Ло Гуаньчжун
Троецарствие. Том 1

© ООО «Международная издательская компания «Шанс», оформление, 2022

© Медиакорпорация Китая, 2022

1. Клятва в Персиковом саду

Дорогие друзья, давайте мысленно перенесемся на 1800 лет назад, в Древний Китай. В III веке некогда великая династия Хань пришла в упадок, в Поднебесной воцарились смута и хаос, начался захватывающий период векового политического и военного противостояния трех царств – Вэй, Шу и У – за императорское наследство. Истории о героях того времени – о коварных изменах, ратной доблести, горечи потерь и истинной дружбе – вошли в знаменитый роман Ло Гуаньчжуна «Троецарствие», один из четырех классических романов Древнего Китая. Итак, мы в Древнем Китае, наш рассказ начинается у городской стены уезда Чжосянь…

Одним ясным весенним днем в воздухе витала приятная прохлада. В персиковой роще, что около городской стены, царило буйное цветение. Нежно-розовые цветы, словно бескрайнее море, колыхались под дуновением ласкового ветерка.

– Какая красота! – не в силах сдержать нахлынувших чувств, воскликнул молодой человек, стоявший в глубине сада. Плечи юноши покрыли опавшие лепестки; он тихонько подул, и те, закружившись, полетели к собравшейся у стены толпе. Люди что-то тихо обсуждали и качали головами. «Интересно, что случилось?» – подумал юноша и поспешил к ним.

Он протиснулся сквозь толпу и увидел табличку: «Мятежники из армии Желтых повязок грабят и убивают ни в чем не повинных людей. Объявляется набор в добровольцы, чтобы подавить бандитов».

Юноша прочитал воззвание, тяжело вздохнул и покачал головой. Он уже хотел уйти, как кто-то вдруг схватил его за рукав. Юноша обернулся и встретил пронзительный, как у тигра, взгляд. Около него стоял мужчина могучего телосложения, с большой головой, смуглым лицом, короткой и толстой шеей и ощетиненными усами. Голос великана звучал подобно раскату грома, незнакомец казался необычайно грозным.

Незнакомец размышлял: «Этому юноше не больше тридцати, он статен и красив, на вид он, кажется, человек ученый. Но вот что странно – так это мочки его ушей, они свисают почти до плеч, и руки длинные, до самых колен!»

Смуглолицый великан аж присвистнул, но вовремя опомнился и громоподобным голосом насмешливо спросил:

– Эй, молодой человек, по твоему странному виду можно судить, что ты не из простых крестьян. Я Чжан Фэй, а тебя как зовут?

Молодой человек невольно рассмеялся и подумал про себя: «А этот детина забавный, говорит, что я “странный”, лучше бы на себя посмотрел!»

Однако в ответ он сложил руки в вежливом поклоне и произнес:

– Меня зовут Лю Бэй.

– Что? Лю Бэй? – Чжан Фэй расхохотался. – Лю Бэй, почему же ты так горько вздохнул, прочитав воззвание? Ведь великий муж должен отдать все силы государству, стать добровольцем, чего же вздыхать-то понапрасну?! Пойдем-ка, запишемся вместе!

Лю Бэй снова смерил смуглолицего Чжан Фэя взглядом и заметил в его нахмуренных глазах азарт и железную волю. Внутренний голос подсказывал, что этот грозный великан не так уж и прост, может быть, он настоящий герой! С улыбкой Лю Бэй обратился к нему:

– Дорогой друг, отправиться служить государству – это вам не поле переехать. Такие дела опрометчиво не делаются. Пойдемте-ка лучше в кабак – выпьем по чаше вина, поговорим о великих деяниях в Поднебесной?

Услышав про выпивку, Чжан Фэй аж подпрыгнул от радости, закинул поклажу Лю Бэя себе за спину и взмахнул ручищей.

– Чего же медлить?! Вперед!

Хорошенько перекусив и вдоволь выпив, друзья, казалось, успели все узнать друг о друге. Чжан Фэй происходил из рода богатых торговцев вином и мясом. В Чжосяне его семья владела усадьбой и полем, однако он лелеял мечту стать героем и покончить со всеми злодеями на свете. Потому, как только объявили о наборе в армию, он был тут как тут. А что же Лю Бэй? Он приходился дальним родственником самому императору, но его род обеднел, и им пришлось зарабатывать на пропитание торговлей башмаками да плетением циновок. Но Лю Бэю не нравилось торговать, ведь он обладал редкой ученостью и храбростью. Поэтому он твердо решил подавить мятежников, называющих себя Желтыми повязками, и вернуть спокойную жизнь народу. Вот только один-то в поле не воин, а потому он постоянно вздыхал…

Пока они беседовали, к ним подошел какой-то рослый детина с красным, как осеннее солнце на закате, лицом и с шелковистыми усами до пояса. Он постоянно щурился, но в его стати угадывалось, что это непростой человек.

– Ха, настоящий воин! – выпалил Чжан Фэй. – Эй ты, краснолицый, подойди-ка сюда! Давай-ка выпьем по паре чаш!

Детина оглядел Чжан Фэя и Лю Бэя с головы до ног, подошел, сел за стол и залпом осушил целую чашу крепкого вина, а потом глухим голосом произнес:

– Разрешите представиться, меня зовут Гуань Юй, сейчас выпью с вами и пойду в добровольцы. Все мятежники будут разбиты!

– Прекрасно! – Чжан Фэй встопорщил усы, налил новому знакомому полную чашу и сказал: – Я Чжан Фэй, это Лю Бэй, мы тоже решили записаться в добровольцы, чтобы вернуть спокойную жизнь в родные места.

Обычно немного прищуренные глаза Гуань Юя вдруг округлились и засияли. Он сложил ладони и учтиво сказал:

– Отлично! Я долгие годы скитался по Поднебесной, и сегодня мне выпала большая удача познакомиться с такими смельчаками, как вы!

– Но нас только трое, и, хотя мы горим желанием покончить со злом и восстановить порядок, вряд ли у нас это получится. В управе вон сколько продажных чиновников, а тех, что действительно думают о народе, лишь капля. Думаю, что одним азартом тут не обойтись, да и тот, боюсь, иссякнет… – вздохнул Лю Бэй.

Чжан Фэй округлил глаза и воскликнул:

– Так за чем же дело стало? Мы сами наберем армию, купим амуницию, лошадей, встанем во главе войска и расправимся с мятежниками. А ты и вовсе императорская родня: если ты кинешь клич – отзовутся многие. Завтра я продам усадьбу и землю и вместе с вами пойду биться с Желтыми повязками!

– И я готов идти вместе с вами! – Гуань Юй сжал кулаки.

Лю Бэя до слез тронула решимость товарищей. Лю Бэй крепко сжал руки Чжан Фэя и Гуань Юя, приговаривая: «Вот и хорошо, хорошо, хорошо…»

Все трое еще долго с жаром обсуждали свои грандиозные замыслы. Наступила ночь, но даже она не помешала друзьям: они покинули кабак и отправились на задний двор усадьбы Чжан Фэя, в Персиковый сад, расстелили циновки и продолжили разговор.

На небе показалась полная луна, которая осветила всю округу, в воздухе витал аромат вина и персикового цвета. Трое оживленно беседовали до самого утра: им казалось, что они уже всю жизнь знают друг друга. На рассвете Чжан Фэй предложил:

– Раз мы так прекрасно поладили, давайте поклянемся быть друг другу братьями и вместе вершить великие дела!

