Ольга Осеневская
Два клоуна

Я романтик. Совершенно, категорически неисправимый. Я могу бесконечно долго перебирать красивые морские камешки, слушать тишину, смотреть, как ползёт муравей и тащит травинку, замереть в восхищении, глядя в ночное небо, а потом все эти чувства и ощущения перенести на белый лист бумаги в виде незамысловатого рисунка или зарифмованных слов, из которых уже, возможно, получится стихотворение.

Пишу и рисую карандашом, он никогда не подводит, и стереть можно, если не получилось, и следа не останется. А нам всем хочется, чтобы след всё же остался, страшно исчезнуть – раз, и ничего после тебя нет: ни дома, ни сада, ни воспоминаний. Собственно, поэтому и родилась эта книга стихов.

Стихи – это как невидимая сторона Луны. Видна материальная: работа, дом, дети, деньги, хлопоты-заботы, ты, фигура – руки, ноги, голова. А это то, что и делает нас людьми – чувства, душа. Моя душа решила выражаться рифмами. И ничего я с этим поделать не могу.

В читателях я представляю себе друзей, поэтому надеюсь на доброе отношение к написанному и к автору. Стихотворения зачастую незамысловаты, просты, такая наивная поэзия, посему простите великодушно, если где-то споткнётесь об угловатую рифму или не очень стройный ряд.

Стихи расположены в порядке их написания, как моя жизнь текла, какие истории и события в ней происходили, так и стихи писались. Не всё вымышлено, но все совпадения случайны.

Я верю в любовь, милосердие, искренность, благородство, сострадание, бескорыстие, верность, смелость, справедливость, в чувство юмора…

Я верю в то, о чём пишу. Попробуйте держать бинокль дрожащими руками – вы ничего не увидите.

И если мои стихи окажутся вам созвучны, мне будет очень радостно, я это почувствую даже на расстоянии.

И любовь никогда не перестанет.

И мир устоит.

Ольга Веденеевна Осеневская

Ангел мой…

Ангел мой, пойдём со мной,

Ты – впереди, я – за тобой

Молитва

Ангел мой,

Пойдём со мной,

Ты передо мной,

Я за тобой.

Освети мне путь,

Коли заплутаю,

Подними меня,

Если упаду.

Если все уйдут,

Ты со мной останься,

Если предадут,

Ты утешь меня.

Если растеряю

Всё я в этой жизни,

Собери осколки

И сложи опять.

Если я озябну

От невзгод суровых,

Ты укрой крылами,

Обними меня.

Отогрей мне душу

Своим дыханьем тёплым,

Заставь поверить вновь

В любовь и доброту.

Ангел мой незримый

С печальными глазами,

Пойдём, пойдём скорее,

Не мёрзни на ветру.

Больно…

Больно, когда молчат

В ответ на твоё признанье.

Больно, когда кричат

От безысходности и незнанья.

Больно, когда ушёл,

Не объяснив причины.

Больно, когда не пришёл,

А ты ждал его очень сильно.

Больно, а ты спокоен

И улыбаешься мило.

Больно, когда не можешь,

А должен быть сильным.

Больно, когда закат,

А ты бы хотел рассвета.

Больно! Но это жизнь.

Господи! Как же это?

Остров мой

Я люблю этот маленький остров.

Я люблю его просто-просто.

Лишь за то, что он есть на свете

И маяк мой на нём светит.

Он весь замечательно-грустный,

Там воздух пьянящий, вкусный.

Волны дышат тихонько в спину,

Так и хочется стать дельфином.

Умным, с тонкой блестящей кожей,

На тёплую льдинку похожей.

И плавать вокруг кругами,

И любоваться его берегами.

Как же мог этот толстый уродец

Уронить ожерелье в колодец,

Подарить, как личные брюки,

Им, чужим, на вечные муки?

А второй, беспалый, бесчестный,

Не забрал, не вернул на место.

Так боялся он за корону,

Что оставил тебя воро́нам.

И вот третий – решил вернуть,

В дом родной указал он путь.

И поплыл к берегам родным,

Остров мой, серебристый дым.

Хотела написать о вечном

Хотела написать о вечном,

А получилось о хлебе насущном.

Хотела быть весёлой, беспечной,

А я уставшая и скучная.

И вновь предо мною каша,

И тарелки с синей каёмкой…

Беспросветная забота наша,

И жизнь с холщовой котомкой.

А в котомке – сказки чудесные

Про прозрачные, волшебные озёра,

Ещё никому не известные,

И печальная грусть фантазёра.

Ах вечность моя вечная,

В детских глазах утонувшая,

Впереди остановка конечная,

И я у окошка уснувшая.

И был благотворительный концерт

И был благотворительный концерт…

А я стоял за сценой и смущался:

«Ну ладно танцы и обед,

А музыка глухим зачем?.. Несчастным.

Лишённым слуха от рожденья.

Плач скрипки, создающий жизни звуки,

Передающий все движения,

Дарящий море радости, минуты муки…»

Мой выход. Я ступил на сцену,

И маленькая скрипочка моя

Запела про коварство и измену,

Про жизнь, про радость бытия…

Я не ошибся ни единой нотой,

Я не сфальшивил, я солгать не мог.

И я играл для них с такой охотой,

Как будто жизни подводил итог.

Я так хотел разрушить тишину,

В которой они жили долго,

И скрипка пела про весну,

Про запах розы, про рассвет на Волге.

