О героях и людях
Сборник эссе и зарисовок из жизни
Татьяна Тикунова

© Татьяна Тикунова, 2022

ISBN 978-5-0055-4975-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

О нас и о тех, кто рядом с нами.

О том, что внутри и вокруг.

О верности самому себе

Сборник Татьяны Тикуновой небольшой: 12 коротких рассказов и 17 философских эссе, но, когда вы будете его читать, начнётся удивительное путешествие к самому себе. Прежде всего, вас удивит предельная искренность автора, обращающегося к сокровенным темам смысла человеческой жизни, честности, счастья и душевного уюта. После каждого рассказа или эссе стоит дата создания, которая усиливает искренность, связывает момент вашего бытия с моментом жизни автора и подчёркивает умение автора зорко наблюдать за окружающим миром, выделяя из целого потока то, что действительно значимо, чтобы показать это читателю.

Простые судьбы обычных людей вереницей пройдут перед вами: офисные служащие, женщины средних лет, которые надеются на счастье, профессиональная нищенка, старушка, пережившая блокаду Ленинграда, посетители чайной, подруги детства, чьи судьбы разошлись, актриса любительского театра, парикмахер, продавец в книжном магазине, непопулярный автор «самиздата»… И каждую судьбу вы обязательно соотнесёте со своей.

Психологическая проза Татьяны Тикуновой обладает терапевтическим эффектом. Она создаёт пространство доверительного общения, в котором читателю хорошо и уютно: это может быть чайная с запахом имбирных пряников, привычные улицы большого города, заросший сиренью двор детства, идущий за окном снег. Этому способствует умелое владение автором деталями, обостряющими визуальное и сенсорное восприятие. Затем мир текста расширяется до огромных масштабов, становится разнообразным, полифоничным, противоречивым. В этом мире возможно всё, и все дороги открыты. Далее происходит то самое возвращение «внутрь себя», заявленное в эпиграфе книги: «О том, что внутри и вокруг», начинается самоидентификация, сопоставление себя с персонажами рассказов, примирение с собой и признание себя героем, потому что звания героя в книге Татьяны заслуживает каждый, кто остался верен самому себе. И в качестве метафоры жизни дан образ птицы в клетке, которая не решается взлететь, даже когда клетка открыта, потому что решётка у птицы не снаружи – это внутреннее психологическое ограничение. И эта книга как раз способна помочь убрать такую внутреннюю решётку. Вместе мы обязательно выйдем к океану (метафора свободы у Татьяны), полюбуемся первым снегом (метафора умения радоваться мелочам) и научимся, наконец, не шагать в ногу с общественным мнением.

Олисава Тугова, член Союза писателей России

Зарисовки из жизни

Зарисовка в Страстную пятницу

– А я вот не люблю людей, – внезапно заявляет мелированная блондинка в зелёном платье, ковыряя вилкой котлету. На часах время обеда, в столовой витает запах щей, гремит посуда и, как на дрожжах, растёт очередь из синих спецовок рабочих и дресс-кода обитателей офисов. За окном – зарядивший с самого утра бесконечный питерский дождь.

– Да ты не одна такая, – обнадёживает средних лет менеджер в очках и с розовым галстуком. – Я вот из мужчин к Толяну хорошо отношусь, из женщин – к жене, а все остальные – это так…

– Знакомые, – подсказывает бойкая коротко стриженая девушка, сидящая за тем же столиком.

Все замолкают. В окно продолжают стучать дождевые капли.

– Да, ну и погода, ужас… – сокрушается блондинка.

– Приятного аппетита всем! – на соседнее место с подносом присаживается полноватая дама с красной помадой на губах. Ей никто не отвечает.

Почти все столы уже заняты. Люди болтают с коллегами, молча едят, думая о своём, или сидят в телефонах. Яндекс-новости сообщают, что пьяная школьница на Камчатке избила участкового и что неадекватный мужчина угрожал взорвать Краснооктябрьский мост. За окном, по лужам, не обращая внимания на дождь, бодро шлёпает в столовую таджик-гастарбайтер.

