Сергей Туманов
Мыло

Из материалов Нюрнбергского процесса:

«…По рецепту 5 кг человеческого жира с 10 литрами воды и 500-1000 г каустической соды варили 2—3 часа. После остывания мыло всплывало на поверхность. К смеси добавляли соль, соду, свежую воду, и снова варили. …Производственная варка занимала от 3 до 7 дней …в результате которых получилось более 25 килограммов мыла. Для этого было использовано 70—80 килограммов человеческого жира примерно с 40 трупов».

Глава 1

Откинувшись на переднем сидении, лениво опахивая вспотевшее лицо глянцевым журналом мод, Вероника молча наблюдала за дорогой. В салоне было душно, запах обшивки перемежался с запахом пота, кондиционер сдох, вентилятор, прикреплённый к лобовому стеклу, не избавлял от жары. Шелестя колёсами "Ford Focus" нёс их по раскалённому асфальту. Поникшие от зноя деревья, сменялись заросшими сорняком, полями, изредка проплывали покинутые деревни, с порушенными домами, ржавеющими в стороне комбайнами, тракторами, и другой, неведомой техникой. Иногда, из дрожащего марева, разогретого асфальтом воздуха, возникали встречные машины, которые с шумом проносились мимо.

Где-то горел лес, дым от пожара, желтовато – сизой пеленой обволакивал всё вокруг. Стоило приспустить стёкла, как в салон врывался запах гари. От него ело глаза, першило в горле, хотелось кашлять.

– Господи, какое пекло… – Вероника потянулась к бардачку, вытащила оттуда пластиковую бутылку с минералкой.

– Будешь? – откручивая пробку, спросила она, сидевшего за рулём мужа.

Игорь молча протянул руку, не отводя глаз от дороги, отхлебнул пару раз.

– Тёплая… – пожаловался он. – И противная.

Вероника забрала бутылку, отпила сама. Газ из воды выдохся, во рту остался солоноватый привкус. Гадость.

– Далеко ещё? – не оборачиваясь, спросил Игорь.

Она осмотрелась, вспоминая и прикидывая в уме

– Километров 20 до отворота… Ну и там ещё столько же.

– Скорее бы…

Вероника мягко положила руку на запястье мужа

– Ну, потерпи немножко, скоро отмучаемся… Пару деньков, и обратно… Хорошо?

Игорь искоса глянул на неё. Поглаживая руку, Вероника наблюдала, как теплеет его взор, лицо трогает едва заметная улыбка.

– Да ладно…

– Вот и умничка!

Забросив бутылку обратно в бардачок, включила приёмник. Тот, радостно засверкав разноцветными огнями, ударил тяжёлым роком. Игорь недовольно поморщился, заметив это, Вероника крутанула настройки.

Кантри. Мужу нравилась такая музыка.

– Расслабься – подумала она – Муж… объелся груш.

Вероника знала, как претила супругу, эта поездка. Они в одно время взяли отпуска, собираясь, наконец-то отдохнуть в Испании, но пришло письмо от тётиной соседки – бабы Любы. Тётя, которая приютила к себе Веронику, после нелепой гибели у той родителей, умерла в прошлом году, оставив в наследство Веронике хоть старый, но крепкий дом. Баба Люба присматривала за ним, а в последнем письме сообщила, что сильно хворает, что сил уже нет никаких. Пусть Вероника приедет и решит, что делать, толи продать дом, толи как. Ещё она написала, что могилки родителей вовсе заросли травой, кресты покосились. Тётину оградку не мешало бы покрасить… Читая это, Веронику грызла совесть. Она не была на родине уже 8 лет, она не смогла приехать на тётины похороны, лишь выслала деньги. Да и с домом следовало, что-то делать.

Вероника показала письмо мужу.

– А как же Испания? – спросил тот.

– Поедем, – но позже.

Игорь посмотрел на жену, уловил в её глазах то, чего он, не признаваясь себе самому, побаивался.

– За неделю управимся? – только спросил он.

– Конечно, мой хороший, – глаза жены опять излучали тепло. Игорь вздохнул. Ласковая и нежная, заботливая и уютная – его жена, решив для себя что то, была непоколебима до неистовости.

Километров за пять до отворота, их тормознуло ГИББД. Впереди, натужно урча моторами, на просёлочную дорогу, сворачивала колонна армейских грузовиков, с закрытыми тентом, кузовами. В небе прострекотала пара вертолётов, быстро исчезнув за лесистыми холмами. Игорь остановился на обочине, выжидая, покуда последняя машина не съедет с федералки, и не исчезнет в лесу. Наконец им дали отмашку проезжать дальше.

– Учения, что ли? Лучше бы пожары тушили. А это что? – Игорь кивнул на торчавшие с обеих сторон дороги мачты, с блестящими параболами наверху.

– Может для сотовой связи? – предположила Вероника.

– Не похоже… Впрочем, чёрт с ними! Отворот не прозевай!

Шоссейка нырнула вниз. С обеих сторон, на холмах, лохматился еловыми ветками лес. Вероника чуть приоткрыла боковое стекло. Запаха дыма не было, тогда она, опустив стекло, и опёршись локтем на дверцу, подставила разгорячённое лицо встречному потоку. Впереди, справа, показалась табличка с названием их городка. Они свернули, на разбитую всю в выбоинах и колдобинах дорогу.

Спустя полчаса миновав мост через небольшую речку с дачными домиками на берегу, они сразу очутились на улице городка. Урча, форд тащил их вверх. По обеим сторонам, в ряд, стояли потемневшие от старости деревянные дома с глухими заборами, большими воротами. Улица была пустынна, пока они въезжали в гору, лишь однажды навстречу попалась сгорбленная старушка в повязанном на голову платке, в коричневой кофте, и длинной чёрной юбке. Она ковыляла, опираясь на палку, и обернулась им в след, заслонив глаза от солнца. Въехав в гору, они очутились на утопающей в зелени площади, с памятником, павшим воинам в центре.

– Вот моя деревня… голос Вероники немного дрожал, здесь в этом городке прошло её детство.

Глава 2

– А вот мой дом родной! – докончила начатую фразу Вероника, когда они, проехав весь город, оказались на улице, что тянулась вдоль высокого обрывистого берега реки. Они остановились возле дома, который пристроился на бугре с самого края утопающей в зелени улицы. Двухэтажный, бревенчатый верх, с резными наличниками, полуподвальный низ, сложенный из красного кирпича. По переднему торцу – высокий забор, большие резные ворота, окна нижнего этажа наглухо закрыты ставнями.

– Ничего себе! – удивился Игорь. – Пожалуй, не зря приехали!

– А то! – с некоторой гордостью произнесла Вероника. – Смотри! Кажется, баба Люба!

Действительно, калитка, напротив, со скрипом отворилась, и оттуда выбежала небольшая кругленькая старушка. Вероника вылезла из машины. Баба Люба, смешно перебирая короткими ногами, приблизилась к Веронике, обняла её, и, уткнувшись щекой Веронике в грудь, заплакала. Расчувствовавшись, Вероника то же хлюпнула носом. Подошедший Игорь с изумлением посмотрел на неё – его жена, эта железная леди, пустила слезу. Так они стояли некоторое, время, обнявшись. Потом баба Люба подняла голову, разглядывая Веронику.

– Ну, ты совсем барыней стала! Красавица! – весело и неожиданно звонко произнесла она.

– Да ну тебя баба Люба! – как-то по-детски засмущалась Вероника, смахивая ладонью слёзы.

– А это супруг твой? – баба Люба с любопытством смотрела на Игоря.

– Да, это мой муж.

– Ладный мужик, статный, в очках, наверно умный шибко.

– Да уж не дурак, – согласилась Вероника и попросила – Игорь, доставай гостинцы!

К полуночи, они, наконец, угомонились, Игорь, притомившись с дороги, тихо сопел рядом, Веронике же не спалось. Тускло горел ночник у изголовья, желтоватым светом освещая нехитрую обстановку в доме, густые бархатные тени таились по углам. После шумного, бестолкового, гудящего моторами машин большого города, было непривычно тихо. Звенящая пустота наполняла всё вокруг, неподвижно висела в пространстве. За посеребрёнными луной, окнами звенел сверчок, звук его, лишь усиливал тишину, делая её почти осязаемой.

Почти ничего не изменилось в доме, с тех пор как она покинула его. Тот же круглый стол в центре залы, с изогнутыми витыми ножками, старинный комод в углу, люстра в цветном абажуре… даже скатерть, белая, с кремовыми полосками по краям, сохранилась ещё с тех давних времён. Старые фотографии на стенах в деревянных рамках. Тётя Клара, с дядей Кириллом, там они молодые, серьёзные. Дядя сидит на стуле, в валенках, в тёмной рубахе с глухим воротом, тётя Клара стоит рядом, опёршись рукой на дядино плечо, платье в горошек, русые волосы собраны в косы и уложены венцом на голове. Запахи изменились, стали чужими, не те, что ей запомнились в детстве. Баба Люба перед их приездом прибралась, сколь смогла, протёрла пыль, вымыла деревянные, покрашенные коричневой краской полы, но дух запустения остался. Покойная тётя Клара любила луговые цветы, – на столе в кувшине летом всегда стоял букет, распространяя запах леса. Зимой пахло горячими пирожками с капустой, пряжениками с картошкой, когда с работы приходил дядя, приносил с собой запах соляры и машинного масла. … Веронике было 14, дядя неожиданно умер во сне, остановилось сердце. Тётя почернела от горя, долго не могла прийти в себя. Вероника, оттаявшая немного душой после гибели родителей, замкнулась опять, слишком много смертей выпало за её недолгую жизнь. Родители её сгорели вместе с домом, как и почему это произошло, никто толком не знал. Поговаривали, что они отравились угарным газом, рано скутали печку, зима выдалась студёная. Вероника в тот день была в гостях с ночёвкой у тёти Клары. В 11 лет она осталась сиротой. Она не видела мёртвых родителей, обоих хоронили в закрытых гробах, да и хоронить то говорят было нечего, одни головёшки.

