Алина Распопова
Считывание

Всем, жаждущим понимания, посвящается…

Глава 1. Знакомство

Была весна. Та прекрасная пора, когда на деревьях начинает появляться первая зелень, а яркие лучи солнца стирают с улиц последние остатки зимней слякоти.

Я шёл по залитому солнцем городу, вдыхая пьянящий весенний воздух, наполненный какими-то особенными, неповторимыми ароматами, еле уловимо возвещающими о начале самой прекрасной в году поры. Казалось, каждый глоток этого волшебного эфира наполнял моё тело силами, а разум – надеждами.

После холодной зимы и первого прохладного весеннего месяца наконец-то наступил апрель. Природа окончательно пробудилась от зимней спячки и я, как и всё живое вокруг, ясно ощущал на себе волнующий приход весны. Внутри меня всё ликовало.

Эта далеко не первая в моей жизни весна казалась особенной, она несла перемены, и сейчас во всём вокруг мне виделись лишь добрые знаки. И сам этот первый невероятно погожий день, и то, с какой небывалой лёгкостью удалось мне проделать свой путь от дома до центра города по оживлённым улицам с их неизменно-бурным движением, лишний раз убеждали меня в правильности принятого мною решения. Казалось, что каждый день моей жизни будет теперь также безоблачно прекрасен, как то высокое голубое небо, которое дивным куполом накрыло сегодня этот цветущий и благоухающий мир.

Редкие городские деревья из-за пробивающейся на них листвы, казалось, стояли окутанными тончайшей зеленоватой дымкой, а гул улиц не мог заглушить радостного щебетания птиц. Мне чудилось, что даже солнце сегодня нарочно ближе подобралось к земле и теперь слепит мои отвыкшие за зиму от яркого света глаза, чтобы посмотреть, как я, забавно щурясь, буду брести, почти наугад, среди окружающего меня весеннего великолепия.

Утопая в льющемся на меня потоке тепла и света, я ступил на городскую площадь, где сегодня было необычайно многолюдно. Я огляделся вокруг. Вон пожилая чета, прогуливаясь, кормит слетевшихся с окрестных крыш голубей, а на другом конце площади несколько весёлых музыкантов собрали вокруг себя оживлённую толпу зрителей.

Все окружающие площадь многочисленные скамейки, были заняты. Здесь расположились и беспокойные мамаши с детьми, и шумные компании студентов, и влюблённые парочки. Тёплая погода выманила их из надоевших за зиму жилищ и направила сюда, в излюбленное место всех горожан.

Беспокойная жизнь большого города, похоже, замирала на этой территории и приобретала тут какой-то особенный неторопливый, размеренный ритм. Шумные городские улицы с их вечной суетой и нескончаемым потоком машин оставались за пределами этого пространства. Здесь, в самом центре мегаполиса, ото всюду веяло необычайным спокойствием и какой-то величественной стариной. Под известным памятником, стоящим в центре площади, каждый день из года в год назначали свидания влюблённые, а огромные часы на угловом здании вот уже несколько столетий с неизменной точностью отмеряли за часом час.

Ступив на старинную брусчатку, я невольно замедлил шаг… Вдохнув полной грудью, я с новой силой ощутил всю прелесть этого дня. За площадью множество кафе зазывало посетителей своими пёстрыми вывесками, но я направился именно в то, где три месяца назад встретил ЕЁ…

С невольным трепетом я открыл знакомую дверь, в очередной раз уловив разливающиеся надо мной мелодичные звуки прикреплённого к потолку колокольчика. Так же как тогда, сейчас в кафе тихо играла неторопливая музыка, а воздух был наполнен густым кофейным ароматом. Из-за хорошей погоды большинство посетителей стремилось в этот день расположиться на свежем воздухе, вероятно, поэтому в самом кафе было немноголюдно.

Сев за столик, я вспомнил тот холодный январский вечер, когда впервые зашёл сюда. Это сейчас за окном на залитой солнцем площади резвятся мальчишки, и тётушки продают первые букетики весенних цветов, а тогда была вьюга, и ледяной ветер пронизывал тело. Тысячи мелких колючих снежинок, вылетавших на меня из темноты, щипали лицо, не позволяя поднять голову и посмотреть на дорогу впереди. Тогда я был рад любому месту, где можно было бы погреться по дороге домой. Не знаю, но почему-то в тот вечер я открыл дверь именно этого незнакомого мне кафе. Здесь было светло и уютно. Я медленно пил горячий кофе, каждый глоток которого разливался по моему телу живительным теплом. Время текло неторопливо, я стал согреваться, уходить не хотелось…

В сущности, тем вечером мне некуда было спешить. Дома меня никто не ждал. Все мои одинокие унылые вечера были одинаково похожи один на другой – сначала холостяцкий ужин из бутербродов и чая, а потом, на несколько предшествующих сну часов, моими друзьями становились компьютер и телевизор. Подумав об этом, мне сейчас даже стало жаль того прежнего себя. Единственное развлечение – встреча по выходным с шумной компанией друзей – не приносило удовлетворения и желаемой радости, а после этого на утро болела голова, и возникало нестерпимое желание обрести в жизни что-то стоящее, значимое. От этих мыслей хорошо отвлекала работа. Вот и в тот вечер, я вспомнил, как сидя здесь, стал думать над решением очередных рабочих проблем, которые теперь уже мне казались смешными. Это сейчас всё уже в прошлом, а тогда мне надо было срочно заключать договор с новым поставщиком, иначе один из моих крупных клиентов, мог уйти к Генриху. Тот уже давно за моей спиной, пытался переманить моих покупателей, обещая им огромные скидки.

Помню, что в тот вечер за чашкой кофе я начал обдумывать, как первым подготовиться к крупной сделке. В голове вертелось много мыслей, которые постепенно выстроились в чёткий план. Немного расслабившись, я продолжал потягивать свой латте, наслаждаясь гостеприимством этого нового для меня места.

Я подошёл к барной стойке ещё за одной чашкой кофе, когда вошла ОНА. Мелодичный звон колокольчика, ураган вылетевших из темноты снежинок, и на пороге возник изящный силуэт озябшей незнакомки. Поёжившись от холода и потирая замёрзшие руки, она направилась к стойке кафе. Легким движением руки сбросила с головы капюшон, и длинные волосы волнами раскинулись по её плечам. Она была совсем близко, и мне показалось, что я даже ощутил тот особенный морозный аромат, который окружал её холодным облаком. Видимо, почувствовав на себе мой взгляд, она обернулась и посмотрела на меня. Никогда я ещё не видел таких красивых бездонных глаз, никогда ещё я не встречал такого ровного, спокойного, открытого взгляда. ОНА была изумительна! Мы встретились взглядами секунды на две, не больше, но именно тогда я понял, что все девушки, которых я знал раньше, в один миг померкли и были мною тут же забыты. Я понял, что не встречу никого, более прекрасного, чем это спокойное нежное синеглазое создание. Это была судьба!

Её звали Лолия. В этот вечер мы ещё долго сидели в кафе, беседуя о всяких пустяках, как это обычно бывает в первый день знакомства. Оказалось, что она пишет статьи для одного местного популярного издания, а в наш город переехала пару лет назад. Также, как и я, сейчас она шла с работы домой. Ей было двадцать шесть. У неё никого не было, у меня тоже. За окном была метель, а рядом с ней мне было хорошо и спокойно…

Теперь прошло уже три месяца, я снова в нашем любимом кафе и снова жду ЕЁ. Всего три месяца, а кажется, что прошла уже целая вечность! Три месяца встреч, звонков, ожиданий, переписки, прогулок, бесед… За это время ОНА стала самым дорогим и близким мне человеком. В этом суетном мире, в круговороте лиц и событий мне удалось найти женщину, которая была способна понять меня!

Я вспомнил, как на следующий день после нашего знакомства, сразу же с утра собрался звонить ЕЙ. Я хотел слышать её голос, хотел убедиться, что наша вчерашняя встреча не была игрой моего воображения. Забыв о раннем часе, я набрал номер Лолии. До сих пор помню её нежный голос в трубке и фразу: "Я ждала твоего звонка", которую я услышал в то утро.

Мы стали встречаться почти каждый день. Иногда мы подолгу сидели в этом кафе, разговаривая обо всём на свете. К своим двадцати семи годам я уже успел разочароваться в женщинах, но Лолия отличалась от всех. Она понимала меня! Я не боялся делиться с ней всем самым сокровенным, и она отвечала мне тем же. Ни разу и ничем она не нарушила моё доверие. С Лолией мне всегда было интересно. Она много рассказывала о своей работе, о детстве, которое провела с родителями в небольшом городке, о студенческих годах, о других странах, в которых ей удалось побывать. Ни с одной женщиной никогда мне не было так легко и спокойно. Я начинал чувствовать себя по-настоящему счастливым. С ней мне не нужно было притворяться, не нужно было говорить пустых фраз, с ней я мог быть самим собой, и она принимала меня таким, какой я есть. Лолия была красивой, умной, нежной и любящей. Она была идеальна!

Когда началась весна, и на улицах потеплело, мы стали больше гулять. Даже если под ногами хлюпала весенняя жижица, а небо затягивали серые тучи, погода казалась мне замечательной, а город – необыкновенно красивым, и всё потому, что рядом со мной была моя Лолия.

