Сергей Савинов, Антон Емельянов
Маска из другого мира

Пролог

2022 год, Тверь.

– Да это же на целый день! – воскликнул я, окинув взглядом заваленное реквизитом помещение, которое меня отправили убирать в одиночку.

Наш театр, где вот уже несколько лет служил я, молодой актер Михаил Хвостовский, недавно наконец-то переехал в историческое здание в центре города, и новая рабочая неделя началась с масштабного наведения порядка. Причем заняты этим были не только рабочие сцены, но и вся труппа, и даже администрация. Все были на подъеме, ведь долгое время наш академический театр ютился в помещениях областного дома культуры, которое, мягко говоря, не очень подходило для нормального сценического действа. А все потому, что после революции старое величественное здание с барельефами и лепниной показалось новым властям слишком большим для театра, и его отдали под хозяйственные нужды. Одно время там находился склад, во время войны – арсенал и призывной пункт, затем горком партии, а после развала СССР бывший театр использовался как торговый центр. И вот теперь здесь опять будет звенеть звонок, а пожилые билетерши приветствовать постоянных зрителей, шикая на тех, кто решил поделиться впечатлениями прямо во время спектакля.

Зал же, который меня отправили убирать, был чем-то вроде большой костюмерной, иначе я просто не представляю, для чего еще можно использовать в театре такую просторную комнату, при этом заваленную всем чем только можно… По площади она была равна сцене, а хлам, скопившийся здесь за десятилетия забвения, был настолько многочислен и многолик, что у меня моментально опустились руки. Я с силой захлопнул дверь с потемневшей ручкой, да так, что она даже хрустнула. А вот толстым стенам и перекрытиям было хоть бы что – даже штукатурка не отлетела. Ух, как же я сейчас зол! Закатав рукава толстовки, я вытащил из горы тряпок трухлявый деревянный меч и тут же отбросил его в сторону. Ладно, чем дольше я предаюсь печали, тем медленнее идет работа. Значит, нужно решать поставленную задачу, а не рефлексировать.

Мысленно разделив помещение на сектора, я определил порядок уборки и приступил к первому квадрату. Очистил столы и тумбы, сдвинул их ближе друг к другу, разложил мелкий реквизит, который показался мне еще вполне годным. То же, что превратилось за древностью лет в утиль, я безжалостно скидывал на пол, чтобы потом просто смести это в кучу и вынести на помойку.

Ко второму квадрату я приступил еще с признаками бодрости, аккуратно расставляя тусклые рыцарские шлемы, тоги, плащи и сандалии а-ля Древний Рим. А вот на третьем уже понял, что обильно потею и начинаю шумно дышать. Надо бы сделать перерыв, а если перестараться и сразу потратить все ресурсы организма, то потом я просто буду уже ни на что не способен. А так отдохну, восстановлю дыхание – и вперед с новыми силами. Эх, плохо, что буфет еще не открыли, а до ближайшего фастфуда идти минут десять. Так бы взять сейчас крепкого ароматного кофе…

Я сел на пол, опершись спиной о белую колонну для «Семерых против Фив», сделанную из заплесневевшего папье-маше, и раскинул руки, потягиваясь и сладко зевая. Правый кулак с силой задел какую-то коробку, и она с гнилым хрюканьем разорвалась, обдав меня градом пыльной рухляди, среди которой попалась старая театральная полумаска. Выругавшись, я брезгливо отбросил от себя какие-то бесформенные тряпки, вдохнув при этом стойкий аромат тлена. Что-то глухо ударилось о пол, потом меня чуть не ударило деревянной шкатулкой с острыми гранями, но я вовремя увернулся.

– Да что же это за день такой! – воскликнул я, расстроенный явно начавшейся цепочкой неудач.

Я все еще сидел на полу, оглядывая заваленное пространство перед собой. То, что я принял поначалу за шкатулку, оказалось книгой в твердом переплете. Она раскрылась, и одна из страниц вывалилась. Протянув руку, я поднял пожелтевший лист бумаги, поднес к лицу… и ничего не понял. Во всяком случае из того, что там было написано, хотя, судя по картинке, речь шла о театре. Язык был незнакомый, абсолютно не читаемый русским человеком с одним лишь школьным английским в багаже. Но для понимания рисунков, которых тут было немало, к счастью, ничего особого и не требовалось.

– Что еще за вторая сцена? – пробормотал я себе под нос, разглядывая первую более-менее понятную картинку. – Может, это репетиционная? Кстати, очень похоже на комнату, где я нахожусь…

На иллюстрации был изображен зрительный зал, сцена, схематичный занавес и закулисье, площадью и формой идеально совпадавшее со сценой – действительно, прямо как у нас. При этом фигурки актеров присутствовали как перед зрителями, так и в скрытой комнате. Может, имеется в виду второй состав? Как вариант… Так, а что у нас здесь? Та же картина, только не план сверху, а объемная перспектива – и что-то мне подсказывает, что художник, нарисовавший это, был пьян или болен.

На сцене играли актеры, которым рукоплескали зрители, а в закулисье группа людей сражалась с чудовищем, похожим на гигантского ежа или дикобраза, позади которого темнела какая-то бесформенная клякса. Лица тех, кто был повернут к зрителю, скрывали маски. Причем, судя по всему, театральные – с характерными прорезями для глаз, угловатыми формами и ярко выраженными характерами. Вот только целой маски я ни у кого так и не увидел – каждая была словно расколотой.

Я задумался: что все это может значить? В тексте наверняка все доступно объясняется, но прочитать же я его не могу. А понять хочется. Почему люди дерутся с монстром, пока на сцене идет спектакль? Разве это не опасно? Или тут какая-то аллегория? И при чем здесь в таком случае маски? Кстати, та, что валяется сейчас на полу, очень похожа на одну из изображенных на таинственном рисунке. Случайность? С другой стороны, если присмотреться, это самая обычная маска для комедии дель арте. Протянув руку к куску папье-маше с прорезями для глаз, я поднял его и принялся внимательно рассматривать. Старая, но чистая, никакой грязи или тлена. Сделана хорошо, покрашена явно вручную и, как это говорят, с любовью. Что там рассказывал на истории театра Голованов? Про маски же целая лекция была…

Итак, попробуем вспомнить. Закрывает лишь верхнюю половину лица, темная, с длинным носом… Кажется, Бригелла. Нет, Труффальдино! Точно, он же Арлекин, Пасквино или Табарино. Спасибо, Степан Борисович, за ваши лекции! Вот уж не думал, что этот курс в театралке мне когда-нибудь пригодится, а тут на тебе – вывалилась старая маска, и я ее опознал. Правда, толку от этого никакого, практической пользы и вовсе ноль. Разве что Артемий Викторович решит поставить «Слугу двух господ» в новом сезоне, но главная роль при этом вряд ли достанется мне. И все же примерить на себя новое амплуа мне сейчас никто не мешает. Хотя бы из любопытства. В конце концов, не возвращаться же мне к уборке – нет, к такому я еще точно морально не готов!

– Паду ли я, стрелой пронзенный? – я вскочил, напялил маску на голову и, отставив руку, будто обводя невидимую публику, принялся декламировать. – Иль мимо пролетит она?

Я закружился по комнате, цитируя речи самых разных персонажей из абсолютно друг с другом не связанных пьес. Что делать – лишь бы только не работать!

– Сто тысяч! Сто тысяч только одних курьеров!

– Так не доставайся же ты никому!

– Мой дядя самых честных правил…

Когда я, раздухарившись, прочитал целиком отрывок из «Евгения Онегина», здание как будто тряхнуло. Решив, что мне показалось, я все же замер, прислушиваясь к собственным ощущениям. В воздухе ощутимо запахло озоном, как во время грозы, уши словно бы заложило ватой, а глаза начало резать так, будто я с упоением чистил белый лук. Попытавшись снять маску и вытереть внезапно выступившие слезы, я с некоторым испугом обнаружил, что она прилипла к коже.

«Видимо, просто вспотел», – успокоил я себя и с силой дернул искусственное лицо, зашипев от боли.

Маска из папье-маше оторвалась и смялась в моих ладонях, но ее кусочек непостижимым образом так и остался на мне, неприятно оттянув кожу под правым глазом. И в этот же миг мое внимание переключилось на странное искажение пространства. Да-да, пожалуй, именно так это и можно было назвать: в середине комнаты бился пульсирующий комок, через который предметы виделись словно бы в кривом зеркале. А потом со звуком крошащегося стекла загадочный сгусток расширился, подавшись сразу в разные стороны и вытягиваясь. Испытывая одновременно леденящий ужас и исследовательский интерес, я потянулся к открывшемуся окошку, края которого напоминали битое пиксельное изображение. А вот внутри, наоборот, все было четко – я как будто бы заглянул неизвестно куда…

Любопытство на какое-то время поглотило меня целиком, оно заглушило страх, и я, проигнорировав вставшие дыбом по всему телу волосы, еще больше приблизился к этой дыре и заглянул в нее. А в следующий миг, дернувшись, чуть не отпрянул от испуга назад, но сдержался. По спине побежали целые полки мурашек, словно на безумном параде, ноги как будто приросли к полу – через пролом в пространстве я увидел огромную долину с горными хребтами на горизонте. Трава была густого изумрудного цвета, оттеняемая темно-синим небом. Вдалеке сверкали молнии без грома, то тут, то там были навалены отполированные временем обломки, в которых с трудом угадывались колонны и остатки портиков. В нескольких глыбах, кажется, я смог уловить очертания разбитых статуй. Я словно бы наблюдал за развалинами древнегреческого полиса, вот только находился при этом в родной Твери, просунув нос в пространственную дыру! Да это же даже звучит безумно!

Что-то на краю зрения шевельнулось, и до меня донесся глухой стук, будто вдалеке забивали сваи. Я инстинктивно перевел взгляд в сторону источника звука, увидел на фоне неба темный силуэт и снова шарахнулся назад, вполголоса выругавшись. Вернулся к дыре, вновь заглянул в нее, нашел причину собственного испуга и уставился на нее во все глаза.

Гигантская фигура, возвышающаяся над редкими деревьями, топала в мою сторону, размахивая узловатыми лапами с длинными черными когтями. Тело монстра (а как его еще можно было назвать?) покрывало что-то вроде кирасы, переходящей книзу в подобие металлической юбки до колен. А вот голова… Я буквально замер от ужаса, одновременно не в силах оторваться от этого зрелища, понимая, что прикоснулся к чему-то неведомому – у гиганта была столь же огромная жабья морда. Внезапно он заревел, широко открыв красную пасть, и замахал руками, покрытыми странными шевелящимися наростами. Он все приближался и приближался, уже заслонив собой горизонт, а я словно застыл.

Ощущения, которые я сейчас испытывал, были похожи на то, как во время ночного кошмара ты не можешь пошевелиться. Знаешь, что сейчас будет плохо, но ничего не делаешь. А напряжение все нарастает и нарастает, пока, наконец, не прорывается наружу в виде падения со скалы или ножа в спину… И в этот самый момент ты просыпаешься в холодном поту, одновременно радуясь, что это был только сон. Но сейчас я видел гигантского монстра по-настоящему – подштанники Мельпомены, да в нем метров двадцать в высоту, не меньше – и он приближался ко мне!

Я видел отвратительную кроваво-красную пасть, полную ослепительно-белых острых зубов, с которых стекала тягучая слюна, видел тянущиеся словно бы в мою сторону руки с явно острыми как бритва когтями и теми самыми смутившими меня наростами… Присмотревшись, я понял, что это нечто вроде набухших гнойников, которые вот-вот разорвутся, и выругался от неожиданности. Само же чудовище остановилось, как будто что-то заметив или услышав. Меня же буквально колотило от ужаса, но в то же самое время происходящее в провале буквально притягивало меня. Вот жабоголовый монстр повернулся в сторону и, оскалившись, зарычал. К этому звуку прибавился грохот, как если бы где-то случился обвал, и огромные валуны катились по склону горы… Но потом я догадался, что или вернее кто издавал этот шум.

Второй монстр буквально влетел в поле зрения, появившись с правой стороны, и набросился на жабоподобного. Но тот был наготове и мощным ударом остановил своего неожиданного противника прямо в воздухе. Пространство вокруг словно бы мигнуло, ослепив меня на долю секунды, а чудовище, похожее на огромную обезьяну с пустыми глазницами, покатилось по земле, сметая своим телом остатки местных развалин и окончательно обращая их в пыль. Жабоподобный, которого теперь окружала какая-то темно-красная аура, победно взревел и попытался добить поверженного врага, однако тот явно не собирался сдаваться так быстро. Он увернулся и тут же вскочил на ноги, одновременно нанося ответный удар кулаком, оставившим в воздухе кислотного оттенка зеленый след… А при контакте с мордой жабоподобного лапа обезьяны как будто бы взорвалась, обдав все вокруг такого же цвета дымом. Дальше события понеслись так быстро, что меня даже затошнило от мельтешения рук, ног, клыков и когтей. Монстры били друг друга, причем при каждом ударе от них отлетали какие-то бесформенные черные ошметки, тела противников на доли секунды становились прозрачными, затем снова темнели.

– Что за фигня происходит? – я произнес это вслух, с трудом разлепив губы.

Раздался оглушительный вой, словно кто-то врубил сразу несколько корабельных сирен, и по ушам ударило децибелами. Я зажмурился, потом заорал и вновь открыл глаза. Жабоподобный гигант вбивал в землю лежащую без движения обезьяну – и делал это в прямом смысле этого слова! Он размахнулся сцепленными в замок ладонями и обрушил их на тело врага, ломая его и одновременно вызывая небольшой оползень. Затем еще и еще раз! Поверженный монстр болтался под ударами будто кукла, его тело в нескольких местах треснуло, из ран сочился ядовито-зеленый дым. Как только он достигал тела жабоподобного, клубы начинали искриться, но что это было – я так и не понял, не увидев со стороны яростно ухающего победителя никакой реакции. Он все так же бил и бил своего соперника, сотрясая почву, и в конце концов целый пласт вместе с растительностью съехал с полого возвышения, обнажив породу сразу на обширном пространстве. В том числе в непосредственной близости от портала…

Меня вырвало прямо на пол от открывшегося зрелища: в грязной земле, просевшей от ударов жабоподобного монстра, тлели многочисленные скелеты. Целые, переломанные, лишенные какой-либо одной конечности – и все в истлевшей одежде. Выглядело это жутко, и у меня в прямом смысле прошел мороз по коже. Настоящее кладбище… Впрочем, учитывая, кто тут бродит, совсем не удивительно – тут я понял, что даже на мгновение забыл об огромных монстрах. И это точно было зря!

Быстро повернув голову, я увидел, что жабоподобное чудище смотрит прямо на меня, ощерившись своими острыми зубами. Оно сделало несколько шагов в сторону портала, и я почувствовал, что буквально врос в пол. Монстр же продолжал сверлить меня взглядом и… улыбнулся! Даже заурчал, словно бы от удовольствия, затем наклонился, сгреб в охапку один из скелетов и швырнул его в мою сторону. Я инстинктивно отшатнулся, но костлявая фигура, ломаясь от ударов о землю, не долетела до провала в пространстве всего пару метров. Расширившимися от страха глазами я смотрел на оскаленный проломленный череп, который украшала черная полумаска с большим крючковатым носом… Маска Труффальдино вроде той, осколок которой сейчас красовался у меня под глазом, как большой синяк. Разве что эта сохранилась получше: минимум половина точно есть, а если правильно поработать с клеем, то можно будет восстановить и еще немного…

«Проклятье, и о чем я сейчас думаю! Вот что значит профдеформация!» – я сделал еще шаг назад, а потом, поскользнувшись на остатках мной же самим разбросанного мусора, неуклюже растянулся на полу.

Монстр явно смог разглядеть итог моего маневра и утробно захохотал, показывая на меня пальцем с длиннющим черным когтем. А потом он сделал вполне осознанное и весьма человеческое движение – провел этим же пальцем по горлу, недвусмысленно намекая на мою участь. И вот его длинная когтистая рука уже словно бы тянется ко мне… Между нами еще были десятки метров чужого мира, портал, который неизвестно как отреагирует на подобное вторжение, но чувство опасности внутри меня взвыло, как никогда в жизни.