Лю Бэю и Гуань Юю эта идея пришлась по нраву, а потому на второй день Чжан Фэй приготовил алтарь, все трое воскурили благовония и произнесли слова клятвы: «Мы – Лю Бэй, Гуань Юй и Чжан Фэй – клянемся быть братьями, дабы, соединив свои сердца и силы, помогать друг другу в трудностях и поддерживать друг друга в опасностях, послужить государству и принести мир простому народу. Небо будет свидетелем нашей клятвы. Теперь мы все горести и беды будем делить пополам и никогда не оставим друг друга!»

Лю Бэй налил три чаши вина и передал их Гуань Юю и Чжан Фэю. Дав торжественное обещание, они признали Лю Бэя старшим, Гуань Юя – средним и Чжан Фэя – младшим братом.

Лю Бэй взял за руки Гуань Юя и Чжан Фэя и с волнением в голосе произнес:

– Братья! Теперь на этом свете нет того Лю Бэя, который плел башмаки и циновки, нет прежнего бродяги Гуань Юя и того Чжан Фэя, что торговал вином и мясом! Давайте осушим эти чаши! За нас! За наше братство!

– До дна!

Они тут же выпили залпом, крепкое вино обо жгло горло. Так Лю Бэй, Гуань Юй и Чжан Фэй скрепили свое братство клятвой. Впереди наших героев ждет много приключений, полных трудных испытаний и даже смертельных опасностей, до конца своих дней они не забудут о клятве, данной в Персиковом саду.

Троица лелеяла честолюбивые надежды на будущее, но сначала им предстояло набрать войско. Чжан Фэй, как и уговаривались, продал усадьбу и хозяйство, на эти деньги они набрали солдат, купили амуницию и лошадей. Много преданных и честных смельчаков, откликнувшись на их призыв, спешили записаться в их в армию. Скоро братья набрали достаточно большое войско.

Через несколько дней стало известно, что пятидесятитысячная мятежная армия Желтых повязок вторглась в уезд. Братья в тот же вечер готовились выступить в свой первый бой. Справятся ли они? Об этом мы расскажем в следующей главе.

2. Первый бой

В прошлый раз мы рассказали о том, как Лю Бэй, Гуань Юй и Чжан Фэй принесли братскую клятву верности в Персиковом саду, набрали армию и приготовились отразить пятидесятитысячное войско Желтых повязок. Что же это было за войско?

В те годы Поднебесную одолевали бедствия: рисовые всходы не давали ни зернышка, народ голодал, повсюду царила нужда. Но даже в такие тяжелые времена продажные чиновники вовсе и не думали открыть закрома и раздать рис нуждающимся, а, напротив, ради собственной наживы увеличили налоговые сборы. Людям стало совсем невмоготу, многие начали негодовать. Прошло какое-то время, и недовольные объединились в ополчение, решив силой отбирать зерно у чиновников и богатеев. Члены ополчения обматывали головы желтой тканью; так их и прозвали – войско Желтых повязок.

Сначала Желтые повязки нападали на сельские и городские управы. Однако их армия росла, и в нее попадали не только люди, обиженные несправедливостью, но и настоящие разбойники, которые чинили грабеж и убийства везде, куда бы ни пришли. Жестокость Желтых повязок стала общей бедой – и власть имущих, и простых людей. Теперь всякий раз, упоминая про войско Желтых повязок, люди доброй воли, все – кто стоял на стороне справедливости и чести – от негодования сжимали кулаки, обещая расправиться с бандитами.

Как только братья Лю Бэй, Гуань Юй и Чжан Фэй узнали, что пятидесятитысячное войско Желтых повязок вторглось в уезд Чжосянь, они решили принять бой и защитить народ. Братья вскочили на лошадей и помчались к холму, что за городской стеной, на разведку. У его подножия они увидели огромное войско; головы мятежников, медленно, но верно приближавшихся к ним, были обмотаны желтой тканью. Чжан Фэй невольно оглянулся назад: в их отряде было лишь пятьсот смельчаков. Пять сотен против пятидесяти тысяч – такая задача была бы не из легких даже для бывалых вояк, а сейчас в смертельную схватку должны вступить только Лю Бэй с братьями!

Тем временем предводитель Желтых повязок по имени Чэн Юаньчжи заметил братьев и поскакал вперед, самодовольно вскричав:

– Эй! Вы преградили нам путь! Я веду армию – прочь с дороги, а не то от вас ничего не останется!

Чжан Фэй от негодования ощетинил усы, стиснул зубы и хотел броситься на Чэн Юаньчжи, но Лю Бэй его остановил.

– Брат, не стоит действовать сгоряча. Силы у нас неравные, в открытом бою мы точно их не одолеем! Но у меня есть один хитроумный план…

Лю Бэй что-то зашептал братьям, после чего все трое расхохотались, приговаривая: «Хитро придумано, прекрасный план!»

Разъяренный Чэн Юаньчжи, видя, что братьев не запугать, рассердился еще пуще, решив во что бы то ни стало покончить с ними. Но сначала он послал на поединок своего помощника по имени Дэн Мао.

Надо сказать, что Дэн Мао был настоящим великаном, таким же смуглолицым, как Чжан Фэй. Черный лицом, в черном плаще, на вороном коне он выглядел весьма свирепо.

– Это я, Дэн Мао! – Размахивая мечом, он бросился на братьев.

Увидев его, Чжан Фэй ухмыльнулся:

– Ой, он, пожалуй, будет почерней меня, да и лицом не вышел! Вот это противник мне под стать!

Чжан Фэй тут же подстегнул коня и пустился навстречу Дэн Мао. Он держал копье о двух зубцах, похожее на змеиный язык, длиной в два человеческих роста. В руках у такого силача оно казалось юрким и гибким, как тростинка.

Дэн Мао недооценил силу Чжан Фэя: когда началась схватка, от удара копья у него свело руки. Дэн Мао длинной саблей отразил атаку Чжан Фэя, но не успел он опомниться, как его ждал новый удар копьем. Пока он понял, что это лишь ложный выпад, Чжан Фэй уже перекинул копье в другую руку и помчался на Дэн Мао. Тот хотел увернуться, но не успел – Чжан Фэй вонзил свое копье прямо в грудь противнику, Дэн Мао вскрикнул и упал с лошади. Наблюдавший за схваткой Чэн Юаньчжи увидел поражение своего помощника и сразу же подскочил к Чжан Фэю.

– Не тронь моего младшего брата! – прокричал Гуань Юй, пришпорил коня и помчался вниз с холма. В руках он держал алебарду Черного дракона, весившую аж сорок килограммов, с кривым, как лунный серп, наконечником.

Рассказывают, что это грозное оружие выковал в полнолуние лучший мастер Поднебесной. Во время работы с неба спустился Черный дракон, тогда алебарда чудесным образом вырвалась из рук мастера и взмыла в небо, перерубив чудище пополам. Так это оружие и получило свое название – алебарда Черного дракона.

Лицо Гуань Юя побагровело; размахивая алебардой, он мчался прямо на врага. Его усы разлетались в разные стороны, а прищуренные глаза стали красными от гнева. Свирепый вид Гуань Юя напугал Чэн Юаньчжи, он на мгновение замер, обдумывая ответную тактику, но Гуань Юй не медлил и одним ударом алебарды свалил главаря мятежников с лошади.

Войско неприятеля пришло в панику и полное замешательство. Кто-то громко кричал: «Беда, беда! Убили нашего генерала! Краснолицый со смуглолицым расправились с ним!»

Как говорится в народе, когда надо побороть человека, сначала порази его коня, когда ловишь разбойников, сначала поймай главаря. Это и была хитрость Лю Бэя, о которой он шепотом поведал братьям. Одолев Чэн Юаньчжи, Чжан Фэй направил отряд прямо на левый фланг мятежного войска. Солдаты поражали и пеших в латах, и конных командиров с флагами.