Я рассказал им про ветра,

Про вой метели у порога,

Про то, как жизнь порой хитра,

Как переменчива и спрашивает строго.

Я всё им рассказал.

Ушёл со сцены под овации.

И вот когда я скрипку убирал,

Ко мне, исполненная грации,

Глухая девочка пришла,

И рассказала тоненькими пальцами

Про ветер, про метель и тишину,

Про то, что лес наполнен зайцами,

И про волшебную страну…

Я шёл домой категорически счастливый!

Я всё увидел, что показывали пальцы,

Она услышала, как плакала душа.

Я крылья сложила в печали

Я крылья сложила в печали,

Нету сил лететь к причалу.

Ангел мой, обними, подними,

Помоги и беду прогони.

И ангел сказал: «Я тебя не брошу,

Пусть ты большая, тяжёлая ноша,

Но ты моя – от рожденья до века,

И я люблю своего человека.

Я буду рядом с тобой всегда,

Укрою крылами, если пурга,

Если жара, я ими взмахну,

Упадёшь, я тебя подниму.

Мы, ангелы, так устроены,

Мы на любовь настроены.

Крепче держись, летим к причалу,

Я не люблю, когда ты в печали.

Хочешь мороженого или вишни?

Шоколадка тоже не будет лишней.

Хочешь море к ногам плесну,

Хочешь зимой принесу весну?

Не плачь, не грусти, я всё могу!

Я даже спать могу на снегу!

Я вытру слёзы, включу рассвет,

У нас впереди ещё много лет».

Спасибо, ангел, спаситель мой.

Я отдохнула, летим домой,

Там ждут меня и волнуются,

Что-то мама долго паркуется.

Прости за всё!

Мы вспоминаем Бога,

Когда больно,

Когда беда посмотрит строго

И жизнь оступится невольно.

Когда бежишь и вдруг упал

Не в тра́ву росную,

А на бетон. И закричал,

Взывая к Господу:

«Прости за всё!» И Он прощал.

Не помнил зла, не ждал спасиба,

И о грехах Он не вещал,

Не вспоминал былых ошибок,

Не упрекал, не наставлял,

Смотрел незло, смотрел с улыбкой,

С лица Он слёзы вытирал…

А где-то плакал голос скрипки.

Мой Бог!

Не отступись, не исчезай,

Чтоб жизнь не становилась адом.

И о себе всё ж иногда напоминай,

Чтобы я знала, что ты рядом.

Прохудилось небо

Прохудилось небо,

Хмурится, грозится.

Где вы, где вы, где вы,

Швеи-мастерицы?

Залатайте дыры

Солнечными латками,

Украсьте небо мира

Синими заплатками.

От дождя устали

Люди и деревья.

Солнце, где ты, где ты?

Появись скорее.

Без тебя так грустно,

Без тебя уныло,

Разгони-ка тучи,

Разрисуй красиво

Небо голубое,

Розовые дали.

Как давно мы это

Уже не видали.

Солнышко родное,

Выходи скорее,

С тобой веселее,

С тобой мир добрее.

Сколько мне жизни отмерено?

Сколько мне жизни отмерено?

Не ведаю.

Сколько друзей потеряно?

Немеренно.

Сколько на ерунду потрачено?

И оплачено!

Сколько добра не сделано?

Намеренно!

Сколько дел отсрочено

Как несрочных.

Оглянусь назад —

Поле белое.

Посмотрю вперёд —

И не пахано.

* * *

Я свяжу тебе жизнь.

В. Беляева

Я вяжу тебе жизнь,

Из рассветов вяжу и закатов,

Я вплету туда травы

И звонкий прозрачный ручей,

И добавлю лучей золотых

Для забавы,

И тепло от костра,

И снежинки пушистой узор,

Земляники лесной,

Мотыльков безрассудных,

И тихую водную заводь,

И согрею шарфом

Из плетений своих.

Полечу, помолчу.

Ты не злись на меня

За опеку мою,

Я от жизни тебя

Уберечь не хочу…

Я вяжу тебе жизнь,

Распуская свою.

Был в глазах смех

Был в глазах смех,

А теперь снег…

Плохо ли, хорошо,

Но Бог пришёл за душой.

Значит, пришла пора

В осень уйти на покой.

Вам оставляю жизнь,

Солнышко и весну,

Спасибо, родные мои,

Что были всегда со мной.

Быстро жизнь проплыла…

Спасибо за то, что была!

Рождество

Затеплите свечку,

Поставьте в окошко,

Чтоб путнику легче

Найти к вам дорожку.

Впустите в свой дом,

Согрейте с дороги,

Укутайте пледом

И руки, и ноги,

Горячего чая,

Варенья, пирог

Ему предложите,

Устал от дорог…

То ходит Христос

Каждый год

В те дома,

Где теплится свечка,

Где ждут дотемна

Восхода звезды

На востоке земли,

Вещающей нам

О рождении Спаса

Всего человечества,

К радости нашей.

Надеюсь, и к вам

В этот вечер заглянет

Уставший в пути

Очарованный странник.

Сельское кладбище

Троица, Троица…

Сельское кладбище,

Церковь безглавая,

Холмики старые.

С веткой берёзы,

С цветами бумажными

Много народа —

Погост есть у каждого.

Между крестами

Платочки мелькают,

В крестном знамении

Руки взлетают.

