Андрей Межеричер
Поэзия четырёх поколений

К 100-летнему юбилею моего отца, поэта Игоря Леонидовича Межеричера

© Андрей Межеричер, 2021

© Издательство «Четыре», 2021

Предисловие от автора

Я родом из семьи Межеричер, где поэзия была в четырёх поколениях серьёзным увлечением, окном для души у старших мужчин. И так получилось, что самое плодотворное время для их творчества – неизвестного и не печатавшегося – пришлось на ХХ век. Они словно принимали друг у друга творческую эстафету десятилетий и поколений…

Мой прадед Пётр (это самый дальний из моих предков по отцовской линии, известный мне как писатель и поэт) жил и творил в Санкт-Петербурге с самого начала ХХ века. Его сын и, соответственно, мой дед, начал слагать стихи в детстве – в городе своего отца, затем в юные годы переехал с мамой в Москву, где в 20-е, 30-е и в начале 40-х много работал художником и журналистом, а также писал стихи для души. Он был арестован и расстрелян в 1937-м…

Но у него, погибшего в расцвете своего творческого таланта, остался сын Игорь – мой отец. Он родился и жил в Москве, а позднее в Стокгольме, куда переехал в девяностые годы. Его профессиональная деятельность не была связана с литературой, но стихи Игорь Межеричер писал с юности до последних своих дней, уже в начале следующего, XXI века.

Мой путь такой же, как у отца: сначала Москва, затем Стокгольм…

..Сто лет творчества. Сто лет непохожих друг на друга жизней. Кроме меня никого из этих авторов уже нет в живых, и не о каждом из них я знаю достаточно. Многое не дошло до потомков – к примеру, архив моего прадеда, или было конфисковано при аресте (как у деда), или потерялось, не сохранилось при ремонтах и переездах, как у моего отца…

Но читая их произведения, я понимаю и чувствую неизмеримо больше, чем могла бы мне передать летопись их жизней!.. Ведь вне зависимости от того, какие мы и чем занимаемся, те порывы души, те размышления и события, что рождают поэзию, раскрывают лучшее, что в нас есть: чувства, порой скрытые от взоров рутиной повседневных забот, неотложных дел, усталостью или плохим самочувствием.

Ведь что такое стихи и сам поэт?.. Моё воображение рисует очаг с тлеющими в нём углями способностей или склонности к поэзии. Небеса дуют на них потоками творческого подъёма, и от них сначала взлетают искры вдохновения… следом появляются лёгкие язычки образов и рифм, от них в дыме труда и терпения загорается пламя строк и строф. и вот так рождаются стихи, согревающие и питающие наши души.

Я пишу слишком пафосно? Это, скорее всего, не вина моя, а особое отношение к поэзии, передавшееся мне от нескольких предшествующих поколений…

Раньше, особенно в молодости, мне было совсем не важно, прочитает ли мои стихи кто-то ещё, кроме родных и друзей. С возрастом, став, видимо, мудрее, я начал сожалеть, что в течение целого века из нашего семейного творчества ничто не было издано.

Эта книга призвана изменить ситуацию – она собрала избранные стихи всех четырёх поколений под одной обложкой. И это очень интересно: ХХ век минул, уже первое поколение III тысячелетия пробует свои силы в стихосложении, а тут открылось несколько судеб, совершенно разных по характерам и прожитым жизням… людей, соединённых не только родственными узами, но и увлечением литературой.

Ещё ребёнком я слушал и впитывал в себя стихи отца о любви и войне, став постарше, учил наизусть возвышенные и глубокие стихотворения деда и. начинал писать сам. Я любил слушать рассказы моих родителей и бабушки о прошлых временах и наших предках, мне нравилось, читая стихи отца или деда, находить в них отзвуки поведанных мне событий их жизни.

Идея издать сборник поэзии всех четырёх поколений семьи Межеричер под одной обложкой появилась после того, как на поэтическом сайте stihi.ru я стал публиковать произведения отца и деда, чтобы поделиться с другими их творчеством, которое, я считаю, заслуживает внимания. Я был удивлён, что за довольно короткое время число посещений страниц с их стихами уже измерялось тысячами, более того – появились рецензии, приглашающие к диалогу, несмотря на то, что обоих авторов уже много десятилетий нет в живых и читатели знали об этом из предисловий к их творениям.

И это именно читатели наших трёх поэтических страниц первыми начали писать о своём интересе к приобретению совместного семейного стихотворного сборника, чтобы полнее прочувствовать сходство и различие судеб Межеричеров, стилей и восприятия жизни, общих ценностей…

Затем я обнаружил в архивах поэзию ещё одного моего предка – прадеда, родившегося в 1858 году. Я расценил это как особый знак свыше. и именно тогда окончательно решил издать нашу совместную книгу.

Я публикую этот сборник стихов, отдавая дань уважения моим прародителям-поэтам, на память нашим потомкам.

Начнём, пожалуй, по порядку – с прадеда Петра…

Глава первая
Мой прадед Пётр

Дача писателей в Ермолова, где каждое лето отдыхал и писал Пётр Межеричер

Я родился на сто лет позже Петра Межеричера и долгое время почти ничего не знал о жизни и творчестве прадеда. Родители рассказывали мне, что он жил и умер в Санкт-Петербурге, но многое о нём было неизвестно им самим.

Прошли долгие годы, я поменял страну проживания, ушло из жизни старшее поколение моих родных, и только тогда я начал серьёзные поиски следов жизни и творчества этого моего предка по линии отца, с целью извлечь из забвения его имя.

Я обратился в своих поисках к семейным альбомам и документам, но там оказалось немного сведений… Лучшими моими помощниками стали архивы и интернет. Находки оказались очень ценными и для меня, и для моих близких, с интересом следивших, как я – порой по крупицам! – находил новую информацию и лепил из неё образ живого человека, прямым потомком которого я являюсь и чью фамилию ношу.

Не буду рассказывать подробную историю непростой, интересной судьбы Петра Межеричера: она есть в другой моей книге – «Прошлые люди», – где я прослеживаю жизнь моих предков в глубину веков на несколько поколений и столетий. Я лишь коротко упомяну о главных событиях его биографии. Ведь в книге, которая у вас в руках, речь о другом: о творчестве, о стихах, о преемственности поэтических интересов и способностей – от прадеда к деду, деда к отцу и далее по линии родства.

Ещё до начала поисков мне казалось, что одарённость моего деда как поэта и художника должна иметь некий родовой исток… И я упорно искал, находил и соединял обрывки знаний о его отце Петре Межеричере в один общий портрет до тех пор, пока он не стал полным, законченным. или почти законченным.

Обложка журнала «Огонёк» со статьёй Петра Межеричера о письмах Толстого

Итак, давайте перейдём к самому Петру, его жизни и творчеству.

Пётр Исаакович Межеричер, как я уже упомянул в начале, был рождён за сто лет до меня, в 1858 году. (Я же появился на свет в 1956-м, когда его уже не было на свете почти четверть века.)

Он родился в городе Житомире – в еврейской, скорее всего довольно образованной семье – и к восемнадцати годам закончил реальное училище в Киеве. Потом были Одесса, первый брак, оказавшийся неудачным, работа учителем математики и черчения, ещё одна женитьба на молодой девушке Соне Шапиро и рождение их первого и единственного сына.

Но не всё было так просто и прозаично. Ещё юношей, до службы в Одесском училище, Пётр Межеричер познакомился с аристократом Леонидом Оболенским. Пётр был одно время репетитором его детей, и они с Оболенским прониклись сначала симпатией друг к другу, а потом и крепко подружились.

Леонид был публицистом, критиком и издателем литературных журналов на рубеже двух прошлых веков, Пётр Исаакович же стал его доверенным лицом, а одно время – даже литературным секретарём. Сам Лев Толстой подписывал некоторые свои письма: «В Одессу Межеричеру для Л. Оболенского».