Гуань Юй тем временем помчался на правый фланг. По уговору, он атаковал сигнальных бойцов, чтобы внес ти сумятицу в стан врага и разомкнуть боевой порядок. Надо сказать, что в Древнем Китае воинская диспозиция отрядов менялась в соответствии со знаками, которые подавали воины-флагманы. Гуань Юй одним ударом повалил десяток, остальные побросали флаги и пустились наутек.

В этот момент, когда на переднем фланге повстанческой армии уже царил хаос, вперед выступил Лю Бэй. Во главе отряда он пошел в самое сердце мятежников. Как же определить, где у армии сердце? Очень просто! Сердце войска – это отряд боевых колесниц, на одной из которых бьют в барабаны и гонг – такие удары означали сигнал к отступлению. Лю Бэй решил завладеть гонгом, а потом, воспользовавшись неразберихой, одержать полную победу над врагом.

Не думайте, дорогие друзья, что, раз Лю Бэй человек ученый, то ему недостает силы. Напротив, под прикрытием сотни всадников, он, как в яростном танце, размахивал мечом, поражая противника и расчищая себе путь к колеснице. Наконец Лю Бэй вскочил на нее, и послышались удары гонга: бом-бом, бом-бом, бом-бом…

Мятежников охватило сомнение: «Что, отходим?! Не ужели противник так силен, что нам пора отступать? Надо бежать, раз команда к отступлению, немедленно уходить!» Многие еще продолжали стоять в недоумении, а другие уже пустились бежать без оглядки – кто-то отчаянно мчался, кто-то ковылял позади. Пятидесятитысячная армия мятежников, теряя по пути оружие и доспехи, обратилась в бегство.

Итак, Лю Бэй, Гуань Юй и Чжан Фэй во главе отряда из пятисот человек разбили пятидесятитысячную армию Желтых повязок. Малой силой они одержали первую победу над мятежниками, и о братьях пошла слава по всей Поднебесной. Их имена наводили ужас на разбойников войска Желтых повязок. Наши герои сделали первый шаг к своей мечте. Что тут говорить – эта победа была легкой, впереди их ждали намного более яростные схватки и грозные враги. В следующей истории мы расскажем, что же случилось дальше.

3. Разгром Желтых повязок

Одним знойным днем созревшая пшеница мирно покачивалась в полях, изнывая от палящих лучей солнца. Полчище Желтых повязок, как извивающийся огромный желтый дракон, заполонило горную местность. Мятежники, все в поту и в пыли, неутомимо двигались вперед, к Яньчжоу. В их рядах царило воодушевление: все знали, что в Яньчжоу их ждут богатые трофеи, выпивка и угощение. Ведомые жаждой наживы, мятежники, как стая голодных волков, без устали мчались к городу.

Начальник округа Яньчжоу по имени Лю Дай уже давно знал, что огромное, как полчище саранчи, войско Желтых повязок, идет на город. Однако он оставался невозмутим, не проявляя ни малейшей паники и страха. И вправду, чего ему бояться: он уже давно позаботился о местных жителях, переселив их в безопасное место, а сам, как бравый военачальник, занимался диспозицией и подготовкой к бою. Впрочем его советник Бао Синь считал, что принять бой – неразумно, а потому стал увещевать своего господина:

– Наши солдаты трепещут даже при упоминании Желтых повязок, этот страх неискореним, у них совсем нет боевого настроя. Лучше бы укрепить городские стены, а потом обороняться и сдерживать натиск до конца! Когда войско неприятеля будет измотано и лишится всякого терпения, может быть, они оставят нас в покое и уйдут отсюда.

Но Лю Дай так не думал, для него это был редкий шанс проявить себя, показать свою удаль и старания, поэтому он ответил:

– Лю Бэй с братьями малой силой одолели Желтых повязок – это ведь уже всем известно, не так ли?! Я слышал, что за это Лю Бэю пожаловали чиновничью должность. А сейчас такая прекрасная возможность проявить себя сама идет ко мне в руки, я что же, по-твоему, должен все бросить?! К тому же Лю Бэй набрал к себе в войско неотесанных мужиков, которые не идут ни в какое сравнение с моими прекрасно обученными солдатами! Да и мощь Желтых повязок сильно раздута молвой, их вовсе не стоит так бояться!

И вот Лю Дай, как только узнал о наступлении Желтых повязок на город, позабыв о сне и пище, сам повел войска в бой. Но мало того, что он потерпел поражение, так еще и сам не сумел сбежать: его поймали и казнили, а голову выставили на всеобщее обозрение. Весть о кончине начальника Яньчжоу облетела всю округу. Правитель восточной области по имени Цао Цао был хотя и невелик ростом, зато отменный смельчак. Он прекрасно владел изящной словесностью и искусством военной стратегии, да и к тому же смыслил в ратном деле. Одним словом, это был человек незаурядных способностей.

Советник Цао Цао по имени Чэнь Гун, узнав о кончине Лю Дая, стал увещевать Цао Цао поскорее выступить с войском, чтобы овладеть Яньчжоу:

– Господин, Лю Дай уже обезглавлен, сейчас в Яньчжоу нет правителя, это прекрасная возможность прибрать к рукам этот город! Дайте мне немного времени, и я что-нибудь придумаю. Наверняка есть способ заставить тамошних чиновников самим просить вас взять бразды правления.

Эта затея пришлась по душе Цао Цао, и он, поглаживая длинные усы, воскликнул:

– Прекрасно! Тогда ты уж похлопочи для меня!

Он выбрал самого быстрого коня и повелел Чэнь Гуну уговорить местных чиновников принять его, Цао Цао, в качестве своего правителя. И вправду, кому же не хочется заполучить город просто так, бескровно? Чэнь Гун еще в дороге все придумал и, добравшись до места, сразу же пошел к Бао Синю.

– Братец Бао, ты видишь, что творится: Поднебесная разрывается на куски, повсюду свирепствуют разбойники, а у вас в Яньчжоу теперь нет хозяина, это же так опасно! Наш господин Цао Цао искусен в управлении и обладает многими талантами. Если вы попросите его встать во главе Яньчжоу, то он непременно прогонит Желтых повязок, и вы будете жить в покое и мире!

Бао Синь был человеком неглупым и понимал, что войско Яньчжоу никуда не годится, к тому же в городе и вправду нет правителя. Он страшно обрадовался, узнав, что Цао Цао решил защитить Яньчжоу, еще и потому, что тот был его давнишним другом. Бао Синь в сопровождении гражданских и военных чинов отправился к Цао Цао просить его стать правителем города.

Так Цао Цао прибыл в Яньчжоу и реорганизовал армию, включив туда войско Бао Синя, чтобы общими силами подавить мятежников.

Надо сказать, что Желтые повязки воевали не один год, в этих боях закалялся дух и множились силы, а войско Цао Цао – малочисленно и к тому же плохо обучено, каждая схватка приводила к неудаче и бегству. Однако не привыкший к поражениям Цао Цао вовсе не собирался сдаваться на милость врага. Раз он сказал, что защитит Яньчжоу и разгромит мятежников – значит, так оно и будет.

Однажды глубокой ночью, когда на лунном небосклоне показались звезды, Цао Цао повел конницу из тысячи отборных солдат на разведку. Они обогнули лагерь Желтых повязок, но разбойники это заметили и со всех сторон налетели на них. Цао Цао не смог сдержать натиск, а потому отдал приказ отступать. Из тысячи солдат вернулись не больше трех – четырех сотен, остальных либо убили, либо захватили в плен. На этот раз Цао Цао разозлился не на шутку, он бросил доспехи на землю и в гневе вскричал:

– Это ведь полчище бандитов, почему же они так сильны?!