Могилочки прибраны,

Сердце покойно.

Ждите нас долго,

Спите спокойно.

Осень жизни

Осень жизни в окошко глянула,

Постучала рыжею веткою,

Будто в Лету жизнь моя канула,

Ничего не помню про лето.

Было – не было, росы летние,

Солнце яркое, небо синее,

Поседели льняные волосы,

Охолонуло сердце жаркое.

Стан девичий прибавил пышности,

Под глазами грустинок лучики,

Ноги резвые устают от подвижности,

И «мадам сижу» ищет стульчики.

Посмотрю вперёд – поле белое,

Ни тропиночки, ни дороженьки,

Оглянусь назад – понатоптано,

Понахожено, понасеяно…

Не боюсь идти в поле снежное,

Заготовим дров, не страшна зима,

И в обнимочку, без тропиночки

В поле белое, во чужи дома.

Зима жизни в окошко глянула,

Постучала голою веткою…

Я к вам пришла

Я к вам пришла,

Накиньте мне на плечи

Уютной шали

Вязаный квадрат,

Согрейте руки,

Отогрейте душу,

Хотя бы кружкой

С кипятком:

Застыло всё

На сквозняке людском.

Наверное, всё ж

Я не на ту планету,

С утра проснувшись,

Добралась пешком.

Ах, неужели наступил уже

Тот ледниковый век,

Где только стужа,

Где нет тепла,

И здесь никто

И никому не нужен?

Остановите землю,

Я сойду.

В пространстве

Растворюсь

И потеряюсь

В звёздах,

Я не хочу замёрзнуть

На Земле,

Мне страшно умереть

Посреди ночи

Среди людей,

Идущих мимо

Одиночеств…

Поздняя осень

Осень. Поздняя осень.

Холодно и дождливо.

Зонтики не спасают.

Так на душе тоскливо.

На мокрых стёклах троллейбусов

Рыжие звёзды клёнов,

Голые ветки тополя

Ломаются от поклонов.

Троллейбус-корабль плывёт себе

Мимо осенних буден,

Мимо плачущих окон

И мимо чьих то судеб.

Мне грустно, что эта осень

Так быстро отбушевала,

Вернуть бы деревьям листья…

Начать бы мне всё сначала…

Душу можно продать, обменять

Солнышко встало —

Тепло,

Свечку зажгли —

Светло.

Так бы и жить-поживать

Не спеша…

Нет! Не могу!

Томится душа.

То ей Вселенную подавай,

То вдруг затоскует,

Ложись – помирай.

Две руки, две ноги,

Одна голова,

Фигура не дура,

Жила б и жила.

Но нет, награждает

Господь душой.

Хоть песни пой,

Хоть волком вой.

Вдруг слышу,

Мне шепчут

На ушко: «Слушай,

А душу ведь можно

Продать, обменять,

Товар безупречен,

Торгуйся —

Он вечен».

И в очередь встали

Рогатые черти,

Им чуть остаётся

До чёртовой смерти,

А тут вдруг душа,

И стоит недорого.

И мысль:

«А, может, продать её

Во́рогам?

Заплатят ведь

Золотом.

Вот заживу!»

Душа это слышит,

И маленькой птичкой

Забилась под сердце —

Сидит и не дышит.

«Ну да, перекупщикам

Тело – за мелочь,

А душу – по-крупному».

Душа обомлела.

Не бойся, моя милая,

Я иногда глупая,

Напугала тебя

Бреднями,

Не продам,

Не отдам во́рогам.

Буду жить с тобой

И маяться,

То грешить,

То каяться…

Развязывая жизни поясок

Когда-нибудь и я исчезну,

Я превращусь в туман, в песок,

Душа взметнётся, небеса разверзнув,

Развязывая жизни поясок.

А жизнь была счастливой, разной,

С рассветами у тихой речки,

С плохой погодой осенью ненастной

И старым домом с русской печкой.

Она была… Была… Как страшно!

А вдруг за далью просто тьма…

О, Боже мой!

Какие мелочи казались важными…

Я оглянуться не успела… И зима…

Зима с холодным равнодушием

Глядит в глаза, морозит руки,

Пугает моё сердце стужею

И обещает неземные муки.

Но нет, я вся не растворюсь

В небесной синеве,

На землю я вернусь,

К родным – во сне,

К друзьям – весенним ветерком,

И листьями осенними к ногам,

И даже ярким солнечным мазком

Раскрашу лица я врагам.

Нет, вся я не уйду:

Я родинка на щёчке у детей,

Я роза белая в саду,

Я в памяти моих людей,

С которыми по жизни шла,

Делила хлеб, и кров, и воду.

Нет, впереди не мгла,

А просто обретение свободы,

От тела бренного, от суеты земной,

От всех печалей, неудач…

Но я прошу, душа,

Побудь ещё со мной,

Не улетай.

И всё считает, считает

Ветер перебирает листья,

Считает, хмурится, злится:

Не мало ли ему в осень

Лес опустевший приносит

Золота и багрянца,

Медных листьев дубовых,

«А то, может быть, – в оковы?»

Вздыхает дуб: «Мелочишься,

Ну что ты всё суетишься,

Не жадные мы, успокойся,

Всё до листочка сбросим».

Но ветер не доверяет,

Каждый день сюда прилетает

И всё считает, считает…

Было по-летнему весело

Было по-летнему весело.

Птицы пели. Я грезила.