Когда не стало дяди Кирилла, для них, с тётей, начались плохие времена. У тёти болели ноги, работать она не могла, жили на одну её пенсию. Пришлось потихоньку продавать вещи, дядин мотоцикл, бензопилу, баян….

Вероника видела, как тяжело тёте. После 9 классов, поехала в районный центр, училище пришлось выбрать с бесплатной кормёжкой. Хоть тётя и старалась изо всех сил, чтобы Вероника была обута и одета, но что может сделать больная женщина на свою мизерную пенсию? Именно тогда Вероника решила, что добьётся успеха, добьётся, во что бы то ни стало. В 17 лет она была вполне оформившейся девушкой. Высокая, статная, на неё заглядывались взрослые мужики. В районном центре, захудалом провинциальном городишке, где почти каждый знает каждого, далеко не пробьёшься. Окончив училище, Вероника рванула в областной центр. Там её, конечно, никто не ждал. Помыкавшись, кое-как пристроилась уборщицей в модный мебельный салон, вскоре её приметил директор, в итоге она оказалась его секретаршей. Но размах не тот, надо было искать папика, богатого, щедрого, – и он появился. Большой босс, босс её босса. Среднего роста, седой, лет 50, породистое лицо, цепкий, внимательный взгляд. Он оценил молодую секретаршу своего подчинённого. Вероника знала, как себя подать: – строгий деловой костюм, зеленовато-голубые глаза, умение поддержать беседу… Папик был щедр, через год у Вероники уже была собственная однокомнатная квартирка, улучшенной планировки, подержанная, но в хорошем состоянии иномарка, дело шло к тому, что она станет совладелицей одного из магазинов папика. Всё шло топ-топ, но потом разом рухнуло. Папик поставил условие, – не брюхатеть, хотя резинки не любил и никогда ими не пользовался. Вероника залетела, до конца скрывала свою беременность, ближе к сроку взяла отпуск и поехала рожать в другой город. Аборт она делать не собиралась, вредно для здоровья, папики приходят и уходят, а свою семью, создавать надо. Благополучно родив здоровую девочку, ни смотря на уговоры, оставила её в роддоме. Ребёнок никак не входил в её планы. Она возвращалась с роддома похудевшая и злая, но ещё более красивая. Уже подъезжая к городу, по радио, в местных новостях, услышала, что папика её взорвали вместе с машиной, накануне вечером. Вероника, не торгуясь, быстро продала квартиру, села в машину, то же на неё оформленную, и, от греха подальше, уехала в другую область, в другой город, начинать другую жизнь. Больше папиков у неё не будет, пора строить нормальную семью. Она подобрала себе Игоря…

Словно почувствовав, что Вероника думает о нём, муж зашевелился в кровати, что-то замычал, задёргал ногой.

– Тихо, тихо – успокаивая его, прошептала Вероника. – Спи.

Игорь почмокал губами, отвернулся и затих. В комнате было душно, Вероника засунула ноги в свои любимые мягкие тапочки, зевнув, встала, подошла к окну. Огромная луна в небе, голубоватый свет кругом, чёрные тени от домов и деревьев.

– "Спать пора" – подумала Вероника – "Завтра день хлопотный". Она вернулась в постель, поворочалась, устраиваясь поудобнее, обняла мужа и тихонечко задремала. Вероника уже спала, когда над городком заслоняя собою звёзды, появился большой, чёрный диск. Он неподвижно висел некоторое время, потом из него выдвинулся зеленоватый луч. Луч неторопливо прочертил окружность вокруг всего городка, после погас. Диск, повисев ещё немного, исчез. Городок спал, и никто не видел этого ночного явления. Лишь двое подростков, сидящие на берегу обрыва возле реки заметили странный объект в небе.

– Даш, смотри, тарелка! – указывая рукой, тронул за плечо подружку, парень лет семнадцати. – Видишь?

– Вижу, орать то чего? Ну, тарелка, ну летающая… Даша не разделяла восторгов своего друга, словно для неё тарелка в небе очень обыденная вещь, вовсе недостойная её внимания.

–Вот, ты даёшь! Не страшно?

– Нисколечко. А вообще-то… пошли домой, холодно, что-то!

Глава 3

Вероника, вся, закоченев, стояла на краю вырытой могилы. Хоронили её тётю, гроб уже был опущен, осталось лишь забросать его землёй, но все чего-то ждали. В недоумении она огляделась вокруг. Свинцовый ноябрьский день шёл к завершению. Спускались сумерки. Большие чёрные птицы беззвучно метались между скрюченными ветками тёмных деревьев, из обвисших туч моросил мелкий, противный дождь. Рядом, окружив могилу, столпились незнакомые ей люди в тёмных одеждах. Лица их были серы и равнодушны, все молча смотрели вниз, в могилу. Вероника перевела туда взгляд и оцепенела.

Красная крышка гроба была откинута в сторону, в гробу тяжело ворочалась её тётя. Вот она повернулась набок, неуклюже выкатилась из гроба в грязь. Раскорячившись, вся в глине, попыталась подняться, платок слез набок, редкие седые волосы были всколочены. Тут в неё полетели комья земли. Люди, доселе безмолвно стоявшие, дружно принялись забрасывать шевелящееся тело. Земля потоками падала на тётину спину, засыпала ей голову. Вот уж видна лишь одна нога, в коричневом длинном чулке, потом скрылась и она, земля в том месте шевелилась и шевелилась, а люди всё бросали комья… Вдруг они все как по команде остановились, взоры их были устремлены на Веронику. Перешёптываясь, показывали на неё руками, Вероника попятилась, но её схватили сзади и с силой потащили назад к могиле. Упираясь, скользя ногами по сырой глине, Вероника пыталась освободиться, но бесполезно. Она почувствовала, как летит вниз…

– Нет! – отчаянно закричала она, пытаясь уцепиться руками за край.

Холодный лунный свет заполнял комнату. Вероника лежала на постели одна, мужа рядом, почему-то не было. Тело сковывала непонятная слабость, невозможно было пошевелиться. Голова гудела, дышать было тяжело, Вероника хотела было подняться, сесть, но сил никаких не было. Мысли с трудом шевелились в мозгах. – Почему она одна? Куда подевался муж? Отчего такая немощь в теле? Отчего ей так тоскливо и страшно?

Она беспомощно лежала, молча взирая на окно. Тонкая полупрозрачная гардина светилась бледным голубоватым светом, какая-то нереальная, потусторонняя тишина заполнила пространство. Веронику всё больше и больше охватывал страх. Он разрастался всё сильнее, Вероника, всей сущностью, нутром, чувствовала приближение чего-то ужасного. Угроза исходила от окна, и Вероника, неотрывно глядя туда, ждала. Гардина неслышно всколыхнулась, за ней обозначилась чёрная тень. Беззвучно распахнулись створки, две маленькие детские ручки вцепились в подоконник. В проёме показалась голова, большая, на короткой шее, голова ребёнка. Тужась, ребёнок подтянулся, с усилием затащил туловище, замер передыхая. Вот он согнул пухлые ножки, опираясь на руки, выпрямился. Не в силах пошевелиться, Вероника с ужасом наблюдала, как, растопырив ноги, покачиваясь, ребёнок невпопад шевелит руками, голова его вертится из стороны в сторону, беззвучно открывается и закрывается рот. В сиянии луны отчётливо различались распушившиеся на голове волосы, криво заплетённый бантик, на теле одна лишь коротенькая маечка…

– Девочка… Моя девочка! – Вероника вдруг ясно осознала, что этот ребёнок и есть, та самая девочка, оставленная ею в роддоме. Она уже хотела крикнуть, позвать дитя к себе, но что- то останавливало её. Ребёнок меж тем неуклюже сполз с подоконника, замер, засунув в рот кулачок. Вероника пошевелилась на кровати, ребёнок, шлёпая босыми ножками по полу, устремился к ней. Вероника закрыла глаза, шлёпанье босых ног стихло. Тогда Вероника тихонько приоткрыла веки. Девочка стояла рядом, обернувшись к ней спиной, покачиваясь на нетвёрдых ножках.

– Эй! – негромко позвала её Вероника.

Девочка, всё так же стояла спиной, но голова её странным образом начала разворачиваться вокруг своей оси, покуда лицо не оказалось напротив её лопаток. В голубом сиянии луны, Вероника увидела вместо личика маленькой девочки, мёртвую безжизненную маску, с растянутыми в бессмысленной улыбке кровавыми губами. В ужасе, Вероника подалась назад. Кукольные глаза широко распахнулись, лицо страшно исказилось, и последнее, что запомнила Вероника, проваливаясь в пустоту, звериный оскал разинутого рта, жуткий огненный взгляд, вперившийся в неё.

Глава 4

– Эй! Эй, очнись! Что с тобой? – Игорь тормошил её за плечи, шлёпал ладошками по щекам. – Ты что?

Вероника открыла глаза. Сознание рывками возвращалось, в голове мелькали обрывки кошмара, тело сковывал пережитый ужас, но постепенно пелена спадала с взора, и Вероника поняла, что проснулась.

– Я живая? – хрипло спросила она.

– Живая. – Игорь, сидящий в изголовье, внимательно посмотрел на неё. – Кошмарики снились?

– Хуже. Гораздо хуже. Кричала?

– Как бешеный бизон. Вопила так, что, наверное, весь здешний аул разбудила. Что снилось то?

– Да так… разное. – Вероника громко выдохнула, села на кровати. – Дай попить, во рту как в пустыне.

– Это мы мигом! – Игорь поднялся, подошёл к старому дребезжащему холодильнику, вернулся оттуда с минералкой.

– А у нас новости! Сотовые не работают, ни твой, не мой! Связи нет.

– Ещё что? – спросила Вероника, отрываясь от бутылки.

– Телевизор то же сдох.

– Весело.

– Прикольно. Что делать будем?

– Дом продавать.

