Сандра Бушар
Подчинение. Том 1

Глава 1

Кратко взглянув на часы, я до боли прикусила и без того израненные губы. Нервно постучав пальцами по деревянному столу, в который раз отчеканила себе: «Просто зайди в кабинет и скажи ему это! Чего сложного?»

Вдох-выдох…

И все же сил отчаянно не хватало. Я снова и снова подходила к двери кабинета, а после возвращалась за рабочее место, сжимая в руках чертов мятый белый лист.

Вдох-выдох…

Сердцебиение зашкаливало, пульс отдавал набатом в ушах. Рабочий день давно подходил к концу, но для босса было нормой задерживать меня до полуночи. А то и больше.

Я была его правой рукой. Безмолвной тенью. Той, кто рядом двадцать четыре часа в сутки. Той, кто приезжает по первому звонку и выполняет любое требование. Той, кто идеально справляется с делами любой сложности и не имеет ничего невозможного. Все, хватит!

Телефон издал душераздирающий, приевшийся за годы, противный звук. Босс вызывал меня, и это было словно знаком с небес – пора!

Быстро вскочив с места, чтобы не передумать и не броситься наутек, направилась в кабинет. Привычно постучав и получив грубое «войди!», я медленно прошла по высокому ворсу персидского ковра прямо к широкому столу из черного дерева. За спиной мужчины раскинулось широкое панорамное окно, открывающее вид на магический ночной город Нью-Йорк. Но босс и не думал поднимать взгляда, прикованного к экрану ноутбука.

– Эмми, – вместо приветствия, он лишь едва заметно кивнул.

От властного бархатного тона я тут же собралась и сглотнула вязкую слюну. Плотнее сжав лист, нехотя навсегда оставила на нем следы своих пальцев.

– Что насчет отчета за прошедшую неделю? – как обычно по пятницам, поинтересовался мужчина вальяжно и без капли сомнений в моей готовности. Только спустя годы мне удалось научиться различать оттенки его холодного радушия.

– У вас на почте, – краткий ответ, как он любит. Никаких лишних подробностей и деталей. Только голая информация.

– Подготовила оценку нового объекта и риски приобретения с заключениями экспертов? – новый вопрос, и даже бровь не дернулась. Пальцы все так же безостановочно скользили по клавишам, печатая текст. Черные глаза цепко сканировали экран.

– Готов даже дизайн проекта и предварительные затраты на него, – быстро прочистив горло, я бросила краткий взгляд на лист в моих руках и, не сдержав эмоций, поморщилась. – Дизайнеры прислали идеи для концепции новой компании. Я отсмотрела их все и отобрала сто семьдесят тех, что достойны вашего внимания.

Босс несколько секунд помолчал. Создавалось впечатление, что мужчина просто не услышал моих слов. Но на самом деле в его голове сейчас происходил активная умственная работа, а мысли старательно скрывались за пеленой пугающего каменного выражения лица.

– Что насчет переговоров? – наконец, сказал босс, никак не отметив то, что за сегодняшний день я выполнила работы больше, чем весь отдел маркетинга. И так было всегда.

Проглотив обиду, я лишь сдержано и вежливо отчеканила:

– Сегодня я связалась с филиалами в Японии, Франции, Испании и Италии. Все прошло успешно, итоги подробно изложены в приложении к отчету.

И снова краткий, безмолвный кивок.

– Можешь быть свободна до понедельника, – только лишь обмолвился он, но тут же сам себя поправил: – Если не произойдет чего-то сверх нормы.

«Но «сверх нормы» всегда происходили. Вот уже пять лет!» – вынуждена была признать я, твердо решив сказать о главном именно сегодня. А не «потом когда-нибудь», как это было уже две недели.

Ноги мои будто приросли к полу, а рот будто онемел. Я остервенело смотрела на тёмные, словно сама бездна, волосы босса и не решалась заговорить. Язык прирос к небу, а мозги превратились в разваренную овсянку.

– Что-то еще, Браун? – жестко выплюнул мужчина, одной своей интонацией показывая, как сильно не желает меня здесь видеть. Как сильно его раздражает лишь одно мое присутствие рядом, будто блохи на костюме элитного бренда.

Это лишь придало сил!

– Да, что-то еще! – сделав пять решающих шагов вперед, которые никогда не пересекала ранее без острой надобности, я оказалась прямо рядом с рабочим столом. Вступила на территорию его энергетического поля. Положив на стол лист, я, наконец, выдохнула. Решилась! Смогла! Переборола себя! – Прочтите, пожалуйста. И подпишите. Это очень важно и требует вашего непосредственного внимания.

Стиснув зубы, босс нехотя оторвался от экрана ноутбука. Жадно вобрав кислород, он будто потемнел он ярости и негодования. Как я посмела ступить в его личное пространство? Как могла помешать работе?

Лишь три секунды ему понадобилось, чтобы просканировать текст, когда он вдруг неожиданно замер. Лицо заметно вытянулось, словно оскал зверя, ощетинилось и, становясь намного ужаснее обычного. И все же для не чуткого, едва уловимого человека это выглядело так: Шульц лишь слегка напрягся и вскинул на меня цепкий внимательный взгляд.

Чего никогда не было раньше.

Взрывная волна его тяжелой энергетики отшвырнула меня обратно на несколько шагов.

– Что это? – по слогам отчеканил он, словно маленькому ребенку с проблемами развития. Голос едва ли не срывался на рык.

– Это… – сглотнув вязкий ком, я откашлялась, а после выдохнула: – Это мое заявление об увольнении.

Секунды Его молчания казались мне тяжелым бременем, ложащимся на плечи неподъёмным грузом. Будто какая-то изощренная пытка, когда тебе безостановочно капает на голову капля воды. Снова, снова и снова… А потом вдруг хочется кричать от страха, молить о пощаде. Или рассмеяться и выпалить: «Это была всего лишь шутка! Забудем это глупое недоразумение…»

Подперев двумя пальцами подбородок, Шульц сощурил глаза и многозначительно прошептал:

– Кажется, я все понял.

Громко сглотнув, мне показалось, словно эхо разнесло этот звук по всему пространству. Я не слышала биение часов или других посторонних звуков. Лишь собственное сердцебиение и дыхание.

– Ты, Браун, очень хитра, – с явным негодованием рявкнул мужчина, подаваясь вперед. На губах его появилась хищная ухмылка, не предвещающая ничего хорошего. – Тебе нужна прибавка к зарплате, и ты решила зайти издалека.

Он не спрашивал. Он констатировал.

– Я… – Шульц остановил меня ладонью, и я послушно замолчала.

– Ты же знаешь, что я терплю рядом исключительно прямолинейных людей, – тяжело вздохнув, босс откинулся на спинку стула и, сложив руки на груди, отвел взгляд к окну. Только тогда я ощутила, как жгут легкие от недостатка кислорода. Черт возьми, я ведь просто забывала дышать! – Сейчас я борюсь с желанием повесить на тебя штраф. Но… Учитывая твои успехи и самоотверженность делу, прощу подобное поведение на первый раз и добавлю двадцать процентов к текущей ставке, – кивнув своим мыслям, Шульц вернулся к столу, и его пальцы знакомо коснулись клавиш ноутбука. – Вопрос закрыт. Свободна.

Где-то внутри меня кричала та самая испуганная и неуверенная в себе Эмми, вторящая: «Уходи! Соглашайся!» Но я неожиданно для себя смело отмахнула страхи и осталась на месте.

– Нет, – голос казался на редкость звонким и уверенным. Лишь пальцы немного подрагивали, которые я предусмотрительно убрала за спину. – Я не хочу прибавки, я хочу увольнения.

– Двадцать пять процентов, – все тем же ровным голосом добавил Шульц, будто мы обсуждали типичные рабочие вопросы. Легкое оцепенение навсегда спряталось под маской тотального равнодушия и деловой собранности. Я продолжала молчать, что заставило мужчину продолжить «игру»: – Тридцать. И это мое последнее слово.

Терпение лопнуло, да и желание стоять на ковре у босса подошло к концу. Резко и даже немного грубо я поспешно протараторила:

– Мое заявление об увольнении у вас на столе. Подпишите вы его или нет – это мой последний рабочий день. Я не имею привычки набивать себе цену и вполне кратко скажу: решение обсуждения не требует.

Палец Шульца сбился с назначенной траектории, и вместо слова «вектор» он написал «вектон». Учитывая годы опыта за ноутбуком, мне удалось заметить это сразу. Только вот внешне он никак не выдал смены эмоций, лишь устало поднял на меня темный взгляд.

– Прошу тебе вспомнить, что именно моя компания обеспечивает часть стипендий в вуз, который ты благополучно закончила. И по контракту ты обязана отработать пять полных лет. – Шульц победно и надменно сверкнул черными глазами. – Если ты, конечно, не хочешь заплатить неустойку в качестве пятидесяти тысяч долларов.

– Естественно, не хочу. У меня нет таких денег, – деланно вежливо заявила, стиснув зубы. Босс хмыкнул, но я тут же «обрадовала» его снова: – Именно поэтому я дождалась истечения срока контракта. Пять лет закончились четырнадцать дней назад, господин Шульц.

И тут впервые за долгие изнурительные годы работы мне удалось увидеть нечто невероятное: самообладание самого замкнутого, невыносимого эгоиста дало трещину – по его идеальному без единой неровности лицу расползлись морщины. Брови высоко поползи вверх, а губы изогнулись, будто после литра чистого лимонного сока.

– Неужели? – ехидно прошипел он одно лишь слово. Агрессивно отставив ноутбук в сторону, он оперся руками на стол и полностью обратил все свое внимание на меня: – Ну, я жду.

– Ч-чего?

Никогда в жизни Шульц не смотрел на меня так долго. Я была пустым местом, безликой тенью за спиной. Растерявшись, я сделала еще несколько едва заметных шагов назад. Это явно понравилось боссу, потому как тот довольно усмехнулся.

– Твоя зарплата высокая, должность завидная. Миллионы людей и мечтать не могут о подобном. Что побудило тебя к такому решению?

Наверное, не стоило обнажать перед ним душу. Не стоило говорить того, что накопилось за годы бесцельного существования. Но я не сдержалась и импульсивно протараторила:

– В двадцать я экстерном закончила университет, как лучшая студентка, и с тех пор пять лет работаю в вашей компании. В своей жизни я нигде не была и ничего не видела, кроме своей спальни и рабочего стола в офисе. Пришло самое время изменить жизнь в корне.

– Что ты имеешь в виду? – с интересом поторопил меня Шульц, когда я на мгновение замолчала, чтобы отдышаться.

– Я выхожу замуж, – с легкой улыбкой и необычайной радостью заявила я. По лицу босса будто скользнула тень. – И предвидя ваш вопрос, скажу сразу: чем раньше, тем лучше.

– Боже, – воскликнула Натали, буквально подавившись «Кровавой Мери». – Ты просто самоубийца, Эмми! Но, знаешь… Я горжусь тобой, крошка!

Надя многозначительно мне подмигнула, отсалютовав «Сексом на пляже».

– Правильно, – плечи ее ритмично двигались в такт клубной музыке, тело буквально просилось в пляс. – Давно пора было уволиться к чертовой матери! Твой босс – настоящий самовлюбленный болван.

Я с некой долькой зависти посмотрела на такую свободную и легкую Надю. Еще в детстве она вместе с родителями эмигрировала в Америку, где ее отец успешно организовал небольшой бизнес по продаже хот-догов. Пока дочь успешно жила в свое удовольствие и посещала кружки по интересам, семья зарабатывала приличный капитал.

– Надя, ты ведь знаешь! У меня был контракт на пять лет, – в который раз уныло протянула я, спрятав лицо за ладонями. Коктейль «Голубая лагуна» по-прежнему был нетронутым. Впервые за долгие годы я могла с чистой совестью позволить себе алкоголь, но… не хотелось. – Я не могла уйти, когда только вздумается. «Шульц Индастрис» спонсировали мое обучение.

– Брось, мы живем один раз. Чтобы они тебе сделали? – высоко подняв подбородок, Натали неопределенно махнула рукой и высокопарно хмыкнула:

– Поставила бы перед фактом босса и свалила бы. Тебе не хватает уверенности в себе, дорогая. Ты какая-то… Зажатая, что ли.

У меня буквально пропал дар речи. Удивительно, но и вторая моя подруга не отличалась серьезностью. Девушке было всего двадцать три, и она уже жила в самом престижном районе города. И, нет, она не была дочерью богатых родителей, а просто умела находить «правильных» ухажёров.

– К примеру, – язвительно заявила я, – компания могла подать на меня в суд и забрать деньги, потраченные на обучение, обратно. Еще и вместе с приличной неустойкой.

Натали с Надей странно переглянусь, дескать: «Какая же она занудная»; что дико меня взбесило, но я спокойно прикусила губу, решив не портить вечер.

– Расскажи лучше про Ронни, – вкрадчиво протянула Надя. Натали тут же присела поближе, навострив уши. – Как ты могла встретить его, учитывая свой темп работы?

Устало вздохнув, я вспомнила, как месяц назад буквально споткнулась в кофейне около работы об рабочий кейс молодого бизнесмена. Им оказался мой Ронни. Рон Харингтон, начинающий работник в сфере маркетинга. Тридцатилетний голубоглазый красавиц с белокурыми волосами и очаровательной улыбкой. Умный, общительный, обходительный. Через две недели он уже сделал мне предложение, через три мы вместе отправились смотреть первый совместный дом.

– Он… – я мечтательно прикусила губу. – Великолепный… Все, о чем только можно мечтать!

Девушки радостно завизжали, а затем Натали первой торжественно подняла бокал, прочистив горло.

– Я хочу пожелать моей подруге: наконец, начать жить полной жизнью, а не полумерами. Быть храброй и не пасовать перед трудностями. Надеюсь, Ронни сделает из тебя человека! – Натали говорила с улыбкой, сверкая идеальными винирами, но почему-то слова отозвались горечью в моем сердце. – Мы любим тебя, Эмми Браун!

– Присоединяюсь, – старательно пытаясь перекричать музыку, Надя буквально орала мне на ухо. – Ты достойна большего, чем сутками напролет подтирать сопли какому-то Шульцу.

– За новую жизнь! – с трепетом добавила я, поднимая «Голубую Лагуну».

Я отхлебнула лишь пару глотков, поморщившись от мерзкого привкуса чего-то мыльного и горького, когда подруги уже осушили по второму бокалу.

– Так дело не пойдет. Надо что-то с этим делать… – Надя странно посмотрела на Натали, многозначительно той подмигнув. – Иначе вечер пройдет скучно.

Натали понимающе кивнула и, пока я пыталась разобраться в их пантомиме, Надя взяла обеими ладонями мое лицо, повернув его к себе.

– Ты такая сегодня красивая, Эмми! Просто сияешь. Признавайся, новый блеск для губ? – голос девушки казался театрально неестественным, и я непонимающе поморщилась. – И тени такие… Такие… Естественные? Точно, все дело в них.

– Брось, ты ведь знаешь. Мне запрещено краситься на работу, а я только из офиса, – попыталась повернуться и посмотреть, что там делает Надя, но Натали просто не позволила мне этого сделать, крепко удерживая на месте.

– Точно, забыла… – Натали бросила краткий взгляд на Надю, и только в чем-то окончательно убедившись, наконец, позволила мне выровняться и взять рукой коктейль обратно. – Что же, Эмми… Давай поступим так: это не просто «Голубая Лагуна». Это – твое пророчество на грядущее. Если ты сможешь сейчас выпить его до дна, то жизнь твоя с Ронни будет долгой и безоблачной. Если же нет, то… Увы, разбежитесь через год, как и большинство «скоропостижных» браков в Нью-Йорке!

