Сергей Золин
Скейтагеддон

Глава 1

– Тима! Тима! Тима!

Я подошёл к краю ступеньки и поглядел с возвышения на собравшихся – они выкрикивали моё имя. Да уж! Не ожидал, что этот эпичный момент захотят посмотреть столько людей!

Даже Анька Ковалёва – самая красивая девочка параллели – и та в первых рядах. Увидев, что я на неё смотрю, хихикнула и тряхнула фиолетовым каре. А это означало только одно – мне нельзя облажаться!

– Прыгай! Прыгай! Прыгай! – подвывали одноклассники и остальные ребята. И, ясен пень, у каждого в руке смартфон, камера которого направлена на меня. Десятки камер!

Так-с.

Я попал. Конкретно.

Обернувшись назад, я скривил рот в вымученной улыбке. Хотя должен был лыбиться победителем. Как мой лучший друг – Витёк Чистяков. Вот уж у кого рот до ушей растянулся.

Витёк поднял большой палец вверх и подбодрил:

– Тимка, давай, я в тебя верю! Сегодня ты станешь легендой! – с этими словами он достал из кармана смарт и включил запись видео. – Несколько слов для истории, бро.

– Эээ… – Я неуклюже пожал плечами и покатал ногой скейтборд. – Ну-у…

– Так, стоп! Тимон, так историю не делают! – он выключил запись и опустил руку с телефоном. – Скажи что-нибудь бодренькое! – Витёк почесал нос, густо усеянный веснушками, и махнул кому-то из толпы, гудящей внизу. – Ща всё будет, пасаны! Уже настраивается, – крикнул он и, вопросительно кивнув мне, выдал своё фирменное: – Ну, чё?

Как же я в тот момент возненавидел это его «ну, чё?» До того возненавидел, что чуть не заорал:

«Да ничё, друг! Это же не тебе надо разогнаться на скейте и попытаться перепрыгнуть лестницу, идущую внизу! И не просто перепрыгнуть! А попытаться, блин, остаться в живых! И если крупно повезёт, то всё – ты крут, и рили легенда всей школы. А может, и страны…»

Но вместо этой ругани я, конечно же, лишь ещё раз криво улыбнулся.

А вы как думаете? Заманчивое предложение для того, чтобы рискнуть башкой? Если нет, ребята, то – увы! – вам тупо дальше будет неинтересно. А если вы, как и я, отвечаете: «Да!» – то читайте дальше.

Тут, правда, придётся вернуться на неделю назад. Именно тогда-то и заварилась каша, навсегда изменившая всё.

Так вот. За неделю до того, как я оказался перед ревущей толпой, мне так захотелось геройства, что я возьми да и ляпни:

– Я это сделаю!

Ребята тогда уставились на меня. Ну, всё было, конечно, иначе. У меня всегда так – начинаешь вспоминать, а мысли разваливаются, будто пожёванная собакой домашка. На самом деле я не на пустом месте вызвался прыгать.

На большой перемене мы с Витьком пошли в столовку. Наши друзья – Лёха и Антоха – уже усвистали забивать места, поэтому мы могли вышагивать не торопясь. По пути к нам подвалила Сашка из параллельного класса – тоже свой человек. Она не то, что другие девчонки. Ну, вы поняли. Те, что целыми днями разводят ля-ля про вечно ноющих певичек, долго зависают в ТикТоке, сходят с ума от тупых блогеров и: «Ахах, я вся такая мисс постирония». Сашка перевелась в нашу школу всего год назад и, как только увидела нас с досками в скейт-парке, сбегала домой и стала катать неподалёку. Мы обалдели! Девчонка со скейтом в нашем районе?! Оказалось, что она прилично катается. Мы сразу приняли её в нашу крю «E.B.C.» – «Electric Boogaloo Crew». Знаю, знаю – название дурацкое! Но так уж вышло. Однажды мы припёрлись к Лёхе, а он смотрел какой-то древний фильм про брейк-данс. Мало того, что смотрел, так он ещё и танцевать пытался! Просмеявшись от увиденного, мы спросили, что за фильм.

– Брейк-данс два! Электрическое бугалу! – ответил Лёха, опять пытаясь станцевать.

Услышав непонятное «бугалу», мы вновь упали от смеха. Позже, когда пришло время как-то назвать нашу крю, мы вспомнили про этот фильм. Оказалось, что на английском название выглядит хоть и смешно, но прикольно.

И вот после появления Сашки нас стало пятеро: она, Витёк, Лёха с Антохой и я. Мы с Витьком сначала опасались, что появление девчонки может разрушить нашу команду, но Сашка – она такая! Не знаю, как это объяснить, но мы стали вести себя с ней, как с сестрой, что ли. То есть, понимаете, тогда между нами не возникло никаких любовных дуростей.

– Привет, ребята! – крикнула Сашка и с разбегу запрыгнула мне на спину, обхватив руками за шею.

– Ай, блин! – Не ожидая такого подвоха, я споткнулся, и мы повалились на пол.

Витёк вовремя отскочил, а потому стоял и ржал на весь коридор.

– Да, блин… слезь с меня… щас… врежу … – Я пытался подняться, но мне это не удавалось – Сашка, дико хохоча вместе с Витьком, мешала мне встать. Поток учеников обходил нашу кучу-малу стороной, крутя пальцем у виска. Не знаю, сколько бы это продолжалось, если бы не физрук. Его громовое: «Отставить свалку!» подействовало на нас. Мы втроём вскочили, отряхнулись, заулыбались, как ненормальные, и побежали, пока физрук не придумал какое-нибудь наказание.

Вбежав в галдящую столовую, мы взглядом отыскали стол, за которым нас ожидали Антоха с Лёхой. Те уже махали руками, зазывая к себе.

– Вы г-где п-п-пропадаете? – возмутился вечно голодный Лёха. От волнения или злости он всегда заикается. Несмотря на свой небольшой рост и худобу, ест он больше нас, и не любит, когда приходится ждать. Не успели мы сесть, как он набросился на тарелку с супом.

– Пфф, – фыркнула Сашка, плюхнувшись на стул, – начинали бы без нас.

Мы с Витьком схватили с тарелки по пирожку с картошкой и уселись, жуя и кивая.

– Мы и хотели, если бы не новость! – зашептал Антоха и положил перед нами свой смарт. – Читайте!

Шёпот заговорщика подействовал, и мы мигом склонили головы над экраном.

В аккаунте нашего любимого скейт-шопа мы прочитали следующий пост:

ВНИМАНИЕ!

Мы объявляем конкурс на самый крутой трюк! Если ты или твои друзья не только знаете, как стоять на доске, но и умеете что-то невероятное, то скорее записывай видео и присылай нам! Победителей ждут кучи подарков от скейт-шопов! Но и это ещё не всё! Самому безбашенному и оголтелому скейтеру мы приготовили главный ПРИЗ – СТАТЬ ЛИЦОМ ЛЮБИМОГО БРЕНДА ВСЕХ СКЕЙТЕРОВ НАШЕЙ СТРАНЫ «INEPTA»! Ты готов? Тогда Let’s Go!

P.S. ребята, не забывайте о безопасности!

Сказать, что это была новость, значит не сказать ничего! Это была сенсация!

– Ого, – только и смог выговорить я.

– Угу, – вторил мне Витёк.

– Ну и что? – пожала плечами Сашка и невозмутимо принялась пить яблочный сок.

– Ну и что?! – задохнулся от возмущения Антоха. – Ты, Сашка, совсем того? Ты хотя бы понимаешь, какой это удачный шанс?

Витёк и я тоже не могли скрыть удивления и выпучили глаза на подругу. Чтобы Сашка так спокойно воспринимала потрясную новость? Бред!

– А что вы на меня уставились? – Она не выдержала наших взглядов и привстала, уперев руки в край стола. – Я не тупая и всё прекрасно понимаю! Да, конкурс действительно топовый. Но есть одно но…

– Какое?! – хором вскрикнули мы, да так, что ученики за соседними столами стали поглядывать в нашу сторону и перешёптываться.

– Никто из нас не умеет делать по-настоящему крутых трюков! – обведя нашу компанию взглядом, закончила она мысль.

Знаете, если бы не крики и смех вокруг, перемешанные со звяканьем стаканов и ложек, то сказанное ею прозвучало бы сильнее грома. Фраза прошла сквозь меня от макушки до пяток. Ещё чуть-чуть и я, наверное, свалился бы со стула.

Вот уж чего я не ожидал от Сашки, так именно этих слов!

– То есть как?! – крикнул я. Мне стало плевать, что кто-то посторонний услышит. – Ты хочешь сказать, что мы вообще ноунеймы? А как же тот раз, когда мы выиграли у тех, из соседней школы?

Сашка согласно кивнула.

– Тима, я не сказала, что мы ничего не умеем! Тех ребят мы уделали, факт! Но пойми, что уровень не тот. Это же очевидно!

Антоха с Лёхой переглянулись. Лёха от таких слов на бешеной скорости доел суп и теперь постукивал ложкой по пустой тарелке.