Пока Цао Цао сокрушался, из лагеря Желтых повязок пришло письмо: «Ваша армия, генерал Цао, ранее была расквартирована, вы многое сделали ради того, чтобы защитить народ, но ведь мы с вами проникнуты единой волей. Мы восстали против угнетения корыстолюбивых и алчных чиновников ради лучшей жизни для всех! Вы, генерал Цао, здравомыслящий человек и понимаете, что к чему, почему же вы никак не оставите нас в покое? Вы ведь понимаете, что время династии Хань сочтено, и мы – повстанцы армии Желтых повязок – скоро возьмем всю власть в Поднебесной. Поэтому просим вас по-хорошему прекратить сопротивление! Такова воля Неба, и вы, генерал Цао, должны ей покориться!»

– Это же неслыханно! – Цао Цао в гневе разорвал письмо. – Это же чистой воды провокация!

Спустя несколько дней отдыха Цао Цао снова вступил в бой с полчищем Желтых повязок. В битве проявил себя Бао Синь – он держался изо всех сил, во главе отряда дрался с мятежниками с утра и до поздней ночи. В итоге армия Желтых повязок отступила, но верный Бао Синь пал в бою.

Узнав о его гибели, Цао Цао долго и громко рыдал. Он пообещал огромное вознаграждение тому, кто найдет тело Бао Синя, однако его так и не отыскали. Тогда Цао Цао повелел мастерам вырезать фигуру из дерева, надеть на нее одежду покойного и совершить обряд поминовения. После этого Цао Цао снова приступил к военному реформированию, стремясь воодушевить свою армию разгромить Желтых повязок. Так прошло еще полгода ожесточенных боев, пока войско Желтых повязок перестало быть непобедимым.

Цао Цао заметил, что войско Желтых повязок жило за счет награбленного: постоянного снабжения у них не было, а «на черный день» откладывали то, что захватили ранее. Поэтому он решил вести наступление непрерывно, не давая им разорять дома и пополнять запасы. Этот план оказался на редкость действенным: когда у бандитов закончились хлеб и деньги, они начали отступать на север.

Армия Цао Цао начала преследование, предпринимая внезапные атаки и долгие изматывающие сражения днем и ночью. В конце концов, путь к отступлению оказался отрезан, и войско Цао Цао от поражений перешло к победам. Желтые повязки несли огромные потери, мятежники голодали, их силы иссякли. Тогда Цао Цао решил прекратить преследование, призвав восставших сдаться. И вот, зимой, благодаря где посулам, а где угрозам, на милость Цао Цао сдалось все огромное войско Желтых повязок.

После этого Цао Цао в очередной раз реорганизовал армию, пополнив ее сдавшимися на милость. Затем он провел реформирование системы военных поселений, обязав народ кормить не только себя, но и солдат. Из числа бывших мятежников он отобрал самых выносливых и крепких и создал собственный полк. Кроме бывших бунтовщиков, к Цао Цао примкнуло свыше миллиона лишившихся крова бродяг. Воинство Цао Цао стало на редкость мощным, что создало благодатную почву для дальнейших походов на север и на юг. Но об это мы расскажем в следующих историях.

4. Судьбоносная встреча

Лю Бэй, Гуань Юй и Чжан Фэй понимали: для того чтобы спасти погрязшую в хаосе Поднебесную и избавить народ от непосильного гнета, предстояло сделать еще очень многое. За победу над мятежниками император щедро наградил Лю Бэя, пожаловав ему чин начальника уезда Аньси. Однако Гуань Юю и Чжан Фэю не нравилось новое назначение брата: велика награда, начальник какого-то захолустного маленького уезда! Но Лю Бэй не жаловался: он решил действовать потихоньку, шаг за шагом. Прежде всего ему предстояло стать образцовым правителем в Аньси.

Цок-цок-цок, – мерно стучали копыта лошади Лю Бэя: он спешил к месту нового назначения. В дороге путь ему преградила колонна арестантских повозок. Лю Бэй махнул рукой, показывая, чтобы они замедлили ход и дали ему дорогу. Когда одна повозка поравнялась с Лю Бэем, ему показалось, как будто кто-то зовет его по имени.

«Какой знакомый голос!» – подумал Лю Бэй и оглянулся. В повозке, закованный в деревянные кандалы, сидел бледный как смерть старик с потрескавшимися губами и всклокоченными волосами и горько плакал. Лю Бэй от удивления сразу же остановился и спрыгнул с коня, а потом, склонив голову, встал на колени перед арестантской повозкой:

– Почтенный учитель, это вы!

Это и вправду оказался учитель Лю Бэя. Сопровождающие арестантов чиновники страшно удивились: разве бывают такие совпадения? Вдруг позади Лю Бэя показались еще двое дюжих парней: один крепкого сложения с черными как смоль усами, а другой – краснолицый с холодным и гордым выражением лица и проницательным взглядом. В руках у всех троих грозно сверкало оружие. Позади них распростерлась такая огромная армия, что взглядом не окинешь.

Надзиратели забеспокоились, что эти трое отобьют повозку с арестантами, а потому братьев сразу же окружили, а на Лю Бэя даже направили кинжалы. Гуань Юй и Чжан Фэй приняли боевую стойку. Солдаты тоже приготовились ринуться в бой: в мгновение ока они загородили собой повозку, образовав живую стену. Противоборствующие стороны обнажили клинки и натянули луки, в воздухе повисла гнетущая атмосфера приближающегося боя.

Однако Лю Бэя тревожила только судьба учителя. Он узнал, что тот, не пожелав быть заодно с продажными чиновниками и участвовать в их грязных делах, стал жертвой клеветы. В управе его даже слушать не стали, а сразу же бросили в арестантскую телегу и повезли в столицу. При взгляде на учителя у Лю Бэя сердце обливалось кровью. Обуреваемый тяжелыми чувствами, он сквозь слезы спросил:

– Почтенный учитель! Вы же всю жизнь были человеком кристальной честности, как же с вами могло такое произойти?!

Учитель с усилием поднял руки, убрал с глаз разметавшиеся пряди и тяжело улыбнулся:

– Это уже не важно, обо мне не стоит беспокоиться. Есть же правда в Поднебесной.

Гнев Лю Бэя нарастал, он выхватил меч, чтобы ударить по арестантской повозке и разнести ее в щепки.

– Остановись! – приказал учитель. – Не смей трогать повозку!

Лю Бэй так и встал как вкопанный: с поднятым мечом и вздувшимися от негодования венами на лице.

– Лю Бэй! Не трогай арестантскую повозку! Я поступил, как честный человек, мне не в чем себя упрекнуть. Даже если мое дело будут разбирать в столице, я ничего не боюсь! А ты что же, еще не успел стать начальником уезда, а уже творишь беззаконие!

Скрежеща зубами от ярости, Лю Бэй тяжело вздохнул и вложил меч в ножны, не смея поднять глаза на учителя.

– Лю Бэй! Возможно, ты взлетишь очень высоко, но никогда не забывай – как бы высоко ты ни поднялся, какой бы пост ни занял, надо оставаться верным своим изначальным заветам, нельзя забывать, почему и зачем ты стал чиновником. Ты должен постоянно напоминать себе, что должен делать все только ради народа, только ради долга перед всей Поднебесной. Ты запомнил?