И вдруг резко всё онемело.

Я оглянулась несмело.

Меня обняла тишина.

Неба синего вышина

На землю упала.

И жутко стало.

Темно. Потянуло холодом,

В уши ударило молотом.

Так захотелось к земле прижаться

И за неё руками держаться.

А тишина молчит,

А тишина мычит,

Плотно закрытым ртом.

И оглушает дождём.

Сильным, серым, злым,

Холодным, густым, слепым.

Бьёт больно, не разбирает,

Куда, на кого попадает.

Оглушил, испугал и ушёл.

Будто и не было

Хорошо.

Жизнь вернулась.

Листва отряхнулась.

Я домой —

Сарафан сушить,

Чаю попить

И дальше жить.

Я бы хотела упасть в поля

Я бы хотела упасть в поля,

В мягкую мураву.

Я бы хотела любить короля

В замке на берегу.

Я бы хотела красивой быть,

Желанной и дорогой.

Я бы хотела… Но я с тобой

Живу в домике под горой.

Не любима, не молода,

Чайничек на плите.

Ах, зачем я пошла тогда

За тобой в темноте?

Надо было свою дорогу

По полям, по лугам

Мне торить понемногу.

А теперь ни плясать,

Ни петь – нет мочи.

Грустно, холодно, страшно ждать

Тёмной ночи.

Не любима и не люблю.

Одиночество.

Небо, небо, тебя молю —

Мне так хочется

Убежать в леса осенние,

Напиться воды колодезной…

И ответили небеса синие:

«Даже если тебе боязно,

Но вокруг неуютно и холодно,

Возьми душу свою

И беги без оглядки».

А я стою… На краю… Не в раю…

А душа в пятках.

Как же он без меня сможет,

Кто же встретит его с дороги,

Кто же выслушает, поможет,

Кто развеет его тревоги?

Имя мне – русская баба,

И что бы ни говорили боги,

Я останусь, и буду слабой,

И встречу его у порога.

Я ему постелю луга

И росой напою прохладной.

Это мы, такие родные,

Нелюбимые… Ну да ладно…

Я бы хотела упасть в поля,

В мягкую мураву…

Но я жду у окна своего короля

И домашний очаг берегу.

Где крылья мои остались?

Вздохнув тяжело – печалюсь,

Где крылья мои остались?

В юности той, далёкой,

В безоблачной, синеокой.

Весь мир мой теперь из окошка,

Виден сад и небо немножко.

Я в палате больничной давно.

Вот такое немое кино.

Никто не поёт, не пляшет,

Кормят невкусной кашей.

А хуже всего – отчаяние,

Что не выйду отсюда. Печально.

Мне бы в луга весенние,

Мне бы в леса осенние…

Мир сузился до окошка,

Подставила жизнь подножку.

И вот ведь не откупиться,

Живой воды не напиться.

Надеюсь, что там не тьма,

А райский сад и весна…

Руки не пахнут ладаном

Ваши пальцы пахнут ладаном.

А. Вертинский

Руки не пахнут ладаном,

Длинные, тонкие пальцы

Стали от жизни жадными.

Не порхают они по клавишам,

Не дарят волшебную музыку,

А ждут забот завтрашних.

Их бы в перчатки ажурные

Да на плечи красавца заезжего,

Но они очень здесь нужные.

В этих руках жизнь её детей,

Очень старенькой уже мамы,

И не вырваться им из сетей.

Сколько слёз в эти руки уронено,

Сколько затрещин отвешено,

Сколько царапинок заговорено.

Руки не пахнут ладаном,

Уставшие, с синими венками,

На фартуке, дважды залатанном,

Мамины! Необыкновенные!

Я сегодня видела чудо

Я сегодня видела чудо:

Как душа к душе прикоснулась,

Маленькая – испугалась,

Сразу к большой прижалась.

Небо им улыбнулось,

Солнце лучом коснулось,

Музыка зазвучала,

Бабочка станцевала,

Спел им кузнечик песню…

Они теперь вместе.

Я сегодня видела чудо:

Человечек на свет появился,

Сразу криком за жизнь схватился,

Счастьем в ждущих глазах отразился,

Папа – в обморок, дед – прослезился.

Будут, будут бессонные ночи,

То попить, то поесть он захочет,

То на щёчке прыщичек вскочит…

Много радости теперь будет,

Потому что жизнь – это чудо!

Я сегодня видела чудо…

Один человек

Семимиллионный город

не станет меньше.

Ю. Левитанский

Семимиллионный город

Сузился до копейки,

Когда один человек

Из него уехал.

Молиться нет смысла

О возвращении,

Один человек уехал…

И навсегда.

И сразу закрылись

Все двери и окна,

И сразу так холодно,

Неуютно и зябко.

Не возвращает Вселенная —

Даже за взятку,

Любую, огромную…

И на ме́ну она не идёт.

А я б заплатил,

А я бы себя отдал,

Чтобы семимиллионный город

Вновь услышал твои шаги

И голос,

Чтобы обнял тебя туманом…

Но я тешу себя обманом.

Нет ме́ны. И нет замены.

Да я и искать не буду.

Не уверен, что я забуду,

И пока на земле я буду,

Ты тоже будешь жива.

Мастер

Был мастер. Он делал маски.

Делал он их талантливо.

Использовал разные краски,

Золото, бриллианты.

Делал их быстро. Мастер!

В деле весьма преуспел.