Ну не мог человек, живя и работая в такой среде, не писать сам!..

Многое скрыто от нас пеленой времени, но иногда этот туман расходится, и мы можем увидеть нечто такое, чего не ожидаем… Так получилось и со мной: однажды на букинистическом сайте я в очередной раз увидел имя моего прадеда. Однако не это меня удивило – ведь я уже приобрёл через интернет десяток учебников по черчению, им написанных. Дело в том, что это был номер литературного журнала за 1905 год. И речь шла о поэтическом произведении!..

Следом за именем Петра Межеричера в оглавлении журнала следовали имя и статья Оболенского, соратника и покровителя Петра. И это никак не могло быть совпадением или ошибкой. Я тут же купил этот журнал и с нетерпением стал ждать его получения.

Но прежде чем я закончу рассказ об этой моей находке, хочу поведать, что мой прадед Пётр прожил семьдесят три года (вплоть до 1931-го) и был похоронен на Новодевичьем кладбище Санкт-Петербурга, участок 22, могила 73. Его друг и соратник Оболенский покоится на том же кладбище.

И вот заветный номер «Вестника Европы» за август 1905 года у меня в руках… Меня переполняют радость и нетерпение: открыть, найти, прочитать то, что мой прадед написал, а журнал напечатал 116 лет назад!

Журнал довольно толстый. На странице 578 стоит название произведения: «Теракойя» – и напечатано вступление моего прадеда. В нём он рассказывает, что это классическая японская пьеса, написанная в Средние века, которую он перевёл на русский язык, и следует краткое её содержание. Затем идёт сам литературно-поэтический перевод пьесы, сделанный Петром Межеричером при помощи скрупулёзного перевода на немецкий язык под руководством профессора японской литературы доктора Флоренца.

Профессор Карл Флоренс, переводчик «Теракои» на немецкий язык

Японским языком Пётр Межеричер не владел, а вот немецкий знал прекрасно. В его переводе проза искусно чередуется со стихами, и, прочитав их, можно понять, что это строки отнюдь не новичка в литературе.

А значит, надо продолжать поиски…

Я пытался найти другие переводы на русский язык этого произведения, но нашёл лишь упоминания о том, что Всеволод Мейерхольд переводил и ставил эту пьесу в своём театре в 1909 году, а это значит, видимо, что перевод моего прадеда был первым из существующих.

А теперь предоставим слово самому Петру Межеричеру, сохранив все особенности текста как в предисловии, так и в тексте самой драмы: и сам язык, и орфографию начала прошлого века.

«Теракоя» или «Деревенская школа»
Японская драма

Японская драма «Теракоя» составляетъ собственно главный актъ обширной исторической драмы, извѣстной подъ заглавіемъ «Зеркало препòданнаго канцлеромъ Сугавара искусства чисто-писанія». Она составлена четырьмя авторами, именно знаменитѣйшимъ въ Японіи драматургомъ Такедо Ицумо († 1740) и тремя его товарищами, имена которыхъ не сохранились. Драма цѣликомъ ставится очень рѣдко; чаще заимствуется только этотъ одинъ главный актъ «Теракоя», который до сихъ поръ пользуется у японской публики громаднымъ успѣхомъ. По поводу впечатлѣнія, которое «Теракоя» производитъ на зрителей, профессоръ токійскаго университета д-ръ К. Флоренцъ пишетъ:

«При хорошо распредѣленныхъ роляхъ «Теракоя» производитъ на публику потрясающее впечатлѣніе; когда же въ главныхъ роляхъ (Матсуо и Генсо) выступаютъ знаменитые японскіе артисты Данюра и Кикугора, то представленіе является наиболѣе потрясающимъ изъ всего, что когда-либо показывалось со сценъ всего міра. Въ публикѣ не остается человѣка, который бы не плакалъ, и даже европейцы выходятъ изъ театра глубоко потрясенные»[1]).

Портрет Такеда Изумо (1700–1747), автора «Теракои»

Укажемъ вкратцѣ содержаніе и значеніе этой драмы.

Около конца ІХ-го вѣка въ Кіото, при императорскомъ дворѣ, жилъ знаменитый японскій поэтъ и каллиграфъ Сугавара Мичисане, второй канцлеръ государства. Ширатайо, арендаторъ одного изъ помѣстій Мичисане, всегда пользовался благосклонностью своего господина и тщательно оберегалъ три любимыхъ имъ заповѣдныхъ дерева: вишню, сливу и сосну. Въ одинъ прекрасный день Ширатайо сдѣлался отцомъ тройни. Такое событіе, согласно тогдашнимъ вѣрованіямъ, считалось особенно счастливымъ предзнаменованіемъ для всей страны. Поэтому Мичисане сдѣлался воспріемникомъ новорожденныхъ трехъ сыновей своего вассала Ширатайо, причемъ далъ имъ имена по своимъ любимымъ деревьямъ: Умео (вишня), Сакурамару (слива) и Матсуо (сосна). Выросши, двое изъ юношей поступили на службу къ Мичисане и были имъ возведены въ рыцарское званіе (самураи), третій же, Матсуо, поступилъ на службу къ первому канцлеру Фуйнвара Токигира (или Шигейи).

Черезъ нѣкоторое время первый канцлеръ, снѣдаемый честолюбіемъ, составилъ заговоръ противъ императора съ цѣлью занять его мѣсто, но честный и вѣрный Мичисане разрушилъ его планы. Съ тѣхъ поръ между обоими вельможами возникла непримиримая вражда. Лукавому Шигейи удалось оклеветать передъ императоромъ своего противника и добиться его изгнанія на островъ Кіусіу. Семья и приверженцы Мичисане были разсѣяны по всей странѣ.

Одна из страниц русского издания.

Журнал «Вестник Европы», август 1905 года

Шигейи этимъ не удовлетворился и, боясь мести со стороны потомковъ изгнаннаго противника, рѣшился истребить ихъ окончательно. Но Генсо, бывшій вассалъ и самурай Мичисане, скрылъ у себя младшаго сына своего суверена, Кванъ-Шусаи и, удалившись съ нимъ въ маленькую, глухую деревушку Серіо, сталъ всѣмъ выдавать его за собственнаго сына. Здѣсь онъ открылъ частную деревенскую школу (Теракоя), гдѣ преподавалъ крестьянскимъ дѣтямъ правила китайской письменности, которыя преподалъ ему нѣкогда самъ Мичисане. Эта школа – мѣсто дѣйствія предлагаемой драмы.

Изъ трехъ сыновей 70-лѣтняго къ тому времени Ширатайо, Умео послѣдовалъ за своимъ сувереномъ въ изгнаніе, Сакурамару погибъ, защищая дѣло своего покровителя, а Матсуо остался на службѣ у Шигейи, непримиримаго врага своего благодѣтеля. Поведеніе Матсуо чрезвычайно огорчило Мичисане и онъ излилъ свою печаль по этому поводу въ ставшемъ потомъ популярнымъ слѣдующемъ четверостишіи:

«За мной моя слива умчалась,
А вишня изсохла по мнѣ.
Ужели одной лишь соснѣ
Измѣна удѣломъ досталась?»

Однако Матсуо только наружно, по долгу ленной присяги, былъ на сторонѣ Шигейи, и доказалъ это тѣмъ, что собственнаго сына Котаро принесъ въ жертву, а Кванъ-Шусаи, когда мѣстопребываніе послѣдняго было открыто и ему угрожала гибель. Самому Матсуо поручено было канцлеромъдоставить голову Шусаи посланнымъ Шигейи и удостовѣрить подлинность этой головы. Матсуо устроилъ такъ, что вмѣсто головы Шусаи была отрублена и выдана голова его собственнаго сына. Этотъ трагическій эпизодъ и служитъ содержаніемъ драмы «Теракоя».