Заорав, я вскочил на ноги, отпрыгнул в сторону, схватил первое, что попалось под руку, и швырнул в пространственную дыру между собой и жабоголовым. Как будто это могло испугать или, что еще наивнее, отогнать такого монстра… Древнеримская каска с гребнем, вернее, ее театральная копия из крашеного дерева – вот чем оказался мой импровизированный снаряд – ударилась об один из черепов по ту сторону портала и поскакала дальше по костям, издавая неприятный хруст. Гигантский же монстр шагнул вперед, вдавливая в почву и без того изломанные скелеты и сокращая дистанцию между нами сразу метров на двадцать. Потом еще и еще… Я от испуга заметался по залу, понимая при этом, что в столь маленькую дыру само чудовище не пролезет. Но вот его палец вполне! Так и есть – в межпространственный переход беспардонно воткнулся кривой коготь, царапнув по полу и оставив след на старом паркете. Мгновение я смотрел на безвозвратно утраченные полы, а потом меня накрыл самый настоящий приступ паники. Порой так бывает – ты понимаешь, что надо действовать, что надо брать себя в руки, и все равно творишь самые настоящие глупости. Вот и я следующие несколько секунд бегал по залу, спотыкаясь о разбросанный хлам, что-то кричал и, кажется, звал на помощь, одновременно метая в конечность незваного гостя мечи, ящики и даже стулья.

Так продолжалось, по моему мнению, целую вечность – я бегал, коготь монстра пытался расширить проход и дотянуться до меня – а потом вдруг пространственная дыра начала закрываться. Жабоголовый зарычал и попытался удержать проход, вот только даже его силы было недостаточно. Под моим восторженным взглядом коготь начало выдавливать по ту сторону портала, но тут монстр сменил тактику. Он сам освободил проход, а потом заткнул его снаружи пальцем с черной лоснящейся кожей, на которой начал набухать блестящий нарост.

Он все рос и рос прямо на моих глазах, пока не лопнул с оглушительным чпоканьем, брызнув красно-зеленой жижей. Из дырки в пальце монстра выпал блестящий бесформенный комок, который при ударе о пол развернулся и завизжал. Это было живое существо, миниатюрная копия той твари! Как только я осознал это, проход между мирами закрылся, и маленькое чудовище размером примерно с овчарку бросилось на меня. Я не удержался на ногах и с грохотом упал на кучу подносов с тарелками, инстинктивно закрывая руками лицо. Хорошенько приложившись спиной о расколовшуюся посуду, я почувствовал острую боль – зубастая тварь укусила меня за левую кисть. Я ударил своего противника кулаком правой руки, но тот лишь зарычал еще громче и яростнее. А потом я нащупал на полу деревянный меч – жалкое подобие оружия, которое могло бы меня сейчас спасти. Ни на что уже не надеясь, я все же судорожно полоснул монстра зазубренным, но при этом безнадежно тупым лезвием… Вернее, попытался – в последний момент маленький хищник ловко ушел от моего неуклюжего удара.

«Ну, все!» – подумал я, уже распрощавшись с жизнью, но тут вдруг пришелец из параллельного мира отпрыгнул еще дальше. Не отводя взгляда от безобидного меча в моей руке, он взвизгнул, а потом, злобно урча, убежал прочь, выбив башкой дверь. И что это с ним случилось? Вряд ли это я его так испугал…

«Да уж, крутой вояка…»

Все еще сжимая в руке деревянный меч, я лежал, судорожно пытаясь понять, что сейчас произошло, и через пару мгновений раздался топот бегущих людей – мои крики, на которые я не скупился ни во время беготни вокруг когтя, ни после появления мелкого жабеныша, явно не остались без внимания.

Глава 1. Маски

Я вскочил на ноги, отбрасывая в сторону бесполезный меч и судорожно размышляя, что мне им всем рассказывать. Правду, которой так хочется поделиться? Что я открыл межпространственную дыру? Что меня укусило чудовище с той стороны? Что я прогнал его мечом, как рыцарь Идальго? Да кто же в такое поверит? Надо мной только посмеются, вызовут врача, и прощай, карьера, да и не только она – тут уже откровенной дуркой попахивает… Но я же на самом деле это все видел! Как быть?

«Молчать, – ответил я сам себе, когда в зал ворвались рабочие сцены во главе с бригадиром Гришкой. – Во всяком случае – пока не придумаю что получше…»

Через мгновение в заваленном складе реквизита стало необычайно людно: на мои вопли, похоже, сбежался чуть ли не весь театр. А я в буквальном смысле чувствовал, что краснею. Все, кто собрался сейчас в ставшем необычайно тесном зале, смотрели на меня. Вот наш главный режиссер Артемий Викторович Иванов, пару лет назад приехавший из Пензы, но уже фактический глава театра. Кругленький, толстенький, в роговых очках и с откровенно израильского происхождения лицом, резко контрастирующим с его рабоче-крестьянской фамилией. Рядом с ним встали Костик с Элечкой – наши подающие большие надежды актеры. Обоим уже давали крупные роли, а нашу темноволосую красавицу и вовсе в глаза называли звездочкой, проча ей большое будущее.

Как-то так повелось, что эта парочка относится ко мне неоднозначно – Элечка всегда внимательна и не прочь поболтать, а вот Костик держится подчеркнуто холодно. Не сразу, но я понял, почему так: красавица Элечка нравилась многим, и мы с Костиком оба не были исключением. Вот только я прекрасно понимал, что в случае неудачного романа нам с девушкой потом будет некомфортно работать вместе, и потому лучше не начинать, если хотя бы один не уверен. А наш жгучий красавец брюнет, напротив, о последствиях совсем не думал и вовсю оказывал девушке знаки внимания, явно рассчитывая на грядущий успех. Но Элечка, благосклонно эти ухаживания принимая, все же не позволяла Костику переходить границы. Причем, на мой взгляд, делала это довольно тактично. Однако были в нашей труппе и те, кто искренне не понимал, почему несчастного Костика при всех его достоинствах до сих пор держат во френд-зоне. А некоторые так и вовсе начали запускать про успешную девушку слухи, причем один другого грязнее: мол, есть у Элечки богатый поклонник гораздо старше нее, и в любви, якобы есть проверенная информация, наша юная звездочка предпочитает парней с прессом из наличных, а не с кубиками на животе. Впрочем, лично я к слухам всегда относился с осторожностью и не делал поспешных выводов, не узнав человека сам. А потому Элечка была для меня просто симпатичной коллегой, с которой всегда приятно перекинуться парой слов. Вроде бы взаимно…

Но вот теперь даже она смотрела на меня со смесью испуга и осуждающего любопытства. Я уже молчу про остальных актеров, гримеров и костюмеров.

– Что случилось? – нахмурился Гришка, которого явно смутила моя окровавленная рука. – Почему кричал?

– Миша, ты так нас всех напугал! – послышался встревоженный голос Глафиры Степановны Северодвинской, нашего почетного режиссера. Она пробилась через столпившихся людей и, увидев меня, всплеснула руками. Старушке было глубоко за семьдесят, но она держалась довольно бодро и даже делала ежедневно старомодную укладку. – В чем дело?

– Все в порядке, не волнуйтесь, пожалуйста, – я ответил дрожащим голосом и выругался про себя, взбешенный своим состоянием. Раньше я никогда не питал иллюзий относительно своей физической силы, но сегодня, когда я чуть не умер – а ведь было очень близко к этому! – привычная слабость начала вызывать раздражение!

Северодвинская посмотрела на меня поверх очков, из-за чего лицо ее приняло чопорный вид, покачала головой и всплеснула руками. Кто-то из юных актрис, кажется, Аглая бережно подхватила ее под руку и принялась что-то успокаивающе шептать. Глафира Степановна все еще смотрела на меня и качала головой, и теперь я понял, насколько мне сейчас стыдно. А еще мне показалось, что она непривычно пристально вглядывалась в меня, словно что-то пытаясь разглядеть…

– Ты так орал, потому что порезался о трухлявый меч? – усмехнулся тем временем Костик, но Элечка с силой пихнула его локтем в бок, и наш красавец-брюнет охнул. А потом тоже как-то странно на меня посмотрел, как будто впервые увидел.

– Это была крыса! – ляпнул я первое, что пришло в этот момент в голову. – Огромная крыса, почти с кошку! Набросилась на меня, укусила вот…

– Она же, наверное, бешеная! – воскликнула Элечка, всплеснув руками, впрочем, как человек, который не раз видел ее на сцене, я бы сказал, что кое-кто сейчас переигрывает. – Тебе нужно срочно сделать прививку!

Вход в зал был довольно узким, поэтому не все, кто прибежал на мои заполошные вопли, смогли войти – кто-то шушукался в коридоре, и до меня долетали обрывки фраз.

– Подумаешь, крыса! А орал-то как…

– Ох уж эта современная молодежь! Меня собаки в их возрасте чуть ли не каждый день кусали!

– Напился, наверное, вчера… При чем тут крыса? Мучается с похмелья, вот и чудится. Сам себя поранил. Такой молодой, а уже так жрет!

– Ну да, явно выпил… По трезвости так не кричат.

Я постарался нацепить на лицо жизнерадостную гримасу и громко прочистил горло, привлекая к себе внимание. Черт, а ведь на моем лице до сих пор этот прилипший кусок маски… Похоже, вот почему на меня так странно смотрят! Я попытался сорвать его, быстро протянув руку, но опять натолкнулся на странное сопротивление. Кусок спрессованной бумаги словно прирос к моей коже и никак не хотел от нее отделяться. Стало немного страшно, но я сделал вид, что просто почесал щеку. И так уже обо мне невесть что начали думать…

– Я прошу прощения, что всех переполошил, – громко сказал я, стараясь, чтобы голос не сильно дрожал. – Просто нападение этой крысы было… неожиданным. Извините меня. Я буду дальше работать, а в конце дня схожу в больницу – сделаю прививку от бешенства.

– И не затягивайте с этим, Миша! – Глафира Степановна даже руками всплеснула. – Молодые перспективные актеры нашему театру очень нужны!

Мне почему-то показалось, что старушка сделала какой-то странный акцент на словах «молодые» и «перспективные», после чего выразительно посмотрела на Иванова – но, наверно, мне все же это просто почудилось.

Я ждал, когда Костик хмыкнет или даже заржет, но тот никак не отреагировал на слова почетного режиссера. Вместо этого брюнет внимательно изучал меня – к слову, как и Элечка. А еще, что меня удивило, Артемий Викторович. Обычно улыбающийся главреж смотрел на меня пристально и с максимальной серьезностью. Да что такого-то? Неужели все из-за прилипшего куска этой дурацкой маски? У него самого, кстати, что-то к лицу прилипло… Стоп! Да это же целая пластина на щеке, как раньше делали для людей с обезображенными лицами. Что-то вроде маски… Маска! Вернее, ее часть, как и на моем лице! И почему я раньше на нем ничего подобного не замечал?

Наверное, я слишком пристально вглядывался в режиссера, потому что он нахмурился и поспешил разогнать стихийный митинг театрального масштаба.

– Расходимся, коллеги! – зычно воззвал к труппе Артемий Викторович. – Все в порядке, возвращаемся к повседневным обязанностям.

Актеры и рабочие принялись шумно расходиться, толкаясь в узком проходе и оживленно переговариваясь. Я еще пару раз услышал, что чересчур увлекаюсь пьянством, но сдержался и ничего не сказал в ответ, чтобы оправдаться. А ведь так обидно!

– Михаил, зайдите ко мне в кабинет, – мягко попросил меня главреж, когда в зале мы остались вдвоем.

– Артемий Викторович, я понимаю, что это был перебор… – начал я, понимая, что он не оставит мои вопли без внимания.

– Не извиняйся, – Иванов прервал меня, чуть приподняв руку с раскрытой ладонью и выставив ее вперед. – Это скорее мне нужно извиниться перед тобой…

После такого я на секунду остолбенел. Однако я, кажется, не ослышался, и главреж действительно не только не считает меня в чем-то провинившимся, но и, напротив, сам хочет за что-то попросить прощения. Если только… Так, стоп, Миша. Это же Иванов! Он всегда говорит так, что все остальные голову ломают, насколько он серьезен. Сейчас завернет что-нибудь вроде «я хочу перед вами извиниться, Михаил, что так долго мучил вас в нашем театре». И потом добавит с улыбкой: «Вы свободны». И пойду я с вещами на выход – искать новую работу. А где? В ТЮЗе или кукольном? В последний не возьмут, у меня специальность не та, сценическая, а в конкурирующий театр… Туда, пожалуй, могут принять. Вот только не забыл ли я про кусок маски на лице нашего главрежа? Может быть, это все же не случайность? И я снова, стараясь делать это как будто невзначай, постарался получше его рассмотреть.

– Ты долго будешь стоять? – Артемий Викторович ждал меня, нетерпеливо поглядывая на выход из зала.

– Иду, – вздохнул я и покорно поплелся вслед за главрежем.

Кабинет Иванова располагался всего в паре минут ходьбы, но для меня они тянулись как каторга – мысли о том, что я чуть не умер, смешивались с обычными театральными страхами, как разговор с главрежем заканчивается увольнением. Вот только чем дольше мы шли, чем больше взглядов я бросал на эту странную пластину на лице Иванова, тем больше я понимал, что обычным наш разговор точно не будет.

– Тоже видишь? – едва заметно улыбнувшись, спросил Артемий Викторович, когда мы вошли в его пахнущее старой мебелью помещение, на двери которой еще не успели повесить нужную табличку.

– Ага, – кивнул я. – Это какой-то сложный грим?

И почему мне так хочется найти всему обычное объяснение? Похоже на защитную реакцию организма.

– Все немного проще… и сложнее одновременно, – режиссер чуть склонил голову набок и прищурился словно какая-то хищная птица. – Скажи: «Маска, я тебя знаю!»

– Что? – я ожидал чего угодно, но только не упоминания маски, а потому был немного сбит с толку.

– Просто скажи и все, – терпеливо улыбнулся Артемий Викторович.

– Хорошо, – с некоторым подозрением глядя на главрежа, я кивнул, а потом произнес ту самую фразу. – Маска, я тебя знаю!

– Живее! – Иванов разочарованно развел руками и нахмурился. – Ты же актер!

Подштанники Мельпомены, как же это все бредово звучит и выглядит! Впрочем, куда уж хуже…

– Маска, я тебя знаю! – на этот раз я добавил эмоций во фразу и поиграл мимикой.

Секунду ничего не происходило, а потом лицо главрежа словно бы подернулось легким дымком, причем складывалось впечатление, что он выходит из той самой пластины на его щеке… Постепенно у Артемия Викторовича словно бы появились новые черты, и он превратился в старика с крючковатым носом, в котором я безошибочно определил сеньора Панталоне. Не самого, конечно же, а образ. Снова комедия дель арте? Может, меня переклинило на этой теме, когда я… Когда что? Те два монстра, затем маленькая сбежавшая тварь и, самое главное, укус на моей руке очень даже реальны! Во всяком случае я не могу найти этому более здравое объяснение… Это было на самом деле, но точно пока не укладывается в голове…

– Кто на самом деле на тебя напал? – внезапно посерьезнев, спросил Иванов. – И что вообще произошло? Про свою крысу опять не рассказывай только! Ты же видел сейчас мою личину? Видел?

– Вы о чем, Артемий Викторович? – мой голос прозвучал настолько неискренне, что я бы сам себе не поверил.

– Маска Панталоне, – быстро сказал главреж. – Так кто это был?

– Крыса… – начал было я упорно гнуть свою линию, но мой собеседник поморщился и покачал головой, показывая, что попытка не прокатила.

– Рассказывай. Что произошло. На самом деле, – медленно, словно впечатывая в меня слова, произнес он.