– Не стучи по мозгам, – буркнул Витёк. Лёха отложил ложку и принялся нервно пить сок.

Что и говорить, обстановка складывалась напряжённая.

«Так вот ты какой, конец дружбы?» – подумал я.

– Ну, хорошо, капитан Очевидность, а кто, по-твоему, сможет сделать крутой трюк? – Антон провёл рукой вокруг себя, как бы приглашая Сашку выбрать участника.

– Из нашей школы… хм, дайте подумать. – Она стояла и театрально постукивала себя по подбородку, разглядывая окружающих.

– Ну, – не вытерпел Антоха.

– Пожалуй, что никто! Заяц бы мог. Но он, сами знаете, ногу повредил, пытаясь сделать «олли саут» через лестницу на заднем дворе.

– А, ну ваще нормально! Заяц бы, видите ли, смог! – обиженно засопел Витёк. – Заяц, значит, такой крутой, а мы – тьфу! Вот и вали к своему Зайцу! Женись на своём Зайце! – выкрикнув это и зло посмотрев на Сашку, он выскочил из-за стола и быстрым шагом вышел из столовки.

По рядам учеников пробежал смешок. Оказалось, что множество людей вокруг уже забыли про еду и наблюдали за нашим скандалом.

Я покачал головой и тяжело вздохнул. Мне стало понятно, что это добром не кончится. Если уж Витёк свалил, то и Антоха с Лёхой последуют за ним. А там останемся мы с Сашкой. Но она и меня обидела! Просто я терпеливый и не могу уйти вот так, сразу.

Требовалось срочно принять решение!

Антоха и Лёха, как я и подумал, встали, промямлили что-то про списывание домашки и свинтили.

Я обхватил голову руками и сидел, пытаясь найти решение.

– Эй, – Сашка толкнула меня в плечо. – Ну, неужели я сказала неправду? Боже, почему вы такие обидчивые?

– Ты заигнорила наши достижения, – тихо ответил я.

– Что? – Сашка, не расслышав, наклонила голову ближе ко мне.

– Ты заигнорила наши достижения, – повторил я чуть громче, глядя в стол.

– Ясно-понятно. Я плохая, я всех обидела, – саркастически заявила Сашка. – Ну, сорри, что ли. – Похлопав меня по спине, она тоже ушла.

Я остался один со своими мыслями. Окружающие, поняв, что ничего интересного больше не будет, стали потихоньку расходиться.

Перемена подходила к концу.

Вас, наверное, удивила реакция Витька на упоминание Зайца? Я его понимаю, он взорвался не на пустом месте. Дело в том, что Костя Зайцев – наш давний враг. Не просто враг – натуральный вражина! Пару лет назад, когда мы были помладше, Заяц дразнил Витька и пару раз даже побил. Несильно, но хватило на то, чтобы Витёк запомнил. Мне тоже как-то доставалось. Да всем доставалось, чего уж там. Мы вообще старались не особо пересекаться с Зайцем и его командой. Но сделать это совсем нам не удавалось. Они, как и мы, катали в скейт-парке, а потому нашей крю приходилось часто менять расписание. Сашка не знала, конечно, всех тонкостей отношений Витька с Зайцем, но Костю тоже недолюбливала за постоянные насмешки в свой адрес. Оттого-то мы и поразились тому, как легко она присудила победу Зайцу. Пускай воображаемую, но всё же победу! Для нас это звучало откровенным предательством!

Следующим уроком шла география, а это значило, что у меня была куча времени подумать. Учитель обычно даёт нам заполнять таблицу по какому-нибудь параграфу и не трогает нас до звонка. Сиди себе, выписывай факты из учебника да думай над решением по-настоящему важного вопроса – как помирить ребят и выиграть конкурс?

Когда начался урок, учитель даже не заметил, что я пересел к Витьку. А тот, видимо, до сих пор злившись на Сашку, молчал и с упорством всматривался в строчки учебника, делая записи в тетради. Антохе и Лёхе было явно не до нас. Они усиленно переписывали взятую у кого-то домашку по русскому.

Я же никак не мог сосредоточиться на задании и собирался с духом сообщить о своём решении. Да, признаюсь, что я вас всех немного обманул. Вернее – недоговорил. Выход из сложившейся ситуации я понял, ещё сидя в столовой, но боялся о нём упоминать. Ведь это же чистой воды сумасшествие!

На весенних каникулах, когда ребята разъехались по бабушкам-дедушкам и прочим гостям, а я остался в городе, мне ничего не оставалось, как кататься в одну харю. Дома сидеть не хотелось, компьютер надоел, а потому с утра я обитал на площадке. Там как раз никто не ошивался. Все обычно собирались ближе к вечеру, и у меня оставалось много времени на отработку трюков.

И вот как-то в один из дней я стал замечать, что у меня довольно прилично получается выполнить «кикфлип». Я обрадовался и стал практиковать только его. Когда ребята вернулись, они поразились тому, как ловко я выполняю этот трюк. Но это не всё. Однажды, когда я уже собирался домой, то увидел, что неподалёку бродит здоровенная собака. Я не придал этому значения. Ну, бродит и бродит. Но стоило мне покатиться на доске, как собака начала рычать и увязалась за мной. Вот тогда-то я и перепугался. Прибавляя скорость, я пытался оторваться от чудовища. Но куда там! Я, судя по всему, ей активно не понравился, и она решила меня растерзать! Я отталкивался ногой, мчал всё быстрей и быстрей, сердце бешено стучало, а в голове пульсировала единственная мысль: «Мне кранты!» Но я не хотел проигрывать этот бой и решил катить до конца. Мне очень везло, на моём пути не возникало ни людей, ни машин, а потому я уже развил, наверное, первую космическую скорость! И тут-то случилось это!

Я не заметил, как выехал к школе. Старую ограду вокруг неё снесли, а новую установить не успели – простор открыт! Ворвавшись на скейте на задний двор, я быстро его проехал и довольно поздно сообразил, что впереди меня ждёт… дурацкая лестница! Отступать было поздно, лестница неумолимо приближалась и я весь сжался.

Что делать? Неужели прыгать?! Размышлять в таких случаях некогда!

Я поставил правую ногу на тейл, напрягся, присел и, выждав, когда практически докачусь до ступенек, подпрыгнул. Щёлкнув тейлом об асфальт, увлёк за собой доску и, скользнув левой ногой под углом по деке, закрутил её.

И в этот момент я сделал «кикфлип»!

«Кикфлип» в полёте над офигенно длинной лестницей!

Это был мой самый эпичный полёт! Время словно замерло. Может, мне показалось и я придумал это позже, но в памяти всплывает, как я смотрю вниз и вижу – скейт вращается, а вереница ступенек бежит, будто эскалатор в торговом центре.

Приземлился я удачно и, проехав ещё немного, почувствовал, что это предел. Ещё чуть-чуть и я свалился бы на асфальт от бессилия. Мне уже стало плевать на собаку, и я затормозил.

Обернувшись, я не обнаружил чудовища. Животное словно испарилось. Уже дома я понял, что собака, скорее всего, отстала где-то по дороге, решив, что я – какая-то спятившая, а значит, невкусная и вредная добыча.

Сначала я хотел обо всём рассказать друзьям, но, только заикнулся, Витёк, словно читая мои мысли, заявил:

– Челы с площадки говорят, что этот придурок Заяц хвастался вчера, типа он перепрыгнул лестницу и сделал «олли саут»! Гонит и не краснеет. Я говорю, что никто не сможет перепрыгнуть ту лестницу.

Но я смог. Внутренне я кричал: «Ребята, я смог! Сделал это! Я перепрыгнул лестницу и сделал «кикфлип»». И всё же я промолчал. Не хотел прослыть болтуном, ведь уверенности в том, что я смогу повторить свой прыжок – ноль. Наверное, это был первый раз, когда я не проговорился друзьям о чём-то действительно важном. Так у меня появился секрет, о котором я долго молчал.

И вот, когда начались занятия и мы узнали о конкурсе, я должен был наконец признаться в своём достижении.

– Псс, Витёк, – зашептал я, прикрывшись учебником.

– Ну, чё? – Витёк кивнул, продолжая записи в тетрадь.

Я покосился на учителя, но тот с головой ушел в смартфон и не обращал внимания на происходящее.

– Я сделаю безумный трюк.

Витёк недоверчиво покосился на меня, хмыкнул и продолжил писать.

– Угу, и какой же? Всё, что умеешь ты, умею я и Антоха. Даже Лёха сможет кой-чего. Предательница, сам знаешь… тоже умеет.

Я глубоко вдохнул и выпалил то, что жгло меня всё это время. Я рассказал ему мою великую тайну:

– Я сделаю «кикфлип» над лестницей.

Витёк так громко хрюкнул от известия, что географ, Пётр Алексеевич, пробурчал, не отрываясь от экрана:

– У кого в сумке поросёнок?

По классу прокатилась волна смеха.

– Ти-ши-на, ребята, ти-ши-на, – всё так же бурчал себе под нос учитель, не утруждая себя поднимать глаза на учеников.

