Кэролайн Кин
Нэнси Дрю. Вне закона

Carolyn Keene

NANCY DREW: GIRL DETECTIVE #10

UNCIVIL ACTS

First Aladdin Paperbacks edition January 2005

Copyright © 2005 by Simon & Schuster, Inc.

© А.А. Тихонова, перевод на русский язык, 2021

© Алиса Перкмини, иллюстрация, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Позвольте представиться: Нэнси Дрю.

Друзья называют меня Нэнси. Враги – по-разному, например: «Девушка, которая испортила мне всё дело». Честное слово, они так и говорят! Впрочем, чего ещё ожидать от преступников? Видите ли, я – детектив. Ну, не совсем. Лицензии или вроде того у меня нет. Ни значка, ни пистолета. Во-первых, потому что к пистолету я бы и так не притронулась, а во-вторых, по закону я не могу носить оружие. Зато я достаточно взрослая для того, чтобы обращать внимание на несправедливость, обман и подлые поступки. И знаю, как остановить негодяев, поймать их и отдать в руки полиции. К этому у меня подход очень серьёзный, и ошибаюсь я крайне редко.

Мои лучшие подруги, Бесс и Джордж, не всегда со мной согласны. По их мнению, я то и дело допускаю ошибки и меня приходится выручать, чтобы я не упала в грязь лицом. Бесс говорит, что я плохо одеваюсь. По-моему, у меня обычный повседневный стиль. А Джордж считает, что я безответственная. Это она про те случаи, когда я в очередной раз забываю заправить машину или захватить с собой достаточно денег на обед. Правда, обе они прекрасно понимают, что к преступлениям я подхожу со всей ответственностью. Всегда.

Нэнси Дрю

Глава первая. Городские слухи

– Нэнси, это ты?

Меня окликнула Бесс Марвин, и её звонкий голос пронёсся над толпой в нашем любимом местечке «Вкусные истории Сюзи». Они с Джордж Фейн, её двоюродной сестрой, были моими лучшими подругами.

– Похоже, она опять ходила за покупками, – хмыкнула Джордж.

Бесс спешила к нашему столику с огромной шляпной картонкой в руках, радостно крича:

– Наконец получила! Та к боялась, что до субботы не успеет прийти!

– Она весь интернет перерыла в поисках одежды из 1860-х, чтобы нарядиться на реконструкцию событий Гражданской войны в эти выходные, – сухо объяснила Джордж. – Только ради этого и заходит в интернет – чтобы сэкономить на шмотках.

Бесс бросила коробку на стул, откинула крышку и зарылась обеими руками в ворох упаковочной бумаги. А секунду спустя извлекла оттуда бледную соломенную шляпку, невысокую, с широкими полями и чудесными голубыми лентами в тон её сияющим глазам. Надела поверх длинных светлых кудрей и завязала ленты под подбородком в пышный бант.

Я вынуждена была признать, что выглядит она очаровательно. Впрочем, как и всегда. Бесс отличалась удивительной красотой, а ещё аккуратно укладывала волосы и со вкусом выбирала наряды: в общем, не забывала ухаживать за внешностью. Мы с Джордж уделяли таким вещам намного меньше внимания.

– Это не всё, – восторженно рассказывала Бесс. – Я купила замечательный кринолин и много-много нижних юбок. И платье чудесного нежно-голубого оттенка, из тонкого хлопка с цветочным узором. Приходите в гости, я вам целый показ мод устрою!

– Габриэль Марвин, наверное, в гробу перевернулся, – проворчала Джордж, сверкнув тёмными глазами.

– Кто это? – удивилась я.

Бесс сняла шляпку и села за столик.

– Мой прапрапрапрадедушка. Мама на прошлой неделе взяла из городского архива копии старых документов и выяснила, что во время Гражданской войны он был командиром полка Ривер-Хайтс!

Я вскинула брови.

– Вот это да! Здорово!

– А ты знаешь про своих предков, Нэнси? – спросила Бесс. – Чем они занимались?

– Папа нашёл в семейном древе Калеба и Карсона Дрю, и я отправила запрос в архив ещё во вторник. Сегодня пойду за документами.

– Карсон? Прямо как твой папа, – заметила Джордж.

Я кивнула.

– У нас это имя часто встречается. В 1861 году Калеб и Карсон уже могли присоединиться к армии по возрасту, но я не знаю, вступили они в неё в итоге или нет.

– А как же?! – воскликнула Бесс. – Тогда все воевали. И в субботу мы все будем воевать!

Джордж нервно заправила за ухо прядь коротких тёмных волос.

– Все? Конечно, мы с Нэнси и так собирались на поле битвы, но ты разве не в женских вспомогательных силах?

Бесс показала ей язык.

– Это тоже важная роль! Мы отвечаем за военные госпитали, мастерим бинты из тряпок, вяжем носки, готовим для солдат…

– Готовите? – с воодушевлением перебила её Джордж. – Я не знала, что нас будут чем-то угощать!

Бесс поморщилась.

– Ты особо губу не раскатывай. Нас научат рецептам тех блюд, которыми тогда в самом деле питались военные, вроде солонины, сухарей и кукурузного пюре. В общем, всякой мерзости!