Я смотрел на главрежа, который задавал мне слишком странные вопросы, и не понимал, как действовать дальше. Он явно что-то знал обо всех случившихся со мной сегодня странностях, да еще и это видение с маской на его лице… Но это же было не по-настоящему! Или нет? Я что, тронулся умом на теме этих самых масок? Не хотелось бы… И все же, как ни крути, ситуация выглядела не иначе как бредом. Ну, а как еще! Нацепил на себя – тьфу ты! – маску, которая теперь не снимается, открыл межпространственный проход и подрался с чудовищем!

«Кто-то с этим, конечно, может не согласиться, – мелькнула мысль, а в памяти всплыла картина, как я бездумно бегал и орал. – Но, с другой стороны, я ведь кидал в коготь монстра какие-то вещи, даже попадал… А это, если не придираться, можно и обменом ударами назвать!»

А потом маленькое отродье моего противника и вовсе смогло пролезть через портал и остаться на ПМЖ в Твери. Расскажи я об этом своему лучшему другу Сашке – он точно возьмет меня за плечо и скажет, что я заработался. А Лариска, наша с ним общая подруга еще со времен детства, так и вовсе рассмеется. Она хоть и тверской журналист, но всякими контактерами и экстрасенсами брезгует. И вот как мне теперь быть?

– Миша, можешь выложить мне все без стеснения, – тем временем мягко обратился ко мне режиссер. – Вот кто бы знал, что в нашем театре все эти годы хранилась маска Труффальдино… Пусть и в не очень хорошем состоянии.

– Маска? – беспомощно переспросил я, понимая, что это теперь, похоже, моя психологическая проблема надолго. – Труффальдино? Она что, какая-то очень ценная и дорогая? Это музейный экспонат?

– Если бы, – улыбнулся Артемий Викторович и принялся мерно вышагивать по кабинету. – Ладно, я тебе помогу. Для начала повторю: то, что ты увидел на мне – это часть маски Панталоне. Всего одна пятая часть, девятнадцать процентов, если уж быть точным, но для того, чтобы сражаться, вполне достаточно.

Он пристально посмотрел на меня, видимо, понял, что во мне клокочет буря эмоций, и решил поддержать. Ну, или добить…

– Произнеси вновь те слова про маску, – потребовал он.

– Маска, я тебя знаю… – я послушно повторил.

Тут же пресловутая личина вновь мелькнула на его лице и пропала. Разбери меня, Еврипид! Я так и не понял до сих пор, что здесь конкретно происходит, но варианта только два: мы либо оба с Артемием Викторовичем сумасшедшие, из-за чего нам чудится одно и то же, либо в старой костюмерной все произошло по правде. Но в одной психбольнице не бывает сразу двух Наполеонов, как говорил мой одноклассник Денис, который стал врачом. Получается, мы с главрежем все же не сумасшедшие. И значит, все это происходит на самом деле… Понять бы, с чем именно я столкнулся.

– Так вот. Существуют театральные маски, которые дают своим обладателям, скажем так, расширенные возможности. Но пользоваться ими могут не все, для этого нужно быть… Назовем это предрасположенностью, позже объясню, откуда она берется. Нас, тех самых обладателей, не так много в этом мире, как, впрочем, и самих масок. Причем по некоторым причинам они не сохранились в целости, а лишь частично. Так, у самых сильных из нас есть максимум треть маски. А у тебя… Я так вижу, что примерно процентов пять, но это при нынешних временах тоже хорошо!

– Артемий Викторович, что происходит? – наконец, сдался я, задавленный происшествием и реакцией главного режиссера. – Ничего не понимаю! Я видел в этом портале какие-то развалины, два чудовища дрались между собой, один победил второго… И кусок маски ко мне прилип, не отрывается теперь. Что, Еврипид возьми, происходит в этом театре?

– Чудовища дрались, говоришь? – усмехнулся главреж, игнорируя мою жалобу на приросшую к лицу часть маски. – Не повезло тебе нарваться сразу на двоих. Впрочем, они ведь были заняты друг другом, им было особо не до тебя. Кстати, они были большими, эти чудовища? Ростом с человека или выше?

– Огромные, – я даже руками показал, словно рыбак, хвастающий уловом. – Метров двадцать или около того. Выше стандартной пятиэтажки точно.

– Любопытно, – вновь задумался Артемий Викторович. – И я даже не о размерах чудовищ сейчас. Ты сам был и актером, и зрителем, этого маловато для пробития портала в такое место…

– Вы о чем? – я нахмурился, пытаясь уловить в словах режиссера какую-то логику. Она ведь явно была, просто я пока еще не свел все произошедшее и сказанное воедино…

– Сейчас все встанет на свои места, Миша, – мягко сказал Артемий Викторович, явно впечатленный страданиями, отпечатавшимися на моем лице. – Только объяснять нужно все по порядку, не перескакивая… Для начала…

– Для начала, кто это такие? – я перебил Иванова и пристально посмотрел на него.

– Это демоны, Миша, – серьезно ответил главреж. – Пока давай называть их так.

– Отлично, – я едва проглотил ком в горле. – Допустим.

– Демоны, с которыми мы сражаемся, – а эта фраза Артемия Викторовича окончательно выбила меня из колеи.

Глава 2. Откровение

Я выдохнул, принимая в своей и без того переполненной голове очередной поворот сегодняшнего странного дня.

– Кто это «вы»? – просто спросил я.

– Обладатели масок, Миша, – сказал Артемий Викторович. – И это уже не «вы», а «мы» – тебе это тоже теперь предстоит. Маска не просто так вживилась в твою кожу, она признала тебя обладателем… Одним из нас. Теперь это неотъемлемая часть твоего тела и духа.

– Стоп! – я прислонился к стене, чувствуя, как последние капли спокойствия покидают меня. – Я так и не понял, что я видел и где это происходит, но чего я точно не хочу, так это сражений! Тем более сражений с такими тварями! Простите, Артемий Викторович, но давайте я просто уволюсь… могу уехать из города! Я никому не расскажу, что произошло, считайте, что я – могила.

Я выдал эту тираду и почувствовал невероятное облегчение. Сейчас режиссер скажет, что все это глупая шутка в честь какого-то юбилея или даже нашего переезда, я извинюсь за резкость… Нет, конечно, все это правда. Страшная, непонятная, какая-то даже мистическая, но реальность. И демоны, и проколы в пространстве, и кусок маски, который теперь, по всей видимости, будет отсвечивать на моем лице всю оставшуюся жизнь. Артемий Викторович загадочно улыбнулся и, сложив руки на груди, встал ко мне вполоборота.

– Что ж, – начал он, даже не глядя теперь в мою сторону. – Даже не хочешь узнать, с чего все началось и зачем мы сражаемся?

– И зачем же? – усмехнулся я, искренне желая, чтобы все это поскорее закончилось. Хотя при этом меня все же мучило любопытство.

– Чтобы вернуться в лучший мир, – начал перечислять Артемий Викторович, по-прежнему не поворачиваясь ко мне лицом. – Или чтобы стать сильнее. А кто-то идет на риск, чтобы в итоге жить вечно. Интересно?

– Пока не знаю, – пробормотал я, чувствуя, что главреж все-таки смог меня заинтересовать. И ведь как говорит, недаром в той самой пьесе он играет роль искусителя…

– Вот у тебя, Труффальдино, всего пять процентов маски, – режиссер наконец-то повернулся ко мне, пристально изучая взглядом. – А соберешь половину, и перестанешь стареть. Будешь обладать полной маской – получишь вечную жизнь. Теперь интересно?

«Труффальдино… Полная маска… Бессмертие», – крутилось в моей голове. Испуг прошел, как и недоверие, и включилась моя рациональная жилка. На том скелете, которым в меня кинулся жабоподобный, желая поиздеваться, была почти целая маска… По крайней мере, что-то около половины, насколько я помню, точно сохранилось. Значит, если я каким-то образом попаду в то же место, то смогу соединить части маски и стать вечно живущим Мишкой Хвостовским?

Любопытная мысль, которую, пожалуй, все же не стоит пока озвучивать Иванову. Полная картина новой реальности передо мной еще не сложилась, так что не буду бежать впереди паровоза. Послушаю, что мне расскажут.

– Хорошо, Артемий Викторович, – выдержав небольшую паузу, произнес я. – Вы правы, теперь мне действительно интересно.

– Тогда слушай и не перебивай, – Иванов снова стал серьезным и строгим. Теперь он смотрел на меня с выражением лица политрука, мотивирующего бойцов перед боем. – Начнем с самого главного. То, что этот мир во вселенной не один, ты уже и так понял. Есть и другие – точное число неизвестно, но скорее всего оно бесконечно. Впрочем, это совсем другой разговор, не будем тратить на него время. Нас интересует тот мир, который ты видел в открытом портале, где дрались демоны… Когда-то он тоже был населен людьми. Нашими с тобой, Михаил, общими предками.

– То есть, выходит, мы родственники? – ляпнул я, только потом осознав, насколько это было глупо.

– Не совсем так, Миша, – Артемий Викторович, тем не менее, не разозлился и не закатил глаза. – Возможно, я не сумею объяснить это с научной точки зрения, но попытаюсь быть максимально убедительным. В некоторых людях Земли течет кровь жителей того мира, где сейчас властвуют хутхэны – так их называют на самом деле, этих демонов. Людей там не осталось совсем, они проиграли в большой войне, когда открылись порталы, и в мир хлынули чудовища. Разумные чудовища, Миша.

– Те самые хут… хутхэны? – переспросил я, чувствуя, как от одного этого слова у меня почему-то стынет кровь в жилах. Интересно, почему так происходит? Я и вправду напуган? Или это в целом так действует ситуация? – Жабоподобные гиганты? Или безглазые обезьяны?

– И первые, и вторые, и даже третьи, которых ты, я так понимаю, еще не видел, – неопределенно покачал головой Артемий Викторович, а мне почему-то сразу вспомнился монстр, похожий на ежа или дикобраза, с выпавшей из книги страницы. Кстати, я ее, оказывается, сунул в карман и забыл. Не до того было. А режиссер продолжал: – Они очень разные, но все при этом сильны… Даже если очень маленькие. Так вот, маски помогали нашим предкам с ними сражаться, и то, что у нас есть сейчас, это жалкие остатки былой мощи. Но даже когда вся сила нашего народа была с нами, хутхэны оказались сильнее – они разбили объединенную армию и убили почти всех жителей нашего старого мира. Немногим выжившим удалось бежать на Землю, вот только ни одного по-настоящему сильного носителя маски среди них не было. Чем мощнее были наши предки, тем проще хутхэнам было их выследить и уничтожить. Ну а те, кто послабее, кто так и не собрал целую маску, участвуя еще в мирных испытаниях, или те, кто лишился части своего былого могущества в одном из первых сражений, они смогли ускользнуть и обосноваться здесь, в новом мире. Обосноваться, чтобы начать копить силу и мечтать однажды вернуться и отбить у хутхэнов нашу родину. С тех пор прошло много времени, и наши предки перемешались с местными. Но гены нашего старого мира по-прежнему сильны. И я, и ты, Михаил, раз маска Труффальдино тебя признала, как раз одни из потомков тех самых беглецов.

Вот же песнь козла – сколько же на меня всего свалилось… Я молча смотрел на главрежа, пытаясь осознать масштаб новой реальности. Параллельный мир, истребленные демонами, или как их там, хутхэнами люди. Беглецы, которых разбросало по Земле и которые ищут остатки масок, чтобы вернуться на далекую родину… И я, как выясняется, один из таких людей. Вернее, их потомок. Звучит одновременно интересно и жутко.

– Понятно… Так что, вы сказали, они дают, эти маски? – уточнил я севшим голосом, одновременно в своей голове продолжая пытаться натянуть сову на глобус. То есть примирить все то, что мне сейчас говорит главреж, с повседневной реальностью. А то как-то странно все выходит – Тверь, провинциальный театр, макарошки на завтрак… И могущественные маски из параллельной вселенной.

– Полная маска, как я уже говорил, дает своему обладателю бессмертие… – тем временем с печальным вздохом повторил главреж. – Половина – вечную молодость. И, конечно же, любая маска, даже ее крохотный кусочек, дает обладателю силу. Маски ведь были созданы для защиты мира… Так что ты, Миша, теперь будешь…

– Таскать тяжести? Летать? Пускать лазерные лучи глазами? Какая-нибудь еще суперсила? – усмехнувшись, я решил неудачно пошутить, при этом снова прокручивая в голове образ скелета и почти целой маски Труффальдино. На вечную жизнь такой, конечно, не хватит, но мне будет достаточно и того, что перестану стареть, если заполучу ее!

– Под силой имеется в виду не только сокращение мышечных волокон, – режиссер улыбнулся в ответ на мою попытку нарисовать портрет супермена. – Это расширенные возможности твоего организма. Тело станет более послушным, ты сможешь уворачиваться от ударов тех же хутхэнов и даже сам создавать оружие. Вот только не жди, что все это проявится сразу. Маска – лишь инструмент. Все остальное – тренировки и тренировки.

– Допустим, – успокоившись, согласился я. – Но если вечная молодость – это действительно круто, тут было бы глупо спорить, то зачем мне уворачиваться от ударов и создавать оружие? Скажу честно, мне не хочется драться с демонами… с хутхэнами.

Какое-то время мы молча буравили друг друга взглядами, пока Артемий Викторович первым не нарушил безмолвие.

– Тебе придется это делать, Миша, – сказал он. – Каждый обладатель маски на особом счету, тебе просто не дадут покоя. Не с нами, так с другими наследниками ты будешь ходить на ту сторону, чтобы однажды обрести потерянный рай. Тебе может показаться слишком громким такое сравнение, но так уж повелось его называть. Впрочем, не будем забегать вперед… Тут ведь вот в чем дело. Пусть наша прежняя цивилизация разрушена, однако остались чертежи, справочники, учебники – сейчас этого меньше, а раньше из каждого похода на ту сторону обладатели масок приносили сюда частичку знаний. Увы, развитие Земли не позволяет использовать их по полной программе, они здесь бесполезны, и мы не можем создать в этом мире никакие аналоги. А вот если мы обнаружим на той стороне остатки производств… Древняя кровь, что течет в наших жилах, позволит запустить механизмы из нашего мира, и тогда это будет настоящий прорыв! Особенно если использовать минералы, которые существуют только там. Ты ведь слышал наверняка об орихалке? Иногда его, кстати, называют «орикалькумом».

– Знаю, – кивнул я. – Это из легенд об Атлантиде, будто бы там добывали и обрабатывали этот необычный металл.

«Неплохо, – размышлял я уже про себя. – Техника из параллельного мира, которую могут запустить только потомки его жителей… И я, если верить нашему милому главрежу, в их числе».

– Наши предки пытались поведать этому миру о потерянной родине, – Артемий Викторович тем временем продолжал, улыбнувшись. – Отсюда легенды о затонувших островах и континентах – настоящие сведения здорово искажены… Но главное, о чем я уже говорил, это то, что по ту сторону порталов остались огромные мощности, которые можно восстановить. Для начала хотя бы часть – чтобы закрепиться в том мире, создать плацдарм. И тогда сможем выбить хутхэнов, чтобы потом возродить утерянную цивилизацию.

– И для этого нам нужно сражаться с теми тварями? – я зачем-то кивнул в сторону зала, где все и произошло. Как будто прямо там до сих пор ходили и сражались друг с другом два гигантских хутхэна.

– Каждая победа над врагом – это частичка маски, – голос Артемия Викторовича стал необычайно твердым. – Они жрали маски в прошлом, они до сих пор продолжают обгладывать кости наших предков, и все это время осколки нашей былой силы копились у них внутри. Как жемчужины в раковине. И с каждой победой над каждым демоном мы находим части масок, собираем эту силу и приближаем великую битву, увеличивая мощь будущей армии.

– Так, стоп! – я понял, что меня подспудно смущало все это время. – Давайте начистоту! Вы рассказываете мне о наследии великой цивилизации, о масках, которые дают своим обладателям потрясающие возможности… Так почему вы лично сидите режиссером в провинциальном театре?! Может, простите, вы псих, если тратите свое время здесь? Я так понимаю, потомков людей из того мира на Земле много. Так я лучше, наверное, пойду к другим! К тем, кто занимается серьезными вещами, пытаясь параллельно прорваться по ту сторону портала. Например, к ученым… Среди обладателей ведь наверняка есть ученые?