Даже делал маски для власти.

Очень скоро разбогател.

Ремеслом он своим гордился,

На себя много масок примерил,

Понимал – не зря всё ж родился,

В своей жизни был он уверен.

И вдруг, перед самым закрытием,

Она в его лавку зашла,

Всё осмотрела критически,

Ничего не купила. Ушла.

Догнал. «Купите, недорого,

Сделано профессионально».

«Всё хорошо, всё здорово,

Но я не люблю карнавалы».

Не оглянулась. Ушла

В свой дивный, чудесный лес,

Душу мастера забрала,

И за ней ускакал его бес.

Он работал всю ночь истово,

Делал лучшую маску свою,

Он из дерева её выстругал,

Шлифанул чуть, убрал смолу.

К утру маска была готова,

Примерил – сидит, как влитая.

Оглядел себя снова и снова

И решил – буду жить, не снимая.

Дерево старое серое

Отражается в зеркале,

Морщины – глубокие трещины,

Есть недоделки, но мелкие.

Запалил свою лавку с масками

И покинул тюрьму, где был узником,

Ничего не взял, пусть растаскивают,

Прошёл город весь, не был узнанным.

Вскоре народ набежал,

Минуту погоревал

И к соседу отправился.

Там маски, конечно, пожиже,

Зато цена ниже.

* * *

Как живешь теперь, мастер вольный,

Есть ли слава, есть ли успех?

Из леса слышен басок довольный

И её невесомый смех…

Океан

Океан забывает сразу.

Сразу и навсегда.

Он память с песка смывает,

Не оставляя следа.

Я помню шёпот жаркий,

Власть твоих сильных рук,

Поцелуи были подарком,

Светом – луны круг.

Шёлк простыней прохладный,

Белые тени всюду,

От волос аромат сандала

И ощущение чуда.

Я попробую… Я забуду…

Под ногами песок горячий,

Дыхание глубины,

Океан сильный, манящий,

Живой властелин тьмы.

Океан обнимает мне ноги,

Мою душу волной накрывает,

Забирает в свои чертоги

И память с песка стирает…

И забывает.

Сразу и навсегда.

* * *

Он искал. Три дня и три ночи.

Заболел. Метался в бреду.

Он любил её очень-очень,

Только ей промолчал. Почему?!

И теперь седой раненой чайкой,

Мечется над водой…

Не промолчите нечаянно.

Не забирайте любовь с собой.

Старинный парк

Старинный парк, тенистая аллея,

Возле неё толпа восторженных людей,

Она сидит, глаза поднять не смея,

Безмолвно злится неуклюжести своей.

Походкой лёгкой шла она с кувшином,

Он вдруг упал, разбился, не собрать.

И вот уж вечер – бесконечно длинный,

Она грустит, и нету силы встать.

«Мечты разбились, разлетелись черепками,

Да что теперь о прошлом горевать,

Хочу я встать, уйти отсюда с вами,

Развеять грусть, смеяться, танцевать.

Но нет, разбитому без трещин не собраться,

Вода течёт ведь из кувшина, не в кувшин,

Знать, суждено навеки с камнем обвенчаться,

И слушать шум воды и тишину вершин.

Уж скоро осень, дождь меня умоет,

Закатный луч позолотит главу,

Зима пушистым одеялом стан укроет,

И я усну, усну, усну, усну».

Старинный парк, тенистая аллея,

Она с тоской на суету глядит,

Года меняют лица перед нею,

Валун гранитный деву сторожит.

Ведьмины круги

Прошли дожди. Макушка лета.

Я в лес с корзиной – по грибы.

Цветы в росе, как в самоцветах,

Трава не смята по пути.

Душа поёт и вторит птицам,

Я солнышку шепчу: «Привет».

Зачем, зачем мне заграница,

Мне лес – и отдых, и обед.

Ба! Предо мной грибов поляна,

Собрались, как на пир лесной,

Ах, сколько вас, куда ни гляну,

Киваете мне головой.

Я аккуратно собираю,

Без спешки в кузовок кладу,

Травинки с шляпок обираю

И потихонечку бреду.

Грибов всё больше, лес высокий,

По кругу, кажется, иду,

То солнце впереди, то сбоку,

Кружусь, кружусь в грибном чаду.

Корзина полная, без меры,

Я оглянулся и присел,

Лес незнакомый, старый, серый,

Шар солнца закатился, сел.

И понял я: меня в чащобу

Завели́ ведьмины круги.

Я испугался, лоб потрогал,

Стемнеет скоро – и ни зги.

И я рванул через валежник,

Ломился, как медведь-шатун,

В лицо хлестали листья, ветки,

Морочил голову колдун.

Я еле выгреб на дорогу,

Домой уж затемно приполз,

Устал, ругал себя: «Ей-богу,

Куда же чёрт тебя занёс?!»

Лег спать. Заснул мгновенно.

Мне снился лес:

Он пах листвою прелой,

Кислицей, острою осокой…

Мне снилось,

Что я был высокий,

Красивый, молодой…

И мысль – беги, беги, беги.

Мне снился лес,

И ведьмины круги.

Пилигримы

Мимо ристалищ, капищ…

И. Бродский

Я видела пилигримов,

Шли они мимо баров,

Мимо витрин зеркальных,

Мимо холодных каналов.

Лица их были угрюмы,

На лоб капюшон натянут,

В глазах бесконечные думы,

И губы в улыбке вянут.