Самъ Мичисане умеръ въ слѣдующемъ году (903). Послѣ его смерти, его противника и приверженцевъ его постигло много неудачъ и несчастій, которыя суевѣрный народъ приписалъ мстящему духу покойнаго канцлера. Послѣдній былъ причисленъ къ богамъ, и его стали чтить подъ именемъ Теньсойи – «бога каллиграфіи». Въ честь его по всей странѣ воздвигнуты многочисленные храмы Шинто.

Мы воспользовались нѣмецкимъ переводомъ, который, по словамъ проф. Флоренца, можно назвать почти подстрочнымъ. Намъ кажется, что и для русскихъ читателей эта драма представляетъ немалый интересъ, какъ наиболѣе характерный образчикъ японской драматургіи.

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:

ГЕНСО – вассалъ и ученикъ изгнаннаго канцлера Сугавара Мнчпсане, деревенскій учитель.

ТОНАМИ – его жена.

МАТСУО – вассалъ канцлера Токигиры.

ШІО – его жена.

КОТАРО – ихъ сынъ, 8 лѣтъ.

ГЕМБА – камергеръ на службѣ у Токигпры.

КВАНЪ-ИІУСАИ – сынъ изгнаннаго канцлера, 8 лѣтъ.

МАТЬ ІІІУСАИ.

САНСУКЕ – слуга Матсуо.

СЕМЬ УЧЕНИКОВЪ – крестьянскіе мальчики въ возрастѣ отъ 8 до 10 лѣтъ.

МЯМЛЯ – одинъ изъ учениковъ, 15-лѣтній глупый парень.

Вооруженная стража; крестьяне.

Мѣсто дѣйствія: классная комната въ домѣ Генсо, въ глухой деревушкѣ Серіо.

Время дѣйствія: 902-й годъ.

Явленіе I

ІІІУСАИ, ученики,

между ними МЯМЛЯ.

Ученики, вмѣстѣ съ Піусап, сидятъ на корточкахъ передъ небольшими пюпитрами, на которыхъ разложены тетради и коробочки съ тушью. Около каждаго пюпитра – ящикъ для книгъ. Дѣти упражняются въ писаніи китайскихъ и японскихъ письменъ. Частые перерывы въ работѣ и шумъ.

У большинства лица и руки вымазаны тушью.

Мямля —

(къ остальнымъ).

Эй, вы, дурачье! Чего сидите и зубрите, когда учителя нѣтъ дома? Глядите: я бонзу нарисовалъ, – лысаго бонзу.

(Смѣхъ, шумъ, нѣкоторые подымаются съ мѣстъ).

Шуели – (продолжая усердно писать).

Ты бы занялся чѣмъ-нибудь болѣе путнымъ, чѣмъ этой пачкотней! Самый большой въ классѣ, а не умѣешь написать простого знака. Стыдился бы!

Мямля.

Эхъ ты, паинька! Посмотрите-ка на мальчика-пай, на бѣлоносаго…

Первый мальчикъ –

(бьетъ сзади Мямлю линеикой по головѣ).

Не смѣй ругаться! Не то…

Мямля – (реветъ).

Ой, ой! Онъ меня побилъ! – (льетъ первому мальчику на голову тушь).

Японская гравюра на дереве 1840-x годов, представляющая «Теракою»

Второй мальчикъ.

У, длинноногій лошакъ!

Старше всѣхъ, а какъ только его тронешь, такъ и воетъ!

Третій мальчикъ.

Вздуй-ка его хорошенько, – чего онъ пасть-то разинулъ!

(Нѣсколько мальчиковъ направляются къ Мямлѣ съ линейками. Веѣ вскочили съ мѣстъ. Сильный шумъ).

Явленіе II

ТОНАМИ и прежніе

Тонами – (изъ сосѣдней комнаты).

Вы, лодыри! Опять разодрались! – (входитъ). Не шумѣть. По мѣстамъ и принимайтесь за работу. Учитель сейчасъ придетъ. Если прилежно позайметесь, будете свободны послѣ обѣда.

Нѣсколько голосовъ.

Вотъ это хорошо! Давайте писать, ребята!

(Вегъ усердно принимаются за работу, пишутъ и читаютъ вполголоса по складамъ: и-ро-га-ни-го-ге-то).

Явленіе III

ШІО, КОТАРО, САНСУКЕ и прежніе

Сансуке – (пріотворяя дверь).

Можно войти?

Тонами.

Пожалуйста, войдите.

(Шіо входитъ, ведя за руку своего сына Котаро. За ними Сансуке несетъ пюпитръ, ящикъ для книгъ и два пакета).

Шіо.

Съ вашего разрѣшенія – (обоюдныя привѣтствія). Нынче поутру я послала спросить, приметъ ли господинъ Генсо моего сына въ ученіе. Генсо любезно согласился. Поэтому а привела мальчика. Вотъ онъ.

Тонами.

Такъ это вашъ сынъ? Очень пріятно! Какое прелестное дитя!

Шіо.

Вы очень любезны. Надѣюсь, что онъ вамъ не причинитъ много хлопотъ. Мы всего нѣсколько дней живемъ въ этой деревнѣ, какъ разъ въ противоположномъ концѣ. Къ моему удовольствію, я слышала, что и у васъ есть сынокъ точно такого же возраста, какъ и мой. Его здѣсь нѣтъ?

Тонами.

Онъ здѣсь. – (Къ Шусаи). Подойди, милый мой, поклонись этой дамѣ— (Шусагь подходитъ и низко кланяется).

Это сынъ и наслѣдникъ Генсо.

Шіо – (испытующимъ взглядомъ сравниваетъ лицо Шусаи и своего сына).

У васъ чудный мальчикъ, госпожа Генсо. Но я не вижу вашего супруга: его нѣтъ дома?

Тонами.

Да, къ сожалѣнію. Онъ съ утра приглашенъ къ старшинѣ на совѣщаніе и парадный обѣдъ, и такъ какъ это довольно далеко отсюда, то онъ, вѣроятно, не скоро вернется. Но если вы желаете его видѣть, – я могу за нимъ послать.

Шіо.

Нѣтъ, нѣтъ, пожалуйста, не безпокойтесь. Мнѣ еще нужно сходить въ сосѣднее село по дѣлу и, пока я схожу туда и обратно, вашъ супругъ, вѣроятно, успѣетъ вернуться. Сансуке! Принеси вещи сюда. – (Сансуке передаетъ ей оба пакета. Одинъ, завернутый въ бѣлую бумагу, Шіо вѣжливо кладетъ передъ Тонами). Эту мелочь прошу васъ благосклонно принять на память о сегодняшнемъ днѣ.

Тонами – (съ глубокимъ поклономъ).

Слишкомъ много вниманія, – право, слишкомъ много…

Шіо.

Стоитъ ли объ этомъ говорить!.. А этотъ свертокъ – (передаетъ второй пакетъ) для вашихъ питомцевъ.

Тонами.

Очень, очень вамъ благодарна за вашу любезность. Мой мужъ почтетъ себя крайне обязаннымъ…

Шіо.

Затѣмъ я съ вами попрощаюсь. Поручаю мое дитя вашимъ заботамъ – (къ Котаро). Будь послушенъ, мой милый мальчикъ! Я только схожу въ сосѣднее село и скоро вернусь.

Котаро.

Ахъ, мама, не покидай меня одного! Возьми меня съ собой – (хватается за рукавъ матери).

Шіо – (освобождаясь отъ него).

Какой же ты трусишка! Не стыдно ли тебѣ, Котаро? – (Къ Тонами). Видите, настоящій маменькинъ сынокъ. – (Ласкаетъ его). Ты мое славное, послушное дитя. Оставайся здѣсь и держись молодцомъ. Я скоро вернусь.

