Вадим Вятсон
Нэй. Сердце Сошо

1. Турнир

Турнир

Время – всего лишь мгновение…

Третий форт Северного пограничного округа Граничного Патруля…

Турнир…

Финал…

Круглая арена или, скорее, амфитеатр с высокими стенами, посыпанная песком. Все зрительские места заняты, и при этом стоит удивительная и полная тишина.

А на арене только двое.

Эльф – прекрасный и величественный. Лицо его бесстрастно, в глазах плещет океан бессмертия, а тело напряжено. Но не от страха, а от удивления.

Напротив эльфа – человек. На голову меньше эльфа. В боксерской стойке, но тоже стоит, замерев на месте. Лицо его так же бесстрастно, в глазах плещется океан силы, а тело даже расслаблено, как будто и не противник перед ним…

Неожиданно где-то наверху, над головами замерших бойцов, звучит гонг.

И тут эльф совершенно неожиданно разворачивается и направляется к выходу.

Человек выпрямляется и вдруг кричит вдогонку эльфу:

– Так и уйдешь? – и разводит руками.

Эльф резко останавливается, как на стенку налетел, поворачивается. И проговаривает с небольшим акцентом:

– Так борьбы не было!

– А кто тебе сказал, что именно я должен нападать? – человек усмехается. – Это наш общий бой.

Зрительный зал вдруг взрывается оглушительным ревом, поддерживающим человека:

– Правильно! Ты тоже должен биться, а не ждать! Давай, учи его! Минута прошла!

Эльф оглядывает трибуны, и в этот момент видно, как его желваки подрагивают в размышлении. И наконец он принимает решение:

– Я убью тебя! – и пальцем тычет в сторону человека.

Наступает полная тишина, и люди принимаются переглядываться между собой, такого еще не было.

Теперь слово за человеком. Но думает он недолго:

– Хорошо! Но не обижайся, если я в свою очередь убью тебя, – улыбается и, воткнув пальцы левой босой ноги в песок, ладонью манит эльфа к себе.

Где-то пролаяла собака.

* * *

Нэю нравилась служба. Дисциплина и порядок.

Нравилось служить в Граничном Патруле. Друзья, товарищи, отцы-командиры…

Нравился север. Холод и снег.

Нравились Межевой вал и Королевский лес. Теплый камень и зелень.

И поэтому был период в его жизни, когда Нэй серьезно намеревался продолжить службу в Граничном Патруле. Подписать контракт еще на десять лет, а там, может быть, еще и еще.

Но всему свой порядок.

По порядку.

И если начинать с самого начала, то служба Нэя в Граничном патруле началась с… болезни. Точнее, это стороннему наблюдателю казалось, что Нэй заболел. На самом деле все было не совсем так.

Или совсем не так.

На самом деле болезни новичков, зеленых чайников, как их тут называли, были явлением распространенным. Акклиматизация – вещь сложная, и не каждый был способен принять северный нрав Каракраса. Всего-то верст четыреста до северного моря, и ничего от ветров не защищало. Но это еще Третий форт – он чуть южнее двух других, которые входили в Северный пограничный округ Граничного Патруля. Тут еще терпимо, а там, в Первом и Втором, зимой на улицу редко кто выходил. Да и есть ли лето, в тех местах, кроме Каменного леса, непонятно.

Поэтому к болезни Нэя отнеслись с пониманием. Вот только болел он странно, все две натиры в горячке лежал, бредить не бредил и особо не бился телом, но вопросы вызвал.

Впрочем, особого лечения прописывать не стали. Жароутоляющие лекарства, кровопускание, еще компрессы разные. То есть магию применять не стали. Ну и хорошо, потому что не болезнь у Нэя была, а блуждания по памяти своей.

Две натиры Нэй посвятил, не по своей воле, кружению по своей голове в попытках выбраться из того огромного багажа знаний, который ему достался от учителя, и заодно распределить его.

Казалось ему – получил орешек знаний, и все, чего еще желать? А оказалось, что его жизнь в этот период просто в постоянном напряжении находилась – смерть Учителя, интрига с Хранителями, месть Сатру Леко, испытание Граничников, еще какие-то мысли и действия. Остановиться некогда было, и даже не заметил, как один остался.

А когда доехал до службы, получил распределение в Третий форт Северного Округа, и когда уже до него добрался, то расслабился. Вот она, служба, и началась! Тут его знания Учителя, как цунами с ураганом, и накрыли с головой – не продохнуть.

Так что хорошо, что целители магию не применили, иначе связь могла оборваться, не смог бы он тогда знания распределить. Забыл бы многое, и многого бы не понял – хотя кое-что в памяти Учителя загадкой пока так и оставалось. И выбраться бы выбрался, но каким – это уже большой вопрос.

Вот так его первое прозвище и появилось – Хлюпик. Ну не будет же он говорить, что на самом деле творилось у него в голове и почему он в лежку лежал? Да и к чему оправдываться?

А очнулся, пришел в себя и оказался как с корабля на бал – в центре удивительного события. Точнее, не он в центре оказался, еще не то время и не тот случай. Просто сам Третий форт был центром удивительного события.

Интересно, Нэя случайно сюда распределили или помог кто?

После того, как Нэй очнулся, он совершил свой первый поход в качестве «идущего». Пока свою команду ему не доверили, муляр-таш еще о себе заявить был должен, доказать, что готов, и команду принять, и Лес Королевский понять… Так со всеми новичками поступали, не он один такой, так что не до обид. А вот через натиру после его первого похода в Третьем форте и случился Финал боевых состязаний на звание лучшего бойца Граничного патруля!

Во как!

Раз в три года финал происходил. За это время до финала во всех фортах Граничного патруля организовывались соревнования, и иногда три, но в основном по четыре бойца из каждого форта, а их, Фортов, всего семнадцать, приезжали в Третий Северный форт, чтобы сойтись в главном финале.

Почему в Третьем форте?

Какой приз знаете? Главный приз?

Деньги, само собой, и сумма внушительная! Но главный приз – это возможность…

Говорят, за последние лет двести еще не было случая, чтобы кто-то из людей смог взять главный приз. И было ли это вообще в истории.

Эльфы ведь они такие, высокомерные и жеманные, этакие самые крутые, и что им люди? Даже если это и Странные эльфы, они остаются эльфами.

Вот видишь эльфа, и так и хочется на колени бухнуться перед ним и головой в землю врыться. Такая от них аура власти исходит. Всегда трепещешь перед ними. То есть тяжело рядом с ними стоять, не то что говорить или вообще встать напротив в желании или в возможности продержаться минуту перед их силой.

Ну да – главный приз – это возможность сойтись с эльфом-мастером эр’каты в поединке, и если выдержишь минуту, то, вполне возможно, Мастер возьмет такого смельчака в ученики.

А почему Третий Северный форт-то?

Потому что в этот Приход именно здесь служил один из сильнейших Мастеров эр’каты – Леомираис асто вис Русо. Едва ли не самый сильный из всех эльфийских Мастеров.

Он и организовал этот турнир, придал ему стабильность и постоянство. Раньше такие соревнования проводились время от времени в разных фортах и даже городах, но асто вис Русо, видимо, решил разнообразить свое присутствие в мире людей. И Турнир стал бешено популярен, потому что все считали себя лучшими и все были уверены, что выстоят минуту. Но это ведь люди. Мы жутко самоуверенны и думаем, что именно я или он, или еще кто-то, станет победителем. Ну, а выдержать минуту? Да что там минуту! Час выдержим!

Вот Нэй и попал на финальное состязание.

Точнее, уже на полуфиналы.

Бои проводились по лигурийской системе – на выбывание. Правда, если у эльфов, на их западных турнирах людей, выбывание – это всегда или почти всегда смерть, то на Турнире Граничников все, конечно же, оставались в живых. Просто нужно было положить соперника или на лопатки, или выбить дух, или измотать до невозможности продолжать бой.

И бои как раз такими и были – разными.

Один закончился очень быстро, хотя и выступали в нем бойцы одинаковых весовых категорий. И бой был своеобразным: ребята просто разошлись сначала в стороны, а затем, разбежавшись, врезались друг в друга. И у одного, сержанта Маркуса Пума, голова оказалась сильнее, чем у соперника, и он устоял на ногах. Конечно, со стороны глупо выглядело, но обоим было очень больно.

А вот второй бой был и долгим, и красивым, вначале, а к концу, минут двадцать прошло – не меньше, уже был чистый измор. Один прыткий малый, несмотря на проигрыш в весе в пятьдесят или даже в шестьдесят кило… то есть фимт, неплохо сопротивлялся бугаю весом за все сто пятьдесят фимт. Но к концу, несмотря на мастерство малыша, здоровяк победил. Мелкий немного расслабился, прыгая вокруг да около, и совершенно неожиданно для себя и зрителей получил такую мощную оплеуху, после которой оправиться уже не смог.

Так в финал и вышли почти физически равные соперники. Хотя сам турнир не имел разделения на весовые категории. Как рассказали Нэю, теоретически в финал мог выйти любой боец, что полуфинал и показал, но в финалах почти всегда только вот такие бугаи и выступали. Впрочем, как сказал тот же рассказчик, мастерам эр’каты была безразлична весовая категория человека, они всегда побеждали – вне зависимости от силы, веса, мастерства и самоуверенности соперника.

Нэй в этом скоро убедился, увидев все воочию.

Рассказчиком, кстати, оказался старший лейтенант Артур Мосли, служивший в Третьем форте уже четвертый год и видевший прошлый финал своими глазами, заодно историю вопроса изучивший досконально. Нэй все никак не мог понять, что в Артуре Мосли не так, пока не увидел, как тот украдкой пьет из фляги какую-то жидкость. Не первуха и не вино точно, что тогда? Лекарство? Ну, если бы лейтенант был бы болен, то не сидел бы среди своих товарищей и сослуживцев на трибунах. Или вообще – ехал бы уже домой. Граничный Патруль заботился о своих воинах, даже ушедших на покой, вне зависимости, по какой причине, но держать больного в рядах действующих сил не будут.

Это уже было не на трибунах, и не в этот день, а намного позже. Когда ребята, почти ровесники, уже сдружились. И хотя Нэй был сошо, а в Артуре Мосли чувствовалось сильное воссияние, их притянуло друг к другу. Впрочем, вполне возможно, причиной дружбы были не только мужские дружеские флюиды, но и то, что Артура назначили командиром пятерки, в которой Нэй стал муляр-ташем. Хотя, может, причина была и совсем банальна – Артур Мосли совершенно не умел драться. Как он говорил, в семье, конечно, ему что-то там преподавали и рассказывали о кулачных боях, но ему больше нравилось убегать от наставников и путешествовать. Правда, путешествие и неумение драться как-то не вязались между собой. На дорогах неспокойно, даже в наше время и постоять за себя нужно было уметь, чтобы преодолеть хотя бы расстояние между Мальвинором и Мир Рошанским…

Впрочем, заметить Нэй заметил, что Мосли что-то пьет, но не это привело к пониманию. А иное событие. Нэй вызвался поставить Артуру удар, научить наконец если не драться, то хотя бы понимать, что это такое. Несколько уроков, перед которыми Артур и делал глотки из своей фляги. А тут то ли забыл, то ли сделал их раньше.

На самом деле забыл.

Ну, Нэй в этот урок знатно поколотил Артура, а последним ударом выбил кровь из носа друга. Выбить выбил и вдруг сам согнулся от боли. Так скрутило, что в глазах потемнело. Тут же Артур подскочил, начал себя корить, что забыл выпить «капюшон».

Что?

Выяснилось, что Артур Мосли не просто благородных кровей и высокого воссияния, а самый настоящий Принц Крови! И «капюшоном» он называл настойку, с помощью которой скрывал свою высшую кровь. Пить ее, конечно, не требовалось каждый день, но старался перед поединком с Нэем сделать пару глотков, чтобы другу отдачи не случилось. А тут забыл. Ну, вот вылетело из головы. Друзья ведь!

И тут стали понятны, что это за путешествия без драк, ну да, кто в здравом уме полезет на Принца Крови – отдача замучает. И почему он поступил в Граничный Патруль? Это раньше ему нравилось выпячивать грудь и светить своей кровью. А через пару лет после Арки Благородства понял, что кровь кровью, но без самостоятельности он далеко не уедет. Вон, отец его, Герцог Умбрельский – Отон, – кулаком толстую доску в четыре сантима ломал и даже не морщился, а у него что? Белые ручки. Ну как так жить?

Немного, конечно, лукавил, так как Принц – он везде Принц, но искренне хотел в голове своей хоть что-то изменить и руками научиться хоть что-то делать, а не только девиц тискать в путешествиях. И Нэй тут вовремя оказался. В начале, правда, тяжело было – как это, дружить с сошо?

Но время все расставило по своим местам.

Впрочем, мы отвлеклись.

Финал, хотя, скорее, что-то вроде пред-финала, так же выдался довольно быстрым. Ребята не расходились и не сталкивались, просто пару раз друг друга ударили, и у Маркуса Пума только в ушах зазвенело, а его соперник так и упал от пудового удара. И не встал – секунд через десять очухался только.

Как проигравший очнулся и с арены выполз – медики только за кругом ждали, если ничего серьезного, тут же и финал состоялся.

Вот Нэй тогда Его и увидел.

Он, как и все зрители, видел всех эльфов, у них даже своя небольшая трибуна была, на пятнадцать персон, но заняты были только девять мест, и Артур был так же заворожен, как и остальные, поэтому Нэй понял, что это Леомираис асто вис Русо, только когда тот встал со своего места.

Встал. Вальяжно так сбросил с себя накидку, под которой оказалась довольно странная одежда… Хм… Нэю кто-то тут же подсказал в голове, что спортивный костюм это. Единственного, чего не хватало: рисунка бренда – Адидас там, или Рибок, или вообще Крола.

Головой мотнул, куда-то не туда его занесло…

За эльфом пристально следил, как тот спускается, на арену выходит. Войдя, даже подождал, пока Маркус Пум насладится криками поддержки на каждую сторону света. Руками взмахивал, кричал что-то ободряющее, зрители его тут же поддерживали и так несколько раз, несколько кругов.

А потом…

Это даже не борьба была, и даже не избиение, а так…

Словами не описать.

Маркус просто разбежался, он был одного роста с эльфом, но тяжелее его фимт на пятьдесят, и бросился на противника.

А эльф даже не двинулся с места.

Хорошее место у Нэя было, на трибуне, соперники в профиль стояли и двигались так, что все их движения были ему видны.

Точнее, одно движение Маркуса, и…

Заметить движение эльфа было почти невозможно. Когда после этого финала шло обсуждение, то большинство, если не все, ничего толком не видели.

Вот Маркус разбегается, что-то грозно кричит или, скорее, рычит, бросается на эльфа. И, не добегая ни ярда меньше, вдруг взлетает в воздух, запрокинув голову и уже ничего не крича, и как мешок падает на песок арены.

Все.

Эльф поклонился на все четыре стороны и медленно ушел под полную тишину. И только на трибуне эльфов восьмерка хлопала в ладоши. Молча, но с улыбками… ну, лучше не говорить, какими.

Нэй не стал выбиваться из общего фона и тоже заявил, что ничего не видел.

Но он видел!

Даже ощутил, как замедлилось время.

Эльф сделал шаг вперед, немного прогибаясь, и когда Маркус оказался на расстоянии удара, присел и ударил снизу вверх, придав человеку ускорение, использовав его же энергию разбега. Вот от этого сержант и взлетел на пяток ярдов вверх.

И еще, или только показалось Нэю…

Но их взгляды на мгновение встретились. Эльфа и человека-зрителя. Было не понять, что сверкнуло во взгляде эльфа – удивление? А вот Нэй точно был восхищен!

И желание, мечта появилась – оказаться там, на этой арене.

А мечты, как известно, иногда сбываются.

2. Дембель неизбежен…

Октябрь 1439 года от Пришествия Скирии

Мальвинор…

Трактир «У Столпа»

Ну, вот и закончилась служба.

И дембель неизбежен, как крах…

Эй, куда это его снова понесло? И откуда эти мысли, фраза, в его голове?

А, ну да, из воспоминаний Учителя.

Учитель…

Не человек, а гора, мощь, сила! Который, несмотря на все свои раны и слепоту, воспитал Нэя, поставил на ноги, научил понимать жизнь. И передал все свои знания ему, Нэю, благодаря рабукам.

А знания, надо сказать, обширные, но больше в них все-таки непонятного, чем того, что можно применить в реальной жизни. Точнее, для этого мира, родного мира Нэя, совершенно невозможные и, может, где-то и не нужные. И, даже обладая магией, этот Мир многое мог не понять и не принять. Здесь все по-другому, здесь многое не так, и многое…

Вот о чем он снова?

Правильно, о дембеле.

Дембель как традиция существовал и здесь – в Граничном Патруле. И здесь натирались пуговицы до блеска, выглаживались форменные штаны до сверкающих стрелок и голенища сапог сжимались в гармошку, набивались набойки на подошву, и каблук увеличивался и срезался, чтобы не было так заметно.

Но вот таких пьянок, какие пришлось устроить Нэю, в воспоминаниях Учителя он не находил. Угостить всех в самом Форте и еще напоследок напоить, кажется, весь Мальвинор. Ну не весь, но всех Свободных Искателей города точно.

Нэй вообще-то не собирался организовывать из своего дембеля какого-то грандиозного события. Но так вышло, что он «совершенно случайно» узнал, что весь форт сбросился на его отвальную! Все посчитали, что лучший муляр-таш всех времен и народов Граничного патруля (на этих словах Нэй всегда жутко краснел, единственное, что приливало кровь к его лицу – вот эта похвала, на самом деле вполне заслуженная), просто не имеет права уйти слишком скромно. Нужна песня, легенда! Нужен фурор, аншлаг и тому подобные события, чтобы они запомнились. Чтобы можно было рассказать всем о столь грандиозном событии!

Еще Артур Мосли пообещал поучаствовать, вырваться из дворцовых интриг на свежий воздух. А то атмосфера во Дворце, в Величественном Мирминоре, просто угнетающая из-за своего регламента и этикета, где просто невозможно сделать шаг в сторону, ибо обязательно рядом окажется кто-то, кто напомнит о крови, о чести и обязанностях Принца. Но простая пьянка Артура не устраивала, вот он и попросил устроить разгуляй!

Кстати, вот его, Артура, место за столом, по левую руку от Нэя. Нэй – виновник торжества, отвальной, последней, уже дембельской пьянки, поэтому и сидит во главе стола, несмотря на свою кровь. А где Артур сейчас?

Да вон, сидит за каким-то столом и заговаривает зубы очередной миловидной, свободной искательнице. Кровью своей не светит, но и без этого язык у него подвешен о-го-го как! Любым девчонкам в их нежные ушки может наговорить такого словесного по… э… лоска, что те на глазах начинают таять. И эта девочка не исключение – уже поплыла. Ловелас-путешественник…

Артур, кстати, был первым, кто, правда, в шутку предложил Нэю вассальную клятву. Нэй присягает своему сюзерену, а тот из милости или за заслуги дарует ему благородство или даже дворянский титул! Заманчивое, надо сказать, предложение, но бессмысленное. Вассальную клятву нельзя отменить или прекратить, только клятвой более высокому сюзерену. Куда уж выше!