Она сунула два пальца в рот и сделала вид, будто её вот-вот вырвет.

– Даже находиться на полевой кухне противно!

– Давай к нам в армию, – предложила я. – Будет весело, обещаю! Сможем сражаться вместе.

– Ты забываешь о том, что для Бесс главное в этой реконструкции – одежда! – с ухмыл кой сказала Джордж.

Я тоже подтрунила над подругой:

– Сомневаюсь, что работницы кухонь и госпиталей наряжались, как южные красавицы.

Бесс взяла помидорку черри из салата Джордж и обиженно произнесла:

– Почему именно южные? У девчонок с Севера тоже есть чувство стиля.

Джордж отодвинула от неё тарелку с салатом и проворчала:

– Успокойся, Скарлетт. Нэнси знает, что ты скорее умрёшь, чем согласишься играть роль конфедерата.

Меня удивило её замечание. Оно было какое-то внезапное, не к месту, и я даже не нашлась, что сказать. А в следующую секунду нас прервал Гарольд Сафер, который остановился у нашего столика по пути к выходу. Гарольд держал сырную лавку в Ривер-Хайтс, и все в городе его знали. Он был довольно эксцентричный, но очень добрый, и мы с девчонками всегда хорошо к нему относились.

– Дамы, – сказал он, – именно вас я и ищу! Миссис Махоуни попросила меня помочь со скромным пикником в парке Блафф-вью в пятницу вечером, накануне реконструкции.

– Скромным? – с насмешкой повторила Джордж. – По всему городу висят плакаты!

Гарольд вздохнул.

– Что поделаешь, событие постепенно разрастается, но идея чудесная и мне очень по душе. Знаете, это как пикник в «Музыканте». Слышали про такой мюзикл? Я смотрел великолепную постановку в Нью-Йорке!

Я затаила дыхание. Заводить речь о мюзиклах при нём было опасно. Гарольд мог разговаривать о них часами. К сожалению, Бесс решила подлить масла в огонь.

– О-о, – протянула она, – я видела фильм! Настоящая классика.

Гарольд расплылся в улыбке.

– Это верно! Согласись, особенно хороша та сцена, где…

Спасение пришло неожиданно: к нам подбежала невысокая дамочка с рыжими кудрями и энергично пожала руку Бесс.

– Памела Маттеи, а лучше просто Пэм, – представилась она. – Я из компании «Свет восхода». Нас позвали устроить шоу пиротехники на пикнике в пятницу.

Меня сразу что-то в ней смутило. Не могу сказать, что именно. Может, пристальный взгляд? Или агрессивная жестикуляция? Я нутром чуяла: она что-то скрывает. А вот Гарольд широко ей улыбнулся и обратился к нам:

– Памела предложила раздать всем светящиеся в темноте ожерелья прямо перед шоу фейерверков. Вы нам поможете?

– Ой, как мило! – воскликнула Бесс. – Дети очень обрадуются!

– Отправишь мне сообщение с подробностями, хорошо? – попросила я у Джордж. – Сейчас все изучают свою родословную, и в архиве наверняка соберётся огромная толпа. Я лучше пойду, а то простою весь день в очереди.

Она пожала плечами.

– Сомневаюсь. Все уже прочитали про своих предков в интернете.

– Ну а я всё равно схожу за документами, – ответила я с лёгким холодком. – Увидимся!

Я взяла свой счёт, сумочку и куртку и поспешила к кассе. Сегодня подруги отчего-то ужасно действовали мне на нервы, хотя обычно такого не бывало. Разобралась в своих чувствах я только после того, как вышла на улицу.

Это всё зависть. Я завидовала им и чувствовала себя лишней. У них были полные семьи, у Бесс – младшая сестрёнка, а у Джордж – два брата. И сами они – двоюродные сёстры, и живут совсем рядом.

В то же время я – единственный ребёнок в семье, а мама умерла, когда мне было всего три годика. Да, мы с папой очень друг друга любим, но у нас нет других родственников.

Меня немного успокоило это осознание. Подруги вовсе не пытались меня расстроить или обидеть – это я повела себя некрасиво, раздула из мухи слона. Просто обычно они старались избегать таких тем, но сейчас вполне законно радовались предстоящей реконструкции и не могли не обсуждать свою родню. Пожалуй, мне следовало спокойнее к этому относиться.

– Нэнси, подожди! – окликнул меня Гарольд Сафер, выбегая из кафе. – Ты придёшь на встречу организаторов пикника завтра днём? В два часа, в историческом обществе. Мы же это как раз в честь их семидесятипятилетия делаем. Я спросил Бесс и Джордж, но они обе заняты.

– Конечно приду, – сразу согласилась я.

– Джордж говорит, вы с ней играете солдат, – добавил Гарольд. – Звучит захватывающе! За кого будете сражаться?

– Пока не знаю, – честно ответила я. – Для того и иду в архив – узнать, на чьей стороне были мои предки. Было бы здорово «пойти по их стопам».

– О, тут я полностью с тобой согласен, – сказал Гарольд. – Многие так и поступают. Кстати, у нас в Ривер-Хайтс большая часть народа почему-то оказалась связана с седьмым полком штата Иллинойс. Якобы он был очень крупный, и в него вступали даже те, кто жил за границами штата.