(Уходитъ вмѣстѣ съ Сансуке. Въ дверяхъ оборачивается и смотритъ на Котаро страдальчески-нѣжнымъ взглядомъ. Уходитъ, закрывши за собою дверь, потомъ возвращается).

Простите, я васъ опять безпокою. Должно быть, я забыла здѣсь свой вѣеръ. – (Всѣ ищутъ вѣеръ).

Тонами – (спустя минуту).

Но вѣдь вѣеръ у васъ въ рукахъ…

Шіо – (смущенно).

Ахъ, правда, какъ я разсѣянна! – (Уходя, снова бросаетъ на сына долгій, печальный взглядъ).

Тонами – (ласково къ Котаро).

Поди сюда, не грусти такъ, мой милый мальчикъ. Иди, поиграй съ моимъ сыномъ… – (Подводитъ его къ Шусаи и всячески старается развлечь и успокоитъ).

Японская гравюра 1790 года, изображающая храмовую школу

Явленіе IV

ГЕНСО, ТОНАМИ, ШУСАИ, КОТАРО, ученики.

(Генсо входитъ блѣдный и озабоченный. Останавливается въ дверяхъ и смотритъ на учениковъ пристальнымъ взглядомъ, не замѣчая присутствія Котаро).

Генсо – (про себя, съ отвращеніемъ).

Мужицкія лица – обыкновенныя мужицкія головы – никуда не годный бурьянъ…

(Генсо садится, тупо смотря передъ собой. Тонами наблюдаетъ его сперва удивленно, потомъ съ тревогой и садится противъ него).

Тонами – (послѣ краткаго молчанія).

Вы такъ блѣдны, супругъ мой, такъ печальны
И странныя изъ вашихъ устъ слова
Исходятъ… Что случилось? Отчего
Вы на дѣтей неласково глядите?
Вотъ посмотрите, новаго питомца
Къ намъ привели сегодня… Приласкайте
Его. – Котаро, подойди сюда
Поближе къ намъ и поклонись учтиво.

Котаро – (подходитъ и низко кланяется).

Привѣтъ вамъ, мой наставникъ. Буду вамъ
Я преданъ и послушенъ.

Генсо – (мелькомъ взглянувъ на него).

Хорошо.
Иди на мѣсто.

(Вглядѣвшись, удивленно смотритъ то на него, то на Шусаи. Лицо его проясняется. Про себя).

Странно, очень странно!
Вѣдь это ученикъ, котораго сегодня
Къ намъ привели… Конечно. Подойди-ка
Сюда поближе, посмотри въ лицо мнѣ.
Какой прекрасный мальчикъ – и воспитанъ,
Какъ видно, хорошо! – Не правда ли,
Тонами?

Тонами.

Безъ сомнѣнья. Очень рада,
Что сразу вамъ понравился питомецъ
И съ вашего чела согналъ слѣды
Печальной думы. Благородный мальчикъ!
Когда пришелъ онъ съ матерью сюда…

Генсо – (въ тревогѣ).

Мать? Гдѣ она?

Тонами.

Она ушла недавно,
Спѣша по дѣлу важному въ село,
Но обѣщалась возвратиться снова
И, вѣрно, скоро будетъ.

Генсо.

Скоро будетъ!..
Что я хотѣлъ сказать? – Да, – важнымъ дѣломъ
Я озабоченъ. Отпусти дѣтей, —
Пусть поиграютъ, какъ и чѣмъ хотятъ,
Тамъ въ комнатѣ сосѣдней, – но безъ шуму
И шалостей – я важнымъ дѣломъ занятъ.
Сложите, дѣти, книги и ступайте:
Сегодня вы свободны отъ занятій.

(Дѣти оживленно встаютъ, складываютъ принадлежности въ уголъ и вслѣдъ за, Тонами шумно уходятъ въ среднюю дверь. Черезъ нѣкоторое время Тонами возвращается и, убѣдившись, что никто ихъ не подслушиваетъ, садится противъ мужа).

Явленіе V

ГЕНСО и ТОНАМИ.

Тонами.

Вы снова мрачны, мой супругъ, – опять
Погружены въ печальное раздумье!
Съ тѣхъ поръ, какъ вы сюда вошли, угрюмый
И блѣдный, на дѣтей глядя со злобой, —
Предчувствіемъ ужаснымъ я томлюсь!
Потомъ вы испытующе и долго
Глядѣли на Котаро…

(Генсо въ изнеможеніи опускаетъ голову).

Что случилось?
Супругъ мой, что случилось? Говорите,
Я заклинаю васъ!

Генсо.

Несчастье насъ
Неотвратимое постигло! Тайна,
Чтб бережно и свято мы хранили
Такъ много лѣтъ, – предательски открыта!
Открыто, что скрываемъ суверена
Мы молодого тайно у себя,
Его за сына выдавая, – что давно
У насъ живетъ онъ. Канцлеръ Токигира
Объ этомъ извѣщенъ и жаждетъ крови
Послѣдняго потомка Сугавары,
Чьей мести онъ боится неизбѣжной.

Тонами.

Предчувствіемъ давно томилось сердце!
Какъ вы узнали это?

Генсо.

Лишь сегодня
У старшины на праздничномъ обѣдѣ.
Ловушкой было торжество – и честь
Оказана мнѣ съ умысломъ коварнымъ, —
Чтобы завлечь нежданно въ западню
И времени не дать мнѣ для побѣга.
Тамъ старый Гемба, канцлера подручникъ,
Въ сопровожденьи челяди своей,
Вдругъ подошелъ ко мнѣ съ такою рѣчью:
«Намъ все извѣстно, Генсо! Признавайся,
Что мальчикъ тотъ, котораго за сына
Ты лживо выдавалъ, – тебѣ не сынъ!
Безстыдный, смѣешь канцлера врага
Ты укрывать! Такъ выслушай приказъ,
Съ которымъ я пришелъ сюда. Сегодня,
Чрезъ два часа, ты долженъ намъ доставить
Отрубленную голову Шусаи, —
Иначе мы придемъ къ тебѣ и сами
Ее возьмемъ! – Тебѣ же, – помни это! —
Гнѣвъ канцлера грозитъ неумолимый!»
Такъ онъ сказалъ. – О, какъ хотѣлось мнѣ
Меча ударомъ гнусный ротъ зажать!
Но я себя сдержалъ: умѣстна хитрость
Насилію въ отвѣтъ гораздо больше,
Чѣмъ честная борьба! Въ душѣ свой гнѣвъ

Я подавилъ и, видъ принявъ покорный,
Просилъ мнѣ время дать приказъ исполнить.
Вблизи стоялъ Матсуо. – Онъ одинъ
Лицо Шусаи знаетъ – и приказъ
Поэтому имѣетъ – прослѣдить,
Чтобъ голову я подлинную выдалъ.
Коварный песъ! Какъ скоро позабылъ онъ
Благодѣянья всѣ, которыми когда-то
Онъ прежнимъ господиномъ былъ осыпанъ?
Негодный, подло измѣнилъ отцу онъ,
Чтобъ измѣнить предательски и сыну!
Едва живой, влачащій еле ноги
И кости хилыя въ тѣлесной оболочкѣ,
Онъ все еще имѣетъ силъ довольно,
Чтобъ измѣнять и мертвымъ, и живущимъ…

Теперь нашъ домъ обложенъ. О побѣгѣ
Нельзя и думать. Намъ одно осталось:
Взамѣнъ Шусаи головы – другую —
Похожую – представить мы должны!
Ужъ думаю я, идя сюда, нельзя ли
Кого-нибудь изъ нихъ, – питомцевъ нашихъ, —
За суверена въ жертву принести.
Но кто смѣшаетъ грубыя ихъ лица
Съ лицомъ Шусаи благородно-нѣжнымъ?
Такъ я пришелъ сюда, въ душѣ тая
Мученья ада: мнѣ казалось – больше
Намъ помощи ужъ неоткуда ждать.
И вдругъ увидѣлъ новаго питомца…
Не правда ли, вѣдь до замѣны полной
Похожъ онъ на Шусаи? О, Тонами,
То указанье свыше. Сами боги
Спасти желаютъ молодого князя
II замѣстителя ему послали!
Злой духъ его намъ отдалъ въ руки. Пусть
Погибнетъ онъ. Мы голову его
Посланникамъ вручимъ взамѣнъ Шусаи!
Потомъ бѣжимъ отсюда. Поспѣшимъ
Границу за собой оставить. Тамъ,
Въ странѣ Каваши, молодому князю
И намъ бояться некого…

Тонами.