– Театр в том виде, в котором он есть сейчас, Миша, – строго сказал режиссер, – это изобретение наших предков. Тех самых, которым удалось скрыться на Земле и которые еще обладали достаточными знаниями и технологиями. И вот одним теплым летним вечером в Древней Греции… Впрочем, а скажи-ка мне для начала, как ты нашел свою маску и что потом делал?

– В общем, я разбирал завалы, – начал я, инстинктивно ощупывая приросший к лицу кусок маски. Он был все там же, под правым глазом… Раздражая и отвлекая от неожиданно сменившего тему разговора главрежа. – В куче мусора я и нашел эту маску. Надел ее на себя, начал дурачиться…

– Кусок маски, – поправив меня, медленно кивнул режиссер. – Что тебя в нем привлекло? Почему ты решил нацепить его на себя?

– Ну-у… – протянул я. – Вначале это была целая маска, а потом, когда я решил снять ее с себя, то она порвалась, и остался только вот этот кусок под глазом…

Я вновь машинально потрогал себя за щеку – изрядно затвердевшая пластина, которая наощупь уже меньше всего напоминала папье-маше, по-прежнему находилась все там же. Софокл меня разбери, неужели это и впрямь теперь на всю жизнь, как шрам?

– Видимо, кто-то таким образом пытался ее сохранить, – тем временем задумчиво рассуждал Артемий Викторович. – Спрятал фрагмент ценной маски в дешевой поделке. И как только нашелся обладатель, вся внешняя труха облетела, раскрыв истинную личину Труффальдино… Так что, говоришь, ты начал делать дальше?

– Цитировал отрывки из пьес, – я почувствовал, как краснею. – А первую главу «Онегина» целиком прочел, увлекся…

– Вот! – неожиданно громко отреагировал Артемий Викторович и даже указательный палец вверх назидательно поднял. – Вот!

– Что? – я беспомощно развел в стороны руки.

– Ты играл! – торжественно сказал режиссер, и в его глазах, как мне показалось, сверкнула искра безумия. – И это работает только здесь, в театре!

– Что работает? – я действительно не понимал, о чем он говорит, а потому был сбит с толку.

– Умение обращаться с энергией толпы, Миша, – улыбнулся Артемий Викторович, отвечая на мой вопрос. – Вот для чего наши предки создали театр.

– Так… – я не знал, как еще реагировать. – А можно подробнее?

– Та комната, Миша, – режиссер показал рукой примерно в сторону той самой костюмерной, – она не просто так копирует сцену. Пока перед зрителями идет действо, на антисцене… да-да, не морщись, она именно так и называется! Так вот, на антисцене открывается портал. И он тем сильнее, чем больше мы собираем эмоций зрителей. Звучит… эм-м, необычно, но это так. Портал держится дольше, он более стабильный, и связь между измерениями устойчива. Что же до того, что ты в одиночку открыл проход… Это вполне объяснимо: антисцена долго стояла без дела и впитала твои собственные эмоции, когда ты там декламировал «Онегина». И я так думаю, что повторить это теперь невозможно. А жаль, конечно…

– То есть проход в другой мир больше не откроется совсем? – я сам не заметил, как начал рассуждать об этих странных вещах, будто это самая что ни на есть обыденность. В принципе, все было логично – маски, театр как энергостанция для работающих порталов, актерская игра и эмоции зрителей в качестве топлива…

– Не так, – помотал головой Артемий Викторович, отвечая на мой вопрос. – Театр не использовался по назначению почти сотню лет, вот антисцена и сработала на минимальную нагрузку… При этом она, правда, показала тебе двух мощных хутхэнов, и это не очень понятно. Видимо, это тоже какой-то побочный эффект долгого простоя. Обычно нас не выбрасывает в те места, где обитают сильнейшие из хутхэнов, и мы сражаемся с рядовыми их армии, если использовать привычную терминологию… Или даже с простыми гражданскими, мы же не знаем, как у них происходит разделение общества, когда нет войны. Но это все не так важно – теперь, когда мы вернули себе театр с антисценой, будем ставить спектакли перед зрителями, открывать портал и сражаться.

– А если я не хочу? – с вызовом спросил я. – Вдруг мне не нужен этот ваш рай, мне и тут хорошо! Нет, вечная жизнь мне, конечно, не помешала бы… Но лучше я, пожалуй, умру в восемьдесят или девяносто, чем сдохну в первой же битве с хутхэном!

Артемий Викторович усмехнулся, а затем посмотрел на меня как-то по-отечески, будто на несмышленого ребенка, которому предлагают большущую железную дорогу в подарок, а он говорит, что лучше пойдет на улицу месить грязь под дождем… А ведь все так и есть, если уж рассудить здраво.

– Посмотри на это по-другому, – главреж явно не собирался оставлять все как есть и снова включил режим искусителя. – Я ведь знаю тебя, Миша, ты ждешь большего в этом театре. И ты этого действительно заслуживаешь. А для обладателя маски открыты все двери – власть, деньги, известность. И у тебя это будет. Никто не собирается гнать тебя на убой в одиночку против орды хутхэнов. Обладатели масок всегда сражаются в команде. И если мы все эти годы справлялись, значит, и ты справишься. Не бойся умереть – тебе просто не дадут это сделать твои боевые товарищи. Я трезво смотрю на вещи, Миша, и понимаю, что возвращение на родину может затянуться на десятилетия, а то и на века… Но богатство и широкие возможности ты получишь уже сейчас. Мы же не только маски приносим из того мира.

И он загадочно улыбнулся, подмигнув мне. А у меня при всей необычности ситуации все крутилась в голове мысль, что меня заманивают в корпоративную секту. Вступай, мол, в наши ряды и начни зарабатывать без вложений прямо сейчас… Вот только здесь вложения точно будут – это как минимум риск собственным здоровьем.

Впрочем, я еще точно узнал не все, что меня интересует. Взять ту же маску Труффальдино, которую я видел в портале – мой билет в долгую и полную вечной молодости жизнь!

Глава 3. Охота на монстра

– А портал всегда ведет в одно и то же место? – изобразив безмятежную улыбку, я решил проверить, получится ли у меня снова пробраться на ту самую равнину. Ведь если режиссер прав, и сражение с хутхэнами – это не обязательно верная смерть, я смогу достать ту самую почти целую маску, и тогда лично для меня вся эта заварушка обретает по-настоящему другой смысл. Бессмертие, неувядающая молодость – о, у меня на вечность большие планы!

– Увы, не всегда, – покачал головой режиссер, в одночасье разрушив мои расчеты на возвращение к тем самым развалинам. – Вращение этого мира и нашего не синхронизировано, поэтому попасть можно куда угодно. Впрочем, обычно собираемой нами силы зрительских эмоций хватает только на портал к окраинам нашего старого мира. Там, конечно, добыча победнее, но и демоны попроще. А ты, учитывая, какие большие хутхэны тебе попались, забрался куда-то поближе к центру. В ближайшее время мы туда еще точно не сунемся, так что, если ты опасался, будто тебе сразу придется иметь дело с подобными гигантами, можешь быть спокоен. Ну, так что ты решил?

Артемий Викторович явно хотел убедить меня в безопасности нашего будущего сотрудничества, а в итоге разрушил главную мотивацию во все это ввязываться. Впрочем, тот факт, что пока мы не можем добраться до этого места с моей тайной прелестью, вовсе не значит, что так будет всегда.

– Теперь все звучит намного более логично… – я начал издалека, по-прежнему так и не решившись ни на что конкретное.

– Хорошо, я теперь скажу по-другому, – в голосе Артемия Викторовича лязгнула сталь. – Не будешь ходить на ту сторону, тогда ты мне не нужен. И ни один другой театр просто так, не для сражений, тебя не возьмет. И тебе придется либо искать другое призвание, либо смириться… И учти, если попробуешь все забыть, это не значит, что однажды тебя не найдет другой обладатель маски Труффальдино и не захочет забрать твой кусок с твоего трупа… С живых куски маски не снять, ты же этого еще не знал, да?

– Меня убьют? – просто спросил я, окончательно осознав, что избежать всех последствий сегодняшнего приключения мне не удастся. И как я действительно не подумал, что столь ценную вещь не попытается кто-то отнять!

– Если рядом не будет сильного клана, который мог бы тебя защитить… – безжалостно ответил режиссер, отвечая на мой вопрос.

Я смотрел на Артемия Викторовича, который еще недавно был для меня просто театральным начальником, разговаривающим порой на смеси литературного русского и разговорного одесского, и видел властного, жестко добивающегося своего человека. Как бы то ни было, его необычный рассказ был вполне логичным и последовательным. Особенно в свете увиденного мной провала в пространстве, в реальности которого я уже не сомневался, и двух сражающихся между собой хутхэнов… А еще меня совсем не привлекала перспектива быть убитым каким-нибудь другим Труффальдино. В эту часть истории главрежа я почему-то поверил сразу и без оговорок!

– Хорошо, Артемий Викторович, – медленно проговорил я, кивнув. – Я понял, что происходит и какова моя роль во всем этом…

– Вот и славно, – улыбнулся режиссер, но в голосе его по-прежнему звучал металл, а лицо было сосредоточенным. – А теперь расскажи мне, как такому большому хутхэну удалось тебя поранить? Он пытался пролезть в портал?

– Он не пытался, он пролез, – сказал я, после чего подумал мгновение и поправился: – То есть не он сам, а его миниатюрная копия. Маленький жабоподобный хутхэн, который появился из лапы большого. С длинными когтями и зубищами как у акулы.

Артемий Викторович мгновенно замолчал и вытаращил глаза. Похоже, такого финала моей истории он точно не ожидал. Иначе как минимум задал бы этот вопрос гораздо раньше!

– Ты хочешь сказать, что сюда, в этот мир, прорвался настоящий хутхэн, пусть и маленький? – с придыханием спросил режиссер. – Задница трикстера!

– Простите, Артемий Викторович… – пробормотал я, чувствуя в этом немного и свою вину. Все-таки о монстре можно было сказать и до того, как мне объяснят, что такое маски. – На меня все это свалилось, и я просто до конца не сразу поверил. Вы же с ним справитесь?

Режиссер, такое ощущение, последнюю часть моей речи уже не слушал. Смотрел куда-то мимо меня, нахмурившись и даже слегка побледнев.

– Вот дела… – прошептал он, но быстро взял себя в руки, вновь превратившись в свою строгую ипостась. – Так! Главное, чтобы он не успел убежать из здания… Надо срочно его поймать и уничтожить, пока не поздно! Далеко он не ушел, скорее всего, по-прежнему где-то в театре. Но если даже такой маленький хутхэн вырвется на волю, гора трупов на улицах Твери нам обеспечена! Это не мелочь с пограничных территорий! Это вполне разумная тварь, которая сможет нам тут самую настоящую партизанскую войну устроить!

Кажется, я начинаю понимать, почему наш режиссер так разволновался. У меня и самого вся спина в раз вспотела, стоило представить нарисованную им картину.

– Но мы же с вами не одни в нашем театре, кто носит маски? – уточнил я, понимая, что многое сейчас будет зависеть от ответа на мой вопрос. Все-таки до этого режиссер упоминал других носителей масок и говорил о сражениях с хутхэнами в составе команды. Логично предположить, что у тверского академического есть какой-то летучий отряд… Или как это правильно называется.

– Еще Глафира Степановна, она Коломбина, – быстро ответил главреж, подтвердив мои догадки. – Элечка, Константин – это Беатриче и Сильвио. И мы с тобой, Труффальдино с Панталоне.

– Доктора не хватает… – двусмысленно пробормотал я, намекая как на очередного персонажа комедии дель арте, так и на нездоровую ситуацию, но Артемий Викторович не дал мне договорить колкость.

– Давай вперед! – скомандовал он. – Найди ребят, а Коломбину я разыщу сам. Сбор в главном холле!

И он в буквальном смысле вытолкал меня за дверь, выйдя следом из кабинета и рванув по коридору словно школьник в перемену. Главреж скрылся за поворотом, и я, пожав плечами, поспешил в другую сторону – Элечка наверняка перебирает платья, что пришли из прежнего здания театра запакованными в коробки, а Костик по-любому крутится возле нее. На самом деле не хочется рисковать, но наш главреж прав – у них тут есть сработанная команда, которая сможет прикрыть меня в будущем. И было бы неплохо увидеть ее в деле!

Пробежав пару изгибов коридора, я ворвался в одно из хозяйственных помещений и действительно увидел там обоих коллег по цеху, а теперь еще и по маскам.

– Эля! – крикнул я. – То есть… тьфу! Беатриче! И ты, Сильвио! Сбор в холле, будем ловить сбежавшего хутхэна! И это… Маска, я тебя знаю!

– Добро пожаловать! – широко улыбнулась девушка, отвлекаясь от платьев, и я увидел вокруг ее правого глаза что-то вроде маленькой накладки. А потом, как я и ожидал, когда произнес ключевую фразу, ее лицо на одну секунду мигнуло призрачной маской… Ого, да у нашей звездочки все прекрасно – ее личина представляла собой светлое лицо с аккуратно выведенными губами и легкими румянами на щеках, изящно очерченные брови казались идеальными. Ну-ка, а что у с сомнением глядящего на меня Костика? О как – слегка горбатый накладной нос и мужественный подбородок с легкой клиновидной бородкой. Ну да, он же у нас отважный возлюбленный Беатриче – синьор Сильвио. Какая ирония судьбы, что в реальности его дама сердца не отвечает взаимностью. Впрочем, сейчас некогда злорадствовать, да и не в моих это правилах…

Меня скорее тревожит вопрос, почему в масках из другого мира используются образы из комедии дель арте земной эпохи Возрождения? Тот же Иванов говорил, что их предки пришли из параллельной вселенной еще во времена Древней Греции, а тут такой разрыв по эпохам… Впрочем, если наши мастера лишь переписывали образы из того мира, то в этом нет ничего странного. В Греции копировали часть проявивших себя тогда масок, в Италии показали себя другие труппы, и вот уже их образы стали основой прогремевшего на весь мир театра… Надо будет потом обязательно прояснить этот вопрос.

– Веди… Труффальдино, – тем временем усмехнулся Костик, но уже без былого пренебрежения, чем весьма меня порадовал.

Просьба была явно лишней, так как оба прекрасно знали, куда бежать. Но в спешке некогда было думать над такими мелочами, и вот мы уже втроем несемся к холлу, где нас должны ожидать главреж и директор театра…

– Маска, я тебя знаю! Рада приветствовать в наших рядах, Труффальдино! – Глафира Степановна, увидев меня, подмигнула, показав, что тоже в курсе моего преображения, а я теперь уже явно заметил на ее левой щеке длинную вытянутую полоску. Меньше, чем у нашего главрежа – именно поэтому в нашу прошлую встречу я не обратил на нее внимание. Стресс, нежелание верить в чудо, ну и, надо признать, Иванов тоже мастерски перетянул на себя внимание. К счастью, теперь я знаю, куда смотреть и что говорить…

– Маска, я тебя знаю! – я тоже произнес фразу активации, и лицо Северодвинской уже привычно для меня сменилось полупрозрачной маской. Простой, светлой, с легкими чертами еще сравнительно молодой женщины. А вот интересно, никого не смущает, что части масок у обладателей всегда на лице?

– Другие люди этого на нас не видят, – словно бы прочитав мои мысли, томно шепнула Элечка, дополнив уже известную мне истину и пощекотав меня своими витыми локонами. Вот теперь мне гораздо спокойнее. Главное, что не только призрачную личину, но и материальные куски масок от обычных людей скрыты. – А еще образ можно показать самому, чтобы другой обладатель не прибегал к фразе-ключу. Говоришь просто «под маской все чины равны», и тогда человек может увидеть не только лицо в образе твоего героя, но и его всего целиком…

Полезная информация. Теперь понятно, почему того же Артемия Викторовича я увидел в полном образе Панталоне, а у остальных изменялись лишь лица. Кажется, я все больше и больше погружаюсь в этот новый для меня мир.