Хорошо помню, как однажды вечером после нашей очередной прогулки, она предложила мне зайти к ней. Я давно хотел посмотреть, как живёт моя Лолия, но, не желая своими неосторожными поступками и просьбами нарушать те трепетные отношения, которые складывались между нами, покорно ждал, когда она сама пригласит меня. Как только мы вошли в подъезд её дома, я почувствовал, что этот вечер будет особенным. Небольшая аккуратная квартирка в центре города была настоящим мирком моей Лолии. Её дом встретил меня тем особым сладковато-приятным запахом, который бывает только в ухоженных и любимых своими хозяевами жилищах. Пока она готовила чай на кухне, я пытался рассмотреть каждую окружающую меня вещь, каждую мелочь, каждую деталь, чтобы ещё лучше узнать свою Лолию. Многое мне было знакомо по нашим многочисленным беседам. Книги, журналы, милые вещицы… Здесь всё было подобрано с особым вкусом и любовью. Затаив дыхание, я прикасался к тем предметам, которые моя Лолия видела каждый день. Но скоро я стал замечать, что в моей голове всё настойчивее крутится только один вопрос «Разрешит ли она остаться мне с ней или нет?». И вот когда я с растерянным видом перелистывал страницы какой-то взятой с полки книги, ОНА просто подошла ко мне, посмотрела на меня мягким сияющим взглядом и обвила своими руками. Я прижал её к себе и понял, что сегодня нам не нужны будут слова. Воспоминания о том, что произошло дальше, до сих пор будоражат моё сознание, возбуждающими волнами прокатываясь по всему телу. Никогда раньше я не получал такого удовольствия от близости с женщиной. После той ночи я понял, что для меня существует теперь только одна женщина – ОНА…

Мне вспомнилось, как в середине весны я заболел, подхватил ангину, и Лолия тут же примчалась ко мне. Она готовила мне еду, покупала лекарства, но главное – она просто всё время была рядом. Лолия прожила у меня три дня, пока я не вылечился, а мне после этого захотелось вот также просыпаться каждое утро и видеть её в своей постели. С ней я понял, что значит быть по-настоящему любимым…

Бой огромных старинных часов на площади, сообщивший о начале нового часа, невольно отвлёк меня от воспоминаний. Сейчас в кармане моего пиджака покоилась коробочка с заветным кольцом. Оно предназначалось ЕЙ! Да, здесь, в нашем любимом кафе, я жду Лолию, чтобы сделать ей предложение. Не думаю, что это будет для неё сюрпризом. Я люблю ЕЁ! ОНА появилась в моей жизни, заполнив собой ту пустоту, которая не давала мне покоя. Я уверен, что никогда больше не встречу человека, который бы так понимал и чувствовал меня. Ещё никогда я не был так счастлив!

Раздался мелодичный звон колокольчика над дверью, свежий ветерок ворвался с улицы.

– Лолия, я здесь!

Она увидела меня, её лицо осветила счастливая улыбка, она поспешила к моему столику.

Глава 2. Признание

Прошло чуть больше года с того момента, как я под звуки свадебной мелодии надел на палец Лолии обручальное кольцо. После того моя жизнь здорово изменилась. Несомненно, я был счастлив! И дело тут не только в том, что я получил повышение по службе, купил машину и переехал с Лолией в новую большую квартиру, расположенную в престижном районе города, главное, что каждый вечер дома меня ждала ОНА – любимая женщина, готовая выслушать, понять и разделить со мной все радости и трудности дня!

Я ещё раз подумал, как же мне повезло с женой. С каждым днём я нуждался в ней всё больше и больше, в её любви, в её советах. Мы были одной из тех редких пар, которые обходились без ссор, скандалов, взаимных упрёков и криков. Как две соседние фигурки одного огромного пазла мы безупречно подошли друг другу. Всё чаще я замечал, что для общения нам уже не нужно было слов. Наши семейные ужины стали воплощением нашей идиллии, а для меня превратились просто в жизненную необходимость.

Сейчас я сидел в своём офисе. Рабочий день подходил к концу, а вместе с ним и вся рабочая неделя. Из-за своей стеклянной перегородки я видел, как остальные мои сослуживцы, всё больше оживляясь и завершая последние дела, начинают собираться домой. За последний год я неплохо продвинулся по службе, став руководителем отдела, в котором работало около тридцати человек. Многие из них были мне не только подчинёнными, но и добрыми приятелями. Сейчас я наблюдал, как каждый из них с явным нетерпением уже готовится к приближающимся выходным. Вот Мартин разговаривает по телефону. По его слащаво-довольному выражению лица я сразу догадался, что говорит он со своей подружкой и явно о предстоящем совместном вечере. Этот высокий молодой человек в синем пиджаке и голубой рубашке, ворот которой стягивал строгий галстук, стоял, опираясь на стол и небрежно перекинув одну ногу на другую. По его расслабленной позе я понял, что мыслями он уже весь погружен в предстоящие выходные.

А вон там сидит Тереза, которая давно сложила свои вещи и теперь поглядывает то на часы, то на мою стеклянную перегородку. Эта миленькая молодая женщина наверняка сразу же сорвётся с места, как только минутная стрелка часов сравняется с отметкой «двенадцать», чтобы побежать домой к своему пятилетнему сыну. Она часто рассказывала мне о нём, весь её стол был украшен его фотографиями.

Оживлённые возгласы, проникшие даже в мой кабинет, заставили меня посмотреть в другой конец зала, куда вихрем ворвались Ян и Филипп. Они наверняка достали билеты на футбольный матч, о котором твердили всю неделю. Сейчас эти заядлые болельщики что-то с оживлением рассказывали вставшему им навстречу из-за стола Леону. Леон был добродушным толстяком, который, кажется, не относился к числу футбольных фанатов. Он редко ходил на матчи, однако сейчас пытался изобразить на своём лице интерес.

Поддавшись общему нерабочему настроению, я тоже начал мечтать о предстоящих выходных. Субботним вечером мы с Лолией собирались в театр. Я до сих пор удивляюсь, как я, человек далёкий от искусства, благодаря своей жене приобщился к театру и стал ходить даже на художественные выставки. Раньше максимум, что я мог себе позволить из подобных развлечений, так это сходить в кино, а чаще всего все свои вчера я проводил перед телевизором. Теперь же моя жизнь благодаря Лолии наполнилась новыми яркими событиями и впечатлениями. Кино ей не нравилось, оно почему-то совершенно не привлекало мою жену, а пребывание в кинотеатре наводило на неё какую-то непонятную мне панику. Также Лолия избегала просмотра телевизионных программ, телефильмов и сериалов. Единственное, что она смотрела по телевизору, хотя и без видимого интереса, так это спортивные трансляции, мультфильмы и передачи о животных. Однако Лолия обожала театр и заразила своей увлечённостью меня. Лолия обычно сама выбирала для нас спектакли, брала билеты, а мне оставалось только дожидаться дня, когда мы выберемся из дома. Иногда мы ходили на выставки. Я заметил, что пока я разглядываю картины, Лолия с не меньшим интересом рассматривала посетителей. Похоже, её больше волновали не сами работы художников, а то, какое впечатление производят они на окружающих. Часто она останавливалась возле какого-нибудь исписанного красками холста и начинала сбоку наблюдать за стоящими неподалёку людьми. Погруженная в какие-то свои думы, она была особенно красива в такие моменты. А потом, спокойными тихими вечерами, мы ещё долго гуляли по городу, обсуждая увиденное…

В общем, рабочая неделя заканчивалась, и каждый из нас уже прибывал в мечтах о предстоящем отдыхе. Не спеша, я тоже стал собираться. За окном темнело, и начинал накрапывать мелкий осенний дождь. Мне очень захотелось поскорее оказаться дома.

Лолия должна была вернуться сегодня пораньше, а это означало, что к моему приходу уже будет готов вкусный ужин, аромат которого я, как всегда, почувствую, ещё на лестнице, задолго до того, как подойду к двери нашей квартиры. Когда мы поженились, Лолия совершенно не умела готовить. Я не хотел превращать свою возлюбленную в домохозяйку, но конечно, как и любой мужчина, мечтал о тихих семейных ужинах и о вкусной домашней еде. Лолия как будто почувствовала это и твёрдо решила научиться готовить. Так забавно было наблюдать, как она, со всей серьёзностью, засела за поваренные книги, а все выходные проводила на кухне. Несколько месяцев кулинарных экспериментов, и я понял, что моя жена завоевала не только моё сердце, но и подчинила себе мой желудок. Неведомыми мне способами Лолия даже научилась готовить мои любимые тефтели, точно такие же, какие готовила мне в детстве мама. Помню, будучи ребёнком, я частенько околачивался на кухне рядом с матерью, наблюдая, как она стряпает. А позже, уже учась в университете, я любил на каникулах возвращаться домой, где мама всегда готовила для меня своё коронное блюдо. При мысли о тефтелях в моём животе сладко заныло, и ещё больше захотелось оказаться сейчас дома. Лишь бы только Лолия сегодня хорошо себя чувствовала…

О её сильных головных болях я узнал сразу же после свадьбы. Видимо и до нашей женитьбы они мучили Лолию, но, не живя постоянно рядом с ней, я этого просто не замечал. Теперь же я видел, как моя Лолия страдает от них почти каждый день. Это меня не радовало. Незримыми волнами боль накатывалась на Лолию. В такие моменты, потирая виски, она пыталась убедить меня, что её недомогание не что иное, как обыкновенная мигрень. Мне хотелось ей верить. Как правило, боли не мешали Лолии жить по привычному для неё распорядку, однако бывали дни, когда моя жена не могла из-за сковывающих её голову спазмов встать с постели. Это начинало беспокоить меня. Я попытался найти Лолии хорошего врача, но к моему удивлению Лолия сказала, что уже ходит на приёмы к специалисту. Не реже одного раза в месяц она действительно посещала клинику, куда я частенько стал подвозить её. Лолия позволяла мне сопровождать её не дальше входной двери. Думаю, она просто не хотела волновать меня… Всё чаще я замечал в её сумке лекарства с неизвестными мне названиями. Насколько они были действенны и безопасны, мне оставалось только гадать. Лолия не любила обсуждать тему собственного здоровья. Надо будет всё-таки как-то познакомиться с её лечащим врачом, подумалось мне…

Отогнав от себя неприятные мысли, я набрал на телефоне домашний номер. Мне никто не ответил. Такой же результат дал звонок на мобильный Лолии. Мой вызов остался непринятым, и мне пришлось долго слушать длинные гудки в телефонной трубке. Ладно, решил я, может быть, Лолия занята домашними делами и не слышит звуков телефона, а может, ей всё-таки пришлось задержаться в редакции.