Ужасно!
Принуждены невинную пролить
Мы кровь едва расцвѣтшаго ребенка!
Но нѣтъ священнѣе на свѣтѣ долга,

Обложка немецкого издания «Теракои», начало ХХ века

Чѣмъ вѣрность господину, – еслибъ даже
Пришлось намъ въ жертву цѣлый міръ принесть!
Но если жертва будетъ безполезна?
Что, если кровь невинную прольемъ мы
Напрасно и безъ нужды? Вы сказали,
Что самъ Матсуо посланъ распознать
Лицо Шусаи, – онъ обманъ сумѣетъ
Открыть.

Генсо.

Тѣмъ хуже для него: онъ этимъ
Себѣ подпишетъ смертный приговоръ!
Слѣдить за нимъ внимательно я буду
И наготовѣ мечъ въ рукѣ держать!
Когда иного выхода не будетъ, —
Ударомъ уложу его на мѣстѣ,
Потомъ, какъ тигръ, на остальныхъ я брошусь
И выгоню ихъ вонъ, или погибну,
Чтобъ господина въ міръ иной и лучшій
Сопровождать, какъ преданный слуга!
Но вѣрю я, что планъ удастся. Дѣти
Похожи другъ на друга, какъ два брата,
А если между ними есть различья,
То смерть сотретъ ихъ… Больше я боюсь
Прихода матери! Вернуться можетъ
Она не во-время и, шумъ поднявъ,
Побѣгу помѣшать… Тогда должна
Погибнуть и она!

Тонами.

Какое горе!
Ее занять могу я разговоромъ,
Отвлечь попробую…

Генсо.

Нѣтъ, нѣтъ! Напрасно!
Отъ поселянъ она узнать успѣла
Навѣрное о томъ, чтб здѣсь творится
И сына будетъ требовать отъ насъ!
Но нами слишкомъ много ужъ на карту
Поставлено, – мы рисковать не можемъ, —
И ежели не во-время придетъ
Она, то больше не уйдетъ отсюда!

Тонами.

Такъ дьяволами быть намъ суждено!
(Плачетъ). О, мать несчастная! Въ недобрый часъ
Тебя твой злобный геній къ намъ направилъ,
Чтобъ въ руки намъ довѣрчиво отдать
Свое сокровище… Ему мы сами
Должны бы замѣнить отца и мать —
II сдѣлались его мы палачами!

(Рыдаетъ, закрывшись рукавомъ. Съ улицы доносится шумъ приближающихся голосовъ. Кто-то снаружи отодвигаетъ дверь. Виденъ передній дворъ).

Явленіе VI

(Гемба входитъ; за нимъ – въ закрытомъ паланкинѣ – несутъ Матсуо. Во дворѣ видна, толпа крестьянъ, которые униженно кланяются обоимъ вельможамъ. Прежніе).

Нѣкоторые крестьяне.

Ахъ, высокородные господа, будьте милостивы! Наши дѣти тоже тамъ. Сжальтесь!..

1-ый крестьянинъ.

Мой сынокъ только теперь началъ писать. Ахъ, отпустите его!

2-ой крестьянинъ.

Тамъ мой внучекъ! Если ненарокомъ отрубите ему голову, то опять живымъ не сдѣлаете. Отдайте мнѣ его, благородный рыцарь!

3-iй крестьянинъ.

Пожалуйста, присмотритесь хорошенько. Мой мальчикъ точно такого же возраста, какъ и молодой господинъ. Ради неба, пустите меня, – я его возьму оттуда.

Многіе.

Впустите насъ, благородные рыцари!

Гемба.

Прочь, противная сволочь! Вы шумите, какъ навозныя мухи! Убирайтесь! Вашему глупому и грязному отродью ничего не сдѣлается! Забирайте своихъ щенятъ и уходите прочь! (Отворачивается и громко смѣется). – Это дурачье воображаетъ, что глупыя мужицкія рожи можно смѣшать съ лицомъ самурая.

Хи, хи, хи!

Матсуо – (выходитъ изъ паланкина и идетъ къ двери, опираясь на свой длинный мечъ).

Не отпускайте ихъ такъ поспѣшно, Гемба. Отвѣтственность лежитъ на мнѣ, такъ какъ только я знаю мальчика въ лицо. Легко можетъ случиться, что одинъ изъ этихъ крестьянъ участвуетъ въ заговорѣ и выдастъ Шусаи за своего сына, (Къ крестьянамъ). Успокойтесь, добрые люди. Вызывайте вашихъ ребятъ по именамъ. Я хочу на нихъ посмотрѣть, а затѣмъ ихъ вамъ выдадутъ.

(Всѣ въ одинъ голосъ выкликаютъ разныя имена).

Матсуо.

Зовите по очереди.

1-ый крестьянинъ.

Хома! Хома!

Генео – (стоитъ у задней двери и вызываетъ мальчиковъ, выкликая тѣ же имена, что и крестьяне).

Хома, иди сюда!

Хома – (выходитъ).

Здѣсь!

Гемба – (нетерпѣливо).

Зовите, Генсо, всѣхъ остальныхъ сразу. Послѣ того, что я видѣлъ, я бы самъ взялся опредѣлить настоящаго. На картофельномъ полѣ растетъ только картофель.

(Генсо зоветъ трехъ остальныхъ. Матсуо и Гемба мелькомъ осматриваютъ ихъ и отпускаютъ. Крестьяне уходятъ. Выдвижная дверь закрывается. Гемба и Матсуо садятся противъ Генсо).

Явленіе VII

ГЕМБА, МАТСУО, ГЕНСО, ГОНАМИ.

Гемба.

Теперь приступимъ къ дѣлу. Генсо, ты
Намъ клятву далъ Шусаи обезглавить.
Чего-жъ ты медлишь? Къ дѣлу!

Генсо – (спокойно).

Вы хотите,
Чтобъ сына суверена приволокъ
Я къ вамъ за шиворотъ, какъ собачонку,
И голову ему свернулъ? – Постойте
И дайте дѣло сдѣлать не спѣша!

(Поднимается, чтобы уйти въ заднюю дверь).

Матсуо.

Минуту подожди! – (испытующе смотритъ на Генсо).
Напрасно ты
Пытался-бъ обмануть насъ и съ Шусаи
Тайкомъ бѣжать. Обложенъ стражей домъ
II даже мышь не убѣжитъ отсюда!
Не думай также голову Шусаи
Другою замѣнить, въ надеждѣ праздной,
Что смерть, какъ ночь, различья уничтожитъ.
Повѣрь, что не обманешь насъ. Тебѣ,
Быть можетъ, пожалѣть придется,
Но слишкомъ поздно…

Генсо – (сдержанно).

Лишнія заботы
Тебѣ сберечь не лучше-ль для себя?
Не безпокойся, принесу сюда
Я подлинную голову. Повѣрь,
Что даже твой потухшій взоръ
Ее тотчасъ узнаетъ…

Гемба – (нетерпѣливо).

Словъ довольно!
Скорѣй, скорѣе къ дѣлу!