Лю Бэй поднял голову и увидел озаренное багряными бликами солнца лицо учителя: взгляд его был преисполнен твердой воли. Тогда Лю Бэй снова опустился на колени:

– Да, учитель! Я навеки запомню ваши наставления!

Гуань Юй и Чжан Фэй спешились и тоже бухнулись в ноги старику, а стоявшие позади них солдаты все как один опустили оружие и в почтении расступились, дав путь арестантской повозке. Смотря вслед удаляющемуся учителю, Лю Бэй еще более укрепился в своей воле служить народу.

Лю Бэй последовал наставлениям учителя и изо всех сил старался на новом посту. Прошло немного времени и дела в уезде Аньси наладились, люди стали жить в достатке и благополучии, а потому слава об этом уезде пошла по всей Поднебесной. Народ не мог нарадоваться на нового начальника, ведь он оказался не только мудр в управлении, но и близок к людям. Так в заботах прошел целый год.

Однажды в уезд с инспекцией прибыл особый сановник, говоря современным языком – инспектор по особым поручениям. Ему поручили проверить, как работают чиновники, есть ли случаи казнокрадства и взяточничества, не злоупотребляют ли власть имущие служебным положением и не притесняют ли народ.

Инспектор восседал на гнедом коне, на голове у него красовалась расшитая золотом шапка, огромный живот подвязан золотым поясом. У него было худое лицо с острым подбородком, а фигурой он больше напоминал толстую крысу, влезшую на лошадь. Прибыв в уезд, инспектор скривился и, не дав Лю Бэю и рта раскрыть, ехидно заявил:

– Эй, Лю Бэй! Сознавайся в своих преступлениях! Говори-ка, что ты наделал?

Лю Бэй от неожиданности замер, но вовремя опомнился и почтительно произнес:

– Не могу знать, господин, прошу вас просветить меня!

– Я сразу понял, что ты из числа бесчестных. Говори, сколько зерна и денег ты отобрал у народа?

Невозмутимый Лю Бэй спокойно приказал принести несколько больших сундуков, при виде которых инспектор снова ехидно прищурился. Он уже вообразил, как полные серебра и золота сундуки сами идут к нему в руки, и с усмешкой сказал:

– Э-э-э, да я вижу, ты понимающий человек! Ха-ха-ха!

И снова не дав Лю Бэю и рта раскрыть, инспектор помчался открывать сундуки один за другим. Но что такое? Первый сундук оказался полным какими-то бумагами! Алчный инспектор еще долго рылся в бумагах, пытаясь отыскать в глубине хоть один золотой слиток, но все без толку. Он открыл второй сундук, и там – та же история! Следующий… и там ничего! От гнева у инспектора задрожал огромный живот, он погрозил пальцем Лю Бэю и вскричал:

– Какая наглость! Ты что же, Лю Бэй, вздумал меня провести? Зачем ты приволок мне эти бумаги?

– Господин инспектор, это документы и учетные записи, касающиеся дел, что я рассмотрел за год. Я специально приказал принести их вам на проверку!

– А ты хитер! Таких, как ты, я много повидал на своем веку! Стража, ко мне, схватить Лю Бэя и привязать к воротам. Народу скажите, что он погряз во взятках, притесняет простых людей, что его уже схватили и скоро приговорят! А те, кого он обидел, пусть сразу идут ко мне с докладом! Наверняка, охотников пожаловаться на него найдется немало!

Лю Бэя привязали к столбу около ворот уездной управы, вскоре вокруг столпился народ. Люди перешептывались, указывая пальцами на Лю Бэя. Инспектор, радостно поглаживая усы и прищурив крысиные глазки, ехидно смотрел на пленника.

Вдруг раздался громкий возглас:

– По какому праву связали начальника уезда Лю?!

Инспектор пришел в недоумение, а люди в толпе стали наперебой кричать:

– Почему схватили начальника уезда Лю? Правитель Лю – честный человек!

– Отпустите начальника уезда! Развяжите его немедленно! Свободу Лю Бэю!

Крики нарастали, гул испугал инспектора, он невольно попятился, а потом в бессилии закричал:

– Да… как… как вы смеете! Кучка смутьянов! Раз я сказал, что он виновен, значит, виновен! Стража, ко мне! Бейте его, бейте, пока сам не признается! А вы перестаньте его защищать, не то и вам достанется!

Удары кнута один за другим посыпались на Лю Бэя, боль казалась невыносимой, но он видел сочувствующие взгляды людей и не дрогнул. В эту минуту Лю Бэй глубоко осознал те чувства, которые испытывал его ни в чем не повинный учитель. Он до конца понял и смысл наставлений учителя – хранить кристально чистую совесть и твердую волю.

Тут к Лю Бэю на помощь подоспели братья. Чжан Фэй, видя избиение брата, от гнева так и подпрыгнул на месте. В мгновение ока очутившись перед инспектором, он громогласно прорычал:

– Как ты смеешь избивать моего старшего брата?!

Не дождавшись ответа, он схватил инспектора за воротник и отвесил ему три оплеухи. У инспектора подкосились ноги, не в силах дать сдачи, он лепетал:

– Кто… да кто ты… Да кто ты такой, что по… посмел… ударить меня?! – Он пустился наутек, но какая-то неведомая сила схватила его за воротник. Инспектор обернулся и увидел перед собой краснолицего де мона.

– Смотри хорошенько и запоминай, это – Чжан Фэй, твой младший хозяин, а я – твой средний хозяин, меня зовут Гуань Юй! – Гуань Юй со всего размаху повалил инспектора на землю.

– Немедленно привяжите его к столбу, – скомандовал Чжан Фэй.

Инспектора тут же схватили и привязали к тому же самому столбу, к которому еще совсем недавно был привязан Лю Бэй. Народ ликовал, в инспектора полетели тухлые яйца и прогнившие капустные листья. Чжан Фэй взял кнут и стал хлестать им инспектора. Тот громко завизжал от боли:

– Всемилостивый господин, уважаемый! Спасите меня! Господин Лю Бэй…

Инспектор слезно просил Лю Бэя о пощаде, и тот наконец сжалился и остановил порку, однако Чжан Фэй заворчал:

– Я же его легонько! Если бы не такие крысы, разве сегодня в Поднебесной воцарились хаос и распри? Сегодня же я с ним разделаюсь, тогда и народу станет легче!

– Точно, братец! Убьем его, и дело с концом! – поддакивал Гуань Юй.

Но Лю Бэй, тяжело вздохнув, покачал головой:

– Какой прок от его смерти? В Поднебесной ведь еще так много подобных алчных негодяев, разве их всех перебьешь?

– Будем убивать по одному! Всех перебьем, сколько бы их ни было! – Чжан Фэй от негодования встопорщил усы.

Лю Бэй опустил глаза и погрузился в тяжкие раздумья. Если бы не братья, его бы наверняка постигла судьба учителя – после прибытия в столицу наставника осудили, и он умер в темнице. «По-видимому, если спокойно по совести исполнять свой чиновничий долг, это все равно не поможет спасти погрязшую в пороках Поднебесную, надо действовать по-другому!» – размышлял Лю Бэй. Он достал свою чиновничью печать и вложил ее в руки инспектора, повернулся и поклонился народу:

– Друзья, я больше не могу вести дела в уезде, мне стыдно быть в одном ряду с корыстолюбивыми чиновниками, а потому настал час прощаться. Надеюсь, еще увидимся!

В атмосфере всеобщего сожаления братья вскочили на коней и отправились в новый поход. Куда же помчались ведомые высокими устремлениями друзья? Об этом мы расскажем в нашей следующей истории.