– Слушай, – Игорь опять подсел к ней на кровать, приобнял за плечи. – Может, оставим его себе? Я тут пока ты дрыхла, полазил по нему, – хороший домина, в пристройке даже электростанцию обнаружил. Подшаманить, работать будет, класс! К тому же с бабой. Любой виделся, пробил что, почём, и как. Она говорит, из городка все бегут, работы нет, и продать сейчас дом можно только задёшево. Что думаешь?

– Я не против. После пережитого во сне кошмара, ей захотелось поскорее уехать отсюда. – Кто за домом присматривать будет?

– Хм! Баба Люба, кто ещё же! Я уже с ней договорился… Да ладно, извини, что без твоего ведома!

– Ах ты! – Вероника попыталась ущипнуть Игоря, тот увернулся, смеясь, продолжил: – Я ещё вчера смекнул, что бабка – ещё та птица! Болеет она… Ей знаки уважения, подарки, деньжата нужны. Чтобы её поуговаривали, а она поломалась, цену для себя набила, одолжение сделала… Короче – она согласна!

– Ну и умница! – Вероника встала, потянулась. Ночной кошмар опустил её от себя. – Значит так! Завтракаем, берём бабу Любу, едем на кладбище. После посмотрим, что и как. Короче завтра с утречка домой! Ну?

– Возражений нет. Я вечерком ещё в станции покопаюсь, может, налажу электричество.

До кладбища добрались лишь ближе к обеду, когда солнце нещадно жгло, дождя сегодня опять не ожидалось. Сперва, подобрали бабу Любу, та поохала, похваталась за спину, но проворно собралась. После в магазин, конфет, пол-литра, – короче всё, что берут на кладбище, в таких случаях. Заправились бензином, заехали, купили венки, они, почему-то продавались, как и гробы, в мебельном магазине. Кладбище находилось за церковью, старое, заросшее деревьями. – "Совсем не такое, как мне приснилось", – подумала Вероника. Сначала зашли к могилам её родителей. Оградка и впрямь нуждалась в ремонте, штакетник, покрашенный голубой краской, выцвел, подгнил снизу. На железных, покрытых серебрянкой, крестах, поблёклые фотографии отца и матери. Рассматривая их, слыша, как причитает баба Люба, Вероника прислушивалась к себе, и ничего не находила там, – пустота. С фотографий смотрели чужие люди, почти забытые ею. Детская обида, что они бросили её, оставили одну в этом мире, стёрлась, как стёрлись их образы в её памяти. Вероника не любила ходить на похороны, а тем более на кладбище. После, у неё болела голова, на весь день портилось настроение. И сейчас ей как можно быстрее хотелось завершить всё это, совершенно для неё не нужное, но необходимое, в глазах той же бабы Любы.

– Баб Люб! Пойдём! – попросила она – морщась от начинавшей болеть головы. – Нам ещё тётю навестить надо.

Причитавшая баба Люба прервалась на полуслове, повернула голову и деловито спросила: – Поминать не будем?

– После. Дома помянем.

– Ну и ладно, ну и хорошо, вот только венки новые поправлю…

Тётина, и дядина могилки, находились неподалёку. Такая же голубенькая ограда, такие же железные витые кресты. Разве более ухожено, трава выполота, на столике пустая стопка, несколько карамелек.

– Ну, здравствуй подруга разлюбезная! – поклонилась кресту баба Люба. – Как поживаешь? Вот племянница твоя любимая, пришла тебя навестить. Смотри, какой венок богатый для тебя купила. И тебе Кирилл Фёдорович, низкий поклон, и тебя не забыли… Гляньте, какая красавица то ваша племянница, и муж то у неё знатный, вот бы вам посмотреть на них хоть одним глазком, порадоваться бы! Ох, горюшко то – и баба Люба опять заголосила.

Вероника опустилась на лавочку возле могил. Стреляло в висках, раздражали бабкины причитания, хоть она и понимала, – так положено, баба Люба отдаёт дань традиции.

–" А могилка то совсем не такая, как приснилась. И деревья не чёрные, птиц страшных нет…"

Когда Вероника ехала на кладбище, опасалась увидеть нечто похожее на то, что было во сне, и теперь испытывала облегчение. Она огляделась, – нет, совсем не так, гораздо лучше, если можно говорить о месте, где захоронены мёртвые. Когда уже уходили, её внимание привлёк один небольшой холмик. На скошенном памятнике выцветшая фотография маленькой девочки, лет трёх. Озорное, улыбающееся личико, большой бантик на голове. Её видно никто давно не навещал, облезший венок валялся в стороне, могилка заросла травой. Сама, не зная почему, Вероника остановилась.

– Идите, идите! Я сейчас догоню! – крикнула она недовольно оглянувшемуся мужу. Вероника вытащила из пакета оставшиеся конфеты, положила их на могилку. Подняла венок, повертела, разглядывая, пристроила рядом с памятником. Потом она наклонилась и принялась выдёргивать траву, разросшуюся кругом. Внезапно Веронике показалось, что кто-то легонько трогает её за лодыжку. Она выпрямилась, посмотрела – никого, только удаляющиеся спины бабушки Любы и Игоря, мелькали меж крестов. Вероника недоумённо пожала плечами, хотела было завершить начатое, как вдруг опять ощутила мягкое прикосновение к её ноге. Вероника в страхе дёрнулась, отскочила в сторону. Звонкий, весёлый смех ребёнка, зазвучал у неё в ушах. Не помня себя, Вероника что есть мочи, устремилась прочь. Уже приближаясь к мужу и бабушке, она оглянулась и увидела, что на могилке, откуда она так отчаянно убегала, стоит маленькая девочка с бантиком на голове, и машет ей рукой.

– Я схожу с ума! Господи, я точно схожу с ума! – тоскливо подумала Вероника.

– Ты что бежишь как заполошная, или привиделось чего? – услышала она голос бабы Любы. Бабушка внимательно смотрела на Веронику. – И бледная вся! Точно, что-то померещилось!

Вероника ещё раз обернулась, ища глазами девочку, но никого не было.

– Показалось, бабушка, показалось… Пошли отсюда, голова раскалывается.

– Это ничего, на погосте всякое померещиться может, на то оно и кладбище.

В машине Вероника была задумчива, молча смотрела в окно, проезжая мимо церкви, спросила задремавшую на заднем сидении бабу Любу:

– Видимо церковь, не отреставрировали?

– А? Что? – вскинулась спросонья бабушка. – Церковь то? Нет, голубушка, куда там! Денег хватило лишь ограду построить, а потом и деньги, и строители, куда-то испарились. Кризис, по телевизору бают, тяжёлые времена. А у нас они всегда тяжёлые. Сколь копчу белый свет, что ни год, – то кризис, что ни день, – то стихийное бедствие… А ограда добрая, да, хорошая ограда.

Действительно, вокруг церкви был воздвигнут монументальный забор, – кирпичный полуметровый фундамент, с железными решётками между столбов, массивные решётчатые ворота. Сама же церковь так и стояла, с выбитыми окнами, облезшей штукатуркой.

– Ты, никак, свечки за упокой поставить хочешь? – спросила баба Люба. – Так ты скажи, есть у нас дом молельный, я поставлю. И за здравие, и за упокой.

– Спасибо! Что бы мы без вас делали?

– То же самое. Жили, да не тужили.

Сотовая связь так и не наладилась, старый телевизор лишь шипел. Игорь поехал в центр, разузнать, что творится со связью, заодно накупить продуктов на обратную дорогу. Баба Люба пошла к себе, Вероника, переодевшись в шорты и блузку, направилась на улицу, облюбовав себе лавочку в тени большого тополя, что рос возле дома. От выпитых по приезде таблеток, головная боль поутихла, но на душе было муторно. Ночной кошмар, непонятный случай на кладбище, не выходили из головы. Что с ней творится? – задавала она себе вопрос. Страшный ребёнок во сне, смеющаяся девочка на кладбище, – может она и впрямь сходит с ума? Почему с ней всё это происходит? Вероника, вытянула ноги, опёршись спиной о забор, прикрыла глаза. В ушах опять зазвенел детский смех, перед глазами девочка, стоящая на своей могиле.

– Да что же это такое, на самом деле! – простонала она, тряхнув головой. – Уезжать, немедленно уезжать отсюда! Сегодня же!

– Добрый день! Извините, что побеспокоил, – услышала она мужской голос, сбоку от себя. Рядом стоял небольшой упитанный мужчина в шортах и тапочках на босу ногу. Вероника, погружённая в свои мысли, не заметила, как тот подошёл.

– Я сосед ваш, так сказать. Вот познакомиться хотел, по-соседски, так сказать, визит вежливости так ск… тьфу ты чёрт, привязалось! – мужчина достал из кармана большой носовой платок и вытер им лицо, обширную лысину. Вероника, недоумённо смотревшая на него, вдруг развеселилась.

– Очень приятно, так сказать! – она с улыбкой протянула мужчине руку. – Вероника!

– Мне то же приятно, Иннокентий Львович … так сказать! – он взглянул на смеющуюся Веронику и рассмеялся то же.

Оказалось, что дом их по соседству, через забор, что приобрели его недавно, в качестве дачи, живут здесь уже неделю, а сами они из того же города, откуда Вероника. Кроме его с женой, – ещё двое детей, девочке четыре, мальчику семь.

– Вы надолго сюда? – поинтересовался Иннокентий Львович.

– Нет, сегодня или завтра уезжаем.

– Что так?

– Приехали, хотели дом продать, после передумали, а теперь … не знаю.

– Жаль, очень жаль! Если не уедете, приходите в гости, милости прошу!

– Большое спасибо! Непременно зайдём.

Сосед ушёл. – "Хороший дядька», – провожая его взглядом, подумала Вероника. – Детей своих наверняка любит, и они его то же. А я своего ребёнка бросила… Эта мысль, что она бросила в роддоме свою девочку, как не старалась Вероника весь день отогнать от себя, загнать её в самый уголок своего сознания, отчётливо и бесповоротно вырвалась наружу. Она, – мать, оставила своего дитя в роддоме совершенно чужим людям! И что-то случилось с ним, страшное, непоправимое, – Вероника ясно осознала, почему ей приснился ужасный сон, и то, что она увидела на кладбище.