– Боже, нет! – воскликнула я, с ужасом посмотрев на коктейль. – Ты ведь знаешь, какая я суеверная… Зачем так со мной поступаешь?

– Потому что иначе нам сегодня не повеселиться, – поддержала ее Надя.

И тут же обе девочки заскандировали:

– Пей! Пей! Пей!

Ничего в жизни я не хотела больше, чем спокойной и размеренной жизни. Семьи, которой никогда не было. Любящего мужа, с которым не чуждо состариться рядом. Мои подруги хоть и казались ветреными и беззаботными, но в их словах была доля правды: мне пора меняться.

И, пожалуй, начать стоило со строгости к самой себе.

Резко подняв бокал, я крепко зажала нос и быстро принялась поглощать «Голубую Лагуну». Горькая жидкость стекала в желудок, будто какая-то обжигающая лава. В какой-то момент мне хотелось бросить все и отдышаться, но я не остановилась, пока не увидела дно в бокале.

– А теперь самое время веселиться! – завизжала Натали, радостно захлопав в ладоши.

***

Шульц сидел в мягком уютном кресле своего кабинета, угрюмо разглядывая монитор ноутбука. В сотый раз за вечер мужчина пытался заполнить чертов отчет, который обычно заканчивал за пару минут. Но сегодня все будто валилось с рук.

В конечном счете, он раздраженно оттолкнулся от стола, оказываясь прямо у окна. Панорама открывала шикарный вид на ночной Нью-Йорк, позволяя немного проветрить мысли.

«Какого черта Браун решила уволиться? – в миллионный раз пронесся вопрос в его сознании. Ответа Шульц не находил. – Каждая адекватная девушка мечтает быть моей помощницей! Каждая почтет за честь!»

Шульц любил порядок. В голове, на рабочем столе, в коллективе. Если он чего-то хотел, то всегда достигал. Не его выбирали, а он выбирал.

И теперь какая-то секретарша Эмми Браун просто поставила его перед фактом: «Я ухожу». Шульц заскрипел зубами, сжимая кулаки.

«Я выхожу замуж» - добила она его, буквально лишая рада речи. Когда, спрашивается, она успела найти себе пару? Она всегда была рядом. Только в его власти!

– Черта с два! – подскочив с места, пятью громоздкими шагами Шульц пересек огромный кабинет, напоминающий своей площадью концертный холл. Резко распахнув дверцы шкафа-муляжа, он оказался нос к носу с огромным сейфом. Не глядя набрав код, Шульц вошел внутрь и пробежался требовательным взглядом по идеально рассортированным документам. Достав личное дело Эммы Браун и договор, заключенный с ней пять лет назад, мужчина вернулся за рабочий стол и принялся внимательно читать каждую строчку.

– Отец сидит в тюрьме за попытку изнасилования дочери, – брови Шульца поползли вверх. Мужчина намотал себе на ус новую информацию, которая раньше его не волновала, а сейчас казалась хорошим рычагом давления. – Мать вот уже семь лет живет в психиатрической клинике с параноидальной шизофренией. Хм…

Больше ничего важного и нового для себя в деле Эммы Шульц не заметил, поэтому просто отложил папку в сторону, приступая к пунктам договора. Конрад всегда был внимательным, из него вышел бы великолепный юрист. Мужчина пытался найти хоть какую-то зацепку, способную поставить на место его секретаря.

Не прошло и пяти минут, как мужчина хищно оскалился, в глазах его заплясало пугающее пламя.

– Вот оно, – самовольно заявил тот, указывая пальцем на небольшую звездочку в договоре. Именно она вернет Эмму с небес на землю. Напомнит, кто ее босс и кто принимает решение в этой компании. – Она не может уйти ранее, чем через две недели.

Откинувшись на спинку стула, Шульц прикрыл глаза. По телу его буквально разливалась сила и желание, как можно раньше рассказать Браун о том, как она была невнимательна при чтении договора. Мужчина представлял, как возьмет огромный кнут, опрокинет Эмму на стол животом, поднимет ее узкую юбку и отшлёпает ее так сильно, как только сможет. Как возьмет ее тонкую хрупкую шейку в свой кулак и будет сжимать до того момента, пока та не начнет извиняться за опрометчивое решение.

Нога его нервно топала от возбуждающих мыслей, в районе ширинки стало неожиданно тесно.

Шульц тут же отогнал лишние мысли и снова придвинулся к ноутбуку. Он открыл программу, написанную специально для его корпорации «Шульц Индастрис». Туда были внесены все корпоративные номера телефонов, каждый из которых можно было отследить. Подписывая договор о сотрудничестве, работники негласно давали на это согласие. Но, по факту, знать не знали о такой прерогативе.

«Эмма Браун – клуб «Алмазная Роща» – появилось на экране. Шульц нахмурился.

– Да, босс, – личный водитель поднял трубку после первого гудка. И это на его счастье. В ином случае был бы уволен, как прежний.

– Машина, сейчас же, – голос его шипел, леденящий душу холод разлетался по кабинету эхом.

– Но… – Стефан замялся. – Вы ведь просили отвезти госпожу Аврору в театр, а в городе пробки…

Тяжело вдохнув, Конрад отчеканил по слогам каждое слово. Они обрушивались на мужчину, будто небесная кара:

– Сейчас я вызову лифт и к тому моменту, как откроются двери компании, авто должно стоять у центрального входа. В ином случае прошу забрать личное дело из отдела кадров до понедельника. Все ясно?

– Да, босс, – промямлил Стэфан и, прежде чем Шульц отключил связь, послышался визг тормозов.

Клуб «Алмазная Роща» находился в самом центре Нью-Йорка и принадлежал лучшему другу Шульца. Мужчина знал, зачем туда приходят девушки – найти интрижку на ночь, закинуться запрещенными веществами, напиться до отключки.

Когда водитель затормозил у неоновой вывески, Конрад повернулся к Стефану и с омерзением процедил сквозь стиснутые зубы:

– Жди меня здесь. Я выйду через пять минут.

Именно столько ему понадобится, чтобы найти Браун и вытащить ее прочь. Если он успеет вовремя, то она окажется недостаточно пьяна и сможет приступить к работе тотчас. Шульц хотел по полной загрузить ее делами в знак наказания за неповиновение.

– Здесь запрещено парковаться, – нехотя протянул Стэфан, морщась и отводя взгляд. – Штраф невероятно огромный…

Шульц до треска сжал ручку двери иномарки, выплюнув:

– Ну, так разберись с этим.

Последний раз Шульц был в клубе неделю назад, когда лично заключал контракт с итальянской компанией. После успешного подписания договора, они с новым партнером заказали парочку умелых шлюх и удачно «скрепили» сделку. Мужчина улыбнулся воспоминаниям, обводя цепким взглядом помещения.

Внезапно Конрад замер, пригвожденный к полу.

В самом конце зала на небольшом выступе, где располагался высокий шест, крутилась знакомая ему фигура. Блузка девушки была расстегнута на верхние пуговицы и приспущена на плечах, оголяя верх груди; юбка приподнята до колен выше уровня чулок. В плавно танцующей, грациозной лани Шульц не сразу узнал Эмми. Впервые он видел, как ее светло-каштановые волосы прядями ниспадали по плечам; как на губах горела похотливая светлая улыбка…

– Классная телка, – незнакомый Шульцу пьяный в хлам паренек ткнул его локтем в бок и секретно шепнул на ухо: – Я бы ей засадил по самые гланды. Жаль, вряд ли удастся пробраться сквозь желающих.

Конрад кратко глянул на ораву мужчин, тянущих к Эмми руки. Некоторые из них успешно касались ее тела, один даже успел ухватить за ягодицу. Что-то темное застилало глаза Шульца, лишая рассудка. Он сделал пасс рукой, впечатывая кулак прямо в пах незнакомца. Тот свалился на пол, мыча что-то нечленораздельное.

– Удачи тебе хоть кого-то когда-то поиметь, – бросил ему вслед Шульц, пробираясь через толпу. По пути он набрал номер Эрика, владельца «Алмазной Рощи». – Закрой клуб. Сейчас. На всю ночь.

– Ты с ума сошел, Шульц?! – воскликнул Эрик ошалевшим голосом. – Я люблю тебя, ты же знаешь, но… Сегодня пятничный вечер. Я живу за счет таких дней. Выручка будет не меньше двухсот!

Немного подумав, Шульц оценил ситуацию.

– Триста, – одно слово, и Эрик замолк.

– Четыреста и можешь тусоваться там хоть все выходные! – деловито произнес мужчина, давая понять, что готов к торгам.

– Триста пятьдесят – и это мое последнее слово.

Эрик замолчал. Он боялся продешевить и боялся, что Шульц передумает. Потому тяжело вздохнув, тот затараторил:

– Хорошо, дай мне время, чтобы оповестить охрану.

– Не больше пяти минут, – кратко поставил перед фактом, сбросив вызов.

Шульц спрятал телефон во внутренний карман пиджака, затем подошел вплотную к шесту и сложил руки на груди. Эмми продолжала танцевать, выкручивая странные маневры. Каждое ее движение отзывалось пульсацией в паху… Почему Шульц сразу не заметил эту темную сторону Браун? Ранее она казалась ему умной заучкой, но скучной и сухой.

– Дорогие посетители клуба! – раздалось по громкоговорителю сразу после того, как музыка резко выключилась. – Мы приносим свои извинения, заведение закрывается по техническим причинам. Пожалуйста, покиньте помещение.

Кто-то кинулся к выходу, кто-то запротестовал, но только не Эмми. Она упорно продолжала танцевать, будто существовала в какой-то своей реальности. Губы ее безмолвно двигались, напевая только ей известную песню. На какое-то время Шульц позволил ей продолжать шоу, пока вдруг она не принялась расстегивать дальше блузу, стаскивая ее все ниже и ниже.

Шульц раздраженно ступил на сцену, грубо дернув Браун за руку на себя. Девушка пошатнулась, упав в руки босса, и уже спустя мгновение растерянности, гортанно рассмеялась.

– Ты слышишь меня? – мужчина сжал ее подбородок одной рукой, другой удерживал на месте. Рассматривая неестественно расширенный зрачок, Шульц раздраженно рявкнул: – Что именно ты принимала? Быстро!

– Принимала? Я? Что за бред! Я тут с подругами… Где они, кстати? – Эмми поморщила нос, язык ее едва ли шевелился. Наконец, она с удивлением посмотрела прямо на Конрада. – А ты вообще кто? Не мешай мне танцевать!

Зарычав сквозь стиснутые зубы, Шульц резко выдохнул и грубо встряхнул Эмми.

– Что. Ты. Принимала? – голос его рассекал пространство, будто оголенное лезвие ножа. Зеваки, которые все еще оставались поблизости, торопливо ретировались прочь. – Быстро, Браун! Название.

Эмми растерянно моргала не без труда пытаясь соображать.

– Коктейль «Голубая Лагуна», – пожала плечами та, и цепкий взгляд мужчины не нашел в девушке и капли обмана. Либо она настолько не в себе, что сама верила в ложь.

Мозг мужчины быстро обрабатывал новые сведенья, пытаясь определиться с последующим планом действий. Из раздумий Шульца вывел указательный палец Эммы, которым девушка провела по пуговкам его темно-синей рубашки.

– А ты ничего, – от вкрадчивого голоса с легкой хрипотцой Конрад подобрался и задержал дыхание. Он с жадностью посмотрел, как девушка неторопливо прошлась языком по пухлым розовым губкам и пылко прикусила зубами ноготок. – Ты когда-нибудь…

Эмма внезапно замялась, прикусив нижнюю губу, а затем снова облизала кончиком языка палец. Шульц почувствовал, как ширинка его вибрирует, требуя внимания.

– Что именно «когда-нибудь»? – Шульца бесило состояние Эмми. Он привык к грамотным отчетам, по существу. Сейчас же намеки заставили проверить его терпение на прочность.

Браун будто на мгновение задумалась, а затем с коварной улыбкой шагнула вплотную к Шульцу. Мужчина резко ощутил цветочно-мятный аромат ее духов и горячее, пьяное дыхание.

– Ты когда-нибудь занимался сексом в туалете? – бровь девушки вопросительно поползла вверх, в глубинах зеленых глаз заплясали дьяволы. – С незнакомкой. Я вот – нет. Ммм?..

Мужчина на мгновение замер, а затем холодно хмыкнул. Девушка прямо перед ним являлась полной противоположностью Эмми Браун и явно была не в себе. Он мог бы отпустить ее, дать возможность просто уйти и проспаться, но… Тогда он не был бы Шульцем. Человеком, идущим по трупам напролом.

– Что именно ты мне предлагаешь? – Конрад протянул это, словно змея перед контрольным укусом. Он уже имел план. План жадной, беспощадной, кровавой мести. На сердце его потеплело, а по телу разлилось сладкое предвкушение. – Скажи, Эмми. Я хочу услышать это от тебя.

– Я предлагаю отправиться в ближайшую кабинку, – девушка смотрела на Конрада широко распахнутыми глазами, будто кролик на удава. Такая наивная и беззащитная… На какую-то долю секунды мужчина даже передумал наказывать ее, а затем тут же придушил эту жалость на корню, отругав себя. – И заняться безудержным сексом.

– Что же, – Конрад крепко сжал кисть девушки и потянул ее в сторону кабинок. – Идем. У меня мало времени.

Шульц делал громоздкие быстрые шаги, и девушка едва ли успевала поспевать за ним на своих невероятно высоких шпильках. В «Алмазной Роще» были широкие и просторные помещения, Конрад отлично это знал. Затолкнув в одно из них Эмми, он равнодушно прихлопнул дверь и повернулся к девушке.

Смерив ее долгим, внимательным взглядом, он отчеканил по слогам:

– На колени.

Эмми немного нахмурилась, запротестовав:

– Что? Я думала, мы будем заниматься сексом…

– Это тоже секс, – намеренно нежно подсластил ей пилюлю Шульц, заставив себя улыбнуться. Вышло с трудом. Не выдержав, он привычно холодно добавил: – Либо так, либо я ухожу.

Девушка пожала плечами и буквально рухнула вниз. Колени ее громко ударились об каменный пол, но она даже звука не издала. Запрокинув голову, Эмми послушно ждала дальнейшего приказа.

Шульц многозначительно кивнул на выпирающую ширинку:

– Раздень меня.

Эмми кивнула. Ее холодные пальцы резво потянулись к бляшке ремня и, когда она изо всех сил дернула ее на себя, вырывая с петель, Шульц глухо выдохнул:

– Молодец, – прошептал он, откидываясь спиной назад. – Быстрее.

Послушно и умело расстегнув пуговицу и опустив язычок молнии, Эмми потянула брюки вниз, оказываясь лицом к лицу с черными боксерами. Девушка лишь на мгновение замерла. Мужчине даже показалось, что она окончательно пришла в себя… Но тут же она отряхнулась, и боксеры спустились вслед за верхней одеждой.

– Ну, же… – Конрад нетерпеливо качнулся бедрами вперед. Эта игра затянулась, пора ускориться. – Начинай. Если не хочешь закончить все прямо сейчас.

Нелепо и неуверенно сжав рукой ствол налитого кровью члена, Эмми нежно коснулась губами головки, и Шульц прогнулся в спине. Он прикрыл глаза ладонью, когда Эмми едва ощутимо провела кончиком языка по выпирающим венкам. По телу мужчины прошла дрожь, это ему совершенно не понравилось.

Набрав полные легкие воздуха, он крепко намотал длинные волосы Эмми на свой кулак и оттянул голосу назад. Девушка вскинула на него взволнованный взгляд.

– Открой рот, – скомандовал он. – Соси. Глубже.

Девушка едва ли успела распахнуть губы, как Шульц буквально насадил ее на себя. Слезы ручьем текли по щекам девушки, когда он снова и снова толкался бедрами в ее узкое горло. Эмми явно не была опытна в минете, и Шульцу это понравилось. Ему нравилось думать, что он первый, перед кем Браун встала на колени.

