. Фронтир. Механизмы, готовые принять на себя первый удар. Или воздействие агрессивной среды. Или… Смерть!

Он тоже закончил застёгивание и прилаживание, и взялся наконец за шлем, представлявший собой невероятно сложное и дорогое устройство – фактически вдвое более дорогое, чем сам аватар.

Аватар. Механоидное воспроизведение человеческого тела, с повышенными физическими характеристиками. Без индивидуальных черт на стандартном равнодушном пластиковом лице. Без половых органов. Без вредных привычек. Без страхов и сомнений. Они свойственны только его оператору.

Шлем, оказавшись на голове, замигал разноцветными – преимущественно красными и жёлтыми! – огоньками светодиодных индикаторов. Когда Хоффер застегнул наконец подподбородочный ремень, и зазор исчез, все они сменились зелёным.

Зашипело. Это из вспомогательной зоны шлема полезли фиксаторы. И вот уже его голова и череп охвачены плотно и мягко. Тоненько запикал индикатор: нанотрубки полезли! Скальп закололо. Но это ощущение быстро исчезло. Вдруг пропало зрение и наступила темнота – словно мозг отключился на секунду! Чувство собственного веса, импульсы от конечностей и тела – тоже пропали!..

Но вот – вспышка света! И басовитое мощное «Бум-м!»

Зрение и слух вернулись! И руки и ноги он снова – чувствует!

И он – в капсуле! Впереди – дверь со смотровым иллюминатором, вокруг – поддерживающие штанги и кронштейны!

Незабываемые, конечно, ощущения… Он невольно пошевелил пальцами рук и ног: каждый раз – как впервые!.. Но предаваться ностальгии некогда. Надо работать.

Он потянулся правой рукой к рукоятке двери. И распахнул её.

Поёрзал телом – слез с кронштейнов и подвеса. Осмотрелся. В тесной кабине, куда выходят двери капсул аватаров, пока больше никого. Он развернулся лицом к ряду дверей. Интересно. Из каких отсеков вылезут его напарники. Впрочем, Матильда предсказуема. Если он вылез из первой, остальные соответственно выйдут – из второй и третьей. А всего на борту осталось семь запасных «расходуемых приборов».

Первой выбралась наружу Лара. О чем и сказал ему наушничек, встроенный в ушную раковину аватара и самого Хоффера:

– Хватит пялиться. Нет у этой штуки божественно упругой и пикантной груди. И того, что ты так любишь.

– Вот наверное именно из-за того, что при пользовании первыми моделями происходили всякие мерзости, и разврат, из бедных аватаров и убрали эти… Излишества! – откровенно прикалывающийся Джереми распахнул дверь своего отсека рывком, и Хоффер вынужден был чуть отклониться в сторону, чтоб его не задело.

– Ну, коллеги, как ощущения? Всё в порядке?

– Нет. Меня тошнит.

– Хватит прикалываться, первый помощник. Это вам откосить от миссии не поможет!

– Да знаю я, знаю… Ладно. Всё в порядке. Вроде. Но у меня и правда – чешется и свербит в носу! Может, это от пыли?..

– Ничего. В вакууме это пройдёт. Выдвигаемся.

В ангаре было всё как всегда: режущий глаза ослепительно холодный свет ультрафиолетовых ламп, предназначенных для дезинфекции помещения и людей в скафандрах. Ну и аватаров. Которые в скафандрах не нуждались, поскольку были рассчитаны на работу и в вакууме, при абсолютном нуле, и даже под водой – на глубине до километра.

Челнок мирно стоял на своих направляющих, посверкивая хромированными частями кормы, и чернея обгоревшими кромками переднего обтекателя и крыльев. Хоффер подошёл к контрольной панели в стене.

– Так. Спасибо, Матильда. Вижу, что заправка полная. И кислород, и горючее. И аккумуляторы. Превосходно. Диагностика?

– Проведена. Все системы в порядке.

– Внимание, команда остающихся. Мы грузимся. И отбываем!

– Вас поняла, капитан, – голос Наташи не спутаешь с Памелловским – он и басовитей, и серьёзней. Но сейчас чуть подрагивает: нервничает, похоже, жена Карла. А вот сам Карл помалкивает. Но можно дать зуб – сидит перед приборной панелью не просто так: а проверяя все приборы, и данные, идущие с «расходуемых приборов»! – Изображение поступает со всех трёх аватаров. Картинка устойчивая. Механизмы в норме.

– Хорошо. Приступаем к выходу и отстыковке.

Забрались внутрь быстро – а чего тянуть теперь-то?! Расселись по креслам в пилотской кабине. Челнок у них маленький – тонн на пятьдесят. И человек на десять. Но столько на их посудине никогда не было. А челнок Хоффер прикупил на аукционе списанной военной техники. После чего они его почти год чинили и оснащали. Зато теперь можно смело садиться на атмосферные планеты! А не висеть в космосе, ожидая своей очереди на разгрузку в орбитальном терминале общего пользования…

Хоффер пощёлкал переключателями над головой. Заморгал, а затем устойчиво загорелся зелёный.

– Внимание, экипаж челнока. Начинаю выход в тамбур.

Махина дрогнула, и ангар пополз назад – включились транспортёры. И вот уже за ними закрываются створки внутреннего люка. Хоффер щёлкнул очередным тумблером. Засопело, засвистело – пошла откачка воздуха из тамбура корабля. Через минуту загорелся очередной зелёный индикатор на панели перед ним. Хоффер щёлкнул клавишей:

– Открываю наружный. Выезжаем.