А почему в шутку? Потому что Артур сам и отбросил это предложение, сказав, что ему нужен верный друг, а не глупый вассал. К тому же, каким бы ни был благородным сюзерен, всегда появляются мысли поиздеваться над своими вассалами. Или получить то, что тебе не принадлежит, воспользовавшись правом сюзерена. Ведь даже со службой у Артура проблемы были. Куда не плю… кинь взгляд, кругом вассалы королевского дома Лонгбардов! Поэтому пришлось Артуру обращаться непосредственно к Одиннадцатому Лорду-Маршалу Граничного патруля Норту вис Амосу, чтобы найти место подальше от своих вассалов. Таким местом и оказался Третий форт Северного Округа. Одним из… Он его и выбрал, и «капюшон» прихватил. Но разве можно скрыться от себя? Все равно узнали, кто он и что он, и попытались потянуть его по службе. Дали ему капитана, нечего Принцу в лейтенантах прозябать, но он устроил грандиозный скандал, и так до конца службы и ходил в старших лейтенантах, и всех просил, и требовал так по этому званию его и называть. Только в конце службы наконец принял капитана и обмыл четыре ромбика.

Правда, на отвальную Нэя прибыл уже подполковником Королевской гвардии и Лордом-претором Третьего Гвардейского Аркитарского полка. Об этом он сказал по секрету Нэю, при этом почему-то сильно покраснев. А главное, жутко обрадовался, когда узнал, что Нэй так и не принял вассальную клятву ни от кого, кто предлагал ему это возвышение. Боялся, что это будет препятствием дружбы.

А предлагали многие.

И далеко ходить не нужно – командующий Третьим фортом полковник Марн вис Номир был одним из них.

Вот он сидит по правую руку от Нэя. Нэй никогда не видел командира таким счастливым и так много пьющим, как будто отрывающимся на всю катушку! До следующего какого-нибудь значительного дембеля?

Полковник очень просился на отвальную в Мальвинор, ссылаясь на то, что дела у него семейные в Великом Городе, которые требуют безотлагательного решения. И, видимо, он их решил, потому что с самого начала пьянки просто светился от счастья и алкоголя.

Так вот, полковник, человек также не малых королевских кровей, чей Дом так же обладает серьезной властью сюзеренов, но сам он лично был далек от престолонаследия королевства Солия, предложил Нэю вассальную клятву не в шутку, а по-настоящему и всерьез! И даже честно заявил, что дарует Нэю сразу дворянский титул барона! Во как! Не больше не меньше! Правда, было понятно, что за это потребуется взамен. Еще один срок в десять лет службы, но при этом с хорошей военной карьерой. А там еще десять лет. Ну, пока сам полковник не уйдет в отставку. А уходить в отставку он пока не собирался. Пятьдесят восемь лет – это разве возраст для королевской крови? Да и вполне возможно лет через тридцать и Лордом-Маршалом может стать, а это еще больше могло возвысить карьеру Нэя.

Может, и возвысило бы.

Но Нэй здраво рассудил, что военная карьера его не сильно прельщает. И он честно сказал, что, даже став генералом, он все равно останется вассалом, денщиком и оруженосцем и, быть может, просто домашним питомцем своего сюзерена. А это, по меньшей мере, противно его душе, а по большей степени, его мыслям.

Полковник не обиделся, хотя чувствовалось, что он разочарован. Впрочем, они высказали друг другу правдивые мысли и не были девицами, чтобы друг другу нравиться. И вис Номир не стал препятствовать его отставке, завершению контракта, дембелю. А еще где-то натиру назад до этой отвальной полковник вручил Нэю петлицы с четырьмя лычками старшего сержанта. И это было знаменательное событие!

Нэй по своей крови не мог претендовать даже на это звание – только сержант! Но прошел слух – всем фортом была подписана петиция на имя Лорда-Маршала с просьбой хотя бы индивидуально изменить правила и даровать Нэю это звание – старшего сержанта! И когда Нэй получил его, весь форт встал на дыбы от счастья.

Правда, Нэй скрыл от друзей и товарищей довольно важное дополнение к его званию. По просьбе того же полковника.

Как оказалось, даже Лорд-Маршал не мог изменить правила. Нэй, можно сказать, при этом присутствовал. Ну, вот такая жизнь – кровь правит миром. Поэтому Нэй получил старшего сержанта именно и только потому, что уходил в отставку. Ему, конечно, начислялся полный пансион по званию в семьдесят два дуката в год, но попросили особо петлицами не светить и последние дни все-таки походить сержантом. То есть если бы он остался, то не видать ему старшего сержанта как своих ушей.

Нэй не стал расстраивать друзей и товарищей. Звание обмыли как положено, но, сославшись на дембель, Нэй так и не нашил новые петлицы на форму.

Вторым по левую руку сидел лейтенант Форк ди Миск. Точнее, уже капитан Орской стражи. Не успел он уйти, дембельнуться, как тут же подписал контракт с муниципалитетом Орсы. Точнее он подписал его еще год назад, в отпуске, просто завершение контракта вводило в действие новый подписанный документ. Но Форк плюнул на обязательства и решил дождаться отвальной Нэя, а уже потом начинать новый контракт.

Нэй не был с ним особо дружен, они даже никогда не патрулировали в одной команде, просто не могли, так как Форк был из равнинников. Но Орса как воспоминания связывала их не хуже дружеских уз, особенно когда они вспоминали что-нибудь смешное, например, из историй серых дней календаря Красного квартала. Ну, например, о том, как капитан Грил ди Сакр штаны потерял, зачем-то убегая от патрульных. Или как лейтенант Нур Магис вместо двери решил забраться в окно, перепутал их расположение и уже голым завалился в комнату охранников.

Форк вассальной клятвы не предлагал, он сам был готов присягнуть ради карьеры кому угодно, но уговаривал Нэя вступить в городскую стражу Орсы! Настойчиво так предлагал. Вот и сейчас что-то там говорил. Не будь свободное место за Артуром, точно бы сел поближе, чтобы доказать, что лучше работы стражника в мире нет!

Ну, на самом деле Форк был парнем что надо, и в смелости ему не откажешь, но пунктик на карьере хотя его и не портил, пока не портил, но порой превращал в жуткого зануду.

Впрочем, Нэй научился его не слушать, когда это было нужно, но при этом он мог повторить все слово в слово, так как ничего нового Форк не говорил.

Снова послышался тост за Нэя, кажется, уже десятый, если память не изменяет. И снова стоя, и снова первуху (правда, разбавленную), до последней капли в граненых стаканах. Жестоко и по печени удар, но раз в жизни можно устроить себе любимому столь милый праздник.

Пили все много, но при этом оставались с ясной головой, ну, кто хотел. И секрет этому был прост – нюхательная смесь, кто бы мог подумать – Торксов! Отличная вещица, которую производили все, кто знал ее секрет. Семьи этой уже нет давно, а память осталась. Никакой сонки, то есть наркоты, а только чистое воздействие на алкогольные центры. И никакого привыкания.

И нюхали ее все, но так, чтобы незаметно – в рукав вшивали. И до ветру тоже чтобы незаметно. Ведь настоящий мужчина должен все выдержать! Вот только, как уже говорилось, печени было не до смеха…

А тост предложил, кстати, Лок Файнс.

Нэй даже не представлял, что можно сдружиться с человеком.

Ну, человек как человек. Даже отличным парнем оказался – здравомыслящим воином, умным и надежным. От которого не ждешь подвоха и удара в спину. И даже наоборот – мог не опасаться за эту самую спину, так как под надежной она была защитой. Как и Нэй всегда защищал спину друга.

Что же касается Сатра Леко, который для каждого оказался неким водоразделом – для одного он был врагом, для другого господином, то упоминания о нем…

Упоминания…

Не было никаких упоминаний о Сатре Леко в их разговорах. Вообще! Вполне возможно, каждый из них знал что-то друг о друге, но вряд ли это стоило говорить друг другу. Поэтому, видимо, и переросло их просто знакомство в крепкую дружбу, потому что каждый решил удержать своеобразные знания внутри себя. Не давать им волю. Да и к чему выяснять отношения, когда уже все закончилось? Прошлое ведь осталось за воротами Рекрутского центра?

То есть ничто не омрачало их дружбы.

Файнсу, кстати, до дембеля было еще месяца два. Эта тема – почему он так задержался на службе – единственная из прошлого, которая была известна и рассказана.

Файнс умело обошел стороной свою прошлую жизнь и начало своего приключения, приведшего его в Граничный патруль, лишь вскользь упомянув, что влез он куда-то не туда; он был мастер открывать замки и без всяких там ключей Архота, и его накрыло «меткой вора». Ну, такое бывает. И «метка вора» – это как знак сошо – не убрать, не смыть, не спрятать (впрочем, способы есть очень сложные и официальные, ну, как тот же рекрутский набор).

Ну, так он рассказывал, а Нэй, знавший подноготную их общей истории и ситуации, не стал ничего уточнять, восприняв этот рассказ как должное. Мстить Файнсу он не собирался…

В общем, Файнс не очень хотел в армию, ну, то есть в рекруты. Пытался прятаться, но разве спрячешься с «меткой вора»? Вот его и обложили, хотя, конечно, пару натир скрываться от Хранителей – нужно талант иметь! Рассказал, смеясь, что его уже почти взяли, руки преследователей уже за плечи схватили, но в этот момент он уже вваливался за дверь рекрутского центра Аркета! Хранители, конечно, для формы покричали, но Файнс уже был за порогом. Язык не показал, но заметно с облегчением вздохнул. Потом был путь до Мальвинора, Файнс не стал подписывать контракт в армию сразу, а только временное рекрутское соглашение, потому что втемяшилось ему в голову желание пойти в Граничный патруль! Но из Аркета не возили до Языка Демона, а только в Мальвинор в тренировочный центр Граничного патруля, в котором новобранцы почти со всей Ликсии и проходили испытание Королевского Леса. Файнс в Лес вошел, правда, муляр-ташем ему стать было не суждено, но в «граничный авангард» Граничного патруля он попал, а там и в команду Нэя.

Случайно, все случайно, никаких заговоров или игр разума.

Вторым по правую руку от Нэя сидел тоже член его команды – дланин Муса Велесов, гигант больше шести футов (двести десять сантимов). Да еще к своей физической мощи он добавил мощь магическую! Был боевым магом! Зачем ему фаерболы запускать, если руками мог толстенный металлический пруток узлом завязать?

В традиции Граничного патруля было предпочтительным моментом, чтобы муляр-таш ходил бы в патрулирование в паре с разумным (в основном, человеком или орчем) гигантских габаритов. Как когда-то братья. Предпочтительным, потому что такие пары не всегда получались. Гигантов много, но не всегда характером сходились, не братья ведь. При этом, что удивительно, муляр-таши ростом не очень выделялись. Вот у Нэя рост в самый раз был, как у Мули, сантим в сантим – сто семьдесят шесть сантимов. Конечно, магия у напарника тоже не была условием обязательным, но неплохо дополняла эту традицию.

Вот таким напарником Нэю и стал Муса Велесов. Они очень быстро сошлись, особенно после Турнира, восприняли друг друга и стали если не лучшими, то во всяком случае хорошими друзьями.

До появления Мусы Нэю пришлось поменять несколько напарников. Какие-то они все были неподходящие. Как люди нормальные, но вот в походах теряли удачу. Вот именно так, и Нэй никак не мог поймать свою волну. Ходил, патрулировал, но без искры, без вдохновения.

Муса придал таланту Нэя основной блеск, окончательно его оформил и закрепил. На самом деле муляр-таш и один в поле воин, но с товарищами еще сильнее становится.

И Муса, тоже был если и не великокняжеских кровей, то ненамного уступал тому же полковнику вис Номиру.

Вообще Нэй заметил, что вокруг него его друзьями и товарищами становились и стали не просто благородные, а люди, обладающие очень высокой кровью и положением в обществе. Даже не представлял, с чего бы это так?

И при этом Нэй умудрился со всеми ими иметь хорошие, дружеские отношения, ни у кого не просить покровительства и оставаться самим собой, со своей кровью и мыслями. А это, на самом деле, не так легко было сделать, так как чувствовалось, что высокородные немного косились друг на друга, явно боясь, что Нэй все-таки выберет вассальную клятву кого-то из них, обделив другого своим талантом. Эта странная конкуренция Нэю вообще была недоступна. И он совершенно не понимал, к чему все эти страсти?

Поэтому он старался не давать глупых обещаний и вообще обещаний, которые могли бы изменить его нейтралитет. И он добился всего сам, без помощи и поддержки. Ну… была поддержка, небольшая, от Артура, по поводу Турнира, но все остальное было добыто своими руками и головой. Нэй и шел служить именно за тем, чего достиг, невзирая на свою кровь и общественное положение. И вассальность в этом достижении, скорее всего, помешала бы, чем помогла.

Жаль, но двух других членов его команды на этой отвальной не было. Основной команды, с которой он ходил лет пять точно.

Не присутствовала Алисия ди Фурк. Если бы не благородство ее крови, то можно было бы назвать ее бой-бабой. С луком справлялась как прекрасная амазонка, отчего не уступала любому эльфу по скорости и точности стрельбы из этого самого лука. Нэй как-то попробовал натянуть тетиву, чтобы выстрелить. Хм… Получиться-то получилось, но стрела полетела куда-то совсем не туда, куда Нэй целился. После этого он взял несколько уроков у Алисии и в конце занятий умел уже сносно стрелять, но до высот меткости и скорости Алисии, тех же эльфов и тем более Робин Гуда ему было бесконечно далеко. Но ему этого и не требовалось, собственно, главное он понял, что это за оружие, в чем его сила и в чем его слабость. А еще он заработал уважение Алисии, что тоже было немаловажным.

Нет. Между ними ничего не было – ни постели, ни даже поцелуя. Алисия принадлежала к аристократической семье военных, где с детства даже у девочек воспитывался боевой и сильный характер, но при этом не забывала о том, что она будущая мать и жена. Поэтому она уже с детства была помолвлена с таким же сумасшедшим, повернутым на оружие мальчишке. Но при этом свадьба только после службы! Поэтому уже в пятнадцать лет (а ее будущий муж начал службу в армии вообще в одиннадцать лет) Алисия подписала контракт на службу в Граничном Патруле!

Ей было девятнадцать, когда она оказалась в его команде. И двадцать пять, когда ее контракт завершился. И после службы она тут же вышла замуж. В письме по случаю свадьбы она честно сказала, что не может пригласить Нэя на торжество только и именно из-за его крови.

Что касается отсутствия Алисии на отвальной, то она сообщила в последнем письме, что беременна вторым ребенком, отчего пить ей противопоказано и что дорога до Мальвинора из Кризы могла бы плохо сказаться на ее беременности. Но она очень рада за Нэя, поздравляет его и обязательно выпьет за его здоровье, когда будет позволять уже ее здоровье. И даже пригласила его в гости, сообщив, что муж ее высказал любопытство, когда она рассказала ему о Нэе.

Ну, понятно. Нэй не стал ни обижаться, ни возмущаться. Ни на не приглашение на свадьбу (ну да, куда ему в калашный-то ряд). Ни на отсутствие Алисии на отвальной (очень уважительная причина у нее). Ни даже на любопытство ее мужа, как будто зверюшку решил посмотреть. Посмеялся разве что.

Кровь правит этим миром, и как Нэй вообще в этом мире существует – большая загадка.

Конечно, четвертый член в его команде после ухода Алисии был всегда, но с этого момента это не был кто-то постоянный. Чехарда раздражала, но так никто и не закрепился. Хотя, возможно, так было задумано командованием, чтобы пообтесались люди, попривыкли к Лесу Королевскому, в одной из лучших патрульных команд Граничного патруля. Кстати, четвертым в его команде в этом походе и был полковник вис Номир.

А вот пятый член команды…

Хм… Хотя они считают себя везде и всюду только первыми и мало считаются с другими, с людьми особенно. Ну да, конечно, куда им другие – если они эльфы!

Пятым членом команды, ну, по их мнению, первым, но при этом они редко бывают командирами пятерок, всегда и в большинстве команд Граничного патруля, были эльфы. Это пошло почти с самого начала появления Межевого вала, после договора между Граничниками и Странными эльфами. Сами эльфы не имели чистых эльфийских пятерок по причине, которую озвучивать не стали, хотя у них были великолепные муляр-таши и отменные бойцы. Ну, вот так они решили.

И у Нэя в пятерке, правда, и он командиром патруля никогда не являлся, довольно продолжительное время командиром, как известно, был Артур Мосли, а после – командование принял как раз Муса Велесов, получивший недавно петлицы старшего лейтенанта, но при этом всегда и везде говорили «в пятерке Нэя Вейна», тоже были эльфы. Странные, но от этого не менее высокомерные и своенравные, с которыми было почти невозможно найти общий язык и которые слушались командиров только потому, что это были люди с высокой благородной кровью, или хотя бы дворянством обладающие! Командование Граничников так расставляло приоритеты, чтобы и не обидеть никого и в плюсе оказаться, так как эльфы были отличными бойцами.

И вот теперешний эльф, Нэй даже не стал запоминать его имя – что-то типа Типариос асто ган Ворик – посчитал для себя зазорным посидеть на отвальной Нэя и остался в форте. Ну, как говорится, кровь ему судья.

Но нельзя сказать, что все эльфы были такими. Точнее, они все были такие, но, как говорил Учитель: «Если суметь удивить их, заставить понять, то они становятся отличными друзьями и товарищами». Правда, такие случаи лишь подтверждают правило. Но Нэй удивил, сумел добиться своего, и Турнир тому подтверждение. Конечно, синяки несколько натир не сходили, но это того стоило.

А эльф, которого он удивил, был не простым. Не только высоких эльфийский кровей (у эльфов тоже есть низшие и высшие, ну, например, тот высокомерный Типариос имел кровь среди эльфов что-то вроде седьмой воды на киселе, но для людей даже это было за пределами мечтаний), но и мастером эр’каты! Впрочем, эта история (Нэй дотронулся до подбородка и подвигал немного челюстью, которая хоть и не была сломана в тот знаменательный день, но с тех пор частенько побаливала, особенно в дождь) заслуживает отдельного рассказа, но не в это время и не за этим столом.

В общем, он добился своего и исполнил наказ Учителя не останавливаться, даже если кажется, что этого невозможно достичь. И надеялся, что стал для этого великого эльфа другом.

Правда, может, ему это только показалось, потому что Леомираис асто вис Руссо, как звали этого эльфа, закончил службу около года назад для того, чтобы подготовиться к ритуалу Ухода, и ни разу за это время не напомнил о себе…

Уход – это не смерть, нет, хотя, конечно, и эльфы умирают. Не от старости, а в бою или от ран. Нэй видел смерть эльфа, и это было… величественно и как-то надрывно, что ли, или, скорее, безнадежно.

Ритуал Ухода – это завершение отрезка жизни эльфа среди людей, в основном, это тридцать три или тридцать пять лет. После этого эльф уходит в свой мир на сто лет, чтобы через век вновь появиться среди людей. Считается, что им так легче жить среди смертных (при этом Высокие эльфы Запада такими мелочами жизни не заморачиваются).