– Пожалуй, в этом нет ничего удивительного, – заметила я. – Представим, ветераны того полка обосновались где-то в этих местах после войны и их потомки не уезжали далеко от Ривер-Хайтс. Вполне логично, что теперь их здесь много. Очевидная математика.

Гарольд закусил губу.

– Не знаю, мне это всё равно кажется странным. Если верить местной истории, в Ривер-Хайтс изначально поселились мелкие фермеры из южных и северных штатов, и в армию Конфедерации вступило не меньше человек, чем в Союз штатов. Бывало и такое, что братья шли разными путями, и это разбивало семьи. Меня всегда печалили подобные истории. Настоящая мыльная опера национальных масштабов! – драматично произнёс он. – Казалось бы, у нас должны найтись потомки с обеих сторон, но все, кого я знаю, хотят выступать за Союз.

– Вот как? – спросила я и подумала, что тоже не могу припомнить ни одного «южного» волонтёра. – Что же у нас получится, если в субботу не придёт ни одного «конфедерата»?

– Надеюсь, организаторы что-нибудь придумают, – оптимистично сказал Гарольд. – Что ж, вот и мэрия! Удачи тебе в поисках.

– Спасибо.

Мы попрощались, и я поспешила вверх по ступенькам.

Городской архив располагался на первом этаже, в хорошо освещённом современном помещении. Старое здание мэрии смыло в наводнении 1920-х, а в новом не было никаких пыльных шкафов и папок: только компьютеры и микрокарты. Если же нужно было узнать что-то из старых сведений, приходилось подавать запрос. Работники собирали информацию из церквей, школ, больниц и соседних городов, и порой на это уходило много дней.

Папа нашёл имена наших предков из 1860-х в семейном древе, и, если Калеб с Карсоном жили в этих местах, про них должны найтись хоть какие-то записи. А если они присоединились, скажем, к седьмому полку Иллинойса, о них наверняка написано и в государственных файлах.

Меня встретила та самая сотрудница, через которую я подавала запрос два дня назад.

– Мисс Дрю? – с улыбкой сказала она, доставая из стопки коричневую папку. – Вам очень повезло!

Я просияла.

– Вы что-то нашли?

– Не то слово! И о том, где их крестили, и где они учились, и какой землёй владели. Остались даже свидетельства о браке. Калеб женился в 1861 году, а его младший брат Карсон – в 1869-м, после войны. О, и вы можете ими гордиться. Обоих очень уважали в городе.

Я расплылась в улыбке, забирая у неё папку. Сердце у меня колотилось от волнения.

– А про саму войну есть записи?

– О, Калеб и Карсон выполнили свой долг перед страной, – заверила меня сотрудница. – Судя по государственным документам, Калеб был сержантом, а Карсон дослужился до лейтенанта. Оба состояли в шестьдесят седьмом полку Теннесси.

– Теннесси? – хрипло отозвалась я.

– Да-да. В Ривер-Хайтс было много сторонников Конфедерации. С началом войны все они отправились в южные штаты, чтобы записаться в армию.

То есть… мои предки были конфедератами!

Глава вторая. Кто за кого

Я всё сверлила взглядом папку, и к горлу медленно подкатывала тошнота. Мои ожидания не оправдались. Мы с Бесс и Джордж дружили всю жизнь, и мне казалось, само собой разумеется, что шесть поколений назад братья Дрю сражались бок о бок с Габриэлем Марвином. Как же я ошибалась!

Интуиция подсказывала, что лучше об этом не рассказывать. Я редко что-то скрывала от подруг, но неизвестно ведь, как они отреагируют. Я твёрдо решила принять сторону своих предков и всегда верила фактам, а Карсон с Калебом воевали за Конфедерацию: это факт. Но… вдруг Бесс с Джордж захотят, чтобы я пошла наперекор «семейным традициям»?

Из мэрии я вышла в глубокой задумчивости. И даже не заметила, как сильно хлопнула дверью. Она чуть не ударила другого посетителя, и он едва успел её поймать.

– Эй, малявка! – грубо окрикнул он меня. Я моргнула и оглянулась. Это был человек средних лет, плечистый и лысоватый, в ярком твидовом пиджаке.

– Извините, – пробормотала я.

Он сощурился.

– Погоди, а ты, случаем, не дочурка Карсона Дрю?

Я опасливо кивнула. В Ривер-Хайтс мой отец считается лучшим адвокатом, с этим не поспоришь, но любая победа приносит с собой не только славу, но и опасность. Мне уже приходилось встречаться с теми, кто затаил на него обиду, и поэтому я старалась быть осторожнее.

– Артур Джеффри, – представился он и злобно нахмурился, встретив мой растерянный взгляд. – «Джеффри-Авторама»?

– А, точно! – воскликнула я, вспомнив наконец про магазинчик подержанных автомобилей на Стейт-авеню. Он пестрел громадными табличками и красочными флажками, и в нём всегда гремела музыка.

Мистер Джеффри перекатился с носка на пятку и спросил:

– Ты ведь знаешь, что в субботу я поведу армию Союза?