– Господи, как мне плохо!

Глава 5

Чем далее машина отъезжала от городка, тем более успокаивалась Вероника. Сейчас ей уже не казалось всё таким беспросветным, а она сама себе конченой скотиной. Что собственно случилось? Ну, оставила она ребёнка в роддоме, – не на улице же! Ну, отказалась, – так не первая и не последняя. Зачем ей нелюбимое дитя? Усыновят хорошие люди, ребёнку может, в сто раз лучше будет, чем с ней. А ей нужен любимый малыш, от любимого мужа. Тогда всем будет хорошо, и не надо себя мордой в навоз тыкать, посыпать пепел на голову. Всё идёт, как идёт, а идёт не так уж и плохо! Мало ли что приснится, что привидится! От жары это, от усталости. Так что не бери в голову Вероника Кирилловна, держи хвост пистолетом!

Окончательно успокоившись, Вероника, почти весело посмотрела на Игоря. Тот, насупившись, молча вёл машину.

– Бедненький. Досталось тебе! – дотронулась до мужа Вероника. – Ну, прости взбалмошную бабу, ну понервничала!

– Да ты долбанулась! Как приехала в свою Тмутаракань, так сразу и с катушек съехала! Истерики устраивает, домой немедля! Ну, старуха, не ожидал от тебя этаких выкрутасов! – Игорь покачал головой.

– Я сама от себя не ожидала! Нахлынуло всякого… Нельзя возвращаться на старые места. Грустно это.

– Теперь- то ты хоть в норме?

– В полном порядке.

– Слава богу.

Добрых полчаса, как они, миновав мост, тряслись по старой, давно не ремонтируемой дороге. Вот-вот должен был показаться въезд на федеральное шоссе. Время шло, потихоньку начало темнеть, а федералки всё не было. Игорь начал нервничать, да и Вероника недоумённо поглядывала по сторонам. Заплутаться они не могли, больше дорог из города не было. Но вот впереди, в наступавших сумерках, что-то блеснуло. Проехав ещё метров триста, они оказались возле того же самого моста, который миновали час назад.

– Что за чёрт! – Игорь притормозил, посмотрел на Веронику.

– Сама ничего не понимаю, аномалия какая-то. Не могли мы опять на старое место вернуться!

Мимо, осветив их фарами, проехала «Ауди». Игорь развернул машину и пристроился в метрах ста сзади.

–Может, хоть они, дорогу знают! Творится, чёрт знает, что!

Ехали молча. Кругом уже совсем стемнело. Впереди, сверкая огнями, неторопливо ползла «Ауди», Игорь, держа дистанцию, ехал за ней, стараясь не опускать её из виду. Минут через сорок, машина, вдруг притормозив, остановилась. Игорь, сбавив ход, приблизился. Впереди, в свете восходящей луны, различалась речка, а через неё, темнел мост, ведущий всё в тот же городок, родину Вероники. Игорь и Вероника молча переглянулись. Из «Ауди» показалось двое, растерянно потоптавшись, они направились в их сторону. Игорь вылез им навстречу. Сквозь лобовое стекло, Вероника наблюдала, как Игорь поздоровался с ними, как все трое принялись что- то обсуждать, потом муж махнул ей рукой, и Вероника вылезла из машины.

– Доброго здоровья! – поприветствовали мужчины, подходящую к ним Веронику.

– И вам не хворать – в неясном лунном свете Вероника осмотрела обоих. Дядьки в годах, лет за 50.

– Мы вот с вашим супругом обсуждали, что за чертовщина творится, сколь ни едем, всё на старое место ворочаемся. И местные, и дорогу хорошо знаем, а только всё одно, толку никакого, отъехали от моста, и вернулись туда же.

– Ну и что решили?

– Домой вертаться. Утром разбираться будем, что к чему. Да, вот ещё что, – поговаривают, тарелку, летающую, прошедшей ночью видели, лучом сверкала. Может это она, зараза, воду мутит?

– Не, Степан, днём то ничего такого не было. Мой шурин, так он, ещё до обеда, в районный центр, уехал.

– Вернулся?

– Нет. А может он с ночёвкой, – у свояченицы?

– Может, да дрищет, – плохое здоровье! Ладно, трынди не трынди, разъезжаться пора!

Из леса, со стороны федеральной дороги, сверкая фарами, вынырнула ещё одна машина. Приблизившись к ним, затормозила. В ней оказалась пожилая супружеская пара, которая то же пыталась уехать, но, безрезультатно. Ничего нового они не сообщили, заметили только, что на всём пути им ни разу не попалась встречная машина. То же самое было и у остальных. Поговорив пару минут, все расселись по машинам и небольшая колонна, освещая себе путь, направилась в городок. Электричества в городке так и не дали, его отключили ещё в середине дня. Городок погрузился во тьму, лишь в некоторых окнах, тускло мигали огоньки свеч. В центре города, машины разъехались в разные стороны. Улицы были пустынны. Разглядывая смутные очертания домов, слегка посеребрённых луной, Вероника чувствовала, как опять портится у неё настроение, на душе становилось муторно. Миновав центр, они покатили под гору и выехали на пойму ручья, растянувшуюся на добрый километр. Дальше, на очередном холме, располагалась их улица. Дорога была пустынна, с обеих сторон тянулись залитые лунным светом луга. Вероника щёлкнула приёмник, станции не ловились, слышалось одно шипение. Вероника, порывшись в бардачке, достала диск, хотела вставить его в плеер. Неожиданно Игорь затормозил так, что она чуть не ударилась лицом о лобовое стекло.

– Ты что, совсем что ли?

Игорь, вцепившись в руль, молчал, она увидела, как побледнело его лицо и ей стало страшно.

– Игорь что случилось? Что?

– Человек… – выдавил из себя он. – Я сбил человека.

Вероника испуганно посмотрела вперёд, оглянулась назад. Никого не было.

– Может, тебе показалось?

– Нет – твёрдо ответил её муж. Не показалось. Был человек, и я его сбил. Как в тот раз… – еле слышно добавил он.

– В какой тот раз? Что ты говоришь?

Игорь, не слушая, вылез из машины. Он наклонился, заглянул под днище, потом направился по дороге назад. Тёмная фигура его, чётко обозначилась на освещённом луной асфальте. Сидеть одной было жутко, и Вероника выскочила вслед мужу. Тот, отойдя метров на десять от машины, стоял, оглядываясь по сторонам.

– Ну, что?

– Никого нет – Хрипло ответил Игорь. – Понимаешь, ни-ко-го!

Будь то тяжкий груз, спал с плеч Вероники, она облегчённо вздохнула.

– Уф! Слава тебе господи!

Они ещё раз внимательно осмотрелись. Прошлись вдоль обочин, заглянули под машину. Игорь оглядел бампер, пощупал капот. Никаких следов на машине, никакого тела на дороге. Ничего.

– Что же ты видел?

– Не знаю… дух! Призрак! – зло, с надрывом, ответил Игорь. Он сильно хлопнул дверцей. – Поехали отсюда!

Раньше с ним такого не случалось, Игорь бережно относился к машине. Всю оставшуюся дорогу Вероника напряжённо размышляла. В последние два дня с ними творилось, что-то неладное. Её кошмар, призрак маленькой девочки на кладбище, вот и мужу, что-то померещилось… Уехать никак не могут. Что мешает им, почему городок не отпускает, отчего у обоих начали появляться странные видения? Что это за фраза: – "Как в тот раз!" – непроизвольно обронённая её мужем? С ним уже происходило подобное? Если да, почему он не рассказал ей об этом?

Вероника украдкой искоса посмотрела на Игоря. Тот сосредоточенно управлял машиной, на скулах играли желваки. – Зачем мы приехали сюда, на кой чёрт? Да гори всё синим пламенем! Отдыхали бы сейчас в Испании, валялись на пляже, вино пили....

Осветив фарами забор, Игорь остановил машину возле самых ворот. Оба молча сидели, глядя в тёмные окна бабы Любы. Но там, было темно и тихо.

– Тревожить будем?

– Зачем? – поморщился Игорь. – Пусть бабулька спит. Я в подвале керосиновую лампу видел, потряс, вроде заправленная. Ключи у нас есть, фонарик возьму из багажника, сообразим свет. Пошли?

Огонёк керосиновой лампы чуть дрожал, потрескивая. Они лежали на кровати, и каждый думал о своём. Оба устали от прошедшего дня, пережитое нервное напряжение не опускало, непонятность происходящего не давала покоя.

– Знаешь, давно хочу тебе сказать…– с некоторым усилием произнося слова, нарушил тишину Игорь. Вероника повернула к нему голову. Лицо Игоря было сосредоточенно, взгляд обращён внутрь себя.

–Помнишь, я машину в ремонт сдавал? Сказал, что в дерево малость заехал, капот помял? Так вот, не в дерево, я человека тогда сбил.

– Насмерть? – во рту у Вероники пересохло.

– Не знаю.

– Как всё произошло? – Вероника села в кровати, Игорь поднялся то же.

– Он выскочил на проезжую, словно чёрт из табакерки, я затормозить, толком не успел. Тот и полетел, кувыркаясь, вверх тормашками.

– А ты?

– А я. Я испугался и уехал.

– Видел, кто ни будь?

– Если бы видел, я с тобой бы сейчас тут не лежал, наверное, как ты думаешь?

– Кто хоть это был, не узнавал?

– Пьяный бич, в местных сводках потом писали. Да не в этом же дело! – почти закричал Игорь. – Я человека сбил, и не помог, понимаешь?

– Ладно, успокойся. Что ж сейчас – то слёзы проливать? Бич он и есть бич, их много, а ты у меня один.

Игорь вздохнул, потом лёг, закинув руки за голову.

– Знаешь, – задумчиво произнёс он. – Я сейчас подумал: – может всё, что тут мерещится, это наши прошлые грехи? И что тогда дальше ждать?