Все успокоились. Витёк, не моргая, смотрел на меня.

– Что ты сказал? – зашептал он, – «кикфлип» над лестницей? Ты головой ударился?

– Нет, – твёрдо, но шёпотом ответил я и стал вкратце пересказывать случившееся со мной на каникулах.

Не знаю, поверил ли мне Витёк, но писать таблицу после моего рассказа он бросил, и мы до конца урока обсуждали тонкости моего побега от собаки, прыжок и полёт над лестницей.

Звонок взбудоражил всех, включая учителя. Он встрепенулся, убрал телефон в карман, поднялся и объявил, что домашка – недоделанные таблицы. Мы с Витьком, как и остальные ребята, мигом побросали учебники в рюкзаки и выскочили из класса вместе с веселящейся толпой. Уже в коридоре нас догнали Антоха и Лёха.

– Что будем делать? – мрачно спросил Антоха. – Игнорим конкурс?

Витёк взмахнул рукой и растянулся в улыбке:

– Да щас, ага! Тимка, объявляй!

Я рассказал о своём решении, и они обрадовались.

– Надо с-с-срочно разыскать С-Сашку, в-вот она офигеет! – крикнул Лёха и побежал сквозь толпу к лестнице. Мы последовали его примеру.

Мы спустились с третьего этажа на второй, где у Сашкиного класса проходил урок истории, но Сашки там не оказалось. Я отправил ей сообщение, но она не ответила.

– Да и пофиг, – отмахнулся Витёк, – в инете напиши ей или на площадке скажем.

Вечером я написал Сашке в «ВК», так как на площадку она не явилась.

Она моё решение не одобрила, но настаивать не стала, написав лишь:

Сашка AleZZZ 21:15

Дело твоё

Сашка AleZZZ 21:18

Но

Будь осторожен

А Витёк, как оказалось, времени не терял. Он растрепал на всю школу о том, что я собираюсь сделать. Моя личка в «ВК» буквально разрывалась от сообщений. Писали даже те, с кем я никогда не общался.

С тех пор прошла неделя, и всё это время я тренировался и готовился к прыжку. Правда, над лестницей я пока прыгать опасался.

Сашка вела себя с нами не так, как раньше: каталась молча, на вопросы отвечала неохотно и в общем веселье не участвовала. Я часто ловил на себе её тревожные взгляды. Но она просто смотрела и ничего толком не говорила.

И вот теперь, когда вам стало понятно, как я докатился до этой самой лестницы, пришло время для самого главного!

Снимать решили сразу с трёх смартфонов: Лёха расположился на травяном склоне рядом с лестницей, чтобы снять мой полёт сбоку; Антоха стоял внизу, ну а Витя – наверху.

– Ну, чё? Готов? – повторил Витёк.

– Да, сделаем это!

Я быстрым шагом пошёл от лестницы, толкая скейт перед собой. Нужен приличный разгон. Когда расстояние показалось мне достаточным, я подёргал лямки шлема, похлопал себя по наколенникам и махнул Витьку, что начинаю. Тот тоже ответил мне взмахом и направил смартфон в мою сторону.

Фух, ноги подрагивали.

– Давай, Тимка, покажи им, – подбадривал я себя, начиная разгон.

Шарк, шарк, шарк, шшшшш.

Я покатился, стоя одной ногой на скейте и разгоняясь другой. Внутри всё похолодело. Оказалось, что когда за тобой не гонится огромная собака, то в голове полно мыслей!

Скорость набралась приличная. Скейт ровно шуршал и быстро нёс меня по направлению к лестнице. Ещё несколько ускорений и – вот оно!

Шарк, шарк, шшшшшш.

Одна нога на тейл, другая впереди. Я напрягся, присел и…

ЩЁЛК. ПРЫЖОК.

Да, у меня получилось! Как и в прошлый раз, я с силой прыгнул, поднял руки вверх, увлекая скейт за собой, и сделал «кикфлип». Ребята внизу выстроились в два ряда по обе стороны от лестницы и одобрительно кричали, снимая мой полёт.

Скейт ровно лёг под ноги, для приземления никаких препятствий… Но что это?!

Как она здесь оказалась?!

– А-а-а-а-а-а-а! – заорал я, прикрываясь руками.

БАХ.

– Блин…

– Он её не убил?!

– Это габелла, пацаны…

Глава 2

В тот момент я подумал: «Ну, всё… Теперь мне точно крышка. Без шуток! Я допрыгался, докатался, доездился». «Довыёживался», как говорит мой батя. И он это, ясен пень, чуть позже сказал.

Откуда?! Вот откуда перед самым моим приземлением выскочила завуч Антонина Петровна Ястребова? В неё-то я и врезался со всего маху! Рили говорящая фамилия – не человек, а сущий Ястреб! Вечно она появляется там, где что-то происходит. Словно из-под земли вырастает или телепортируется. И ни один ученик вам не сможет точно сказать, как и откуда она в очередной раз возникла. Нюх у неё, что ли, на баловство?

Нас со всех сторон обступили. Все хотели поближе посмотреть, всё ли с нами в порядке. Замелькали телефоны. От гула голосов стало нестерпимо тяжело. Я оглядел себя – фух! – цел. Ни царапины. Легко отделался! Ястреб сбоку от меня. С ней, вроде, тоже всё ок. Если не считать того факта, что она сидела на асфальте вся в пыли и ошарашенно вращала глазами.

Она, конечно, заорала. Я ещё не успел подняться и как следует очухаться, а она уже вскочила на ноги и завопила:

– Совсем, Драбин, взбесился? К директору! Родителей! Вместе с ними! Сейчас же!

– Как же он, Антонина Петровна, сейчас же пойдёт с родителями, если их ещё надо вызвать? – ехидно пискнул кто-то из-за спин собравшихся. Вот упырь! Это же надо догадаться, так специально Ястреба драконить!

– Кто там самый умный? Тоже к директору захотелось?! Молчать! Не снимать, телефоны заберу! – продолжая орать, завуч грозно осмотрела толпу.

Все стихли под её взглядом. Втянули головы в плечи да смартфоны по карманам попрятали. Ну и встали по струнке – заглохли, рты на замок. Сразу такая зловещая тишина настала, аж придавило этой тишиной. Шутник, ясное дело, спрятался в самую гущу и сидел там, не пикнув.

– А ты, – прошипела Ястреб, ткнув пальцем в мою сторону, – живо поднимайся и за мной! Родителей я сейчас сама вызову!

Я начал вставать как можно медленней, будто это помогло бы избежать наказания. Наивный. Бледное лицо завуча нервно передёрнуло от моих движений, и она, не дожидаясь, схватила меня за толстовку и рывком приподняла.

– Эй, вы мне так капюшон оторвёте! – огрызнулся я. То, что я в неё врезался, ещё не значило, что надо рвать на мне одежду! В конце концов, её никто не просил вставать на моём пути.

– Ты мне ещё поговори, паршивец! – Она толкнула меня перед собой, но капюшон отпустила.

Я надеялся, что в суматохе про скейт забудется и Витёк заберёт его, но не тут-то было. Ястреб словно прочитала мои мысли. Брезгливо подняла доску с асфальта, стараясь держать на вытянутой руке, чтобы не запачкать и так порядком измазанный костюм. Л-логика.

– Это я конфискую до прихода родителей! Шагай, шагай. Нечего на меня так смотреть! А ну, расступились! – скомандовала она.

Толпа разошлась по сторонам, давая нам пройти.

Я поправил толстовку, сунул руки в карманы джинсов, опустил голову и поплёлся по направлению к школе. Позади меня вышагивала, стуча каблуками, моя конвоирша со скейтом. Нас провожали десятки любопытных и одновременно испуганных взглядов. Все понимали – грядёт что-то поистине жестокое!

По дороге у меня ещё теплилась надежда на то, что директора не окажется на месте. Вызвали куда-нибудь по срочному вопросу, уехал, решил не явиться на работу или что-то в этом роде. Но скорее инопланетяне нападут на школу, чем кабинет директора окажется пустым. Виктор Фёдорович, ясен пень, был у себя.

Ястреб постучала и, когда до нас долетело: «Войдите!», распахнула дверь перед моим носом и махнула, чтобы я заходил первым.

– Вот, Виктор Фёдорович, полюбуйтесь! – не успев переступить порог, запричитала она, входя следом.

Директор – мужик, конечно прикольный, ничего зря не скажешь. Но тоже, как и все в нашей школе – с прибабахом. Знаете, наверное, как выглядит начальник Питера Паркера? Ну, такой, с усами? Практически вылитый наш Виктор Фёдорович Бугров!

– Что такое, Антонина Петровна? – пробасил директор, сцепив руки в замок, и слегка подался вперёд. Он переводил взгляд с завуча со скейтом в руках на меня и ждал внятного объяснения.

– Сейчас шла… Чуть не убил вот этим… Сверху как полетит на доске и прямо мне на голову приземлился! – сбиваясь, стала объяснять Ястреб, запыхавшись от новой волны негодования и тряся моим скейтом.