5. Удача Дун Чжо

Небо нахмурилось от подступающей грозы; ввысь поднялся лес знамен, послышались удары в гонги и барабаны – из-за почерневшего горизонта показалась грозная десятитысячная конница. Облаченные в черные латы всадники приготовились вступить в бой, в руках у них, как молнии, сверкали острые мечи и пики. Войско стрелой пронзило предгрозовую тишину, внезапно появившись на горизонте, словно стая демонов из самого ада, их вид внушал ужас и страх.

Под дуновением пронизывающего ветра развевалось громадное полотнище красного как кровь знамени, на котором красовался большой иероглиф «Дун». Под ним на огромном гнедом рысаке восседал не менее внушительный всадник с черным лицом, огромным пузом и могучим торсом. Его черные как смоль доспехи поблескивали, но даже этот блеск не мешал разглядеть его огромные ручищи и похожие на извилистую железную проволоку усищи, за которыми прятался поистине звериный оскал. Это был знаменитый генерал Дун Чжо, при упоминании имени которого трепетали даже воинственные кочевники-гунны.Но вот послышался торопливый топот копыт, и перед воинственным Дун Чжо предстал молодой всадник, облаченный в белые одежды с голубым шелковым поясом и в серебристых латах. Он увидел Дун Чжо, едва повел бровью и усмехнулся. В руках всадник держал причудливую пику с трехметровым древком, острым наконечником и лезвиями на обоих концах, которую он легко вращал, как настоящий бродячий жонглер. Вдруг он направил пику в сторону неприятеля и воскликнул:

– А ты не промах, Дун Чжо! Бесстыдно бахвалишься и угрожаешь самому сыну Неба, довел народ до бедственного положения, а еще смеешь вести сумасбродные речи о присвоении самому себе титула при дворе?! Твои злостные деяния уму непостижимы, я изрублю тебя на куски, чтобы избавить от тебя народ!

Дун Чжо смерил противника острым взглядом, тот показался ему знакомым. «Так это же названый сын Дин Юаня по имени Люй Бу! – осенило Дун Чжо. – Мы же совсем недавно еще пировали вместе».

А дело было так: незадолго до их встречи на ратном поле скончался император династии Хань. После его смерти сановники стали замышлять недоброе, стремясь помочь своим ставленникам из числа императорских детей взойти на трон.

Надо сказать, дорогие друзья, что в периоды упадка династии традиции престолонаследия по старшинству практически не соблюдались. При дворе начались дворцовые интриги, в результате которых двоих наследных принцев захватили в заложники и удерживали подальше от дворца в горной местности. Дун Чжо не растерялся, выступил во главе войска, освободил младшего принца и возвел его на престол. Но и на этом дело не закончилось – благодаря удачной кампании по защите императора, Дун Чжо самовольно присвоил себе титул, позволив своим людям разорять богатые дома, а награбленное забирал себе. В общем, чинил разбой и творил все, что душе угодно. Его злодеяния вызвали недовольство среди других противоборствующих при дворе, к тому же вооруженными отрядами владел не один Дун Чжо.

Для того чтобы усмирить пыл политических врагов из числа придворных сановников, Дун Чжо пригласил их на пир. Однако званый ужин обернулся досадой и разочарованием – один знатный генерал по имени Дин Юань не уважил хозяина. За столом Дин Юань то и дело принимался говорить о недостойном поведении Дун Чжо. Тот в гневе выхватил меч и хотел уже покончить с болтуном, но тут – цзы-ы-ынь – меч Дун Чжо скрестился с пикой. Дун Чжо поднял глаза и страшно удивился: перед ним стоял желторотый юнец! Как же он осмелился поднять свое оружие на самого Дун Чжо?! Ведь еще никто не мог сравниться с ним по силе! Юноша опустил пику и с размаху во ткнул ее в землю, да так, что каменные стены задрожали. Пир прошел впустую, все разошлись, но Дун Чжо твердо запомнил имя смельчака, рискнувшего покуситься на его жизнь, – Люй Бу!

– Эй, кто хочет первым сразиться со мной? – Люй Бу натянул поводья и заносчиво вскинул голову.

В войске Дун Чжо служил один малый, который, размахивая огромным молотом, воинственно выступил вперед. Не успел он замахнуться, как Люй Бу одним ударом повалил его на землю. Тогда из толпы на коне выскочил другой, но и тут Люй Бу не растерялся. Он развернул лошадь и с размаха налетел на противника, да так, что его копье застряло между лезвиями пики Люй Бу. Затем он подернул плечами, и копье взлетело в воздух. Многие смельчаки из войска Дун Чжо один за другим желали вступить в противоборство с Люй Бу, но тот всех их одолел.

Солдаты начали восхищаться: «Бравый генерал! Ему все нипочем! Вот молодец!» Люй Бу расхохотался, пустился вскачь и сделал круг верхом, показывая всем свою удаль. Вдруг он повернулся и бросился вперед, в смертельную схватку.

– Эй, разбойник Дун Чжо, берегись, пришла твоя смерть! – Люй Бу направил свою пику прямо на Дун Чжо. Еще бы секунда – и с ним было бы покончено. Но Дун Чжо так просто не одолеть – он легко увернул ся от удара. Дун Чжо понял, что ему не победить Люй Бу, повернулся и поскакал прочь.

Но разве Люй Бу мог оставить его в покое?

– Эй, разбойник, куда ты? Стой!

В ушах Дун Чжо эхом отозвался пронзительный голос Люй Бу, но он совсем не боялся, что тот догонит его. Хотя Дун Чжо и уступал Люй Бу по боевой силе, но вот в верховой езде ему не было равных, и все благодаря коню, которого все называли Читу – «гнедой рысак». Скорости этого молниеносного отменного скакуна ценной породы могли позавидовать сами небесные драконы. Даже с таким толстяком на спине, как Дун Чжо, этот удивительный скакун в мгновение ока оставил Люй Бу далеко позади.

Хотя Дун Чжо удалось избежать схватки, на сердце у него было неспокойно. Он размышлял: «Этот Люй Бу – настоящий храбрец, никто не может сравниться с его удалью, как же быть?»

В войске Дун Чжо служил генерал по имени Ли Су. Он увидел, что его командир пребывает в смятении, вышел вперед и тихо сказал:

– Этого Люй Бу не стоит опасаться! Он мой земляк, я его прекрасно знаю. Он отважен, но его влечет только нажива. Если вы приготовите ему богатые дары, он непременно вам подчинится!

Дун Чжо приободрился и приказал своим людям приготовить подарки, но Ли Су покачал головой:

– Этого мало, есть еще кое-что.

– Что же?

– Ваш драгоценный скакун!

– Ну нет! – Усы Дун Чжо встопорщились. – Это же мое сокровище, этот конь не один раз спасал мне жизнь. Если бы отдать моего скакуна предложил не ты, а кто другой, не сносить ему головы!

– Господин, тогда поведайте мне, что важнее – Поднебесная или какая-то там лошадь? – ухмыльнулся Ли Су. Дун Чжо мрачно приказал привести скакуна.

Царила ночная мгла, на склоне горы, освещаемой тусклыми лучами полумесяца, показались огни лагеря Люй Бу.

– Отменный скакун! Это и вправду прекрасный конь! – Люй Бу поглаживал скакуна по гордой шее и наблюдал, как блики пламени костров отражаются на его статных боках. От такой красоты он не мог вымолвить и слова, а конь, казалось, все понимал – в ответ поднял голову и громко заржал в знак одобрения.