– А он прав! Как же я сама не додумалась? Тогда всё сходится! Бросила ребёнка – кошмары с детьми, сшиб бича, – призрак на дороге! Только не понятно, как всё происходит, кто за всем этим? Может и вправду, летающая тарелка эксперименты над ними проводит?

Глава 6

Утром их разбудил стук. Вероника, тяжело поднявшись с влажной постели, шаркая тапочками, пошла в сени, открывать. Нащупав в полумраке щеколду, распахнула скрипящую дверь. В глаза ей ударил яркий солнечный свет. Жмурясь, она различила на крыльце облик бабушки Любы.

– Вставайте, всё царство небесное проспите! –c порога звонко проговорила та. – Чего вернулись? Он не пускает?

– Кто он? Куда не пускает? – Вероника посторонилась, бабушка юркнула мимо неё, из полумрака сеней раздалось: – Не знаю, кто он, но не пускает!

– Говори, бабушка, режь правду матку! – послышался голос Игоря. – Здравствуй! Чаю хочешь?

– Здравствуй, мил человек! Отчего же чаю не попить? Попьём чаю, запросто.

– Хозяйка! Иди, угощай гостью!

– Сейчас!

Вероника зевнула, прикрывая ладошкой рот. На улице с утра уже было жарко, безветренно. – "Хоть бы дождичек пошёл, что ли. Когда это пекло кончится?" Вероника, осторожно ступая, поднялась по лестнице и поплелась на кухню. Свет так и не дали.

– Здравствуй девонька! Здравствуй красавица! – поприветствовала её бабушка Люба. Она сидела, сложив руки на животе, возле окна. – Ты уж прости старую дуру, что сразу не поздоровалась! Не смогли вчера уехать, значит?

– Не смогли. Ехали правильно, а вернулись обратно.

– Не только вы, милая моя! Многие назад возвернулись! А кто уехал, так тот с концами! Сгинул, ни слуху не духу, прости меня господи!

– Ну и что об этом в ваших краях думают? – спросил Игорь. Он стоял, облокотившись на холодильник, подперев ладошкой голову.

– А то и думают, что конец света наступает! Всех собрать в своём стойле, – и порешить за грехи разом!

– У тебя, баба Люба, как чуть, так Армагеддон! – Вероника поставила чайник на газовую плиту (благо, баллон вчера поменяли), шаря взглядом по полкам в поисках спичек.

– Хоть как назови, а только света нет, телевизор не работает, телефон не отвечает! Не уехать, ни вернуться, никто не может!

– Что в городе твориться? – Вероника, наконец, нашла спички, открыв конфорку, зажгла газ.

– По магазинам все бегают, как оглашённые, продукты закупают, спички, соль.

– Ты-то купила себе?

– Купила. Ещё муки бы мешочек, да сахару. Вы, не собираетесь?

– На всю жизнь не запасёшься – задумчиво произнесла Вероника. – Игорь, что думаешь?

– Бензином заправиться не мешало бы.

Баба Люба кряхтя, поднялась со стула. – Пойду я!

– Бабушка! А чай?

–Некогда. Коль поедите, собираться надо.

За бензин пришлось заплатить втридорога. В продуктовых магазинах стояли очереди, преимущественно из старушек. Сметали с прилавков всё, но особой популярностью пользовались: соль, сахар, спички и мыло. Мужики мало участвовали в этой кутерьме, посмеивались над старухами, – дескать, старые ещё целый век небо коптить, намерены, дольше всех прожить хотят. Впрочем, если бабуся намекала, что нальёт, помощники мигом находились. Никто не работал, да и работы в городке после кризиса, для мужиков совсем не стало. Единственный кирпичный завод и тот, – стоял уже более года. Перебивались случайными заработками, которые тут же пропивали. Прилично жили лишь единицы, в основном те, кто при советах находился ближе к кормушке. Они поднялись, понастроили на берегу элитные дачи, разъезжали на крутых иномарках. Их люто ненавидели за глаза, но готовы были услужить, помани те лишь пальчиком. Основная же масса жителей бедствовала, спивалась от безысходности, вымещая всю свою накопившуюся злобу на семье и таких же, как они сами. Единственное развлечение, когда не было денег на пойло, – телевизор. Там их учили, как надо жить жеманные особи, вся заслуга и весь талант которых, вовремя подставить свой зад. Рассуждали о высоких материях безголосые и бесталанные, в столице шёл непрекращающийся праздник, юбилеи сменялись шоу, с длинноногими девицами, показывали пьяные междусобойчики, рассказывали о тяжёлой жизни офисных работников…. Бодро выступали президент и премьер, утверждая, что кризис успешно преодолён, что пенсия растёт, что с отдельными негативами будут бороться. Офисная плесень меж тем всё разрасталась и разрасталась, достигнув неимоверных размеров, готовая походя поглотить всё государство…

Отстояв очередь, бабе Любе удалось купить заветный десятикилограммовый мешок сахара, больше не давали в одни руки. Купила сахар, пачку соли, ячейку яиц, буханку хлеба и Вероника, неожиданно для себя поддавшись общему настроению. В хозяйственном магазине им удалось приобрести несколько свеч. На этом, набег по магазинам, окончился. Слухи по городу ходили различные, толком никто ничего не знал, каждый строил свои предположения, насколько хватало ума и фантазии. Одни утверждали, что виноваты инопланетяне, не зря же видели тарелку в небе, другие, во всём винили военных, понатыкавших железных мачт вокруг города. Говорили, что военные с этих вышек пустили на город неведомую волну, чтобы испытать на жителях новое оружие. Тех, кто уезжал, военные арестовывали, ну а кто не смог уехать и вернулся, те были или пьяными, либо их чёрт водил по кругу. Версия с военными Игорю приглянулась больше других. Они же видели, когда ехали сюда, и вертолёты, и армейские грузовики, и непонятные мачты по обе стороны дороги. Может и впрямь на них что-то испытывают? То, что населению ничего не рассказали, удивления не вызывало, народ в этой стране никогда не жалели, во все времена страна служила полигоном для экспериментов, в основном – как не надо жить. Непонятно вот только, как они сумели сделать так, чтобы уехать отсюда было невозможно?

В полдень, по разговорам, – на центральной площади возле дома культуры, состоится выступление местного мэра, в котором ожидалось, что тот расскажет народу о происходящем, посоветует, как поступать дальше. Выступления все ждали с нетерпением, народу должно было собраться много. Думал съездить туда и Игорь. Вероника сходила к бабе Любе, та, в качестве бонуса за поездку, дала ведро картошки, зелени, несколько морковин. Вероника взялась готовить на скорую руку. Готовить она умела, но не любила. Не мудрствуя лукаво, решила пожарить картошку и глазунью. Подсолнечного масла не было, только пачка сливочного, закупленного ранее в дорогу. Сковородка на кухне нашлась, старая, чугунная, масло дымило, картошка подгорала, Вероника проклинала всё на свете.

После обеда Игорю стал собираться.

– Может, поедешь со мной?

– Нет, ты и без меня всё узнаешь. Может, приберусь немного, пока ты ездишь. Масла подсолнечного купи!

Прибираться Веронике нисколько не хотелось. Когда Игорь уехал она, покрутившись по комнатам, решила плюнуть на всё, и просто посидеть, на ставшей уже любимой, лавочке под деревом возле дома. – "Уже как старуха. Посидеть, поглядеть, кто идёт, куда, что несёт, зачем?" – подумала она про себя. – "В город уехала, а гены деревенские дают себя знать". Не успела Вероника расположиться, как зачастили гости. Сперва прибежала баба Люба. Потом подошёл сосед. Выслушав про неудавшуюся попытку уехать, почесал затылок, узнав о предстоящем собрании на площади, поспешил прочь. Переложив своё мясо, заодно и масло, а также молоко, творог, бабушка то же засобиралась ещё раз сходить в ближайший магазин. Наконец Вероника осталась одна. Опёршись ладошками о края скамейки, она бездумно смотрела по сторонам. В тени дерева сидеть было приятно, едва ощутимый ветерок, мягко трогал лицо, шею, чуть трепал её волосы… "Хорошо! Забыть о всём, чтобы никаких забот, никаких проблем". Вероника, запрокинув голову, зажмурилась. Когда она открыла глаза, увидела, – в метрах двух от неё стояла юная особа и внимательно её разглядывала. – "Как здесь любят неожиданно появляться из неоткуда", – мелькнуло у Вероники в голове. Какое-то время обе с любопытством, оценивающе, осматривали друг друга. Девушка – подросток, лет четырнадцати, вполне сформировавшаяся, тёмно-каштановые волосы, короткий боб. Коричневые глаза, внимательный, чуть насмешливый взгляд. Одета юная леди была в короткие шорты, светлую маечку. На стройных загорелых ногах обуты греческие сандалии. Что- то глубоко узнаваемое, до боли близкое было в незнакомке. – "Я уже видела эту девочку, лицо мне её знакомо…"

– Потрясно, – нарушила молчание юная леди.

– То же не хило, – в тон ей ответила Вероника. – Меня Вероникой зовут.

– Меня, Дашей.

– Даша, а мы раньше нигде не встречались? Лицо мне твоё, уж больно кого-то напоминает.

Даша серьёзно посмотрела прямо Веронике в глаза.

– В зеркало на себя посмотри. Пока! – Даша повернулась и неторопливо, с грациозностью молодой кошки, пошла прочь.

– В гости забегай! Языки почешем! – вдогонку крикнула Вероника. Даша, не оборачиваясь, подняла правую руку со сжатым кулачком.

– Коза! Но… Хороша! – любуясь на ладную фигурку удаляющейся новой знакомой, подумала Вероника. – Интересно, зачем она посоветовала посмотреть на себя в зеркало? Вероника достала из кармана шорт маленькую пудреницу, открыла, и – тут до неё дошло. – "Стоп! Да эта девочка, почти полная копия меня в юности! Точно!"