– Да вы что! – возмущённо закачал головой Виктор Фёдорович. – Ты что же это, Драбин, решил нам тут людей калечить?

От взгляда директора мне стало не по себе, но Ястреб на меня явно наговаривала лишнего! Во-первых, никуда она не шла, а выскочила мне под ноги! А во-вторых, ни на какую голову я ей не приземлялся.

– Это враньё! Антонина Петровна сама попала под колёса! Если бы она не полезла, то я бы спокойно прыгнул, и никто бы не пострадал.

– Так, Драбин, ты давай не огрызайся! Антонина Петровна – заслуженный работник нашей школы, зачем ей врать. – Он оглядел пострадавший в столкновении костюм Ястребовой, и добавил: – Про голову, может, и преувеличила…

– Виктор Фёдорович! – с возмущением перебила завуч.

– Но это от шока, – как ни в чём не бывало, продолжил директор. – Ведь мог бы и так врезаться, что потом костей бы не собрали. Ни Антонины Петровны, ни твоих! Понимать же должен, что творишь! Правильно?

Я кивнул, угу, мол, правильно.

А тем временем директор, видимо, впал в своё любимое настроение. Его в такие моменты начинает нести в дебри рассуждений. Так часто случалось на линейках по всяким торжествам. Как начнёт грузить, так потом фиг остановишь.

– Мы вам уже и тут и там на уступки идём. Вот не захотели вы форму носить? Пожалуйста! Разрешили ходить, как хотите. Демократии, так сказать, немножко привнесли. Погляди теперь на себя, разве запрещаем? – Он поочерёдно стал показывать пальцем. – Кофта эта с капюшоном. Джинсы вон болтаются мешком. Кроссовки несуразные. В других-то школах сейчас бы в туфельках, в брючках, в пиджачке – красота! Но нет, мы вам позволяем! А вы…

– А что мы? – не выдержал я.

– Не цените вы! – подвёл басом итог Бугров.

Тут он прав. Единственное, что в нашей школе нормального (помимо неплохой кормёжки в столовой) – форму носить не надо. У них там какая-то договорённость по этой части, поэтому нам можно хоть в чём ходить. В пределах разумного, ясен пень. Все остальные школы нам завидуют!

– Я сразу была против этого, – взвизгнула Ястреб, да так, что я вздрогнул от неожиданности. – В Министерстве образования эксперименты в головах сплошные! А мы отдувайся с этой либеральной системой. Я ещё тогда сказала, что до добра это не доведёт.

– Ну, ладно, Антонина Петровна, так сразу не надо на министерство грешить, – отмахнулся директор. – Там, знаете… – Он постучал пальцем по столу, – Тоже не дураки сидят.

Устав держать скейт, завуч положила его на пол.

– А что же в других школах с формой порядок и дисциплина не хромает? – Ястребова уже явно завелась и решила продолжать спор. – А у нас? Что ни день, так какая-то катастрофа! Позавчера Портнова из девятого «Б» караоке устроила посреди алгебры. Сегодня этот меня чуть не убил! Им дай волю, так они нас к стенке с вами, Виктор Фёдорович, поставят.

– То есть, по-вашему, выходит, что я не справляюсь со своими обязанностями, так, что ли? – недовольно пробасив, директор со скрипом отодвинул кресло, медленно поднялся и стал ходить туда-сюда от стола к стене и обратно.

Дело набирало какой-то непредвиденный оборот.

– Я этого не говорила, – замотала головой Ястреб, – я лишь хотела указать на то, что из-за этих экспериментальных программ страдает весь учительский состав и часть учеников.

– Да, да, целились в программы, а попали в меня! – Бугров ткнул себя в грудь и продолжил гнуть свою линию: – Это же я согласился, чтобы у нас была экспериментальная школа.

– Нууу…

– Вот вам и ну, Антонина Петровна! Между прочим – это и прибавки к зарплате… Вашей зарплате в том числе! Или забыли? – повышая голос, директор остановился на полпути и грозно взглянул на завуча. Он выше её на целую голову, а потому смотрел сверху вниз, и это внушало ещё больший страх.

– А при чём тут моя зарплата? – отбила атаку Ястреб. – Мы здесь не мою зарплату обсуждаем, а катания на этих досках! – Она легонько пнула скейт носком туфли.

Прозвенел звонок на урок.

Похоже, что в порыве разборок директор про меня напрочь забыл. А вспомнив, сильно смутился, и быстро проговорил:

– Так, Драбин, выйди пока за дверь, нам с Антониной Петровной надо серьёзно поговорить о твоём поведении.

Не став дожидаться окончания скандала, я вышел из кабинета в коридор и от усталости прижался к стене. Все разбрелись по классам. У нас же было окно, так как учительница литературы отпросилась по срочному делу, а нового урока нам не придумали. Медленно сползая по стене, я гонял мысли о возможном наказании. То, что родителей вызовут – это сто процентов. Но дальше что? Домашний арест? Скорее всего. А это означало, что катаний в парке я могу не увидеть ещё очень долго… Эх, а как красиво пролетел!

– Ну, чё? – подбежав и рухнув рядом со мной, зашептал Витёк. – Чё сказали-то?

– Да пока ничё, – лениво отозвался я.

– Решают судьбу?

– Угу.

Внезапно я вспомнил, как поругались Бугров с завучем и, тихонько посмеиваясь, стал пересказывать Витьку. Тот пришёл в полный восторг и время от времени затыкал себе рот, чтобы громко не заржать.

Я уже в третий раз повторял фразу: «А при чём тут моя зарплата?», передразнивая Ястреба, когда Витёк толкнул меня в бок и показал взглядом в другой конец коридора.

– Твои идут, – быстро шепнул он. – Лан, бро, держись. Я слиняю, а то мало ли. – Хлопнув меня по плечу, Витёк подскочил, сбежал по лестнице и скрылся за углом.

Я стянул с головы шлем, снял наколенники, повернулся к родителям и виновато развёл руками.

– Здрасти, – натянуто улыбаясь, поприветствовал я предков и поднялся с пола.

– Довыёживался? – спросил отец, но продолжать не стал. Мама забрала шлем и наколенники, убрала всё в сумку и молча метала молнии в мою сторону.

Антонина Петровна вышла из кабинета директора и пригласила нас войти.

Дальше, как вы понимаете, проходила форменная головомойка. Меня сделали чуть ли не главным зачинщиком всего, что связано со скейтами в школе. За мои попытки возразить мать меня одёргивала и повторяла только: «Замолчи!» Отец слушал завуча с директором, попутно качая головой. Скейт уже лежал на расстеленных на столе газетах. Директор, показывая пальцем то на него, то на Ястреба, рассказывал о моём полёте на заднем дворе. А завуч-то! А завуч! Стояла, как бедная жертва чуть ли не бандитского нападения! Всё обрисовали так, будто я свалился на неё на тракторе! Это ж надо так врать! Но высказать мою версию произошедшего мне не дали. Конечно, кто будет слушать какого-то там подростка? Они ведь взрослые, им якобы видней, что произошло. Родители меня разочаровали своим поведением. Разве можно так слепо верить всему, что говорят в школе? Ну и что, что директор и завуч? Что они, врать не могут? Но этого следовало ожидать. Взрослые всегда договорятся между собой. Есть и такие, спорить не буду, которые за своих деток горой. Причем дети их, как правило, те ещё придурки, достающие всех так, что житья от них нет. Но родители их защищают и они у них всегда невиноватые. Где, спрашивается, справедливость? Решительно непонятно!

Чем всё это тогда закончилось? Скейт родители конфисковали. Меня обрекли на домашний арест. Мне, в свою очередь, пришлось извиниться перед Ястребом. Она сделала вид, что прощает меня из величайшего чувства благородства.

– Пойми, Тимофей, – вкрадчиво заговорила она, – я ведь не за себя, я за тебя… Я за всех вас тут переживаю. Чтобы вы шеи себе не свернули.

Мать с отцом согласно кивали. Директор разглаживал усы.

«Ну-ну, а полчаса назад ты не то орала, – подумал я про себя». Но, ясен пень, промолчал. Меня просто достала вся эта катавасия.

Очередной звонок оповестил о конце урока. Родители со скейтом ушли домой, а я отправился досиживать оставшиеся занятия. С этого дня меня ждало несправедливое наказание, разом лишившее всего, что так дорого. Антоха, Лёха и Сашка сочувствовали мне, но что они могли поделать? Витёк вообще исчез, сбежав с уроков без предупреждения. На наши сообщения он не отвечал.

– Чего эт он? – только и спросил Лёха. Никто из нас не мог сказать, что задумал наш конопатый хитрец.

Интернет в тот день вырубили во всей школе. Во время уроков и после все смартфоны проверяли на наличие злосчастного видео. Всех заставили стереть запись под страхом вызова родителей и перевода в другие школы. Я, если честно, был рад такой зачистке. «Видосы удалят, через пару дней всё забудется. В инете не затроллят», – примерно так я тогда наивно размышлял.