– Спасибо, – я кивнул девушке, неожиданно задумавшись, почему именно эти слова открывают личину. Это же вроде как цитата из «Маскарада» Лермонтова. Классик тоже из того самого параллельного мира? В театре он точно не играл, но явно знал правду… Может быть, и лукавил Иванов, когда убеждал меня, что нельзя совмещать мирную жизнь и кусок маски? Или… Тут пришло неожиданное осознание. Та дуэль, да и все остальное множество дуэлей Лермонтова, о которых столько записей, и были логичным развитием ситуации. За его маской охотились и в итоге смогли заполучить…

– Итак, друзья! – Артемий Викторович, вырвавший меня из раздумий своим зычным голосом, явно был на взводе. – В этот мир случайным образом прорвался детеныш хутхэна.

– Разрази меня Эсхил! – воскликнула Элечка.

– Как это вышло? – нахмурился Костик.

– Когда открылся портал, он оттуда выскочил, – объяснил я, решив не ждать, пока это сделают за меня.

– Ясно, – просто кивнула Элечка и тряхнула гривой роскошных темных волос.

– Как действуем? – уточнил Костик.

Он повернулся ко мне, скорее всего, чтобы посмотреть на реакцию, и я снова не увидел в его взгляде ни тени былой неприязни. Вот что значит стать где-то своим – отношение тут же меняется коренным образом. Как в любом закрытом клубе.

– Это детеныш «черной жабы», – в то время как я задумался над поворотным моментом в своем общении с коллегами, режиссер начал объяснять план действий. При этом обозначение моего знакомого демона оказалось достаточно вульгарным. – Если вы помните, такие очень любят влажные места, потому их чаще всего можно встретить у рек и озер.

– Значит, он будет искать место, где сыро, – кивнул Костик.

– Именно! – подтвердил Артемий Викторович. – Мы с Коломбиной проверим санузлы, а вы подумайте, где еще он может прятаться.

– В малом зале, – предположила Элечка. – Там сегодня трубы прорвало, аварийка даже приезжала…

– Молодец, Беатриче! – улыбнулся режиссер. – Идите наверх втроем, Миша пока еще новичок, его нужно прикрывать. Если что – помогайте ему. И объясните по дороге, как активировать управление, а то из-за этого незваного гостя мы с ним не успели пройти инструктаж… Со спецспособностями придется разбираться потом, так что стандартного преобразования хватит.

Ничего себе! Получается, маской, а вернее ее способностями, можно управлять, а не просто принимать как есть? Да уж, прав Артемий Викторович: если бы не этот ворвавшийся в обычный мир хутхэн, мне бы все спокойно объяснили и показали. А теперь придется, судя по всему, все делать на бегу. И что, интересно, означают эти загадочные слова Иванова про «стандартное преобразование»? Панталоны Панталоне, как же я не люблю, когда все вот так вот вверх дном!

– Пошли! – тем временем нетерпеливо подогнал нас Артемий Викторович.

Костик хлопнул меня по плечу, кивком указав в сторону лестницы, ведущей на верхние этажи. Главреж с Глафирой Степановной побежали в левое крыло театра, а мы – в правое. Время уже было обеденное, и большинство из труппы разошлись кто куда. Рабочие разложили свои бутерброды прямо на широких подоконниках и деловито жевали, с ленцой поглядывая на несущихся мимо них актеров.

– Сюда! – сориентировался Костик и первым свернул на старинную лестницу, устланную грязным протертым ковром.

Три пары ног затопали по ступеням, и вскоре мы поднялись на третий этаж, где располагалась малая сцена и куча подсобок. К счастью, большинство из них было закрыто, и возможностей устроить на нас засаду у этого маленького хутхэна было мало. Так что права была Элечка – если эта тварь любит сырость, самое то ей сейчас прятаться в малом зале, из-под двери которого и вправду вытекала мутноватая вода. Ох, кому-то из уборщиц еще достанется сегодня от Артемия Викторовича! Когда завершится облава на хутхэна, конечно же.

– Скажи «На сцену!» – крикнул мне Костик. – Или «Начинаем!» Эффект один и тот же – в первый раз происходит калибровка, а потом ты так можешь вытаскивать маску из спящего режима.

Затем он осторожно открыл дверь и тут же отскочил в сторону, увернувшись от прилетевшей оттуда спинки стула. Похоже, детеныш черной жабы действительно засел именно в малом зале. Быстро же мы его нашли, но это и хорошо!

– Начинаем! – произнес я новую для себя активирующую фразу, понимая, что учиться придется не то чтобы на ходу, а вдобавок еще и в бою. Усы Софокла, а ведь недавно я и подумать не мог, что буду с кем-то драться! И вот – сам иду навстречу противнику! Странное чувство… По телу бегут мурашки, но в то же время я уже знаю, что сделан совсем не из стекла!

– Берегись! – крикнул в этот момент Костик и оттолкнул в сторону Элечку, заодно ловко увернувшись от летящего в его сторону отломанного деревянного поручня. Тварь явно не собиралась расставаться с жизнью легко.

Девушка ойкнула, но при этом довольно профессионально перекатилась по полу, ловко вскочив на ноги и приняв боевую стойку как заправский боксер. А я, шипя от боли в ушибленной руке, отпрянул, услышав в своей голове чей-то голос.

«Приветствую, обладатель, – звучит как мужской, уверенный и немного напоминающий мой же собственный. – Активация и настройка твоей личины прошли успешно, необходимо откалибровать управление».

– Прекрасно, – пробормотал я вслух, наблюдая как Элечка с Костиком нырнули в зал с малой сценой, и бросился за ними. – Главное, вовремя.

«Личина запрограммирована на восприятие голосовых команд, – вещал в моей голове загадочный незнакомец, словно бы отвечая на мой же мысленный вопрос, – однако координация при помощи мыслей гораздо быстрее. Вывести набор доступных умений? Предупреждаю, что повреждение личины достигает девяноста пяти процентов, ваши возможности сильно урезаны».

Смирившись с тем, что в этот день место в моей жизни прочно заняла непонятная чертовщина с масками и демонами, я мысленно махнул рукой. Раз уж это все происходит наяву, пусть я хотя бы начну это как-то понимать.

«Валяй», – ответил я своему внутреннему аналогу компьютера. Или как там это должно называться?

«Вывожу набор доступных умений в форме текстовых мыслеобразов», – отозвался голос.

И тут же перед моими глазами загорелись белые буквы, складывающиеся в неожиданный текст:

Личина «Труффальдино», общая целостность 5 %

Доступные умения:

– преобразование (штрафной коэффициент 95 %), первое качественное улучшение на 10 %

– крепость (пассивное, штрафной коэффициент 95 %), первое качественное улучшение на 10 %

– ловкость (пассивное, штрафной коэффициент 95 %), первое качественное улучшение на 10 %

– ускоренное обновление организма (пассивное, штрафной коэффициент 95 %), первое качественное улучшение на 10 %

– концентрация (пассивное, штрафной коэффициент 95 %), первое качественное улучшение на 10 %

– двойной агент (уникальное, штрафной коэффициент 95 %), первое качественное улучшение на 10 %

Для корректной работы умений рекомендуется заменить личину

Ничего не понятно, кроме того, что личина – это моя маска, и у меня от нее только одна двадцатая часть. Ну и то, что если я ее увеличу в два раза, то часть способностей сможет качественно улучшиться… В любом случае интересно, что это за новые возможности такие, даже в урезанном виде. Вот взять тот же прием «двойной агент», например, что он мне даст?

«Эй, а почему только сейчас? – обратился я к виртуальному помощнику. – Мне друзьям помогать нужно, а я ничего не знаю. Почему раньше умения не активировались?»

«Из-за нарушения целостности произошел сбой первичной активации, – ответил голос. – К сожалению, возможности сильно поврежденной личины ограничены».

– Миша! – крикнула Элечка, и я, встрепенувшись, понял, что замер в дверях малого зала. А внутри с жутким грохотом носятся мои коллеги, пытаясь догнать то самое существо, которое меня укусило. Маленький жабоподобный хутхэн собственной персоной!

Глава 4. Последствия

Костик размахивал топориком викингов из постановки про Олафа Рыжего – я сам красил его перед прошлым выступлением и узнал бы из тысячи. А в руках девушки был зажат римский меч – этот вроде бы из трагедии про Калигулу… Они что, всерьез собираются убить маленького демона реквизитом? Все-таки не очень серьезная подготовка в тверском академическом. Или я еще не все знаю?

– Миша, преобразование! – крикнул Костик, попытавшись рубануть хутхэна топором, но безуспешно, причем, как мне видится, далеко не первый раз.

«Возьмите в руки любую модель оружия», – подсказал между тем мой внутренний голос.

– Возьми ты уже хоть что-нибудь! – раздраженно бросила мне раскрасневшаяся Элечка, одновременно пытаясь ударить монстра мечом. Коварная тварь скакала по рядам кресел, из-за чего ее трудно было достать, отламывала куски и швырялась ими в ребят.

В голове промелькнула малодушная мысль – может быть, это и хорошо, что я еще не могу сражаться, а то сейчас тоже вместе с Беатриче и Сильвио уворачивался бы от острых зубов и пытался неуклюже пробить дубовую шкуру этой твари… Но так продолжалось лишь секунду, потом как-то само собой пришло понимание, что я не хочу оставаться в стороне.

И не только потому, что мне нужно учиться разбираться в этих сражениях масок, если я хочу когда-нибудь добраться до своей прелести, почти целой маски Труффальдино, но и просто потому, что мне не хочется терять это чувство единения. Меня впервые приняли за своего, по-настоящему, без лишних вопросов и долгих притираний, просто как факт, как раньше бывало разве что в детстве – и мне почему-то жутко не хочется этого лишаться.

Впав в легкий ступор, я пропустил момент, когда тяжелая спинка очередного разломанного кресла прилетела мне прямо в лицо. Хорошо, что я все-таки в последний момент выставил вперед руки, и болью от мощного удара пронзило ладони, а не мой лоб или челюсть… Хотя, стоп, не так уж мне и больно. И руки нормально двигаются, никакого намека на сильный ушиб. Так, если только саднит немного в месте непосредственного контакта. Может, это и есть та самая «крепость»? Точно, Иванов же меня предупреждал, что я смогу легче воспринимать удары. Что ж, уже интересно. И это ведь только пять процентов этой способности – что же будет дальше?

Улыбнувшись сделанному открытию, я бросился к сцене. Рабочие, похоже, еще с утра успели сгрузить туда реквизит из нашего старого здания, вот Костик с Элечкой и обзавелись сомнительного вида оружием. Впрочем, если я правильно понял внутренний голос, мне предлагается сделать то же самое.

Выбрав из кучи здоровенный бердыш для постановки «Бориса Годунова», я сделал несколько рубящих движений в воздухе. Что ж, выглядит внушительно.

«Что дальше?» – обратился я к мысленному помощнику.

«Используйте преобразование».

Я сплюнул со злости и выругался. И что это за отношение? Мол, как починить неисправный телевизор – используйте умение электронщика…

– Костик! – заорал я. – Эля! Как активировать преобразование?

– Твою ж дивизию! – наш красавец-брюнет явно был возмущен до глубины души. И почему я еще недавно думал, что мы стали одной командой? – Ты ж ни хрена не умеешь!

В Костика полетел увесистый кусок кресла с вихляющимися досками подлокотников, и ему пришлось отвлечься, чтобы принять удар на топорик.

– Уж как учили! – язвительно ответил я. – Меня на должность Труффальдино только сегодня назначили, передачи дел еще не было!

– Прости, Миша! – тут же отозвался Костик, словно вспомнив, что я теперь часть настоящей труппы. Он медленно обходил второй ряд кресел, высматривая затаившегося противника. – Я переборщил, а ты ведь и вправду не виноват, что тебе ничего толком не объяснили.

– Да ладно, – я попытался махнуть рукой, забыв, что сжимаю бердыш. Получилось забавно, будто я гневно потрясаю оружием. – Я не в обиде, просто объясните мне кто-нибудь, что нужно делать…

– Ты же актер! – выдохнула Элечка, повиснув на креслах и попытавшись дотянуться до хутхэна мечом. – Представь, что оружие настоящее!

Да уж. У меня даже руки с этим бердышом опустились – настолько нелепым мне показался совет нашей красотки. С другой стороны, разве я что-то теряю? Хотя бы повеселюсь перед тем, как нас троих этот хутхэн загрызет. Последнее, конечно, лишнее, это у меня нервы так шалят. А ситуация, между тем, серьезная, и глупые шутки в связке с отчаянием решить ее не помогут. Так что включаем голову…

Я внимательно посмотрел на копию старинного оружия в своих руках. Представил, что я царский стрелец с бородой и в островерхой шапке. Схватить мерзавца! И колесовать его потом в назидание! Поводив бердышом из стороны в сторону, я неожиданно почувствовал, что он как будто бы стал тяжелее.

– Живьем брать демонов! – заорал я, цитируя безымянного персонажа из советской комедии «Иван Васильевич меняет профессию». – Зеленою весной под старою сосной!..

Не знаю, зачем я вдобавок затянул песню, но мне это придало сил, и я с бердышом наперевес прыгнул со сцены, подскочил к рядам кресел и, не особо прицелившись, с размахом тяпнул хутхэна по башке. Честно говоря, я думал, что сейчас послышится глухой стук – трудно ожидать от театрального реквизита чего-то большего, но я хотя бы оглушить монстра смогу. И каково же было мое удивление, когда череп твари хрустнул, а сама она как-то противно и жалобно пискнула.

– Молодец, Мишка! – обрадованно закричал Костик. – Давай его! Добивай!

В запале я размахнулся, но на этот раз не попал. Бердыш со свистом пролетел мимо окровавленного, но вполне бодрого хутхэна, и воткнулся в спинку одного из кресел. Воткнулся! Да так, что застрял, и я не сразу его вытащил! Это что, преобразование действительно работает? Вот так? Да это же круто! А я еще над ребятами с их топором и мечом смеялся. Но если я не могу его использовать в полную силу, а только на малую часть, получается, у меня все равно не совсем настоящий бердыш?

К хутхэнам сомнения! Деревяшки он рубить может и черепушки монстров, значит, этого уже достаточно! Издав какой-то неправдоподобный боевой клич, я размахнулся и сшиб резво скачущую тварь с кресел. Наш противник вякнул и рухнул между рядами, а Костик с неожиданной ловкостью бросился туда рыбкой, и в следующую секунду раздался противный мокрый хруст. Я было решил, что с хутхэном покончено, но тут наш красавец-брюнет с криком неожиданно подлетел вверх и больно ударился спиной о ряд кресел. Элечка взвизгнула, но не от страха, а как-то даже яростно, и в этот момент в сопровождении треска ломающейся мебели прямо на меня выскочил весь залитый темно-красной кровью монстр. С диким воем он сшиб меня с ног, я упал, прикрыв голову руками, чтобы не получить сотрясение, и вздрогнул от оглушительного звука выстрела. Стоп, что еще за стрельба?

Осторожно, чтобы ненароком не схватить пулю, я выглянул из-за чудом оставшихся целыми кресел и увидел в дверях малого зала Артемия Викторовича. Он стоял, держа в вытянутой руке дымящийся пистолет, и смотрел прямо перед собой. Я невольно проследил за направлением его взгляда и наткнулся на валяющегося на полу хутхэна. Его лапы разбросало в разные стороны, будто он перед гибелью полз по-пластунски, а голова была вывернута под неестественным углом. В затылке мини-демона зияла огромная рваная рана, из которой толчками выплескивалась густая кровь, пополняя огромную лужу на полу…

– Нет ничего надежней «Маузера», – с улыбкой проговорил режиссер и убрал пистолет в кобуру за поясом, прикрыв его полой пиджака. – По крайней мере, здесь на Земле. В своем-то мире им на них почти плевать.

Я беспомощно посмотрел на свой почти настоящий бердыш, на оружие Элечки с Костиком, потом перевел взгляд на Артемия Викторовича.