– А я вот вчера репетицию парада видела, представляете!.. Поехала в ЗАГС, чтобы обратно замуж за бывшего мужа выходить, и в пробку встала… – вдруг спохватывается блондинка.

На сером скомканном небе – ни одного просвета.

Послезавтра – совпавшая в этом високосном году с Первомаем православная Пасха.

29.04.2016

Обыкновенная жизнь обыкновенной старушки

В телефонной трубке сначала длинные гудки, потом их обрывает задорный, такой знакомый и любимый голос: «Слушаю вас… А, здравствуй, золотце!… Конечно, приезжай, жду!». На том конце провода всегда рады гостям.

Клавдии Терентьевне уже за 90. Маленькая сухонькая старушка с добрыми лучистыми глазами, весёлая, общительная. Живёт одна в центре большого города. Самая обычная пенсионерка, казалось бы, и жизнь у неё самая обыкновенная: приехала девочкой в Ленинград, вышла замуж, работала в детском саду, потом в ателье, потом на заводе, но…

– Тёть Клава, расскажите о себе что-нибудь… – мне всегда интересно её послушать, от её историй становится тепло на душе. Она рассказывает мне о другой жизни, той, которая была когда-то и теперь живёт в её воспоминаниях.

– Ну что рассказать тебе, девочка? Когда приехала я в Ленинград из деревни, была помладше тебя, 15 исполнилось. В 38-м году это было, к тётке приехала, и вещей был один фанерный чемоданчик. В тот же день в детский сад работать устроилась. Помню, так рада была, там игрушек всяких много: и куклы, и машинки, и велосипеды, и пианино даже было, и мне так нравилось всё, у нас же в деревне ничего такого не было… А из одежды у меня – платье да пальто, и вот решила тётушка меня приодеть: отдала кое-что из своего, а я худее её была. И вот еду как-то в трамвае, на мне сапоги курносые с галошами, шляпа тётушкина с перьями, а рядом парни молодые и вот надо мной потешаются – ну да, смешная я тогда была… Засмущали они меня, решила выскочить, не доезжая своей остановки. И выскочила, да так неловко, что у панталон, что мне тётушка дала, резинка лопнула, и упали они мне на сапоги, а мимо строем солдаты шли… Они «Ха-ха-ха!», а я от стыда не знала, куда себя деть…

И тётя Клава заливисто смеётся. Она всегда смеётся, когда заканчивает свои истории, даже когда они вроде бы и не совсем весёлые, но у неё всегда получается с юмором. Я тоже смеюсь, смотрю на неё и мне радостно.

Не смеётся тётя Клава только тогда, когда рассказывает мне про блокаду. Её глаза тускнеют, голос становится серьёзным.

– Не дай Бог никому, девочка, испытать ещё раз то, что испытали мы тогда… Холод, голод, бомбёжки бесконечные – ужас, не приведи Господь! Помню, послали нас окопы рыть, страшно так было, и немцы ещё летали, листовки разбрасывали: «Ленинградские дамочки, копайте ямочки, доедайте бобы, готовьте гробы!». Там, на окопах, контузило меня, и потом ещё неделю я говорить не могла, когда увидела, как рядом со мной парня молодого на части разорвало… Когда вернулась я оттуда, возвращаться-то и некуда оказалось: вместо дома – воронка от снаряда, осталась, в чём одета была. А потом в садике, помню, работала, и каждый день надо было с утра пораньше воды натаскать, дров наколоть, 12 печей истопить… И за продуктами ходила, по накладной их на базе выдавали. Пешком надо было идти, далеко, трамваи не ходили тогда, на саночках всё возила. Раз иду со склада, смотрю – навстречу парень какой-то, одет, как милиционер вроде, но кто такой – чёрт его знает. «Стой!» – кричит мне. – «Что везёшь?». А я ему: продукты, мол, для детского садика, вот накладная, всё строго, в порядке. Смотрю – а он руку к кобуре, и пистолет начинает доставать… Я похолодела от ужаса, ну, думаю, всё, Клавушка, отжила своё. И тут из-за поворота машина какая-то выезжает, я к ней скорее, кричу: «Стойте, стойте!». Это-то меня и спасло, и детишек тоже – там еды на месяц было, выдавали же тогда понемногу…

– А как же он так мог, тётя Клава, он же вроде это… милиционер был? – у меня ком стоит в горле.