Глава 3

Если вы никогда не были под домашним арестом, то мой вам совет – старайтесь его избежать, если он вам грозит! Что угодно покажется лучше, чем это монотонное пребывание в четырёх стенах. Смотрите сами: после школы сразу домой. Строгая проверка домашнего задания. Компьютер только для уроков (и то на час!), никаких прогулок, карманных денег и тем более скейта. Смартфон предки тоже отобрали, всучив вместо него кнопочное ископаемое. Ну и ежедневная уборка комнаты, ясен пень. Брр, отстой полный!

Но и это ещё не всё. Через три дня после случившегося со мной и Ястребом директор собрал всех в актовом зале и выступил с очередной речью. Суть её сводилась к тому, что мы, дескать, все распоясались и доброты не ценим. Вместо полезных дел занимаемся галиматьёй, ежеминутно подвергаем опасности себя и окружающих. И, чтобы не доводить до греха (он так и сказал!), с этого дня на территории школы запрещается катание на роликах, скейтах, самокатах и так далее и тому подобное. Ну, вы поняли.

Это показалось мне началом конца.

После собрания, когда я с Сашкой (наказание всех нас помирило) и Лёхой (Антоха и Витёк куда-то исчезли) продвигались к выходу, на меня со всех сторон смотрели гневные взгляды и вслед летело:

– Допрыгался!

– Всё из-за тебя!

– Доволен?

Я молчал. Сашка, как могла, отбивала нападки, но было ясно одно – с этого дня в школе мне прохода не дадут.

Стоило выйти из актового зала и немного пройтись по коридору, как путь нам преградили лучшие дружки Зайца – «Команда Дабл-А». Так мы прозвали братьев-близнецов Андрея и Артёма. Они, как и Костя Зайцев, учились в восьмом, и время от времени тоже доставали нас.

На их прыщавых физиономиях мы прочитали такую злость, что тушите свет.

– Э, свыш, ты, додя! – толкнул меня в грудь Артём. – Ты в курсе, чё из-за тя мы терь все тут остались без колёс?

– Да, и чё? Я виноват, что Ястреб тогда выскочила? – ответил я.

Артём с Андреем тупо уставились на меня. В глазах у них читалось: «Он что, ещё и разговаривать умеет?»

– Да нам по боку, кто там выскочил. Ты сам ща в форточку выскочишь, додя!

Они вдвоём схватили меня за футболку и припечатали к стене. Коридор вдруг опустел – все, кто проходил мимо, разом смылись по классам, оставив меня, Сашку и Лёху на растерзание парочке недоумков.

– Отстаньте от него! – с возмущением крикнула Сашка и попыталась оторвать их руки от меня.

– Свыш, косоглазая, сбрызни отседа! – зашипел Артём и оттолкнул Сашку. От услышанного она покраснела и сникла, оставив все попытки к сопротивлению. Дело в том, что её левый глаз действительно заметно косит, поэтому она очень болезненно восприняла такое грубое напоминание об этом.

– Т-ты че-чего обзываешься? – расхрабрился маленький Лёха и ударил Артёма в плечо. Он и ухом не повёл. Зато Андрей, не отпуская меня, изловчился и пнул Лёху по ноге. Тот упал и заплакал от боли.

– Да отвалите вы от них! Они ни при чём, я один виноват! – пыхтел я, извиваясь под тяжестью рук врагов. Но они крепко вцепились.

– Отставить! – раздался громоподобный голос физрука. Он вырулил из-за угла и наткнулся на наши разборки.

Услышав его голос, близнецы резко отпустили меня и отошли в сторонку. Я стал растирать грудную клетку, пострадавшую от нападения.

– Отстаньте от них! Такие здоровые лбы и пристали! У вас, по-моему, сейчас физкультура? За мной, шагом марш, в спортзал! Так, Жориков, ты чего развалился?

– Упал, – сквозь слёзы ответил Лёха и начал потихоньку подниматься.

– Цел? – поинтересовался физрук.

Лёха мотнул головой, утираясь рукавом джинсовки.

– Так, всё, шуруйте на уроки, а то в последнее время ты, – физрук кивнул в мою сторону, – всё чаще мелькаешь в школьной криминальной хронике.

Понимая, что не стоит сейчас переводить стрелки на близнецов, я не стал возмущаться, и мы втроём вынуждены были свалить. Стучать учителю – не лучшая идея, учитывая тот факт, что нам рано или поздно придётся столкнуться с «Командой Дабл-А» либо в школе, либо в скейт-парке.

Уроки теперь длились для меня ещё дольше. От расстройства после нападения близнецов я не смог ответить по физике и схватил двойку. Такая же песня случилась на истории.

– Ты не заболел? – удивленно спросила учительница истории. – Совсем плаваешь в материале. Не ожидала от тебя. Садись, два.

– А он, Наталья Николаевна, прыгнул неудачно. Головка бо-бо, – пробурчала Ленка Егорова. Вокруг захихикали. Антоха показал ей кулак.

– Наслышана, – сухо ответила историчка. – Ладно, возвращаемся к уроку.

Так полетели мои дни неудачника и школьного пугала. Вставать на уроки стало так тяжело, будто я вместо учёбы ходил работать грузчиком. А как иначе? Каждый день нервы стали напрягаться в струнку от ожидания всяких подвохов. Пришлось даже придумать защитный ритуал: стоило мне заметить хоть кого-то угрожающего вида, как я делал фигу в кармане, и повторял про себя: «Я невидимка, я невидимка, я невидимка». Иногда реально помогало, и я словно растворялся прямо в воздухе – меня не замечали и я хотя бы одну перемену спокойно перемещался по школе. Но случалось и так, что я ловил подножки, отгребал подзатыльники, и слышал жёсткие ругательства. Первые дни я начинал выискивать в проходящих мимо тех, кто меня задел. Но мне пришлось сдаться, когда после очередного нападения я хотел отлупить типчика, а против меня встала такая толпа, что я понял – лучше молчать.

Из столовки меня тоже прогнали. Причём не очень оригинальным способом. Однажды я, как всегда, зашёл поесть. Пошёл один: Сашки в школе не оказалось, а остальные ребята списывали домашку. Я отстоял очередь, подхватил поднос с едой и развернулся, чтобы пойти к любимому столу. Но, когда я протискивался сквозь толпу, какой-то умник подставил мне ногу. Я только и успел, что охнуть. Резкое недолгое падение и – шмяк! – я влетел лицом в тарелку с пюре и котлетой. Добавьте ещё компот – аппетитная картина, не правда ли? Умника мне вычислить не удалось. Да и как? Ищи-свищи, когда почти вся школа против тебя. Это мог сделать любой. В общем, мне оставалось только одно – вымазанным с ног до головы школьным обедом, под ржач толпы, с позором покидать столовую.

Ребята после случившегося, чтобы поддержать меня, тоже перестали ходить в столовку. Вместо этого мы закупались в магазине и ели за школой.

– Ничего, – подмигнул мне Витёк спустя несколько дней после истории с подножкой. Мы вернулись из магаза и расселись по лавочкам. – Посмотрим, кто скоро будет хохотать.

Антоха ткнул его локтем в бок. Витёк замолчал, откусил кусок булки и запил яблочным соком.

– А, кстати, – сказала Сашка, кинув в урну бутылку от газировки и смятый пакет от хот-дога. – Хоть у кого-нибудь видос остался?

– Остался, остался. Даром я тогда с уроков смылся, что ли? – ухмыляясь, заявил Витёк.

И снова я заметил, как Антоха состроил Витьку злобную рожу и ткнул пальцем в бок.

– А вы чего шушукаетесь? – Лёха нахмурился, доедая вторую сосиску в тесте и прихлебывая апельсиновый сок.

– Нормально всё. Ешь сиди, – отмахнулся Витёк.

– Я это смотреть не буду, – сквозь зубы сказал я. – Лучше бы вообще не прыгал. Теперь до конца школы не отмыться.

Я взглянул на Сашку. Её лицо выражало одно: «А я предупреждала!»

– Прорвёмся, Тима, – подбодрил меня Лёха. – Мы же с тобой!

– Спасибо, – отозвался я и улыбнулся – впервые за все эти ужасные дни. В глазах вдруг защипало, и я сделал вид, будто протираю их после налетевшего порыва ветра. Батя всегда повторяет, что из любой ситуации, даже самой плохой, надо извлечь урок. Если раньше я воспринимал его слова, как очередную нотацию, то сидя в компании друзей, которые не отвернулись от меня в самый паршивый момент моей жизни, понял, о чём говорит отец. Не будь вокруг меня Сашки, Антохи, Лёхи и Витька, то я, пожалуй, сошёл бы с ума или… Хорошо, что однажды придумали дружбу… Ну и скейт, чего уж там.

Прикончив обед, мы попёрлись назад. Я с грустью отметил, что погода стояла как никогда тёплая. Проходящие мимо ученики бросали в мою сторону полные ненависти взгляды и старались сказать вдогонку что-нибудь обидное. Отчасти я их, конечно, понимал. Если бы не мой фейл с Ястребом, то все бы высыпали во двор кататься.