Я кивнула, хотя впервые об этом слышала.

– К нам приедут волонтёры из других городов, и всем я должен провести экскурсию. Твой отец говорил обращаться к нему, если потребуется помощь. Наверное, можно и к тебе?

Он кивнул на молодого человека с длинной тёмной шевелюрой и пышными усами. Незнакомец широко улыбнулся и помахал рукой. Он сразу мне понравился.

– Тодд Уиллеттс, – представил его Джеффри. – Капитан… как там было?

– Восьмого полка добровольцев Нью-Йорка, – ответил Уиллеттс.

– Да-да, – отстранённо произнёс Джеффри, уже явно думая о чём-то другом. – Мисс Дрю покажет вам рынок. Позже увидимся там, хорошо? – быстро проговорил он и исчез в здании мэрии.

– Важная шишка, – фыркнул Уиллеттс. – Вы не переживайте, меня провожать не обязательно. Просто покажите, где Ривер-стрит…

– Нет, что вы, с радостью вас отведу, – перебила его я. Мне хотелось немного отвлечься от неприятных новостей о моих предках. – Вроде бы этот рынок устроили в старом здании завода наковален. Мне самой очень хотелось там побывать.

Разговаривать с Тоддом Уиллеттсом оказалось легко и приятно, и наша пешая прогулка пролетела незаметно.

– Напомните, какой у вас полк? – попросила я, пока мы шли к рынку.

– Восьмой нью-йоркский, – ответил Уиллеттс с лёгким южным акцентом. – На самом деле я состою в клубе военной истории. Мы часто наряжаемся, чтобы разыграть какие-нибудь важные события. Вдохновляемся настоящими кампаниями Гражданской войны. Сначала мы присоединялись к инсценировкам всех сражений, в которых участвовал восьмой нью-йоркский полк, но нам так понравилось, что мы расширили свой кругозор. Вот решили сыграть и с вами, хотя в этом сражении нашего полка и рядом не было. Всё-таки эта битва реконструируется впервые, и мы подумали, что вам не помешает наша помощь.

– Так вы из Нью-Йорка? – поинтересовалась я.

– Нет, из Кентукки. Многие члены клуба живут в Нью-Йорке, но это вовсе не обязательно. Некоторые присоединяются к нам просто потому, что мы предприимчивые, и костюмы у нас здоровские.

– То есть я тоже могу выбрать любую сторону в этом сражении? – с надеждой уточнила я. Может, всё-таки остаться с Бесс и Джордж?

– Конечно, – ответил Тодд. – Те, кто переехал в Америку после войны, выбирают сторону по вкусу, но я обеими руками за почитание семейных традиций. Мой предок сражался в восьмом нью-йоркском полку, поэтому я и обращаюсь к его наследию.

Честно признаться, сердце подсказывало мне то же самое. Я вздохнула.

Вскоре мы вышли на Ривер-стрит. В последние годы этот район стоял полузаброшенный, но ремонт и новые магазинчики подарили ему новую жизнь. На боковой стене громадного здания из красного кирпича выцветшие буквы гласили: «Корпорация наковален Махоуни».

Тодд прочитал надпись и хмыкнул.

– Разве это не фамилия главы исторического общества? Я её помню по тому письму, которое она нам прислала.

– Да, миссис Махоуни – большая сторонница этой затеи. Она хотела отметить семидесятипятилетие нашего исторического общества. А поскольку семья её мужа занималась производством и продажей наковален, она смогла предоставить бывшую фабрику под «рынок времён Гражданской войны».

Мне давно хотелось взглянуть на завод изнутри. Оказалось, он похож на громадную пещеру с осыпающимися кирпичными стенами и крошечными редкими окошками, покрытыми пылью. Всё пространство заполняли временные тряпичные торговые палатки на стальных опорах, и над каждым лотком висела табличка. Жители Ривер-Хайтс прогуливались по рядам, с любопытством разглядывая необычные предметы, связанные с 1860-ми и Гражданской войной: как настоящий антиквариат, так и умелые копии старых вещей.

Меня поразил широкий выбор товаров: валюта Конфедерации, пряжки и пуговицы, винтажные шахматы и колоды карт, солдатские фляги и столовые приборы, сапоги, одеяла, рюкзаки. Кто-то продавал исключительно синие униформы Севера, другой специализировался на серых костюмах Юга. Больше всего было представлено оружия: от карманных ножиков, которые можно спрятать в ботинке, до грузных пушек на колёсах.

– Словно в другое время попали, – прошептала я, разглядывая рынок во все глаза.

– Да, Нэнси, – раздался знакомый голос у меня за спиной. Я развернулась и увидела свою экономку Ханну Груэн. Она стояла у прилавка и любовалась на резную рукоять изогнутой сабли. – Кажется, перед глазами встаёт мой двоюродный прадед Адольф Груэн!

– Он сражался в Гражданской войне? – спросила я.

Ханна покачала головой и рассмеялась.

– Что ты, Нэнси! Он тогда только переехал в Америку из Германии и не сочувствовал ни Северу, ни Югу. Интуиция мудрого торговца подсказала ему, что это отличная возможность разбогатеть, и он неплохо заработал на войне, продавая оружие обеим сторонам.