Глава 7

Игорь подъехал, когда на площади уже толпилось много народу. Все близлежащие стоянки были заняты, пришлось поколесить, чтобы найти, куда приткнуть машину. Наконец, миновав площадь, он присмотрел себе свободное место возле двухэтажного магазина, с грозным названием «Беркут». Судя по вывеске, в нём торговали охотничьими принадлежностями. Припарковав машину, Игорь перешёл неширокую улицу и очутился среди многочисленной толпы, заполонившей всё свободное пространство перед домом культуры. Трёхэтажное здание было построено в сталинском стиле ампир: с лепниной, гербом союза, с колоннами на фасаде, и широкой лестницей, ведущей к центральному входу. На верхних ступеньках стояло несколько человек. Один, в белой рубашке, в галстуке, держа в руке громкоговоритель, пытался что-то сказать в него. Громкоговоритель фонил, издавал хрипящие звуки. Время от времени человек отрывал его ото рта, щёлкал по динамику, раздавался громкий треск. Видимо это ему надоело, он передал громкоговоритель одному из людей, стоящих сзади и, размахивая руками, стал что-то выкрикивать в толпу. Все подались ближе, Игорь то же попытался протиснуться, но люди стояли плотно. Задние вытягивали шеи, стараясь хоть что-то услышать. Толпа гудела, разобрать что-либо было почти невозможно. "Обстановка выясняется, отправили милицию… не впадайте в панику…".

– Ни хрена наше начальство ничего не знает! Дебилы! – проговорил тощий мужик, стоящий рядом с Игорем.

– Это мэр выступает? – поинтересовался Игорь.

– Ну а кто ещё? Он, родимый. Слушай, братан, у тебя есть закурить? Пошли, посмолим.

Игорь не курил уже два дня, хотя и таскал сигареты с собой. Сейчас ему до спазм в горле, захотелось хоть разочек затянуться.

– Пойдём.

Они выкарабкались из толпы на свободное место, Игорь протянул мужику пачку "Парламент".

– Крутые сигарки, можно две?

– Бери, – согласился Игорь. Мужик одну сигарету сунул себе в рот, вторую за ухо. Закурили. Игорь почувствовал, как у него от дыма закружилась голова.

– Не местный? – поинтересовался мужик.

– Нет, жена с этих краёв.

– Понятно. Что о всём этом бардаке, думаешь?

– Чёрт его знает. Вчера уехать пытался, не вышло.

– Никто не смог, а кто смог, тот не вернулся. У меня тесть… – неожиданно мужик замолк, вглядываясь куда-то вперёд. – Паря, глянь, что это?

Игорь повернул голову. В небе, в восточной стороне, медленно плыл большой куполовидный чёрный диск. В толпе его то же заметили, показывали руками. Диск, то замирал на месте, то плавно двигался дальше. Неожиданно, исчезнув на мгновение, он появился прямо над домом культуры. Толпа, охнув, подалась назад. Диск снижался, увеличивался в размерах, в метрах ста над землёй, он неподвижно завис. Все замерли, заворожённо разглядывая его. Большой, метров 30 в диаметре, верхняя часть его была неподвижна, нижняя медленно вращалась вокруг своей оси. Чёрная поверхность диска жирно блестела, казалась шероховатой.

Мэр и люди на лестнице, то же, как все, запрокинув головы, наблюдали за неведомым объектом. Над площадью царила мёртвая тишина. Бабушка, стоящая неподалёку от Игоря, истово крестилась. Мужик, что стрельнул у Игоря сигарету, казалось, забыл о ней, – сигарета, непонятно как, держалась в уголке приоткрытого рта. Всё это продолжалось с минуту, потом послышался тонкий, режущий уши свист. Нижняя часть диска начала вращаться всё быстрее и быстрее, по краям засверкали голубоватые молнии. Толпа, казалось, разом выдохнула, некоторые, что стояли позади, побежали. Свист прекратился, из центра диска с шипением вырвался зелёный луч, упёрся своим окончанием в крышу трёхэтажного дома культуры. Всё дальнейшее для Игоря происходило, словно в замедленной съёмке. Он увидел, как медленно вдавливается внутрь крыша здания, как, лопаясь, рушатся колонны, трещат и рассыпаются стены, как всё здание плавно оседает, исчезая в клубах пыли. Люди с разинутыми в крике ртами, с застывшим ужасом в глазах, бежали мимо него. Кто-то сбил бабушку, что молилась рядом. Она упала на спину, ударилась головой об асфальт, люди продолжали бежать, наступая ей на живот, на голову. Он увидел, как безвольно, опустились у старушки руки, пытающиеся прикрыть лицо, как голова её неестественно вывернулась набок, изо рта вытекала тёмная струйка крови, глаза заволакивало белой мутью. Игорь ощутил сильный толчок, на него наткнулись, чуть не уронили, сшибли с лица очки, машинально он успел подхватить их. Вопли, крики ворвались ему в уши, толпа увлекла его за собой, прочь с площади. Он сумел ухватиться руками за фонарный столб, изо всех сил прижался к нему, толпа схлынула, и он остался один. Клубы пыли, густым серым туманом, заполнили всю площадь. Оттуда доносились стоны. – "Бабушка!" – вспомнил он сбитую старушку и, пошатываясь, пошёл обратно в белую пелену. Навстречу возникали, какие-то люди, осыпанные пылью, они, словно тени, брели мимо, Игорь наткнулся на девочку подростка, лицо её было измазано кровью. – "Ты в порядке?" – взяв её за плечи, спросил Игорь. – "Нормально", – освободилась от его рук девочка. – "Нос кто-то локтем зацепил, колено ушибла". – "Где ты живёшь, у меня машина, могу подвезти". – "Там же где и ты», – ответила девочка – "Я твою жену знаю, Вероникой зовут". – "Слушай, тут бабушку затоптали. Пошли, посмотрим, может, она жива ещё?" – "Она мёртвая", – ответила девочка. – "Я мимо проходила, видела". – "Тогда надо выбираться отсюда, дышать нечем". – "Давай", – согласилась девочка. Большие хлопья пепла кружились в воздухе, пыль медленно оседала, покрывая всё вокруг серым налётом. Наконец они выбрались на свежий воздух. Улица была почти пустынна, лишь несколько человеческих фигур виднелись вдалеке, да возле урны наклонилась осыпанная пылью пожилая женщина, её рвало.

– Мы можем, чем ни будь помочь? – спросил Игорь. Женщина подняла голову, посмотрела снизу-вверх.

– ОНА, улетела?

– Да, – За Игоря ответила девочка. – ЕЁ нет.

– Тогда не мешайте! – женщина опять наклонилась над урной.

Мимо них, с включённой сиреной, пронеслась скорая. Она резко развернулась возле площади, оттуда выскочили санитары с носилками. С другой стороны, с воем подкатила пожарная, машина.

– Идём, тут без нас разберутся – позвал девочку Игорь.

В машине Игорь протянул ей бутылку с минералкой.

Попей! И лицо вытри, салфетки в бардачке.

– Тебя, наверное, Игорем звать? – спросила девочка

– Да. Откуда знаешь?

– Почти соседи. С Вероникой, твоей женой, я утром познакомилась.

Девочка посмотрела на себя в зеркало над лобовым стеклом. Лицо она обтёрла, но волосы были седыми от пыли.

–Ну и видок, … Кстати, меня Дашей зовут.

– Очень приятно, Даша. Что дальше делать будем?

– Домой хочу.

– Хорошо.

Игорь развернул машину, и они медленно поехали по улице мимо площади. Пыль уже улеглась, ярко светило солнце. Кругом бегали пожарные, санитары на носилках несли чьё-то тело. Вместо дома культуры громоздилась куча битого кирпича с торчавшими в разные стороны остатками крыши. В том месте, где раньше был фасад, несколько пожарных и гражданских откидывали мусор в сторону. Лязгая гусеницами, через площадь к развалинам, громыхал экскаватор. С близлежащих домов, выходили люди, с опаской заглядывая в небо. Небо было ясным и голубым, страшный чёрный диск исчез, будь то его, и не было вовсе. Миновав площадь, они покатили по улице под гору. В голове у Игоря была сплошная сумятица, то, что произошло недавно, казалось до того нереальным, что не могло быть правдой. Расскажи о случившемся кто- либо другой, он никогда бы не поверил, но всё это было у него на глазах. По-видимому, подобное испытывала и Даша, чумазая девчонка, сидевшая с ним рядом на переднем сидении. Несколько раз она, взглянув на него, порывалась что- то сказать, но передумывала в последний момент. Она отворачивалась сердито, надув пухленькие губы. Заметив это, Игорь решил помочь ей, и спросил сам:

– Даша?

Даша быстро посмотрела на него, лицо её было взволновано:

– Игорь… я не сплю? Мне всё это не приснилось? Всё произошло на самом деле? И что тогда с нами будет дальше?

Игорь затормозил машину, остановился, повернулся к ней.

– Ох, как бы я сам всё это хотел знать! Нехорошие вещи творятся тут, страшные, непонятные. И не ясно, это только здесь, у нас, или повсюду? Откуда взялась, эта чёртова тарелка? Почему она нападает? Почему мы не смогли отсюда уехать? Почему нам с женой посещают видения? Нет ответа. Тебе кошмары, последние дни не снились? Нет? Ну, значит, ты не успела нагрешить! Поехали, наверное, твои родители волнуются.

– Я здесь на каникулах, у бабушки в гостях – Даша вздохнула. – Влипла, как и вы.

– Ты, если что, к нам забегай, поможем, – чем сможем. Бабушку береги! – крикнул Игорь, когда Даша вылезла возле своего дома и, прихрамывая, направилась к калитке. Та обернулась, вяло махнула рукой. Веронику он заметил у соседского дома, рядом с нею находилась баба Люба, какой-то небольшой плотный мужчина и худая длинная женщина. Увидев подъезжающего на машине Игоря, Вероника сорвалась с места, бегом побежала на встречу.

– Живой! – она крепко обняла Игоря. – Слава богу! А я уж вся изволновалась! Сосед таких ужасов наговорил! Как ты?

– Нормально. Не покалечен, жить буду. Ну, пусти, дай, хоть вылезу!