Мужчина с жадностью смотрел на то, как девушка прогибается под его властью. Он хищно впечатывался в нее снова и снова. Опять и опять. Рассекая воздух со сверхзвуковой скоростью. В конечном счете, он надавил на ее затылок, заставляя поглотить член целиком, и импульсивно кончил, вздрагивая каждый раз, извергая семя ей в горло.

Только когда последняя судорога успокоилась, он, наконец, отпустил изнеможённую Эмми, давая ей возможность отдышаться. Она нетерпеливо осмотрелась по сторонам и, когда ей на глаза попался мусорный бак, девушка сделала к нему пасс.

Шульц моментально перехватил ее, сжав шею двумя пальцами правой руки.

– Глотай, – приказал он. Эмми не послушалась, и он надавил сильнее, заставляя ее слегка захлёбываться. – Глотай.

Наконец, Браун послушно сглотнула и изнеможённо повалилась на пол, опираясь локтями об стену. Шульц быстро застегнул ширинку, взял в руки пояс и открыл входную дверь.

– ЧТО?! – взорвалась Эмми ему вслед. – Куда это ты собрался, черт тебя дери?!

Шульц не оборачивался, посему Эмми не могла видеть его хищную улыбку. Не могла прочесть гадкие мысли, заполонившие его разум. Не могла даже предсказать, что ждет ее на следующее утро.

– Позабочусь о водителе, – бросил тот холодно и без капли эмоций.

Глава 2

Я проснулась, оттого что спина противно стрельнула, распространяя острую колющую боль по всему телу. Резко дернувшись, внезапно встретилась носом с полом.

– А?.. – подняв перепуганный взгляд и широко распахнув глаза, я тут же прикрыла их ладонью, потому что ярко светящее солнце безумно слепило.

Но не это волновало больше всего… Я была не у себя дома!

Более того, спала на кресле, закинув голову на подоконник и скрючившись в три погибели.

«Где ты, черт тебя дери, Эмми?» - взорвалось в голове неоновой вспышкой. Ощупав себя онемевшими руками, с облегчением поняла, что одежда все еще на мне. Как и шпильки, от ночи в которых безумно ныли ступни.

Как только мысли перестали разбегаться в стороны, как теннисные шарики, я принялась осматриваться по сторонам: огромный стеклянный стол с множеством офисных стульев; позади него, около панорамной стены, располагались кожаные диваны и кресла.

– Нет… – сорвалось с губ истерически. Я нервно протерла глаза, желая поскорее очнуться от кошмарного сна. Увы, картинка не поменялась. – Нет, нет, нет!

Самый роскошный зал для переговоров с ВИП-клиентами был только у одного человека в холдинге «Шульц Индастрис». Прямая дверь вела прямо в кабинет босса… Точнее, бывшего босса Конрада Шульца.

Я до боли сжала пульсирующие виски и зажмурилась, что есть мочи, пытаясь вспомнить вчерашний день. Натали с Надей уговорили меня отправиться в самый популярный клуб Нью-Йорка «Алмазная Роща» и отпраздновать триумфальное увольнение, а также скорый брак.

– Ронни! – я обернулась по сторонам, ощупала вокруг пространство в поисках телефона. Ничего, даже сумочки. – Че-е-ерт… Что он обо мне подумает?

Напрягая мозг еще усерднее, перебрала в памяти все те крупицы событий, что каким-то чудом сохранились: безумно горькая «Голубая Лагуна» залпом, а дальше… Белый шум.

– На кой черт было пить, – простонала себе под нос, не без труда поднимаясь на ноги. – Да еще и на голодный желудок…

Медленно двигаясь к выходу, я старательно пыталась согнать пелену перед глазами и избавиться от шума в ушах. Все безрезультатно. Но стоило коснуться ручки двери, как сознание практически полностью протрезвело.

На желтом стикере, прикрепленном на замочную скважину, черной ручкой было размашисто написано: «Переоденься, приведи себя в порядок. Все необходимое в гостевой ванной».

Этот почерк невозможно было забыть или вычеркнуть из памяти. Только Он мог писать так, что дух захватывало. Складывать буквы в… казалось бы, простые слова и в каждом из них будто читалась холодная угроза, немое предупреждение, надменный приказ. Босс всегда оставлял подобные стикеры на отчетах, с заметками, и всегда подобные «знаки» обозначали скорую взбучку. Вот и сейчас я подобралась.

Я уже почти решилась выйти прочь, ведь Шульц мне больше не босс! Какого черта он вообще говорит, что делать?!

Но внутренний инстинкт самосохранения будто бы предостерег. Громко кричал: «Просто сделай это. Не зли!»

Тяжело вздохнув, я развернулась на пятках и быстро проследовала в другой конец комнаты, где за коридором находилась мини-квартира. Иногда там останавливались гости или сам Шульц на ночь, если переговоры затягивались. Войдя в широкую светлую ванную комнату, я скользнула взглядом по свежей темно-бордовой обтягивающей юбке с высокой талией и белой блузе.

На столике лежала расческа, средство для снятия макияжа (почему-то за ночь туш стекла крупными каплями по щекам, застывая в неприглядном виде, будто я рыдала), средства гигиены и даже плойка для волос с феном!

Решив не принимать душ, ведь задерживаться в офисе я не планировала, быстро сменила одежду, уложила волосы в высокую гульку и стерла макияж.

– Нет, так не пойдет… – с ужасом посмотрев на бледную кожу и синяки под глазами, воспользовалась лишь тональной основой и нежно-розовой помадой. – Так-то лучше. Не так пугает…

Перед тем, как выйти прочь, я внимательно осмотрелась. То, что босс любил девушек, много и разных, странным не казалось. Но он никогда не позволял им заходить в кабинет, не пускал в личные покои. Почему тогда все эти вещи здесь? На кого они были первоначально рассчитаны?

«Осталось совсем немного, – успокаивал меня внутренний голос, когда от встречи с боссом снова отделяла всего одна дверь. – Просто дыши. Ты ведь уже свободна, так? Он ничего тебе не сделает. Что бы ты вчера ни натворила, каким бы образом ни попала обратно в офис».

Сделав глубокий вдох и резкий выдох, я почти успокоилась… Почти. Если бы не одно «но». Верхние парочка пуговиц блузы не выдержали напряжения и просто отскочили в сторону, упав на пол. Одежда была уж слишком тесной для моей груди полноценного второго размера.

Бросив краткий взгляд на стеклянную панель, я смерила свое глубокое декольте удрученным взглядом.

– Он убьет меня за такой вид! – прошептала сдавленно, представляя лицо Шульца. Мужчина не терпел, когда нарушали дресс-код. Но тут же возникла и более пугающая мысль: – Боги, а вдруг эта блуза стоит целое состояние?! Я же никогда не расплачусь…

Пока сомнения не довели меня до обморока, я резко расправила спину и распахнула дверь. Назад пути не было. Поздно тушеваться и идти на попятную.

На мое несчастье, босс был на месте. Он привычно сидел за столом, перебирая громадную стопку документов с таким сосредоточенным лицом, что я была практически уверена: он не заметил, как я вошла.

Воспользовавшись внезапной возможностью, я неуверенно застыла на месте и украдкой посмотрела на его угрюмое лицо: глубокая морщина между широких бровей; безумно густые короткие волосы, буквально стоящие дыбом; пугающие темно-серые глаза, почти черные; тонкие губы, нос с аристократической горбинкой, острый подбородок, выделяющиеся скулы и высокая шея. Шульц не был громоздким, но и тощим его вряд ли назовешь. Поджарый, высокий. Не было в его внешности ничего отталкивающего, но, между тем, он умело вгонял всех в ужас одним лишь взглядом. Не было человека, способного смотреть ему в глаза более пяти секунд.

– Я устал ждать, – внезапно звонкий голос босса заставил меня подпрыгнуть на месте и отшатнуться назад. Сердце застучало в груди с безумной скоростью, едва ли не разрываясь на части. Не поднимая взгляд, Шульц отрезал: – Приступай к работе. Ее более чем достаточно. Для тебя сегодня уж точно.

Я напряглась.

– Но… – вырвалось краткое с губ.

– Главные задачи на сегодня скинул на почту. У тебя ровно два часа на выполнение их, потом выезд, – продолжил тот, словно ничего странного не происходило. – Все ясно?

Отбросив страхи, я уверенно ступила вперед и бесстрашно заявила:

– Господин Шульц, вы, верно, забыли… Мое заявление об увольнении у вас на столе.

– Все верно, – кратко кивнул тот, так и не удостоив меня взглядом. – Пункт пятый, дробь семь. Сноска со звездочкой.

– Ч-что? О чем это вы? – нахмурившись, я проследила за тем, как Шульц не глядя достал из кипы бумаг одну, явно заготовленную заранее, и молча протянул вперед. Быстро подойдя вплотную к столу, я нехотя приняла ее. Нужная часть оказалась обведена красным жирным маркером на черно-белой копии.

Пока мои глаза все больше расширялись, Шульц кратко резюмировал:

– Ты не можешь уйти, пока не закроешь текущие проекты.

– Но на мне их нет! – голос жалко срывался на крик, пальцы смяли под собой бумагу. – Я всего лишь ваш личный помощник, не более!

– По документам, ты ведешь строительство нового жилого комплекса «Фионит Сити», забыла? – наконец, босс вздернул подбородок, хищно оскалившись. – Рабочие должны сдать его под ключ через две недели. Но, ты ведь знаешь, насколько все это условно.

Я поражалась тому, сколько злорадства было в его серых глаз, сколько безжалостности… Он буквально упивался моей растерянностью, невыносимой болью! А затем его взгляд упал вниз на декольте и, прищурившись… Шульц плотоядно облизал губы. По телу пробежала дрожь.

– Это нечестно, – оправдания звучали жалко, но я просто не могла молчать. – Это лишь глупые условности. Вы сами когда-то мне говорили…

– Условности, которые я соблюдаю, – отрезал мужчина, кивнув в сторону двери. Он говорил сухо и без капли эмоций: – Вот, что будет дальше: ты отправишься работать на ближайшие две недели. Там будет видно.

Я смотрела на Шульца и с ужасом понимала, что не могу ему противиться. Иначе придется выплатить огромную неустойку. Поджав губу, шатаясь, повернулась и направилась к двери. Свадьба с Ронни висела на волоске, так же как счастливая семейная жизнь. Мы оба знали: босс не отпусти меня через две недели. Но… почему ему нужна именно я?

«Ему нужен послушный и покладистый работник, – снова подсказал внутренний голос. – Если ты не можешь уйти, так забери самое ценное».

Внезапно остановившись, я вновь повернулась к Шульцу и неожиданно для себя резко выпалила:

– Вы поступаете бесчеловечно, лишая меня возможности заиметь счастливое будущее. Я не могу бросить работу, но я могу начать относиться к ней безответственно и халатно, – довольная собой, я гордо вздернула подбородок и сложила руки на груди. – Что вы мне сделаете? Ни-че-го! Вы совершенно бессильны над моей судьбой.

Шульц так громко бросил папку с документами на стол, что мое сердце упало в пятки, а настроение тут же скатилось к нулю.

Он посмотрел на меня глаза в глаза. В упор, немного склонив голову набок.

О, боги… Я бросила ему вызов!

– Что же, – Шульц тянул звуки так долго, будто поставив за цель довести меня до обморока. Мужчина выглядел ровно так, будто сейчас достанет автомат и просто выстрелит в упор. – Ты не хочешь быть хорошей, верно?

– Я была хорошей все эти пять лет, – уверенности во мне поубавилось, теперь я просто безмолвно молила его не смотреть на меня… так. Не раздавливать, как надоевшего комара. – Но теперь хочу начать жить. Выйти замуж и…

– Ты действительно так сильно хочешь выйти замуж, Эмми? – Шульц перебил меня, порывисто улыбнувшись краешками губ. Моя душа словно покинула тело, не справившись с напряжение. Это было еще хуже, чем вызов. Шульц улыбался только тогда, когда уничтожал.

– О-очень, – я точно знала, что пришел мой конец. Съёжившись, нервно сглотнула, проследив за тем, как Шульц достал пульт из внутреннего ящика. Он нажал кнопку воспроизведения, и из крохотного столика рядом со мной выкрутилась огромная плазменная панель, будто свернутый атлас. Босс снова куда-то нажал, и началось воспроизведение видео.

Там была девушка с моим лицом, но… Совершенно на меня не похожая. Чем быстрее развивались события, тем больше ком в горле парализовал дыхание, вызывая жжения в легких.

«Ты когда-нибудь занимался сексом в туалете?» – спрашивала та другая я, похотливо облизывая палец с почти полностью скинутой на пол блузой.

Вот, откуда сбитые колени, откуда опухшие губы и боль в горле! Я поморщилась и отвернулась, когда чавкающие звуки-стоны заполнили собой комнату. Шульц намеренно сделал громче.

Когда все кончилось, я, наконец, смогла дышать. Легче не стало. По щекам текли слезы, в голове до сих пор не укладывалось: как такое могло произойти?

– Понравилось кино? – с вызовом хмыкнул босс. – Мне вот – очень. Я бы повторил.

Я резко повернулась к нему, смерив испуганным взглядом. Он не шутил, он предупреждал.

– Теперь я отчасти понимаю, как попала в офис… – прошептала себе под нос. – Что вы собираетесь делать с этим видео?

Шульц долго молчал, будто специально нагнетая. Словно следователь на допросе, воздействующий на сознание преступника. Он ждал, когда я сдамся. Когда паду к его ногам с извинениями, просьбами… Но… Зачем? Самое ужасное уже позади, я просто ждала свой рок.

– Будь послушной, – только и сказал он, вкладывая в эти два слова так много двуличного смысла. Так много грязи, самонадеянности. – Веди себя смирно.

– Мой жених… – я отвела взгляд, потому как не смогла произнести: «Мой жених не должен ничего знать». Но так говорят лживые изменщицы, а я даже не помнила вчерашнего дня.

– Все зависит только от тебя. – Шульц многозначительно вздернул бровь, будто предупреждая о чем-то, а затем кивнул на дверь. – Даю тебе два часа, чтобы закончить дела. Затем подготовка к благотворительному гала-ужину.

– Обычно вы посещаете такие мероприятия без меня, – губы двигались, а мысли до сих пор крутились вокруг записи. Как я могла? Где были подруги? Как они могли подпустить ко мне босса?! И главное: почему память была напрочь стерта?!

– В этот раз ты едешь со мной.

Шульц явно дал понять, что более тратить время на меня не намерен, отвернувшись к документам. Словно и не было этой ужасной записи! Будто не он только что уничтожил каждый из аспектов моей жизни.

Переплетая ногами, я каким-то чудом смогла выползти вон, а после буквально упала на рабочий стол. С той секунды начался мой персональный ад.

Словно действуя по инерции, я привычно распахнула ноутбук и принялась выполнять список задач. Мой мозг будто бы разделился на две части: где первая отлажено выполняла план, а другая… Другая часть сходила с ума, снова и снова проматывая в памяти ужасные видео кадры из клуба.

Шок был настолько велик, что я до сих пор в полной мере не осознала, во что именно вляпалась. Закончив работу быстрее, чем когда-либо, я с ужасом уставилась в стену. Мурашки снова и снова пробуждали во мне страх и отчаянье.

Когда на глаза попался рабочий телефон, я, с минуту поколебавшись, резко потянулась к нему, хотя раньше строго настрого запрещала себе совершать личные звонки. Благодаря отменной памяти мне удалось без труда набрать номер Нади.

– Да, – нежно промурчала она после первого же гудка.

– Это я, – понуро выдохнула в трубку. – Привет.