– Немецкие ружья? – уточнил Тодд, заглядывая мне за плечо. – Они были слишком тяжёлые, не всем удавалось их даже от земли оторвать! Да и какая польза от мушкетов? Другое дело – нарезные ружья с канавками в стволе. Они стреляли ровнее. А к концу войны изобрели многозарядные винтовки, с которыми солдаты могли выпустить шесть зарядов подряд не перезаряжаясь!

Ханна округлила глаза.

– Нэнси, ты привела профессора истории?!

Тодд рассмеялся.

– Нет, мэм, просто меня увлекает эта тема. Я Тодд Уиллеттс, реконструктор. Мы как саранча набегаем на города, где проводятся отличные исторические события вроде вашего.

Ханна пожала ему руку и сразу же пригласила на ужин к нам домой. Это было так на неё похоже! Она очень щедрая и гостеприимная и всех на свете хочет накормить. После маминой смерти меня растила Ханна, и я любила её как родную.

Мы продолжили гулять по рынку, и я заметила, что Тодд обращается к некоторым продавцам по имени.

– Вы знакомы?

Он скромно кивнул.

– В нашем маленьком мирке все друг друга знают. Маркитанты всегда появляются там же, где и мы. В прежние времена так называли странствующих торговцев при армии.

Я опустила взгляд и обнаружила, что бездумно верчу в руках металлические пули, гладкие и тяжёлые. И тут же отдёрнула руку, невольно поёжившись. Конечно, при работе детектива быстро привыкаешь к оружию, но мне особенно не нравились ружья и пистолеты. Они всё делали ещё во сто раз хуже.

Тодд нахмурился.

– Почему здесь продают пули? Никто не использует их в реконструкции. Все стреляют холостыми и только делают вид, будто их ранили или убили. Мы же не хотим никому навредить.

Он поднял взгляд на табличку и помрачнел.

– «Оружейная Эмори». Следовало догадаться!

– Эмори? – переспросила я. – Кто это?

Тодд пожал плечами.

– Не стоило мне ничего говорить про Нейтана. Прямых доказательств у меня нет.

– О чём вы? – настаивала я. Нет, он так просто от меня не отвяжется!

– Нельзя верить всему, что слышишь, – со вздохом произнёс Тодд. – Бизнес непростой, и продавцы частенько наговаривают на конкурентов. Но Эмори… не все его товары отвечают заявленному. Он может выставить реплику за оригинал или продать не ту модель пистолета, которую у него попросили. А для реконструкторов такие детали очень важны. Если мы верим эксперту, а он оказывается обманщиком, сами в итоге и страдаем.

Я перевела взгляд на человека за прилавком. Нейтан Эмори выглядел лет на сорок с хвостиком, среднего роста, с каштановыми волосами, в клетчатой рубашке и штанах цвета хаки. Обычный на вид, ничем не отличишь от остальных. Он обрабатывал клиента, которым оказался не кто иной, как Артур Джеффри.

– На самом деле это копия, но очень умело выполненная, – вещал Эмори. – Видите, какая чудесная работа по дереву? Винтовка «Спрингфилд», прекрасная модель.

Джеффри взял ружьё и взвесил в руках.

– Почём оно?

– Четыреста долларов, но готов уступить за триста семьдесят пять, – сказал Эмори. – Решайте быстрее, их немного осталось.

Глаза Джеффри блеснули. Он явно не мог отказаться от редкой модели.

– Картой принимаете? – спросил он, доставая кошелёк.

– Конечно, – ответил Эмори и сразу пробил покупку. – А вот бумаги, которые вы должны заполнить, чтобы получить разрешение на эту пушку. Имейте в виду, оно становится действительным только через сутки. Штату нужно время, чтобы проверить, насколько ответственный вы человек. Нельзя, чтобы оружие попало не в те руки.

Я отошла от его магазинчика, и тут кто-то коснулся моего плеча. Я вздрогнула и обернулась.

– Извини, милая. Напугал? – спросил папа, наклоняясь поцеловать меня в щёку.

– Ты не виноват, па, – ответила я. – Просто от всего этого оружия мне как-то не по себе.

Я рассказала ему про братьев Дрю, и он кивнул.

– Да, знаю. Уже звонил сегодня в архив. Поэтому записался на реконструкцию в шестьдесят седьмой полк Теннесси. Вот теперь ищу ружьё для роли. А у этого парня, похоже, выбор широкий, – добавил он, показывая на «Оружейную Эмори». – Если Арта Джеффри его товар устроил, то и меня не разочарует.

– Даже не знаю, пап, – пробормотала я и огляделась в поисках Тодда, но он куда-то запропастился. Мне не хотелось сплетничать, но я не могла позволить, чтобы моего отца надули.

– Кажется, Арт купил у вас неплохую модель, – сказал папа, шагнув к прилавку. – Можно на неё взглянуть?

Нейтан задумчиво сощурился и спросил:

– Вы за какой полк?

– Теннесси, постоянный, – ответил папа.

Мне показалось, что лицо Нейтона как-то напряглось и тон стал более холодным.

– Ну, в принципе можно взять и эту винтовку. Четыреста пятьдесят долларов, меньше не дам.