Ли Су взмахнул рукой и подобострастно произнес:

– Такому герою как раз под стать хорошая лошадь, а она-то как к вам привязалась. Господин Дун Чжо в знак признания ваших заслуг решил принести вам в дар своего верного коня.

Молодой и неопытный Люй Бу все-таки смекнул, что этот подарок вовсе не за «заслуги», а чтобы склонить его на свою сторону. Люй Бу сопроводил Ли Су в свою палатку и приказал принести угощение и выпивку. Когда оба уже захмелели, Люй Бу как будто бы в опьянении сказал:

– Я всемерно благодарен господину Дун Чжо за подарок, но у меня есть названый отец Дин Юань, я не могу предать его и перейти на вашу сторону.

– Но у тебя фамилия Люй, а у него – Дин, разве вы отец и сын? – колко съязвил Ли Су. Люй Бу дрогнул, поднял чашу с вином и в задумчивости пригубил.

На следующий день Дун Чжо проснулся от топота копыт. Совсем близко послышались крики: «Люй Бу! Это Люй Бу!» Дун Чжо чуть привстал, а Люй Бу уже вытянулся перед ним по струнке и швырнул к его ногам какой-то сверток. Дун Чжо глянул и обомлел: это же голова Дин Юаня!

– Я принес вам, господин Дун Чжо, в качестве подарка голову Дин Юаня. Прошу вас стать моим нареченным отцом, клянусь быть с вами до конца, быть верным до гробовой доски!

Изумленный Дун Чжо обрадовался и громко рассмеялся:

– Сынок, встань! Теперь мы с тобой будем вершить великие дела!

Так Дун Чжо не только привлек на свою сторону Люй Бу, но и овладел десятитысячным войском Дин Юаня, его силы значительно умножились. Кто же теперь сможет сдержать злодеяния Дун Чжо, который стремиться ввергнуть страну и народ в пучину хаоса? Об этом слушайте наш следующий рассказ.

6. Подарок Цао Цао

В прошлый раз мы рассказали, как Дун Чжо привлек на свою сторону Люй Бу, подарив ему своего драгоценного скакуна. Люй Бу же привел к Дун Чжо десятитысячное войско своего обезглавленного покровителя Дин Юаня.

Силы Дун Чжо заметно возросли, а потому он низложил недавно взошедшего на престол малолетнего императора и поставил на его место младшего брата. «Но разве можно менять императоров по своей воле?» – спросите вы. Конечно нет, однако коварный Дун Чжо не только привел к власти своего ставленника, но еще сделал себя первым человеком в Поднебесной после императора. На первый взгляд, Дун Чжо во всем подчинялся августейшей особе, а на деле он вовсе не считался с девятилетним императором, которого сам же и возвел на трон. Иногда он даже спал в императорской опочивальне, прямо как у себя дома.

Дун Чжо творил все, что заблагорассудится, ведь за ним стояло огромное войско. Он был жесток и коварен, от него ни на шаг не отходил воинственный Люй Бу, и шедшие ему наперекор всерьез рисковали головой. Сановники при дворе ненавидели Дун Чжо, но что же делать, раз тот обрел такое могущество? Поэтому они держали свой гнев при себе и не осмеливались перечить.

Но вот наступила весна, стало пригревать солнышко, на деревьях появилась первая нежная листва – пришло время старого китайского обряда жертвоприношений духу земли. По старинной традиции люди облачились в праздничные одежды, собрались на поле, где молотили зерно, пели и плясали в надежде на богатый урожай. Дун Чжо пребывал в прекрасном расположении духа и в сопровождении своих людей вы ехал за город на охоту. Проезжая мимо одной деревушки, Дун Чжо увидел веселое празднество и приказал сопровождающим остановиться, чтобы полюбоваться на деревенское представление. Однако не прошло и получаса, как он помрачнел и в гневе вскричал:

– Эй, а ну-ка изрубите на куски всех этих разбойников и бандитов!

В мгновение ока деревенский помост перевернули, поднялись клубы пыли. В этой неразберихе слышалось то ржание лошадей, то пронзительные крики людей «помогите, убивают!», то вопли и стенания. А Дун Чжо, как ни в чем не бывало, смотрел на происходящее с усмешкой. Рядом с ним стоял один из его военных командиров, Цао Цао, который не мог больше наблюдать за царившим насилием, а потому, набравшись смелости, выступил вперед и обратился к Дун Чжо:

– Ваше сиятельство, прошу вас, проявите милость, это ведь простые сельчане, они вовсе не похожи на разбойников и бандитов!

– Какая мне разница, кто они – бандиты или нет, расправимся с ними, и дело с концом! А ты что же, осмелился мне перечить?

Цао Цао умолк, но гневно еще крепче сжал поводья. Он еще раз взглянул на происходящее: от истошных криков и воплей содрогалась земля; у Люй Бу налились кровью глаза, своей пикой он поддел чью-то отрубленную голову и кинул ее, как мяч, ко всеобщему ликованию солдат. Цао Цао, сжимая кулаки, негодовал: «Как же он жесток! Если его не прикончить, сколько бед он еще причинит простому люду Поднебесной?! Но как же мне с ним разделаться?»

Цао Цао был талантливым военачальником, Дун Чжо очень ценил его за ум и заслуги и выделял среди остальных. Эта близость помогла Цао Цао хорошенько узнать Дун Чжо – он понимал, что тот грозен, как медведь, и проявлял проворство в бою. К тому же Дун Чжо всегда носил легкие латы, сплетенные из тонких металлических нитей и шкур диких животных, обычным мечом его точно не возьмешь!

«Мне нужен особый клинок: острый, но податливый, как глина! – размышлял Цао Цао. – Но где же сыскать-то такой?» Вдруг глаза Цао Цао блеснули – он вспомнил об одном человеке по имени Ван Юнь! Он один из самых влиятельных и уважаемых чиновников при дворе, известный своей прямотой и благородным нравом, добросовестный человек и честный чиновник. В доме у Ван Юня хранился драгоценный кинжал с лезвием, инкрустированным семью драгоценными камнями, как звездами в созвездии Большой медведицы, поэтому кинжал так и прозвали – Семизвездным. Говорили, что это семейная реликвия Ван Юня, которую передавали в их роду из поколения в поколение. Несомненно, это был самый острый клинок в Поднебесной!

Когда Ван Юнь узнал о планах Цао Цао, тотчас же без колебаний передал тому оружие, он ни на минуту не опасался навлечь на себя неприятности в случае неудачи. Цао Цао еще больше уверился в своих планах, когда драгоценный кинжал оказался у него в руках. Только он совсем позабыл, что рядом с Дун Чжо находится его верный спутник Люй Бу.

– Цао Цао, почему ты опоздал? – спросил Дун Чжо, сидя в кресле.

Цао Цао опустился на колени и отрапортовал:

– Ваше сиятельство, на плохом коне быстро не доедешь, вот я и припозднился.

– Что? У тебя лошадь захворала?

Цао Цао оставался на коленях, а Дун Чжо хранил молчание. Цао Цао занервничал, ведь Дун Чжо очень осторожен и мнителен и часто отдает приказы следить за дворцовыми чиновниками и подслушивать их разговоры. «Может быть, он узнал, что у меня Семизвездный кинжал?» – На шее Цао Цао выступил пот. Цао Цао украдкой взглянул на Люй Бу и подумал: «Эх, а про него-то я совсем забыл! В схватке мне его не одолеть, как же быть?»

Дун Чжо наконец произнес:

– Ничего, я получил из Силяна добрых коней. Люй Бу, пойди выбери одного и отдай Цао Цао.