Лолия – увлечённый и талантливый человек. Люблю, когда она рассказывает о своей работе.

По образованию Лолия была психологом, но после окончания университета увлеклась журналистикой. Это увлечение быстро переросло в её профессию. Теперь Лолия вела рубрику «Необычное рядом» в крупном городском журнале. Каким-то чудом, ей удавалось находить в нашем огромном городе вроде бы ничем неприметных людей, у каждого из которых находилась своя тайна, своё необычное увлечение или неординарные способности. Без моей Лолии, они жили заметные разве что только своим родным и близким, а она рассказывала о них всему городу. Каждую неделю в её рубрике выходила новая статья об очередном «обычном-необычном» человеке. Она сама отыскивала их на улицах, в кафе, в метро, в парках и чем больше я читал её работ, тем больше понимал, что каждый из нас по-своему уникален. В каждом из нас можно найти те маленькие странности, которые делают нас индивидуальностью и отличают от прочих. Я вспомнил её последнюю статью о маленькой девочке, которая читала наоборот. Ей было всего шесть лет. Её родителям не было до неё дела, и чтобы как-то занять ребёнка, кто-то из них дал ей книжки. Обычные детские книжки с картинками и простенькими рассказами. Девочке сказали, что, складывая буквы, она сможет узнать разные написанные там интересные истории. Только вот никто не объяснил, с какой стороны нужно читать. Лолия заметила девочку в парке, когда та сидела на скамейке, двигая пальцем по книжке справа налево. Оказывается, та всегда читала слова наоборот, а потом тут же в уме переворачивала их, запоминая и складывая в правильные предложения. «Глаз». Я окрестил для себя эту девочку Глазом. Подобно ему, передающему в мозг изображение перевёрнутым, она только после прочтения приводила в своей голове слова и фразы к их верному, истинному виду. Кажется, это было забавно. И никто вокруг не замечал этого, все думали, что девочка читает, так же, как и прочие дети. У Лолии был талант распознавать таких странных людей.

Ещё почему-то мне запомнилась статья о человеке, который собирал пивные пробки… Оставлять в своей квартире мусор после очередной попойки мог бы каждый любитель выпивки, но этот был особенный. Каждую пробку от выпитой бутылки он аккуратненько подписывал, ставил на ней дату и клал в специально отведённую для каждого дня коробочку. Ему было уже под пятьдесят и его пристрастие к пиву, которое он пил перед телевизором почти каждый день, вылилась в коллекцию более чем из восемнадцати тысяч пробок. Когда Лолия оказалась в его захолустном жилище, то её взору предстал своеобразный календарь жизни человека, увековеченный весьма оригинальным способом. Каждый день, по сути ничем не отличающийся от предыдущего и последующего, хранился в одной из десяти тысяч коробочек с датами. Та статья Лолии заинтересовала многих. Старик тут же стал знаменитостью и с гордостью раздавал интервью, вспоминая о прожитых годах и не выпуская из рук очередную бутылку. Хотя бы на закате своей жизни он почувствовал себя счастливым, а его алкогольное пристрастие принесло своеобразные плоды. Социологи психологи, маркетологи сразу же набросились на такой необычный экземпляр. Быть может, кто-нибудь из них даже напишет какой-нибудь по этому случаю научный труд, а Лолия найдёт ещё кого-нибудь и потом ещё… Неведомыми никому способами, Лолия побуждала людей раскрываться и рассказывать каждого свою историю. Видимо, она была тем человеком, который, как никто другой, был способен вызывать доверие.

В последнее время её статьи пользовались всё большей популярностью. Ей предложили даже работу в солидном столичном издании, но она отказалась. Я думаю, что Лолия сделала это ради меня. Моя карьера только недавно пошла в гору, и я ещё не был готов к переезду в другой город. Когда мы только начали встречаться с Лолией, я был обычным менеджером, который мог похвастаться разве что участием в нескольких небольших проектах. Теперь же я руководил одним из ведущих отделов нашей фирмы. Лолия определённо принесла мне удачу. Постоянно чувствуя ей поддержку, я за последний год смог много добиться.

Настольные часы показывали семь часов вечера, на улице стемнело, а дождь за окном стал ещё сильнее. Мне захотелось побыстрее оказаться дома. Мягкий свет, тёплая ванна, вкусный ужин и любимая женщина рядом… Резкий сигнал телефонного звонка отвлёк меня от приятных мыслей. Номер был мне неизвестен.

Как только я услышал первые слова в трубке, сказанные мне незнакомым женским голосом, я понял, что ужина не будет. Волнение накатилось внезапной обжигающей волной, а в висках застучало. С трудом, но всё-таки я разобрал то, о чём говорил мне чужой равнодушный голос… С Лолией произошёл какой-то несчастный случай… Прямо на улице… Она без сознания поступила в больницу. Несмотря на то, что в начале разговора женщина представилась, я только сейчас понял, что со мной разговаривает одна из медсестёр. Поборов оцепенение, я, ещё ничего не соображая, принялся одеревеневшими вмиг пальцами записывать координаты больницы.

Уже через несколько минут я мчался на своей машине по указанному адресу. Дождь яростно хлестал по стёклам автомобиля, а навалившаяся темнота улиц пугала. Меня трясло то ли от волнения, то ли от холода, царящего в ещё непрогретом салоне моего автомобиля. Тёмный город, огни которого скрывала от меня густая стена дождя, казался сейчас незнакомым. Из своего привычного, уютного мирка я оказался выброшенным на эти холодные неприветливые улицы. Теперь вместо тёплого семейного ужина я летел в неизвестность. Разлетающиеся из-под колёс брызги громкими фонтанами осыпались на мостовую, а где-то позади меня раздавался скрежет тормозов проезжающих мимо меня машин. Не обращая внимания на знаки и сигналы светофора, я как в бреду нёсся к НЕЙ… Только оказавшись у дверей больницы, я смог немного прийти в себя.

Войдя в освещённый неестественно белым светом коридор, я сразу же почувствовал тот специфический больничный запах, который ненавидел с детства. Женщина за стойкой показалась мне совершенно безучастной. В ответ на все мои расспросы она только неторопливо полистала свой регистрационный журнал и предложила мне присесть, пока со всеми разъяснениями не подойдёт доктор. В палату к Лолии она меня пока не пустила.

Теперь я сидел на стуле, тупо рассматривая то ли свои ботинки, то ли ровные линии плиток на больничном полу. Даже если бы я смог сейчас в голове собрать все мои скудные познания в медицине, их вряд ли бы хватило на то, чтобы понять любую из фраз, которую мне предстояло услышать. Неизвестность пугала, и я никак не мог собраться с мыслями. Мысли не только не собирались, они наоборот расползались из головы, как тараканы, оставляя меня просто беспомощно сидящим в углу на стуле, смотрящим в пол и ожидающим врача.

Доктор появился минут через десять. Это был высокий мужчина лет сорока в белом халате. Несмотря на свою уверенную поступь, которой он направился ко мне, выглядел он уставшим и немного растерянным. Представившись, он сразу же начал разговор. Имя врача тут же улетучилось у меня из головы, а вот вопросы стали постепенно возвращать к реальности.

– С вашей женой бывали когда-нибудь обмороки, потеря сознания? – начал проникать в моё сознание его голос.

– Нет… Во всяком случае, я таких случаев не помню, – ответил я и удивился тому, насколько чужим показался мне свой собственный голос.

– Вы давно знакомы с вашей женой?

– Полтора года, – машинально ответил я.

И тут я стал осознавать, что даже толком не знаю, что случилось с Лолией.

– Что с ней? – встревожено, спросил я.

– Утром она потеряла сознание на улице. Её доставили в больницу несколько часов назад, сейчас состояние её стабилизировалось, она отдыхает, и после нашего разговора вы сможете забрать её домой.

Я почувствовал, как моё напряжение волной откатилось назад, а на смену ему пришло некое подобие спокойствия. Ко мне стала возвращаться способность мыслить, и последняя фраза врача «вы сможете забрать её домой» всё отчётливей крутилась в голове, успокаивая и даря надежду.

– Но есть несколько очень тревожных моментов, – продолжал врач. – Скажите, ваша жена жаловалась на что-нибудь в последнее время? У неё были какие-нибудь проблемы со здоровьем.

– Да, частые головные боли, – теперь мой голос звучал уже ровно и спокойно.

– Она обращался с этим к врачам?

– Насколько я знаю, она нашла специалиста, но мне кажется, лечение ей не помогло. Вы думаете это серьёзно?

Врач, похоже, уже не слышал моего вопроса. Он стал невероятно задумчивым и, казалось, ушёл в какие-то свои мысли. В воздухе повисла гнетущая тишина, из-за которой у меня снова застучало в висках. Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем наш разговор снова продолжился.

– Мы попытались сделать томографию головного мозга, – тут по его лицу пробежала ещё большая растерянность. – Это вполне стандартное исследование, которое производиться у подобных пациентов. Так вот томография вашей жены не то, чтобы не дала результатов, мы вообще не смогли её провести. Такое впервые, прибор не показывает ничего. Он не может просветить голову вашей жены. Мы пытались провести этот анализ дважды, и дважды – никаких результатов, хотя с другими пациентами он работает исправно.

– Что это значит?