Рельсы-направляющие вывезли челнок из корпуса «Королевы Монако». Но вот он и полетел дальше без ощущения подвеса: рельсы автоматически отщёлкнули замки, и уплыли назад – в тамбур, предоставив их маленькому судёнышку двигаться прочь по инерции. Хоффер взял от себя штурвал. Включились на малый ход маршевые движки. Скорость уползания назад корпуса корабля увеличилась. И вот он разворачивает челнок носом к чужаку. До которого две мили – дистанция, признанная Уставом безопасной…

Но она быстро сокращается – Хоффер перевёл на полный. И через минуту пришлось начать торможение: громада чёрной сигары быстро приближалась! Теперь, когда видно её было не через оптические преобразователи кабины корабля, а непосредственно, освещённую прожекторами их судёнышка, она казалась куда неряшливей и страшней, чем издали. Из безопасной рубки.

– Чёрт. Здоровый какой. – Лара поцокала зубом.

– Да уж. Прямо – линкор Флота!

– Да нет. – Хоффер усмехнулся, понимая не без раздражения, что почему-то, несмотря на аватара, всё равно нервничает, – Наши линкоры никогда таких размеров и водоизмещения не достигали. Самый большой, «Рональд Рейган» – всего километр! И миллион тонн. Ну, плюс, конечно, шесть тысяч человек экипажа…

– Как думаете, капитан, – это влезла снова Наташа, – Сколько человек могло разместиться на… Таком?

– Не думаю, что очень много. Если Лара права насчёт того, что здесь создавали оружие, или био-оружие, контингент может быть очень даже… Ограничен. Ну, научный. Тысячи две? Три? Ну а экипаж… Не знаю. Человек пятьсот. Наверняка тут всё механизировано и автоматизировано до предела. Чтоб в случае чего – минимизировать потери!

– Но почему – так мало?!

– Ну, это же – не боевой корабль. Тут и вооружения почти не было. Это у нас боевые корабли увешаны оружием, словно дурацкие рождественские ёлочки. И к каждой пушке положена – своя команда! Для независимой стрельбы.

– А почему крышка с переднего тамбура сорвана?

– Не знаю, Лара. – они как раз подлетели к проёму, и Хоффер, погасив скорость, выпустил магнитные захваты. Те ткнулись в металлический корпус, челнок дёрнуло, – Может, как раз для того, чтоб кто бы ни встретил в космосе эту посудину, сразу догадался, что что-то нечисто с ней! И её внутренностями!

– Но ведь без наружной створки мы не сможем проникнуть внутрь?

– Сможем. Матильда, ты сделала то, о чём мы договаривались?

– Да, капитан. Сваренный кусок брони размером под наружный люк чужака – в грузовом отсеке челнока.

– Ну вот и славно. Теперь выберемся наружу, и попробуем войти. Разумеется, приваривать наш люк к наружной стороне тамбура чужака мы не будем. Он и сам встанет – на магнитных держаках. А если что – их нетрудно отключить, и спешно эвакуироваться!

– Звучит оптимистично. Но если бы не была в аватаре – точно обделалась бы со страху! Уж больно грозно выглядит эта дрянь! Страшно! Словно… Словно – призрак!

– Да нет же! Нормально она выглядит. Посудина как посудина.

Большая только.

– Ну, значит, это я у нас такая мнительная. Ну, или «сенситивная». И улавливаю ментальные сигналы, идущие оттуда! – Лара кивнула на корпус, – И мне страшно!

– Довольно, Лара. Не нужно нас лишний раз пугать или предостерегать. Мы и так – в аватарах. И насторожены до дрожи! А сейчас – ну-ка, на выход!

В тамбуре челнока всё равно пришлось подождать, пока его насосы не откачают воздух из крошечного, не более шести кубических метров, пространства.

Но вот они и снаружи!

– Включить чёртовы магнитные подошвы!

Люди уверенно опустились на чёрный корпус чужого корабля. Джереми буркнул:

– «Всего один маленький шаг для человека!..»

– Хватит бородатых приколов! – Хоффер не любил изъезженных историй о «первых космонавтах», которые «летали на Луну», не вылезая из студии на Земле.

Поскольку челнок Хоффер «во избежание» «припарковал» за десять метров от люка, пришлось пройти, преодолевая сопротивление щёлкающих подошв, эти самые десять шагов. Джереми добрался до отверстия первым:

– Чтоб мне провалиться! А тамбур-то – ого-го!

– Ну правильно. Пока мы были на «Королеве», нам просто не с чем было сравнить!

Теперь стало хорошо видно, что глубина тамбура – не менее пяти метров, при ширине и высоте в три. И что колесо аварийного люка имеет в диаметре не метр, а все полтора. А штанга, удерживающая его – приварена к стенкам.

– Ну хорошо. – постояв и поглядев вниз, под ноги, Хоффер подвёл итог, – Мы осмотрели. Теперь забираем из багажного отделения наш люк, и устанавливаем! А заняться открыванием придётся только после герметизации!

3. «Сюрприз!..»

Вытащили броневой щит не без труда: сложенный вчетверо он имел небольшие (Сравнительно!) размеры, но инерция почти тонны броневой стали никуда не делась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.