– Э-э, Танечка, кто ж знает теперь, кто это был? А время такое – умирали люди от голода, а у меня продукты в санках… Всякое могло случиться. Страшное было время. Я до сих пор больше всего на свете голода боюсь.

Она рассказывает о том, что для нас уже история. А для неё это просто часть жизни. Трагическая и героическая, но реальная часть. Она даёт мне маленькую потрёпанную зелёную книжечку и говорит, немного смущаясь:

– Вот, возьми, девочка, я тут написала немножко, что помню… Про блокаду… Может, пригодится тебе? – И я бережно, с замиранием сердца беру дорогой подарок, и благодарю её за всё: и за книжечку, и за садик, и за окопы…

Но тётя Клава не может долго грустить. Она вообще не может долго сидеть без дела: всегда что-то шьёт, вяжет, читает, готовит… А ещё у неё есть дача. И это тоже её маленький подвиг. С мая по сентябрь, почти каждое утро, она встаёт вместе со стареньким радио в своей комнате, и, наскоро перекусив, едет сначала на метро, а потом на автобусе на дачу. Там её ждут раскидистые яблони, кусты сладкого крыжовника и малины, немножко грядок с огурцами и клубникой… Она приезжает туда, работает, сколько позволяют силы, и ей там хорошо. Ей трудно уже туда ездить, но она ездит. Потому что не ездить не может.

Вот так и живёт в центре большого города эта обычная на вид старушка, почти ровесница целого века. И жизнь её самая что ни на есть для этого века обычная…

Спасибо ей за всё, за всё! И дай, Боже, крепкого здоровья и побольше сил.

16.08.2016

Пассажирка

Я встречала её в автобусе с понедельника по пятницу, утром и вечером – худощавую, ссутулившуюся, неопределённого возраста женщину, с проблесками былой красоты на лице. Каждый будний день полвосьмого он подбирал её на остановке, как одну из многих таких же пассажирок с погаснувшими глазами, в бесконечной череде рабоче-домашних забот растерявших свои юношеские мечты, и как одну же из многих без пяти восемь вытряхивал у завода, а в пять десять подбирал вновь. Обесточенную давками в час пик, не сходящимися балансами, придирками начальницы, двойками в дневнике сына, растущими ценами в супермаркетах. С вечными пакетами и безразлично-усталыми глазами, изо дня в день, из недели в неделю, из года в год.

Но как-то раз всё изменилось. Она вошла в автобус не одна – с ней вошёл мужчина, высокий и чуть нагловатый. За окном была та же февральская темень, в транспорте та же утренняя толкучка, но они, казалось, не замечали ничего вокруг и были похожи на влюблённых подростков. Он дерзко обнимал её чуть ниже талии правой рукой с кольцом на безымянном пальце, что-то шептал на ушко, а она задорно смеялась, чуть запрокинув голову. Глаза её озорно и молодо блестели. На остановке они выпорхнули из автобуса и рука об руку пошли к проходным.

Вечером они вновь ехали вместе. Она вся сияла, глядя на своего спутника, её плечи расправились, морщинки у уголков рта разгладились. Наблюдая за ними, я тайком улыбалась и даже чуть-чуть завидовала.

Это продолжалось чуть больше недели. А потом он исчез, и она вновь стала ездить одна. Я пыталась разглядеть на её лице искорки былого счастья, но безуспешно. Всё те же сжатые губы, те же сутулые плечи, те же потухшие глаза. Жизнь вернулась в привычную будничную колею.

Того мужчину я так больше и не видела. А потом я перестала ездить тем автобусом.