– Это значит, что рентгеновские лучи не просвечивают голову вашей жены, – с некоторым раздражением произнёс доктор. – Возможно, наш прибор неисправен, хотя подобных случаев у нас не бывало. Да их и не может быть, это вообще нонсенс, – воскликнул врач.

Доктор опять задумался, но потом посмотрел на меня и, вероятно, увидев мои ничего непонимающие глаза, попытался объяснить поподробнее.

– Понимаете, при томографии происходит сканирование головы пучком рентгеновского излучения. Грубо говоря, лучи проходят через тело пациента под разными углами, а уже затем компьютер выстраивает по этим срезам картину органов.

Я наблюдал за жестикуляцией врача, силясь разобраться в том, что он говорил. А доктор продолжал:

– Рентгеновский луч, пройдя через среду поглощения, ослабляется пропорционально плотности тканей. Разные ткани, кости, кровеносные сосуды, мозг и прочие имеют разную плотность, именно эту разницу и улавливает томограф, строя нам на выходе полноценную картину того, что находиться внутри.

Врач остановился, и, глядя куда-то сквозь меня, стал задумчиво поглаживать свой подбородок.

– У вашей жены мы получаем однородную картинку, такое ощущение, что её голова заполнена абсолютно однородным веществом, причём вещество это по плотности можно приравнять к металлу.

С трудом усваивая то, что мне сейчас говорил этот человек в белом халате, я не сводил с него глаз.

– Сами понимаете, что такого быть не может. Сначала мы решили, что прибор просто вышел из строя, но с последующими двумя пациентами томограф работал исправно. Повторная же попытка сделать томографию у вашей жены, опять успехом не увенчалась. В моей практике такое впервые, – задумчиво произнёс он, опять погружаясь в какие-то свои мысли.

Я увидел, как рука доктора потянулась в карман, откуда он достал коробку сигарет.

– Давайте выйдем на улицу, нам полезно будет немного проветриться, – предложил врач.

Мы вышли на крыльцо больницы. Дождь уже закончился. Прохладный воздух был наполнен вечерней свежестью, а многочисленные огни фонарей отражались в блестящих лужах. Доктор закурил.

– Я бы предложил вам побыстрее забрать вашу жену и положить её на обследование в другую больницу. Наши приборы бессильны. Мы не можем провести полное обследование. Будем разбираться ещё с этим, но вам нужно позаботиться о вашей жене. Я не могу ставить диагноз, не имея данных, но смею вас заверить, что симптомы серьёзные.

Дальше доктор начал рассказывать мне что-то о том, что в другой больнице есть томограф с несколько иным принципом работы, что с его помощью, вполне возможно, можно будет получить достоверные результаты, что, если мы поторопимся, он поможет… Но я уже не слушал врача. В моей голове вертелась только одна мысль – мысль о том, что с моей Лолией может что-нибудь случиться. Она нужна была мне.

– Надежда вылечиться есть? – встревожено прервал я врача.

Доктор остановил свои объяснения и посмотрел на меня.

– Надежда есть всегда, – как-то грустно произнёс он. – Но первое, что нужно сделать, так это серьёзно обследоваться. Сейчас вам лучше пойти к ней, вы можете забрать её домой.

Доктор не пошёл со мной и, продолжая задумчиво смотреть в темноту, остался курить на крыльце. Я же поспешил вернуться в здание больницы, в глубине которого где-то за одной из дверей меня ждала моя Лолия…

***

Был вечер, а я вместо того, чтобы наслаждаться теплом и уютом своего дома, пробирался по лабиринту больничных коридоров к нужной палате. Страх и волнение уже прошли, но мысли мои путались. Окружающая обстановка и события нескольких последних часов совершенно не были похожи на то, к чему я привык. Единственное, чего я сейчас хотел, так это увидеть свою Лолию…

То, что сказал доктор, я ещё не осознавал, слишком уж был я далёк от медицины. Рентгеновские лучи, поломанный Лолией томограф, металл в голове… При других обстоятельствах я бы посчитал этого врача сумасшедшим, но сейчас я просто не в состоянии был спокойно над всем поразмыслить. Я решил, что лучше не говорить пока этого всего Лолии, надо просто без промедления забирать её отсюда.

Наконец-то я открыл дверь палаты. Ровный взгляд знакомых синих глаз в приглушенном свете лампы тут же заставил улетучиться все мои тревожные мысли. Я успокоился…

Лолия выглядела очень уставшей и бледной. Она как-то неестественно полулежала на кровати. Даже сейчас, в невзрачной больничной одежде, она показалась мне невероятно красивой. Её волосы струились по подушке, а лицо, при виде меня, осветила едва уловимая радость…

Лолия улыбалась… Улыбалась той нежной, доброй улыбкой, которая так хорошо была мне знакома, и которую я так часто видел на её лице, когда был с ней рядом. Через секунду я уже сидел на краю кровати и обнимал ЕЁ.

– Всё будет хорошо, всё будет хорошо…, – повторял я, прижимая к себе этого самого дорогого для меня человека, и нежно гладя её по голове.

– Я хочу домой, – тихо произнесла Лолия.

Только сейчас я стал понимать, что ей сегодня пришлось пережить.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил я, глядя на неё.

Она не стала мне отвечать, и только по её быстрым утвердительным кивкам головы я понял, что всё в порядке.

– Врач сказал, что тебе нужно обследоваться. Что это всё может быть серьёзно…, – начал я.

– Ничего не нужно, потом…, – прервала она меня своим нежным уставшим голосом.

Мы быстро собрались, и я, подхватив на руки свою Лолию, пошёл с ней по больничным коридорам обратно к выходу. Она обвила меня своими руками и казалась мне в этот момент почти невесомой. Я был счастлив оттого, что она уже рядом…

***

Ужин в этот день всё-таки состоялся, но это было всего лишь жалкое подобие того ужина, который я представлял в своих мечтах, да и готовить мне его пришлось самому. На скорую руку, соорудив яичницу и заварив чай, я сел за стол, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. Придя домой, я уложил Лолию на диван и теперь видел, как она, немного отходя от происходящего и отказавшись от ужина, просто отдыхала. Поздний час, накопившаяся усталость, потрясения этого дня – всё это было уже не важно. Главное, что Лолия была рядом!

Её здоровье меня волновало, и сегодняшний случай только лишний раз убедил меня в необходимости серьёзного лечения. Лолия была больна… Теперь бесполезно было отрицать этот факт и надеяться на то, что она справится со своей болезнью без моего участия. В этот момент я сидел рядом с ней, видя её ослабленное тело и грустный взгляд. Уткнувшись глазами в свою тарелку, я не знал, как начать разговор обо всём происшедшем.

Лолия, как будто почувствовав мою растерянность, придвинулась ко мне ближе, взяла за руку и спросила:

– Что сказал тебе доктор в больнице?

Я поднял на неё глаза и увидел, как по её лицу скользнула лёгкая тень задумчивости. Через доли секунды, она уже снова смотрела на меня своим ровным спокойным взглядом.

– Да, в общем-то, ничего особенного…, – начал я, сразу же почувствовав фальшь в своём собственном голосе. Я собрался с силами и попытался продолжить уже более непринуждённо и естественно. – Сейчас пока не стоит волноваться, но в самое ближайшее время нам надо будет сделать полное обследование, тебе нужно лечиться.

Я снова посмотрел на Лолию.

– Тебе не зачем ничего от меня скрывать, – печально сказала она. – Я всё знаю…

– Я просто очень волнуюсь за тебя. Я не понимаю, что происходит, не понимаю, как мне помочь тебе и почти ничего не понимаю из того, что сказал мне врач, – выпалил я, схватив Лолию за руки. – Я понял лишь одно, тебе нужно незамедлительно обследоваться в другой клинике и начинать серьёзное лечение. Я найду лучших специалистов и не пожалею ни денег, ни времени, ни сил…

– Я это знаю, любимый, – ласково улыбнувшись, прервала меня Лолия. – Но мне надо тебе кое-что рассказать. Я знаю, как сильно ты меня любишь, и я не хочу, чтобы ты продолжал волноваться за меня, оставаясь в полном неведении. Я решила, что ты должен знать, что происходит.

Я напрягся. Слова Лолии хоть и произносились ею со спокойным выражением лица, но как-то странно навевали на меня тревогу своей неопределённостью. Я приготовился слушать.

– Я не больна, – задумчиво сказала Лолия, и я впервые увидел, как она с трудом пытается подобрать слова, чтобы продолжить. – Я знаю, что в больнице пытались сделать томографию моего мозга, и с этим ничего не получилось… Со мной это сделано специально.

– Что??? – я не смог удержаться и чуть не подпрыгнул на месте.

Лолия снова подняла на меня глаза, и я попытался успокоиться.

– Постарайся сейчас понять меня и поверить в то, что я скажу, – не спеша продолжила она.

Я заметил, как медленно и чётко она произносила каждое слово, как будто уже сейчас пытаясь донести до меня что-то важное.

– Может быть, отложим этот разговор до завтра. Сегодня ты устала, был трудный день…, – начал я. Однако тут же осёкся, понимая, что я и сам уже не смогу спокойно уснуть после её слов.

Как и все люди, я не любил загадок. Теперь меня уже стало одолевать любопытство, и очень хотелось выяснить всё здесь и сейчас.

Лолия снова улыбнулась и сказала:

– Ты же не уснёшь. Я нормально себя чувствую, я в порядке, голова прошла, а вот ты уже вряд ли сможешь успокоиться после моих слов. Давай не будем откладывать этот разговор в долгий ящик.

Конечно, как всегда она меня чувствовала и очень хорошо понимала. Я приготовился слушать.

– Я умею читать мысли, – глядя на меня, спокойно произнесла Лолия.