Вот Леомираису и выходил срок жизни среди людей, поэтому и собирался он Уходить. Нэй через представительство эльфов в Мальвиноре отправил эльфу послание, приглашение на отвальную, и ответ получил быстро. Правда, был он каким-то не очень ободряющим: «Я занят!» Как-то не очень, не находите?

Хотя Нэй все-таки надеялся.

3. Эльфы, служба и одиночество

О!

Легок на помине…

Двери трактира «У Столпа» распахнулись, и на пороге…

И снова захотелось бухнуться перед ними на колени. Ну, никак от этого не уйти. Это же эльфы! Их красота, их яркость, их сила и могущество были всегда так прекрасны и величественны, что только…

Нет. Не упали на колени. Но встать – встали. Все, кто был в зале трактира. Все до единого!

Их было пятеро. Впереди Леомираис с длинными мраморными волосами (отрастил их, заявив, что его миссия на Турнире завершилась, но сам Турнир продолжился, просто эстафету принял другой Мастер эр’каты – Самуилей асто вис Ромей, но это уже другая история), рядом с ним вроде его жена Интариэль с красной копной волос. Да, точно она, по волосам только и узнал. Как и любому человеку, эльфы казались Нэю все на одно лицо (правда, Леомираис говорил, что Нэй неплохо разбирается в эльфийских лицах, льстил, наверное).

Нэй тоже встал, а потом медленно так, хотя хотелось бежать от радости, хм, или на колени бухнуться, двинулся навстречу этой величественной группе сверкающих великолепием эльфов.

Он видел в глазах Леомираиса смешинки, которые никогда раньше не замечал, и очень древнюю жизнь, если не вечную, как в тот день, и радость. От встречи?

Нэй старался, чтобы и эльф в его глазах увидел радость. А он был очень рад!

Леомираис был, как и все эльфы, высок – пять обычных футов и восемь с половиной дюймов (сто девяносто девять сантимов). На голову выше Нэя.

К чему о росте?

К тому, что всегда очень сложно обниматься с любым разумным, эльфом или человеком, который выше тебя на голову. Как-то глупо начинаешь себя чувствовать. Впрочем, Нэй не стал утыкаться носом в грудь эльфа. Они просто показали намерения, дотронувшись до плеч, оставшись на небольшом расстоянии друг от друга:

– Здравствуй, друг мой! – очень громко и величественно проговорил Леомираис.

Нэй, кажется, покраснел. В ответ чуть склонил голову:

– И я приветствую тебя, Великий! – самая малость этикета не помешает.

Эльф усмехнулся, в глазах сверкнули озорные нотки:

– Думал, не приду?

– Была такая мысль.

– Ну, это было бы слишком. Перед Уходом и не оторваться по полной – это было бы оскорблением жизни!

Нэй понимающе кивнул, развернулся, указывая рукой на ту часть зала трактира, где были сдвинуты столы, за которыми сидели его гости и он сам:

– Все, что захочешь!

– С удовольствием! Но для начала прими подарок от моего сердца, – эльф повернулся к двери…

Среди людей эльфы никогда не носили ничего, тяжелее меча. Не пристало им таскать тяжести. Королевский лес – это место особое, тут не до капризов, и никто за тебя таскать твою поклажу не будет. Поэтому в Лесу гонор эльфы сбавляют и многое из черной работы делают сами. Но вне Леса никаких тяжестей и только высокомерие!

Вот и сейчас в дверь вошла еще одна процессия: шесть мужчин, людей, по парам, каждая из которых несла довольно большой ящик. Неужели н’рийское вино? И сам же Нэй замотал головой, опровергая столь богатую фантазию.

– Три ящик н’вийского вина! – проговорил эльф, и по залу трактира пронесся вздох удивления и невозможного нетерпения. А вдруг?

Хм… Н’вийское? Тоже подарок с королевского плеча. Правда, что-то многовато его. Как знал Нэй по рассказам все того же Леомираиса – эльфы не любили в одном подарке дарить вино разных урожайных годов. Только один год, даже если его мало. Но тут было слишком много.

– Не много ли?

Леомираис усмехнулся:

– Это урожай тысяча триста семнадцатого года.

Нэй вскинул бровь. Уже в свою очередь усмехнулся. Он знал историю этого урожая. По какой-то причине в тот год весь виноград – н’рийских, н’вийских и н’лийских сортов – собрали в один чан. Не было разделения, поэтому получилось очень много вина. Отличного вина, но эльфы никогда не считали его высшим н’рийским. Впрочем, эту историю Леомираис поведал Нэю под большим секретом, никто из людей не должен ее знать! Правда, причину, по которой случился единый чан, он так и не рассказал.

Но вино и в самом деле отменное, хотя просят за него эльфы Дома Сорвилион (Восточный анклав Странных эльфов, который расположен южнее Аркета и рядом с Арной), где произрастает виноград, из которого это вино и производится, всего-то тысячу дукатов за бутылку, дукатов на триста меньше, чем за н’вильское вино других урожайных годов, ссылаясь на то, что у него несколько иной, менее ароматный вкус. Люди верят и раскупают даже этот год с руками и ногами, когда оно появляется у купцов. Как сказал когда-то Леомираис: «подвалы просто забиты бутылками этого года!»

Нужно что-то с этим делать!

Выпить, сейчас и немедленно!

Нэй повернулся к стойке, за которой так же, как и все вокруг, истуканом стоял Томас Маркур, хозяин этого трактира и по совместительству глава Гильдии Свободных Искателей Мальвинора.

– Томас! – Нэй своим голосом оживил эту немую сцену. – Прими в дар ящик н’вильского для гильдийных нужд! – и оглядел зал трактира, куда на запах веселой пьянки набилось уже достаточно много народу.

Это за сдвинутыми столами было довольно просторно. Тут сидело всего-то двадцать человек гостей плюс еще пять эльфов. Нэй надеялся, что они не откажутся присесть, а не только Леомираис.

Так и произошло. За стол сели все пятеро. Правда, Интариэль шепнула Нэю, что эти трое совсем молодые эльфы, лет под…хм… лучше не упоминать их возраст, но это их первый выход в люди! Вот так вот! Столько лет живут, а к людям первый раз! Да, если на них посмотреть, то какие-то они зажатые, и глаза мечутся по сторонам, и в них такое удивление и даже непонимание, что даже любопытно становится, откуда Леомираис выкопал этих эльфов, молодых да глупых? И становится понятно, что мудрость книжная без практики бессмысленна. А у эльфов, говорят, много мудрых книг. Вот только настоящих Учителей с большой буквы явно маловато.

А вот за свободными столами зал обширный, собралось уже достаточно много народу. Нэй на это только усмехался. Все люди одинаковы, ну кто откажется от бесплатной выпивки?

Ну, а он никого не гнал. Пришли и пришли, всем хватит и выпить, и закусить. Как он знал, Томас нанял на этот день две дополнительных кухонных команды, еще с десяток девчонок-официанток и разжег две дополнительных печи для приготовления пищи. В общем, праздник кипел вовсю:

– Откупоривайте бутылки! Всем налить вина по полному бокалу!

Трактир весело загалдел. Бутылки из ящиков пошли по кругу, но разливались честно. без обмана.

И мало кто заметил, как Нэй вдруг оказался на небольшом возвышении, почти головой упершись в потолок. Потолки в трактирах высокие почти везде, чтобы и орчи пройти могли, вот в этом случае его рост оказался в самый раз:

– Друзья! – проговорил он, не прокричал, а именно сказал, и зал медленно успокоился. Не сразу, но наконец стих. А Нэй просто стоял на этом постаменте с бокалом в руке и ждал тишины:

– Друзья! – вновь проговорил он, подняв бокал с вином чуть выше. – Друзья и товарищи дней моей службы! Я хочу выпить, – сделал небольшую паузу, улыбнулся и дальше без всякого пафоса: – За друзей!

За товарищей, которым я не один раз доверял свою спину и еще доверю не раз и не два! За друзей, которые уже мне доверяли свою спину. За товарищей, с которыми мы делили одну крышу, одну службу, один Лес! За друзей, с которыми мы устраивали знатные пьянки, знатно проводили время и знатно обнимали и целовали женщин. За товарищей, с которыми я готов пойти в огонь и в воду! За друзей, у которых я всегда могу попросить помощи, и я уверен, никто мне в ней не откажет. За товарищей, которым и я никогда не откажу в помощи и поддержке. Где бы мы ни находились и чтобы мы ни делали.

И главное – за Граничный патруль, который дал мне, нам всем столько друзей, что я даже представить себе не мог, что в мире есть столько благородства и силы, мудрости и доблести! За вас, друзья. За всех! До дна! Ура!

Зал взорвался криками ободрения. Кто-то закричал: «За тебя, Нэй!», кто-то: «За друзей!». Кто-то просто кричал: «Ура!»

А Нэй спустился с импровизированного возвышения и сел на первое попавшееся место. И оказался рядом с Леомираисом:

– Хорошая речь, Нэй.

– У меня были хорошие учителя.

Минута в тишине прошла, все закусывали и просто размышляли о бренности мира…

– Ты прости за вино, – чуть виновато проговорил эльф, нарушив наконец эту молчаливую паузу.

Нэй с удивлением посмотрел на Леомираиса:

– С чего это?

– На самом деле, год тысяча триста семнадцатый не считается особо ценным, хоть и стоит у людей дорого. Просто старейшины встали в позу, они никак понять не могли, как я могу общаться с каким-то людским сошо, это же вообще даже не грязь под ногами, это у них в понимании, – вздохнул, – хотя и в моем когда-то тоже… В общем, с таким трудом выбил этот год, что до сих пор злюсь на дядю Антарииса. Уже тысячу лет к людям не выходил, скоро мхом покроется.

А Нэй сидел чуть ли не с открытым ртом. Чтобы эльф извинялся? Только бы Лето Сигизмунда не исчезло никуда, а то жутко подумать, придется ведь заставить эльфа взять извинения обратно! Почему-то эта мысль вызвала улыбку:

– Но! – как-то таинственно начал Леомираис, и из полы его зеленого, дорогого, но уже потрепанного временем камзола (среди людей эльфы одевались как люди, без свободных одежд и балахонов), выпросталась рука, а в ней, как она там оказалась непонятно, бутылка, уже очищенная всевозможными карманами при переноске, но пыль хранения чувствовалась. – Я прихватил вот эту прелесть! – и протянул Нэю.

Тот бережно взял в руки бутылку, прочитал эльфийские цифры, и у него сперло дыхание:

– Тысяча триста третий год? Ты обалдел! Ты же говорил, что их всего три осталось! Один из лучших урожаев всех времен! Она же стоит состояние!

– Пфи! – фыркнул эльф, выхватил у Нэя из рук бутылку и ловко выдернул пробку, пока его друг в себя приходил. – Это мои личные запасы. Могу я друга угостить?

– Ты спятил! – это воскликнула уже Интариэль, оказавшаяся слева от Нэя, и от которой муж явно скрыл факт этой бутылки.

– Именно! Но это того стоит! – и он радостно стал разливать вино.

Интариэль вздохнула, наклонилась к Нэю и проговорила очень тихо, чтобы больше никто не слышал:

– Знаешь, почему мы Уходим в свой мир на самом деле?

– Нет.

– Не потому, что мы бессмертные, а вы смертные. Не потому, что не хотим давить на вас своей вечностью. А просто-напросто потому, что мы превращаемся в вас! В людей! – она усиленно закивала головой на удивленный взгляд Нэя. – Да-да, представь себе! Ваши привычки становятся нашими привычками. Ваши желания становятся нашими желаниями. Вы, люди, смертны, отчего сила вашей жизни столь огромна, что мы просто-напросто забываем себя! Мы даже ругаться начинаем как люди! И транжирить невозможное.

– Это плохо?

– Это прекрасно! – уже Леомираис проговорил. – Просто мы не можем стать людьми в силу того, что мы эльфы! Мы рождаемся эльфами и должны быть эльфами! Но люди так забавны и так удивительны, что просто невозможно ни проникнуться вашей силой и вашими желаниями! Поэтому нам и нужно уходить, чтобы оставаться самими собой. А потом по новой познавать вас и снова уходить! И так великое множество раз, целую вечность! И это прекрасно!

– Но Высокие эльфы никуда не уходят!

– Ну, они же Высокие эльфы, – Интариэль почему-то усмехнулся, ехидно так. – На самом деле, они уже давно превратились в людей. Живущих долго, можно сказать, вечно, но людей. Им просто кажется, что они Боги, им нравится играть в Богов, но привычки и действия-то у них человеческие! Уже не эльфийские! Даже мы не помним, какими были настоящие эльфы на заре нашей цивилизации. А Высокие эльфы и подавно. На самом деле именно люди правят этим миром, а эльфам просто кажется, что это их мир. Поэтому мы и уходим, чтобы сохранить себя хотя бы еще на одно столетие!

– Это как-то грустно, – отчаянно проговорил Нэй.

– Но это жизнь, – Леомираис вздохнул, вроде хотел еще сказать что-то, но…

– Нэй, можно тебя на пару минуток? – возле стола появился Томас.

Нэй положительно качнул головой, как-то извернулся, и вот он уже на другой стороне стола.

При этом было заметно, как Леомираис вздохнул с некоторым облегчением.

А Интариэль неожиданно толкнула мужа в бок:

– Ты ему так ничего и не скажешь?

Леомираис вздохнул, отложил вилку, на которую уже нанизал прелестный на вид соленый гриб, приосанился, и от его пьяного вида не осталось и следа, но он ничего не нюхал:

– Все слишком сложно, Инта. Ты же знаешь…

Послышался чей-то бас, справа, провозглашающий очередной тост за Нэя. Зал загудел, и дальнейшие слова эльфа потонули в этом радостном многоголосом шуме.

Нэй, конечно, не слышал и начала разговора двух эльфов, немного странного и непонятного, потому что его озадачил Томас уже своим разговором, слишком деловым:

– Я открыл ящик, а в нем двадцать бутылок тысяча триста двадцать первого года! Это очень хорошее н’вийское вино! Тысячи полторы за бутылку! И это слишком дорогой подарок!

Нэй мотнул головой. Тысяча триста двадцать первый год? Леомираис нарушил принцип эльфов? Впрочем, Томас неплохо разбирался в эльфийских винах. И мог знать о тысяче триста семнадцатом годе, несмотря на тайну. Вот же! Нэй мог оказаться в глупом положении, а эльф, можно сказать, его спас. Именно ведь этот ящик Леомираис подтолкнул к Томасу.

Нэй посмотрел на серьезно говорившего что-то своей жене эльфа. Вот же чертов эльф! И усмехнулся:

– И что ты предлагаешь?

– В общем, я приму этот подарок только с условием, если ты примешь в ответ мой подарок!

– Да? И что ты придумал?

– Я открою счет на твое имя и перечислю туда половину стоимости каждой бутылки! А когда ты вступишь в Гильдию, и даже если и не вступишь, ты всегда им можешь пользоваться! По рукам?

– Нэй, за тебя, друг мой! – эльфы, когда нужно, бывают громкоголосыми, и этот тост был громким, и зал его громко подхватил.

А у Нэя в руке, как по волшебству, появился стакан с первухой, который он тут же и опрокинул. Выдохнул.

Занюхал – рукавом.

***

Вопрос, что он будет делать после службы, мучил Нэя уже несколько натир, и чем ближе приближался день дембеля, еще натира осталась, один патрульный выход в лес, тем чаще этот вопрос возникал в его голове.

Было понятно, что Томас мягко так подталкивает его к вступлению в Гильдию Мальвинора. Вот и счет откроет, и повод даже есть!

И Нэй задумывался об этом, ну, чтобы стать Свободным Искателем. Но все же спешить не торопился, то есть давать обещаний кому бы то ни было он еще не был готов.

Во-первых, по традиции, закончившие службу в Граничном патруле не сразу вступали в какую-либо Гильдию Свободных Искателей. Считалось, что Лес должен немного подзабыть уволившегося со службы муляр-таша или идущего, чтобы те не потеряли удачу и терпение Леса. Шесть месяцев – не менее. Но и тянуть с этим решением считалось перебором, год – не более, чтобы Лес не стал капризничать. А как он это мило умеет делать, всем известно, и переживать Нэю такие моменты не хотелось.

Но вступление в Гильдию, это, во-вторых, давало не только права, пусть ты сошо, но за тебя встанет вся Гильдия, если что, а со Свободными Искателями ссориться не любят даже Короли, но и обязанности. Это определенный план действий, очередность походов в Лес и обязательные взносы в казну Гильдии. То есть назвался груздем, полезай в кузов.

Единственная возможность самому ставить условия – это своя собственная команда, а не пришлые со стороны, с которыми неизвестно как работать.

Ну, первый, точнее, второй член команды был известен – это Файнс. Но остальных членов следовало искать.

Артур не мог по причине необходимости в Королевском дворце. На самом деле он просто сбежал в очередное путешествие. Но больше, чем на пару натир ускользнуть от обязанностей ему никогда не удавалось. Обязательно все начинают беспокоиться, даже если знают, где он может находиться. И Мальвинор или любой другой город, стоящий на ушах, Артуру был совершенно не нужен. Но если будет возможность, он на все плюнет и присоединится к команде Нэя. Но это пару годков – не меньше.

Алисия тоже порывалась войти в команду. Правда, это было в письмах двухлетней давности, а в более свежих посланиях она рассказывала только о сыне, своем настроении и новой беременности. Странным образом изливала душу человеку, который умел слушать, но ничем помочь не мог. Хотя, может, это и было нужно Алисии?

В общем, лучший муляр-таш всех времен и народов Граничного патруля был на странном распутье своих дальнейших действий.

Про «лучшего» не он говорил, а о нем говорили другие (и он краснел, как девица) и сравнивали с великим Королем леса, и тоже сошо в рождении, но достигшим в вассальной клятве Королю Локии графского титула и основавшего новый дворянский род – Кевина Броса.

Нэй как муляр-таш мог привести команду в нужную точку Леса. Вернуться на старое место, хотя все знают, что Лес постоянно меняется, и старых мест в принципе не может существовать, но в этом и заключается одно из высших качеств муляр-таша.

Избежать встреч с опасными тварями Леса. Нэй чувствовал гнезда гирахнидов и всегда обходил их, если в задачу не входило их уничтожение. А если это в задачу входило, то умело прятал команду, когда нужно было избежать столкновения с преследовавшими тварями. Старался вывести из Леса всегда недалеко от точки входа. Мог привести команду вот сюда, в Мальвинор, преодолев несколько тысяч верст за несколько часов.

Но ко всему прочему, он научился делать то, что было еще неподвластно, или просто было не нужно первому Королю леса. Он научился водить, как он сказал, а все подхватили – «паровозик». Встречать в лесу еще две команды, благодаря открытию возможности встречи в Лесу, и вести их за собой, до нужной точки. Он пытался вести больше трех команд, но оказалось, что как бы лишние команды теряются. Вот вроде они рядом, а отворачиваешься на секунду, а повернув голову, уже не видишь никого! И даже «единый камень» не помогает…

Поэтому только пятнадцать человек он водил паровозиком. Вот и сюда на отвальную привел пятнадцать человек. Друзья-товарищи, кто решил отметить отвальную Нэя в Мальвиноре. Впрочем, Нэй знал, что за право погулять в Мальвиноре несколько дней весь форт и граничный авангард и равнинники, а это человек пятьсот, даже офицеры, ну, кроме полковника, тянули жребий для того, чтобы выбрать девять счастливчиков (у Нэя в команде было одно место свободное из-за отказа эльфа погулять). Девять, потому что муляр-таши, два счастливчика на четырнадцать человек тянули жребий отдельно.