Я легонько пихнула папу локтем в бок, привлекая его внимание.

– Джеффри вы продали то же самое за триста семьдесят пять.

Нейтан Эмори залился краской.

– Д-да, и правда, но он заслужил скидку. К тому же, – поспешно объяснил он, – каждая модель уникальна. Вам я предлагаю «Энфилд». Более южную версию с британскими патронами 14,7 мм. Конечно, если вы сильно возражаете, могу слегка сбить цену…

Я вскипела от ярости. Не то чтобы мне было принципиально сэкономить. Я вообще не хотела, чтобы мой отец брал товар у этого подозрительного типа.

К счастью, папа покачал головой и пошёл к следующему лотку. Я поспешила за ним, но успела заметить, как Нейтан Эмори проводил меня злобным взглядом.

Мы не успели уйти далеко: нас нагнал Джеффри.

– Карсон, – сказал он командным тоном, – мне нужна твоя помощь. Все местные гостиницы забиты до отказа, и…

– Прекрасная новость, – отозвался папа. – Ты попал в точку, когда сказал, что реконструкция пойдёт на пользу местному бизнесу.

Арт Джеффри заносчиво ухмыльнулся.

– Само собой! Но теперь гостям города негде остановиться. А нам нужны конфедераты для битвы. В Ривер-Хайтс почти все будут за Союз. У тебя ведь большой дом? Приютишь парочку южан на ночь-другую?

– Конечно, – ответил папа. – Я же и сам буду солдатом их армии.

– В-вот так? – удивился Джеффри. – Ну, что ж… Хорошо. Я передам Лизе Манделл, она отвечает за расселение южан.

Он опустил голову и поспешно ретировался, словно ему не терпелось уйти от нас подальше.

Интересно, почему?

– Прекрасно, мисс Дрю, – промурлыкал кто-то у нас за спиной.

Я сразу поняла, что это Дейдра Шеннон. Мы с детства друг друга знали, но никогда не ладили. Отчего-то она всегда пыталась во всём меня обойти. Можно сказать, мы были соперницами, хотя меня это соперничество ни капли не интересовало и я даже не думала тратить на него силы и время.

– Как чудесно, что у тебя хватило достоинства сражаться за Юг, – добавила Дейдра.

Я усмехнулась. Куда уж Дейдре говорить о достоинстве?

– А ты тоже за них?

– Разумеется, – фыркнула она. – Мой прапрапрапрадедушка был конфедератом, поэтому я обязана почтить его память. Но… знаешь, вот загвоздка…

Я нахмурилась.

– Какая?

– Одни конфедераты ходили в серых униформах, другие сами красили ткань маслом калифорнийского ореха, но такой коричневый оттенок совершенно не подойдёт к твоим светло-рыжим волосам, хотя с моими тёмными будет смотреться прекрасно. Так какую униформу ты выберешь?

– Ещё не решила, – спокойно ответила я. – Да и не знаю пока, за Север буду играть или за Юг, Ди-Ди.

Дейдра всегда бесилась, когда её называли по детскому прозвищу. Вот и сейчас развернулась и умчалась прочь. А папа посмотрел на меня с лёгкой обидой и спросил:

– Ты ещё не решила? Почему, Нэнси? Братья Дрю воевали за южан…

– Знаю, пап, но мне хотелось сражаться вместе с подругами. К тому же Север был за отмену рабства, а это благородная цель.

Папа пожал плечами.

– Да, но не единственная. Как известно, на десять солдат Союза приходился всего один, кому это не безразлично. А южане бились вовсе не за рабство, а за право создавать свои законы без федерального вмешательства.

– Я не знала, – тихо ответила я. Спорить с лучшим адвокатом в Ривер-Хайтс, пожалуй, не было смысла.

Вдруг его окликнули, и перед нами возник крупный пожилой мужчина с седыми кудрями стального оттенка и в очках.

– Мистер Дрю? Маркус Хаммонд, очень приятно. Мисс Манделл сказала, что у вас можно снять комнату.

– Что вы, что вы, денег мне не надо, – ответил папа, пожимая ему руку. – Приглашаю вас как гостя. Добро пожаловать в Ривер-Хайтс!

Хаммонд растерянно моргнул и сказал со скромной улыбкой:

– О, я здесь уже бывал. Точнее, даже жил. Двадцать пять лет назад. За это время город сильно изменился!

– Да, – согласился папа. – Что ж, тогда добро пожаловать домой!

Он представил меня мистеру Хаммонду, а потом начал объяснять, как добраться до нашего дома. Тут я заметила Тодда Уиллеттса у соседнего прилавка и помахала ему.

– Пап, смотри, там мой знакомый реконструктор. Давай скажем ему, как тебя хотели обмануть с ценой на ружьё.

Они оба оглянулись на Уиллеттса, и Хаммонд тут же пробормотал, прижав сумку к груди:

– Я, э-э, легко найду ваш адрес, не волнуйтесь. Ну, увидимся там! Мне пора!

Не прошло и секунды, как он растворился в толпе, словно дым.

– Странный он, – с удивлением заметил папа. – Та к что ты говорила про своего знакомого?