Сосед, то же был на площади, когда всё произошло. Он стоял в стороне и, как только появился чёрный диск, сбежал. Поэтому его не смяла обезумевшая толпа, он даже не наглотался пыли. А вот девчонка с их улицы, которую он подвёз, та протиснулась вглубь толпы, и что с ней он не знает, не затоптали бы её совсем.

– Её случайно не Дашей звать? – спросил Игорь.

– Кажется Даша, точно, Даша! Она у бабушки, через шесть домов отсюда, гостит!

– Жива она. Только что у калитки высадил.

– Ну, спаси Христос! – за всех ответила баба Люба. – Это Полина внучка, погостить приехала! Шустрая девчушка. Между прочим, на тебя, Вероника, смахивает!

– Уже заметила, – согласилась Вероника. – Я с ней буквально два часа назад здесь познакомилась. А она уже на площадь сгонять умудрилась!

– Э-э, наш пострел – везде поспел! Ты лучше доложи нам, Игорь Батькович, что делать то нам дальше, как поступать? А ну как эта зараза, прости господи, начнёт все дома рушить? Может и нас горемычных, своим лучом аспидным, зажаривать надумает? Ты вот там, на площади был, всё сам видел, скажи, – страшная, штука эта?

– Не знаю баба Люба, она большая, чёрная… круглая. Появилась разом, как исчезла, – не видел, пыль кругом, паника. Людей лучом своим, вроде не трогала, люди сами себя затоптали от страха. Что делать… не знаю, ждать, что дальше будет.

– В дом то теперь заходить страшно, сказала молчавшая доселе худая женщина, жена соседа. – Мы в хату, а она нас сверху! У меня дети! Я и так их в огороде гулять оставила, наказала, чтоб в избу не ногой! Уезжать отсюда нужно!

– Вчера уже пробовали.

– Значит ещё надо пытаться! Не ждать же, пока она нас всех, как слепых кутят!

– Да, мы попробуем, может у нас выйдет, – согласился с женою сосед. – Дети ведь у нас. Пошли, Людмила, – собираться будем!

Через час соседи уехали, через два, с криком прибежала баба Люба.

– Опять она летает! Давайте ко мне в огород, оттуда хорошо всё видно!

Вес городок располагался на четырёх холмах. На самом высоком взгорке, – их улица, тянущаяся вдоль обрывистого берега реки и упирающаяся в площадь перед церковью. С бабушкиного огорода открывался превосходный вид на остальную часть города. Слева, на возвышенности находился центр городка, по обои стороны, – холмы, пониже, густо облепленные частными домами и промышленными зданиями. Над городом высоко в небе, медленно перемещался чёрный диск. Временами он замирал на месте, потом снова еле заметно плыл дальше.

– Словно коршун кружит! – баба Люба, козырьком приложив ладошку ко лбу, комментировала происходящее в небе. – Глянь! Выискивает добычу. Гад такой!

– "Как в тот раз" – подумал Игорь. Он огляделся. Внизу, на дороге, что пересекала пойму ручья, остановилась пара легковушек, из них высыпали люди и, запрокинув вверх головы, глядели в небо. На соседнем холме, возле бензоколонки, стояло несколько машин в очереди на заправку. Водители высовывались из открытых дверей, там же толпились люди с канистрами. Все смотрели вверх. Время перевалило за полдень, на небе ни облачка, солнце жгло нещадно. Природа замерла, изнывая от жары. Возле ручья, в стороне от дороги, паслось небольшое стадо коров. Некоторые щипали траву, остальные лежали, изредка мотая рогатыми головами. Ветерок, оживившийся было перед обедом, утих, листья на деревьях висели поникшие. Птицы попрятались от зноя, лишь на лугу стрекотали кузнечики. Казалось, время остановилось, всё вокруг замерло в ожидании. Куполообразный объект, издали напоминающий большую чёрную юлу, уже несколько минут как завис на одном месте, прямо над центром города.

– Ну и долго он так будет торчать? – с раздражением спросила Вероника.

– И впрямь, – поддержала её баба Люба. – Висит и висит, не какого толку. Сколь ещё пялиться на него?

– Вы что, хотите, чтобы он всё крушить начал? – удивлённо спросил Игорь.

– Да уж хоть делал бы что-нибудь, либо валил отсюда восвояси, ждать уже замучились!

– Ну- ну, – покачал головой Игорь.

Дождались… Не прошло и минуты, как объект задрожал и начал менять цвет. Из чёрного он сделался пурпурным, далее окрас сменился на ярко- красный, потом светло- жёлтый, ослепительная вспышка, – и объект исчез. Буквально через мгновение он возник возле бензозаправочной станции, метрах в ста над ней. Игорь почувствовал, как Вероника крепко вцепилась в его руку, бабушка Люба охнула и перекрестилась. Люди, наблюдавшие внизу, побежали к машинам. Из здания заправочной выскочило несколько человек, остановились, задрав вверх головы. Нижняя часть диска начала вращаться, постепенно убыстряясь, по краям засверкали голубоватые молнии.

– Убегайте скорее! – возбуждённо закричал Игорь, словно люди возле заправочной, могли услышать его. – Скорее! Сейчас шарахнет лучом!

Видимо это осознали те, кто был возле станции. Люди бросились врассыпную прочь: – кто под гору, не разбирая дороги, – кто устремился вверх по улице. Было видно, как машины, стоящие возле бензоколонок, резко выворачивая, срываются с места. Вращение нижней части диска всё набирало обороты, молнии по краям вспыхивали беспрестанно, раздался свист, объект выбросил луч. Всё это происходило, в каком- то полукилометре от них. В том месте, где только что была бензозаправка, вздулся большой огненный шар. До них донеслись раскатистые звуки взрыва, дохнуло горячим.

– Господи, царица небесная, матерь божия! – истово крестясь, запричитала баба Люба. Вероника, широко распахнув глаза, наблюдала за тарелкой. Та уже сместилась на километр левее, к городской котельне, с высоко торчавшей ввысь железной трубой. Из объекта вырвался ярко-голубой пучок пламени. Железная труба раскалилась добела и, через миг, расплавившись, осела вниз. Последовал удар лучам по зданию котельни, её закрыло облаком пыли, повалил густой чёрный дым. Диск, на бреющем, устремился между холмами, вдоль ручья, в их сторону. Он бесшумно пронёсся мимо, резко ушёл вверх, стремительно вернулся, и завис над коровами, бестолково мечущимися возле ручья. Остолбенело наблюдавшие люди, услышали шипение, увидели, как из днища тарелки на коров опустилось полупрозрачное зеленоватое облако, полностью накрыв всё стадо. Животные замерли внутри этого почти прозрачного покрывала. Шипение усилилось, облако стало втягиваться внутрь тарелки. Было видно, как животные отрывались от земли, медленно вращаясь по часовой стрелке, поднимались всё выше и выше. Ещё чуть-чуть, и они вместе с облаком исчезнут в жерле чёрного диска. Но в метрах тридцати над землёй движение их вверх прекратилось. Зеленоватое облако убыстрило вращение, сделалось похожим на смерч. Из этого смерча один за другим стали вылетать бедные рогатые. Стоило любому из них покинуть зелёную зону, как прямо в воздухе животное моментально раздувалось и взрывалось, разлетаясь на части. На землю падали окровавленные куски мяса. Когда из смерча вылетела и разорвалась в клочья последняя корова, тарелка с шипением вобрала в себя остатки зелёного вихря, после чего стремительно взмыла вверх и исчезла высоко в небе. Ошарашенные, все молча стояли некоторое, время. Горела, потрескивая, заправочная станция, клубы дыма столбом поднимались вверх с того места, где находилась котельная, внизу неподвижно замерли, так и не успевшие уехать легковушки. Но вот ступор схлынул с людей, вдали послышался рёв сирен, тронулись одна за другой машины возле ручья. Люди, убежавшие с заправочной станции, потихоньку побрели кто куда. Некоторые торопливо направились к тому месту, где разбросало останки коров.

– Ну что, дождались? – хрипло спросил Игорь.

Глава 8

– Миша, Михаил! Слышь, пошли до ручья, глянем, что с моей коровой Маруськой эта чума небесная сотворила! – Бабушка Поля стояла возле калитки, опёршись рукой о суковатую палку. Покрытое морщинами худое лицо было печально.

– Сейчас, баба Поля, дом только прикрою! – Мишка, высокий крепкий паренёк лет 17, не мог отказать старухе, как-никак его подружка Даша, приходилась ей внучкой. Мишка уже неделю как хозяйничал в доме один. Родители его уехали в гости к родственникам, оставив на попечение Мишке огород, который нужно было ежедневно поливать, да зловредную козу, которую утром нужно было выпускать пастись, а вечером доить. За паскудность Мишка дал ей имя – Чупакабра. Родителям это прозвище неожиданно понравилось, привыкли и соседи и с тех пор никто не звал её иначе. Даша, узнав, имя козы пришла в полный восторг. Чупакабра была самостоятельная: – шлялась, где ей заблагорассудится, но никак не там, куда её выгоняли на выпас. Застать вечером её – проблема, покуда не набьёт пузо, домой не явится, одно хорошо, доилась без капризов.

– Коза то где твоя, цела хоть? – спросила баба Поля.

– Шляется, что с ней будет? На лугу ей пастись в лом, ей как собаке лучше по дворам шастать, да по помойкам!

– О-хо-хо! А мою коровушку, супостат этот, закружил, закружил, – на кусочки разодрал, вдребезги! Видел ли, что творилось то?

– Видел, бабка Поля, я как раз в огороде огурцы в парниках поливал.

– Что творит, что творит! Спасу нет! Ты пакетик, целлофановый, с собой захвати, может мяса от кормилицы моей, соберём какого. Пошли через твой огород, ближе будет.