Еще пятеро уже были в Мальвиноре в это время. Вот поэтому и двадцать человек. И еще сейчас пять эльфов добавилось.

А почему трактир «У Столпа» выбрал?

Это был один из пяти трактиров, принадлежащих Гильдии Свободных Искателей, и самый большой из всех. Как уже было сказано, Нэй не давал обещаний, но все же эта Гильдия была ближе всего к Нэю по духу, и, скорее всего, он с ней и собирался связать свою судьбу…

Не продолжать же службу! Годы в Граничном патруле – это прекрасные годы, но военная служба Нэя не прельщала. Не было у него тяги к службе, поэтому он уходил без сожаления, так, с небольшим осадком, если вспомнить старшего сержанта. Поэтому и в стражу Орсы не собирался.

Конечно, пенсион звания давал некоторую свободу, но это так, с голоду не умереть. Что бы он вообще делал, если бы у него не оказалось наследства Учителя?

И снова мысли о деньгах.

О себе думать нужно. Что ему делать? О чем думать?

И вообще…

Он же один остается! О!

Разговор не о друзьях, их много. Нэй и представить себе не мог, что может быть столько друзей!

Разговор о жизни после службы. После дембеля.

Всю жизнь ведь его кто-то направлял! Подталкивал к тому или иному действию. И в это время у Нэя хоть и был выбор и лень, но над ним всегда кто-то был.

В детстве – дядюшка Отой. Несмотря ни на что, даже этому человеку Нэй был благодарен. Хотя бы за крышу над головой.

В отрочестве – Учитель. Это ведь столп несокрушимый, а не человек! Сколько всего он вбил, нет, не вбивал, а обучал, сколько знаний Нэй постиг в учении, а сколько пришло через память Учителя в голову Нэя. А главное: он научил жить. Но тогда он всегда был рядом…

В молодости, но впереди еще много лет – Граничный патруль. Думать приходилось и часто, но наверху всегда были отцы-командиры, которые хоть и чудили порой, но всегда были надежны, и к ним всегда можно было прийти за помощью и за советом.

Но служба скоро закончится, и над ним никого не станет, кроме Скирии Великого и его самого. Но бог хоть и подсказывает, но он далеко, поэтому только на себя вся надежда.

Эти мысли одолевать Нэя стали месяца за два до дембеля. Даже возникла мысль принять предложение о вассальной клятве Артуру. А что? Чем плохой сюзерен?

А еще у него была мысль остаться на службе. Служба, да, не прельщала, но эта паника одиночества и мысли о том, что ему делать в большом мире, тянули его к желанию продолжить службу…

Хм… Но на самом деле Нэй лукавил в своих мыслях и думах.

Ему нравилась служба, и в самом начале у него было желание, закончив первые десять лет, начать новый контракт! А что, Граничный патруль всех как бы уравнивал, создавал возможности и никого не давал в обиду. Нэя никто не дискриминировал, не третировал, не давил, не насмехался.

Только по прошествии времени Нэй стал понимать, что равенство даже среди граничников не такое уж и ровное. Что его кровь и происхождение не дадут ему подняться выше той планки, которая отмечена в табели о крови. Все менее талантливые, но с воссиянием довольно скоро опередили Нэя и по чинам, и по должностям. Он был талантлив, он был Королем Леса! Но он был сошо, и этим все было сказано. И только повторив судьбу прошлого Короля Леса, великого Кевина Броса, Нэй мог что-либо достигнуть.

Но Нэю претила вассальная клятва, он отказывался от нее как мог. Хотя предложения сыпались не только от полковника, но и еще несколько знакомых королевских кровей предлагали клятву. Как говорится, иметь в вассалах отличного муляр-таша это многого стоит. Это же аккумы – для магии вещи незаменимые! И в свободной продаже довольно дорогие, а тут свой человек в какой-нибудь гильдии Свободных Искателей, а значит, неиссякаемый поток этих самых аккумов своему сюзерену. Поэтому и конкуренция, и страх высокородных, что Нэй выберет кого-нибудь из них.

Как между молотом и наковальней.

Как девица на выданье.

Ему, конечно, хотелось подняться повыше, но не потерей своей независимости. Хотя в какой-то момент он все же был готов присягнуть своему сюзерену! И это был не Артур.

Это был Лорд-Маршал Граничного Патруля!

А если быть точным, то – Одиннадцатый Лорд Маршал Граничного Патруля – Принц Крови, Ном-Урбан, Симон асто вис Лонгбарди! Кровь и Власть в одном лице!

К этому моменту Артур уже давно дембельнулся и был погружен с головой в интриги Королевского Мирминора (так в письмах писал), полковник больше не давил, а другие куда-то пропали. А Нэя стала пугать перспектива одиночества. Как страшный сон, стала преследовать эта мысль, а что делать-то в большом мире? Ну, да, можно сразу в гильдию Свободных Искателей, чтобы кого-то, главу Гильдии, заполучить над головой, но это не выход. Если Нэй не сможет преодолеть комплекс большого мира, то ему и в Свободных Искателях делать нечего. Вот же мысли в его голове странные, а страх реальный! Даже самому не верилось, но давило сильно…

В общем, где-то месяц назад до этой отвальной Нэй получил приглашение на обед к самому Лорд-Маршалу! Для сошо это большой прорыв! Но только все оказалось не так радужно, как Нэй себе представлял.

Было понятно, что эта аудиенция сделана по протекции полковника, который совершенно не хотел терять такого отличного муляр-таша и не хотел его отставки. И поэтому и петиции по поводу старшего сержанта он долго не давал хода.

Как говорится…

Нэй прибыл к дому Лорд-Маршала в Мальвиноре вовремя. Вот только провели его в дом не через парадный подъезд, а по лестнице слуг, что уже показывало отношение к нему.

Но дальше…

Можно было бы посмеяться, если бы не было так грустно.

Весь обед в семнадцать персон за огромным дубовым столом, Нэй простоял, как истукан, возле кресла Лорд-Маршала, хоть и вольно, но во фрунт.

И все семнадцать персон время от времени смотрели на молодого человека, как на какого-то зверька при хозяине. Шептались, причем лишь в звуках столовых приборов. Нэй мог слышать все шептания и разговоры гостей Лорд-Маршала.

На самом деле, это большая честь! Вот так стоять, что-то отвечать на тебе задаваемые вопросы. Но, несмотря на свою кровь и общественное положение, Нэю было жутко противно от этого. На нем был парадный сержантский камзол, золотые пуговицы и петлицы, даже фуражка к нему прилагалась и белые тонкие и очень дорогие перчатки. И сапоги из кожи ярха. Но эта форма не возвышала его, а наоборот, еще сильнее показывала, кто он на самом деле!

«Никто» среди этих великосветских аристократов! И «никак»!

Может, для кого-то это и большая честь… вот капитан Орской стражи Форк ди Миск точно обалдел бы от счастья, но Нэй возненавидел эти минуты и, продолжая стоять, ждал мгновения, когда может уйти, наконец, с этого пиршества глупости и великосветского высокомерия.

А еще ему хотелось, выйдя отсюда, сорвать с себя форму и выкинуть, а лучше сжечь и больше не вспоминать об этих минутах. И больше никаких мыслей о продолжении службы и тем более о вассальной клятве! Он был прав, говоря с полковником о питомцах. Как в воду глядел.

Но, как это ни удивительно, но Лорд-Маршал осознал свою ошибку. Он хотел предложить Нэю дальнейшую службу с определенными правами и полномочиями и был уверен, что вот такое приглашение на обед будет для Нэя знаком большого внимания и большой чести для неблагородного человека. Но оказалось, что Нэй создан из другого теста. Для него этот обед тоже честь, но и достоинство было унижено. Слишком долго он карабкался наверх, чтобы вновь оказаться внизу. Точнее, ему было жутко неприятно, когда его в новенькой парадной форме ткнули носом в грязь и указали его место.

Лорд-Маршал понял, что нужно было действовать по-другому. Но понял это поздно, когда Нэю было уже бесполезно что-либо предлагать.

Хотя обед все-таки был. Нэй так и не понял, был он запланирован или Лорд-Маршал пытался загладить свою вину вот таким вот извинением. Извиняться напрямую не стал. А вот так…

Они часа три обедали тет-а-тет в кабинете Лорд-Маршала. Слуги привезли все смены блюд в кабинет, и Лорд-Маршал с Нэем сами себя обслуживали.

Говорили обо всем. О службе, о Граничном патруле. О женщинах. Об Аркете и Орсе. О Мальвиноре. О прошлом Нэя. О Королевском лесе.

Обо всем.

И ни слова о продолжении службы.

А в конце этого обеда или, скорее, уже ужина Нэй получил от Лорда-Маршала рекомендательное письмо, дающее ему возможность неплохо устроиться в большом мире. И еще: Нэй узнал об этом чуть позже, когда вернулся в форт. Именно этой ночью Лорд-Маршал подписал приказ о присвоении Нэю звания старшего сержанта.

Так что дембель оказался неизбежен, как…

Интересно, что такое империализм (в воспоминаниях Учителя как-то скомкано и не совсем понятно)? И вообще, с чем его едят?

В общем, желание служить дальше себя изжило как факт, как окончание великосветского обеда…

Именно так.

Именно с обеда Нэй и стал готовиться к дембелю. Теперь к полному и окончательному…

Все эти мысли – секунды…

***

– Да? И что ты придумал?

– Я открою счет на твое имя и перечислю туда половину стоимости каждой бутылки! А когда ты вступишь в Гильдию, и даже если и не вступишь, ты всегда ими можешь пользоваться! По рукам?

– Нэй, за тебя, друг мой!

Выпил, занюхал. Ответил:

– По рукам, Томас. Но я ничего не обещаю. Я о Гильдии.

– Будет день, будет и пища, – Томас улыбнулся, хлопнул Нэя по плечу и отошел. Кто-то его позвал.

Нэй снова сел на первое попавшееся место. Прикрыл глаза, улыбнулся.

Хорошо-то как!

Вздохнул.

Вот только страх одиночества никуда не делся.

4. Мальвинор

Историческая справка

Мальвинор

Мальвинор – один из трех Великих Городов Ликсии – Каракраса (Не путать с Королевским Городом Мир Рошанского – Мирминором. Хотя… все равно путают). Не имея древней истории, как тот же Мир Рошанский или Аркет, он обладает удивительной свободой жизни, не регламентированными нравами, порой на грани, и экономикой, превышающей все Великие Города, вместе взятые.

Мальвинор является братом-близнецом города Эльфидор, расположенного на Лигурийской, Западной стороне Каракраса.

Оба города были названы так в знак примирения между людьми и эльфами.

Мальвинор – Город Людей (мальва или мальвы – человек или люди на лигурийском, а нор – город на лигурийском языке эльфов).

Эльфидор – Город Эльфов (эльф – на ангулемском, и дор – город на ангулемском языке людей).

История двух городов берет свое начало с подписания мирного договора между людьми и эльфами через восемьдесят шесть лет после Великого Катаклизма.

Города были заложены одновременно, и одновременно с закладкой было начато строительство Великого Туннеля, пролегающего под Межевым валом и не имеющего всех особенностей Королевского леса и Куркуса.

Мальвинор – город многогранный и многолюдный, с архитектурой, вобравшей в себя все стили и направления: от эльфийских воздушных замков до тяжелых, северных домов-крепостей эпохи после Последней войны, от прямолинейных доходных домов до странной архитектуры косых окон и еще много чего от простого до невозможного.

Здесь нет закона единой крыши, но все равно по негласному соглашению строится все без особых перепадов этажей, что придает городу и единообразие, и различие, так как рядом могут стоять дома совершенно разные по архитектурному стилю.

И в отличие от Аркета, и в меньшей степени от Мир Рошанского, в Мальвиноре очень широкие улицы и проспекты. По некоторым могут одновременно проехать четыре экипажа, запряженные хриками.

Но при этом Мальвинор имеет три городских стены. Построенные на совесть, они могли бы выдержать сильную осаду, но в мире, где войны не были главной составляющей политики, стены почти потеряли свое предназначение.

Впрочем, кое-что они отделяли или разделяли.

Первая стена – Центральная – окружала район, считающийся основой Мальвинора и со временем превратившийся в Бархатный. Множество купцов и аристократии или тех, кто имел и имеет деньги, строили, строят и до сих пор перестраивают район.

В Бархатном районе Мальвинора так же широко применяется эльфийская магия леса, когда парковое пространство вокруг дома или домов внутри оказывается больше, чем кажется внешнему наблюдателю. Этому способствует прекрасная закладка. Город был заложен в очень податливом для магии пространства месте, и так называемая скрытность города. Мальвинор невозможно рассмотреть полностью с высоты птичьего полета. Этим Великие города и отличаются от обычных городов. У них нет точных карт, и они никогда не видимы полностью. Как в тумане, как в дымке и только шпили и купола и всего не увидеть.

Вторая стена делит Мальвинор как бы пополам. То есть между Первой и Второй располагаются основные районы города (называемые Вторым кольцом), где проживают люди среднего достатка. Существуют сильные ремесленная и купеческая составляющие. И здесь находится большинство доходных домов и гостиниц. Так же Вторая стена исполняет роль так называемой Стены Плача, именно на камнях ее высекаются имена умерших, отошедших в Сады Вальги, и именно к ней приходят люди помянуть своих усопших родственников, друзей и всех, кто имеет право на память.

Третья стена, самая большая в окружности и хоть и достроена до конца, но скорее делает вид фортификационного сооружения, чем таковым является. Между Второй и Третьей располагаются если не трущобы (называются еще Третьим кольцом), то дома, не сильно от них отличающиеся. Хотя это все-таки отдельные участки, так как и в этом районе можно найти достойные места для проживания. А главное – дешевые.

После Третьей Стены строить стены, защищая расширившийся город, Магистрат отказался. Поэтому почти вся промышленность расположилась вне стен – все мануфактуры, мастерские и рабочие цеха. Что оказалось даже лучше, так как работа не зависела от закрывания и открывания стеновых ворот.

Кстати, именно у Северных ворот Третьей стены находятся два действующих древних боевых голема.

Также в Мальвиноре есть единственный на Каракрасе район небоскребов с самым высоким красавцем – Сомпар-типлом в сорок пять этажей в высоту, на крыше которого находится смотровая площадка. Вид с нее как раз и доказывает величие города, но при этом многие хотят побывать там в надежде, что именно им город откроет себя полностью.

В Мальвиноре, как в самом молодом великом городе, существует самая лучшая канализация. Даже трюмберги здесь не чумазые образины, как их порой называют, а вполне себе респектабельные существа почти в чистой одежде и без особых запахов. Есть даже очистные сооружения, в которых мальки окунь-таки поедают большую часть загрязнений.

Мальвинор – культурный центр. Несколько десятков театров и музеев, три циркуса, огромный район Красных фонарей, десятки игорных заведений и два парка развлечений.

Мальвинор считается Городом-Государством, но при этом управляется Магистратом, который уже в свою очередь из депутатов выбирает на пятилетний срок Главу Города – Губернатора.

Но при этом в Мальвиноре находятся резиденции всех орденов Ликсии – Хранители, Клепты, Ката и Бата, Меченосцев, Боевого Братства и еще множество других. Также здесь представлен и Темный орден, и даже делегация Некрона, и можно найти Ассасинов, если постараться. Город – единственное место в Ликсии, где на одной улице расположены форты Ордена Меченосцев и Ордена Боевого Братства. Эти Ордена, мягко говоря, недолюбливают друг друга, поэтому, выполняя одинаковые функции, они разделили Ликсию на зоны влияния – у Чистильщиков (братья их называют – чистюли) – север, у Братьев (меченосцы называют их – братками) – юг (или, скорее, это диагональ – от самых северных начал Межевого вала до впадения Дирсы-Дайланы в Южное море. В Мир Рошанском, как и в Мальвиноре, – двоевластие Орденов, но Резиденции находятся на разных улицах).

В городе также находятся дворцы-резиденции всех восьми Королевств Ликсии. Посольства Высоких эльфов и Странных эльфов. И Посольство гномов с Медных гор тут тоже есть. Они, гномы, были тут всегда, даже во времена жестокого исполнения Закона Сигизмунда, поэтому с тех пор, хоть они и получили прощение – Отон V исполнил свое обещание, – до сих пор стараются особо не светиться или не отсвечивать, чтобы их меньше замечали…

Конечно, в Мальвиноре представлена и Ночная гильдия, но в отличие от Аркета, где существует несколько районов, подвластных ночникам, в Мальвиноре нет такого резкого распределения. Город поделен на районы, которые в достаточной мере контролируются стражей города и Тайной канцелярией, не давая ночникам закрепиться в каком бы то ни было месте. Даже Красные фонари принадлежат сразу трем районам.

Но, несмотря на кажущуюся раздробленность, Ночная гильдия Мальвинора является одной из сильнейших в Ликсии. И именно ей приписывают так называемое «рыбное дело» в Аркете, когда в этом городе почти полностью сменилась верхушка ночников, да и сама гильдия почти полностью изменила свое определение…

В общем, Мальвинор красив, свободен и совершенно не боится авторитетов. С недавних пор Мальвинор, как и Мир Рошанский, является законодателем мод, новых веяний и некоторых странностей. И если в Мир Рошанском существуют довольно строгие законы и ограничения, то Мальвинор таких строгостей не имеет и предоставляет своим жителям почти полную свободу действий. Хотя и здесь, конечно же, существует табель о рангах или крови, просто в Мальвиноре это не так заметно.

Поэтому сюда едут те, кто по той или иной причине не смог пробиться в Мир Рошанском (мы не сравниваем Аркет, потому что это совершенно не похожий на два других Великих Великий город).

В Мальвиноре существует несколько религиозных течений, которые распространены в основном на западе Каракраса в Лигурии. И, конечно, само собой разумеющееся, Мальвинор – центр скирианства. Архиепископ Мальвинорский входит в конклав высшего духовенства всех Восьми королевств (но Девяти Властителей Веры) как независимый и влиятельный архиерей скирианской церкви…

«Все дороги ведут в Мальвинор», – не просто фраза, а реальная составляющая Ликсии, так как Великий Туннель начинается именно в Мальвиноре. Можно, конечно, преодолеть Межевой вал по дорогам Пяти башен, но все-таки лучше и безопаснее пути из Ликсии в Лигурию, чем туннель не найти. Так что Мальвинор еще и центр огромной торговли и финансов.

Все деньги мира, ну или почти все.

И последнее…

Если изюминкой Аркета являются узкие улочки (и в них можно найти свою прелесть), стойкий и своеобразный запах, удивительное однообразное разнообразие домов, отличных лишь окнами, камнями, кирпичами, и покраской. И, само собой, Единой крышей. А также тысячами замков вокруг города, количество которых породило легенду о некоем разрыве пространства, так как, ну, не может быть столько замков на столь небольшом участке земли. Но едешь по дороге и не можешь ни верить в увиденное.

Мир Рошанский знаменит своими тысячами дворцов в городе, правда, в котором четыре пятых закрыто для простого смертного. И, разумеется, Великим Мирминором. И количеством аристократии на один квадратный ярд. И Покаянной улицей.