Видела их на Невском,

Видела их в метро,

Трудная жизнь – не по-детски

Спину согнула, обожгла нутро.

Не босы они, не раздеты,

Но тяжело шагают.

Дают сами себе обеты,

И сами их выполняют.

Им выпала трудная доля,

Без шор и без указаний,

Понять, где кончается воля,

Как жить, заслужив признанья.

И вот эти взрослые дети,

Выбрав дорогу странную,

За всё в этом мире в ответе,

Они, пилигримы-странники.

Я видела пилигримов,

Шли они мимо баров,

Мимо витрин зеркальных,

Мимо холодных каналов…

* * *

И слышался звон с колоколен…

А мимо заброшенных кладбищ,

Шли сильно уставшие воины,

Вдоль старых заросших капищ,

Мимо чёрного бронепоезда,

По поздне-осенней хляби,

По выцветшему серому городу,

Шли победители гордые.

Молчание

Молчание бывает неловким.

А бывает намеренным:

Это такая уловка,

Чтобы сделать тебя неуверенным.

Молчание – красноречиво:

От восхищения, от радости.

Бывает другая причина:

Чтобы не сказать гадости.

Молчание бывает убийственным:

Вы хвалили, но вы лицемерили,

Стараясь выглядеть искренним,

Вы врали, и вам не верили.

Молчание бывает печальным:

Что сказать, когда нет слов,

Обнимаешь друга в отчаянии,

Слёзы – для слабаков.

Молчание бывает каменным:

Ты прощенья просил за всё,

На могиле на маминой,

И не слышал ответа её.

Я предстану перед Всевышним,

Откупиться не хватит монет,

– Я поэт, – прошепчу еле слышно,

Что Он мне промолчит в ответ?

Падший ангел

Интересно,

Простил Он предавшего,

Бывшего, лучшего,

Падшего ангела?

А ты, предавший

И ставший демоном,

Сожалеешь о том,

Что сделано?

Или ты упиваешься

Властью,

Счастлив,

Гордишься тем,

Что под твои

Знамёна

Встало много

Таких разных,

Порою просто

Несчастных,

Но, в основном,

Всё же злых,

Коварных

И жадных людей?

Вороватых,

Душой лохматых,

Отвратительных —

Хуже зверей,

Алчных, наглых,

Самовлюблённых,

Лицемерных,

Тщеславных,

Гадких,

На предательство

Также падких,

Неужели ты

Так хотел?

Главным быть

Среди этой

Швали?

Брось! Вернись!

Упади в колени!

Ну зачем тебе

Власть над теми,

Кого ты

Презираешь сам?

Margaritas ante porcos

Всегда можно договориться,

Если этого оба хотят,

Можно не понимать, можно злиться,

Но можно договориться.

А если один против,

То ты сорвёшь голос,

Зубы сточишь до дёсен

Не убедив.

Всё просто – он договариваться

Не хочет,

И потому диалог

Превращается в монолог,

И печален итог.

Ты в отчаянии —

Договориться не смог.

Нет – это он не хотел,

А тебе урок.

Вспомни, как Он говорил

Margaritas ante porcos[1].

Жаль, не сразу мы понимаем,

Кто перед нами.

Куст смородины

Куст смородины, весь наряженный,

Жемчугами сияет чёрными,

В лесу ягоды красные, сладкие,

А мир занят своими войнами.

Посмотри, как поля все раскрашены

Васильками воздушными синими,

Колосками пшеницы тяжёлыми,

А мир занят своими минами.

Над землёю небо высокое

Режут крыльями ласточки, ястребы,

Чуть пониже порхают бабочки…

Мир захвачен военными гангстерами.

Мир – совокупность всех форм материи,

Война – конфликт интересов,

Если хочет фиалка вырасти,

Ей уступит травинка место.

Ничему нас не научили

Хиросима и Нагасаки,

Ни Хатынь, ни пустыни Сирии…

Мы не помним или забыли?

И всё шире Калинов мост,

На котором битвы идут,

На том берегу тишина и погост,

А на этом – смородины куст

Плачет чёрными жемчугами,

А мы давим его сапогами.

Не твой день

Бывает, с утра понимаешь

Сразу, что день не твой:

Проспал, опаздываешь, кошку пинаешь,

Всё не так! Боже мой!

По пути собрал все светофоры,

На заправке бензина нет,

Везде пробки, везде заторы,

Телефон вдруг сдох, пропал Интернет.

На работе – выговор сразу,

Всё срочно – ещё вчера!

Без обеда и без припасов,

К концу дня ты ни два и ни полтора.

Чуть живой, злой и голодный,

Добираешься ты домой,

На столе стоит чай холодный…

Всё не так! Боже мой!

И вдруг сквозь ночь и сквозь время

Звонок. От тебя:

«Я почувствовала и прилетела.

Встретишь?» – «Да».

Усталость рукой смахнуло,

Мчу за тобой счастливый,

Светофоры зелёным моргнули,

Провожают красным ревниво.

«Я насовсем вернулась,

Примешь?» – «Конечно, да».

Лучший день в моей жизни случился,

Вот бы всё это навсегда.

Я вёз её мокрыми улицами,

Улыбался и пел в душе́,

Фонари кланялись нам ссутулившись,

Правда – с милою рай в шалаше.

На работу теперь провожают,

К ужину ждут, встречают,

Меня любят, меня понимают

И на моём плече засыпают.