Мы добрались до школы. Сашка пошла на физику, а нас ждала контрольная по матеше. Витёк раздал мне и Антохе шпоры. Лёха отказался, гордо выпятив грудь и заявив, что напишет контрошу без шпаргалок.

– Только потом не ной, что тебя обделили, когда пару схлопочешь, – ехидничал Витёк, пряча шпору под часы на руке. Для этого, кстати, он их и носит.

Но жук Лёха сдал контрольную раньше всех. Наша троица для отвода глаз провозилась с заданиями до звонка.

Мы все жили в одном дворе и после уроков, как обычно, пошли вместе домой. Занятия у нас и Сашки кончились одинаково, а потому я уговорил всех сходить и хоть одним глазком взглянуть на скейт-парк – до того по нему соскучился.

Ребята, на удивление, согласились с явной неохотой. У меня возникло ощущение, что они специально пошли, еле плетясь за мной.

– Да что с вами? – воскликнул я. – Вы же там катаетесь, а мне хотя бы просто поглядеть!

Друзья переглянулись и помрачнели. Я решительно ничего не мог понять.

– Мы тоже туда не ходим, – тихо сказала Сашка.

– Что? – не поверил я своим ушам. – Вы же сами мне говорили, что постоянно там чиллите…

– Ага, там почиллишь, – перебил меня Антоха, – «Дабл-А» с Зайцем совсем сбесились.

Витёк хлопнул меня по плечу.

– Короче, мы не хотели тебя грузить ещё больше, – сказал он. – Сразу же, как Бугров запретил в школе катать, Заяц с близнецами прискакали в скейт-парк и наехали, когда мы там были.

– Они нас в-вы-выгнали, – расстроенно пробормотал Лёха и тряхнул кудрявой головой.

– Так что теперь туда лучше не ходить, – закончила общую мысль Сашка. – Мы сейчас катаем на Театре.

Мне это всё не понравилось. Мало того, что в школе ходи да оглядывайся, так ещё и друзей выгнали из скейт-парка. Театром мы зовём площадку на пустыре позади заброшки. Как-то давно мы нашли там кучу афиш от старых спектаклей – отсюда и название. В этом месте мы катались с ребятами (ещё без Сашки), когда были совсем мелкие и боялись ходить в скейт-парк. Возвращение на заброшку означало не просто позор. Это – конец всему, что дорого и завоёвано.

– Меня это достало! – закричал я. Прохожие стали оборачиваться на нашу компашку и подозрительно приглядываться. – Ладно, они на меня гонят, но выгонять вас из парка – рили бред. Пофигу, я пойду туда и пусть что хотят, то и делают!

Я забросил на плечо рюкзак, повернулся и ускорил шаг. Лицо горело, внутри меня трясло от злости. Я сжимал кулаки, удаляясь от друзей. Нет, «Дабл-А» и Заяц должны поплатиться!

Далеко, впрочем, я не ушагал.

Друзья догнали меня и схватили. Сашка держала за рюкзак, Антоха с Лёхой вцепились в руки, а Витёк встал спереди, преграждая путь.

Я вырывался, крича, что пойду в скейт-парк на разборки с Зайцем.

– Успокойся, дурик, – пыхтел от натуги, Лёха, крепче ухватив мою руку.

– Не хватало ещё, чтобы тебя там отлупили, – пыталась образумить меня Сашка.

Витёк стоял спереди, вытянув руки перед собой, и махал ими у меня перед носом.

– Да успокойся, тебе говорят! – сказал он. – Я те говорю, Заяц и остальные сами к нам прибегут мириться! Вот увидишь.

– Ага, свежо питание, – ответил я и скривил губы. – Эй, вы мне руки выкрутите!

– Не убежишь? – недоверчиво спросил Антоха.

– Нет.

Меня отпустили, я надел капюшон и развернулся в сторону дома.

– Простите, что так вас подвёл, – только и смог сказать я на обратном пути.

Ребята наперебой стали утверждать, что ничего страшного не случилось. Мол, покатаем на Театре, подумаешь. Ага, легко сказать! Но на меня вдруг навалилась такая усталость, будто я тащил на себе целую тонну. Поэтому сил спорить уже не осталось, и я молча плёлся, глядя под ноги. Друзья шли рядом и тоже молчали. Лишь Лёха бубнил себе под нос.

– Да хватит тебе, – попросил его Антоха. Лёха пнул камешек и угомонился.

Мы с Витьком живём в одном подъезде, а остальные – в подъездах дома напротив. Мы попрощались с ребятами и побрели через двор к себе. Я достал ключ от домофона – Витёк свой, как обычно, забыл – и мы зашли.

Лифт уже подъезжал, когда Витьку пришло сообщение.

– Чего там? – кивнул я, шагнув в кабину.

– Да… Тут… – замялся Витёк. – Ты езжай, мне надо тут сбегать… Потом расскажу.

Он махнул мне и бросился из подъезда. Я пожал плечами.

– Хитрит чего-то, – прошептал я и нажал кнопку седьмого этажа. Дверь лифта плавно закрылась, и кабина поехала вверх.

Глава 4

В квартире была одна мама. Отец ушёл по делам, а она готовила обед. Из кухни пахло свежими овощами. Родители у меня дизайнеры, поэтому почти всегда работают прямо из дома. Сами понимаете, что с таким надзором из-под домашнего ареста не смоешься.

– Можешь пока почитать, – сказала мама, выйдя из кухни. – Обед будет готов через полчаса.

– Угу.

Я скинул кроссовки, забросил в свою комнату рюкзак и худи и пошёл умываться. Вернувшись к себе, я вздохнул, глядя на выключенный комп. Подхватив со стола книгу, завалился на кровать.

Строчки мелькали перед глазами, но всё прочитанное вылетало из головы. Я никак не мог понять, кто на какую планету полетел и в кого каким бластером пульнули.

– Ууу, – вырвалось у меня. – Ты бы сейчас сто про убежал и погнал катать. А я тут, – пожаловался я Бэму Марджере. Он, как всегда, весело показывал язык с плаката на стене.

Пришло сообщение. Я отложил книгу и достал из кармана джинсов кнопочный телефон.

Сашка:

Ты как? Норм?

Я ещё не привык к неудобным маленьким кнопкам и ответил коротко: "ОК".

Через минуту телефон снова завибрировал.

Сашка:

Держись. Звони если чё

Я:

ОК

Мне вдруг стало так легко на душе от этих коротких строк. Мы с Сашкой частенько стали переписываться. Иногда и вовсе вечерами трындели по телефону часа по два. Правда, остальным об этом не говорили. А то, знаете же, начнётся "тили-теста". Прохода не дадут! Особенно Витёк в этом деле мастер.

Наверное, Сашка чувствовала, как мне тоскливо, и старалась поддержать. Ясен пень, она по себе знает, каково это, когда тебя дразнят. Жаль её. В этом году она отрастила челку и чаще прятала глаз. Как-то она говорила, что ей однажды сделают операцию и глаз станет нормальным. Хотя мы всегда ей говорили, что дразнят за такое только придурки. Да и она особо внимания не обращала, но вот с нового учебного года начала грузиться.

Я достал плеер, надел наушники и врубил Abrasive Wheels. Это Сашка рассказала нам про такую группу, когда мы с ней только познакомились.

Помню, в тот день мы окружили Лёху и глазели на его новенькую деку. На ней красовался чёрный ниндзя, запускающий пластинку. И не было ни единой царапины!

– Давай, прокатись! – требовали мы хором.

Но Лёха словно прирос к земле – всё стоял и осторожно держал скейт, будто он стеклянный. Старую деку он умудрился сломать, оставив скейт на даче около машины. Его дедушка поехал, не заметив доску, и та – х-р-р-у-у-с-ь – сломалась под задним колесом. Поэтому с новой деки он буквально пылинки сдувал.

Но мы всё же уговорили его исполнить. Антоха с Витьком кинулись натирать грань воском. Лёха уже прилично выполнял простенький слайд, и мы надеялись, что новая дека придаст ему уверенности.

– Эй, кто это? – спросил Витёк, показывая зелёным квадратиком воска куда-то в сторону.

Мы оглянулись. На площадке в этот день никого, кроме нас, не каталось, и появление чужака насторожило.

– Да это д-д-девчонка, – шепнул, щурясь, Лёха.

– Гонишь! Это пацан, – не согласился Витёк. – Тимка, скажи – пацан?

Я присмотрелся. Но из-за короткой стрижки не разглядел, кто там. Ясно было только одно – рядом с ним или с ней стоял скейт.

Неожиданно для себя я махнул рукой и крикнул:

– Давай к нам!

Фигура в отдалении помедлила и, встав на скейт, покатила в нашу сторону.

– Вот и зачем ты его позвал? – недовольно спросил Витёк, бросив воск и поднявшись. – Щас нам испортит тут всё.

– Вечно ты, как сыч, – поддразнил его Антоха. Он закончил натирку и встал, глядя, как к нам направляется чужак.