Мальвинор же славится своими широкими улицами и проспектами. Разнообразной архитектурой и… И является единственным городом в Ликсии, где существует общественный транспорт.

В каждой окружности как между первой и второй, и между второй и третьей стенами существует несколько общественных маршрутов дилижансов, которые курсируют, строго выполняя расписание, и при этом являются совершенно свободными от различий крови, то есть в одном дилижансе может ехать как сошо, так и аристократ (а они ездят и очень часто), главное, чтобы платились деньги, живые и золотые.

Но особое впечатление на жителей и, конечно, на гостей города производят железные вагоны, которые чем-то напоминают Железных големов, потому что так же двигаются по металлическим рельсам, но являются и вагоном, и двигателем одновременно в одном корпусе. И называются трамваями.

По первоначальному плану, около двухсот лет назад, у Магистрата была мысль создать два больших маршрута: один – Север-Юг, второй – Запад-Восток. Но он не претворился в жизнь. Не из-за какого-то противоборства со стороны Бархатного Центрального района, а из-за опасения магов, что может быть нарушена магия пространства и эльфийская магия леса в этом самом районе.

Поэтому движение железных вагонов создали круговое. Первый маршрут проложили вблизи первой стены с внешней ее стороны, ничем не затрагивая Бархатный район. А второй построили вблизи уже Третьей стены, но с внутренней ее стороны, то есть, войдя в ворота, в городе можно было сразу сесть на трамвай и доехать до нужного места.

И еще…

Мальвинор знаменит своим единственным в мире Каракраса Китайским кварталом – Чайнатауном. Если хотите увидеть жизнь и историю не от мира сего, то это место подходит в самый раз. Совершенно не то, что ты думаешь и можешь себе представить. Хотят ли они вернуться домой?

Конечно, но…

Но Мальвинор столь удивительный город, что в нем хочется остаться надолго, если не навсегда. В нем хочется творить и жить, понимать и представлять. И человек, хоть раз его посетивший, навсегда в него влюбляется и желает посетить его еще раз и еще, и так до бесконечности.

А для многих он просто становится домом. Первым или вторым, но навсегда и полностью захватывает любого разумного.

Хотят ли они вернуться домой?

Зачем?

Это и есть их Дом.

Из записок Чужого историка

5. Подворотни Мальвинора

Середина декабря (ус) 1439 года от Пришествия Скирии

Подворотни Мальвинора…

Одиночество как-то отступило или просто не наступило еще.

После дембеля еще не задумывался.

Хотя…

Просто существовала или появилась определенная цель, при этом ее выполнение не совсем или совсем от Нэя не зависело…

За пару натир до дембеля, точнее, большой отвальной пьянки, Нэй появлялся в Мальвиноре, чтобы в Китайском квартале у тамошних ювелиров, лучших на Каракрасе, заказать два колье. Мастер Шифу посоветовал одну ювелирную мастерскую, конечно, он имел вполне меркантильные цели, так как в ней работал его племянник, но Нэй не стал с ним спорить и согласился с выбором.

Правда, как выяснилось, чуть позже, его заказ оказался чуть задвинут в сторону, так как мастерская вовсю работала над ювелирным заказом Высоких эльфов. Но Нэй узнал об этом некоторое время спустя, и если бы знал, то обязательно обратился бы к другим ювелирам. А может, и нет.

Впрочем, столкновение с Высокими эльфами в Чайнатауне дорогого стоит. Один их только взгляд, говорящий о том, что им приходится ходить по одной улице с сошо – улыбнуло. А как они перед ним расступились! Сказка! Это, конечно, подняло настроение, но не приблизило время выполнение заказа.

В общем, извинились все – от мастеров-ювелиров до самого Мастера Шифу, который искренне заверил Нэя, что совершенно не знал о такой вот неприятности и что заказ его, лучшего ученика, не будет выполнен в срок. И пообещал, что в компенсацию за терпение его школа единоборств для Нэя будет всегда открыта и причем бесплатно!

То есть исполнение заказа перенесли на месяц – на середину декабря (ус). На это Нэй только пожал плечами, посчитал бессмысленным менять мастерскую, все-таки двадцать тысяч дукатов заплачено, и счел эту задержку знаком свыше, так как именно в это время должен был закончить контракт и дембельнуться Лок Файнс. А с друзьями всегда веселее.

И раз так выходит, то пусть так и остается.

Конечно, Мальвинор город достославный и в нем можно неплохо провести время, но после грандиозных пьянок Нэй решил заняться своим здоровьем: возобновил свои тренировки.

Можно было, конечно, сразу воспользоваться предложением Мастера Шифу и посетить его Школу в Чайнатауне. Но, как знал Нэй, любая Школа – это определенная дисциплина и порядок, а он, честно говоря, не хотел сразу же загонять себя в установленные рамки после службы в Граничном Патруле. А если еще честнее, то он решил бороться со страхом одиночества – одиночеством. Решил отказаться от командиров над своей головой, посмотреть, что это такое.

Но как говорится: ничего не делается просто так.

Он сам создал комплекс упражнений для себя. Сам прописал себе диету, восстанавливающую печень и весь организм, а то как-то поиздержался он весь. Даже пивной животик появился, превратив всю красоту пресса в мягкое и чуть грустное месиво! И сам эту свою задачу по восстановлению то и дело нарушал: то встанет позже намеченного – тело его явно отдыхало от строгого режима Граничного патруля, а хронометра или часов с будильником он ведь так пока и не купил, то товарища по службе встретит и снова зальет себя горячительным по самое не могу.

Может, все-таки в Школу к Мастеру Шифу? А то ведь так и спиться недолго.

Тренировки он проводил рано утром и поздним вечером.

После Лета Сигизмунда, после тепла и природного спокойствия погода сильно ожесточалась, особенно в переходную натиру – Ольсу – снег и холод просто лютовали над жителями равнин и городов, как будто не осень заканчивалась, а жестокая зима начиналась. Но уже в начале декабря, как это обычно и бывает, зима неожиданно-ожидаемо успокаивалась, погода начинала приятно холодить, а снег почти и не выпадал в Мальвиноре.

Поэтому бегать по утрам было одно удовольствие – почти никакого ветра, чистая брусчатка, Мальвинор убирался очень хорошо и от мусора, и от снега, и на теле минимум одежды – только спортивный костюм с капюшоном, пошитый в чайнатауне, и эльфийские мокасины.

И маршрут был постоянным.

Нэй снимал комнату в доходном доме в одном из районов второго кольца, причем хозяином дома оказался тоже сошо, поэтому они очень быстро сошлись в цене, и как люди. Вот-вот, Мальвинор давал возможности всем, кто мог и кто хотел, а кровь дело наживное.

Вот Нэй и выбегал из дома, почти всегда, в шесть часов утра, бежал к воротам, чтобы выбраться в кварталы третьего кольца; там бегать было легче, хоть и попадались порой странные персонажи, с которыми не очень хотелось встречаться. Но Нэй в основном бежал к железке и совершал свой большой круг почти параллельно этому транспортному кольцу и заканчивал свой бег как раз со звоном колокольчиков первых трамваев, начинающих маршрут в семь утра.

В этот день он тоже выскочил из незапертой калитки в закрытых воротах, на бегу поздоровался с заспанными стражниками, которые как обычно мотнули головой в его сторону. Вот же не спится человеку… И, выскочив на Третий проспект, побежал в сторону железки.

Но Третий проспект он никогда полностью не пробегал. В конце него всегда образовывалась пробка из обозов, фургонов и людей, желающих выйти, выехать из Мальвинора в промышленные его районы. Поэтому, как только он эту пробку видел в утренней дымке, точнее, сейчас еще никакого утра, только темнота и множество или угольных огоньков, или фаеров, то тут же сворачивал влево в подворотни.

О! Подворотни Мальвинора – это особая песня. Не такие грязные, как в Аркете, и не такие аристократические, как в Мир Рошанском (не был, но из памяти Учителя представлял), но такие же притягательные и опасные. А еще довольно масштабные. В Мальвиноре вообще все большое: если проспект, то широкий, если улица, то прямая без изгибов, если тупик, то большой и глухой – не докричишься, если нужна помощь.

Вот мимо одного тупика Нэй и пробегал в этот раз, как и всегда. Заглянул сюда только пару раз – высокие глухие стены, окна только где-то на самом верху, несколько дверей черного хода, огромная куча хлама – доски, ткани, камни, как везде, ничего необычного…

Но в этот раз, пробегая мимо, он услышал собачий лай. Собаки для Мальвинора редкость, содержать их не запрещалось, но держать их в таком огромном городе – это больше проблем, чем радости, разве что в Бархатном районе. Поэтому собачий лай всегда удивлял, а еще, будучи смешанный с человеческим смехом, вообще вызвал неподдельный интерес.

И Нэй заглянул. Пробежался под аркой, ведущей в этот тупик-колодец, и оказался свидетелем очень любопытной и странной картины.

Еще темно, но у двух человек фаеры, и их свет отсвечивает от стен. Да и снежок здесь не убран и не затоптан сотнями ног.

Так что можно увидеть достаточно.

Пять молодых парней.

Десять собак, довольно огромных.

И один орч….

Красной кожи, как и все орчи. Громадный! Под девять футов! С плечами в три, если не в четыре Нэя! С кулаками в две головы!

Но в данной ситуации выглядел каким-то растерянным и боязливым.

Вот в этом и заключалась странность ситуации. Орч был прижат к стене, а собаки то одна, то сразу несколько, с лаем и подбадриваемые смехом людей наскакивали на орча, который нет, чтобы защититься, показать истинную свою силу, просто отмахивался от псов. Но бил не сильно, и, получивший удар зверь быстро принимался за старое, пытаясь укусить, но в основном цеплялся за одежду орча, легкую на вид, несмотря на холод, и уже изрядно истерзанную.

Вряд ли они, эти собаки, могли причинить вред столь огромному существу с толстой кожей, но ведь у людей иногда появляются другие (дурные) мысли, которые могут как раз вред и причинить.

– Очень смешно, – наконец проговорил Нэй, которому надоел этот «цирк».

Один из парней, ближе всего стоявший к Нэю, обернулся. Лицо его вытянулось в удивлении:

– А это что за явление? Ты кто? – спросил так, как будто на вечеринке объявился незваный гость.

Впрочем, так оно и было.

– Я тут мимо проходил.

– Так и проходи дальше!

– Псов своих утихомирьте.

– А ты кто, собственно, чтобы нам указывать? – проговорил еще один и как-то своеобразно свистнул, что псы остановились, переключили свое внимание на хозяев и встали в стойку. – Иди куда шел! Или побежишь сейчас!

Нэй у самой арки, до псов ярдов пятнадцать. Секунд пять?

Он прикрыл глаза, вздохнул.

Послышался свист, и Нэй почувствовал, как свора псов, как по команде, сначала остановилась, развернулась, навострив уши, а затем помчалась на него.

Две секунды?

Нэй резко открыл глаза, ладонями ударил воздух вниз и сильно топнул правой ногой. Как будто и не произошло ничего, но злые псы вдруг сменили лай на визг, прижали хвосты и пролетели мимо Нэя под арку, продолжая скулить.

Парни, не ожидавшие такого результата собачьей атаки, переглянулись и наконец осознав, что псы-то убегают от них, бросились вдогонку, выкрикивая их клички и пытаясь голосом и криком их остановить. И тоже совершенно не заметив при этом Нэя.

Нэй с улыбкой посмотрел им вслед, а когда повернулся, то его взгляд уперся в огромную грудь орча. Умеют же двигаться, несмотря на рост и массу.

Орч как-то по-детски просипел носом и протянул огромную свою руку:

– Сэм! Сэм Киботург!

Нэй протянул в ответ свою, рука его мускулистая, но так, толщина одного пальца ладони орча:

– Нэй! Нэй Вейн!

Они пожали… Хм… Точнее, орч пожал всю ладонь, руку Нэя чуть ли не до локтя.

– Спасибо! – проговорил орч.

– Не за что, – Нэй хмыкнул. – А ты не мог, что ли, их раскидать?

– Собаки глупые, жалко.

Нэй хмыкнул. А говорят, орчи глупые.

– Есть хочешь? – даже не понял, почему вырвался этот вопрос, но еще больше удивил ответ орча:

– У меня есть деньги.

Нэй уже хохотнул:

– Может, тогда выпьем за знакомство, что ли? – ну, а что еще предложить? Просто любопытно, что этот орч делает в Мальвиноре и с чего он так собак боится? Боится?

– Это можно, – и орч расплылся в улыбке. Или попытался улыбнуться, так как получился скорее улыбчивый оскал…

Нэй сделал странные пассы руками, ну, когда нет слов, а очень удивительно все, что происходит.

Но дальше было еще удивительнее.

Они прошли ярдов пятьдесят. Нэй знал тут один приятный кабачок, в который и орч таких габаритов сможет войти и посидеть, когда орч неожиданно проговорил:

– Хочешь, я тебя понесу?

Нэй остановился:

– Зачем?

– Орч должен носить тяжесть, иначе мы становимся маленькими и глупыми. Тяжесть дает нам силу и рост!

– Думаешь, я тяжелый?

– Нет. Но это в благодарность, ты теперь мой нурч.

– Э… Проводник среди людей? – знания порой были очень уместны, главное, их вспоминать вовремя.

Орч расплылся в улыбке:

– Ты знаешь?

Нэй пожал плечами. Что-то где-то он знал, но с орчами до этого момента не сталкивался, да и Учитель хоть и располагал нужной информацией, но также лично не был знаком ни с одним орчем. Орчи в Доме Мелисы не в счет, с ними даже Нэй почти не общался…

– Слушай, если таскать тяжести, ты для себя решил, то где твоя тяжесть?

– Я ее потерял, – грустно так проговорил Сэм. – В реку уронил, – и снова носом просипел. – Собака залаяла.

Все-таки боится собак. Поразительно!

Послышался визг, и из-за угла вынырнула давешняя свора собак и продолжила бег, не обратив на человека и орча никакого внимания. А еще через секунды послышались крики, и мимо пробежала пятерка парней.

Леомираис, конечно, говорил об эффекте управления животными, точнее, наведения на них страха, но чтобы такой эффект произошел! Или Нэй сделал что-то не так?

– Ты сильный! – проговорил орч с очень уважительной интонацией.

– Послушай, – у Нэя вдруг появилась мысль, хотя, конечно, как-то неправильно сразу воспользоваться силой Сэма. Но если он должен таскать тяжести, как он говорит, то почему бы ему их не предложить? – Как ты относишься к Королевскому лесу?

– Я «идущий». Но кроме собак, я никого не боюсь!

Ну, да, гирахниды те еще твари, не захочешь, а испугаешься.

– Ты слишком умный для орча, – не, ну, в самом деле, Сэм все штампы про орчей рушил, вот прямо здесь и сейчас.

Он снова расплылся в улыбке:

– Тебе можно знать. А другие пусть думают, что я глуп.

Вот и трактирчик. Несмотря на утро, заведение уже работало, принимало ночную смену с внешних районов. Ворота, от которых до трактира было пять минут, уже открылись.

Но Нэй с Сэмом оказались первыми посетителями, поэтому никто не мешал выбрать лучшее место, да и так называемая в заведениях «дорога орчей», чуть больший проход между столами, чтобы такие великаны могли пройти, еще была свободна. В хороший день орчу было бы не пройти: мельтешение людей, столов и лавок, все ведь хотят посвободней. Правда, такая обстановка требовала дополнительной платы с орча за меньшее количество мест. Поэтому орчи старались выбирать места постоянные или, нанимаясь на службу, например, вышибалами в такие заведения, ели отдельно. Но при этом «дорога орча» была почти во всех таких местах, как и потолки под десять футов, как традиция и как дань орчам, как союзникам людей во все времена и во всех войнах.

Пришли – сели.

Хозяин, высокий и сильный, с кривым носом и с выбитыми передними зубами, причем, как знал Нэй очень давно, сам принял заказ, предупредив о чуть завышенной стоимости из-за орча.

Ну, дороже, так дороже.

Еще одна проблема и желание орчей есть отдельно – это именно сами порции и напитки. Конечно, любой орч мог есть с людских тарелок, но что такое человеческая порция для такого великана?

И напитки.

Не одна кружка не могла выдержать давление руки орча. Им нужно было что-то очень большое, и это очень большое еще нужно было донести и поставить на стол. Даже без доплаты понятно, что обед орча в таком заведении мог вылететь в копеечку.

Впрочем, Нэй где-то слышал, что орчи могут голодать несколько натир подряд, не теряя своей силы. Нужно будет при случае спросить об этом Сэма.

Пришел хозяин с кружкой фимт на пять, точно, для Сэма и небольшой для Нэя. Нес их ловко, как будто каждый день так делает.

И в самом деле, каждый день, так как минут через десять, как Нэй с Сэмом оказались в трактире, появились два орча, пахнущие речным прибоем и рыбой. Увидели Сэма, поклонились, и он в ответ, но разговор заводить не стали, а уселись, видимо, за их любимый стол чуть в отдалении. Ну, а дальше люди стали подходить, но на орчей ноль внимания.

Кружку, конечно же, заполнили не на все пять фимт, а влили в нее всего-то одну фимту – две бутылки сирки, ну и еще одна бутылка для Нэя. К сирке заказали для Сэма жареную картошку, сразу тройную порцию, с бараньими ребрышками, которые орч, не сильно смущаясь, съел вместе с костями. Нэй же довольствовался тарелкой манной каши, утром мясо не позволяла диета.

Говорить почти и не говорили. Обстановка особо не располагала, шепотом орч изъяснялся с трудом, но за знакомство и здоровье друг друга выпили.

6. Мельники и ювелиры

И еще Нэй предложил Сэму место в его будущей команде Свободных Искателей, на что орч согласился сразу без каких-либо разговоров. А какую он радость испытал, когда Нэй предложил ему быть «мельником», так вообще не передать.

Как оказалось (этот разговор уже был позже), Сэм ходил в Королевский лес, и как раз «мельником», но с командой, в Гильдию не входившей, такое тоже бывает, ведь запретить кому бы то ни было заходить в лес совершенно невозможно и требовать гильдийной клятвы тоже. Но такое положение хоть и предполагало полную свободу, но привносило полное отсутствие гарантий и обязательств членов команды друг перед другом. Вошли в лес, урвали что-либо и, по выходу разделив, разбежались.

Так у Сэма продолжалось четыре похода. На пятый находки оказались очень богатыми – целый темник и два зеленых аккума! Ну, еще десяток фимт порошка, намолотого из костей умерших тварей. Поэтому по выходу почти тут же между членами команды началась перепалка. Командир решил заграбастать все себе, но большую долю, чем договаривались, ведь темник нашел он, другие члены команды с этим были, конечно же, не согласны. Слово за слово, и в ход ножи пошли.

Командир троих порезал и сбежал, оставив Сэма с трупами на руках. Впрочем, орча обвинять в убийствах не стали – где нож и где его руки, в которых из-за его размеров орчу просто не удержать. Ему легче, как заявил следователь из уголовного департамента Тайной канцелярии, рукой-лапой своей всех порешить, чем с ножичками возиться. Да и поймали командира через пару дней, а после суда повесили. Но Сэм сожалел об этом, так как говорил, что хорошим муляр-ташем Нук был, просто жадность его сгубила.