– Оу, неожиданно… – голос Нади тут же потух и расслабился. Радость из него моментально улетучилась. – Как ты после клуба? Голова не болит? Боже, ты вчера так отожгла, мы не ожидали подобного от офисной тихони!..

Подруга весело расхохоталась, а я проглотила горечь, разливающуюся по телу свинцом. Каждое слово давалось так тяжело, что паузы были слишком частыми:

– Что произошло? Я… Я ничего не помню после «Голубой Лагуны»… Будто кто-то молотком по голове ударил!

Надя помолчала дольше, чем стоило, а затем неуверенно и сбивчиво пробормотала:

– Дорогая, ты слишком редко пьешь. К тому же, совершенно не закусывала. Неудивительно, что алкоголь отшиб тебе память… Такое… Такое бывает… Иногда…

Мне слабо верилось в это, но я не позволила себе предположить нечто похуже.

– Допустим, – вынужденно согласила я. – Но… Почему вы меня бросили? Одну, в клубе, полном извращенцев… Я ведь была не в себе, вела себя, мягко говоря, странно…

– Что значит «бросили»?! Тебе что, пять лет?! – агрессивно хмыкнула Надя. В моем сознании четко отразилась картина, как азиатка закатывает свои серые глаза и нервно наматывает черные волосы на длинный ноготь. – К тому же, я подцепила отменного мужчину. Он владеет сетью кондитерских, представляешь? Ах, жаль он мне до сих пор не перезвонил… – девушка замечталась, а затем будто очнувшись, добавила: – Наташа тоже кое с кем познакомилась. Ей было не до тебя.

Задохнувшись от внезапно возникшей в груди боли, я отрешенно пробормотала:

– Вчера произошло нечто ужасное.

– И что же? – без капли интереса спросила Надя, но тут же оживилась: – Неужели переспала с кем-то и «залетела»?! Вот это была бы новость…

Вспомнив Шульца, я моментально отряхнулась.

– Фу! Естественно, нет… Просто…

– Ах, тогда ладно… Прости, дорогая. Мне пора! Через пять минут начинается йога, а опаздывать строго запрещено. Целую, увидимся. – Надя положила трубку еще до того, как я успела вставить хоть слово, оставляя меня наедине с гудками.

Упав на стол, закрыла лицо ладонями. Почему я раньше не замечала, насколько одинока? Почему нет человека, которому можно рассказать о своих проблемах?

Работа занимала большую часть жизни, думать о чем-то другом времени не хватало. С Наташей мы познакомились на освоении новых компьютерных программ в Нью-Джерси, куда меня отправили на курсы повышения квалификации. А Надя была той, с кем мы ежедневно сталкивались в кофейне на углу офисного здания корпорации. Я покупала там безумно дорогой кофе для босса, а девушка искала потенциальных спонсоров. Мы не были самыми преданными подругами на века, зато идеально подходили друг другу, чтобы провести веселый вечер в хорошей компании.

Внезапно вспомнив о Ронни, я улыбнулась. Внутри возродилась некая скрытая сила, и я воспользовалась ей, чтобы снова воспрянуть духом и набрать номер жениха.

– Любимая! – воскликнул тот своим безумно бархатным и мягким голосом. Сердце забилось быстрее, а в животе запорхали мурашки. Но ровно до того момента, как я вспомнила, почему мои колени сбиты едва ли не в кровь. – Я звонил тебе вчера около двенадцати, но телефон был отключен.

– Мы с подругами ходили в клуб. Видимо, там и осталась моя сумочка со всеми вещами, – прикусив губу, я сжала руки до побеления костяшек. Ноготки впились в мягкую кожу, оставляя темные следы.

– Оу, молодцы! Как повеселились? – Ронни явно шел по улице, потому как на заднем плане слышался шум ветра, чужие голоса и сигналы машин.

– Да н-нормально, – зачем-то солгала я, но тут же терпение мое лопнуло. Ударив ладошкой по столу, я откинулась на спинку кресла. – Милый, я должна тебе кое-что рассказать. Это кое-что тебе наверняка не понравится. Вернее, так: точно не понравится.

Ронни с минуту помолчал, а затем оживленно воскликнул:

– Боги, Эмми! Если это то, о чем я думаю – прибереги новость до завтрашнего совместного ланча. Хочу услышать все вживую.

Я нахмурилась, пытаясь понять, о чем это он подумал, когда мужчина с намеком продолжил:

– Поверь, я люблю детей. И всегда хотел полноценную семью.

– О, милый… – по щеке покатилась слеза, сердце пропустило удар. В одно крохотное мгновение я ощутила себя самым ужасным человеком на земле. Голос срывался на хрип. – Не думаю, что это то, о чем ты…

– Я люблю тебя, малыш, – перебил меня Ронни, закричав это так громко, что наверняка оглушил пол-Нью-Йорка. Я вздрогнула и закрыла глаза. – Прости, но босс ждет моего немедленного отчета. Ты же знаешь, какие они требовательные…

– Знаю, – без капли колебаний, холодно выпалила я, вспоминая Шульца. Каждая клеточка моего тела ненавидела его так сильно, что это самая ненависть убивала изнутри. – И я люблю тебя, Ронни…

Как только жених положил трубку, я протяжно выдохнула, будто долго держала в себе дым от сигареты. Напряжение внутри копилось во мне со сверхзвуковой силой.

На плечо упала увесистая рука, буквально припечатав меня к креслу и выбивая дух из тела. Я перестала дышать, когда услышала холодный голос Шульца.

– Не знал, что ты так отлично лжешь.

– Гхм… – растерявшись, я даже представить не могла: как давно он там стоит? Почему не дал о себе знать? Что за черт вообще происходит?

– Уже десять, Эмма. Идем, – босс не хотел моих объяснений, ему это было чуждо.

Молча убрав руку, Шульц обошел стол и направился к лифту. С моей души будто свалился огромный камень. С трудом взяв себя в руки, я подскочила с места и быстро засеменила на высоких каблуках вслед за ним.

Шульц был молчалив, как, собственно, и всегда. Он безэмоционально смотрел перед собой, будто совершенно не замечая моего присутствия рядом. По протоколу, первым в любое помещение входил непосредственный начальник. Я же спокойно оперлась на поручень, позволяя мужчине расположиться впереди кабины.

– «Фу», – тишину разрезал раздраженный голос Шульца, я напряглась. Он не повернулся, взгляд оставался так же прикован к передней панели, лишь губы двигались. – «Естественно, нет».

Мне хватило пяти минут на осознание того, что имел в виду мужчина. Он подслушал весь мой разговор с подругой! А, значит, и с Ронни… Сердце мое забилось быстрее, а тело беспомощно вжалось в стенку лифта, ища спасения.

– Вы все слышали, – с отчаяньем пробормотала я себе под нос.

– Что ты именно имела в виду, Эмма? – баритон стал выше и требовательнее, будто выбора у меня не было. Это допрос перед расстрелом. – Отвечай.

– Ничего такого… Я просто не хочу иметь детей, – выпалила первое, что пришло в голову.

– Это ложь, – без капли колебаний раскусил меня босс. – Я жду.

Энергетика Шульца давила на меня так сильно, что я предпочла бы провалиться в шахту лифта, чем находиться с ним рядом еще секунду. Он раздавливал меня грубо и безжалостно, будто надоедливую мошку. Я была для него никто. Лишь жалка помощница, робкая и послушная.

И все равно Шульц искал способ удерживать меня радом. Почему? Я находила лишь один ответ: он питался властью надо мной. Тем, какая я жалкая на его фоне.

Внутри вновь зажегся огонь презрения и желания хоть как-то задеть его бесчувственную душу.

– Иметь ребенка от такого мужчины, как вы – это неправильно, – ровно сказала я, стараясь говорить без колебаний. Шульц и глазом не повел, будто гранитная статуя. Его непоколебимость на мгновение лишила меня чувства самосохранения. Я вспомнила, как этот мужчина внаглую снимал на камеру меня, стоящую перед ним на коленях и… все. Ярость заполонила сознание, как пелена. – Это словно добровольно стать любовницей Гитлера и родить ему наследника – чистое сумасшествие.

Слова вырвались быстро и бесповоротно. Неслись прямо в пропасть, как сошедший с рельс поезд. Я хотела бы вернуться на пять секунд назад, хотела бы ответить нечто уважительное и абстрактное. Но… Было поздно.

Шульц резко повернулся.

Его темные глаза были прищурены, губы плотно сжаты, а брови сошлись на переносице. Босс выглядел, как разозлённый гепард, ожидающий часа напасть на добычу и растерзать.

Мне нужно было извиниться, но чертова смелость куда-то испарилась, а язык прирос к небу.

– Удивительно, – хмыкнул тот, качнув голову в бок. Простое движение заставило задрожать. – Еще вчера ты была другого мнения, Эмма. Просила трахнуть прямо в клубе. Помнишь?

– Вчера я была явно не в себе, – невнятно и быстро протараторила я, снова и снова облизывая пересохшие губы. Щеки покраснели, взгляд опустился. Грудь нервно вздымалась, будто еще мгновение назад я пробежала марафон. Шульц переводил цепкий взгляд с нее на мое лицо, будто принимая какое-то решение. – Мне очень жаль, босс. Такого больше не повторится.

Один шаг в сторону, Шульц нажал кнопку «стоп» панели управления, и мое сердце замерло вслед за лифтом. Хотелось кричать, просить о помощи, плакать. Страх убивал изнутри, мысли путались. Ноги дрожали, тело сводило от напряжения.

– Ты забываешься, Эмма, – внезапно голос Шульца стал ниже, будто мужчина залпом выпил крепкий виски. Он отлажено и размеренно снял пиджак, сложив аккуратно и бережно, перекинул его через поручень лифта. Затем стянул галстук и шагнул ко мне. – Кто главный в этой компании?

– Вы, – язык заплетался, легкие жгло.

– Кто твой босс? – холодный вопрос, выстрел на поражение.

– Вы, – перед глазами возникла пелена.

– Кто главный в твоей жизни? – что-то пугающее темнело в глазах мужчины напротив, будто надвигающийся ядерный взрыв. – Кто принимает решения?

– Видимо, тоже вы, – вынужденно ответила, скрипя зубами. В общем-то, я готова была сказать все что угодно, лишь бы он запустил снова этот чертов лифт!

– Если мне потребуется от тебя ребенок, то ты захочешь мне его родить и будешь умолять об этом, – констатировал он, развязывая двойной узел галстука. – Если мне потребуется от тебя секс – ты захочешь быть моей любовницей. Все просто, Эмми.

В памяти всплыла согревающая улыбка Ронни, его теплый, обожающий взгляд. Объятия, дарящие любовь и уют. Нежные поцелуи, полные безудержного счастья…

– Такого просто не может произойти, – качнула я головой, смахивая пелену непрошеных мыслей.

– Ты не помнишь вчерашнюю ночь, – Шульц перекинул один край галстука, превращенного в веревку, через поручень лифта, другим же обмотал мою верхнюю часть бедра. Мужчина ловко скрутил какой-то сложный узел, и, когда стянул его, то моя нога вынужденно поднялась вверх, юбка сползла на уровень талии. – Но я оставлю тебе пробник для размышлений.

Все происходящее казалось мне каким-то глупым абсурдом! За пять лет совместной работы Шульц ни разу не глянул в мою сторону. У него были сотни любовниц. Я сама назначала им встречи в отелях! Более того, была официальная жена, которую мне удалось за все время увидеть раза два.

Может, я еще сплю? Может, это нечто вроде комы, а я в городе самых страшных кошмаров?..

Воспользовавшись моей заминкой, Шульц достал сотовый и быстро что-то на нем набрал, после чего повернул ко мне экран. Там был открыт черновик сообщения, где к номеру Ронни оказалось прикреплено видео с грязным минетом на полу чертового клуба.

– Один клик, – палец босса лежал рядом с кнопкой отправления. Он мог даже случайно нажать на нее, стоило мне дернуться! – Мне ничего это не стоит. Более того, отсутствие личной жизни освободит время для работы.

Я не была глупой, за это со мной и заключили контракт «Шульц Индастрис». Немного помолчав, босс будто дал мне возможность принять окончательно решение.

– Одно твое слово – я запускаю лифт, отпускаю тебя и навсегда забываю об этом моменте, – по слогам отчеканил он, словно впечатывая каждое слово в мою голову. – Одно твое слово, Эмма.

Он молча ждал, палец нарочно медленно двигался к кнопке отправить… Отправить то, что навсегда разрушило бы то единственное светлое, что было в моей жизни! Отвернуло бы от меня Ронни – единственного человека в этом мире, который любил меня искренне, хотел семью и детей.

Я не была плохой до этого момента. Не изменяла, не обманывала, не шла на все ради карьеры. Ранее, в прошлом…

Конрад Шульц не оставил мне выбора.

– Я хочу… – голос запинался, но я видела, Шульц ждет прямого ответа. Четко и по существу – как он любит. – Хочу остаться с вами.

– Умница, – поощрительно кивнув головой, Шульц заблокировал экран телефона, кинув его на пол.

Я проследила за тем, как смартфон ударяется об стеклянный пол, когда ощутила натяжение в районе бедер. Шульц сжал мои трусики между ног, а затем резко дернул их на себя. Тонкая бесшовная ткань легла на пол, оставляя меня полностью раскрытой перед Ним.

Босс немного отошел в сторону, внимательно рассматривая меня между ног. Его сканирующий взгляд казался таким холодным и беспринципно оценивающим, что я дернула ногой, желая скрыться. Но была привязана.

– Я не разрешал тебе шевелиться, – недовольно покачал головой Шульц.

Было непривычно холодно и зябко. К мужчине напротив я совершенно не ощущала ничего похожего на желание или хотя бы увлечение. Шульц не был тем человеком, с которым хочется проводить страстные ночи напролет. Он не возбуждал меня, не манил. Пугал? Да. Доводил до ужаса одним лишь черным взглядом? Так точно!

– Не смей шевелиться, – приказал босс, подходя ко мне вплотную. Я по инерции отвернулась, и его нос коснулся щеки. – Чтобы ни произошло – ты выполняешь мои приказы.

«Многие секретарши спят с боссом ради должности, – убеждал меня внутренний голос, пытающийся найти хоть какое-то оправдание происходящему. Хотя это даже не звучало, как оправдание… – Это норма для Нью-Йорка. Стоит лишь потерпеть пять минут, зато впереди ждет счастливая жизнь с Ронни, теплый дом, множество деток…»

Кончик носа Шульца очертил ровную линию от щеки до шеи, задевая подбородок. Он тяжело дышал, немного хрипел. Правая ладонь изучающе упала на грудь, заставляя вздрогнуть и закусить щеку изнутри. Он спокойно очертил ее контур, нащупывая сосок под тонким лифом.

– Ай! – мои руки оторвались от поручня, закрывая грудь. Босс слишком увлекся, причиняя боль. От резкого ощущения соски напряглись, тело покрылось потом.

– На место! – рявкнул Шульц, разозленный моим неповиновением.

На мгновение я замерла, решив ему противостоять. И все же… Босс смотрел на меня так пристально и требовательно, что голова шла кругом, и единственное, чего поистине хотелось, – поскорее все это закончить.

Мои руки неуверенно поползли на прежнее место, но в этот раз я была готова, когда его пальцы крепко сжали соски, а затем оттянули их на себя. По телу импульсами разлились покалывания вперемешку со странным, не знакомым ранее чувством.

Шульц остановился, я глухо выдохнула. Одна его рука поползла вниз, без прелюдий раздвинув складки и коснувшись клитора большим пальцем. Он медленно вращал им, ускоряясь все быстрее и быстрее.