– Сам ты сыч! – огрызнулся Витёк. – Самый сыч! Такой сыч, что…

Он резко замолчал, потому что к нам, тихо шурша колёсами скейта, подкатил неизвестный человек. Вблизи это и вправду оказалась девчонка. На ней были скейтерские кроссы, узкие чёрные джинсы, чёрная футболка с зелёной надписью и плюс рубашка в чёрно-зелёную клетку.

– Привет. Я – Сашка, – просто сказала она и улыбнулась.

Поскольку я сам пригласил её к нам, то представил ей всех, поочерёдно показывая на каждого пальцем.

– Привет. Я – Тимка. Этот дылда – Антоха, кудряш – Лёха, рыжий – Витёк.

Ребята помахали Сашке. Как-то незаметно мы привыкли к появлению новенькой. И, ясен пень, как могли, пытались скрыть, что первый раз в жизни встретили настоящую девчонку-скейтершу. И избегали смотреть ей в глаза, чтобы нечаянно не обидеть, а то подумает, что мы пялимся на её глаз. Как позже вспоминала Сашка, у нас плохо получалось скрывать и то, и это.

Лёха прыгать тогда всё же отказался. Якобы у него нога заболела, ага.

Сашка рассказала, что переехала сюда с родителями и младшим братом из другого города, потому что отца перевели по службе. А мы поделились, что живём тут с рождения. Вместе ходили в садик, теперь вместе ходим в школу. Ну и катаем, само собой, тоже вместе.

К вечеру мы все крепко сдружились. Мы сидели на лавочке во дворе и хотели уже разойтись по домам, как Витёк хлопнул себя по лбу и повернулся к Сашке.

– Блин, весь день забываю, чего у тебя на футболке написано? – спросил он, кивая на зелёную надпись.

– Эбрэзив уилс. Название старой панк-группы, – весело отозвалась Сашка. – Тут ещё, – добавила она, скинув клетчатую рубашку и повернувшись к нам спиной. На задней стороне футболки оказался принт с фотографией нескольких типов в шипастых куртках и с растрёпанными волосами. Короче – натуральные олдовые панки!

– И ты такое слушаешь? – удивлённо спросил я.

Сашка накинула рубашку и повернулась.

– Ну да! Люблю покатать под что-нибудь такое. А вы?

Мы замялись. Нам до этого и в голову не приходило заморачиваться с музыкой. Что в паблики выкладывают, то и послушали. Рэп там, ни рэп, рок или что.

– Ну, вчера, например, – вспоминал Антоха, – чё слушали? «Грин дэй» там кто-то запостил, ещё всякого…

– П-п-пошлая Молли, – вмешался Лёха.

– Но, – подтвердил Антоха. – «Пошлая Молли». Да, пофиг, музыка да музыка.

Сашка усмехнулась и достала телефон. Пошарив в нём, включила трек.

Мы стали слушать. Какой-то старый панк-рок. Ничего особенного в этом «Эбрэзив чего-то там» не было.

– Ну, такое себе, – пожал плечами Витёк.

– В это надо врубиться, – сказала Сашка, покачивая головой под музыку. – Вру-бить-ся!

На этом мы обменялись контактами и разошлись. Вечером, создав беседу, мы пятеро переписывались, скидывали голосовые и мемасы. Сашка тогда опять завелась про музыку и накатала список групп. «Чтоб врубиться» – назвала она его.

Там была куча команд: Abrasive Wheels, Lagwagon, Misfits, Balzac, Cobra, MiSanDao, NOFX, MxPx, Red City Radio, Rancid, Buzzcocks, The Clash, Snuff, Goober Patrol, Tsunami Bomb, Audio Karate (большими буквами выделялось – ВСЕ ГРУППЫ KUNG FU RECORDS).

Мы одурели, увидев столько незнакомых названий. Сильно нас это не зацепило, но, чтобы понять новенькую, мы решили на пробу послушать всего по песне. Витёк сразу после нескольких треков отплевался. Мол, одна молотильня по мозгам. "Типа Грин дэй", – написал он тогда и больше слушать не стал. Лёхе с Антохой понравились "Lagwagon" и "Red City Radio", но ненадолго. А я сразу как-то и не разобрался – нравится мне или нет. Лишь позже я стал замечать, что меня всё чаще тянет послушать что-нибудь из списка. Тогда я наугад скачивал альбом и заваливался с книгой, слушая «молотильню по мозгам».

И однажды я врубился! Я понял, о чём говорила Сашка. Меня поразило, как я вообще до этого дня катал без такой музыки? С момента осознания все поездки на скейте (особенно в одиночестве) я старался проделывать только под что-нибудь из Сашкиных запасов. Плюс я постоянно просил её делиться со мной всем, что она скачивает и слушает.

А вот её привязанность к сериалам мы приняли сразу. Особенно когда узнали, что она тоже обожает "Очень странные дела". Мы много спорили о героях. Смотрели в инете или заваливались к кому-нибудь домой и смотрели всей крю. Хотя после того, как Лёха стал бояться, что его похитят, и мама водила его к психологу, он на время выпал с просмотров. Но быстренько потом вернулся. Иногда мы заходили к Антохе и разглядывали комиксы, если его старшей сестры не было дома, а то они иной раз начинали воевать. И тогда уж – под их рёв и ругань – спокойно комиксы не почитаешь. Ещё Сашка подбила нас ходить в кино на всякие комедии, фантастику и ужастики. («Только не сильно страшные. А то Лёшку потом опять к психологу», – предупредила однажды мама Лёхи. По нашим улыбкам он сразу понял – одним днём рофлов ему не отделаться.) У Сашки же мы стали брать почитать ужастики Р.Л. Стайна. Она насобирала себе огромную коллекцию его книг и про каждую могла рассказывать целый день. В общем, с появлением Сашки в нашей крю веселья прибавилось, и мы многое для себя открыли.

Мои воспоминания прервал вернувшийся отец. Обед был готов, и меня позвали есть. Я выключил плеер и пошёл на кухню. Удивительно, сколько в башке мыслей, когда нельзя посидеть за компиком или повтыкать в телефон. Просто кошмар, чего можно навспоминать!

– Что в школе? – спросил папа, когда мы уселись за стол.

– Как обычно, – ответил я, накладывая себе к котлете и пюре салат из помидоров и огурцов.

– Видела учительницу истории, – прожевав, сказала мама и погрозила в мою сторону вилкой. – Жаловалась, что ты двойку схватил.

– Исправлю, – пробурчал я и хрустнул кусочком огурца.

– Да уж постарайся, – проговорила мама. – А то скоро конец четверти.

Отец незаметно подмигнул мне. Я улыбнулся и принялся разламывать котлету. Родители отстали от меня, начав спорить по рабочим делам. Я спокойно себе ел, надеясь, что про двойку больше не вспомнят.

Спокойствие длилось недолго. Я в очередной раз воткнул вилку в кусочек котлеты, когда в дверь одновременно позвонили и постучали.

– Сели поесть, называется, – проворчал отец и пошёл глянуть, кому мы так срочно понадобились.

Щёлкнул замок и незнакомый строгий голос произнёс:

– Лейтенант Пионов, участковый инспектор. Драбин Тимофей здесь проживает?

– Это наш сын, – растерянным голосом ответил отец. – А в чём дело?

Я чуть котлетой не подавился от услышанного! По телу, одна за другой, побежали холодные волны. Лицо же, наоборот, начало гореть. Я вытаращил глаза и посмотрел на мать.

– Не поняла, – сказала она, окинув меня таким взглядом, словно первый раз видит.

– Я ничего не делал, – севшим от страха голосом выпалил я. Мама поднялась из-за стола и тоже вышла из кухни.

Вскоре она позвала и меня. Я шёл, казалось, целый час. Ноги отказывались передвигаться, и мне пришлось почти заставлять их нести меня в коридор.

Все собрались на лестничной площадке. Кроме родителей там стояли высокий усатый полицейский и… Мать Зайца! Пальто нараспашку, руки в боки, глаза прищурены. Такое чувство, что вот-вот бросится на меня, как тигр.

Полицейский достал из прозрачного пакета исписанный лист бумаги и показал моим родителям.

– На Вашего сына поступило заявление от гражданки Зайцевой, – зыркая глазами в мою сторону, сказал участковый. – Она утверждает, что он оставил возле их квартиры надпись оскорбительного характера и поджёг их почтовый ящик.

– Что?! – выкрикнул я. – Это враньё!

– Когда он это, по-вашему, сделал? – спросила мама тихим голосом. По её лицу мне стало понятно – она еле сдерживает себя, чтобы тоже не закричать. Отец взял из рук Пионова заявление и внимательно читал.

– Давеча я вышла, а там краской написано! – гаркнула Зайцева. – И чую, воняет жжёна, ну, горелым. Я кинулась, гляжу, – ящик горит!

– Бред, – вырвалось у меня. – Я этого не делал. Я, блин, дома сидел!