Я опешил… Не знаю, что именно я ожидал услышать от неё в этот момент, но явно не это. Готовый выслушивать страшные вещи о каком-нибудь серьёзном заболевании, я воспринял её слова, как шутку. Я продолжал ждать вразумительных объяснений, а Лолия не спешила продолжить разговор…

В моей голове понеслись самые разные мысли. Лолия, наверно, слишком устала и поэтому говорит какую-то ерунду, или она просто пытается что-то скрыть от меня. Но зачем? Я ведь готов вместе с ней бороться с любой болезнью. Неужели она подумала, что её заболевание может изменить моё отношение к ней? Может какими-то нелепыми фразами она хочет отвлечь меня от тревожных мыслей. Почему она не хочет рассказать мне о своём заболевании?..

– Потому что никакого заболевания у меня нет, – ответила мне Лолия, продолжая пронизывать меня своим немигающим взглядом. – Постарайся сейчас поверить и понять меня… Я умею читать мысли.

Мне стало не по себе. Лолия отвечала на вопрос, который я ей не задавал. Я не произносил его вслух. В комнате царила тишина. Я даже слышал, как колышется занавеска возле окна, приводимая в движение врывающимся с улицы через форточку порывом ветра. Эту тишину нарушал только мягкий и нежный голос Лолии. Хотя… может быть, я от всего происходящего начинаю медленно сходить с ума, и уже сам не слышу того, что говорю. Сейчас мне было проще бы поверить именно в это…

– Нет, с тобой всё нормально, – Лолия улыбнулась. – Ты не сходишь с ума и не произносишь сейчас ни звука, я просто читаю твои мысли.

Я испытал лёгкий шок. Я стал осознавать, что говорит только ОНА. Я молчу.

Значит, Лолия слишком хорошо знает меня и ход моих рассуждений, поэтому может отвечать на мои вопросы ещё до того, как я их задам. Ведь и раньше частенько бывало, что я начинал фразу, а продолжать её у меня не было необходимости… Лолия понимала меня с первых же слов. А может быть, Лолия действительно обладает какими-то экстрасенсорными способностями. Я видел множество телевизионных передач, в которых люди совершали удивительные вещи. Лолия ведь даже сама когда-то писала об одном таком человеке…

Она снова прервала мои рассуждения:

– Я не экстрасенс. То, что я умею делать, можно сказать, дело рук научно-технического прогресса. Такие способности не даются человеку природой и их бесполезно развивать в себе. Они не имеют ничего общего с мистикой и оккультными науками. Обладать возможностью читать чужие мысли может практически каждый здоровый человек.

Что за ерунда, думал я. Мы начали говорить о её болезни, а вот теперь она какими-то невероятными историями пытается запутать меня и увести разговор в сторону.

– Ты не веришь мне. Давай я сначала попробую доказать тебе, что умею читать мысли. Подумай о чём-нибудь, – предложила она.

Так… Ну о том, что я ей не верю, было легко догадаться и не влезая в мой мозг. Видимо, сейчас все мои эмоции были написаны на моём лице. Конечно, какой нормальный человек поверит в такое?..

– Хорошо, – выдавил я из себя. – Давай попробуем.

Я решил подумать о чём-нибудь отвлечённом. Ну, например, какая сейчас за окном погода.

– Ты думаешь о том, какая сейчас за окном погода.

Я вздрогнул от её слов… Нет, она могла об этом догадаться. Я же ведь невольно посмотрел на окно, когда подумал о погоде. Лолия очень внимательна, конечно, она уловила мой взгляд.

– Хорошо, подумай о чём-нибудь другом, – продолжила она.

Ладно, вот этого она точно не могла знать. Почему-то в этот момент мне в голову пришёл именно этот, произошедший недавно случай… Лолия любит уют в доме и всегда старается украсить наше жилище милыми вещицами. Она умело и с большой любовью подбирает всевозможные аксессуары для нашей квартиры. На нашей кухне она расставила красивые фарфоровые вазочки, все они были выполнены в одном стиле, но, тем не менее, отличались друг от друга. Лолия аккуратно выставила их на специальной полочке и каждая из них, по её мнению, очень удачно вписывалась в интерьер нашего жилища. Так вот, пару дней назад, утром, я совершенно случайно разбил одну из них, неосторожно задев рукой. Боясь, что Лолия расстроиться, я потихоньку собрал все осколки и вынес мусор, когда она ещё спала. Расставив посвободнее оставшиеся вазочки, я надеялся, что Лолия не заметит моей оплошности.

– Ну, это не считается, – Лолия расхохоталась. – Я и без всякого чтения мыслей уже заметила, что вазочек на полке стало не семь, а шесть.

Заметила и ничего мне не сказала? Молодец…

– Это ерунда. Я даже не очень расстроилась. Ты же ведь сделал это не специально, – ласково улыбаясь, продолжила Лолия.

Какая же она у меня всё-таки умница… Стоп…Так значит, опять не удалось проверить. Хотя… Откуда же она сейчас узнала, что я подумал именно об этом случае?..

Ладно, допустим, что я верю в её способности. Но как? Как ей это удаётся?

– Я расскажу тебе всё по порядку, – став серьёзной, начала свой рассказ Лолия. – Итак, это называется «считывание»…

«Считывание» – это слово молнией полоснуло по моему сознанию. Тут же я стал вспоминать, где я мог его слышать, и что оно могло означать. Болезнь? Процесс? Результат? Явление? Я не находил ответа… «Считывание» не вызывало у меня никаких ассоциаций, от него веяло только неизвестностью.

Напряжённая пауза повисела в воздухе не больше пары секунд. А потом Лолия, не сводя с меня глаз, продолжила.

– Ещё в 1956 году доктор-учёный Франк Бойер начал серию исследований биологического поля человека. Ты слышал теории о том, что каждый человек обладает собственным биологическим полем? – спросила у меня Лолия и, не дожидаясь моего ответа, начала объяснения. – Сейчас в прессе стала появляться информация подобного рода. На сегодняшний день уже не вызывает сомнений тот факт, что человеческое тело излучает энергию. Ни для кого не секрет, что мы, впрочем, как и все живые организмы, порождаем электромагнитные волны различной частоты. Например, человек может быть совершенно не виден в темноте, но создаваемое им инфракрасное излучение отлично улавливается приборами ночного видения. Так вот, Бойер серьёзно стал изучать электромагнитные излучения, создаваемые человеком. Он создал специальные приборы, которые могли фиксировать малейшие колебания на самых разнообразных частотах. Посвятив несколько лет своим исследованиям, Бойер пришёл к выводу, что наше тело излучает волны самой разной частоты и излучает их равномерно. То есть, если на какой-либо частоте измерять излучение рядом с телом человека, оно будет фиксироваться в любой точке пространства, независимо от того, где именно находиться улавливающий преемник.

Как зачарованный, я слушал Лолию. Никогда я не видел её такой. Она была сосредоточена, уверена и спокойна. Я не мог предположить, что она до такой степени интересуется наукой, а всё, повествуемое ею, было для меня ново и непонятно. Словно сидя на школьном уроке, я пытался сейчас собрать свои скудные познания в физике, чтобы понять смысл той тайны, которая открывалась мне сегодня.

Тем временем Лолия продолжала:

– Это открытие нельзя назвать революционным и как впоследствии выяснилось, оно не принесло большой пользы науке. Совершенно другая, случайно замеченная Бойером особенность человеческого организма, стала тем заветным ключиком, который открыл двери прогрессу и позволил по-новому увидеть окружающий мир. Итак, Бойер обнаружил, что на определённой частоте интенсивность электромагнитного излучения в миллионы раз превышает мощность волн на других частотах. На этой частоте электромагнитное излучение буквально выходит из наших тел в окружающее пространство, причём всего из одной точки… Вернее из двух… Из наших глаз…

Лолия ненадолго замолчала, наверно, давая мне возможность осмыслить услышанное.

– Изнутри нас, через наши глаза исходит излучение электромагнитных волн одной определённой частоты. Тогда Бойер не предал этому значения, потому что его интересовали совершенно иные вопросы, но через несколько лет этот факт привлёк внимание двух других учёных. Это были физик Иертан и биолог Торант. Иертан был инженером, одним из тех, кто стоял у истоков создания современных компьютеров. Он начал заниматься наукой и писать свои первые работы в семидесятые годы прошлого столетия. Это было время появления первых электронно-вычислительных машин. Сначала Иертан работал над разработкой структуры арифметико-логических устройств, и чем больше он проводил исследований, тем чётче прослеживалась схожесть работы этих устройств с работой нашего человеческого мышления. «Да» и «нет», «если …, то…» … Так же, как и наш мозг, компьютер, на своём примитивном уровне, пользуясь теми же законами логики, призван был находить решение поставленных задач. Поэтому вполне закономерно, что получившаяся структура современного компьютера имеет биологически аналоги, расположенные в теле человека. Так же, как и в компьютере в нашем мозге находится область, отвечающая за обработку всей поступающей информации. Также, существуют отделы для хранения этой информации, то есть наша память. Также, есть устройства ввода-вывода – это органы чувств. Можно сказать, архитектура современных компьютеров просто слизана со схемы нашего собственного мозга. На завершающем этапе своих исследований Иертан познакомился с Торантом, который в это время занимался изучением коры головного мозга и происходящих в нём процессов.

– Откуда ты всё это знаешь? – наконец-то воскликнул я, перебив Лолию.

Я всё больше удивлялся всему происходящему сегодня. Передо мной сидело хрупкое нежное создание, которое было моей Лолией, моей женой, но я никогда не видел её такой серьёзной и сосредоточенной. У неё не было технического образования, я никогда не замечал у неё интереса к науке, откуда же в её голове взялись те знания, которые она с невозмутимым видом выкладывала мне…

– Мы проходили это на подготовительных курсах, – ответила Лолия.

Моему удивлению не было предела.