К тому моменту Тодд уже подошёл к нам и с ходу спросил:

– Откуда вы знаете Мартина Холстеда?

Я нахмурилась.

– В смысле? Никогда о нём не слышала. А это был Хаммонд, Маркус Хаммонд.

Уиллеттс покачал головой.

– Неважно, как он там представился. Глаза меня не обманывают, уж поверьте. Это Мартин Холстед.

Глава третья. Неприятный сюрприз

Перед началом встречи исторического общества Ривер-Хайтс я всё ещё размышляла над словами Тодда Уиллеттса, гадая, зачем Мартин Холстед представился не своим именем. Встреча проходила на Ривер-стрит, в старом доме викторианской эпохи, который переоборудовали под музей. Сюда часто заглядывали пожилые дамы, чтобы выпить чаю и поспорить о прошлом нашего города.

Тем вечером в музее собрались чуть ли не все жители Ривер-Хайтс. Предстоящая реконструкция во всех пробудила интерес к истории.

– По-моему, это отличный способ отметить юбилей, – сказала я своему парню, сидевшему рядом со мной. Возможно, вам покажется, что мы выбрали не лучшее мероприятие для романтического свидания, но Нэд Никерсон всегда обожал историю.

– Миссис Махоуни наверняка очень рада, – добавила я. Агнес Махоуни всегда принимала участие в благотворительных и городских проектах, и в городе все об этом знали.

Нэд ухмыльнулся. Удивительно, как он сам не замечал собственного очарования. Меня неизменно восхищали его густые каштановые волосы, карие глаза и ямочки на щеках.

– Она сильно расстроилась, что гости затоптали турецкий ковёр в прихожей, но, думаю, быстро об этом забудет, – сказал он. – Миссис Махоуни любит быть в центре внимания, и сегодня она – звезда вечера.

Я кивнула, и тут на глаза мне попалась знакомая причёска, всего в двух рядах от нас. Густая коса, припорошенная сединой, принадлежала Эвелин Уотерс, которая раньше возглавляла городскую библиотеку Ривер-Хайтс. Я частенько заглядывала туда почитать книжки в дождливые дни и хорошо её знала. Эвелин уже вышла на пенсию, но мы с подругами иногда заходили к ней в гости.

Вдруг мисс Уотерс подняла взгляд и просияла. Я редко видела её такой счастливой. Кого же она встретила? Я подалась вперёд и чуть не ахнула от потрясения. К ней подошёл Маркус Хаммонд!

– Они знакомы? – шепнула я Нэду.

– Ваш гость и мисс Уотерс? Ну, ты сама говорила, что он когда-то жил в Ривер-Хайтс. Неудивительно, что у него здесь остались друзья, – сказал Нэд и повернулся к Эвелин. – Здравствуйте, мисс Уотерс!

Она обернулась на нас и широко улыбнулась, но мистер Хаммонд выглядел не особо довольным. Он на всех хмурился, или это только мне не повезло?

– Здорово, что вы пришли, – крикнула я ему. – Наверное, приятно вернуться в Ривер-Хайтс после долгой разлуки с городом? Кстати, а где вы живёте теперь?

Может, прозвучало слишком напористо, но зачастую было проще задать прямой вопрос, а не ходить вокруг да около.

Мистер Хаммонд посмотрел на меня с раздражением, но всё же ответил:

– Потсдам, Нью-Йорк. Всего год назад туда переехал.

Я кивнула.

– Вы знакомы с Мартином Холстедом?

Меня поразил его актёрский талант. Он почти никак не отреагировал! Правда, в глазах всё же что-то мелькнуло.

– Мартин Холстед? Нет, не помню такого. Как я и сказал, живу там всего год. Та к вот, Эвелин… – сказал он, отворачиваясь и понижая голос. Очевидно, показывая, что наша беседа окончена. Хаммонд воспользовался мисс Уотерс в надежде пресечь мои неудобные вопросы, но он сильно недооценил Нэнси Дрю.

– Понимаете, – добавила я чуть громче, – сегодня на рынке мой знакомый заметил вас и был готов поклясться, что вы – Мартин Холстед!

– Что ж, он обознался, – огрызнулся Хаммонд. – Наверное, мы внешне похожи.

– Моего знакомого зовут Тодд Уиллеттс. Вы о нём слышали?

Нэду стало неловко, что я так наседаю на мистера Хаммонда, и он легонько толкнул меня локтем.

– Нет, не слышал, – буркнул Мартин и снова отвернулся.

– Что ж, отношения с бывшим парнем мисс Уотерс я уже испортила, – прошептала я Нэду.

– Парнем? Почему ты так решила?

«Ох, разве можно быть таким слепым?» – подумала я, а вслух сказала:

– Обрати внимание, как они склонились друг к другу, как мисс Уотерс смотрит на него немного снизу вверх и хлопает ресницами? Очевидно, они флиртуют!

– Но им же лет по шестьдесят! – растерянно пробормотал Нэд.

Я хлопнула его по колену.

– И что? Думаешь, после тридцати все симпатии пропадают? Если честно, я всегда гадала, почему мисс Уотерс не вышла замуж. Может, не могла забыть Маркуса Хаммонда?