– У меня есть официальное разрешение на оружие, Миша, если ты об этом, – ответил он на мой невысказанный вопрос. – Но именно это, к слову, тоже призванное – в основном мой пистолет представляет собой обычную качественную игрушку. И только после преобразования становится смертоносным.

– Но?.. – начал было я, однако главреж по своему обыкновению выставил вперед руку с поднятой ладонью и прервал меня.

– В том мире, Михаил, – пустился он в объяснения, – почти не действует оружие отсюда. Как и наоборот – поэтому я говорил тебе о древней крови, что способна запустить механизмы по ту сторону портала. Мы не знаем до конца, в чем дело, просто принимаем это как факт… Против хутхэнов можно сражаться только оружием призванным, а для этого необходима модель. Хоть простейшая, пусть даже детский деревянный меч. Дальше же вступает в силу преобразование. Конечно, будь у каждого из нас полная маска…

Режиссер мечтательно прикрыл глаза.

– И как же действует преобразование с полной маской? – поинтересовался я.

– С полной маской нам не нужны образцы, – улыбнулся режиссер. – Достаточно лишь представить оружие, и сила маски воплотит его. Более того, ходят слухи, что настоящие мастера создавали себе даже защитные доспехи. Но из-за того, что почти никаких текстов или инструкций по оружию не осталось, мы не можем это проверить.

– Кстати, Артемий Викторович, – из-за постоянных скачков событий я все никак не мог прийти в себя, а потому только при слове «инструкция» вспомнил о бумажке в моем кармане. – Это, конечно, не советы по изготовлению доспехов, но вдруг пригодится.

С этими словами я протянул главрежу схему работы с антисценой, что досталась мне вместе с маской. Не вижу смысла оставлять ее у себя и уже тем более скрывать. Мне самому она не нужна, а вот Иванов явно найдет ей применение.

– Стандартная справка, – Артемий Викторович, прищурившись, взглянул на листок и почему-то помрачнел. – Ты ее там же нашел?

– Ага, – я смущенно кивнул и хотел было извиниться, но главреж покачал головой.

– Нашел и отдал мне, – сказал он, вернув на лицо слабую улыбку. – Все правильно сделал. Как инструкция эта бумажка особой ценности не представляет, но с исторической точки зрения… Ей лет двести, никак не меньше. Сохраним для будущих музейных фондов.

Он бережно сложил листочек и аккуратно сунул себе в карман. И в этот момент Костик вынырнул из-за сидений с торжествующим видом.

– Ха! – Наш брюнет что-то держал в вытянутой руке, но оно было настолько маленьким, что мне было не разобрать. – Кусочек маски Капитана! Процента два на вид. Артемий Викторович, взгляните!

Главреж отвлекся от меня и повернулся к Костику, который живо подскочил к нему и протянул руку с кусочком маски. Артемий Викторович бережно принял трофей и принялся внимательно его разглядывать.

«Ничего себе! – подумал я. – В этом театре что, старинные записи и куски древних масок как мусор валяются?»

– Из нашего хутхэна выпал, – поняв мое замешательство, пояснил Костик. – Они, когда маски распылили, поглотили их частички, и теперь после каждой драки с этими тварями можно найти уцелевшие кусочки. Странно только, что Капитан из такой мелочи вывалился. Повезло, наверное.

Слушая Костика, я вспомнил, что Артемий Викторович уже мне об этом рассказывал. О сожранных предках, о кристаллизующихся, как жемчужины, масках в желудках хутхэнов… Вот только поверить в подобные вещи мне до сих пор очень и очень непросто, так что неудивительно, что все вылетело из головы.

– Более чем повезло, Сильвио, – тем временем режиссер закивал с самым серьезным видом. – За один день мы обрели Труффальдино, нашли старинную… гм… инструкцию и получили в виде кусочка маски Капитана очередной козырь для разговора с Гонгадзе… Ребята, вы молодцы! Приберитесь тут, а чуть позже поговорим.

Артемий Викторович уверенными шагами вышел из малого зала, а я, услышав знакомую фамилию, в очередной раз удивился. Гонгадзе, которого упомянул наш режиссер – это же директор ТЮЗа, он-то тут при чем? Или глава конкурирующего театра тоже обладатель маски? Если так, то в маленькой Твери подобралась теплая компания!

– Миша, иди сюда, – лицо Элечки, когда она меня вырвала из размышлений, было серьезным и сосредоточенным. – Помоги его отсюда убрать. Костик, а ты принеси какую-нибудь тряпку.

– Какую? – тем временем брюнет беспомощно закрутился в поисках чего-то такого, что можно было без жалости использовать для утилизации следов битвы.

– Да вон хотя бы ту дерюгу! – Элечка ткнула изящным пальчиком в какое-то пыльного вида покрывало.

Костик быстрыми шагами подошел к тряпке, брезгливо схватил ее, отмахнувшись от пыли, и принес к лежащему трупу хутхэна. Я осторожно подошел поближе и посмотрел на пол. Демон по-прежнему лежал темной кучей с закатившимися глазами, но теперь еще и вонял. Да-да, именно так – из открытых ран тянуло такой острой вонью, что протухшие яйца мне в тот момент могли показаться прекрасными благовониями.

– Фу-у! – скривилась Элечка и зажала носик рукой. – Костик, накрывай!

Брюнет, отдуваясь и пуча глаза, накинул покрывало на труп демона и со страдальческим выражением лица принялся заворачивать его в куль. Хорошо еще, что хутхэн был довольно маленького размера, и закрутить его удалось настолько тщательно, что ни черная кровь, ни отвратительный запах не пробивались через плотную тряпку.

– И куда его теперь? – спросил я, получив в ответ два удивленных взгляда.

– Швырнем в подсобку, – пожала плечами девушка. – Хутхэны довольно быстро растворяются без следа, особенно на воздухе. Просто воняет жутко, и оставлять его просто так нельзя. Вот и завернули для этого.

– Растворяются, значит, – кивнул я. – А ты часто сталкиваешься с хутхэнами? Мы же только недавно переехали в здание с антисценой!

Костик с Элечкой переглянулись, причем лица обоих, как мне показалось, выражали снисходительное понимание. Да нет, все же только показалось – по привычке. Ко мне действительно стали относиться по-другому, и сейчас, было видно, собирались все рассказать.

– То, что наш театр долгое время не был мостиком между мирами, не значит, что труппа не участвовала в походах на ту сторону, – принялась рассказывать Элечка. – Каждый обладатель маски на счету, и ты, Миша, наверняка об этом знаешь. А потому мы можем участвовать в рейдах других команд… за деньги. Кланы без порталов, каким был наш до недавнего времени, имеют на это право по договору между носителями масок. И всем в итоге хорошо: ты за свои услуги получаешь живые деньги, а тот, кто тебя нанимает – подготовленного бойца, который может внести вклад в общее дело. ТЮЗ никуда не переезжал из своего старого здания, где есть рабочая антисцена, и Иванов часто выбивал рейды на ту сторону для нашего клана…

О как! Значит, Гонгадзе и его труппа и вправду обладатели масок, я не ошибся в своих предположениях? И если Автандил Зурабович, директор ТЮЗа, и Артемий Викторович – главы конкурирующих кланов, представляю, каково все эти годы было нашему главрежу мириться с таким положением дел! Гонгадзе, обладая возможностями для регулярного открытия порталов, использовал моих нынешних коллег по маскам в качестве наемников, наверняка на правах хозяина положения забирая всю ценную добычу. По крайней мере, учитывая, как он вел себя в реальности – вспомнить то же распределение бюджета министерства культуры или историю со сбором денег на реквизит – скорее всего, и в делах масок он не сильно меняется. И вот почему Иванов так обрадовался, когда я открыл портал – дело не в том, что нашелся Труффальдино, а в том, что у тверского академического теперь есть своя антисцена и возможность без чьих-либо подачек ходить по ту сторону пространственного портала…

Глава 5. Кланы

– Значит, все-таки клан, – пробурчал я себе под нос, вспомнив последние слова нашей Беатриче.

– Артемий Викторович действительно глава одного из кланов, – кивнула Элечка. – Эта должность перешла к нему от предыдущего главного режиссера, но была по большей части номинальной, так как у нас не было базы… Автандил Зурабович его даже звал к себе, но Артемий Викторович очень гордый… Он ведь сам Панталоне, и не может подчиняться Капитану.

– Капитану? – переспросил я. – Вот почему Артемий Викторович говорил о козыре? У Гонгадзе маска Капитана?

– Именно, – закивала девушка. – И теперь Артемий Викторович будет говорить с ним на равных, ведь у него то, что нужно Автандилу Зурабовичу. А еще, хочу тебе напомнить, мы теперь сами сможем открывать порталы и сражаться на той стороне. Этого ждали все, кто посвящен в тайну масок в нашем театре!

И она, гордо вскинув голову, посмотрела на нас с Костиком. Последний буравил ее взглядом, полным благоговения – похоже, некоторые вещи остаются неизменными, хоть в мире масок, хоть в мире людей – и я поспешил кивнуть, чтобы разрядить неловкий момент.

– Отлично, – добавил я на всякий случай, и девушка, по обыкновению тряхнув локонами, помогла нам завернуть уже совсем протухшего хутхэна в покрывало и приоткрыть маленькое окошко за сценой. Надо же хоть как-то проветрить этот ставший газовой камерой зал.

В итоге мертвого демона мы бросили в подсобке, как и предлагала Элечка. Ключ, пользуясь общей суматохой, связанной с переездом, она стянула со стола в холле, а потом спрятала к себе в карман – до тех пор, пока труп монстра не растворится. А когда мы с Костиком вышли из туалета, где отмывали руки после довольно-таки грязной тряпки, возле зала с малой сценой нас уже ждали оба режиссера – главный и почетный. Иванов при этом что-то говорил Элечке, но так тихо, что даже стоящая рядом Глафира Степановна не обращала на них внимания. Зато при виде нас прямо-таки расцвела.

– Ребята, я как раз говорила Артемию Викторовичу, какие вы все молодцы! – с величественным восхищением сказала Северодвинская и похлопала в ладоши. – Убить хутхэна прямо здесь, по эту сторону портала…

– Чш-ш, Глафира Степановна, – Артемий Викторович, улыбаясь, тронул ее за плечо. – Я понимаю ваши эмоции, но тут даже у стен…

– Да-да, мой друг, вы правы, – сокрушенно кивнула старушка, одновременно пытаясь чмокнуть вырывающуюся Элечку. Словно бы, спохватившись, решила, будто ей тоже необходимо внимание и одобрение, хотя сама девушка вряд ли желала это в виде лобызаний.

– И спасибо еще раз за частичку Капитана, – рот Артемия Викторовича довольно разъехался до ушей, когда он напомнил о полученном нами трофее. – Чувствую, мы сегодня плодотворно побеседуем с Автандилом. Кстати, вы трое тоже приглашены на вечер. Мне только что звонили из департамента культуры.

– Ого! – радостно воскликнул Костик. – Значит, наше возрождение не осталось незамеченным? Это официальный прием?

– Да, – благодушно кивнул Артемий Викторович. – Новости расходятся быстро, особенно когда под рукой мобильный.

Он довольно хмыкнул, а Глафира Степановна по-интеллигентски скромно посмеялась над его шуткой.

– Автандил ожидает нас, чтобы отдать необходимые почести и поздравить, – старорежимно выразился Артемий Степанович. Потом он смерил меня внимательным взглядом. Именно меня, будто раздумывая, сказать что-то или не говорить. Но в итоге лишь продолжил свою уже начатую речь. – Отпускаю вас всех в связи с этим домой пораньше, чтобы успели приготовиться. Сбор в пять вечера в холле ТЮЗа, пропуски не принимаются, здесь все серьезно, – эти слова явно были адресованы мне, вот только это было явно не то, о чем он думал изначально. – И постарайтесь выглядеть на все сто! Сегодня великий день!

И он, лихо крутанувшись на месте, направился в сторону своего кабинета, насвистывая простенькую мелодию. Глафира Степановна, еще пару раз восхищенно поохав, тоже двинулась инспектировать переезд. А мы втроем остались стоять и смотреть друг на друга.

– По своим делам? – я оглядел Костика с Элечкой, переводя взгляд с одного на другую, и решил прервать затянувшуюся неловкость.

– Да, пожалуй, – с готовностью подхватил мою мысль брюнет. – Нам еще к торжественному вечеру готовиться. Пойду-ка я такси вызову, здесь связь плохо ловит…

– А мы с тобой, Миша, – улыбнулась девушка, – давай-ка сходим поговорим за чашечкой кофе?

Костик, который еще не успел отойти далеко, тоже услышал предложение девушки и тут же одарил меня испепеляющим взглядом. Кажется, пусть мы и стали полноправными членами одной труппы, нашу Беатриче он видел только своей и готов был ревновать к кому угодно. Впрочем, лично я из-за этого точно не буду отказываться от намечающейся беседы. Если так подумать, то почти показавшая дно последняя зарплата волнует меня гораздо больше.

– Было бы неплохо, – я улыбнулся девушке, а потом все-таки попробовал немного сгладить ситуацию. – Введешь меня в курс дела. Вы же видели, я сегодня преобразование не сразу применил. Так что мастер-класс мне не помешает.

– Тогда я с вами! – безапелляционно заявил брюнет, как бы случайно вставая между мной и Элечкой.

– Костик, я все объясню Мише, вовсе не обязательно наседать на него вдвоем, – красотка тряхнула волосами и улыбнулась так, что спорить с ней не захотелось даже нашему ревнивцу. Они лишь густо покраснел от злости и, видимо, снова принялся мысленно меня расчленять и сжигать в мелкий пепел. К счастью, лишь в собственных мыслях. А может, на самом деле он злится больше на себя, понимая, что выглядит глупо со своими неудачными ухаживаниями?

– Через пятнадцать минут жду тебя на крыльце у колонн, – Элечка посмотрела на часы и ушла прочь, элегантно перебросив роскошную гриву с одного плеча на другое. Все-таки умеет она так выглядеть, что, даже явно не стараясь, притягивает к себе все внимание.

Костик потоптался для виду и тоже побрел к лестнице, напоследок повернувшись ко мне и печально улыбнувшись. Я благодарно ему кивнул, показывая, что уважаю его чувства и не собираюсь по ним топтаться. Надеюсь, он меня понял.

Одеваясь в пахнущем свежей краской гардеробе, я обдумывал сегодняшнее происшествие. Сейчас, когда стрессовые ситуации вроде активации маски и сражения с хутхэном отступили, мозгу требовалось все разложить по полочкам, но получалось пока плохо. Ведь не успело все как следует начаться, а уже столько вопросов и тайн! Даже голова кружится словно у институтки.

«Слушай, ты можешь мне рассказать о доступных умениях?» – обратился я к своему внутреннему голосу. Он, конечно, не особо любит делиться информацией, как будто я сам все должен знать, но все же попробовать стоит.

«Ваши доступные умения: преобразование, крепость…»

«Это я понял, – прервал я своего мысленного собеседника. – Что дает крепость?»

«Крепость усиливает вашу сопротивляемость повреждениям и ослабляет удары. Обратите внимание, что ваш штрафной коэффициент равен 95 процентам. Это означает, что способность работает на минимальной мощности, которая составляет…»

«Я знаю, что такое проценты, – прервал я своего мысленного собеседника. – Лучше бы рассказал, насколько даже двадцатая часть этой странной способности, что сейчас есть у меня, отличает меня от обычного человека».

Я вспомнил, как отбил голыми руками отломанный кусок кресла, брошенный в меня хутхэном. Такое не прошло бы без последствий не только для меня, но и для хорошо тренированного бойца – но все случилось, а у меня на руках разве что синяки… Я определенно стал крепче физически… Потом обязательно проверю насколько, чтобы понимать свои пределы, но пока лучше посмотрим, чем меня еще наградил этот кусочек маски. Вдруг все-таки даже в куцых ответах моего внутреннего помощника всплывет что-то полезное.

«Что такое ускоренное обновление организма?» – мельком глянув на часы и оценив время до встречи с Элечкой, я продолжил задавать вопросы уже на бегу.