– Я продолжу, – не дав мне опомниться, сказала Лолия. – Итак, Иертан и Торант вместе занялись исследованиями процессов, происходящих в нейронных цепях головного мозга. Дело дошло до изучения способов поступления информации. Подобно компьютеру с его клавиатурой, мышью, сканером, микрофоном, которые являются устройствами ввода, человек получает всю информацию об окружающем мире посредствам пяти органов чувств. Основной поток информации поступает к нам через глаза, которые воспринимают видимый диапазон спектра электромагнитных излучений. Колебания воздуха способны улавливаться нашими барабанными перепонками, и таким образом мы слышим звуки. Есть ещё осязание, обоняние и вкус. Так же, как любой компьютер снабжается устройствами вывода информации – дисплеем, печатающими устройствами, акустическими системами, у людей тоже есть в арсенале целый набор средств, чтобы сообщать свои мысли окружающему миру. Речь, мимика, жесты, письмо – это только малая их часть. Так вот, когда Иертан и Торант занялись исследованием глаз, как одного из самых главных источников получения информации нашим мозгом, их внимание привлекли работы Бойера, где указывалось существование уникального излучения, производимого глазами человека. Это означало только одно – наши глаза не только являются устройствами ввода, они также и являются устройствами вывода какой-то информации. Но какой? Этого пока учёные не знали.

Я слушал Лолию, не решаясь перебивать и переспрашивать. Мне открывалось нечто новое, граничащее с фантастикой. Я никогда не слышал ни о чём подобном. А Лолия тем временем продолжала:

– Всё остальное было делом техники. Был создан специальный прибор, который улавливал эти излучения. Он успешно справлялся со своей задачей, рисуя колебания на бумаге, но он не мог представить эти данные в понятной для нас форме. То есть прибор с большой точностью воспринимал излучение, но всё равно никто не мог понять, что за информация буквально струится из каждого человека посредством обычного взгляда. Не было необходимого ретранслятора. Исследования зашли в тупик, пока Торант не предположил, что расшифровать эти сигналы может только лишь подключённый к прибору человеческий мозг. Наш мозг – это совершенный инструмент, равного которому пока не существует. Он способен обрабатывать за мгновения терабайты информации. Если излучение создаётся биологическим организмом, то и расшифровать посылаемые друг другу людьми непонятные пока сигналы может только биологическое тело. Так возникла смелая идея поместить прибор в голову живому человеку и подключить его к нейронным сетям мозга. Нашёлся доброволец из числа обречённых, то есть из числа людей, жить которым остаётся от силы несколько месяцев, и ему поместили в голову прибор. Операция прошла успешно, прибор был выполнен с применением самых передовых на тот день, секретных нано технологий. Первого эксперимента ждали с большим нетерпением. Каково же было изумление всех собравшихся, когда доброволец с прибором стал озвучивать мысли подопытных. Он отчётливо рассказывал о тех ярких образах, которые всплывали в его сознании. После этого уже ни у кого не осталось сомнений, что с помощью этого излучения люди выводят в окружающий свет свои мысли…

Лолия остановилась, потрясённый её рассказом я продолжал смотреть на неё.

– Даже без специального прибора, любой обычный человек способен в мизерных объёмах улавливать информацию, передаваемую посредством взгляда. Называй это шестым чувством, телепатией или как угодно иначе, но, глядя в глаза друг другу, люди способны обмениваться данными. Однако мощность этого излучения настолько мала, что без специального прибора этого слабого сигнала недостаточно для расшифровки чужих мыслей. С чувствительным же приёмником читать мысли людей уже не представляло никакой трудности. Подобные процессы сразу же получили аналог в компьютерных технологиях и стали использоваться для беспроводной передачи данных и при построении беспроводных сетей. В случае же с живыми людьми всё было несколько сложнее. Потребовалось решить много технических, медицинских и, главное, морально-этических проблем, прежде чем была развёрнута программа «Считывание». Такое же название дали и этому процессу чтения мыслей, сам прибор получил название «считыватель», а люди – его носители – «считывающие». Сам понимаешь, что применение считывания даёт огромную власть над людьми. Знать, о чём думают окружающие люди – дорогого стоит. Как только технология считывания была отработана, возникли серьёзные вопросы по её использованию. Предполагалось, что главным образом, она будет использоваться для борьбы с преступностью, однако у многих это вызвало возражения и недовольства. Ярые противники применения считывания сдались после ряда террористических актов, потрясших мир на стыке веков. Тогда стало понятно, что возможность узнавать чужие мысли принесёт огромную пользу всему человечеству. Развязанная террористами тайная война без законов и правил, без столкновения армий и направленная на уничтожение мирного населения требовала крайних мер. С преступностью, разбоями, кражами, убийствами, шпионажем надо было бороться и бороться нетрадиционными методами. Считывание получило «добро» в высших инстанциях, и под строжайшей секретностью стало воплощаться в жизнь.

Лолия замолчала.

– Принеси, мне стакан воды, – попросила она.

Я отправился на кухню, налил в стакан воды из графина и принёс ей. Она неторопливо сделала несколько глотков и продолжила.

– Естественно, всё, что я сейчас говорю тебе – секретно, но я вынуждена делиться с тобой этой информацией, иначе ты просто не сможешь понять меня. Я узнала о «считывании», когда училась в университете. Я была увлечена психологией, и поступление в университет считала самой большой удачей в жизни. Будучи отличницей, всё своё время я проводила за книгами и научными работами. Мой профессор заметил моё рвение к учёбе и предложил принять участие в одном интересном масштабном эксперименте. Деталей я не знала, но была рада уже тому, что на меня просто обратили внимание, выделили из общей массы и заметили мои способности. Нас оказалось несколько человек в группе. Под грифом «совершенно секретно» нас ознакомили со всем, что я сейчас поведала тебе и предложили стать считывающими. Иметь возможность читать чужие мысли, узнавать всё, что хранится в памяти человека, получить доступ в сокровищницу чужого опыта и знаний – разве не об этом мечтает каждый? Это звучало чрезвычайно заманчиво и фантастично. К тому же, я грезила психологией и мечтала понять причины поведения людей, хотела узнать их мотивы для совершения тех или иных поступков, пыталась понять логику их рассуждений. Я сразу же поняла, что предстоящий эксперимент станет для меня тем «счастливым билетиком», который даёт право на осуществление мечты. Я согласилась… Нас предупредили, что на долгое время считывание станет нашей основной работой. Мы поступим в распоряжение спецслужб и должны будем вести наблюдения в указанном территориальном секторе. Ежедневные отчёты – вот то, что будет нужно от нас руководству на первом этапе. Больше нас ни в чём ограничивать не будут. Мы можем беспрепятственно использовать считыватель в своих личных целях и, чем больше сможем считывать информации, тем лучше. Каждый из нас может вести свой обычный образ жизни, но ничем не должен выдавать наличие в организме считывателя. Для того чтобы считыватель, находящийся в нашей голове не мог быть обнаружен никаким из существующих приборов при любом медицинском осмотре, в наши организмы будут вводиться специальные вещества, способные воспрепятствовать каким бы то ни было внешним излучениям. Каждый месяц мы должны будем проходить обследование в специальной клинике.

Лолия ненадолго замолчала, и я заметил, как воодушевление на её лице сменилось грустью. Она нахмурила лоб, а блеск её глаз пропал.

– Я очнулась после операции от жуткой головной боли. Такого я не испытывала никогда. Казалось, голова просто разрывается изнутри. Сначала я не то, что не могла читать чужие мысли, любая собственная приносила мне невыносимые мучения. Мне казалось, что я физически ощущаю, как каждая из них проползает по извилинам моего мозга. Я надеялась, что послеоперационный период пройдёт, и боли исчезнут, но оказалось иначе. Только после установки считывателя перед нами раскрыли все карты и рассказали, что платой за уникальный дар будут постоянные чудовищные боли и сократившийся срок наших жизней. Природа создала человеческий организм совершенным, и я лишний раз получила подтверждение тому, что нельзя ничего менять в нём безнаказанно…, – Лолия грустно опустила глаза и после небольшой паузы продолжила. – Мощные обезболивающие сделали своё дело, голова стала болеть меньше. Я пошла на обучающие курсы. Здесь, таких же, как я, начинающих считывающих, обучали самому процессу считывания. Считыватель давал возможность узнавать чужие мысли, но им, как и любым другим прибором, нужно было ещё научиться пользоваться. Специально разработанная учёными программа была призвана в короткий срок помочь нам освоить технологию считывания. Сначала нас учили концентрироваться, не думать ни о чём и просто спокойно смотреть в глаза другому человеку. Потом задания усложнялись, каждый из нас делал свои первые шаги по нелёгкому пути считывающих. Помню, как первый раз у меня получилось прочитать чужие мысли, – глаза Лолии загорелись радостным блеском. – Это был наш учитель, я смотрела в его глаза, а он специально старался посылать мне чёткие импульсы. Я ясно увидела или вернее сказать осознала, о чём он думает. В моей голове стали всплывать его слова, зрительные образы, звуки, воспоминания. Никогда раньше я не испытывала ничего подобного. Всё это было не моё, это было его. Потом миллионы раз я занималась считыванием, но этот первый случай навсегда отпечатался в моей памяти. Это было потрясающе, и в тот момент я поняла, что даже не жалею о потерянном здоровье. Дальше всё было уже просто. После того, как каждый из нас овладел считыванием и с неизменным успехом научился читать чужие мысли, мы прошли инструктаж, получили необходимые указания, и нас выпустили в обычную жизнь. С этого момента для меня открылся весь многогранный и невообразимый мир человеческих мыслей, тайн, судеб и знаний. Всё что мне было нужно, так это просто посмотреть в глаза другому человеку.

Я сидел в оцепенении.