Эти разговоры Нэй с орчем Сэмом Киботургом проводили уже в подвале доходного дома, где Нэй снимал комнату, а Сэм устроил лежанку в этом самом подвале. Хозяин согласился временно поселить орча, который, ко всему прочему, к оплате, которую он отдал из своих денег, пообещал еще вывести из подвала всех крыс. Нэй не знал, что он там делал, но мясной рацион орча был ежедневным и постоянным.

Нэй спросил его, если он так управляется с крысами, то что его пугает в собаках?

Сэм просто ответил, что крысы – это зло, а собаки – просто глупость. Ну, не может он ударить глупого, даже если тот его кусает.

Нэй только пожал плечами, так и не выяснив страхов орча.

Теперь они почти всегда ходили вместе. Нэй впереди, а Сэм как привязанный – в нескольких шагах от человека.

При этом Сэм постоянно носил на себе огромные жернова, закрепленные специальными коромыслами на груди и спине. На вид тяжеленые, они не причиняли орчу никаких неудобств, а вопросы типа: «Не тяжело ли?» вызывали у него только улыбку.

Вот это и был момент использования силы орча. Нэй честно сказал об этом Сэму, который только осклабился (это у него такая усмешка была) и заявил, что будет рад помочь и быть в команде Нэя.

Ну да.

На самом деле должность «мельника» в командах Свободных Искателей не обязательная, но все мечтают заполучить хорошего мельника в свои ряды. Под «хорошим» подразумевается тот вопрос – может или не может потенциальный мельник переносить жернова. Вещи не просто тяжелые, а очень тяжелые.

Зачем нужны мельники?

Межевой вал с Королевским лесом своеобразен и многолик. В нем никогда не бывает зимы, даже на самом крайнем севере, в нем почти не ощущается ветра. Дороги, как известно, там текучие, как реки, каменный лес растет, совершенно не обращая внимания на законы природы. И есть еще множество всего, что удивляет, поражает и пугает одновременно.

Но что в нем неизменно, так это смерть.

И там твари умирают, когда приходит их время.

Впрочем, смерть в Королевском лесу обладает своей спецификой. Тут никогда не увидишь гниющего под небом тела, только кости. Именно кости, умершая ли тварь или убитая, она через минуты превращается в костяной остов, при этом, как это часто бывает, человеческий глаз просто не успевает зафиксировать переход от тела к костям.

Почему так происходит? Научники, изучатели и ученые – многие из них считают, что твари из другого мира и после смерти в другой мир возвращаются. Вполне жизнеспособная теория, если не считать того факта, что кости, если их не заберут свободные искатели, исчезают только через многие натиры. Впрочем, отчасти эту теорию поддерживает тот момент, что на нейтральной полосе и равнинах убитые твари исчезают, полностью не оставляя после себя даже мокрого места, не то что костей. И эта теория худо-бедно объясняет тот момент, когда на Межевом Валу погибает человек или любой другой разумный, его тело не исчезает, и его можно вынести в нормальное пространство. Мы все-таки из этого мира, а значит, на нас эта странная жизнь после смерти не распространяется…

Хотя как-то натянуто, не находите?

Так вот кости, точнее, порошок из них оказался очень востребован алхимиками и целителями. Первым понравился их удивительный катализаторный эффект, а вторые открыли в нем множество всевозможных факторов для лечения – от усиления потенции до борьбы с арукой всех форм и видов. Но все же большая часть целителей в целебные свойства костяного порошка верила и верит мало, да, есть небольшие эффекты, но это, скорее, плацебо, чем панацея, но все мы знаем, что голос разума заглушается, когда появляется надежда…

Но выносить кости из Королевского леса оказалось делом сложным и неблагодарным. Они, даже маленькие по размерам, всегда занимали большой объем и еще были удивительно тяжелыми. Создавалось впечатление, что вся тяжесть мертвого и уже исчезнувшего плотью животного передалась в кости. Которые, кажется, весили даже больше, чем сам зверь при жизни. А порошка из них при этом делалось очень мало, и он после помола терял всю свою тяжесть, то есть из казавшейся тяжеленой кости, ну, например, ребра гиркока, а она на вид очень маленькая, но весит пару фимт, получалось порошка… ну, дрим десять, от силы пятнадцать. То есть бессмысленно нести тяжести и очень дорого…

Поэтому кому-то (история об этом умалчивает) пришла в голову мысль перемалывать кости на месте их обнаружения. А что? Принес ручные жернова, установил их, и вот тебе, пожалуйста, мини-мельница со всеми ее возможностями. И проблемами.

Жернова ведь нужно было принести! А еще нести их весь поход, и не всегда можно было найти кладбище умерших животных, в основном, это единственные экземпляры, попадающиеся по дороге. Конечно, костный порошок стоил хороших денег, но его добыча было делом сложным.

Нэй, еще служа в Третьем форте, был свидетелем встречи с мельничной командой Свободных Искателей. Их муляр-таш вывел команду прямо на форт. Нэй не понял, специально так или просто заблудился, и такое бывает, но их вид вызвал у Нэя некоторую оторопь. Муляр-таш шел налегке, ну, нес только свое и мешок с порошком. Явно у них был хороший поход, так как мешки у каждого члена команды были наполнены фунтов на десять каждый. А вот его товарищи по команде были разделены на двойки, и каждая из них на специальных носилках несла по огромному жернову. Как говорится, своя ноша не тянет, но было видно, что люди жутко устали, о чем говорит и то, что просидели они в Третьем форте целую натиру. Впрочем, порошок нужен был и здесь, так что они смогли неплохо отдохнуть.

Нэй, конечно, желая войти в Свободные Искатели, тоже мечтал о «мельнике» в своей команде, но, честно говоря, считал эту мечту неосуществимой.

И тут такая удача.

И когда договорились, то тут же отправились в одну из лавок по продаже этих самых жерновов.

Бизнес, кстати, был поставлен на широкую ногу, и жернова были на любой вкус и из любых камней. Но все же самыми лучшими считались жернова, выпиленные из каменных стволов в самом Королевском лесу, так как считалось, и не зря, что они лучше всех размалывают кости тварей. Но они были и самыми дорогими. Ну и самыми тяжелыми.

И вот когда в лавку вошли, эти лавки, как раз и были приспособлены под появление в них таких гигантов, как Сэм, то орч даже оглядываться не стал и сразу ринулся к левой от входа стене, у которой лежали на специальной стойке два самых огромных жернова – это и без осмотра лавки было понятно.

Но самое интересное было дальше. К ним прилагались специальные коромысла с седлами для закрепления жерновов. Ну, конечно, когда выбор был сделан, тут же набежали помощники, но Сэм их так рукой в сторону и все решил сам сделать.

Уже на полу лавки закрепил жернова в седлах и, раздвинув коромысла, встал между жерновами, проговорив, правда, при этом: «Тесновато» и, как пушинки, поднял их и сомкнул дуги коромысел на своих плечах, закрепил стопор, чтобы дуги не разъезжались, и…

Сначала подпрыгнул несколько раз, сотрясся основательно пол, и хорошо, что здесь была не посудная лавка.

А потом еще раз пять присел, совершенно не ощущая тяжести. Ну, как будто и нет на его плечах такой тяжести.

Может, у них какая-то магия? У орчей?

После всего он сначала вытянул большой палец, мол, отлично, а потом проговорил:

– И сколько эта прелесть стоит?

Торговец на это только усмехнулся и заявил самую минимальную цену, объясняя это тем, что уже давно дал себе слово, что если кто купит эти жернова, лежащие у него еще со времен деда, то цена будет самая минимальная. Правда, попросил при этом расписаться или хотя бы крестик поставить орчу на специальном плакате, который он желал бы установить на постаменте бывших жерновов.

Сэм на это только осклабился, но, посмотрев, чем ему нужно писать (ну не для его рук эти кисточки!), попросил что-нибудь больше (на самом деле, мог написать и этими перьями, просто юмор у него такой проявился).

Минут двадцать помощники и подмастерья хозяина бегали по близлежащим лавкам в поисках какой-нибудь большой кисти. Нашли что-то вроде веника или метлы. Сэм хмыкнул, ловко так скрутил щетину этой странной кисти в подобие стрелы и, быстро обмакнув в ведро с краской, написал на плакате:

«Их купил Я! Орч Сэм Киботург», – чем вызвал неописуемый восторг хозяина и полный отказ от денег за покупку с его стороны.

Когда они вышли из каменной лавки, как их еще называют, Нэй только и спросил у Сэма:

– Правда не тяжело?

– Тяжело. Но это правильная тяжесть. Могу и тебя понести.

Нэй замахал руками и тут рассмеялся. Рассмеялся и Сэм.

С тех пор Сэм почти и не снимал жернова. Даже в ювелирную лавку в Чайнатаун он пришел с жерновами. Точнее, он остался на улице, так как двери в лавку для этого приспособлены не были.

Но перед тем, как Нэй пошел за заказом, Сэм, чуть смущаясь, протянул ему двести дукатов четырьмя фифами и попросил купить орочью цепь.

– Цепь? – переспросил Нэй.

– Да. У меня появился нурч, то есть ты, и я должен надеть цепь, чтобы показать другим орчам, что у меня есть нурч.

– Сэм, я знаю, что такое нурч, но, видимо, только знаю, но не понимаю. Если я нурч, то кто я для тебя?

– На самом деле, нурч – это друг.

– Ты уже надевал цепи?

– Нет, у меня не было друзей, только нурчи.

Нэй открыл было рот, чтобы что-то сказать, но только воздух заглотил, махнул рукой и, взяв деньги, направился к двери в лавку…

– Если предложат цепь больше, чем за двести дукатов, то это плохая цепь! – проговорил вдогонку Сэм.

А Нэй вздохнул, мотнул головой, в очередной раз оказавшись в тупике от логики орча, и открыл дверь.

– О! Господин Вейн! – это был мастер Фан, племянник мастера Шифу. И раскланялся, приглашая Нэя в лавку.

– Заказ готов?

– О, конечно. Конечно! – Фан предложил стул и исчез за прилавком, выдвинул какие-то ящики, наклонившись, и через несколько секунд перед Нэем легли бархатные коробочки с уложенными на них колье…

Нэй похлопал себя по карманам, как бы вспоминая о чем-то, и на свет появилась небольшая коробочка, в которой лежало увеличительное стекло-пенсне. Надел его на правый глаз и принялся внимательно рассматривать работу ювелирных мастеров.

Конечно, уроков ювелирного искусства он не проходил, но служил с людьми, которые камнями промышляли и могли поведать и рассказать, как отличить поддельный камень от настоящего. Но на самом деле, Нэй рассчитывал на чисто психологический момент, если ребята ювелиры где-то напортачили, то обязательно себя проявят. К тому же камни, вправленные в колье, были куплены им самим, и он просто проверял их.

Как уже было сказано выше, Нэй заказал у мастеров два колье для двух своих самых знаковых женщин. Между ними была постель, но не было любви, поэтому и знаковые: очень много сделали для него и он любил их… хм… как сестер.

Первое с красными, как огонь, рубинами предназначалось Райсе, она обожала красный цвет, а рубины вообще были ее любимыми камнями.

Второе он собирался подарить Изабелле, и тут были изумруды под цвет ее глаз.

Эскизы же к колье выполнил, кто бы мог подумать – Файнс. Оказывается, он великолепно рисовал и не в службу, а в дружбу просто с первого раза выдал удивительно красивые рисунки. Вот его эскизы и стали основой, ну а все остальное – были бы деньги…

– Отлично, – Нэй убрал пенсне, посмотрел на мастера Фана.

Тот заулыбался и закивал. Закрыл коробки специальными крышечками с двумя замочками по бокам и выжидающе замер:

– Еще что-нибудь, господин Вейн?

– Да. Мне еще нужна цепь для орча, – ну, честно говоря, Нэй не думал, что заказ будет исполнен сразу.

– О! – восхитился мастер Фан. – Одну минуту!

Проговорил и исчез не за прилавком, а в глубине лавки. Но появился не через минуту, а чуть позже и вместе с помощником, с которым и нес огромную золотую или, скорее, позолоченную цепь со звеньями с женский кулачок.

У Нэя челюсть, кажется, решила упасть на пол. Он мотнул головой, приходя в себя.

– Пожалуйста, господин Вейн, – и цепь аккуратно легла на столик рядом с колье. – Сто пятьдесят дукатов.

Нэй выдохнул. Повернулся к двери:

– Сэм! Сто пятьдесят дукатов!

Дверь почти сразу приоткрылась, и в проеме появилось довольное лицо Сэма, все остальное осталось снаружи:

– Хорошая цена. Да, хорошая, – и исчезла, а звоночек над дверью тренькнул второй раз…

– Для вас, господин Вейн, – сто двадцать пять дукатов, – мастера Фана явно впечатлило появление орча.

Нэй улыбнулся, выложил на стол три фифы, взял коробочки, а цепь через плечо перекинул:

– Не стоит. Работа-то хорошая, – а про себя ужаснулся, цепь еще фимт десять весила. Куда ему столько тяжестей?

А когда Нэй вышел, Сэм заулыбался так, как будто новую игрушку заполучил. Очень быстро снял с себя жернова, уже никаких разговоров о тесноте, нацепил на себя цепь, причем оставил поверх огромной рубашки, и снова жернова на плечи. Интересно, он когда-нибудь краснеет от удовольствия?

– Давай я колье понесу, у меня надежней будет.

Нэй протянул коробочки, и Сэм ловко их в карманы жилета-разгрузки положил. Не потерять бы их потом в его карманах.

Ну, да. Тоже жилет-разгрузку надел, как и Нэй. Вот вчера портные как раз заказ этот и закончили, за пару дней управились. Но больше никакой одежды – только штаны, широкий ремень, рубаха на выпуск и теперь еще жилет-разгрузка, разноцветная, как лоскутное одеяло. Нэй бы не надел, слишком пестрая для него, а Сэму в самый раз. Свою растерзанную псами шубу, хм… тонкая и совсем не теплая куртка, но орч ее шубой называл, как раз отдали тем портным на ремонт.

Обувь?

Никакой обуви, даже в холод, ну вот нравится орчам ходить голыми пятками по брусчатке городов, у них там кожа, как хорошая подошва. Но вот в подвале временного своего дома, возвращаясь, всегда ноги в такие огромные скатерти заворачивает и ходит только в них.

Ну, вот где тут логика?

А через натиру Файнс появился – дембельнулся. Но когда Сэма увидел чуть не… ну, в общем, сильно испугался. Вот увидел и испугался.

Когда маленьким был, еще до встречи с Сатром Леко, вот такая махина чуть его не… съела. Лок в дом забрался, а там орч жил и вместо того, чтобы украсть, что поесть, чуть не пообедали им самим.

Кажется, в этот разговор Сэм впервые обиделся, заявив, что орчи людей не едят. На что Файнс попросил прощения и сказал, что в тот момент он об этом не знал, а орч очень так красноречиво показывал, что хочет сделать с маленьким воришкой. И бежал тогда Лок долго, очень долго.

И хоть и знает теперь, что орчи не людоеды, но страх остался.

В общем, помирились, выпили за встречу.

А через три дня отправились в Орсу.

На дилижансе первого класса. Весь его выкупили на двоих. А Сэму и его жерновам, с которыми он не расставался, заказали тяжеловоза – усиленный фургон и двойку хриков. Так и ехали – впереди дилижанс, а позади него фургон.

А что одиночество?

Ушло, как и не бывало.

Или просто остановиться нет возможности?

Или просто нельзя пугаться, когда на тебя смотрят столько глаз, которые уверены в твоей силе и даже не думают о твоих страхах.

Вот-вот, он уже давно не один.

А значит, жизнь продолжается.

Хм… А про какие послания Райса ему в последний раз писала?

Ну, не минуты покоя.

7. О дилижансах

Система дилижансов появилась в Ликсии лет триста назад.

И сначала, как и везде, всё предприятие основывалось на крови и положении человека в обществе.

Поэтому третий класс повозок предназначался для низшей крови – сошо, простолюдинов и низкого воссияния.

Второй класс для вполне обычного воссияния – мелких дворянчиков, промышленного и купеческого сословия, просто путешественников или тех, кто ищет приключения.

А вот первый класс существовал для высокого воссияния и аристократии.

Идея была понятна, и дилижансы очень быстро стали очень популярны, особенно третьего и второго класса. А вот с первым классом начались проблемы.

Проблемы в финансовом смысле.

Еще задолго до появления дилижансов, и с дилижансами никак не связанными, стали возникать вопросы к платежеспособности аристократии. Удивительное дело, но обладание высоким общественным положением часто никак не помогало финансовому обеспечению этой самой аристократии. Иначе говоря, с каждым годом ее платежеспособность падала.

Дилижансы просто подняли ту проблему, из-за которой они и появились. У людей высшего сословия, и не только, просто исчезла или начала исчезать возможность передвигаться по Ликсии на своем личном транспорте – карете, тарантасе, кибитке, фургоне и так далее и тому подобное.

Лошади были, были и хрики, но их стоимость и содержание…

Дилижансы были призваны решить эту проблему, но решили ее отчасти.

То есть, если за третий и второй класс компания получала вполне живые деньги, то за первый класс аристократия и те, кто мог там ездить, предпочитали расплачиваться векселями, доверенностями и прочей ерундой, которая как таковой деньгами не являлась. И выбить эти деньги из векселей было просто невозможно, но и отказать вельможам и порой даже принцам было сложно.

В общем, первый класс был в постоянном убытке. Но при этом возникла ситуация, когда те, кто может платить за комфорт первого класса, не могли в нем ездить из-за своего низшего положения в обществе и крови.

И тогда лет семьдесят назад компания полностью изменила правила перевозок.

Ничего личного, только бизнес.

В то время в Мальвиноре уже появились рестораны, в которых пускали не по крови, а по финансовому состоянию. Если человек может заплатить за обед, ужин, завтрак сто и более дукатов, то какая разница, кто он по крови? Правда, эта открытость пока не получила особого распространения до сих пор (рестораны эти, например, очень дорогие даже для обычного обеда), но именно эту идею открытости и провозгласила компания, к тому времени закрепившаяся на рынке, усилившаяся и даже в названии «Дилижанс – для всех» ставшая пропагандировать свои изменения.

Теперь все классы дилижансов разделялись не по крови и титулам, а по финансовому признаку.

Третий класс стал самым дешевым от трех до пяти дукатов. Чистая поездка без всяких дополнений и почти удобств в самом дилижансе. Единственное, что компания обеспечивала, – это ночлег, который входил в стоимость билета, на постоялых дворах. Но за все остальное требовалось платить дополнительно.

Второй класс уже обещал больше комфорта за плату от пятнадцати до двадцати пяти дукатов. Здесь уже вполне себе сносный дилижанс с еще не убитыми напрочь рессорами и более комфортный ночлег, ужин и даже определенная страховка, если с вещами клиента что-нибудь случится в дороге, но не более ста дукатов.