(Генсо беретъ отъ Гемба деревянную коробку для отрубленной головы гь уходитъ въ заднюю дверъ).

Явленіе VIII

Прежніе, кромѣ ГЕНСО.

(Тонами въ ужасѣ прислушивается. Матсуо испытующе осматриваетъ комнату и сосчитываетъ пульты и ящики дѣтей).

Матсуо.

Очень странно!
Ихъ семеро вѣдь было, чертенятъ,
Которыхъ мы недавно отпустили,
А пультовъ тамъ въ углу я вижу восемь.

(Къ Тонами).

Не объясните-ль намъ, чей это пультъ?

(указываетъ на пультъ Котаро).

Тонами – (въ тревспѣ).

Питомца новаго… Ахъ, что за вздоръ
Болтаю я… Нѣтъ новаго питомца
У насъ… То Кванъ-Шусаи пульты. Клянусь,
Повѣрьте…

Матсуо.

Хорошо! Оставимъ это.
Однако, Генсо что-то слишкомъ долго
Не возвращается. Мнѣ ожиданье
Невыносимо: утомленъ я очень.

(За сценой слышенъ стукъ падающаго тѣла. Матсуо чуть замѣтно вздрагиваетъ. Тонами хочетъ броситься въ сосѣднюю комнату, но замираетъ на мѣстѣ. Генсо входитъ и ставитъ закрытую коробку къ ногамъ Матсуо).

Явленіе IX

Прежніе и ГЕНСО.

Генсо.

Приказъ исполненъ вашъ. Вотъ голова!
Вглядитесь, господинъ Матсуомаро,
Внимательно, чтобъ не было ошибки…

(Садится въ сторонѣ и слѣдитъ за Матсуо, положивъ руку на мечъ).

Матсуо.

Теперь прошу вниманья!

(Къ стражѣ, которая по знаку Гембы вошла въ комнату).

Станьте тамъ!

(Указываетъ на мѣсто, за спиной Генсо).

И стерегите зорко ихъ обоихъ.

(Придвигаетъ къ себѣ коробку и съ закрытыми глазами снимает крышку. Потомъ, словно пробуждаясь отъ сна, медленно раскрываетъ глаза, смотритъ на отрубленную голову и слегка касается ея рукой. По лицу его пробѣгаетъ выраженіе страданiя. Окружающіе въ мучительномъ напряженіи. Послѣ паузы, въ стоическомъ спокойствіи).

Гравюра одного из актов «Теракои» 1800-e годы

Да, Кванъ-Шусаи это голова,
Безъ всякаго сомнѣнья…

(Закрываетъ коробку, Генсо и Тонами облегченно вздыхаютъ и обмѣнгьваются быстрымъ взглядомъ).

Гемба – (встаетъ).

Наконецъ-то!
Прекрасно вы держались, Генсо! Ваше
Заслуживаетъ поведенье похвалы!
Достойны были смерти вы за то,
Что укрывали канцлера врага.
Вы сами добровольно, безъ приказа
Уже давно должны были свершить,
Что сдѣлали теперь по принужденью.
Но вы вину загладили свою,
II я прощаю васъ. Пойдемте вмѣстѣ,
Любезнѣйшій Матсуо. Поспѣшимъ
Мы канцлеру почтительно принесть
Имъ ожидаемую радостную вѣсть.

Матсуо.

Да, торопитесь канцлеру скорѣй
Пріятное извѣстіе доставить.
Меня-жъ увольте: боленъ я, повѣрьте,
Гораздо больше, чѣмъ по мнѣ замѣтно.
Прошу васъ, извинитесь за меня
Предъ канцлеромъ…

Гемба.

Извольте! Какъ угодно!
Домой идите съ миромъ. Вы свой долгъ
Исполнили.

(Беретъ коробку и уходитъ вмѣстѣ со стражей. Вслѣдъ за нимъ уходитъ Матсуо, тяжело опираясь на мечъ, и садится въ паланкинъ. Его уносятъ).

Явленіе X

ГЕНСО и ТОНАМИ.

(Нѣкоторое время сидятъ неподвижно, смотря во слѣдъ уходящимъ. Потомъ Генсо запираетъ дверь. Тонами молитвенно складываетъ руки, и склоняется до земли. Пауза).

Генсо.

Благодареніе Буддѣ!
Хвала богамъ! Небесъ благоволенье
Снискали намъ сегодня господина
Высокія заслуги и дѣла,
И поразили слѣпотой невольной
Глазъ дьявола, бѣдой намъ угрожавшій!
Жена, мы спасены! Нашъ князь спасенъ!
Да здравствуетъ Шусаи!

Тонами.

Какъ во снѣ,
Едва я вѣрить смѣю избавленью!
Да, канцлера духъ свѣтлый и священный
Взоръ помутилъ Матсуо, – или жертва
Сама намъ добрымъ геніемъ была, —
Но камень придорожный за алмазъ
Они сочли въ невольномъ ослѣпленьи…
Отъ всей души богамъ благодаренье!

(Стучатся въ дверъ. Генсо и Тонами вздрагиваютъ).

Явленіе XI

Шіо (сначала снаружи). Прежніе.

Шіо – (снаружи).

Отворите! Это я, мать вашего новаго воспитанника. Впустите меня!

Тонами – (тихо).

Ради неба, Генсо, это мать! Мы погибли. Что дѣлать? Что сказать?

Шіо.

Отворите же, отворите! (сильно стучитъ въ дверъ).

Генсо – (къ Тонами).

Молчи, глупая женщина! Развѣ я этого не предвидѣлъ? Тише! И съ этой справимся. Такъ или иначе. (Рѣзкимъ движенiем отстраняетъ Тонами, отворяетъ дверъ и впускаетъ Шіо).

Шіо – (взволнованная).

Ахъ, это вы, господинъ Тенебе Генсо, уважаемый учитель? Я сегодна привела къ вамъ своего мальчика, – гдѣ онъ? Надѣюсь, что онъ вамъ не въ тягость.

Генсо.

Нисколько. Онъ тамъ, въ задней комнатѣ, играетъ съ дѣтьми. Вы хотите его видѣть? Хотите проводить домой?

Шіо.

Да, да, – я хочу его взять съ собой.

Генсо.

Въ такомъ случаѣ, пойдемте. Прошу васъ, пройдите впередъ!

(Шіо направляется къ двери; Генсо слѣдуетъ за нею и пытается ударить ее мечемъ. Она оборачивается и, увернувшисъ от удара, бросается къ пультамъ, хватаетъ ящикъ своего сына и им отражаетъ второй ударъ Генсо).

Шіо.

Что вы дѣлаете? Остановитесь!

Генсо (еще разъ пытается ударитъ).

Къ дьяволу!

(Ударъ разбиваетъ пультъ, изъ котораго выпадаетъ бѣлый саванъ, куски бумаги съ написанными на нихъ молитвами, похоронный флагъ и др. принадлежности погребенія).

Генсо – (пораженный).

Чортъ! Что это такое? (опускаетъ мечъ). Что это значитъ?

Шіо – (рыдая, падаетъ на колѣни.)

О, господинъ, я заклинаю васъ, скажите: мой сынъ палъ жертвой? Жертвой за своего юнаго господина КванъШусаи? Заклинаю васъ, скажите мнѣ правду!

Генсо.

Вы сказали – жертва… вашъ сынъ – жертва!

Развѣ вы намѣренно?.. Вы его нарочно…

Интерьер театра «Кабуки» (Япония, средние века), для которого была написана «Теракоя»

Шіо.

О, мой милый ребенокъ! Да, онъ принесенъ въ жертву, добровольно принесенъ, чтобы спасти жизнь суверена. Иначе, къ чему бы этотъ саванъ, эти молитвы, этотъ флагъ съ надписью: «Наму амида бутеу»?

Генсо.