01.10.2016

Зажигалка

– Ох, Катюх, ну представляешь, на неделю только в командировку уехал, а Наташка уж с этим… А я, дурак, кольца купил, предложение собрался делать… Любил ведь её, хотел, чтоб всё по-настоящему… Ну как так, а? Все вы, бабы, одинаковые… Не цените мужиков настоящих и хорошего отношения.

Слова резали бритвой – в сотый раз, а всё будто в первый. Он плескал ещё коньяку, она кусала губы и гладила его по плечу – настоящий верный друг.

– Ну ладно тебе, Вовка, всё ещё будет хорошо! Всё образуется, вот увидишь. Просто не твой это человек, вот так и вышло…

– Да и правда, чёрт с ней, Катюх! Ещё лучше найду! У самой-то как на личном, а?

Она виновато улыбнулась и развела руками. Он подмигнул лукавым серым глазом и потянулся за сигаретой.

– Эх, Катька, ты главное, не переживай! Ты ж у меня такая красотка! Погуляем ещё друг у дружки на свадьбе, детишек, может, потом поженим…

Она вздохнула, чтоб прогнать подступающий к горлу комок, и попыталась улыбнуться.

– Обязательно поженим, Володь…

Он похлопал себя по карманам.

– Кать, зажигалочку дашь, а то свою опять посеял где-то…

Она удивилась:

– Я ж тебе дарила на 23-е дорогую, фирменную, ещё полгорода из-за неё, помню, обегала…

– Ой, да не знаю, засунул куда-то, домой приеду, поищу. Ну, не сердись! Дай зажигалочку, а?

…В такое время на улице лишь коты да влюблённые пары. Она шла, глядя под ноги, а в голове вертелись почему-то глупые воспоминания: как в первом классе их дразнили женихом и невестой, как в шестом он носил её портфель, а в девятом давал списывать алгебру. И как на выпускном он вдруг пригласил на первый танец не её, а Маринку из параллельного – долговязую вульгарную девицу, а она потом рыдала в туалете на плече у подружек. Как на втором курсе его бросила Ирка, а на пятом Оля Лукьянова, а она и тогда была рядом, жалела, утешала, втайне наивно надеясь, вдруг наконец он поймёт, что… И его слова тогда так же резали, кромсали живое.

Она остановилась, встряхнула головой, медленно закурила. Вдыхала горький дым, пока не начало обжигать пальцы. Потом посмотрела на тлеющий огонёк и растоптала сигарету. Выкинула зажигалку в урну вместе с оставшейся пачкой и, не оглядываясь, шагнула в подъезд.

Шрамы от бритвы побаливали, но она знала теперь, что больше не будет мешать им заживать.

24.04.2017

Нищая

Полуденное солнце сверкает на куполе храма. Течёт, течёт людское море – молодые и старые, за рулём и пешие, в одиночку и семьями – все к ней, заступнице, последней надежде. Далеко разносится с паперти жалостливый, поставленный голос нищей.

– Девушкааа, помаааги бааабушке!. Хоть копееечку!..

(Так, эти крали не дадут ни шиша, каждый день на обед тут ходят, выучили уже меня. Вон автобус с паломниками, пойду-ка к ним. И хромать посильнее.)

– Люююди доообрые, подааайте Христа радиии!.. Храни вас Бог…

(Ну да, так и знала, эти дадут, грехи ж свои замаливать притащились, вон в лопатниках бумажек сколько!)

– Хоть сто рублей подааайте!..

(Эх, погорячилась сдуру, руками замахали, ну бегите, бегите, убогие.)

– Дааай, милая, на хлебушееек, поможет тебе блаженнааая!..

(Да на хлебушек давай, а не хлебушек, на что мне твоя булка чёрствая? Кстати, вот и обедать пора, в кафе напротив обещали эклеры сегодня привезти, пойду разведаю. Так и есть! Ещё котлетку мне, нет, не ту подгорелую, а вот эту, румяненькую! И рагу побольше клади, чего жмёшься? Так, и к чаю, кроме эклеров, корзиночку давай мне с маком. Сколько-сколько? Ну народ, совсем охамели! Вчера дешевле стоило, везде обмануть норовят, ироды… Так, палку в левую руку, памяти совсем не стало, путаю постоянно. Ну, с Богом, похромала что ль дальше. На сытый желудок и работается веселее. Не забыть бы вечером проездной пополнить, а то деньги так летят, не наездишься сюда. Эх, грехи наши тяжкие…)

– Пааадайте на пропитание, Христа радиии!..