Первый класс вобрал в себя все, что может вобрать себя высший разряд. И это всего-то за плату от шестидесяти до восьмидесяти дукатов. Это и лучшие номера на постоялых дворах, ужин, достойный королей, и комфорт дилижанса – бархат и шелк (и ни одного клопа, которые, оказывается, тоже очень любят путешествовать), и кресла, способные изменять положение на полулежачие, в которых было так удобно дремать в дороге. А главное – полная безопасность ценностей и страховка вещей клиентов на полную, но реальную стоимость. И еще первый класс стал единственным в компании, за который она брала только живые деньги (за третий и второй класс нередко бралась расписка с клиента, что плата будет внесена по прибытии на место), то есть никаких обещаний, векселей и доверенностей.

Можешь заплатить за комфорт?

Милости просим!

Нет?

Пожалуйте в классы пониже и пожиже.

Изменение удивило, кого-то даже шокировало. Особенно тех, кто любил почти что на халяву прокатиться, всего лишь заявив о своем титуле и праве, но компания была непреклонна. Да и популярность первого класса среди новых нуворишей оказалась просто сногсшибательна, что доказало правоту изменений.

Что касается ограблений, то компания сделала все, чтобы полностью обезопасить первый класс от любых поползновений недобропорядочных личностей.

Во-первых, штат, обслуживающий дилижанс первого класса, был доведен до трех человек. Это два кучера (как и в двух других классах) и боевой маг, для которого была сделана специальная кабина позади дилижанса. Говорят, была мысль нанимать двух магов, чтобы они страховали друг друга, но они сами по себе стоят хороших денег, а это значило увеличение стоимости проезда для клиентов, поэтому от этой мысли отказались.

Вторым шагом для уменьшения затрат стало заключение компанией договоров со всеми армейскими формированиями (кроме Орденов Меченосцев, Боевого Братства и Тайной канцелярии, ну сами думайте, почему) о разрешении использования эмблем этих формирований при движении дилижанса. Само собой только в том случае, если в самом дилижансе едет человек или служащий в таком подразделении или вышедший в отставку. Это тоже сыграло свою роль в обеспечении безопасности. Разрешенное использование эмблемы давало понять любому потенциальному грабителю, что он будет иметь дело не просто с отдельным человеком, а со всем подразделением, с ним связанным. И, кстати, пара показательных порок, устроенная армейским командованием, когда была задета честь их мундира, у многих отбила охоту к грабежам первого класса…

А вот два других класса грабили с регулярной периодичностью. Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что компания худо-бедно занималась безопасностью и этих классов. Но всякое ведь бывает.

Она ведь не виновата, что кто-то решил сэкономить на комфорте и безопасности, перевозя приличную сумму денег, а об этом узнали со стороны. Компания ведь открыто заявляет: не возите деньги самостоятельно, доверьтесь профессионалам! Дорого? Да! Но потом локти кусать не придется.

И, в-третьих, сами дилижансы делались добротными, крепкими и способными выдержать даже небольшую осаду. При их постройке применялся принцип – «мой дилижанс – моя крепость». Это ведь не Хранители, чья легкость Дракаров вошла в притчу во языцех – «надежные как Дракар». Тут требовался другой подход: не просто надежно, а супернадежно, потому что за спиной нет Хранителей.

И с тех пор, за семьдесят или чуть более лет, в дилижансах первого класса было перевезено множество людей любых кровей и титулов. Тут были и купцы, и Принцы, Велорды и просто работяги, которые умудрились накопить или заработать и вот таким образом потратить такое большое, но временное счастье. И таких примеров можно привести множество. Главное, чтобы были деньги, которыми клиент может расплатиться. А все остальное не важно, или почти не важно.

Есть легенда, что как-то в одном дилижансе ехали чиновник высокого ранга и человек, который очень долго пытался добиться аудиенции у этого чиновника.

Повезло?

***

Но вот чего никогда еще не случалось за это время, так это того, что в первом классе решил попутешествовать сошо!

Сошо, конечно, путешествовали и передвигались дилижансами компании, но предпочитали менее дорогие классы.

А тут впервые в истории.

Причем сошо, отслуживший в Граничном патруле! Да еще и выкупил весь дилижанс первого класса! Точнее, они вдвоем выкупили, э…

Служащий немного запутался. Появились-то они втроем в конторе компании. Два человека и огромный орч с жерновами на груди и спине. Поинтересовались, возможно ли заказать тяжеловозную повозку для их общего друга орча, и выкупили весь дилижанс первого класса, когда узнали, что такой заказ сделать возможно.

Это шестьсот дукатов выложили сразу! И еще в сотню повозка обошлась. У служащего в голове зашумело.

Точнее, оплатили не деньгами. Тот, который сошо, удивительное дело, предложил на выбор или горсть синьки, синих аккумов, ну или они деньгами расплачиваются. Служащий особо размышлять не стал, а позвал господина начальника Мальвинорского вокзала, который неплохо разбирался в аккумах. Ну и, конечно, выбрал аккумы, они, да, не редкость на рынке, но в ладони сошо аккумов явно было больше по стоимости, чем плата за проезд.

У Нэя порой бывало… этакая молодецкая глупость или жуткое транжирство. Как в этот раз с дилижансом. Но он был уверен, что с сошо мало кто согласился бы ехать в одном дилижансе первого класса, пусть и нравы стали свободнее, поэтому они с Файнсом и решили выкупить все места, чтобы никаких вопросов не возникало.

А так все чин чином. И комфорт как в поездке, так и на постоялых дворах. И сейф центральный, не такой, как у Хранителей, но тоже достойный и защищенный. И маг в кабине позади.

И всю дорогу в шашки резались.

Вот всегда бы так, спокойно, приятно и без вопросов…

И никаких проблем.

Так бы всю жизнь в дороге бы и провел.

Не. К концу поездки это однообразие искренне надоело. И Орса как глоток свежего воздуха, пусть и с вопросами и проблемами.

Так. И что за послание?

8. Письма и воспоминания

«Мой сыночек!

Если ты читаешь это письмо, значит, я умерла. Прости, что не говорила тебе о болезни и заставляла Райсу писать тебе только хвалебные и радостные письма, иначе, боюсь, ты бы обязательно сбежал в надежде помочь найти что-нибудь, попытаться вылечить меня. Мне не нужно было твое дезертирство, потому что ты многого достиг, и терять все это было бы неправильно. Но я уверена, что ты прибыл к моему смертному одру, и я уверена, что мы простились достойно и без особых мрачностей и глупостей.

Но это письмо посвящено не моей смерти, а твоему наследству. Я ничего тебе не оставляю, кроме своей материнской любви, и надеюсь, ты это понимаешь и не станешь ругаться с Райсой, которой я оставила все свое состояние, все свои дела и всех своих людей, на которых ты можешь всегда положиться.

Конечно, ты скажешь, как я могла заставлять свою дочь делать то, что она делала, и быть той, кем она была. Понимаю, это жестоко, но так было нужно. Хотя не буду я оправдываться, потому что моя доброта – это всего лишь маска, и только ты и Райса были моими отдушинами и моей радостью.

Все, если можешь, прости меня за это, если не можешь, это будет твой выбор, который я не буду осуждать. Но прошу тебя присмотреть за Райсой, чтобы она не наделала глупостей, она ведь только тебя и слушает…»

Нэй вздохнул, а на глазах вроде слезинки появились. Прикрыл веки, вспоминая то время.

* * *

Это было четыре года назад.

Начав свою службу, Нэй не остался без информации об Орсе и ее окрестностях, которой его время от времени снабжала Райса, присылающая ему довольно подробные письма. Ее эпистолярный талант был удивителен и многогранен, отчего Нэй был в курсе всех новостей, сплетен и слухов вокруг, случающихся в этом достопримечательном и почти родном ему городе.

Но, как оказалось, Райса не всеми новостями делилась с Нэем. Точнее, скрывалась всего одна, но какая!

Мелиса…

Она, оказывается, тяжело болела. Давно. И если уж Селистер не заметил, то Нэю и подавно было невозможно заметить.

Впрочем, кризис болезни развился у Мелисы уже после того, как Нэй ушел служить в Граничный патруль, и так захватил тело женщины, что съел ее за несколько лет.

Она еще пыталась держаться и только через несколько лет борьбы в одиночестве, наконец, призналась в своей болезни Райсе, а та потянула ее к самому Селистеру. После лечения Нэя они стали хорошими знакомыми, и Райса время от времени консультировалась у целителя по поводу женских болезней и капризов.

Но это обращение запоздало. Сама болезнь – диабет или сахарная болезнь, как его тут называли, отягощённый арукой (клякса или рак на лигурийском) желудка, уже перешли в последние стадии, и Селистер диву давался, как вообще Мелиса жила все эти годы.

Как оказалось, употребляла она морку – смесь нюхательной соли, растолченных в мелкую пыль белых или молочных аккумов, и порошок костей тварей Королевского леса. Но всем было известно, что морка не лечит, она просто снимает боль – не более того. Но на все вопросы, почему Мелиса так себя запустила, а не обратилась за помощью и лечением раньше, та только пожимала плечами.

В общем, последние полтора года она почти безвылазно пролежала в клинике Селистера. Тот пытался исправить положение, но даже его магической силы, мертвых порой воскрешающей, на Мелису не хватило. Болезнь упорно тянула ее в объятья смерти, и энергия целителя только могла замедлить этот процесс.

Всего этого Нэй не знал. Райса и словом не обмолвилась, точнее, она писала, что с Мелисой все хорошо и прекрасно, и она, и все девчонки ее прекрасного дома в прекрасном состоянии. Не верить Райсе у Нэя причин не было, поэтому он как-то и не думал что-либо проверять.

Поэтому письмо, в котором Райса писала с извинениями о смертельной болезни своей хозяйки, матери и друга, оказалось совершено неожиданным. Как обухом по голове. Мелиса просила ничего не писать Нэю, боясь, что тот сорвется, сбежит, дезертирует ради того, чтобы найти какое-нибудь лекарство, чтобы спасти Мелису. Вот она и тянула до конца.

А ему что делать?

Был он лучшим муляр-ташем, но это не значило, что все и вся ему открыто. Чтобы выбить отпуск, пришлось попотеть. И на полковника надавить тут помог и Леомираис, с которым Нэй уже сдружился, а особенно Артур Мосли, который оказался в нужном месте в нужное время. Снова небольшой скандал, видимо, интриги Мирминора так на Принцев действуют. Немного шантажа уже со стороны Нэя, сославшись на болезнь не выходить в патрули несколько раз подряд. И даже исчезнуть на пару дней, напугав всех тем, что это мог быть побег со службы – самоволка.

И наконец командование скрепя сердце полный отпуск все-таки выписало на месяц (шесть натир, если с дорогой), но Нэй был уверен и надеялся, что этого должно было хватить.

Впрочем, нельзя сказать, что это был некий заговор именно против Нэя. На самом деле отпуска всем выписывались с большим скрипом, что очередные, а особенно внеочередные. За год перед дембелем Артур Мосли тоже выбивал себе внеочередной отпуск целый месяц. Причина? Нужно было поприсутствовать в Мир Рошанском на одном торжестве, чисто великосветском, что-то вроде сбора всех персон королевской крови Рошанского королевства. Его спрашивают:

– Умер кто?

Он:

– Нет.

– Тогда с чего такая спешка? Ну, чистое издевательство, честное слово! Хотя и командование понять можно, если просто отпуска раздавать, кто служить-то будет?

Но главное, что дали отпуск.

И Нэй не стал тратить время на дорогу – это ведь несколько натир, даже если быстро ехать. Он сделал проще: просто прошел дорогой первого Короля леса из Королевского леса в Язык Демона. Несколько часов, и он в окрестностях Орсы.

Правда, попасть в дом Селистера ему удалось чуть ли не с боем. Ну, не хотели его пускать без очереди (хоть и вечер был, но человек пять в приемной находились) и без заполнения карточки (вот что у него болит?), да еще и сошо (на самом деле, это и есть главная причина, по которой не хотели пускать именно к Селистеру, на этот случай в доме были простые целители). В конце концов, Нэй тихонько стукнул секретаря и рванулся к лестнице, а там и в сторону правого крыла. За ним помчалась целая процессия – секретарь и еще пара крепких парней.

Но догнали его, только когда он остановился.

Остановился в объятьях Селистера. Объятья были дружеские, но лицо целителя без улыбки, потому что было очень грустно и тяжело.

Секретарь с охраной, конечно, тут же ретировались, выказывая извинения, а Нэй и Селистер направились в палату, где лежала Мелиса.

Нэй успел повидаться и проститься.

Когда вошел в палату, просто не узнал в исхудавшей и очень слабой женщине некогда пышную и блещущую здоровьем Мелису. И Райса тут была.

Вот так они и просидели несколько дней. Постоянно о чем-то говорили, что-то вспоминали, смеялись, как будто пытались отстраниться или убежать от происходящего. Но куда убежишь от правды жизни? Даже ели и пили тут же, благо уборная была недалеко.

А на пятую или шестую ночь, Нэй плохо это помнил от нахлынувших чувств прощания, Мелиса умерла. Спокойно, без суеты и стонов, просто закрыла глаза и совершила последний вздох.

Потом Нэй, кажется, напился. До демонов в глазах и зеленых человечков. Еще глубже, ночью поздней, он помнил себя с Райсой, или она была в его объятьях, или он в ее. Вроде любовью занимались, а может, это только казалось.

В общем, помнил он этот вечер и эту ночь смерти смутно.

А наутро болела голова, ломили кости, и ничего ни хотелось, ни делать, ни даже встать желание не возникало. Он так и уткнулся носом в стену и заснул. Райса ушла и не появлялась больше в этот день. Причем снилось что-то приятное, или он просто гулял вне своего тела. А проснулся к вечеру без всякой боли (вполне возможно, Селистер постарался) и с желанием прогуляться уже в живом теле по вечернему городу, проветрить голову. Вот потянуло его по Орсе погулять.

Но, как говорится, все делается не просто так.

Случайностей нет.

И встречи случайными не бывают.

Ночная Орса – город многолюдный и веселый. В отличие от тесного Аркета, здесь было где развернуться и отдохнуть, не опасаясь за свою жизнь и кошелек. Конечно, и в Орсе были места, где лучше не появляться добропорядочным гражданам, но на то они и добропорядочные граждане, чтобы не ходить, куда не надо.

Нэй просто гулял, никуда не собираясь заходить. Лето Сигизмунда было в самом разгаре, ночи по-осеннему были темными, но не такими жаркими, как день, отчего на улицах было много народу, огни на центральных улицах светили ярко, освещая все вокруг как днем.

Иногда он останавливался возле лавок, некоторые из них продолжали работать даже ночью. Было любопытно смотреть на рекламные прилавки, в голове Нэя возникла ассоциация с огромными стеклянными витринами, что здесь было почти невозможно. Такие большие стекла стоили целое состояние. Поэтому здесь были прилавки освещаемые, но открытые, а некоторые очень искусно оформленные, на которые было приятно смотреть. Ну а чтобы случайный зритель не стащил что-нибудь с рекламного прилавка, пусть и бутафорское, тут всегда стоял один из продавцов, скорее, все-таки вышибала, так как с такими габаритами вряд ли стоят за прилавком.

Вот Нэй и остановился возле одной из таких витрин-прилавков, рекламирующих всевозможные сладости. Глядя на них, сердце защемило, ведь вполне возможно, и он был повинен в болезни Мелисы, покупая сладости, которые она просто обожала. Впрочем, как сказал Селистер, живые всегда винят себя в смерти близких людей – не увидели, не предупредили, не остановили. Но на самом деле, виноваты просто жизнь и смерть, и нечего виниться, нужно продолжать жить.

Россыпь конфет приятно так переливалась и, как морской бриз, накатывали на неровный край прилавка, постоянно меняясь, перемешиваясь, завлекая и завораживая.

Но на выходящую из дверей лавки пару Нэй обратил внимание сразу.

Молодая женщина лет двадцати пяти и мужчина в возрасте, лет пятидесяти точно. Веселые, смеющиеся. В руках ничего, но, видимо, просто зашли или попробовать, или просто посмотреть.

Но когда Нэй увидел лицо женщины, то остановился как вкопанный.

Лайза!

Красивая и удивительно притягательная!

Она бросила взгляд на стоящего молодого человека, в ее глазах сверкнуло любопытство, но не узнавание, и она вновь рассмеялась над шуткой своего спутника.

Но сделали они всего несколько шагов из лавки, когда дорогу им преградили двое типов внушительного вида. Для людей габариты были впечатляющие, на их фоне друг Лайзы казался слабаком, что уж говорить о Нэе. Хотя в них было больше гонора, чем силы.

– Лайза, что такое? Я шлю записки, а ты молчишь?

– Мартон, мы ведь уже выяснили отношения! Между нами все кончено.

– Ты так думаешь?

– Уйди! Достал!

– Ты это зря, – он подошел очень близко, можно сказать, впритык (а Нэй и забыл, что Лайза такая высокая). – Со мной не надо так разговаривать!

– Друг мой, – подал голос новый друг Лайзы, и в этом голосе не чувствовалось страха, – вам ведь уже сказали, что следует оставить девушку в покое!

– А тебя никто не спрашивал!

– Господа! Господа, – новый друг поднял руки, – так дела не делаются. Хотите поговорить – пожалуйста! В любое время! Но хамить-то зачем?

– Я еще и не начинал! – проговорил верзила, сплюнул на камни мостовой и, развернувшись, быстрым шагом направился прочь.

Знакомый Лайзы огляделся, секунду задержал взгляд на Нэе, и тоже в глазах любопытство, и совершенно неожиданно проговорил:

– А не зайти ли нам в ресторанчик. Вон, кстати, какая призывная вывеска: «Веселый дровосек и кабанчик». Кабанчика еще понять могу, но дровосек тут при чем? Каша из топора?

Послышался смех Лайзы, но чувствовалось, что ей страшно, и ее друг пытается как-то разрядить обстановку. И ему это, кажется, удалось.

Говорят, ресторанчик хороший. Ценник не ломовой, но и не для среднего достатка. Но Нэя туда не пустят и на порог. Здесь, кстати, есть недалеко симпатичный трактирчик «Тролль и солнце», где на камнях, которые считаются осколками окаменелых троллей, жарят прекрасную яичницу. Что касается яичницы, то она и в самом деле отличная, а вот по поводу камней, скорее всего, врут. Никто уже и не помнит, жили ли вообще в Каракрасе тролли.

Но Нэй задумался и пропустил поворот к этому трактирчику. Да и неудобно следить за обстановкой, сидя в трактире. Лучше кое-что другое применить.

А о чем задумался?

О Лайзе.

Райса о Лайзе писала довольно подробно, можно сказать, без купюр. Поэтому Нэй был в курсе почти всех новостей, слухов и сплетен о своей первой любви.

И история эта, если сложить все, что Нэй знал, тоже была не очень-то и радостная…

Нэй видел свадьбу и был рад и за Лайзу, и за ее жениха молодого, но уже мастеровитого, кожевенника. И когда год тренировался, отслеживал счастливое семейство. Неэтично, конечно, подглядывать, но всякий раз, когда смотрел на их счастливые лица, душа радовалась.

Правда, год прошел, а о детях как-то без разговоров обходилось. Впрочем, не его это дело, хотя у многих знакомых первенец через девять месяцев в аккурат после брачной ночи рождался.

Ну, не случилось и не случилось, чего уж там. А когда службу в Граничном Патруле начал, уже было не до подглядывания.