Я была уверена, что ни за что не смогу возбудиться, и это будет боссу огромным жизненным уроком. Он навсегда оставит меня в покое, и мы просто забудем сегодняшний день, будто и не было его вовсе. Но когда я расслабилась на долю секунды, он снова сжал свободной рукой сосок, знакомо потянув его на себя. В этот раз пальцы грубо прокрутили его, тело мое выгнулось дугой.

Странное движение отозвалась импульсом между ног, острой судорогой чего-то приятного и томительного. Я постаралась отогнать это внезапное чувство, но прежде Шульц ввел в меня два пальца, продолжая двигать большим по кругу монотонно и бескомпромиссно. Каждая клеточка кожи напряглась, как один сплошной нерв, пальцы сковало судорогой.

– Нет! – вырвалось с моих губ жалко и гнусно. Я не собиралась получать удовольствие, не собиралась предавать любовь Ронни. Одно дело – бесчувственный голый секс, другое – оргазм. Мне совершенно не нравилось то, что ощущало тело. Я снова и снова напрягалась, сбрасывая наваждения. Шульц не давал мне возможности сделать это, подключая новые уловки. – Нет, нет, нет…

– Да, Эмми, – самодовольно выдохнул Конрад мне на ухо, будто шепот самого дьявола. – Осознай то, что с тобой происходит. Отпечатай это в памяти навсегда.

Пальцы Шульца были такими умелыми и ловкими. Казалось бы, простые движения соединялись в единую неповторимую музыку, умело играли с женским телом. Я знала, сколько у него было любовниц, и все равно сопротивлялась. Отчаянно старалась собраться, но… Сгусток напряжения становился все больше и больше, лишая разума и отлучая от мира вокруг.

Больше прикосновения босса не казались мне грубыми. Наоборот. Я хотела больше, глубже, острее. Я. Хотела. Кончить. Это меня убивало.

– Пожалуйста, – страдальчески пропыхтела я, откинувшись головой назад. Шульц входил в меня все глубже и глубже, но будто специально притормаживал, когда я подходила к самой грани. Снова. Снова. Снова… – Пожалуйста…

Я металась, будто от приступа лихорадки. Блуза стала влажной, волосы облепили лицо, а грудь опухла. В лифте больше нечем было дышать, пространство заполонил горячий воздух.

– Проси меня, Эмми, – повелительно отчеканил он, на мгновение останавливаясь. Из губ вырвался вздох разочарования. – Умоляй.

– Прошу… Прошу… – губы едва двигались, глаза открыть не удавалось. – Я больше могу…

Я услышала довольный холодный смешок, леденящий душу, словно из преисподней. Но не успела среагировать на него, как Шульц резко вогнал в меня пальцы, сжал сосок и надавил на клитор одновременно. Тело мое взорвалось и растворилось где-то в невесомости, между мирами. Я громко застонала, потеряв равновесие. Шульц подхватил меня, удерживая пальцы внутри до тех пор, пока я не перестала сокращаться. Затем он спокойно спросил:

–Ты все?

По телу прошли мурашки осознания. В одно мгновенье от небесной феерии я опустилась на самое дно. Резко выровнявшись по струнке, попыталась опустить ногу, но она все еще была связана.

Глядя мне прямо в глаза, босс вытянул из меня пальцы и медленно поднес их к носу. Крылья затрепетали, а оскал будто вытянулся. Мужчина снова стал похож на опасное животное. Его губы облизали влагу, заставляя меня поморщиться.

– Вкусно, – прорычал тот, будто распробовав мое унижение и падение. И тогда я впервые услышала его… другим? Словно промелькнуло в простом слове сотня всевозможных эмоций. Но, что более вероятно, я просто ошиблась. И Шульц лишь носом ткнул меня в то, какая я жалкая перед его властью и даром убеждения.

Ловко распутав галстук, босс позволил мне выровняться. Одернув юбку вниз, я проследила за тем, как рваные трусики перекочевали во внутренний карман пиджака.

Не прошло и минуты, как Шульц знакомо стоял впереди, соблюдая субординацию, и отрешенно смотрел перед собой.

– Через двадцать минут у нас примерка в ателье «Мидл Хай», – ошарашил меня Шульц, ведь обычно ему все привозили прямо в офис. Расписание босса было заготовлено на пару лет вперед, и такие мелочи, как подбор гардероба, туда не входили. Словно прочитав мои мысли, тот продолжил: – Сегодня будет важный благотворительный вечер. Твоя задача, скажем так, расположить к себе инвесторов и наладить контакт с нашими конкурентами за счёт обаяния. Для этого нужно привести тебя в божеский вид.

– Примерка будет у меня?! – тело до сих пор содрогалось, а чувство стыда отдавалось в висках судорогами. Было сложно переключиться на работу, мысли постоянно относили меня к Ронни.

– Именно, Эмми, – босс был явно раздражен тем, что я не улавливаю его мысли в воздухе, как обычно, и говорил сквозь стиснутые зубы: – Ты – мое оружие. И оно должно быть наполированным.

Удар под дых. Я поперхнулась, но тут же взяла себя в руки. Боль вновь вернулась, но стала более сильной, словно кто-то выстрелил прямо в упор на поражение. Я с трудом сдержала рвущиеся наружу эмоции и, когда лифт был уже на третьем этаже, поспешно спросила: – Вы отпустите меня через две недели?

Когда двери лифта открылись, Шульц вышел прочь. Я уже не ожидала услышать ответ, когда он вдруг сказал:

– Если будешь хорошей девочкой.

И я готова была делать что угодно! Лишь бы эти гребаные две недели были последними рядом с этим мужчиной. Лишь бы больше никогда не видеть его холодного, бесчувственного лица. Никогда не ощущать себя рядом полным ничтожеством, идиоткой, бесправной мошкой. Две недели против нескольких лет полного счастья и спокойствия!

Я не заметила, как улыбнулась, а вот Шульц не упустил этого простого движения. Визуально он вовсе не поменялся, но его энергетика будто стала тяжелее, пугающей. Он цепко просканировал меня и, прежде чем выйти из здания на улицу, в полголоса стер улыбку с моего лица: – Помни, почему ты сейчас без нижнего белья, Эмми.

«Мидл Хай» располагался в самом центре «брендовой вселенной» сливок Нью-Йорка. Каждая модница мечтала хоть однажды урвать что-то от именитого дизайнера Джэфа Роддери, а вот Конрад Шульц шил свои костюмы исключительно у него. Выбирая вещи не из текущей коллекции, а только под заказ. Каждая из них стоила, как внедорожник высокого класса, но босс даже не переживал на этот счет. Я периодически вела его финансы и знала, что для корпорации «Шульц Индастрис»  это лишь жалкие гроши.

– Дорогой! – Роддери ждал нас прямо около входа, его работники выстроились в единую шеренгу, словно солдаты перед боем. Выражение их лиц было соответствующим. – Наконец-то ты нашел время посетить мое царство! Мое сердце у твоих ног, дорогой друг!..

Джэф был прирожденным итальянцем, но корни имел турецкие. Это отражалось не только в чертах его лица, но и любви к блеску и шику: позолоченные манекены, рамы, стены и пол. Бриллиантами украшенные торшеры, потолки, створки комнаты переодеваний… И все же одежда его была верхом показательной люксовой утонченности и благосостояния.

– У нас есть ровно тридцать минут, – коротко отрезал Шульц, лишь быстро кивнув на теплое приветствие. – Все готово?

Роддери засуетился, щелкнув пальцами своим людям. Они тут же разбежались, спустя несколько минут появившись перед мужчиной с несколькими манекенами. На каждом из них было надето женское платье – черное, красное и белое. Пока я жадно рассматривала каждое из них, Конрад быстро сделал свои выводы и кивнул на ярко-красное.

– Примерь это. – Я замерла, задумавшись над происходящим. Мне до сих пор не верилось, что мы отправились в ателье, дабы подобрать подходящее платье. – Живо, Браун!

Словно очнувшись, я быстро побежала в примерочную. В суматохе скинув офисный наряд, поспешно натянула безумно обтягивающий шелк, будто вторую кожу. Впереди все смотрелось идеально: тонкие бретели, будто ниточки; напрочь закрытая грудь, едва заметный вырез на ноге, длинна изделия доставала прямо до пола. Только лишь одно «но»: вся спина, вплоть до ягодиц была полностью открыта.

Я неловко вышла к боссу, размышляя над тем: нравится мне такой выбор или нет? Было достаточно смело. И, все же, скорее «да», чем «нет».

– Хм… – Шульц почесал подбородок, а затем взглянул на часы. Его глаза округлились. – Черт.

– Послушайте, – я попыталась повернуться спиной, но босс остановил меня жестом руки, набирая кого-то. – Есть один важный нюанс…

– Платье идеально подходит под мероприятие, – сказал Шульц дизайнеру, а не мне. Тот довольно потер ладоши, в глазах его заплясали сотни тысяч долларов. Затем босс переключился на разговор по сотовому: – Мне нужен вертолет. У вас не более пяти минут. – Когда мужчина сбросил вызов, вокруг меня уже крутились десятки помощников, подгоняющих и без того идеальный наряд. – Эмма, сегодня в твоем расположении мой водитель. Он отвезет тебя к косметологу, там тебя ждет полная подготовка. Затем визажист и стилист.

Я не успела вставить и слова, как Шульц просто буквально растворился в воздухе. У меня не было телефона, денег и даже кредитки! Стоя в безумно дорогом месте, я не ощущала себя счастливой. Наоборот, моя жизнь все больше и больше становилась похожа на воронку в бездну.

– Вам так повезло! – шепнула мне на ухо помощница Роддери. – Ах, как бы я мечтала хотя бы примерить это прекрасное платье. Боже, оно ведь даже стоит дороже моей квартиры…

Прикусив язык, я не стала спорить. Мысли о том, что произошло совсем недавно в кабине лифта, не давали мне покоя. Завтра за ланчем нам предстояло встретиться с Ронни, и я совершенно не представляла, как смотреть ему в глаза. Стоит ли говорить об измене?

Все время, пока миловидная тайка делала мне массаж, затем эпиляцию, а после и всевозможные маски, я репетировала разговор с женихом. В каждом из намеченных вариантов парень бросал меня и уходил навсегда. Я была точно уверена, что этого мне просто не пережить. Слишком уж много случилось за последнее время…

– Вот так, – визажист внесла последние коррективы, после чего довольно отошла в сторону. – Идеально!

– Укладка тоже готова, – послышался голос позади, девушка положила щипцы и слегка прошлась лаком, подправив неровности пальчиками. – Можете подойти к зеркалу, Эмми.

Неторопливо поднявшись с кресла, я медленно устало повернулась и… обомлела. На меня смотрела роковая красотка и соблазнительница: изящные стрелки, розовые щечки, ярко-красные губы, а также плавная волна Голливудских локонов. О чем тут говорить? С Конрадом работали лучшие, и они знали свое дело.

– Это… – растерявшись, я едва заметно улыбнулась. Просто чтобы проверить, я ли в отражении? – Это просто невероятно!

– Славненько, – девушки довольно хлопнули в ладоши и заметно облегченно выдохнули. – Осталось лишь надеть платье и подобрать обувь.

Когда я отдавала свое мысленное предпочтение платью с глубоким вырезом на спине, то в моей наивной голове даже намека не возникло на логический в данном случае вопрос: а как же быть с бюстгальтером? Ранее мне не приходилось носить подобного, и я надеялась, что есть специальное белье для подобного наряда.

– Вам придется идти без нижнего белья, – ошарашил меня стилист, повергая в нешуточный шок. И прежде чем я успела переварить эту информацию, окончательно добил:

– Без лифа и без трусиков, естественно. Иначе никак. Это тончайшая ткань…

– Но… – жадно хватая губами кислород, я крутилась перед зеркалом, подмечая малейшие детали. Допустим, отсутствие трусиков не бросалось в глаза так явственно, как выпирающая грудь. Мое тело было не настолько идеальным, чтобы пренебрегать помощью корректирующих лифов! – Неужели ничего нельзя придумать?

– Есть один весьма сомнительный вариант, отвечать за который головой я не могу, – мужчина достал из вакуумного пакета нечто, напоминающее широкий загнутый обруч. – Они приклеиваются между бедер. Сами понимаете, куда… Но… Есть шанс, что плавки отвалятся прямо в процессе мероприятия. – Затем он сверкнул парой бежевых кружочков, напоминающих пластыри. – Опять же, если от трения с тканью они выпадут – ответственность с себя снимаю.

Мое воспаленное воображение тут же подкинуло ужасающую картину, как во время детской благотворительности из платья Эмми Браун, секретаря главы «Шульц Индастрис» , выпадают две наклейки или, что еще хуже, странный продолговатый предмет. Вряд ли в этот момент кто-то подумает про нижнее белье.

– Хорошо, давайте без них… – вынуждена была прошипеть я сквозь стиснутые зубы. – По крайней мере, там нет ни единого знакомого мне человека…

«И вскоре я все-таки уволюсь с этой чертовой работы!» – добавила про себя.

На выбор мне было предоставлено около десяти вариантов всевозможных туфель. И, что естественно, подошли по размеру самые неудобные, на невероятно тонкой и необъяснимо высокой шпильке. Будто дизайнер всячески пытался показать свою ненависть к женскому полу, что вышло у него на все сто процентов великолепно.

– Если к концу дня я не сломаю себе нос – отправлю ему цветы! – выйдя из здания на промозглую улицу, я проигнорировала пошлые выкрики случайных знакомых мне вслед и быстро юркнула в машину Стэфана. Водитель улыбнулся, увидев меня, и приветливо кивнул.

– Вы выглядите прекрасно, Эмми, – коротко сказал тот спустя какое-то время. – Необычный выбор наряда: такое строго спереди и обольстительное сзади.

– Надеюсь, не как у дешевой эскортницы, – с плохо скрываемым раздражением прошептала я себе под нос. Меня все больше пугала мысль показаться перед толпой уважаемых людей в одном лишь клочке красного шелка.

– О, нет… – мечтательно вдохнул тот. – Вы выглядите так, словно собрались разбить не одно сердце…

«Ему платят за сладкие, услужливые комплименты», – сделала логичный вывод для себя я, отворачиваясь к окну. В моей внешности не было ничего примечательного. Именно это внушали мне в детском доме, куда я попала в возрасте десяти лет отроду. Именно это я думала сама.

Более того, годы до этого мама отчаянно повторяла мне ежедневно: «Ты украла мою красоту! Из-за тебя Джека посадили в тюрьму!» Однажды она попыталась изрешетить мое лицо кухонными ножницами, но я успела спрыгнуть с балкона второго этажа, попутно сломав парочку ребер, и позвать на помощь соседей. Сотрясение, мама оправилась в психиатрическую клинику, а я – туда, где сделали меня сильнее и раскрепощеннее…

– Мы на месте…– голос Стэфана вывел меня из дымки черных воспоминаний, возвращая в реальность. Я с тоской посмотрела на красную ковровую дорожку, ведущую прямо в центральный холл. К счастью, мне хотя бы позволялось не встречаться с папарацци. Стоило моим пальцам упасть на ручку двери, как водитель кратко пробормотал: – Удачи.

Проходная была разделена на две части: на одной сверкали знаменитости в свете софитов, на другой – такие же незначительные мошки, как и я. Обычно моя половина ломилась от вездесущих папарацци, толкающихся локтями и усложняя и без того крутой подъем. Промозглый ветер продувал спину, в темноте сложно было не сломать себе нос.

В какой-то момент пути я вздрогнула от чего-то холодного, упавшего мне на плечи.

– Нет-нет-нет…

В другое время это бы обрадовало меня, но не сейчас – начался нежданный снегопад. Идти и так удавалось с трудом, а если ступеньки станут скользкими… К тому же, мокрое «голое» платье было бы не совсем на руку.