– Вот уже более семи лет я занимаюсь считыванием, – продолжила Лолия. – За это время перед моими глазами прошли миллионы человек…

– И я? Я тоже стал таким человеком, мысли которого ты прочитала? – выдавил я из себя.

– Да. Это уже происходит на автомате. Как только я вижу человека, я тут же считываю его мысли.

– Но я против этого. Я не хочу, чтобы кто-то вторгался в мои мысли, – протестующе воскликнул я, понимая всю нелепость своего бунта.

Лолия смотрела на меня уверенным спокойным взглядом своих восхитительных глаз.

– От тебя ничего не зависит, – произнесла она.

Меня это задело. Она была любимым, обожаемым мною человеком, но даже ей я бы не позволил вторгаться в свои мысли. Я всегда считал, что сам решаю, какой информацией делиться с ней, а тут вдруг выясняется… В этот момент я даже не мог оценить весь масштаб того, что могло быть ей известно обо мне.

– И что же ты считала, когда первый раз увидела меня? Мои мысли тебя не отпугнули? – саркастически спросил я.

– Я увидела перед собой того человека, которого давно хотела найти. Доброго, порядочного, образованного, целеустремлённого и, так же как и я, одинокого. Заглянув в твою душу, я поняла, что мы очень похожи. Уже тогда я знала, что нам будет хорошо вместе. Тогда же я узнала о твоём прошлом. О детстве, которое прошло в маленьком городке Либридже, о твоей учёбе в университете, о самостоятельной жизни и престижной работе в международной компании «Экспороверт». Ещё до того, как ты произнёс первое слово, я знала о тебе всё – твою зарплату, адрес, номер телефона. Меня всё в тебе устраивало. Ты был тем, человеком, которого я искала.

Лолия бросила на меня нежный взгляд и слегка улыбнулась. Во мне же начинала закипать злость. Оказывается, наши потрясающие нежные доверительные отношения начинались с циничного холодного расчёта. Я не мог проверить в это. Может всё, что она говорит сейчас, неправда? Слишком уж непохожа сейчас Лолия сама на себя.

– А о чём конкретно я думал в тот вечер, ты помнишь? – спросил я, сам силясь вернуть в памяти воспоминания того вечера. Я вспомнил, и теперь ждал, что скажет Лолия.

– Нет, я не помню таких мелочей, – ответила Лолия.

«Не помнит или никогда не знала?» – пронеслось у меня в голове. Может она ничего не умеет? Она ведь может обманывать меня, рассказывая о своих сверхъестественных способностях. Но для чего ей это?..

– Ты думал тогда о своей новой крупной сделке, – прервала мои размышления Лолия. О том, что надо будет заключать договор с новым поставщиком, иначе один из твоих крупных клиентов может уйти к Генриху.

Угадала… Каким-то способом она угадала. Я действительно в тот вечер обдумывал свои рабочие планы.

– В тот вечер для меня намного важнее было узнать, что ты за человек и каким будешь в семейной жизни, а твои текущие мысли о работе я не запоминала. Сейчас, я просто считала их из твоей головы, когда ты сам вспомнил события того вечера. Как видишь, кое-что я всё-таки умею…

Я устал. Слишком много я узнал за этот вечер. Посмотрев на часы, я увидел, что уже половина третьего ночи.

– Пойдём спать, – предложила Лолия.

Молча, я принял её предложение…

***

Меня разбудил яркий солнечный луч, скользящий по нашей кровати. Добравшись до меня, он принялся игриво щекотать моё лицо. Открыв глаза, я увидел наполненную светом комнату и выделяющийся на фоне стены светлый прямоугольник окна. Кто бы мог подумать, что после вчерашнего серого дождливого дня, сегодня из-за туч выглянет солнце.

Как и всегда утром, я посмотрел на кровать и увидел рядом с собой свою Лолию. Она спала, по-детски обняв подушку, а на лице её играла улыбка. Спящей, она казалась мне очень юной и беззащитной. Я улыбнулся. Как всегда, утром я потянулся, чтобы нежно приласкать и поцеловать её. Но как только моя рука дотронулась её волос, я тут же вспомнил все события вчерашнего дня. Наш ночной разговор, всплыл в моей памяти. Я остановился. Рядом со мной мирно спала та же самая женщина, с которой вот уже более года я просыпался утром в одной кровати, но теперь этот человек казался мне чужим и незнакомым. Оказывается, я ничего не знал о ней.

Я не мог поверить в то, что всё рассказанное Лолией, правда. Меня одолевало желание ещё раз поговорить с ней, но она спала. Спала тем тихим, беззаботным сном, который обычно, заставляя людей отрешиться от реальности, вызывает на их лицах трогательную улыбку и который так легко бывает разрушить. Я не захотел тревожить Лолию, и, оставив досматривать последние утренние сновидения, отправился в ванную. Прохладные струи душа придали мне бодрости и заставили привести в порядок мысли.

Конечно, я понимаю, что у Лолии не было причины лгать мне, но всё что она рассказала, было слишком уж невероятно. Кто же всё-таки моя Лолия? Конечно, она необыкновенная. Я почувствовал это сразу же, ещё при знакомстве. В первый же момент меня заворожили её бездонные синие глаза и её спокойный ровный взгляд. Неужели, это не природная красота, а всего лишь плод научно-технического прогресса, позволяющий Лолии в первые же минуты нашего знакомства считать с меня необходимую информацию? Но зачем? Зачем я ей вообще нужен? Если она тайный шпион, то почему раскрывает передо мной все карты. Да и как вообще можно было создать хоть что-то похожее на считыватель? Я стал вспоминать увиденные мною научные передачи и прочитанные в современных журналах статьи, и понял, что никогда не слышал и не читал ни о чем подобном. Космос, информационные технологии, исследование генов и ДНК – вот о чём сейчас говорили. Но ничего, хотя бы отдалённо напоминающее процесс считывания, не было. Никаких намёков на подобные исследования и разработки. Это означало только, что, либо эти исследования строго засекречены, либо, что Лолия… сумасшедшая. В последнее мне верить совершенно не хотелось, и я решил развить первую мысль. Допустим, только допустим, что Лолия говорила мне правду. Значит, получается, что она уникальный человек, который умеет читать мысли, причём читает или считывает их она с определённой целью. С какой? Об этом и надо будет её спросить. Потом интересно, насколько сложный это процесс и что же она смогла узнать обо мне? И вообще надо будет поговорить с ней поподробнее о технических сторонах так называемого считывания. Конечно, мне всегда было приятно, что Лолия прекрасно понимала меня, но думать о том, что это всего лишь результат копания её каким-то прибором в моей голове было нестерпимо противно. Я сам делился с ней тем, чем считал нужным делиться, а допускать в свои мысли кого бы то ни было, даже самого близкого человека, не хотелось…

От рассуждений меня отвлёк приятный запах кофе, который проник через полузакрытую дверь ванной. Лолия проснулась и теперь, также, как и в любое другое субботнее утро, готовила нам завтрак. Я вошёл на кухню и увидел то же самое прежнее, нежное, милое создание, которое ежедневно видел здесь и которое обожал. Лолия, улыбнувшись мне, стала накрывать на стол. Всё было так же, как и обычно, только в воздухе висела тишина, а обычный блеск глаз Лолии теперь меня пугал. Что скрывалось в этой милой голове? Я понял, что я совершенно этого не знаю.

Мы сели за стол.

– Как ты себя сегодня чувствуешь? – спросил я.

– Спасибо, хорошо, – нежно посмотрев на меня, сказала Лолия.

Всё было как всегда, только у меня не было аппетита. Было множество вопросов, настолько много, что я не знал с чего начать.

– Я знаю, что ты взволнован вчерашним разговором, – задумчиво глядя на меня, нарушила тишину Лолия. – Ты не веришь, что всё это правда?

– Мне сложно поверить. Я никогда не слышал ни о чем подобном. Что представляет собой этот таинственный прибор, который, как ты утверждаешь, находиться у тебя в голове?

– «Как ты утверждаешь» … – с лёгкой насмешкой повторила мои слова Лолия. – Хорошо, я расскажу тебе. Считыватель – это электронно-биологический инструмент для считывания мыслей. В его основу положен принцип нейронных цепей и микроскопический электромагнитный приёмник, выполненный с применением нано технологий. Внешне считыватель напоминает обыкновенную горошину диаметром пять с половиной миллиметров. На протяжении десятка лет малые размеры прибора, необходимые для установки считывателя в мозг человека, служили непреодолимым препятствием для его использования, однако с открытием нано технологий этой проблемы не стало. Ты даже не представляешь, насколько уникальны те техпроцессы, которые применяются в считывателе. То, о чём сейчас можно прочитать в научной литературе, это всего лишь малая «надводная» часть того огромного айсберга имеющихся наработок, большая часть которых находится «под водой» и скрыта от посторонних взглядов. Никто не догадывается, но большинство современных самых передовых технологий получили своё развитие именно в ходе создания считывателя. Для его производства требовались самые новейшие разработки, а возможность его дальнейшего применения с лихвой окупала все вкладываемые средства. Проекты, связанные с созданием считывателя, всегда хорошо финансировались, а все их побочные продукты и достижения сейчас широко используются в промышленности и медицине. Мы же в результате получили уникальный прибор, который устанавливается между полушариями головного мозга человека и нано роботами подключается к нейронам. Операция по установке считывателя длиться примерно три часа, а после этого считывающий, пройдя специальную подготовку, может приступать к считыванию мыслей.

– Так значит считыватель – всего лишь небольшая горошина? – переспросил я.