Это ведь только кажется, что выскочил из тела, и ты на месте. Ничего подобного. Расстояния даже тень должна преодолеть. Вернуться – да, мгновения потребны, но вот достичь точки наблюдения – часы нужны. А где их взять, эти часы? В форте, полном людей, да и служба не спит. Поэтому Нэй прекратил любые полеты своей астральной проекции на расстояния дальше нескольких верст. Он полностью доверял Райсе, и если с Мелисой, но по ее просьбе, она не говорила правду, то о Лайзе…

Ну, Нэй надеялся, что все, что сказано…

Но лучше бы и не знал.

Грустно все это.

Первое, самое первое письмо Райсы, уже отправленное в Третий северный форт, содержало ужасные вести.

Пожар случился в кожевенных мастерских. Вроде без поджога обошлось, но от этого все равно не легче. Тушили пожар всем миром, и когда казалось, что огонь побежден, о холодном огне как-то подзабыли все, случилось страшное. В мастерской мужа Лайзы, они как раз соседями были, случился взрыв. Спички Торксов, но тут без всяких интриг, отчего не менее страшно, взорвались вместе с плотной кипой кожаных выкроек, которые вспыхнули, как сухой хворост. В это время люди расслабились, принялись за разбор завалов, и в мастерской находились муж Лайзы и свекр, его отец. По описаниям очевидцев, от тел мужчин почти ничего и не осталось.

Страшно и больно.

Под впечатлением всего этого у Лайзы случился выкидыш, но при этом ни капли истерики, и даже слезинки ни одной не упало. Говорят, нужно плакать, рыдать, чтобы выплеснуть эмоции. Но, видимо, у Лайзы истерика случилась с другой стороны.

Всего месяц она пролежала, а как пришла в себя, то, можно сказать, бросилась во все тяжкие.

Проституткой она не стала, но мужчины в ее жизни стали меняться слишком часто. Причем в большинстве случаев она бросала их первая, и уже никогда не возвращалась. Кто-то вздыхал, кто-то пытался вернуть или вернуться, кто-то злился, кто-то даже плакал. Но Лайза была непреклонна.

Гулящей ее не называли, но вот оторвой прозвали. На братьев рукой показывали, говоря: «что же у вас сестра такая, разэтакая и этакая?» Те как-то собрались и попытались Лайзу запереть (до этого еще одна напасть случилась у семьи – отца их паралич разбил за пару месяцев до пожара), ну, хотя бы на натиру, чтобы умерить ее страсть. Но у нее оказалась очень тяжелая рука. Одному брату – Парсу – она поставила огромный синяк под глазом, второму – Муну – поцарапала щеку и сильно по паху вдарила, что привело к тому, что все с полчаса сидели кружком и друг друга успокаивали (кто-то подсмотрел, подглянул). Никто не знает, что она сказала братьям (говорили тихо, как заговорщики, головами соединившись), но с этого времени они больше не пытались ее остановить, а могли даже и ребра пересчитать тем, кто мерзкие слухи распространял о сестре.

Но и в самом деле никто не понимал, что с Лайзой творится. Потеря мужа и ребенка – сильный стресс, но люди считали, что нужно найти хорошего мужика, и все утрясётся, сгладится, забудется.

Может, она и искала, и пыталась найти тихую гавань, но мужчины в ее жизни были какими-то несерьезными. Все говорили вокруг об этом. «Ну, что она в нем нашла?» Как только скажут, то тут же она и уходила! Или: «Ну, ведь бандит бандитом!» И вот уже в кандалах ее очередной мужчина, а она только вздыхает.

И этот, как его, Марон де Сильва, не просто бандит, а человек просто беспринципный, но при этом долго она с ним за руку держалась. Тянуло ее к таким мужчинам, что ли. Ребята мастеровые и словом, и делом пытались ее сердце растопить, а она не фыркала, нет, а так нежно: «прости, не люб ты мне!»

Кстати, именно разрыв с де Сильвой был последним перед отпуском, вынужденным отпуском, о котором Райса написала Нэю. И в письме она волновалась, человек ведь жестокий и не любит, когда ему перечат. Предостеречь бы Лайзу, защитить, но благими намерениями…

Вот, видимо, встречу нового друга и де Сильвы Нэй и увидел. И что ему делать? Помочь?

Когда, кстати, он о пожаре прочитал, мысль мелькнула рвануть в Орсу и попробовать вернуть свою первую любовь. А после здравого размышления подумалось: «а он-то здесь при чем?» Счастье на горе заработать? Чего доброго, подумают, что именно он поджог устроил! Вот честно появились такие мысли. Радовался их свадьбе, а в душе мечтал о пакости какой-нибудь. Ну и домечтался. А когда случилось, за голову схватился и дал себе слово больше не думать о том, что может случиться. Пусть каждый живет своим счастьем, и нечего помогать демонам своего сердца.

Но он все-таки решил отследить ситуацию с Лайзой и ее новым другом, она его Брози называла, ну, может, в случае чего и помочь.

В ресторан-то его не пустили бы из-за крови, но заглянуть в него астральным взглядом никто не запрещал. Вовремя заглянул: они как раз десерт заканчивали – фисташково-шоколадное мороженое с бисквитным тортиком. Умопомрачительное сочетание!

Лицо у Лайзы уже было спокойным, видимо, Брози сумел-таки согнать с него тень страха.

И Нэй снова смутился от своего подглядывания, поэтому покинул так мило воркующую пару, решив дождаться продолжения событий вне зала ресторана.

Еще где-то полчаса он просидел в позе «лотос» на козырьке входа в ресторан, стараясь быть в тени. Медитация в астрале была любопытным занятием. Чистая привычка, его никто не мог увидеть, ну, разве что кошки.

А потом началось самое интересное.

Брози и Лайза вышли из ресторана в настроении приподнятом. Брози, не переставая, рассказывал какую-то историю про старушку и живой комод, который не давал той проходу и житья. Рассказывал, жестикулируя и постоянно смеясь там, где нужно было смеяться, чтобы и Лайза смеялась. При этом, казалось, совершенно не следил за дорогой, потому что в какой-то момент он свернул ну в совершенно неправильный переулок, который как-то резко закончился темнотой и тупиком.

И в Орсе такое бывает.

– Опаньки, – наигранно, даже слишком наигранно проговорил Брози, увидев перед собой тупиковую стену без единого окна, и развернулся.

При этом Лайза вскрикнула.

И было от чего.

Выход из тупика преградила пятёрка верзил с двумя давешними Де Сильвой и его другом и еще тремя не менее колоритными личностями.

– А ты, друг мой, время зря не теряешь! – проговорил Брози.

Один из верзил сделал шаг вперед, но тут Брози поднял руки, так же шагнув, но назад, сохраняя дистанцию в пять-шесть шагов между сторонами:

– Господа, давайте обсудим все спокойно без суеты. И может, даже разойдемся по-хорошему, и каждый останется при своем.

– Я смотрю, ты болтать мастак! – проговорил де Сильва.

Нэй замер в нескольких ярдах от всей этой сцены, лихорадочно пытаясь сообразить, что ему делать. В тело вернуться смысла не было – от дома Селистера, где сейчас находилось его тело, до этого места минут десять бега, да еще нужно в себя прийти после возвращения. Минут двадцать – за это время все уже решится здесь. Единственное, если Брози и Лайзе станет плохо, то можно будет по головам врагов пройтись – не впервой.

– Представь себе, да! Обожаю рассказывать истории. Хлебом не корми, а дай рассказать какую-нибудь историю. И эту я буду рассказывать своим детям и внукам.

– Ты в этом уверен?

– На первый взгляд не должен был бы, – говоря это, Брози принялся растягивать пуговицы камзола, человек явно готовился к драке, – вас вон – пять человек, все такие страшные и сильные, что я должен вас бояться, и скорее всего вы желали бы, чтобы я бросился на колени, умолял бы о пощаде, – он снял камзол и протянул застывшей Лайзе. – Солнце мое, подержи…

– Брози… – с трудом выдавила она из себя.

Он улыбнулся и снова обратился к противникам:

– Но я так же люблю и подраться. Хлебом не корми, как я люблю подраться. Хм… вроде я это уже говорил.

– Отдай женщину, и, быть может, мы тебя и отпустим, так, не сильно покалечив. Ты ведь один, а нас пятеро, – де Сильва на товарищей указал.

Брози хмыкнул:

– Численное преимущество не всегда победа. Говорят, тут в Орсе история случилась… Хотя, о чем это я? Ах, да… – он глубоко вздохнул, раскрыл руки, как крылья, и проговорил: – И почему вы думаете, что я один?

Нэй даже представить не мог, что произойдет дальше.

Он только тень заметил. Огромную, темную, как ночь, но очень быструю, как молния. Тень прошелестела, в переулке было многовато грязи, но тишины и не требовалось от передвигающегося столь быстро человека (а это был все-таки человек), и в руках Брози возникли два клинка.

И не просто клинки! Это были катаны!

Нэй, конечно, изучал холодное оружие после того, как в его жизни появились еще три учителя. Стилеты, ятаганы, кинжалы, мачете и гардиры, алебарды и свинты и еще бог знает что. Но катаны всегда находились в стороне, как оружие, этому миру не принадлежащие. Нэю говорили, что эльфы научились их делать, но тут же добавляли, что получаются у них жалкие подделки. Уж лучше пусть свои великие мечи-конпаки делают, а катаны оставят в покое.

Нэй чувствовал, что это настоящие, истинные катаны.

Они сверкнули в руках Брози, и Нэй, видевший работу двухмечников в деле, понял, что это были так, слезы. Вот мастерство истинного мастера, которое он видит сейчас, в данную минуту, точнее, в несколько секунд.

Но перед этим Брози очень зло проговорил:

– И когда-то я любил убивать людей, хлебом не корми, дай кого-нибудь убить! И сейчас я покажу вам эту свою прошлую любовь! И это будет последнее, что вы увидите в своей жизни.

Катаны сверкнули, и Брози сделал всего-то шаг вперед. И два меча опустились на макушки впереди стоявших противников. Опустились, совершенно не ощутив сопротивления. Как нож масло, они разрезали тела людей идеально пополам. Это было жутко и завораживающе одновременно!

Третий противник, который стоял крайним слева, был разрублен левой катаной инерционным ударом. Не так красиво, по диагонали от пояса до правого плеча, и тоже не встретив никакого сопротивления.

Две секунды вроде прошло.

Четвертый, который стоял крайним справа, осознав, что происходит, попытался попятиться назад. И сумел сделать шага три – не больше, но дистанцию он разорвал. Но это его не спасло, так как получил он катаной в грудь. Брози метнул ее как копье.

Пятому повезло больше. Де Сильва с глазами-блюдцами рванул назад и умудрился сделать целых десять шагов и даже развернуться, но тут же получил рукоятью катаны по затылку.

Правда, метнувший ее, как метательный ножик, Брози немного сморщился, так как он не успевал подхватить свой меч. Катана может камень перерубить, но падать на камни – это обида.

Но на помощь пришла тень, подхватила и падающего де Сильву, и катану.

И вот когда тень, наконец, оказалась в поле зрения Нэя и остановилась, он понял, кто перед ним.

Нубар, или черный человек, с далеких южных земель Бамбатура. Южнее земель орков. Что там на самом деле происходит, мало кто знал, а этих нубаров вообще мало кто видел. Обладали они, по слухам, стремительной скоростью (в чем Нэй убедился самолично), магией не владели, но умели использовать так называемые «мешки пространства» (друмерам нужно было учиться и учиться, чтобы овладеть этим искусством, а овладев, постоянно поддерживать и совершенствовать его, а у нубаров это было от природы, в крови) были преданы своему хозяину и верили в своих языческих богов, полностью отличных от древних богов Каракраса.

Когда меч был пойман, Брози облегченно вздохнул:

– Спасибо Мутамбу. Я… чтоб… – как-то виновато, махнул рукой, и уже властно: – Свяжи этого господина («господин» было сказано с таким пренебрежением, что аж мурашки по коже) покрепче, его ждет суд, а я не хочу пропустить столь занимательное событие.

– Да, господин! – а тут с таким пиететом, что сразу было понятно, что Брози именно господин!

А тот повернулся к застывшей Лайзе, улыбнулся:

– Испугалась?

Она выпустила из рук камзол, даже не заметила, и обняла своего мужчину:

– Господи, Брози. Я так…

– Ну, ну. Все хорошо.

Целовались с минуту.

Потом Брози чуть отстранился, осмотрелся:

– Как ты думаешь, Мутамбу, место подходящее?

– Самое то, господин, – и улыбнулся, сверкнув своими белыми, как Луна, зубами.

Он, кстати, связывал де Сильву, приведя предварительно того в чувство. И только когда тот пришел в себя, принялся крутить его, с каждым витком веревки выслушивая стоны и хрипы. Наслаждался или никакого милосердия к врагу? Жестоко и то, и то. Но Нэй подумал, что стоит запомнить этот способ. Так, на всякий случай.

– Жаль, нет белого коня, на котором я бы к тебе подъехал, – и совершенно неожиданно Брози встал на одно колено, в его руке возникла коробочка, он открыл ее…

У Нэя и так челюсть уже лежала на камнях мостовой, а тут она упала еще ниже, кажется, в саму преисподнюю.

В коробочке сверкнуло бриллиантами кольцо. Лайза даже рот закрыла ладонями, скрывая свой вздох удивления. И восхищения?

– Мы странно встретились. Мы чудно повстречались. Мы просто случайно столкнулись на дороге. Но эта дорога! Ох! Она наше счастье! Наша случайная любовь – просто постель, просто ночь в окне, стала чем-то большим. Наша любовь изменила нас. Наша любовь сделала нас счастливее. Даже не знаю, как я жил без тебя все это время. Как вообще это время жило вне тебя. Как вообще я жил там, где я жил без тебя. Ты только счастье, ты только любовь, ты только самая лучшая. Свет без тебя меркнет, и я не могу без тебя! Я люблю тебя! – вздохнул. – Лайза Дорхиз, я, Амброзио ди Лорки, прошу твоей руки и сердца и прошу стать моей женой!

И застыл, склонив голову, но вытянув коробочку с кольцом.

А у Лайзы слезы из глаз, и все время его монолога так и стояла, закрыв рот ладонями. Наконец, после нескольких секунд немой сцены, она издала первый звук, что-то вроде стона, а после хоть и в слезах, но что-то сумела произнести:

– Господи, Брози… – пауза. – Господи, Брози, ты же совершенно не знаешь, кем я была и кем я есть.

Послышалось что-то вроде фырканья, и он голову поднял:

– Хорошо, что ты не знаешь, кем был я до встречи с тобой, – помолчал. – Мы – те, кем нас делают демоны наших душ, но демонам наших сердец нет до этого дела. Любовь выше всех метаний. Мы нужны друг другу. Мы счастье друг друга. Мы радость друг друга.

– И я чувствую то же самое, – она опустилась на колени рядом с Брози. – Но я боялась… – вздохнула, собираясь с духом. – Я согласна стать твоей женой. Но я не знаю…

– Все, молчи! – в его голосе пела радость. – Пусть все сомнения…

И Нэй вернулся в свое тело.

Пусть их радость останется с ними. И только с ними. А он там лишний.

Открыл глаза, мотнул головой, лежащей на подушке, и уставился в темноту потолка. А в голове один вопрос:

«А что это было?»

Рядом, уткнувшись ему в плечо, спала Райса. Охраняла его тело. Без секса просто охраняла его тело, когда он в астрале.

А он…

А он все головой мотал, пытаясь осмыслить увиденное и услышанное. Но, в конце концов, осознал, что это понять ему не дано. Любовь и в самом деле странная штука. Ее невозможно постигнуть, с ней можно только жить.

И любить.

И еще он дал себе слово, что больше не будет подглядывать без нужды и надобности. Любопытство сгубило кошку. И не будет искать Лайзу и ее нового мужа. Если она… они нашли счастье друг в друге, то нечего им мешать. А если их счастье уйдет, то он обязательно об этом услышит.

***

Нэй почувствовал, как лист бумаги выскальзывает из его руки…

Заснул?

Вздохнул. Мотнул головой. Огляделся.

Так, где он? И что он?

А! Ну, да. В кабинете Атана Селистера. Один.

9. Воспоминания и письма

Как приехали в Орсу, первым делом посетили Райсу.

Правда, случилось небольшое происшествие по приходу в дом Мелисы (он так и продолжал его называть, хотя хозяйка прежняя умерла, впрочем, Райса точно так же называла свой дом). Только Райса увидела Файнса, как фурия бросилась к нему и вцепилась своими руками в его волосы. Вот тут как бы впервые и прозвучало имя Сатра Леко, никем из друзей никогда не упоминаемое во время службы. И Райса очень хотела исполнить все желания Мелисы по отношению как к Сатру Леко, так и к Файнсу, так как продолжала считать их своими врагами. Пришлось разливать их водой. Вот взять ведро воды, пока они валялись по полу (Файнс при этом старался просто защищаться, но ни одного удара) и вылить им обоим на головы. А потом еще час отпаивать Райсу чаем с бергамотом, чтобы она успокоилась и наконец поняла, что Лок Файнс теперь не враг, а друг. Ну, а Файнс не придумал ничего лучшего, кроме как ретироваться из дома и больше в нем старался без надобности не появляться. Так как пусть Райса и приняла объяснения Нэя, но продолжала смотреть на Файнса таким взглядом, что тот стремился поскорее исчезнуть из ее горизонта…

Хотя, может, им всем троим стоило объясниться? А не убегать от сложных вопросов?

Только плечами пожать.

Ну, а после такой «милой и нежной встречи» все отправились к Селистеру, так как «послание Мелисы» хранилось у него.

«Посмертное послание Мелисы», если быть точным.

Это как это?

Завещание Мелисы было озвучено, и Нэй в нем получал только небольшую сумму и все; можно сказать, ничего, если знать все состояние Волчицы (около миллиона дукатов она накопила!). Все остальное досталось её дочери Райсе. Не приемной, а именно родной. Это когда она ее родила? О!..

Впрочем, такие родственные перипетии Нэя не особо удивляли, как говорил Учитель – «индийские страсти и не такое могут учудить» – и обязательно рассказывал.

Но не о сказках речь.

Если было послание от Мелисы лично ему, то почему его ему не отдали в тот момент? Все промолчали, как будто так и было задумано.

Да?

Хотя понять можно, вдруг там что-то, что Нэю пока знать в тот момент было не обязательно или не нужно. Но все равно ничего не понятно.

Хотел он, конечно, пораньше приехать, но так уж обстоятельства сложились. Не хотел без колье уезжать из Мальвинора.

Ну, теперь он здесь.

Один в кабинете Селистера. В кресле, большом и мягком, а слева от него камин, тут же столик, на котором не просто «посмертное послание Мелисы», а целая посылка – очень толстое письмо.

Впрочем, через некоторое время Нэй понял смысл ему оставленного.

Но пока он дочитывал первое письмо от самой Мелисы:

«… Но как я уже сказала, это письмо не о моей смерти, а все-таки о твоем наследстве. Не с моей стороны, хотя Райса всегда придет тебе на помощь. Но я думаю, ей помощь твоя будет нужнее, обязательно ведь в какую-нибудь глупость влезет. Или посчитает свои действия умнее своих мыслей. Или влюбится наконец…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.