Краем глаза я уловила Конрада Шульца, он привычно позировал на аллеи звезд вместе с супругой Авророй. На девушке было пышное черное платье до колен, белые волосы уложены в высокий конский хвост. Пара выглядела идеально: широкие улыбки, милые перешептывания, нежные объятия. Подобные выходы в свет всегда сулили боссу подъем репутации – о нем говорили, им восхищались, его хотели.

Внутри взыграла странная ярость и обида. Зачем босс заставляет меня быть той, кто спит с женатым мужчиной? Зачем заставляет меня изменять моему жениху?!

Неосмотрительно засмотревшись прямо перед собой, я сделала несколько опрометчиво неточных шагов, каблук зашатался, а нога уехала в сторону. Я постаралась поймать равновесие и придержаться за стоящего рядом человека, но, как назло, толпа внезапно рассеялась.

Раскачиваясь, словно маятник, я покрылась мурашками от ледяных, словно айсберг, пальцев на моей спине. Некто поднял меня в воздух и повернул к себе лицом, будто пушинку.

– Спасибо вам, я очень признательна за помощь… – голос оборвался, когда глаза мои встретились со спасителем.

Это был чертов Шульц!

Я обернулась по сторонам, с ужасом понимая, почему толпа вдруг расступилась: мужчина обошел ограждение и, бросив жену на глазах прессы, просто… подошел ко мне. Теперь папарацци интересовала исключительно я и наша внезапная «взбучка».

Глава 3

– Ваша репутация примерного семьянина будет разрушена, босс, – прошептала я в его перекошенное от злости лицо. Аврора продолжала стоять на прежнем месте, отчаянно делая вид, что все происходящее – план. Но в глубинах ее глаз пылало недоумение, ярость и обида. – Вернитесь на место, прошу. Вспомните про акции и инвесторов…

Шульц дышал так тяжело, что крылья его носа раздувались, предвещая грядущую бурю. Он цепко сощурил черные глаза и отчеканил по слогам, указывая пальцем на платье:

– Что это, Браун?

Он был зол. Просто невероятно взбешен! Казалось, еще мгновение и из ушей пойдет самый настоящий пар.

– П-платье? – словно какая-то идиотка предположила я, не узнавая свой поникший испуганный до чертиков голос.

– Напомни, – процедил тот сквозь сжатые зубы. От вспышек фотокамер лицо Шульца подсвечивалось, добавляя градуса ядовитости. – Я просил тебя станцевать приватный танец или произвести хорошее впечатление на моих будущих партнёров? Потому как сейчас сложно разобрать.

Унижено до боли прикусив нижнюю губу, я растерянно опустила взгляд, скрывая внезапно возникшие в глазах слезы. Всю дорогу в моей голове крутились подобные мысли, но все они развеивались командой Шульца. Он хотел подобного? Я сделала. Как последняя идиотка.

– Вы сами выбрали это платье, – едва слышно выпала я, отчаянно пытаясь взять себя в руки. – Это был ваш приказ.

Я ощутила, как пальцы босса немного расслабились, а затем и вовсе оставили меня в покое. Он быстро осмотрелся по сторонам, оценив количество заинтересованных личностей.

– Ты не потрудилась повернуться спиной, Браун. Но сейчас уже поздно что-то менять! На тебе лежит слишком важная миссия сегодня, – без капли эмоций, холодно выдохнул он, после чего поставил перед фактом: – Сейчас ты пойдешь в дамскую комнату и пробудешь там ровно столько, пока твое тело не согреется.

После Шульц развернулся к ждущей его Авроре и, натянув сияющую улыбку, вернулся на красную дорожку.

«Тело не согреется?» – пронеслось в моей голове. Кратко осмотрев себя, я охнула от того, как сильно выпирали соски сквозь тонкую ткань. «Боже, неужели он увидел даже через вспышки фотокамер?!» Быстро прикрыв грудь руками, я побежала вверх по лестнице и уже через считанные минуты сидела на широкой мраморной скамье женской комнаты.

Каждая минута в спокойствии и тишине, наедине с собой заставляла меня вспоминать ужасные кадры, снятые Шульцом в клубе. И если здесь наивная часть мозга продолжала верить в фотомонтаж и обман, то… Что сказать о маленькой грязной «лифто-тайне»? Изнутри жгла ужасная, пугающая мысль: «Ты привыкла выполнять каждое слово босса беспрекословно. И не важно, о каком деле идет речь».

– Конрад Шульц просто великолепен! – донесся до меня возглас одной из зашедших в комнату дам, послышался звук открывающегося крана. Ее подруга тут же томно вздохнула: – А платье жены Авроры – это просто нечто… Как она смогла достать его, ведь коллекции еще нет в продаже! Ей невероятно повезло с влиятельным мужем… Я бы за такого душу дьяволу продала!

Первая согласно кивнула и в полголоса шепнула:

– Говорят, Аврора уже ждет первенца и поэтому ходит в свободной одежде. И я ее понимаю… Такого мужчину нужно держать возле себя крепко накрепко.

Сердце болезненно кольнуло, пальцы до побеления костяшек сжали лавку. Конрад всегда изменял Авроре, и этот брак казался мне гостевым и выгодным для обоих: Аврора получала пиар, а Шульц – статус женатого мужчины. Это никогда не заботило меня ранее… До сегодняшнего дня.

Не давая себе возможности впасть в уныние, я быстро поднялась на ноги и подошла к зеркалу. Тело согрелось, платье выглядело более-менее прилично.

Пробираясь сквозь шумную толпу зала, я цепко высматривала среди присутствующих Шульца. На нем был темно-бордовый пиджак, выгодно выделяющийся на фоне остальных – привычно черных.

– Оу, простите, – проходящий мимо мужчина едва ощутимо задел меня локтем и тут же взял под руку. Это произошло так ловко, что я заподозрила в этом умысел. – Могу я загладить свою вину, скажем, бокалом вина?

На вид незнакомцу было не более сорока лет. Среди темно-черных волос встречались седовласые пряди, что придавало ему некой солидности. Черные глаза отчаянно напоминали мне босса: такие же цепкие и беспринципные.

– Простите, – улыбнувшись краешками губ, я аккуратно выпуталась из его объятий. – Но я на работе.

– Очень интересно… – услышала я себе вслед, когда сделала лишь пару шагов.

Шульц стоял у барной стойки с тумблером виски. Он сосредоточенно изучал что-то в своем телефоне, игнорируя шумиху вокруг. И, тем не менее, когда я оказалась рядом, он не глядя пробормотал:

– Наконец-то, Браун. Не прошло и года.

– Вы ведь сами велели мне… – поморщив нос, я подавила невероятное желание сказать ему какую-то глупость.

– Среди спонсоров этой благотворительной акции есть мой прямой и единственный на данный момент конкурент, – перебил меня босс, переводя сканирующий взгляд на людей вокруг. Он словно специально игнорировал меня всеми возможными способами. – Филипп Майер. Ты должна расположить его к себе настолько, чтобы он проболтался тебе о дате выпуска нового смартфона.

– Что?! Каким это образом? – шестеренки в моей голове отчаянно не складывались. Неужели Шульц предлагает мне быть тайным агентом? Теперь-то понятно, зачем были все эти приготовления к вечеру с целой командой специалистов.

– «Шульц Индастрис» должны выпустить нашу модель раньше, чем обанкротим Майера. В итоге он будет вынужден продать мне свой бизнес на моих условиях, – босс хищно оскалился, когда его взгляд сцепился с кем-то из толпы.

Я аккуратно повернулась, всматриваясь вдаль. И тут же обомлела, когда узнала в незнакомце того самого Филиппа Майера. Он стоял к нам спиной и даже предположить не мог, какие интриги плел против него Конрад.

– Если ты сделаешь это, – задумчиво произнес Шульц, – я отпущу тебя из компании.

По спине будто прошел ток, а ноги стали ватными. Легкие парализовало, а на губах застыл немой вопрос, озвученный Шульцем:

– И видео останется лишь мне на память.

В какой-то степени Конрад Шульц мог бы стать отличным заместителем дьявола – он умело будил в людях их худшие стороны, заставляя грешить снова и снова. Я уже успела предать жениха, а сейчас стояла на грани предательства незнакомца.

– Подумай, что тебе важнее, – словно змей-искуситель, пробормотал Шульц мне на ухо, а его ладонь упала мне прямо на голую спину. Я сжалась и затаила дыхание, ощущая, как пальцы его медленно соскальзывают вниз, оставляя за собой дорожку из мурашек. Едва слышно всхлипнув, я зажмурилась, стоило Шульцу коснуться верхней границы красной ткани, где по идее должны были начинаться плавки. Но их не было, и он буквально трогал меня за ягодицу. – Подумай хорошо, Браун.

Когда я распахнула глаза, то моментально отвела их в сторону от Филиппа Майера, буквально споткнувшись об Аврору. Блондинка стояла с бокалом шампанского, глядя прямо на нас, прожигая взглядом насквозь. Она выглядела милой и расслабленной, но в голубых глазах буквально пестрило пламя ненависти.

– Ваша жена… – прошептала я одними губами, пытаясь отшагнуть в сторону. Конрад сцепил пальцы, до боли сжимая мою ягодицу. Я зашипела от острой судороги, прошедшей сквозь меня в одно мгновение.

– Я решаю, когда ты уходишь, – отчеканил по слогам Шульц, буквально касаясь губами мочки моего уха. Я чувствовала его горячее, сбивчивое дыхание. Чувствовала то, как тесно у него в паху. И это пугало. Пусть для всех вокруг мы были лишь слишком близко стоящими друг к другу людьми, у барной стойки, но его жена все прекрасно понимала.

– Я сделаю это! – дрожащим голосом прошептала я, с трудом сдерживая желание сбежать, как можно дальше. – Сделаю! Главное, чтобы вы позволили мне уйти.

Только тогда Шульц разжал пальцы, позволяя быстро посеменить вперед. Ягодица предательски ныла, будто напоминая о Его власти надо мной. Там точно останется след, словно клеймо раба.

Став около огромной резной колонны в средине зала, я внимательно уставилась на Филиппа Майера, мило воркующего с тремя стильно одетыми моделями. В отличие от Шульца, мужчина не казался замкнутым. Наоборот, громко смеялся, яростно жестикулировал, много улыбался и смеялся.

На фоне поджарого Конрада, Филипп был настоящим медведем, массивным и крупным. Если босс возвышался надо мной будто скала, то его конкурент едва ли превышал планку в метр семьдесят.

От мысли, как заставить его разболтать коммерческую тайну, ведь обычно премьеры такого рода озвучивают для прессы буквально стык в стык, разыгралась жуткая мигрень. Видимо, я слишком долго рассматривала «цель», потому как одна из моделей шепнула ему что-то на ухо, и тот повернулся.

– Вы вернулись, – обворожительно широко улыбаясь, Филипп подошел ко мне сразу, как распрощался с вмиг погрустневшими девушками. – Позвольте принести вам бокал с чем-то шипящим?

– Не стоит, – поморщившись от воспоминаний о последнем бокале в клубе, я протянула ему ладонь. – Эмми.

– Филипп, – губы мужчины накрыли мою кисть, слишком долго на них задержавшись. – Просто имя, ничего более. Как ваша работа?

– Уже завершена, и я совершенно свободна, – с каждым словом яд в моем горле поднимался все выше и выше. Я чувствовала себя той, кого сама всегда старательно избегала – наглой обманщицей.

– Отлично! Тогда позвольте мне показать вам более живописные и уединенные уютные места, – Филипп подставил мне локоть и многозначительно кивнул в куда-то в сторону, – Вы можете мне доверять. Идемте? – внезапно мужчина выцепил кого-то из толпы и, помрачнев, стиснул зубы. – Хм…

Я посмотрела туда, куда было приковано внимание Майера, и тут же покраснела. Шульц все так же стоял у барной стойки и внимательно таращился на меня так гневно, будто я уже успела провалить всю операцию. Между пальцев босс медленно крутил бокал с виски, при этом его опущенный цепкий взгляд испугал бы даже покойника.

– Не переживайте, Эмми, – Филипп понял мою заминку по-своему и воспользовался возможность сжать мою ладонь. – Я не оставлю вас одну на растерзание.

Филипп проводил меня прямо к лифту, и мы поднялись с ним на восьмидесятый этаж. Он много рассказывал о музыке, искусстве и даже о семье. И ничегошеньки о работе.

Когда мы вошли в длинный пустующий холл, я аккуратно спросила:

– А чем вы занимаетесь?

– Живу в свое удовольствие, – без капли колебаний пробормотал тот, уводя меня куда-то вглубь здания. Не будь здесь на каждом углу охранника, а также камеры видеонаблюдения, давно запаниковала бы. – А вы, Эмми? Я имею ужасное качество – говорить без умолку. Чем занимаетесь вы?

– Я… – в голове не нашлось ни единой причины соврать Майеру, которого я больше никогда не увижу. – Я работаю на нелюбимой работе на самого ужасного человека в мире. И самое пугающее во всем этом – он имеет на меня огромное влияние. Я совершенно не умею ему противостоять.

– Не умеете или не хотите? – поставил меня в тупик вопросом тот и, когда увидел растерянность на лице, тут же поспешно добавил: – В любом случае, звучит просто ужасно. Вам нужно срочно что-то с этим делать.

– Я пытаюсь…

Я засмотрелась на Филиппа, с тоской думая о том, как буду докладывать на него Шульцу. Он был мил, обходителен и добр на первый взгляд. Все эти мысли отвлекли меня от самого главного: в одно мгновение мы оказались в джунглях.

– О, Боги! Что это? – я растерянно обернулась по сторонам: пальмы, лианы, запах восточный цветов. Все это отзывалось внутри незнакомым трепетом – отпуска у меня никогда не было.

– Это зимний сад. Сегодня он открыт для всех желающий. – Филипп презрительно хмыкнул. – Но ведь тут нет папарацци, верно? Зачем кому-то тратить время зря? – не успела я сказать и слова, как мужчина вновь подхватил меня за руку, утаскивая в самую глубь помещения. – Вы просто обязаны увидеть то, ради чего я сегодня здесь.

«Может он хочет показать мне новую модель телефона?» – промелькнула глупая мысль, которая тут же испарилась, стоило мне увидеть нечто незабываемое. Огромное панорамное стекло в виде закругленного купола, открывающего вид на самое сердце Нью-Йорка. Тучи сгущались, внизу кипела бурная жизнь, а мелкие снежинки медленно падали вниз, тая, не долетая до земли.

– Невероятно! – рвано сорвалось с губ, а сердце затрепетало. – Никогда не видела ничего прекраснее…

Я запнулась, поправив саму себя: «Вид из окон «Шульц Индастрис»  был даже более прекрасный. Жаль, я не имела свободной минуты взглянуть на него хоть раз».

– Не расстраивайтесь, Эмми! – Филипп подцепил пальцем мой подбородок, поворачивая к себе лицо. – Девушка в таком шикарном платье просто не может грустить.

– Как, по-вашему, я выгляжу, словно девушка легкого поведения? – зачем-то спросила его, вспоминая слова босса.

Мужчина посерьезнел, негативно покачав головой.

– Более того, – продолжил он уже вслух, – Вы единственная, кто выглядит сегодня не пошло.

Сидя на небольшой скамье, я жадно слушала рассказы Майера о том, с каким трудом он строил свой бизнес долгие десять лет. Как мечтал подняться сюда, на восьмидесятый этаж, и посетить зимний сад.

– И вот теперь я готов перевернуть с ног на голову всю индустрию техники, – резюмировал он с горящими глазами. – Мы запускаем смартфон нового поколения! По цене он намного дешевле всех аналогов, а начинка превосходит все существующие телефоны. – Филипп повернулся ко мне, вопросительно выгнув бровь. – Хотите прийти на первую презентацию? Только для своих.

– Очень, – без капли лукавства прошептала я, вдохновленная его пламенной речью.