Скрывается солнце за набежавшей серой тучкой. Течёт, течёт людское море.

15.08.2017

Женское счастье

Друзья по школе и студенчеству – не забываются. Хоть встретились сегодня и случайно, но так просто – не разойтись. Тихое кафе, столик у окна, два мартини – и потёк разговор, ожили воспоминания.

– Ох, подруга, сколько же не виделись! Лет 10? А в каком году выпуск был? Значит, 13 уже…

– А помнишь, как к тебе в общагу всей группой на День первокурсника завалились, ещё боялись, что коменда выгонит, но обошлось?..

– А как Василянский на пересдачах свирепствовал, чуть не отчислили нас из-за него?

– А как всю ночь в клубе отплясывали, а потом на пары шли, и ничего? Эх, как же давно всё это было и кажется, даже не с нами…

Течёт разговор, оживает далёкое, беззаботное студенчество. Греют мартини и общие воспоминания. Но вот всё и всех перебрали, перевспоминали. Настал черёд и о насущном, сокровенном, женском…

– Замуж-то вышла?

Стильная брюнетка в дизайнерских очках слегка смущается, впервые за вечер:

– Неа.

Шатенка с хвостиком и в немодной кофте со стразами в ответ укалывает, тоже впервые за вечер:

– Ну а претенденты-то хоть есть?.. Смотри, провыбираешься. Нам уж не по 18 лет!

Блекнут милые юношеские воспоминания, нависают тёмные тени взрослых забот.

– Да всё некогда мне о личном пока думать… В Москве спешка, суета эта постоянная, работа… Карьеру строить надо, база чтоб была для семьи. Ипотеку вот взяла…

– Дааа? Ну что ж, молодец! А за сколько квартиру взяла? Какую? Сколько в месяц платишь? А квартиру бабушкину продали, да?

И тает очарование вечера, не радует уют тихого кафе, не греет больше мартини.

– Ты смотри, не затягивай с замужеством, а то так одна и останешься! И родить ведь ещё успеть надо, а как же? Я считаю, предназначение женщины – стать матерью. У меня двое уже, Егорушке шесть, Ангелинке три. Вот, смотри, солнышки мои!

– Рада за тебя. Но я думаю, предназначение женщины, как и любого человека, стать счастливой. А у каждого счастье своё, нет универсального для всех… А замуж… Ну не выйду, так не выйду. Если нет любви, зачем всё это тогда? Я считаю, нет страшнее одиночества, чем одиночество вдвоём…

– Ну ты идеалистка! Думаешь, замуж прям от неземной любви выходят? Не бывает её. А семью надо… Все так живут.

– Я – не все…

Всё дальше и дальше милые воспоминания, убегают, растворяются, как дым… Уступают место глупой неловкости, вновь разводит жизнь когда-то близких людей. Брюнетка цепляется за соломинку:

– Ой, а я тут недавно на такой выставке интересной была, столько работ импрессионистов привезли! И ещё наконец-то решилась и в художественную студию записалась! Давно ведь мечтала, помнишь? Так рада, учусь рисовать теперь потихоньку, и получается даже! И зря я раньше всё стеснялась, боялась… Знаешь, подруга, творчество – это такое счастье!

– Здорово! Но дорого, наверное?.. А я вот Егорку своего на теннис записала и в бассейн ходим, ему так нравится! Думаем, на шахматы ещё, а то он активный, шалуном растёт, усидчивости не хватает… А Ангелинушку на развивашки вожу. Она умница у меня и такая красотка, просто принцесса! А наряжаться уж как любит, у зеркала всё вертится – артисткой будет!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.