«Ускоренное обновление организма замедляет, а на более высоких уровнях способности и вовсе останавливает процесс старения. Также оно помогает быстрее восстановиться после болезней и травм. Обратите внимание…»

«Да-да-да, – прервал я внутренний голос. – Штрафной коэффициент, все дела. Что такое концентрация?»

«Концентрация улучшает ваши когнитивные функции, позволяя оперировать сложными механизмами и усваивать большие объемы знаний…» – с готовностью ответил мой внутренний собеседник, и я поспешил задать ему вопрос о мучающем мое любопытство «двойном агенте». Вот про эту способность я, вообще, ничего не знал, и вот тут мой мысленный наставник сумел меня удивить. А еще запутать.

«Уникальное умение выделяет вашу личину среди всех остальных. Двойной агент – это особенность маски Труффальдино, абсолютное проявление образа “хитрого слуги”».

«И в чем именно эта особенность проявляется?» – поинтересовался я.

«Для подробной информации обратитесь к своему наставнику», – отбрил меня внутренний голос.

«Прекрасное отношение, – усмехнулся я. – Спасибо за помощь».

В этот момент я выскочил на крыльцо. Элечка действительно уже стояла там в своей черной шубке и беленьких рукавичках. Лицо ее разрумянилось на морозе, она нетерпеливо переступала с ноги на ногу.

– Наконец-то! – она нетерпеливо щелкнула пальцами. И куда делать та леди, которую я до этого видел в ней каждый день? Или тот образ был для чужих, а этот для своих? Все может быть, нужно только проверить. – Куда пойдем?

– Вон там неплохой кофе варят, – я указал на уютную забегаловку, в которой иногда сидел вместе с Сашкой, когда у нас были дела в центре.

Элечка улыбнулась, снова превращаясь в привычную леди, и посмотрела на меня с видом профессионального бариста, которому предложили выпить растворимого сублимированного.

– Пойдем лучше в «Гранд»! – интригующе предложила она. – Там хоть по-человечески сесть можно, а не ютиться за маленьким столиком.

Говоря откровенно, Элечка была права. Еду в этом не самом дешевом ресторане готовили действительно хорошо, а кофе варили как будто себе любимым, используя для этого самые свежие зерна от одного местного бизнесмена. Единственное, что мне не нравилось в «Гранде» помимо высоких цен – это вечное присутствие сильных града сего вроде депутатов, чиновников и коммерсантов.

– Как пожелает мадемуазель, – галантно поклонился я, и девушка звонко рассмеялась.

Мы двинулись к ресторану, и я украдкой взглянул на нее. Элечка не просто была красивой, но и умела себя подать – даже в такой мороз предпочитала теплой обуви изящные каблуки. Не побоюсь лишний раз признаться, она мне нравилась, хоть я и прекрасно отдавал себе отчет: связываться с подобными ей красотками может быть очень опасно для моего уже привычного спокойствия. Вот только, с другой стороны, осталось ли оно еще, это спокойствие?

– Ну и как тебе все это? – Элечка первой не выдержала и начала разговор, пока я боролся с бурей страстей в своей душе. – Ты рад? Доволен? Гордишься?

– Пока не до конца разобрался, – я ответил дипломатично. – Поэтому как раз хотел тебе пару вопросов задать.

– О, Миша, поверь – ты быстро разберешься! – Элечка повернулась ко мне и легонько хлопнула варежками по моей куртке. – Ничего сложного.

– А что такое «пассивная способность»? – я все-таки перешел к интересующим меня вещам.

– Та, которая действует постоянно, – девушка ни капли не смутилась простоте вопроса, и я неожиданно осознал, что она действительно хочет мне помочь.

– Ага, – кивнул я с самым умным видом.

Мы как раз подошли к «Гранду», и Элечка замерла перед дверью, ожидая, пока галантный кавалер не поухаживает за дамой. Не совсем то, к чему я привык – мои знакомые девушки вроде той же подруги детства Лариски, наоборот, предпочитали бравировать своей самостоятельностью. Я даже считал, что только так и правильно… Вот только ухаживать за Элечкой было приятно. И это как будто еще немного меняло мою жизнь.

– Спасибо, Миша, ты очень обходительный, – девушка одарила меня лучезарной улыбкой и проскользнула в ресторан.

Я вошел следом, и мне в нос тут же ударили ароматы каких-то мясных блюд. Покрутив головой, я предсказуемо увидел сразу нескольких «отцов города», которые предпочитали обедать именно здесь, и помог своей спутнице раздеться.

– Ну, так что тебя еще интересует? – когда мы сделали заказ, Элечка сложила руки в замочек и наклонившись, вытянулась в мою сторону.

– Расскажи мне о кланах, – попросил я, вращая в руках принесенную официантом чашку кофе, от которого вкусно пахло свежемолотыми зернами.

По большому счету, Артемий Викторович успел мне сообщить много подробностей – как о самом потерянном мире, так и о технологии переноса. Об активации маски и способности преобразовывать театральный реквизит в оружие я узнал в бою с маленьким хутхэном. А вот о кланах мы совсем не поговорили, и именно эта тема занимала меня сейчас сильнее всего. Возможно, не так сильно, как уникальная способность «тайный агент», но все-таки…

– В общем, – начала Элечка, которой как раз тоже принесли огромную кружку латте с десертом Павлова, – мы, носители масок, не так едины, как могло показаться на первый взгляд. Во всем мире есть куча кланов, объединений, союзов и прочего. Даже в одних городах, как у нас в Твери, есть конкурирующие труппы.

– ТЮЗ? – поддержал я разговор.

– Именно, – кивнула девушка, сделав очередной глоток. – По сути, тверской ТЮЗ был единственным союзом обладателей масок. А Артемий Викторович, когда переехал сюда из Пензы, отказался присоединяться, мечтая о своем театре с антисценой, поэтому он так обрадовался выпавшей из хутхэна частичке маски Капитана. И вот мы в правильном здании, наш режиссер наверняка уже готовит постановку для открытия портала…

– То есть один театр – один клан? – я решил проверить свою догадку.

– Необязательно, – покачала головой девушка. – Бывает и так, что труппы объединяются, и в клан входит два театра, а то и пять-шесть. Но это, как правило, работает в больших городах вроде Москвы или, скажем, Нью-Йорка. Там крупные кланы стараются подмять под себя как можно больше театральных трупп… В маленьких вроде Твери все, наоборот, более самостоятельные. И лично мне это нравится гораздо больше.

– Вот оно как, – я понимающе закивал. – То есть сейчас, когда наш театр заполучил старое здание с антисценой, мы, можно сказать, поддерживаем традицию?

– Традицию, скажешь тоже… – Элечка хихикнула. – Впрочем, в этом что-то есть. Вот только помимо определенной свободы, которую дает такой подход, в нем же в определенном смысле заключается и наша слабость… Даже в ТЮЗе обладателей масок не так много для того, чтобы сражаться с по-настоящему сильными и опасными хутхэнами. В основном истребляется мелочь… А с нее и добыча чаще всего представляет собой самый обычный мусор. Хотя иногда, хоть и реже, чем хотелось бы, даже так нам улыбается удача.

– Как сегодня с Капитаном, – вспомнил я выпавший из маленького хутхэна кусок маски.

– Именно. И это только начало, наш театр еще себя покажет, я уверена, – Элечка мне подмигнула, а я неожиданно в очередной раз задумался о том, как же, оказывается, мои коллеги по маскам ждали этого момента.

– Послушай, – мне неожиданно пришел в голову довольно логичный вопрос, – а почему здание так долго не могли вернуть? Если Иванов прав, и маска дает славу, влияние и деньги, что мешало выкупить театр?

Элечка тут же быстро помрачнела и со звоном поставила чашку на стол. Вид у нее был если не встревоженный, то как минимум напряженный. Ничего себе я тему затронул! Впрочем, я еще ничего не услышал в ответ.

Глава 6. Загадки

– Слушай, это действительно такая мрачная история… – девушка понизила голос и, наклонившись, потянулась ко мне через стол. Я почувствовал стойкий аромат ее духов и постарался задержать их в себе, запомнить. Разрази меня Софокл, и о чем я сейчас только думаю?

– Так расскажи, – в этот момент в ресторанных колонках сменилась музыкальная композиция, и мои слова прозвучали слишком громко. На нас оглянулись другие гости, окидывая любопытными взглядами, а потом так же быстро вернулись к своим делам. Видимо, подумали, что это нетерпеливый влюбленный спешит услышать об ответных чувствах… Знали бы они, в чем подвох на самом деле!

– В общем, – начала Элечка, – ты знаешь, что театр в двадцатые годы закрыли. Официально, насколько я знаю, объявили борьбу с буржуазными излишествами, поэтому здание передали горсовету. А труппу сперва разогнали, потом вновь собрали, но уже в ДК. В том самом, где мы и играли до недавнего времени.

– Ну… – протянул я немного разочарованно. – В принципе, примерно так я и думал. Но после развала СССР уже три десятка лет прошло. Я понимаю, что при коммунизме влияние немного в другом проявлялось, но в те же девяностые можно было здание выкупить. Или я чего-то не знаю?

Девушка покрутила головой, словно бы беззаботно любуясь внутренним убранством ресторана, но я, как мне кажется, заметил, каким пристальным взглядом она скользила по каждому посетителю. Словно разведчик из ГРУ или ФСБ.

– На самом деле, Миша, и я знаю не так много, – вновь зашептала Элечка. – Знаю только, что был какой-то инцидент, погибли люди, и поэтому лавочку прикрыли, как говорит Артемий Викторович. Причем приказ явно был откуда-то с самого верха.

– От товарища Сталина? – спросил я без цели съязвить, но девушка почему-то восприняла мои слова как неуместную шутку.

– Может, и от него, – нахмурилась она. – Тебе смешно, Миша, а я, между прочим, серьезно. Думаешь, если бы Артемий Викторович мог получить театр раньше, он бы этого не сделал?

– Ладно, Эля, извини, – я примирительно выставил ладони вперед. – Просто, на мой взгляд, странность очевидна. Гм… – тут я хотел сказать «маски», но вовремя опомнился, что мы в общественном месте. – Такие возможности, а здание никак вернуть не могли почти сотню лет.

– Уверена, придет время, и Артемий Викторович нам все расскажет, – девушку эта тайна явно особо не волновала, или она просто так верила в нашего режиссера.

Нос Горация, а ведь я завидую – тоже хочу, чтобы кто-нибудь когда-нибудь мне так доверял. Впрочем, во мне таких чувств пока точно нет, зато есть желание разобраться в этом вопросе. Может быть, попросить Лариску поковырять архивы и что-то разнюхать? Эта-то со своим чутьем быстро найдет нужную информацию. Главное, чтобы она только особо ею не разбрасывалась, а то не хочется подставлять подругу под удар всяких кланов… Ну да с Лариской-то мы общий язык всегда найдем. Надо будет позвать ее на генеральный прогон, все равно ведь спектакли сдавать будем. Там и поговорим.

– И что, никто ничего не знает, почему театр простаивал? – видя, что Элечка не особо горит желанием развивать эту тему, я решил зайти с другой стороны.

– Ну, – задумалась девушка, – Глафира Степановна наверняка знает больше, ведь ее дед командовал тогда театром. Вернее руководил, конечно же… Но зачем тебе копаться в старых делах? Вряд ли они помогут тебе стать сильнее или чего-то добиться на сцене.

– Ты права, – я решил, что узнал достаточно. – Давай на самом деле обсудим что-то более важное. Например, сколько у тебя процентов маски и какая уникальная способность у Беатриче?

– У меня семь процентов, а уникальная способность – воительница, – гордо ответила Элечка. – Хорошо управляюсь с оружием и техникой. И это отдельный от концентрации бонус. А у тебя? Труффальдино же – слуга двух господ?

– Двойной агент, – как бы между прочим ответил я. Словно прогнозом погоды поделился.

– Интересно, – прищурилась девушка. – Любопытно, что дает…

– Я пока еще в процессе изучения, – я вздохнул про себя. Была надежда, что девушка может что-то знать и о способностях других масок, но увы. – Сама видела, я и с базовыми-то не особо поначалу разобрался.

– Ничего страшного! – улыбнулась Элечка и неожиданно погладила меня по руке. – Ты справишься! А мы поможем! Главное, не уходи с этого пути!

И вроде бы девушка сделала это совершенно искренне и под влиянием момента. Вот только у меня невольно всплыла в памяти сцена, как с ней перед уходом о чем-то говорил наш режиссер. И пусть мне очень хочется верить в изменение отношения ко мне со стороны нашей труппы, вот только я все равно не могу избавиться от ощущения, что все это спланировано. И разговор, чтобы я почувствовал себя обязанным за теплое отношение, и советы, и вот это касание рукой, чтобы роковая красотка Беатриче стала для меня звездой, способной удержать на новом пути.

Не самые приятные мысли, но таков я. Слишком часто жизнь меня била, чтобы я так легко начал верить в чудо, даже если меня начать им тыкать прямо в нос. Да и логично все. Наш же режиссер всерьез болеет за свой театр и немногочисленный клан, вот и обеспокоился моим возможным уходом. Хотя сейчас ему было нечего бояться – обвыкнув и успокоившись, я понял, что вселенная дает мне шанс. Странный, фантастический, пугающий и немного бредовый – но все-таки шанс, возможность круто изменить свою жизнь.

Не знаю, прав я сейчас в своих догадках или нет, но в любом случае играть собой втемную я позволять точно не хочу. И, возможно, странная тайна тверского академического как раз и поможет мне разобраться, что же тут на самом деле происходит…

– Спасибо, – я вежливо склонил голову, не выдавая ни взглядом, ни голосом своих догадок. А Элечка либо действительно не поняла, что за мысли сейчас крутились у меня в голове, либо просто не подала виду.

– Нам пора идти, – уточнив время на фитнес-браслете, сказала наша Беатриче, грамотно оценив, сколько времени у нее уйдет на сборы к вечернему приему, и осознав, что она уже опаздывает.

– Тогда увидимся вечером? – вежливо поинтересовался я, стараясь не выпучить глаза и не выругаться, посмотрев в только что принесенный нам счет. Привыкай, Миша, скоро для тебя это будет обыденным делом, если все обещания Иванова тверды.

– Обязательно, – лучезарно улыбнулась девушка, вставая из-за стола. – А сейчас можно просто прогуляться до театра.

Кажется, Элечка решила еще немного продолжить наш разговор, хоть и спешила – впрочем, лично я точно не против. Несмотря на все подозрения мне было приятно находиться рядом с девушкой. Да и возможности масок я, кажется, теперь еще долго смогу обсуждать хоть дни напролет.

Я помог Элечке накинуть шубку, вновь поиграл в галантного кавалера, открыв перед ней тяжелую дверь, и мы вышли на морозный воздух.

– А тебя не напрягает идти сегодня в ТЮЗ? – мы шли в молчании, и я в итоге решился только на этот вопрос, чтобы попробовать снова завязать как-то внезапно сошедший на нет разговор.

– Если честно, немного, – Элечка посмотрела на меня с самым серьезным взглядом, что я у нее до этого видел. – Но не пойти не могу, это прием для всех обладателей масок нашего города. Такова традиция.

– С нетерпением хочу все увидеть, – улыбнулся я, чтобы поддержать девушку. А ведь предстоящая нам встреча ее гнетет, а мое молчаливое присутствие почему-то помогает… Прочувствовав момент, я больше не стал пытать нашу Беатриче вопросами, а решил просто идти рядом и наслаждаться обществом по-настоящему красивой девушки. Элечку же тихая прогулка, судя по всему, тоже радовала.

– Тогда до скорой встречи, Миша, – улыбнулась она, когда мы подошли к центральному входу.

– Пока, – сказал я в ответ, помахав рукой.

Похоже, девушка успела вызвать такси через приложение, потому что ее уже ждал немного потрепанный, но при этом весьма роскошный для нашего города седан бизнес-класса с эмблемой популярного сервиса. Поддавшись порыву, я открыл дверцу, помогая Элечке сесть, и получил в ответ улыбку. А потом она просто взяла и хитро мне подмигнула.