– Она будет ровно через два месяца. Вот это совпадение, дата в дату… Куда выслать приглашение с точным временем? – мужчина достал сотовый из кармана, приготовившись записывать, а я в одну секунду прозрела.

Мне нельзя было приходить туда. Более того, нельзя было давать Майеру свои данные! Хочет того Шульц или нет, он просто обязан будет отпустить меня через две недели, но… Не ценой успеха этого мужчины.

Резко подорвавшись с места, я испуганно отшатнулась.

– Простите, мне пора! Сейчас я вспомнила, что буду занята…

Прежде чем Филипп успел сказать хоть слово, я подобрала платье и быстрым шагом направилась к выходу. На горизонте сверкал яркий луч света из холла, до него оставалась лишь пара шагов, когда чья-то рука сжала мою талию и потянула на себя. Я оказалась на смежной, неосвещенной тропинке сада. В темноте не было видно лица, но я чувствовала Его запах, ощущала Его энергетику. Он возвышался надо мной, будто злой рок. И мне не требовалось открывать глаза, чтобы почувствовать ярость мужчины.

– Я просил тебя раздвигать ноги перед Филиппом Майером? – разрезал тишину прямой резкий вопрос. Я вздрогнула, тело онемело, а язык прирос к небу. Конрад крепко сжал мои предплечья и встряхнул. – Отвечай, Браун!

В моей голове не укладывалось: зачем Шульц проследил за мной? Неужели так сильно не доверял? Или хотел все лично проконтролировать? В любом случае, напрашивался лишь один горький итог:

– Вы все слышали сами, верно?

– Верно, – сквозь стиснутые зубы выплюнул босс. Я поморщилась, словно от боли. И, все же, Майеру конец.

– Теперь вы меня отпустите?

– Нет, Эмми, – в каждой букве слышалась немая угроза. Каждое слово врезалось ножом в сердце. – Более того, я тебя накажу. Преподам урок. Ты вела себя не так, как следовало.

Сделав шаг назад, я хотела бежать. Но тут же уперлась в колкий куст. Шульц расставил свои руки, будто капканы, давая понять: нет смысла уходить. Зимний сад огромен. Даже если закричу, вряд ли Филипп меня услышит.

– Пожалуйста… – прошептала я, моля о чем-то неизвестном. – Просто дайте мне уйти…

– Поздно, – холодно и самодовольно хмыкнул босс, а после положил руку мне на живот. Сжал и рванул ткань на себя. Так сильно, что лямки больно впились в кожу, но поддались. Мое вечернее платье осталось клочком красного шелка в кулаке Шульца.

– Что?.. – запыхаясь, я пыталась прикрыться.  Каждый сантиметр моего тела теперь был доступен для взора каждого в публичном месте! – Что вы наделали?!

– То, что хотел с самого начала вечера, – кратко отрезал тот, отбрасывая платье в сторону. Прямо к центральному проходу.

Конрад сделал резкий шаг вперед, просканировав меня с головы до пят, а потом слегка наклонил голову в бок:

– Ты хочешь новую одежду, верно?

– Д-д-а… – от страха и непонимания происходящего зубы не попадали друг на друга. Я была в шаге от полного отчаянья, слезы стекали по щекам. Скрывая ладонями грудь и то, что между бедер, я отлично понимала: от босса это не спасет.

– Сильно? – словно издеваясь, рявкнул он. Голос стал ниже и глубже.

– Мне нужно как-то выйти из здания, – по слогам, едва внятно, прошептала я. Затем пересилила гордость и, зажмурившись, едва слышно простонала: – Прошу… Я ведь сделала все, как вы велели!

– Есть кое-что, – бархатно гортанно прохрипел он, будто откуда-то из преисподней. Тяжело сглотнув, он продолжил: – Что могло бы меня заставить тебе помочь. Переубедить наказывать тебя.

Со всем ужасом взглянув в недобрые глаза мужчины, я нехотя спросила:

– Что же это?

– Помнишь, видео из клуба, Эмми? – и сердце мое упало в пятки, навсегда разбиваясь в клочья. – Возможно, если бы ты захотела его повторить, я бы принес тебе новую одежду.

– Зачем вам это? – задыхаясь, прошептала я.

– Хочу, чтобы ты помнила, – без капли сомнений, моментально произнес он, будто эта мысль не давала ему покоя достаточно долго. – Вспоминала.

Несколько секунд Конрад стоял напротив, а затем просто развернулся и пошел к выходу. Мне казалось, будто его обувь так громко стучит по земле, громче моего сердца. Я с ужасом оглядывалась по сторонам, хотелось кричать от боли и бессилия. Шмыгая носом и глядя на удаляющуюся фигуру Шульца, я знала, что скажу дальше. И от этого ненавидела себя каждой фиброй души. Умирала внутри.

– Стой! – мой же голос казался чужим, руки дрожали. – Я… Я согласна.

Повернувшись вполоборота, мужчина наивно пожал плечами:

– Понятия не имею, что ты имеешь в виду.

Внутри вскипела ярость. Бессилие. Обида. Отчаянье…

– Я согласна сделать вам, – во рту будто специально пересохло, а слова застряли в глотке. – Сделать… – Шульц снова повернулся к выходу, и я буквально выкрикнула ему в слезах: – Я х-хочу сделать вам минет.

Да, именно это он и хотел услышать, потому как спина тут же выпрямилась, руки сжались в кулаки. Он резко повернулся ко мне, настигая, как хищник на охоте.

– Что же, если ты так сильно просишь, Браун…

Биение сердца отсчитывало Его шаги. Один – и дыхание перехватило… Второй – конечности онемели… Третий – перед глазами возникла пелена… Четвертый – желудок скрутило в тугой узел…

Несколько бесчисленных секунд я смотрела в пустые холодные глаза Шульца и пыталась увидеть в них хоть каплю эмоций. Каких угодно: ненависти, призрения, раздражения… Ни-че-го.

– Вы вообще человек? – прошептали губы, но слов я так и не услышала. В ушах мерзко звенело.

Он ведь просто хотел мести за то, что не довела поставленное им задание до конца. Раньше наказывал меня работой по ночам и в выходные… А теперь нашел более раздражительный, унизительный способ.

– Если ты передумала, я просто уйду, – прочитала по губам. Он кратко пожал плечами, сложив руки на груди, всей позой показывая, настолько ему плевать на то, находиться здесь, либо внизу на празднике. – Просто скажи мне, Эмми. У меня нет желания заставлять тебя что-то делать против воли.

Вырвался горький смешок. Желчь подкатила к горлу.

Игра… Грязная, жестокая игра!

Наверное, будь в моих руках хоть какое-то оружие – нож, пистолет, – я, не задумываясь, воспользовалась бы им, не кривя душой. Но… Его не было. Ни физического, ни морального. Не было родных, близких и любимых. Тех, кто станет опорой и защитит от подобных встрясок судьбы. Некуда было бежать, негде было укрыться. Вся моя жизнь казалась тем красным порванным лоскутком ткани на проходе.

И я рухнула. Упала перед ним на колени, сдаваясь. Он – босс. А я та, кто молча стоит за спиной. Он указывает – я исполняю. Он диктует условия – я соглашаюсь.

Ярость, злость, раздражение – все это накрыло меня мощной волной, заставляя задыхаться. Я импульсивно потянулась к брюкам мужчины, раздраженно и поспешно стягивая их вниз.

«Думал, этим можно меня сломать?! – рычал внутренний голос. – Я покажу тебе, насколько для меня это неважно! Насколько ты мне омерзителен!»

Я лишь слегка приспустила брюки и даже не стала стягивать боксеры. Его член уже стоял колом, лишь подтверждая мои мысли: Шульца забавляла данная ситуация. Возбуждая его больное воображение!

Мои губы коснулись головки, синие вены тут же выступили по стволу, будто после раската грома, а босс и бровью не повел.

«Черт, – промелькнуло в сознании, лишь на миг потерявшем всякую надежду. – Да ему ведь нравится! Вот его маленькая слабость!»

По телу разлилась небывалая доселе сила. Будто не я стояла сейчас на коленях, а Шульц передо мной. Желая проверить свои смелые предположения, я осторожно провела пальцами по всей длине, и мужчина неосознанно подался вперед.

– Нравится? – с глухим вызовом и сарказмом выпалила я, поднимая взгляд вверх. Он выглядел сдержанным, но глаза пылали даже в кромешной тьме.

– Соси, – без прелюдий отчеканил он. – Или я ухожу.

«Никуда он не уйдет».

Мне нравилось то, как Шульц шипит от моих прикосновений. Нравилось то, как подрагивала его нога. Как жадно он наматывал мои волосы на свой кулак, пытаясь насаживать меня на себя. Но ситуацией управляла именно я.

Я словно тыкала острой палкой в безумного тигра.

Когда тело Шульца напряглось, становясь каменным, я резко замедлила движения и остановилась, отпрянув назад.

– Что за черт?! – несдержанно зарычал мужчина, сжимая кулаки до хруста костей.

Мне с трудом удалось сдержать самодовольную улыбку.

– Простите, – наигранно жалобно прошептала я. – Кончился воздух.

Шульц промолчал. И спустя минуту я вновь накрыла его член своими губами, ощущая, как головка знакомо наливается свинцом. Босс дышал громко и сбивчиво, с трудом сдерживая эмоции. И когда я вновь ощутила приближение развязки, намеренно закашлялась и отодвинулась.

– Черт тебя дери, – сквозь стиснутые зубы прошипел Шульц. В нотках его голоса проявилась несвойственная суетливость.

– Он просто такой огромный, – намеренно спокойно проговорила я, держась за шею. – Горло дерет.

Сжав губы в тонкую линию, Шульц выгнул бедра вперед, направляя мое лицо обратно к паху. Чертовски медленно и едва ощутимо, будто невесомое перышко, я скользила кончиком языка по всей поверхности. Снова, снова и снова… И, клянусь, мне почудился скрип, словно из замочной скважины, исходящий вибрациями из его груди.

Каждая клеточка тела Шульца выгнулась мне на встречу, рука легка на затылок, плотно впечатывая в член. Я уже приготовилась отодвинуться, когда услышала холодный голос:

– Клянусь, если ты сейчас остановишься хоть на секунду, я нагну тебя раком и кончу внутрь, Эмми.

Крепко обхватив губами головку, я скользнула рукой по всей длине пару-тройку раз. Шульц прикрыл глаза и поморщился, заполняя спермой мой рот. Пока босс приходил в себя, борясь со спазмами, я быстро повернулась и выплюнула содержимое рта под густо раскинувшийся куст. Сорвав широкий лист, начисто протерла им губы, а затем, немного подумав, проделала то же самое и с языком.

– Что ты делаешь? – холодный, как лед, низкий жёсткий голос заставил меня резко повернуться к Шульцу.

– Я?.. – Он выглядел недовольнее, чем обычно. Более того, мне отчаянно чудилась обескураженность. – Привожу себя в божеский вид…

Шульц немного помолчал, задумчиво глядя куда-то в сторону. А затем, отряхивая брюки, проговорил в темноту:

– Было настолько мерзко?

Из сознания выбились все внятные мысли, а рот удивленно распахнулся. Эти слова настолько не вязались с личностью Шульца, что сейчас настало самое время поверить в переселение душ и прочую ересь. Обычно босс задавал вопросы по теме, четкие и по существу. Каждое его действие оправдывало пять следующих… А здесь… Я, как ни пыталась, не могла понять, зачем ему знать ответ.

– Гхм… – из горла вырвался невнятный звук, брови поползи вверх. Я провела ладонью по волосам, пытаясь ответить максимально по делу: – Это… Это просто моя работа.

Он кивнул. Быстро и отлажено, словно военный, уяснивший команду.

А потом просто… Пошел в сторону выхода. Второй раз за пару минут я изумленно таращилась ему вслед, не в силах сказать хоть слово.

Шульц ушел, оставляя меня одну в зимнем саду. Здесь не было людей, и подсветку на данном участке включить не потрудились. Но я все равно ощущала себя голой в час пик на Таймс-сквер. До звезд перед глазами прикусив щеку изнутри, я усилием воли заставляла себя не плакать, а думать, как выйти из воды сухой. Как побороть самого страшного и ужасного демона?

И тогда пришел, казалось бы, логичный ответ: сперва нужно устранить главный рычаг давления и рассказать все Ронни. Плевать, что будет. После обратиться к знакомому юристу и уточнить, действительно ли в договоре с компанией «Шульц Индастрис» все так патово? Я не сомневалась, что босс вряд ли рисковал бы, не имея документальных подтверждений, но перепроверить стоило. Я не собиралась заставлять идти кого-то против Шульца, да никто и не посмел бы. Просто нужно было что-то, что смогло бы помочь навсегда избавиться от этого человека.

Из раздумий вывел шорох на главной освещенной тропинке. Я плотнее спряталась за кустом, хотя вряд ли внезапный посетитель мог заметить меня в темноте.

Филипп Майер неторопливо вышагивал вперед, засунув руки в брючные карманы. Он что-то понуро напевал себе под нос, когда вдруг затормозил и напрягся. Его взгляд устремился вниз, где валялось мое порванное платье. Филиппа невозможно было не узнать, и мужчина тоже застопорился.

Он обернулся по сторонам, словно в поисках меня. А затем просто наклонился и поднял клочок ткани. Филипп какое-то время разглядывал его, а затем аккуратно сложил и засунул под пиджак.

– Зачем оно ему? – нахмурившись, я еще больше съёжилась. Оставалось надеяться, что огромное расстояние между панорамным стеклом и входом в сад не позволило мужчине даже отдаленно услышать то, что происходило здесь всего несколько минут назад…

Было чертовски страшно, мурашки ползли по телу от ужасной мысли: а если сейчас войдет охранник? А если кто-то из папарацци сфотографирует меня в подобном виде?

Где-то в глубинах сознания промелькнула совершенно больная мысль: может, соорудить одежду из листьев? Но я тут же перекинулась на более реальную идею… В четыре часа утра бомонд разъедется по домам, и тогда я могла бы попросить помощи у кого-то из персонала. Уборщицы, к примеру. Если мне повезет, то она не позвонит в полицию, и владелец здания не подаст на меня в суд, как это любят делать в Америке.

В общем холле послышались приближающиеся шаги, я напряглась до боли в мышцах. Тело от холода то покрывалось мурашками, то испаринами пота, но всегда неизменно дрожало. Скрестив пальчики на руках, я безмолвно просила о том, чтобы новый посетитель не превратил мою жизнь в новый необычайный позор.

– Одевайся, – Шульц поставил передо мной черный крафтовый пакет и отошел назад. Мужчина выглядел таким же серьезным, как и обычно.

Обрадовавшись освобождению, я остервенело вытянула из пакета новую одежду – черное короткое платье. И только когда встала на ноги, поняла, в чем дело. Платье было мне знакомо.

– Это платье… гхм… Авроры? – сквозь боль в голосе прошептала я, разглядывая знакомые воланы и узоры.

– Именно, – без капли колебаний поставил перед фактом Шульц. Я напрягла обоняние и почувствовала чужие, безумно сладкие духи. И в тот самый момент самоконтроль рухнул, пошел по швам. – Либо ты надеваешь его, либо я ухожу.

Шульц был тем человеком, которому могли бы привезти все, что угодно и куда угодно. Даже предложи он мне свой пиджак – схватила бы, не раздумывая. Но он хотел именно этого – унижений и мести. Не давать мне и капли надежды, что им можно хоть как-то управлять.

Пока я растерянно сжимала руками чужое платье, Шульц сквозь зубы отчеканил:

– Один… Два… Три…

Тяжело вздохнув, я молча натянула сверху наряд и ощутила, как на голову мне вылилось ведро помоев. Чужой запах был на мне, чужой пот и чужая судьба… Ткань будто жгла кожу, оставляя на ней покраснения, моля сорвать и выбросить прочь. Сжав зубы до боли в челюсти, я отстраненно спросила:

– Могу я уже поехать домой? Заданий для меня тут больше нет.