Женщина, вы приводите меня въ ужасъ!

Ничего понять не могу: кто вы? Кто вашъ мужъ?

(Стучатъ въ дверь. Матсуо входитъ, запираетъ за собою дверь и торжественно опускается на землю).

Явленіе XII

Прежніе и МАТСУО.

Матсуо – (цитируетъ строфы, сочиненныя канцлеромъ Мичисане[2])

«За мной моя слива умчалась,
А вишня изсохла по мнѣ.
Ужели одной лишь соснѣ
Измѣна удѣломъ досталась?»

(К Шiо).

– Жена! Благую вѣсть я приношу:
Котаро нашъ за господина умеръ!

(Шіо, рыдая, бросается ницъ на землю).

Подруга вѣрная и добрая моя!
О, мать несчастная! Излей въ слезахъ
Души святую скорбь… Простите, Генсо,
Намъ малодушія порывъ: сердца
Родителей свои права имѣютъ…

Генсо – (удивленный и тронутый).

Не знаю, наяву или во снѣ
Васъ вижу я… Матсуо, вы ли это, —
Мой кровный врагъ и Токигиры
Вѣрнѣйшій рабъ и преданный вассалъ?
Не вы-ль навѣки узы разорвали,
Связавшія васъ съ домомъ Мичисане?
II сами вы теперь родного сына…

Матсуо.

Мнѣ ваше удивленіе понятно!
О, жребій безпощадный и суровый.
Меня на путь неправедный толкнувшій!
Я сдѣлался вассаломъ господина,
Который все жестоко попиралъ,
Что я любилъ, чтЬ было съ колыбели
Священно мнѣ и дорого: семью,
Законнаго правителя, всѣхъ близкихъ
Моихъ дарившаго благодѣяньемъ, —
Отца и братьевъ… О, какъ тяжело
Упреки было слышать мнѣ въ измѣнѣ,
Звучавшіе кругомъ, со всѣхъ сторонъ!
Но измѣнить не могъ я ничего
Иначе, какъ нарушивъ клятвы святость!
И я въ страданьяхъ изнывалъ, что были,
Быть можетъ, за грѣхи мои возмездьемъ,
Содѣянныя въ жизни доземной…

Сносить не могъ я общаго презрѣнья
И совѣсти укоровъ. Чтобъ уйти
Отъ службы ненавистной, притворился
Больнымъ я, объ отставкѣ умоляя.
И вотъ нежданно вѣсть распространилась,
Что у себя вы молодого князя
Скрываете. Тотчасъ же Токигира,
Побѣгъ его предупредить желая,
Отдалъ приказъ: немедленно врага
Схватить и обезглавить, а ему
Отрубленную голову представить.
Мнѣ, знавшему въ лицо Шусаи, онъ
Велѣлъ при казни быть, чтобъ головы
Я подлинность ему удостовѣрилъ.
Условіемъ отставки эта служба —
Увы! – была поставлена… И вотъ
При васъ сегодня я свой долгъ исполнилъ.
Хвала богамъ, что дали мнѣ возможность
Вину мою давнишнюю загладить
II преступленіе страданьемъ искупить!
Я зналъ, я былъ увѣренъ, что старанья
Возможныя употребите вы,
Чтобъ отрока высокаго спасти!
Но что могли вы сдѣлать, Генсо? Путь
Къ побѣгу прегражденъ былъ сильной стражей
И обмануть дозоръ не удалось бы…
Тогда постигъ душою я, что время
Мое пришло! Принявъ рѣшенье, быстро

И подкрѣпленъ жены моей совѣтомъ, —
Несчастной, преданной и храброй Шіо, —
Я сына къ вамъ послалъ, богамъ
Его отдавъ, какъ жертву искупленья.
Когда-жъ пришелъ я, чтобъ итогъ подвесть, —
Я пульты сталъ считать… одинъ былъ лишній…
И понялъ я, что здѣсь Котаро мой,
У васъ… и что мнѣ предстоитъ…
«Ужели одной лишь соснѣ
Измѣна удѣломъ досталась?»
Звукъ этихъ словъ преслѣдовалъ меня,
Гдѣ-бъ ни былъ я, куда-бъ ни обращался!
Казалось, самый воздухъ мнѣ шепталъ
Съ укоромъ: «Ты предатель!.. Ты предатель!»…
Нѣтъ словъ, чтобъ передать, какъ я страдалъ,
Какую муку я въ душѣ носилъ!
Когда-бъ я сына не имѣлъ, со славой
Теперь погибшаго во искупленье
Моихъ грѣховъ, – я поношеньемъ вѣчнымъ
Для міра былъ бы, – я и весь мой родъ!
Мой милый сынъ! Спаситель нашей чести!

Шіо.

Спаситель нашей чести! Это слово
Пустъ будетъ чистымъ жертвоприношеньемъ
Ребенка памяти святой. Да осѣнитъ
Оно его за гранью жизни свѣтлымъ
Сіяніемъ… Какъ больно было мнѣ
Его покинуть, уходя отсюда, —
Осдавить въ пасти смерти… Горе мнѣ!
О, дайте мертвое обнять мнѣ тѣло!
Въ послѣдній разъ прижать къ груди мнѣ дайте
Мое дитя… Увы! въ послѣдній разъ!

Тонами – (приближаясь къ Шіо).

Родимая! Отъ глубины души
Я съ вами ваше горе раздѣляю
Безмѣрное. Когда я вспоминаю
Слова, которыя вашъ сынъ покойный
Къ учителю съ мольбою обращалъ:
«Привѣтъ вамъ, мой наставникъ! Буду вамъ
Я преданъ и послушенъ!» —
Душу мнѣ
Смертельный холодъ леденитъ! Чужая
Вѣдъ я ему! Что-жъ чувствовать должна
Родная мать?

Матсуо.

Подруга дорогая,
Своимъ тяжелымъ горемъ овладѣй!
Должно снести съ безропотнымъ смиреньемъ
Неспосланное небомъ испытанье!
Онъ зналъ, мой добрый Генсо, что идетъ
Сюда на смерть, – я самъ ему сказалъ.
И этотъ отрокъ, нѣжный, какъ былинка, —
Но духомъ самурай неустрашимый, —
Пошелъ по доброй волѣ на закланье!
Скажите, какъ онъ умеръ? О пощадѣ
Молилъ ли онъ?

Генсо.

Онъ умеръ, какъ герой!
И зрѣлый мужъ, испытанный въ бояхъ,
Смѣлѣе въ очи смерти не глядѣлъ бы!
Когда я вынулъ мечъ и грозно въ ухо
Ему шепнулъ, что умереть онъ долженъ
Сейчасъ, на этомъ мѣстѣ, – онъ покорно,
Спокойно и съ улыбкой на устахъ
Подставилъ шею мнѣ, чтобы смертельный
Принять ударъ!

Матсуо.

О, храброе дитя!
Мой вѣрный, добрый сынъ! Такой же смертью
Палъ доблестный мой братъ за господина,
Присягѣ вѣрный. Радостно ихъ будетъ
За гранью жизни свѣтлое свиданье,
И велика награда… (Рыдаетъ) Мнѣ простите,
Не въ силахъ больше сдерживать я слезъ…

(Плачетъ; всѣ рыдаютъ).

Явленіе XIII

КВАНЪ-ШУСАИ входитъ;

вскорѣ за нимъ его мать. Прежніе.

Шусаи.

Ужель изъ-за меня такъ много горя?
Зачѣмъ же раньше вы мнѣ не сказали,
Что палачамъ я нуженъ? Никогда
Не допустилъ бы я, чтобъ за меня
Кого-нибудь убили! Сколько горя!
Какой позоръ!

(Плачетъ, закрывшись рукавомъ. Всѣ продолжаютъ рыдать. Матсуо идетъ къ двери и подаетъ знакъ наружу. Потомъ возвращается).