Мишка, как и другие, был ошеломлён событиями, произошедшими за день. Но оттого, что они увидели на лугу возле ручья, становилось дурно. Всюду валялись окровавленные куски мяса, обрывки шкур, вывороченные внутренности, змеями клубились разноцветные кишки, брызги крови и дерьма на зелёной траве… Оторванные коровьи головы, с вывалившимися набок языками и вытекшими глазами, роящиеся вокруг мухи, тошнотворный запах, висящий над лугом. Мишку чуть не вырвало, баба Поля ошарашенно застыла на месте. Облезлая собака, жадно грызущая невдалеке коровьи рёбра, подняла замазанную красным морду, злобно оскалилась, обнажив жёлтые клыки. Поодаль несколько таких же бездомных зверюг грызлись между собой, словно мертвечины, разбросанной повсюду, им не хватало.

– Пошли бабушка отсюда, – сглатывая комок в горле, сказал Мишка, – здесь нам ловить нечего.

Тень на миг закрыла их. Вверху, бесшумно пронёсся чёрный диск, устремившийся к центру города.

– Опять аспид окаянный, рушить всё будет! – с осуждением в голосе проговорила баба Люба. – Бежим милок скорее, притаимся, где не то.

Опираясь на палку, бабушка проворно засеменила прочь, Мишка, то и дело оглядываясь, поспешил за нею. В огороде под деревом, они укрылись, наблюдая за мечущимся по небу диском. Тарелка уже дважды успела ударить по городу, в тех местах поднимались в небо густые облака пыли. Вот и сейчас она опять зависла над центром, сверкая голубыми молниями. Шипение, удар лучом, клубы пыли, устремившиеся ввысь, приглушённые крики людей, тонувшие в грохоте рушившихся строений, – а диск уже крушил в другом месте. Так продолжалось несколько раз, наконец видимо решив, что хватит, диск свечой ушёл вверх и пропал в небе. Холм, с центральными улицами медленно исчезал в мутном облаке пыли, вдалеке слышался вой сирены. По дороге через пойму, на бешеной скорости пронеслась легковушка. Она с размаху влетела в гору, мимо чадящих развалин бензоколонки, и растворилась в белёсой пелене. Невдалеке пронзительно закричал ребёнок, на лугу, откуда они только что сбежали, хором завыли собаки. Мишке вдруг сделалось жутко, он зябко передёрнул плечами, глянул на бабу Полю. Та угрюмо стояла, опершись на свою суковатую палку, и беззвучно шевелила губами.

– Я пойду баб Поль, делов много у меня, ладно?

Бабушка сурово посмотрела на Мишку и молча тяжело ступая, направилась к своему дому.

– Привет Даше от меня! – вдогонку крикнул бабушке Мишка, но та даже не обернулась. Мишка вздохнул. Возле дома его дожидалась коза. Увидев Мишку, она перестала жевать и тонко, противным голосом, заблеяла.

– У, коза бодливая! Что рано припёрлась, страшно стало, обоссалась вся?

Коза в ответ завопила ещё пронзительней.

– То-то! Ну ладно, – смилостивился Мишка, – пошли Чупакабра домой, подою заразу этакую!

Этим же вечером, когда солнце упало за горизонт, и воспалённую от зноя землю начали незаметно обволакивать липкие сумерки, у жителей злосчастного городка появилось неопределимое желание выйти из жилищ на улицу. Желание было настолько сильно, что люди, побросав все свои дела, подобно роботам, вставали и шли к выходу. Даже те, кто уже не мог подняться от болезни или от старости, либо от увечья, – пытались выползти и тоскливо кричали, когда это им не удавалось. Никто не обращал внимания на их вопли, люди, оказавшись cнаружи, словно механические марионетки неподвижно замирали, устремив пустой взгляд в небо. Там, посреди угасающего небосвода, чёрным пятном неподвижно висел диск. От него веером исходили зеленовато-жёлтые лучи, и в небе, как на огромном экране, дрожа, постепенно проявлялось неясное изображение. Оно становилось всё чётче, будто кто-то наводил резкость и вот, когда все, кто смог, оказались на улицах, небесный экран был настроен. Люди увидели на нём дома большого города, и множество тёмных дисков в небе. Город горел, вверх поднимались чёрные столбы дыма. Внизу меж домов были видны маленькие фигурки людей, похожих на муравьёв. Помутнение разом вдруг схлынуло со всех, глаза осветились разумом, но никто по-прежнему не мог ни пошевелиться, ни сказать, что-либо. Молча стояли и смотрели вверх. Затихли крики и у тех, кто не в силах был выбраться наружу. Мёртвая тишина стояла вокруг. А на экране люди, чёрными точками, куда-то суетливо перемещались, бежали. Виден был нескончаемый поток машин, рвущихся прочь. Автомобили сталкивались, наезжали друг на друга, некоторые загорались, и тогда на экране в этих местах словно зажигались спички, а вверх тянулся чернильный дымок. Изображение увеличивалось, улицы приближались, вот уже стали видны отдельные бегущие люди, какая одежда на них, пешеходные полосы на асфальте, потухший светофор, светлая легковушка, врезавшаяся в фонарный столб. … Подле машины, в луже крови, расхристанное тело женщины в белом платье. Ещё увеличение – и с высоты человеческого роста видны разбросанные веером тёмные волосы, кровавое месиво вместо лица. Рядом на асфальте сидела девочка лет полутора, в жёлтой маечке и шортиках. В одной руке у неё маленький плюшевый медвежонок. Девочка сосредоточенно водила этим медвежонком по луже крови, размазывая её по асфальту. Мимо пробегали люди, а девочка всё водила и водила мягкой игрушкой …

Картинка, мигнув, погасла, тут же появилась другая. Пылающая Останкинская башня, рядом зависнувший громадный диск, бьющий по ней смертоносным лучом. Горящий кремль, чёрные диски в небе над столицей, струящиеся внизу толпы бегущих людей. Изображения сменялись на небесном экране, но везде была паника и разрушение. Потом всё померкло, лучи, исходящие из диска, погасли, а сам он медленно растаял в тёмном небе. Ступор спал с людей, но они всё так же молча стояли, боясь пошевелиться. И каждый вдруг ясно осознал, что это всё, конец, что прежняя жизнь рухнула невозвратно, а дальше грядёт нечто страшное, и все их прежние беды – ничто, по сравнению с грядущим.

* * *

Под утро город и его окрестности заволокло густым туманом. Мишка медленно ехал по дороге через пойму в сторону центра, на стареньком отцовском мотоцикле с коляской. "Иж-Юпитер" был древний, но в хорошем состоянии и заводился с полпинка. Включённый свет фары слабо пробивался сквозь серую пелену, тусклым пятном освещая дорогу. Мутная мгла заволакивала всё вокруг, хлопья тумана обдавали холодной взвесью Мишкино лицо, мокрой влагой ложились на брезент, укрывающий коляску. Ехать приходилось, осторожно опасаясь, что навстречу из тумана вылетит машина, с каким ни будь ошалевшим водителем. Мишка то и дело останавливался на обочине, сбавлял обороты, напряжённо вслушиваясь. Негромко урчал мотор, всё пока было спокойно, Мишка продолжал движение дальше. За ручьём дорога пошла в гору. Двигатель мотоцикла загудел натужно, Мишка понял, что он въезжает на холм. Слева от дороги мутная мгла осветилась желтоватыми всполохами, запахло гарью, мотоцикл, пронёс его мимо догорающей заправочной станции. Наконец преодолев подъём, он въехал на центральную улицу. Мишка свернул на обочину, заглушил мотор, очередной раз, прислушался. Впереди, скрываясь в начинавшей чуть светлеть серой завесе тумана, неясно слышались голоса людей. Где-то вдали правее визгливо закричала женщина, послышалось захлёбывающее верещание ребёнка. Там же хлопнул выстрел, зазвенело разбитое стекло, кто-то истошно завопил. Всё разом стихло на мгновение; замолкла женщина, затих плачущий ребёнок, утих гул голосов впереди. … Потом голоса послышались снова, опять закричал ребёнок, в голос завыла женщина. Совсем далеко, в конце улицы, где находился единственный в городке супермаркет, затрещали хлопки выстрелов. Мишка вытер влажное от сырости лицо, повёл плечами, стараясь освободиться от внутреннего напряжения. Похоже, то о чём он предполагал, начинало сбываться, а значит надо поторапливаться, а то будет поздно. Он завёл мотоцикл, тот взревел пугающе громко, выбрасывая из выхлопушки облако синего дыма. С удвоенной осторожностью Мишка поехал по улице дальше, готовый в любой момент, поддав газу, умчаться прочь. По обеим сторонам дороги по ходу движения проявлялись смутные очертания домов, раскоряченных деревьев. Они призраками появлялись спереди и растворялись во мгле сзади. Туман, и не думал рассеиваться, делался напротив всё гуще и плотнее. Возле продуктового магазина он увидел первых людей. Из распахнутых настежь дверей вынырнули двое мужиков с мешками на плечах, через проёмы выхлестнутых витрин вылетали какие-то картонные коробки. Несколько женщин снаружи, хрустя осколками стёкол под ногами, хватали эти коробки и торопливо тащили их куда-то прочь, исчезая в темноте. Увидев Мишку, они на миг замерли, один из мужиков сбросив с плеч мешок, угрожающе направился к нему. Мишка поддал газу и быстро унёсся прочь, вверх по дороге. Метров через сто, он, чуть не сшиб старушку, еле успев вывернуть в сторону. Бабуся, пятясь задом, тащила волоком мешок. Мешок был тяжёл, сил бабке явно не хватало, но она всё равно из последней мочи упрямо волокла его через дорогу.

– Бабка, бешённая, куда прёшь, чуть под колёса не угодила! – в сердцах крикнул ей Мишка. Та, не выпуская из рук хвост мешка, с опаской снизу посмотрела на него, из-под сбившегося на глаза платка.

– Все под богом, все под богом – зашамкала она под нос.

– Может помочь тебе, старая?

Бабка ещё сильнее вцепилась крючковатыми иссохшими руками в свою добычу.

– Езжай мил человек, езжай куда ехал! Я сама уж как-нибудь.

– Ну, смотри, сама, так сама – Мишка покачал головой, поражаясь бабкиной жадности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.