Шульц согласно кивнул, будто уже был готов к подобному, но не успела я сбежать, чтобы, наконец, содрать с себя чертовы обноски, как мужчина схватил меня за кисть:

– Стэфан нас отвезет.

– Но… – каждая минута рядом с мужчиной казалась адской мукой. Растерянный взгляд метался из стороны в сторону. – Не стоит, я просто…

– Стэфан. Нас. Отвезет, – отчеканил тот каждое слово, давая понять, что это не просьба или предложение. Это приказ.

Когда мы спустились вниз, следовало пройти через общий зал с гостями, чтобы спуститься к парковке. Несколько женщин любопытно перешёптывались, даже не заботясь о том, что слова прямиком достигнут слуха адресата.

– Бедная Аврора…

– Подстилка…

– Наверняка, залетела…

– Чего не сделаешь ради карьеры…

Конрад бросил цепкий взгляд на мою ладонь, и я инстинктивно прижала обе руки к животу. Тогда он поджал губу и положил руку на мою талию, отчего по телу прошел жар. Но это не было чем-то хоть отдаленно напоминающим страсть и желание, наоборот. От стыда даже уши запылали.

– Они все решат, что я ваша любовница, – прошептала я в полголоса, когда Шульц неожиданно для меня, швейцара и всех вокруг пропустил меня выйти первой. От количества прикованных ко мне злобных, недовольных взглядов хотелось кричать.

Мужчина промолчал, совершенно не реагируя на мою растерянность, на шепоты за его спиной. Он был, словно непроницаемая скала перед сотнями чужих ушей и злых языков, а его рука так по-свойски украшала талию чужого платья, что в какой-то момент, уже около машины, я вдруг ощутила себя… Авророй.

Потянулась к дверце машины, но тут же отпрянула, когда наши пальцы встретились.

«Нет, это уже выходит за всякие рамки! – панически прокричал внутренний голос, включая тревогу на полную мощность. – Он открыл мне дверь, черт бы его побрал!»

Стэфан внутри молчал, как того требовал протокол. Пока Шульц обходил авто, наши с водителем взгляды встретились, и стало ясно: он тоже в недоумении.

– Вы… в порядке, Браун? – едва слышно, одними губами прошептал Стэфан, но тут же замолк и отвернулся, когда Шульц сел рядом со мной.

В машине возникла пустая, давящая тишина. Моя нога нервно топала по полу, мечтая ускорить время и оказаться, наконец, в уединенной скромной квартире. Но Нью-Йоркские пробки решили иначе. И чем медленнее мы двигались, тем отчаянней становился нервный тик.

– Завтра к тебе приедут мои люди, – Конрад молча положил ладонь на колено, пригвоздив его к сидению. – Они помогут тебе собрать все необходимое.

Я резко перевела взгляд на босса. Неужели очередная командировка, да еще и в законный выходной. Одно дело пропадать днями в офисе, но спать в своей квартире, а другое – ночевать в совершенно не уютном отеле. К тому же, в подобном случае разговор с Ронни снова откладывался, что совершено меня не устраивало.

– Зачем? – насторожено протянула я, не представляя, чего ожидать от того Шульца, который позволил себе положить руку мне на талию у всех на виду.

– Тебе больше не следует жить в съемной квартире на окраине города, – словно нечто само собой разумеющееся проговорил он, будто мы обсуждали недельный отчет. Краем глаза я подметила, как от общего напряжения брови водителя сошлись на переносице. – Ты переедешь в мой пентхаус.

***

Неловко переминаясь с ноги на ногу, я слабо постучала по глухой, деревянной двери с табличкой «директор». Ответа не последовало и, пересилив внутренний страх, пришлось повторить действие, но уже более настойчиво и уверенно.

– Войдите, – послышался мужской голос, и я, наконец, переступила порог «святая святых» нашего дома сирот.

Все вокруг знали, что сюда вызывают лишь по двум причинам: удочерение, изгнание в низшее по рангу и уровню заведение, или тет-а-тет сообщить личные новости.

– А, Браун! Заходи, я тебя ждал… – миловидный пухлый старичок немного приспустил очки. – Только дверь за собой хорошо закрой, ладно?

Я, двинувшаяся было к стулу напротив рабочего стола, вдруг вернулась обратно и посильнее прихлопнула шаткую конструкцию.

– На замок, – внезапно ошарашил меня мужчина каким-то хриплым, сальным голосом. Но тут же исправился, когда увидел насторожённость в моих глазах: – Она вечно распахивается от сквозняка. То, что я хочу тебе сказать – конфиденциально.

Внутренне облегченно выдохнув, я подумала лишь об одном: значит, не перевод. Ибо каким-то волшебным чудом в процессе перевода от матери в дом сирот я попала не «куда-нибудь», а в один из самых престижных и более-менее влиятельных, если можно так назвать. Здесь была хорошая база для образования, часто крупные фирмы выделяли для прогрессивных учеников внушительные стипендии на обучение.

– Присаживайся, – как только я оказалась напротив мужчины, тот потянулся к уже заготовленной папке и, уткнувшись в нее носом, прочистил горло:

– Признаться, ваше эссе великолепно, наравне с докторской работой выпускников Йеля.

– Спасибо… – было неуютно, и, поерзав на месте, я старалась оттянуть полы розовой юбки, достающей до колен, как можно ниже. Директор снова и снова смотрел куда-то, куда уж точно совершенно не стоило в его возрасте.

– Контрольные на высшем уровне. Учителя выделяют вас, как лучшую не просто в классе, а и во всем заведении, – продолжал перечислять директор, затем достал три заполненных  листа А-4 и протянул их мне. – Вот, посмотрите, какую характеристику я набросал вам заранее.

Пробежавшись взглядом по внушительному и подробному описанию, я не успевала хватать ртом воздух. Да с подобной рекомендацией мне можно было попытать счастье даже в самых престижных вузах! На моих губах застыла удивленная и даже слегка блаженная улыбка, а глаза стали стеклянными от слез.

– Кроме того, – продолжил свою атаку директор, рассматривая меня прищуренным сосредоточенным взглядом, – компания «Шульц Индастрис» готова заключить договор с одним из наших подопечных: они полностью оплачивают обучение в Принстоне, а студент потом обязан минимум пять лет работать на компанию.

– Что?! – мои глаза стали по пять копеек. От переизбытка эмоций я едва не подпрыгнула на месте, крепко вцепившись пальцами в сидение стула. Сердцебиение стало таким невероятным, что зашкаливающий пульс отдавал битами в ушах. – Принстон? Оплата обучения? «Шульц Индастрис»? Это… Это слишком хорошо, чтобы быть правдой!

– Естественно, им нужен самый лучший, – мужчина наклонился вперед, сняв очки и закусив дужку губами. – Я предложил им вас. Полгода до выпуска уполномоченные сотрудники компании будут следить за вашими успехами, и, если все будет на том же уровне, вы отправитесь в жизнь своей мечты. Да что уж там… В мечту многих людей этой планеты, дорогая Эмми!

– О, боже… – по щекам потекли слезы, легкие жгло от сбившегося дыхания, будто секунду назад пробежала марафон. Я обхватила себя за плечи, и в голове промелькнула мысль, о которой было даже страшно думать: «Неужели у меня есть будущее? Неужели я сбегу из этого места? Неужели не сгнию от голода под каким-нибудь деревом? Неужели не стану путаной или стриптизёршей, как половина девочек из дома сирот?» – Спасибо вам! Спасибо!..

И тут на губах мужчины заиграла победная улыбка, доброжелательность напрочь пропала, а в глубинах глаз появилось то, что потом в кошмарах являлось мне еще долгие годы – похоть. Грязная, гнусная, воняющая падалью и гноем.

– А вот характеристика, которую я предоставлю «Шульц Индастрис», если вы перестанете меня радовать, – мужчина буквально кинул мне в лицо единственный маленький листок бумаги, где написано была лишь пара абзацев.

Нахмурившись, я внимательно и цепко уловила главное: «психически неустойчивая», «склонность к насилию», «клептомания», «периодические галлюцинации», «быстрая утомляемость» и так далее.

– Надеюсь, вы понимаете, что, учитывая места пребывания ваших родителей, мне перечить никто не станет? Тем более, мой авторитет… – директор медленно поднялся со своего места, обошел стол и оказался прямо напротив меня. Теперь мое лицо упиралось ему прямо в пах, а тело будто стянуло острой леской, заставляя передернуться.

Не без труда сглотнув тяжелый ком, я так сильно ущипнула себя за бедро, что едва не вскрикнула от боли. Душевной и физической…

– С такой характеристикой меня даже уборщицей не возьмут… И что я должна буду делать… – голос хрипел, срывался, обрывался на половине фразы. Даже солнце за окном будто спряталось за облаками, отбрасывая в кабинет черные тени. – Чтобы вы не переставали радоваться?

Долгие бессонные ночи мне снился этот противный, душераздирающий звук… Как бляшка ремня щёлкнула, а после с глухим грохотом упала на деревянный пол. Как молния брюк резко разошлась, вываливая огромное брюхо мужчины наружу.

– Я покажу тебе, Эмми, – хрипло прошептал директор. – Я покажу, моя карамелька…

***

Из гнусных воспоминаний меня выдернул резкий, бескомпромиссный позыв будто завязанного в тугой узел желудка. Поморщившись и согнувшись пополам, я застонала в голос, из глаз брызнули слезы. Их было так много, словно платина внутри лопнула, открывая миру нескончаемые потоки.

– Эмми?.. – растерянный голос Конрада обрушился на меня, словно злой рок, делая спазм еще сильнее и острее. Его рука коснулась моих волос, желая оттянуть их и посмотреть в мое сморщившееся лицо. Но чем больше Шульц прикасался, тем сильнее я ощущала себя на грани.

– ОСТАНОВИТЕ ЧЕРТОВУ МАШИНУ! – взмолилась я, из последних сил прикрывая рот трясущейся похолодевшей рукой.

– Ты ее слышал! – рявкнул Конрад так холодно и бескомпромиссно, что бедный Стэфан подпрыгнул на месте.

– Но это же Бруклинской мост, босс! – обессилено простонал себе под нос водитель, совершенно не представляя, что делать в подобной экстренной ситуации. Остановка была категорически запрещена.

В моей памяти снова и снова всплывало то, что я старательно пыталась забыть. Вымывала из сознания хозяйственным мылом, оттирала наждачкой. То, какой ценой мне достался билет «в жизнь». К чертовому Конраду Шульцу! В его компанию «мечты»!

– Не могу больше, задыхаюсь… – прошептала я, не понимая, что произойдет раньше: я упаду в обморок или опустошу желудок прямо на пол авто. – Вот же черт…

– СТЭФАН! – от голоса Шульца едва не полопались стекла. Наверное, Стэфан свернул на пустую встречную полосу скорее от страха, нежели от прямого желания выполнить этой безумный приказ. Водители засигналили и, выкрикивая непристойные ругательства, крутили пальцем у виска, пока Стэфан каким-то невероятным образом свернул на островок для эвакуатора или машин специальных служб.

Авто еще не успело остановиться, когда я на трясущихся ногах выбежала прочь к бортику и, перекинувшись через него, снова и снова опорожняла желудок. По щекам ручьями текли слезы, тело содрогалось от беззвучных рыданий. Легкие судорожно раздувались, будто не могли нахвататься кислорода. Снова и снова меня трясло, будто в припадке эпилепсии или каком-то чертовом приходе, пока позади не послышался знакомый низкий голос:

– Нужно срочно к врачу, Эмми. Идем, я отвезу тебя.

И тут по спине будто молнией ударило. Медленно вытерев рот ладонью, я повернулась к Шульцу и гортанно захохотала. А он просто смотрел на меня и ждал, словно какая-то непробивная скала. Чертов алмаз!

– Поехать с вами куда-то? Нет уж, – голос был пропитан истерическими нотками, эхо разносило его по кругу. Но мне было плевать. Я смотрела ему прямо в глаза, пытаясь найти хотя бы немного души, когда чеканила каждое слово: – Знаете, с кем был мой первый секс? С директором дома сирот. Я трахалась с этим чертовым старым ублюдком, чтобы он отдал мне контракт с «Шульц Индастрис». При этом я честно заслужила его, а не была какой-то идиоткой, скачущей на члене ради краденых балов.

– Мне очень жаль, Эмми, – немного помолчав, Шульц отвел взгляд и свел челюсти так гневно, что до меня донесся скрип его зубов. В тот момент я четко поняла: босс не забудет эту маленькую деталь, директора ждал «привет» из прошлого.

– Жаль? – не на шутку удивилась я, и мой взгляд упал на землю. Туда, где было самоуважение и достоинство. – Вы вообще знаете, что такое «жаль»?! Или жаль, что на его месте не были вы, а?

Шульц сжал кулаки, исподлобья уставившись на меня в ответ.

– Эмми, – голос его настойчиво приказывал закончить «представление» и вернуться в авто, где Стэфан испуганно смотрел прямо перед собой и делал вид, что ничего не слышит.

– Да, я кончила там, в лифте. И, признаться, я не могу гарантировать, что снова не пойду на ваши уловки ради хотя бы призрачной надежды на счастливое будущее! – широко развела руки в разные стороны, и мужчина напротив внимательно проследил за этим жестом, будто пытаясь искоренить любое «зло» на корню, что бы я там ни выкинула далее. А я лишь хотела почувствовать холодный, пробирающий до костей ледяной ветер. Ощутить себя живой.

– Мы можем поговорить в офисе, – деловито произнес Конрад, будто мы сидели в зале заседаний и обсуждали слияние компаний. – Или у меня в пентхаусе.

И тут меня окончательно разорвало. Он не понимает меня. Не чувствует то, что я говорю! Ему просто плевать не всех, кроме себя самого…

Словно двигаясь на подожжённой бочке пороха, я быстро преодолела разделяющее нас расстояние и ткнула пальцем в грудь Шульца.

– Даже если мой дом сгорит, я никогда к вам не обращусь!

Судя по почерневшим глазам босса, налившимся свинцом, и лопнувшим капиллярам, он тоже перешел все доступные ему грани терпения. Личное пространство Шульца снова нарушили. Он ядовито посмотрел на мой палец, который будто расплавил в своем воображении, и многозначительно пообещал:

– Посмотрим.

– И я не буду новой Авророй!

– Посмотрим, Эмми, – все так же равнодушно, холодно по слогам отчеканил Шульц.

– Что бы ни случилось, я никогда не приду к вам за помощью. Ни-ког-да! – прокричала я на всю округу, а затем сделала первое, что пришло в голову. То, что требовала каждая клеточка тела, души и всего естества! Я просто взялась за свободные края разлетающегося на ветру платья и, импульсивно стянув его через голову, выкинула с моста в пролив Ист-Ривер.

Только тогда, когда промозглый зной коснулся самых интимных частей моего тела, я вдруг словно очнулась, и сознание озарила пугающая мысль: «Боги, что я натворила?» Водители ободрительно мне сигналили, выкрикивали что-то из полуоткрытых окон, кто-то внаглую пытался сфотографировать мой зад. Прикрыть удалось лишь грудь и лобок.

Шульц размеренно и слаженно, будто все вокруг шло по его намеченному плану, снял с себя пиджак и, сделав шаг мне за спину, накинул пиджак мне на плечи.

– Я очень зол, Браун, – ядовито прошипел он на ухо, сжимая руки в кулаки на моих плечах. До боли, до судорог, до подкошенных коленок. – Сейчас ты сядешь в авто, мы отправимся в мой пентхаус. И ты долго будешь вымаливать мое прощение, иначе тебя ждет жестокое наказание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.