Матсуо.

Мой юный господинъ!
Я къ вамъ пришелъ съ подаркомъ драгоцѣннымъ:
Взгляните!

(Показываетъ на дверь. Вносятъ закрытый паланкинъ, изъ котораго выходитъ мать Шусаи).

Шусаи.

Мама! Дорогая мама!

Мать Шусаи.

Мой сынъ! Мой сынъ!

Генсо – (послѣ паузы, радостно изумленный).

Что вижу я? Глазамъ
Своимъ не вѣрю. Госпожа моя,
Вы-ль это? О, какое счастье! Всюду
Мы васъ давно искали, но найти
Васъ не могли. Казалось, навсегда
Исчезли вы. О, гдѣ же, гдѣ вы были?

Матсуо.

Я разскажу вамъ все въ словахъ немногихъ.
Когда тиранъ жестокій истребленьемъ
Сталъ дому Сугавары угрожать,
Я тайно въ Сагу госпожу отправилъ.
Когда же сталъ пріютъ врагамъ извѣстенъ,
Я въ одѣяньи нищаго монаха
Пробрался самъ туда и госпожу
Сюда привезъ. Но здѣсь ей оставаться
Нельзя. Поэтому къ отъѣзду, Генсо,
Скорѣе приготовьтесь: поспѣшимъ
Границу перейти. Въ странѣ Каваши
Насъ встрѣтитъ дочь высокой госпожи,
Которая въ тревогѣ ждетъ и брата,
И мать. Такъ соберитесь: промедленье
Малѣйшее намъ гибелью грозитъ!

А мы, жена, послѣдній долгъ прощальный
Родительскій ребенку отдадимъ:
Свершимъ обрядъ надъ тѣломъ погребальный
И жертвоприношенья совершимъ!

(Тонами приноситъ завернутый въ саванъ трупъ. Матсуо и Шіо снимаютъ верхнее платье, подъ которымъ оказывается бѣлое траурное одѣяніе).

Генсо.

Матсуо, нѣтъ! Мы быть должны безъ сердца,
Чтобъ вамъ однимъ, родителямъ, согбеннымъ
Подъ тяжестью неслыханнаго горя,
Заботы объ усопшемъ предоставить!
Жена и я…

Матсуо.

Позвольте, Генсо, мнѣ
Все сдѣлать до конца. (Значительно). Я хороню
Теперь не сына своего, а князя!..

(Беретъ трупъ и уноситъ ело. Остальные съ громкими рыданіями слѣдуютъ за нимъ.)

ЗАНАВѢСЪ.

П. Межеричеръ.

Мне вся эта книга представляется диалогом между нами, Межеричерами-поэтами, – через года и века. Поэтому я взял на себя смелость изложить один из поэтических фрагментов этой пьесы в рифмованном современном стиле: как послание своему прадеду в тот далёкий 1905 год, когда эта пьеса была впервые напечатана в Санкт-Петербурге.

Это также своеобразное послание нашим потомкам, которые через многие года, возможно, возьмут в руки эту книгу, и мои строки им будут более понятны и близки…

Явление 5

Генсо и Тонами.

Тонами

О муж мой, вы печальны… На челе
Следы раздумий мрачных замечаю.
Лишь вы вошли, тревожно стало мне:
Молчите, ничего не отвечая.
Но взгляд ваш! Он во мне рождает страх,
Вы смотрите всё время на Котаро,
Боль в ваших грустных видится глазах.
Меня пугает это ведь недаром?..

Генсо в изнеможении опускает голову.

Скажите, что случилось?

Генсо

Нас постиг
Жестокий рок, разбита в прах
надежда.
Та тайна, что так долго мы
храним,
Раскрыта, и расплата неизбежна!
Нас предали!.. И юный сюзерен,
Что долго выдавали мы за сына,
Погибнуть может, попади он
в плен,
Чeго так жаждет канцлер
Токигира.
Он знает, где скрывается беглец,
Последний сын из рода Сугавары,
Что может за отца поднять
свой меч!

Здание театра «Кабуки» в Токио (XVIII век)

Тонами

И мне тревога сердце разрывала!
Откуда вести?

Генсо

Ведь сегодня я
Обедал с старшиной неблагодарным.
Но сей обед был только западня,
Что создавалась с умыслом коварным —
Чтоб задержать меня, чтоб не успел
Побег устроить, вещи приготовить…
Советник Гембо на меня смотрел,
Его солдаты были наготове.
В конце обеда он мне говорит:
«Ну полно, Генсо, время сознаваться —
Тот мальчик вам не сын, а лишь бандит,
С ним канцлер поручил нам разобраться.
Как вы могли?! Вас каждый уважал,
А вы врага бесчестно укрывали!
Так слушайте, что канцлер приказал
Вам сделать, дабы смыть позор скандала.
Шусаю нынче ж голову срубить,
Чтоб подлое предательство загладить,
И через два часа ко мне прибыть,
Отрубленную голову доставить!
Иначе мы придём к тебе домой
И обезглавим при народе сами
Преступника. Так выбор за тобой.
Обманешь – сам окажешься в опале».
Как я хотел кричащие их рты
Заставить замолчать своим кинжалом!
Но силы, к сожаленью, не равны,
И я подумал: «Хитростью, пожалуй,
Могу добиться большего сейчас…»
Я отпустил свои глаза притворно,
Им обещал, что выполню приказ
И поклонился низко и покорно.
А встав на ноги, посмотрел вокруг
Усталым взором, полным сожаленья:
Средь них стоял Матсуо, прежний друг,
Предавший господина без смущенья.
Он стар, но грозен, в голосе металл:
«Я всех детей дворца по лицам знаю!»
И Токигира к нам его послал:
Он проследит, что голова Шусая
Отрублена. Матсуо подтвердит
Смерть – новому в угоду господину,
И сможет благодарность получить,
Предав отца, предав затем и сына.
Теперь нет смысла замышлять побег:
Вокруг стоят охрана и солдаты…
Как вышло так, что я не уберёг
Наследника?.. Пусть мы не виноваты,
Но мы же поклялись его хранить
В своей семье, когда отца не стало.
Что делать? Может, можно подменить
Его на сына мелкого вассала?
Но в Теракойю дети бедняков
Ко мне приходят грамоте учиться…
Не выйдет: у моих учеников
Грубее, проще детские их лица —
Его же лик румянец украшал,
Черты нежны, походка благородна!
Но вдруг среди питомцев увидал
Я мальчика, что поступил сегодня.
Как он похож и ростом, и лицом…
Никто не сможет отличить подмену.
Его зовут Котаро. Будет он
И жертвой, и спасеньем суверену!
Да, у ребёнка жизнь отнять грешно,
Мы все теперь у дьявола в служенье!
Такое и представить тяжело,
Я понимаю: это преступленье,
Но юный господин… он будет жить,
Род Сугавары сможет продолжаться.
Я буду о прощении молить,
Но позабыть навряд ли мне удастся…
Затем – бежать! Решили бросить мы
Всё то, что предки накопили наши.
Через границу, дальше от страны,
Туда, где нет врагов, – в страну Каваши!

Тонами

Ещё не пролилась на землю кровь,
А я уже от ужаса немею.
О Господи! Как это превозмочь?
Забыть такое разве я сумею?
Один лишь господин для нас кумир,
Ему клялись. И мы, согласно клятве,
Готовы в жертву принести весь мир!
Но будет ли та жертва адекватна
Невинной крови? Бесполезной смерть
Случиться может. Слышу – вы сказали,
Что сам Матсуо прибыл посмотреть,
Чтоб отрубили голову Шусая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Japanische Dramen» ѵ. Prof. Dr К. Florenz, Токіо. Verl. Hasegawa. Предисловіе.

Вернуться

2

См предисловiе

Вернуться