Мой худший день обведён

Фломастером красным,

Жизни путь освещён.

Я счастлив.

* * *

Много ли надо? Мало?

Нисколько и ничего.

Главное, чтобы небо послало

Тебе – Твоего.

Скучаю

Все цветы мира тебе отдам,

Не сорванные, а живые,

Которые где-то растут по лугам

И ароматы дарят хмельные.

Все звуки леса и пенье птиц,

Вкус зимний, горький калины красной,

И россыпь нежной травы кислиц,

И лилий запах волнующий, страстный.

Всё волшебство гладиолусов строгих,

На нас смотрящих сквозь призму лета,

И незнакомых цветов одиноких,

И крокусов синих – весны браслетов.

Ромашек скромных в полях стоя́щих,

Их много-много глазастых умниц,

Таких белоснежных и настоящих,

В лесу цветущих или вдоль улиц.

И розы царственные в росе

Тебе пусть дарят нежнейший цвет,

И яблонь дымку во всей красе,

И земляники лесной букет.

Все краски мира тебе, тебе

Сквозь расстояния посылаю,

Я благодарен своей судьбе,

Что ты скучаешь и я скучаю.

Плейбой

Пришла беда, без спроса.

Друг – красавец, плейбой,

Не задал ни одного вопроса,

Просто сказал: «Я с тобой».

Вместе прошли сквозь страх,

Преодолели боль, отчаяние,

Свечи ставили вместе в церквах,

Пред иконами плакали неприкаянные.

Прислонившись друг к другу,

Преодолели и победили.

Не разбежались мы, с перепугу,

А беду в любовь превратили.

Мне уютно в объятьях

Не предавшего, не сбежавшего.

За что мне такое счастье?

Спасибо Богу, его приславшего.

Я за ним и в бой, и в разведку,

За него и в огонь, и в омут.

Захочет – стану я домоседкой,

Нет – буду чудить вне дома.

Мы интересная пара: Он – блондин

Высокий. Я – маленькая брюнетка.

Прохожие вслед: «Погляди,

Он – червонец, она – монетка».

Прошли годы. Я стала выше:

Он в коляске, седой старик,

Плохо видит, почти не слышит,

Добрый, бледный мой снеговик.

Часто в парке мы с ним гуляем,

Кормим белочек, слушаем птиц.

И прохожие вслед вздыхают:

«Он – прям карлик, она – из цариц».

* * *

Время меняет лица,

Спину согбенной делает,

Старушкой станет девица,

Блондин – лысым, с пробелами.

Оно не меняет душу.

Спасибо тебе, мой плейбой,

За то, что проснувшись слышу:

«Любимая, я с тобой».

Редкая бабочка

Мне даже вздохнуть больно,

Руку поднять, смахнуть слезу,

Которая катится самовольно

На синеватую бус бирюзу.

Онемело, окаменело,

Не помню, как жить-быть,

Как я могла, как посмела

Полюбить и не сметь забыть.

Кожа помнит прикосновенья,

Запах твой везде и вокруг,

Кудри съёжились без движенья,

Образуя клубки гадюк.

Я бабочка из его коллекции,

Имя мне – Алкино́й,

Редкой природной селекции,

В качестве украшения взяли меня

Домой.

Я прожила две недели в неволе,

И не стало красавицы,

Меня пришпилили булаво́й

Под стекло, маяться.

Помню, бабушка говорила:

«Раньше смертушки не помрёшь».

Ох ты горюшко, моё горе,

Не сотрёшь тебя, не сметёшь.

* * *

Повстречала, но не увиделись,

В мою книгу он заглянул,

«Смотрите бабочек на бумажном

Носителе?»

Голос твой за спиной вздохнул.

«Моя мама – анималист,

Это её работы».

«Тогда я – коллекционист,

Приглашаю к себе вас, в субботу.»

Ничего у меня не ёкнуло,

Стало страшно, что жить не хотела,

Повернулась с душой застёгнутой,

Только чуточку побледнела.

Он узнал. Суета в глазах:

«Здравствуй, а я искал,

Ты тогда так внезапно исчезла,

Закатила ненужный скандал…»

«А та бабочка, улетела?»

«Может встретимся, поговорим?»

«В этом городе мы проездом

И на поезд уже спешим,

Я давно вдова, не невеста».

* * *

Мне всё время казалось,

Что увижу и задохнусь…

Ничего, ничего не осталось.

Я жива и этим горжусь.

«Мама, кто это? Он красивый!»

«Он никто. И зовут никак.

Он просто пятак фальшивый,

И против меня – слабак».

* * *

Хорошо, что тогда я не умерла,

А ведь хотела, а ведь могла…

Ах, какая была зима

Ах, какая была зима!

Всю душу выморозила,

Виновата, видно, сама,

Что такую судьбу выпросила.

Так хотелось счастливой быть,

Вечной девочкой в платье ситцевом,

По реке жизни неспешно плыть

И по небу летать с птицами быстрыми.

Но у счастья короткий век,

Да и платье уже истлело,

Стал неспешным мой быстрый бег,

День к закату – вокруг потемнело.

«Жили долго они и счастливо

И умерли в один день,

И небо им было в алмазах».

А в жизни – тень на плетень.

Одиночество – наказание,

Тяжкий крест несу, волоку,

Одиночество – испытание

Молодому и старику.