– Да. Такая форма была выбрана неслучайно. Она хорошо позволяет расположить внутри все необходимые элементы, а в случае пропажи или кражи считывателя до установки его будет очень легко принять за обычный плод, – ответила Лолия. – Считыватель производиться только в одной специальной лаборатории и до операции установки в головы считывающих хранится в особой биологической жидкости. Его мягкая внешняя оболочка полностью состоит из органического вещества, а внутри размещаются различные элементы, большинство из которых полимеры, но кроме них имеются детали из самых разнообразных технологичных материалов и синтезированных в искусственных условиях веществ. Вынутый из специальной жидкости считыватель в течение часа меняет свои свойства, его оболочка твердеет, и он становится ничем не отличимым от обычной горошины.

– А как происходит сам процесс считывания? – продолжал я.

– Всё что нужно для считывания, это зрительный контакт с глазами считываемого. Легче всего считывание происходит при непосредственном взгляде глаза в глаза на расстоянии не более одного метра. В этом случае за три секунды удаётся считывать те мысли, о которых сейчас думает считываемый и примерно за двадцать секунд удаётся получить всю информацию, скрытую в его более глубокой памяти.

– За сколько??? – я просто выкрикнул этот вопрос.

– За три секунды считываются основные мысли и за двадцать секунд считывается вся информация, хранящаяся в памяти, причём не обязательно это делать за один зрительный контакт, – терпеливо повторила Лолия.

– Что значит основные мысли и вся остальная информация? – робко стал разведывать я, боясь, что Лолия не захочет мне этого рассказывать. Но она уверенно продолжила:

– Давай сравним мозг человека с компьютером. На самом деле всё устроено абсолютно аналогично. Вспомни, у компьютера есть постоянное запоминающее устройство, то есть жёсткий диск, где хранится основная информация, и оперативная память, куда помещаются временные данные небольшого объёма. Так и у человека. Те вещи, о которых он думает постоянно заносятся им в своеобразную оперативную память, эти мысли очень легко читаемы, они просто потоком излучаются из людей в окружающее пространство. Это то, о чём человек думает в данных момент. Есть же ещё его память, где хранятся все накопленные человеком знания и воспоминания о том, что с ним происходило на протяжении всей жизни. Эти данные глубоко запрятаны в его голове, и получить к ним доступ бывает непросто.

– Это значит, что за двадцать секунд ты способна узнать о человеке всё?

– Да, но это при прямом зрительном контакте. Если же смотреть на считываемого под углом или с большого расстояния, время считывания увеличивается. Так взгляд со стороны, под углом в сорок пять градусов, увеличивает время считывания до нескольких минут, а под углом в девяносто градусов, то есть когда считываемый повернут ко мне в профиль, процесс считывания становится практически невозможным. То же самое и с расстоянием, максимальное расстояние с которого удаётся установить контакт это десять метров, дальше уже сигнал практически не улавливается.

– И никак нельзя защититься от считывающего? – робко спросил я.

– Можно.

– Как? – нетерпеливо выкрикнул я.

– Закрыть глаза, – улыбнувшись, ответила Лолия.

Да уж, получалось пока я бодрствую, пока смотрю на этот мир и нахожусь рядом с Лолией, она постоянно имеет доступ к моим мыслям.

– Пока я вижу глаза человека, я могу читать его мысли, – сказала Лолия. – Тёмные очки и темнота могут затормаживать процесс считывания и даже остановить его. Всё заканчивается тогда, когда я перестаю видеть зрачки.

– Излучение пропадает в темноте? – переспросил я.

– Нет, оно не пропадает, – ответила Лолия. – Для считывания мне необходимо, прежде всего, найти источник излучения, то есть зрачки глаз человека. В темноте, когда я не вижу глаз, мне трудно определить, откуда точно идёт излучение. В лучшем случае я могу улавливать обрывки каких-то фраз и образов, но определить по ним направление излучения бывает очень сложно. Как только я вижу глаза человека, я сразу же могу установить контакт. Любые же препятствия, даже в виде стекла, довольно сильно гасят излучение. Вот почему невозможно считывать мысли у людей, спрятавших глаза под солнцезащитными очками.

У меня закружилась голова. Это было невероятно. Наши глаза, через которые мы познаём этот мир, также способны пропускать кого-то и в наш собственный внутренний мирок. Я чувствовал себя сейчас так, как будто меня прилюдно раздели. Во мне не осталось ничего, что мог бы я скрыть от других, не осталось ничего моего личного. Получалось, что все мои мысли, мои переживания, мои воспоминания открывались помимо моего желания другому человеку.

– Глаза – зеркало души… – медленно произнесла Лолия, опустив взгляд. Потом она снова подняла на меня глаза и спросила. – Ты никогда не задумывался, почему так говорят?.. Ещё задолго до изобретения считывателя люди интуитивно догадывались об особенности глаз. Вот почему мы всегда способны почувствовать на себе чужие взгляды и по ним, даже без считывателя, можем догадаться о простейших мыслях. Глазами можно раздевать, глазами можно ненавидеть, глазами можно смеяться, глазами можно передавать любые эмоции и настроения. Попробуй угадать человека по любой другой части лица или тела, у тебя ничего не получиться. Как только ты увидишь, пусть даже на фотографии, глаза человека, ты безошибочно различишь его среди других людей. Не задумывался, почему так? Люди давно заметили свою собственную способность общаться методами так называемого невербального общения, только они ошибочно приписывают к этим методам жесты, позы, мимику. На самом же деле обычные люди просто способны немного улавливать посылаемые через глаза сигналы чужих мыслей.

Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Мне так захотелось сейчас побыть наедине со своими мыслями. Рассказ Лолии выглядел довольно правдоподобным, но слишком уж невероятным. Она говорила обо всём абсолютно спокойно и уверенно, а множество технических деталей заставляли меня всё больше и больше верить ей. Но почему раньше я никогда не догадывался об этом? Ведь наверняка процесс считывания должен был быть внешне как-то заметен. Я стал вспоминать. Конечно, глаза у Лолии были необыкновенно красивыми, а взгляд внимательным и глубоким, но всё это было в пределах нормы. Я не мог вспомнить, чтобы её глаза выглядели как-то по-особенному или хоть раз показались мне странными. Никаких внешних признаков того, что она ими может считывать. Лолия выглядела вполне обычной женщиной, без всякого свечения глаз или прочих глупостей, которые обычно показывают в кино… Внешне она была такой же, как все. Хотя… она обладала сверхъестественным пониманием. Вот в чём была странность. Почему я нигде и никогда раньше не встречал человека, способного настолько хорошо понимать мои мысли? Значит, причина этого крылась не в нашей с Лолией природной совместимости и не в желании доверять друг другу. Неужели это было всего лишь делом научно-технического прогресса. Как же я не замечал этого?..

Я открыл глаза.

– Почему это произошло именно со мной? Зачем я понадобился тебе?

– За тем, зачем нужен мужчина женщине, – улыбнулась Лолия. – Я хотела спокойствия, семьи и уюта.

– Но почему я?

– Потому что, когда я увидела тебя, уже через несколько секунд я знала, что передо мной именно тот человек, которого я хочу взять себе в спутники жизни.

Снова я подумал о нашей с Лолией первой встрече. Я вспомнил тот мягкий спокойный взгляд её красивых синих глаз, которые она подняла на меня в тот зимний вечер, и по моему телу пробежала дрожь. Не может быть, чтобы в то время, когда я любовался ею, она считывала мои мысли. Я тонул в её глазах, которые поглощали моё сознание…

– А как это выглядит? Считывание…, – спросил я. – Как ты узнаешь, что думает другой человек?

– В моей голове всплывают те же зрительные образы, те же звуки, те же слова, что хранятся в памяти у считываемого. Если человек будет думать на том языке, который знаю я, то мне будут понятны даже все слова и фразы, которыми наполнен его мозг.

– Ты всегда читаешь мысли незнакомых людей? – спросил я.

– Да, и знакомых тоже. Это уже происходит автоматически. Я не люблю из-за этого смотреть телевизор и ходить в кино. Даже когда я на простом экране вижу лицо человека и его глаза, я пытаюсь считать его мысли.

– И что, получается? – с издёвкой спросил я.

– Нет. Это всего лишь пустая картинка, она не несёт ничего. Вот театр – это совсем другое дело, – Лолия оживилась. – Там я могу смотреть в глаза актёров. Передо мной проносятся их судьбы, смешанные с судьбами их героев. Я вижу, насколько каждый из них способен вжиться в свой образ, отойдя от повседневности жизни. Это намного интереснее, чем считывать мысли обычных людей.

Так вот почему Лолия так любила театр и никогда не ходила в кино. А выставки? Их она тоже любила. Значит, если следовать её рассуждениям она ходила наблюдать туда за людьми. Ей не интересны были экспонаты, она наблюдала за посетителями, за тем, какие мысли рождают в их головах те или иные предметы искусства.

– Правильно, – ответила мне Лолия.

Это было прекрасно и ужасно. Моя Лолия была уникальна, и в то же время она могла делать то, что меня пугало. Ведь она могла проникать в самые потаённые уголки моей души, могла копаться в моих мыслях, могла видеть ход моих рассуждений. Она могла прекрасно знать, какой я на самом деле. Не тот, каким стремлюсь быть, не тот, каким меня воспринимают другие, не тот, каким я кажусь внешне, а тот, какой я изнутри, со всеми моими дурными мыслями и смятениями. У меня не было от Лолии секретов, но всё-таки, как и у любого человека, были мысли, которыми я не хотел делиться ни с кем. Были воспоминания, которые я попытался спрятать очень глубоко, но всё-таки они хранились в моей памяти. Значит, Лолия знала обо всём этом. Вот откуда такое потрясающее понимание меня, моих проблем, моих дум и стремлений. Надо отдать ей должное, я ни о чём не догадывался. Всё, что я заметил, это то, что она была единственным человеком, который полностью понимал меня. Единственным… Постой, но ведь вчера она сказала, что их была группа. Значит, есть и другие… Я остолбенел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.