– И почему Вы решили, что это сделал Тимофей? – усмехнулся отец, вернув заявление участковому. – Там рядом его подпись оставлена или портрет висит?

Зайцева пошарила рукой в кармане пальто и достала смартфон.

– Портрета не было, но камера видеонаблюдения висит. Или Вы думали, что одни такие умные и сынка Вашего покастливого никто не вычислит? Вот, смотрите! Мой сын сразу узнал кофту. Сказал, что Ваш в такой ходит!

Она передала смартфон Пионову. Он повернул его экраном к нам с родителями.

– Видео с камеры, установленной в подъезде, – прокомментировал участковый и нажал на экран.

Мы с родителями сгрудились над смартфоном. В видосе какой-то тип в такой же точно, как у меня, толстовке с группой The Cramps, поднялся по ступенькам, достал баллончик и что-то начеркал на стене. Убедившись, что никто не идёт, он спустился к почтовым ящикам и поджёг торчащие в одном из них газеты. Затем быстро смылся. Лицо, ясен пень, скрыто под маской или респиратором, да плюс капюшон.

Дело реально запахло жареным! Я-то, ладно, точно знаю, что на видео не я. Но родители? После падения Ястреба на меня могли свесить всё, что угодно.

Отец потёр переносицу и покачал головой.

– Да, толстовка действительно похожа, – задумчиво пробормотал он. – Но это ещё не доказывает, что на видео Тимофей.

Полицейский пожал плечами и отдал смартфон Зайцевой.

– Для начала предъявите кофту, – сказал он.

Мама кивнула, чтобы я сходил. Я принёс худи и протянул ей.

– И что теперь? Заберёте на экспертизу?– спросила она, потрясая толстовкой перед Пионовым и Зайцевой.

Мать Зайца фыркнула и, показывая в нашу сторону, заявила:

– Вот, Виктор Олегович, я Вам о чём говорила! Мне мой сын сразу сказал, как увидел, что их хулиган всех допёк во дворе. Житья их банда детишкам не даёт! Мало того, что наглые, как Чапаев на тачанке, так они ещё и хамят. А в глазах, погляди, пустота! Вон, гляди, гляди, Виктор Олегович! Ишь, стоит, смешно ему. Мы с Вами ему смешные. Ишь, каков хохотун! А в глазах, гляди, – пустота!

Что сказать? Я действительно уже чуть ли не заржал, слушая весь этот бред. Всё, что она сказала, было правдой. Но только в другую сторону – в сторону её сына! Впрочем, чему удивляться? Она всегда и во всём выгораживала Зайца, крича и уверяя всех, будто те, кого он отлупил, сами виноваты и сами лезут. Единственное, что меня в тот момент реально тревожило – кто на видео?

Родители спокойно выслушали Зайцеву. Пионов то хмурился, то разводил руками. Наконец отец воскликнул:

– Покажите дату и время! Прежде, чем выяснять, кто там на тачанке, неплохо бы для начала знать главное – когда и в каком часу совершено преступление.

– И то верно, – виновато заметил участковый и строго взглянул на Зайцеву. – Вы меня, Татьяна Викторовна, совсем сбили с мысли. Покажите видео ещё раз.

Мать Зайца послушно вытащила смарт и протянула Пионову.

Судя по дате, всё случилось в среду, в полтретьего дня. Я облегченно вздохнул. Меня охватила внезапная радость.

– Есть!– крикнул я и победно вскинул кулак.

Мать с отцом переглянулись и одновременно скрестили руки на груди. Татьяна Викторовна растерянно заморгала, сжимая в руке телефон.

– Так вы утверждаете, что это был Тимка? – спросила мама.

– Да, мой сын показал…

– Ваш сын врёт! – перебил её отец. – И у нас есть тому доказательства!

Не дожидаясь, я бросился в квартиру и вынес на лестничную площадку баночку от кофе. В ней родители хранят магазинные чеки за неделю. Не знал, что в один день эта их дурацкая, на мой взгляд, привычка спасёт мою шкуру!

Я порылся в банке и отыскал спасительную соломинку.

– Вот, – протянул я чек участковому.

Пионов внимательно изучил его. Повернувшись к Зайцевой, он указал на бумажку.

– Действительно, Татьяна Викторовна, смотрите, – сказал он. – Видите дату и время? Как раз в тот момент, когда было совершено преступление. Не мог же он одновременно и хлеб покупать, и в подъезде безобразие творить.

Увидев чек, Зайцева сразу сникла и поджала губы. Глядя на неё, можно было подумать, что ей показали не обычную бумажку, а портрет инопланетянина.

– Мы наконец можем быть свободны? Нас больше ни в чём не обвиняют? – спросила мама, забирая чек у Пионова.

– Да, извините, вышло недоразумение, – покраснев, сказал участковый.

Зайцева вдруг встрепенулась и выпалила:

– А, может, они сами в магазин ходили, и сына выгораживают?! Или он кого-то из друзей подговорил?

Тут уже и сам полицейский не выдержал и прыснул от смеха.

– А я, по-вашему, Виктор Олегович, что-то смешное сказала? – проворчала мать Зайца. – Может мне и на Вас жалобу подать? Так я быстро Вам устрою кордебалет. Потом я посмеюсь!

Кое-как стерев с лица улыбку, Пионов пошевелил усами и нахмурился.

– Татьяна Викторовна, Вы вправе и жалобу подать, и министру внутренних дел позвонить, – строго проговорил он. – Но вы себя слышите вообще? Подговорил друзей, при этом нарядив в собственную кофту? Зачем? Чтобы вот так быть пойманным? Он ведь не глупый парень! А что касается похода в магазин, так мы давайте с Вами туда сходим и попросим запись показать. И увидим, кто там ходил. Сильно сомневаюсь, что на записи окажется не Тимофей.

Резко дёрнувшись, мать Зайца обернулась и подошла к лифту.

– Я это так не оставлю! – заявила она, нажимая кнопку вызова. – Пожалуюсь, куда следует. А ты… – Она показала на меня пальцем. – Не вздумай к моей квартире и сыну приближаться!

– Да мне делать больше нечего, – огрызнулся я и подумал: «Нашла дурака с Зайцем добровольно общаться!»

Лифт приехал. Татьяна Викторовна забралась внутрь и поехала.

– Ещё раз извините, неудобно получилось. Извини, Тимофей, – сказал Пионов, неловко улыбнулся, и побрёл вниз по ступенькам, сняв фуражку и почёсывая затылок.

Мы вернулись на кухню к безнадежно остывшим котлетам. От перенесённых стрессов я набросился на еду и молча ел, запивая холодным чаем.

– Ну и семейка, – глядя перед собой, сказал батя и покачал головой. – Ну и семейка.

Мама молчала. Это означало, что она ещё не успокоилась и злится.

Когда этот длинный обед наконец-то подошёл к концу, мы разбрелись по комнатам. Я услышал, как родители по инету в красках и наперебой пересказывали кому-то наше маленькое приключение. Меня тоже распирало изнутри и мне срочно требовалось поделиться с друзьями. Но тут ждало разочарование: вместо Антохи ответила сестра и сказала, что он наказан. Сам Антоха истошно орал и ругался на заднем плане; Лёха с родителями разгребал дачу, Сашка помогала брату написать сочинение по литературе. Витёк вообще не отвечал на звонки и сообщения.

Я выругался, бросил телефон на кровать и, чтобы голова не пухла от новостей, решил доделать свой скейт-парк для фингерборда.

Только к вечеру мне перезвонили поочерёдно Антоха, Лёха и Сашка. Я три раза, так и эдак, рассказал, как мать Зайца пришла с заявой. Ребята чуть не попадали и согласились со мной в том, что кто-то решил меня подставить. И вариант этого «кого-то» у нас был один – Заяц. Мы с тревогой поняли, что в своём стремлении испортить мне жизнь он начал переходить все границы.

Витёк мне так и не перезвонил. Его телефон оказался выключенным.

Глава 5

Суббота тянулась долго. Весь день я метался то к фингерборду, то к книге, то переписывался с ребятами. Но они как сговорились: всем хором жаловались на то, что их заставляют помогать или на даче, или с покупками. Я же убеждал их радоваться, ибо они хотя бы не торчат в квартире без интернета. Витёк наконец-то появился на горизонте и соизволил ответить на сообщение. Написал, что был слишком занят и уже слышал от Антохи историю с заявой. Меня стали терзать неприятные мыслишки насчет того, что Витёк с Антохой явно что-то мутят уже который день. Как ещё объяснить их постоянные перешёптывания и ухмылочки друг другу? К вечеру родители закончили возиться с работой, и мы вместе посмотрели парочку весёлых фильмов. Стоит признать, что в домашнем аресте есть и своя прелесть – семейный просмотр кино с горячим попкорном. Я уже и не помню, когда мы вот так собирались у телика и просто весело проводили время. Наверное, когда я был совсем мелким. Родители в этом году особенно упирались на работе – запросто могли проторчать за компиком до трёх ночи. И после этого они ещё бубнят, насколько вредно «сутками пялиться в моник».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.