– Это всё глупая романтика, – отмахнулся Нэд. – Ты переобщалась с Бесс!

Признаться, его слова меня задели. Как раз потому, что всё было с точностью до наоборот.

– Нет, если честно, я пытаюсь её избегать. Не представляю, как она отреагирует на новость о моих предках-конфедератах.

– Какая ей разница? – удивился Нэд.

– Понимаешь, они с Джордж очень гордятся родством с героем Союза, Габриэлем Марвином, – объяснила я.

Нэд вскинул брови. Видимо, уловил горечь в моём голосе, хотя я очень старалась её скрыть.

– Меня в это не втягивай, – попросил он. – Я отказываюсь выбирать сторону.

– Почему? А кем были твои предки?

– Квакерами, – с гордостью ответил Нэд. – Они выступали против войны. Не этой конкретной, а вообще в принципе. Настоящие пацифисты. И я намерен последовать их примеру.

– Тебе просто не нравятся споры, – с улыбкой парировала я. Ответ Нэда немного меня расстроил. Значит, и его не будет рядом на поле битвы.

– Так ты уже решила сражаться за южан? – спросил он.

– Ну, нам нужны актёры на место солдат Конфедерации. А я готова взяться. Это же всего лишь реконструкция. Можно сказать, спектакль. Кому-то достаётся роль детектива, а кому-то – убийцы.

– Не забудь про жертву, которая должна лежать не двигаясь большую часть пьесы, – с ухмылкой добавил Нэд.

– Попрошу тишины! Тишины! – объявила Агнес Махоуни пронзительным голосом. Шепотки в комнате тут же стихли, и миссис Махоуни в своём роскошном костюме персикового цвета принялась рассказывать нам о роли Ривер-Хайтс в Гражданской войне. Я уже кое-что знала, но история целиком меня поразила.

Как и все старые города в наших краях, Ривер-Хайтс располагался довольно далеко от активной зоны военных действий. И всё же с началом войны в 1861 году местные жители стали устраивать тренировки по стрельбе и физподготовке. Сначала их собиралось человек сто, но постепенно появлялись новые лица. Правда, со временем начались споры о политике, и горожане никак не могли сойтись во мнениях, какая сторона в конфликте больше достойна поддержки.

В итоге человек пятьдесят-шестьдесят ушли в Иллинойс и вступили в седьмой полк Союза, ещё около двенадцати записались в мичиганский полк, а оставшиеся тридцать-сорок отправились в долгий путь, чтобы предложить свои услуги Конфедеративным Штатам Америки. По воле судьбы в 1864-м все они снова встретились в Западной Вирджинии в битве при Блэк-Крик.

– Об этом сражении я узнала от почившего мужа, – объяснила миссис Махоуни. – Его предок Джозайя Махоуни заслужил в нем медаль за храбрость, и в семье очень ею дорожили. Джозайе было всего двадцать шесть, когда он вступил в седьмой полк штата Иллинойс, не имея никакого военного опыта…

– Он в него не вступал! – выкрикнули из толпы.

Все ахнули.

Эвелин Уотерс поднялась со стула, потрясая в воздухе стопкой бумаг.

– Об этом нет никаких записей. Вот фотокопия с доказательством того, что на самом деле Джозайя Махоуни сражался в шестьдесят девятом нью-йоркском полку!

Все зашептались.

– Этот полк состоял из бедных ирландских иммигрантов, только сошедших с корабля в гавани Нью-Йорка, – продолжила Эвелин. Её слушали очень внимательно, и никто не перебивал. – У них не было ни работы, ни крыши над головой, и оставалось только вступить в армию. За поддержку Союза им обещали американское гражданство, но за время войны этот полк стал печально известен огромным количеством дезертиров!

Она перевела дыхание и добавила дрожащим голосом:

– Да, они сражались за Союз в битве при Блэк-Крик, но Джозайи Махоуни с ними не было. Он сбежал из лагеря накануне. А на следующий день рано утром солдаты из седьмого полка Иллинойса поймали его за кражей бекона. Они всучили ему ружьё и вызвали его на честную битву.

Миссис Махоуни схватилась за край трибуны, и я испугалась, как бы она не упала в обморок.

– Но медаль… – проговорила она слабым голосом.

– Возможно, медаль настоящая, но нет никаких записей о том, чтобы Джозайе Махоуни вручали награду, – ответила Эвелин. – Может, он забрал её с трупа на поле битвы.

Толпа снова ахнула.

– Его в самом деле отправили в госпиталь из-за серьёзной раны, но сохранилось письмо военного врача, который утверждал, что Джозайя сам порезал себе ногу, чтобы больше не участвовать в сражениях. Да, он вернулся в Ривер-Хайтс с другими ранеными, но это было его решение. Джозайя обосновался в нашем городе, а дальнейшая история всем известна.

Мисс Уотерс вернулась на место, но в зале уже поднялось сильное волнение. Особенно громко ворчал Артур Джеффри.

– Зачем она это раскопала и озвучила при всех? – прошептала я Нэду. – Разве не очевидно, что это поставит миссис Махоуни в неудобное положение?

Нэд тоже выглядел ошарашенным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.