Седан, мягко шурша по льду шипованной резиной, вырулил на главную дорогу, увозя нашу Беатриче. А я какое-то время еще постоял на морозе, наслаждаясь моментом и прокручивая его у себя в голове. А не такая уж у тебя и плохая жизнь, Хвостовский! По крайней мере, сегодня она резко повернула в другую сторону, и ты теперь обладатель маски Труффальдино из иного мира, можно сказать, Одиссей, тайно бродящий среди гостей по родной Итаке! И, Гомер меня подери, мне нравится так себя ощущать…

– Так, а мне, вообще-то, тоже надо ехать домой, – с улыбкой избавляясь от красочных картин своего нового будущего, я напомнил себе о более приземленных вещах. Например, о вечерней прохладе, которая уже успела пробраться ко мне под пальто – вот змеюка – и добавить синего оттенка губам. А еще меня ведь тоже касалось напутствие Иванова «прихорошиться», вот и не буду зря тратить время. Тем более что пусть дело и движется к вечеру, но большинство людей еще досиживает свои последние рабочие часы, и автобусы ходят достаточно часто, при этом пустые. А общественный транспорт – это пока мой главный транспорт в этой жизни. Регулярно ездить на такси, как Элечка, мне пока особо не на что. Зато потом… Потом я обязательно все наверстаю, надо только твердо идти к своей цели, особенно когда судьба подарила тебе такой шанс в виде маски…

Черт, а ведь из-за всей этой истории мне придется пропустить встречу с Сашкой! Ведь как раз сегодня он хотел обсудить со мной сценарий нового ролика – какой-то новый ресторан японской кухни открывается, и он умудрился получить заказ на рекламу. Обидится, ведь мы с ним лучшие друзья. Но что делать – объясню ему, что все из-за переезда театра, и, как сказал наш главреж, «отказы не принимаются, здесь все серьезно». Про маску пока умолчу, потому что вряд ли другие обладатели спокойно отнесутся к болтовне. Логично же, что любое тайное общество стремится сохранить свой статус инкогнито. И потом, не в обиду Сашке, маска из параллельного мира и все, что с ней связано, для меня сейчас гораздо интереснее, чем его коммерсанты с мешком идей по продвижению сотни гектаров торфяников вместе с постоянными пожарами, гадюками и комарами в качестве идеального места под строительство элитных коттеджных поселков.

Думая об этом, я подошел к остановке, и как раз на горизонте появился синий пассажирский автобус. Как я и ожидал, свободный и теплый. Усевшись на переднем ряду, я написал Сашке сообщение с извинениями и убрал телефон в карман.

До своей остановки я доехал достаточно быстро, выскочил из автобуса и бегом направился к синему панельному дому, где снимал однушку. Поприветствовал дворника дядю Митяя, который ежедневно преображал наш повидавший еще эпоху застоя. Кивнул бабушкам у подъезда, которые сидели довольные и хихикали – наверное, сдали очередного горе-автомобилиста, решившего перегородить узенькую дорожку к подъезду. А ведь благодаря их неусыпным взорам и почти комсомольской активности у нас почти никогда не бывает проблем с парковками! Почему-то раньше я об этом не особо задумывался, а теперь словно осознал, сколько добра можно сделать просто одним желанием изменить мир вокруг.

Улыбаясь от этой мысли, я проверил почту – опять целая куча счетов, на оплату которых нужно будет потрошить кредитку. Потому что зарплата приходит на целую неделю позже, чем нужно, и с этим ничего не поделать. А владельцы квартиры будут ругаться, если оплата не придет вовремя – вот, кстати, и им нужно уже перевести деньги за следующий месяц. И пусть! Удивительно, но все это меня не просто не раздражало – мне было глубоко плевать, потому что история с масками легко и непринужденно задвинула бытовые проблемы на второй план.

Войдя в квартиру, я щелкнул выключателем в прихожей, с закрытыми глазами вдыхая аромат индийских специй. Мне их подарили родители еще на новый год, и я просто забросил вонючий, как мне тогда казалось, мешочек в антресоль. Но теперь они навевали образ старинного корабля, что вез ценный груз в Европу – удивлять почтенных англичан, французов и итальянцев диковинным вкусом заморских трав. Сатиров мне в душу, я ведь даже вкус моленой воды на губах почувствовал!

Открыв глаза, я вновь очутился в прихожей с потертым линолеумом и с драными отходящими от стен обоями. Но на душе моей было как никогда спокойно. И это ведь не эйфория от обманчивых надежд, сейчас я как никогда уверен, что изменю свою жизнь к лучшему!

А еще обязательно оставлю свой след в этой и, возможно, в другой вселенной! Как Бэтмен… Последняя мысль пришла в голову, когда в окно с глухим стуком ударилась шебутная и взбудораженная от еще не севшего солнца летучая мышь. Много их тут, кстати, стало в последнее время…

* * *

– Чаю, может быть, кофе? – явно по привычке предложила полноватая проводница в возрасте, проверив билет Виктории.

– Нет, спасибо, – ответила девушка, и ее тут же оставили в покое.

В купе она была одна, и это придавало спокойствия. Выдержать постоянную болтовню одного из своих спутников она бы не смогла. И почему некоторые мужчины бывают столь говорливы? Обычно в этом упрекают женщин, не задумываясь, что словесное недержание свойственно обоим полам. Главное, чтобы никто в дороге к ней не подсел – девушке очень хотелось побыть в одиночестве.

Город, куда ехала Виктория, был ей незнаком. Раньше что-то слышала краем уха, но не интересовалась. Впрочем, и Ярославль, который она покинула без сожаления сорок минут назад, не захватывал ее внимание. Как и Барнаул.

Все города, по ее мнению, были похожи. Те же дороги, дома с претензией на красоту, загазованность. Ничего интересного и тем более необычного. Даже театры, выстроенные примерно в одинаковом стиле с неизменной антисценой, не могли растопить ледяное сердце Виктории. Ледяное, конечно же, в переносном смысле.

Сколько девушка себя помнила, ей нигде не было по душе. Словно бы вся страна или даже весь мир были чужими. И дело не в маске, которая выдавала в ней потомка исчезнувшей цивилизации. Она странным образом не испытывала общей для все обладателей образов тоски по утерянной родине. Сколько раз она была в рейдах? Три десятка? Сорок? Виктория давно сбилась со счета. Но в каком бы месте ни открывался портал, она не разделяла этой странной радости всех остальных масок. Особенно новичков. И именно по этой причине некоторые относились к ней с настороженностью. Однако девушке было плевать.

Она закрыла глаза и снова увидела этот странный повторяющийся сон. Темнота, теснота, странный мясной запах и теплые стены, которые казались мягкими, но неприступными – Виктория вновь отчаянно пыталась выбраться, испытывая почти животный страх, но ей это не все никак удавалось. А раньше ведь получалось практически сразу! На этот же раз она уже почти выбилась из сил, когда услышала глухие шаги. И это словно придало ей бодрости! Девушка принялась колошматить в мягкий потолок, он начал поддаваться… А потом неожиданно прорвался, обдавая Викторию теплой жидкостью – судя по характерному запаху, опять кровью. Ничего нового.

Она встала в полный рост, огляделась по сторонам, посмотрела себе под ноги. Место, откуда она в очередной раз смогла вырваться, было все тем же шевелящимся кожаным чемоданом, и девушка опять прорвала одну из его стенок, будто живую ткань. Виктория была полностью обнажена, и ее тело покрывала липкая красная кровь. Слева и справа угрюмо нависали кирпичные стены, а из темного коридора впереди надвигался силуэт человека. Все, как всегда. Сейчас он увидит ее и, закричав от ужаса, убежит прочь. Однако что-то все-таки было не так… Человек почти дошел до нее, и хоть лица его было почти не разглядеть, лишь в общих чертах, Виктория понимала, что он не опасен. А еще – что он не испугался ее.

– Рано, – отчетливо проявилась в ее голове мысль. – Он еще не пришел.

Испугавшись, что ее сейчас вновь упакуют в кожаный чемодан, Виктория инстинктивно дернулась в сторону замершего незнакомца, который мог ее спасти… и проснулась вся в липком поту. Мерно постукивали колеса, за окном проносились столбы и шел густой белый снег. В купе по-прежнему никого не было.

Глава 7. Труппа Гершензона 1

1924 год, Тверь.

– Готовы, товарищи пролетарские актеры? – молодой режиссер в круглых очках и с таким же круглым лицом, пышущим революционным пламенем, осмотрел команду, с которой ему предстояло пройти за грань и отвоевать для молодого государства рабочих и крестьян кусочек иного мира. Древнейшей родины, которая в его представлении однажды достигла торжества коммунистической идеи. И если бы не коварные хутхэны, эти недобитки, в далеком отечестве все было бы по-другому.

– Всегда готовы, товарищ главреж! – звонко отозвался Труффальдино, он же Васька Корчагин, и остальные подтянулись за ним стройным хором. – Ну что они там, когда начнут?

– Все под контролем! – режиссер вскинул правую руку вверх, копируя жест товарища Ульянова-Ленина. – Старик Северодвинский принял революцию, и сомнений в его верности трудовым идеалам нет. «Закат» Исаака Бабеля был верным выбором, пролетариат поддержит нас своей зрительской энергией, и дорога в утерянный мир откроется.

– Ура! – лица актеров светились неподдельной радостью. Сколько десятилетий они бились с хутхэнами, но одерживали лишь незначительные победы. А сейчас этот молодой талантливый парень Абрамка Гершензон, обладатель маски Панталоне, поведет их в тяжелый, но праведный бой, способный ускорить бег истории. Ведь если Северодвинский прав, и обилие энергии, которую они копили больше месяца за счет постоянных выступлений, откроет портал в нужное место, они смогут по-настоящему там зацепиться. Видимо, революция в России была по-настоящему необходима носителям масок, истосковавшимся по далекой родине…

Абрам еще раз окинул взором свою команду. Почти все актеры из старой, еще дореволюционной труппы остались верны театру и делу возвращения домой. А после того, как скинули старый режим, на сцену открылась дорога молодым маскам, способным горы свернуть одним лишь энтузиазмом. И на них вкупе с опытными актерами сейчас вся надежда.

Васька Корчагин, обладатель двадцати процентов маски Труффальдино, Елена Горячая, блиставшая еще при царе своим образом Клариче, Павел Аполлонов, он же Бригелла… И все остальные, каждый из десяти носителей масок, были готовы на смелую авантюру с прорывом в опасный район старого мира. Ведь именно там, где все кишит хутхэнами, находится самое ценное – склады оружия и, не исключено, запасных масок. Даже если эти твари уничтожили сами личины, они вряд ли догадывались о возможности восстановления их производства.

– Вот оно, товарищи! – вновь подал голос Васька. – Начинается! Открылся портал!

И действительно, воздух перед готовящейся к переходу труппой задрожал, затем словно покрылся царапинами и сколами. Дыра в пространстве росла с каждой секундой, где-то на заднем фоне слышался гул в зрительном зале. Похоже, старик не обманул ожиданий, и среди трудящихся постановка по Бабелю произвела настоящий фурор. А иначе портал так быстро и широко не открылся бы, это всем известно. То, что нужно для красивого завершающего штриха.

– За мной, товарищи! – зычно гаркнул Абрам, поправив очки и пригладив непослушные курчавые волосы. – За дело Великой Октябрьской социалистической революции! За возвращение домой!

Он решительно нырнул в портал, и за ним тут же последовали все остальные. Теплый воздух далекого отечества пьянил их, запах буйного разнотравья щекотал ноздри, а шум листвы, колышущейся от легкого ветра, навевал скрытые глубоко в подсознании воспоминания.

– Разрази меня Шекспир! – выдохнула Елена Горячая, прикрыв от неги глаза.

– Смотрите, нам действительно повезло! – Васька Корчагин, широко улыбаясь, показывал пальцем в желто-белое здание с поломанными металлическими шарами на крыше.

– Действительно, похоже на производство, – довольно кивнул режиссер. – Как уже докладывала труппа Ермигина, примерно так выглядят лаборатории и перегонные цеха…

Абрам прищурился, чуть приспустив очки с переносицы – так он лучше видел вдали. Действительно, схема, которую ему показали в горсовете, когда согласовывали переход, изображала подобное здание, только с целыми шарами. Ермигин и командиры других разведывательных отрядов, которые после окончания гражданской войны засылали в порталы в огромном количестве, рассказывал, что рядом всегда стояла какая-то ржавая техника неясного назначения. А тут ее почему-то нет… С другой стороны, можно было предположить, что именно это производство не успели запустить, когда началось вторжение демонов. По крайней мере, это звучало логично.

– Хутхэны! – встревоженно вскрикнул Павел Аполлонов, врываясь в размышления режиссера.

– К бою! – моментально отреагировал Абрам. – Преобразование!

От здания в сторону гостей с Земли неслись сразу пять хутхэнов. Каждый под два метра ростом, с оскаленными длинными пастями и изогнутыми полосатыми иглами на спинах.

«Дикобразы, – улыбнулся про себя режиссер. – Спасибо товарищам, мы теперь знаем, чего ждать от таких».

– Абрам, а их не многовато на нашу труппу? – поинтересовался Эрнест Мухин, обладатель роскошного рокочущего баса, мощного торса и маски Ковьелло.

– Ерунда, товарищи! – засмеялся Васька, стукнув богатыря по плечу кулаком. – Давайте-ка им всыплем!

– Нельзя недооценивать врага, Труффальдино, – строго сказал Абрам. – Помните, что они почти не боятся свинца, поэтому пули их будут лишь ослаблять, но не убивать. Бейте по рукам и ногам, так мы их замедлим, а потом добьем – это самая эффективная тактика!

Васька Корчагин выругался, смачно плюнул и подмигнул режиссеру. Настоящий актер из рабочих – смелый, прямолинейный и очень надежный. Он первым открыл огонь из преобразованной винтовки Бердана с примкнутым четырехгранным штыком. А следом подтянулись и другие члены труппы, преобразовавшие свои макеты в такое же грозное боевое оружие. Именно такой вариант выбрал сам Абрам Гершензон, зная о том, что большинство сильных хутхэнов невосприимчивы к огнестрелу, но славно гибнут от лезвий стальных мечей и на остриях копий. А берданки со смертоносными штыками как раз сочетали в себе оба вида оружия – можно стрелять, можно колоть.

Задумка, которую он предложил особой комиссии, была простой, но эффективной. Он не раз испытал ее на простых хутхэнах в обычных рейдах, а потому был уверен. Одновременный слаженный огонь по конечностям монстров значительно их ослабляет. Кажется, какой смысл стрелять туда, где пусть и более слабая защита, но нет ничего жизненно важного? Вот только монстров ведь можно уничтожать и в два этапа. Пробивая кожу, пули застревают в многочисленных жилах, утяжеляя руки, перебивая сосуды и заставляя тело хутхэнов тратить большую часть сил не на то, чтобы добраться до врага, а на то, чтобы избавиться от чужеродных предметов. И в этот момент как раз уже можно атаковать врагов преобразованными штыками, оружием более эффективным, пусть и в то же время опасным для людей. Ведь так им приходится подбираться вплотную к монстрам…

Но это был не единственный козырь, припасенный Гершензоном для их врагов. Загрохотал пулемет Максима, преобразованный Эрнестом Мухиным из макета для пролетарских постановок, и у режиссера заныло в груди от этой песни горячих пуль. Создать такое оружие даже из точной модели было невероятно сложно – большинство обычных масок после преобразования смогли бы использовать подобный макет разве как дубинку, потому что стрелять их творение точно бы не смогло. Но у Мухина была часть образа Ковьелло, дающая своему обладателю высочайшую концентрацию и возможность воплощать даже мельчайшие детали самых сложных механизмов. Конечно, те же часы он воплотить бы не смог – уже слишком тонкая работа – но кому они нужны! А вот пулемет Максима – пожалуйста! И теперь именно на эту машинку всем отрядом возлагались особые надежды. Потому что в отличие от обычных винтовок, у которых преобразованными были только штыки, эта машина смерти была полностью создана силой маски.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.