Я прошла с ним по жизни под руку,

Скоро-скоро и мой закат,

За собой потащу, за ворот,

Там в музей сдам, как экспонат.

Чтобы ты по земле не шлялось,

Не ловило сетью добычу,

Чтобы с другими так не игралось,

Я свободу твою ограничу.

А пока садись – погорюем,

Вина выпьем, споём, станцуем,

Зиму осенью разрисуем,

Все мечты мои упакуем

И туда, вдвоём, покочуем.

ВДВ

Если родина скажет надо,

Вэдэвэшник ответит: «Есть».

Крылатая гвардия – это не стадо,

Что готово в фонтаны лезть,

Разбивать кирпичи о череп,

В пьяном угаре матом орать.

Вэдэвэшник дружбе армейской верен,

Голубые береты – армии знать.

Когда вижу поганцев – стыжусь,

Кем ты был в элитных войсках?

ВДВ – не синоним «нажрусь»,

ВДВ – седина на висках

От тяжёлой работы в небе,

От потерь друзей на войне,

Ты готов на воде и хлебе,

Ты готов по колено в дерьме,

За друзей, за чистое небо,

За сиянье любимых глаз,

Чтобы вдоволь воды и хлеба,

Ты же знаешь: «Никто, кроме нас».

Я завидую тем, кто в небе

Парашютные стропы натягивает,

Кто утюжит пыльные степи,

Кто по плацу вышагивает.

Не бывает вэдэвэшников бывших,

Мы навеки и навсегда

Голубой тельняшкой согреты,

И плевали мы на года.

Соберёмся, своих помянем

Без громких и пышных фраз,

«Синеву» непременно затянем,

Мы – Войска Дяди Васи.

«Никто кроме нас».

Старо как мир

Запутавшись по жизни,

Настрадавшись,

Отправилась я за советом

В монастырь,

Упала в ноги я к седому

Старцу:

«Отец родной, меня ты рассуди».

Всё выслушал,

Ни разу замечания не сделал,

Сухою, тёплою рукой

По голове провёл:

«Всё будет хорошо».

И жизнь мою по полочкам

Расставил.

– Не любит?

Ты сама люби,

А дальше Бог управит.

– Нет денег?

Ты умерь желанья,

И радостью наполнится

Твой дом.

– Ты говоришь: Не хороша

И не красива, —

Да нет,

Всё у тебя на месте,

Ангел мой,

И глазки зорки,

Руки споры в деле,

И ноги резвые,

И не глупа совсем.

Всё это ерунда.

Да кто тебе сказал

Об этом?

– Сама.

– Ах вот! Сама!

Сама придумала,

И маешься сама.

Начни себя менять,

Поймёшь, как это трудно,

Тогда других ты

Не захочешь изменять.

Мы говорили долго

Об обычном,

И о высоком,

И о стыдном, о плохом.

Утешил, указал он

В жизнь дорогу,

На крыльях я летела

От него.

И мысль всё не давала

Мне покоя,

Откуда знает всё,

Ведь не бывал в миру?

В обитель он пришёл

Ну очень юным

И за ворота

Редко выходил,

Все дни он проводил

В молитве,

И, кроме Бога,

Он ни с кем не говорил.

Но знает всё

И даже лучше

Про деньги, про обман

И суету.

Про нелюбовь, жестокость,

Униженье,

Про мелочи житейские,

Про ночи маяту.

Откуда понимание

Вселенское

Про всех и каждого,

Никак я не пойму?

Сказал: «Веками

Не меняются

Ни страсти, ни желанья,

Ни грехи.

Я слаб и потому

Ушёл из мира.

Ты сильная.

Живи в миру. Терпи.

Начни с себя,

И мир вокруг изменится.

А будет очень трудно —

Приходи.

Мы посидим в тиши

Под сенью лип и клёнов,

Подышим воздухом покоя,

Мы выдохнем плохое,

И снова жить,

И жизнью дорожить.

Жизнь – самое прекрасное,

Что есть,

И невозможно трудное,

Не знаешь, как унесть».

* * *

Да. Всё старо как мир.

И надо в мир из дома

Выходить

С большим запасом света

И тепла,

Чтоб не замёрзнуть

И других согреть,

И попытаться в этом мире

Не сгореть.

Пришла беда – отворяй ворота

Пришла беда – отворяй ворота́,

И окошечко, и калитку,

Будь богатым ты, будь сирота, —

Никого не щадит, бандитка.

Я открыла. Чего уж теперь,

Бежать некуда, на краю стою,

И ворота настежь, и дверь,

Заходи, садись на скамью.

И пришла. И надолго устроилась,

Да забыла ворота закрыть,

Только-только она успокоилась,

Тут друзья подоспели прибыть.

Завалились в ворота открытые

И давай беду выгонять,

Кто в открытом бою, кто с укрытия,

И пришлось ей позиции сдать.

Дом прибрали. Ворота закрыли.

Сели праздновать-пировать,

Но топор войны в огороде зарыли,

Вдруг придётся опять воевать.

* * *

Пришла беда – отворяй ворота́,

Пусть заходят помощники в них,

От беды нет надёжней щита,

Чем любовь друзей и родных.

Осина роняет медные гроши

Осина роняет медные гроши,

Возьми, сколько хочешь,

За своё предательство.

Или ты стоишь больше?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Margaritas ante porcos – жемчуг перед свиньями.

Вернуться