Люй Бу вышел, а Дун Чжо лениво потянулся:

– И что за погода сегодня, меня все время клонит в сон. Я, пожалуй, ненадолго прилягу, а потом мы побеседуем.

Цао Цао сопроводил Дун Чжо в кровать и стал подобострастно обмахивать опахалом. Он наблюдал за храпящим Дун Чжо, а его сердце бешено колотилось. Цао Цао понимал, что сейчас настал самый что ни на есть удачный момент, чтобы спокойно прикончить злодея. Он опустил опахало и осторожно достал из рукава Семизвездный кинжал. Вспотевшей ладонью он что было сил ухватился за рукоятку и занес его над головой Дун Чжо. В этот момент Дун Чжо вдруг привстал и громким голосом спросил:

– Цао Цао, что ты делаешь?

У Цао Цао от испуга душа ушла в пятки; за дверью послышались приближающиеся шаги Люй Бу. Не успев опомниться от нахлынувшего на него приступа внезапного мужества, он бросился на колени, двумя руками обхватив клинок.

– Вчера я достал драгоценный кинжал, хочу подарить его вам.

Дун Чжо взял кинжал и, полюбовавшись на сверкание драгоценных камней, занес его высоко вверх, сделал удар и… одним махом рассек пополам бронзовое зеркало, что висело на стене над изголовьем. Цао Цао осенило: когда он вынимал кинжал, блеск лезвия отразился в зеркале и разбудил Дун Чжо.

– Прекрасный кинжал, такой острый и податливый! – приговаривал Дун Чжо, внимательно разглядывая оружие.

Вошел Люй Бу, почтительно сложил руки и сказал:

– Отец, я выбрал лошадь для Цао Цао.

– Прекрасно, Цао Цао преподнес мне кинжал, а я ему подарю коня! Пойдемте скорее, вместе посмотрим!

Цао Цао вместе с Дун Чжо и Люй Бу вышел из опочивальни. Действительно, Люй Бу выбрал для Цао Цао прекрасного скакуна. Взяв поводья, Цао Цао восхищенно повторял:

– Добрый конь! И вправду, отменный конь! Благодарю вас, ваше сиятельство! Мне не терпится прокатиться!

Дун Чжо рассмеялся и одобрительно махнул рукой; Цао Цао сел верхом и пришпорил коня, тот вихрем понесся далеко прочь. Цао Цао не планировал возвращаться, он без оглядки умчался вдаль.

Но смех смехом, а улыбка стала постепенно исчезать с лица Дун Чжо, в голову ему закрались сомнения: «Почему же Цао Цао не подарил мне драгоценный кинжал сразу, а ждал, пока я засну? Раз он решил отдать мне кинжал, то почему он не преподнес его в ножнах… Беда! Цао Цао решил погубить меня!»

– Эй, сюда, скорее! Изловите этого Цао Цао! Да немедленно!

Наш сегодняшний рассказ подошел к концу. Удастся ли Дун Чжо поймать Цао Цао? Об этом вы узнаете из следующей истории.

7. Бой Гуань Юя

План убийства не удался. Когда Дун Чжо понял истинные намерения Цао Цао, тот был уже далеко: покинул Лоян и вернулся на свою малую родину. Цао Цао понимал, что даже бегство не поможет ему вырваться из когтей Дун Чжо, поэтому распродал все имущество, а на вырученные деньги набрал солдат, закупил лошадей и разослал письма друзьям и правителям разных областей и уездов с просьбой объединиться и вместе ударить по Дун Чжо.

Надо сказать, что всем уже давно надоело смотреть на выходки и своеволие злодея Дун Чжо. Однако желание восстановить справедливость и покончить с ним не уходило дальше громких слов. Все удельные правители действовали разобщенно, как стая драконов без вожака, поэтому необходимо было найти достойного предводителя. Получившие письма от Цао Цао наконец объединились; Лю Бэй, Гуань Юй и Чжан Фэй тоже откликнулись на призыв.

И вот, на городской стене появилось разноцветье знамен с фамильными знаками предводителей армий – Лю, Цао, Юань, Чжао, Чжан, Ли и многие другие. На генеральском мостике стояли доблестные военачальники, а внизу царило всеобщее ликование, бой гонгов и барабанов. «Смерть Дун Чжо! Покончим со злодеем! Смерть Дун Чжо!» Городские ворота открылись, и генералы во главе своих армий под нараставшее ликование и крики «ура» отправились в карательный поход.

Всего в объединенной армии служило восемнадцать генералов. Среди них был один по имени Юань Шао, его предки некогда были видными сановниками при императорском дворе. До сих пор среди дворцовых чиновников многие оставались ставленниками и последователями отца Юань Шао. Из всех восемнадцати генералов Юань Шао являлся самым уважаемым и авторитетным, поэтому все единогласно решили назначить его главнокомандующим всей объединенной армией. Хотя у генералов и была общая миссия – разделаться с Дун Чжо, – на самом деле каждый из них преследовал свои цели, поэтому за сплоченностью и единой волей скрывались распри и противоречия.

Юань Шао повелел генералу Сунь Цзяню сразиться с Дун Чжо у заставы Сышуйгуань. Сначала бои шли просто блистательно, но вскоре перестало хватать провианта. Солдат войска Сунь Цзяня мутило от голода, а лошади от слабости валились на землю. Казавшаяся такой близкой победа обернулась поражением, а по слабым и изможденным солдатам враги били, как по воробьям из рогатки.

Однажды, едва забрезжил рассвет, налетел холодный ветер, небо затянулось тучами, вмиг потемнело, и только в палатке Юань Шао горел огонь.

– Давайте-ка разберемся! – сердито сказал Сунь Цзянь, сваливая на землю то, что раньше было латами, и утер окровавленное лицо. – Моя армия шла от победы к победе, но потом вы прекратили снабжать нас провиантом, обрекли моих людей на верную гибель у заставы Сышуйгуань. Объясните, почему так случилось? Вы ведь предали наш союз! Я требую объяснений!

Юань Шао сидел рядом и обливался потом под напором Сунь Цзяня. Это ведь он назначил ответственного за провиант, а потом велел урезать снабжение, когда увидел блистательные победы армии Сунь Цзяня. Юань Шао никак не предполагал, что это приведет к такому бедственному положению.

Генералы собрались в палатке главнокомандующего, перешептывались и качали головами, а Лю Бэй, Гуань Юй и Чжан Фэй украдкой посмеивались. О проволочке с провиантом знали все присутствующие.

– Докладываю вашему превосходительству! – Всеобщее замешательство прервал голос примчавшегося гонца. – Генерал войска Дун Чжо по имени Хуа Сюн вызывает нас на бой возле нашего лагеря.

Этот Хуа Сюн как раз и вел бои у заставы Сышуйгуань, а после блистательной победы решил продолжить наступление. Юань Шао, ухватившись за донесение, как утопающий за круг, тут же приободрился.

– Враг уже близко, дело с провиантом пока отложим до дальнейшего строгого расследования, это просто так не останется! Но сейчас нужно принять бой, кто же отважится сразиться с ним?

– Я готов выступить против него! – откликнулся на призыв один из генералов.

Прошло совсем немного времени с тех пор, как генерал отправился в бой с Хуа Сюном, и тут все услышали трижды отозвавшуюся эхом барабанную дробь, после чего все стихло, и снова примчался гонец с докладом:

– Докладываю: наш генерал не провел и трех раундов в бою с Хуа Сюном, как его обезглавили.

«Что?! – Все с удивлением переглянулись. – Ведь за ним ходила слава искусного полководца, к тому же он отличался отвагой! Как же случилось, что он не выдержал и трех раундов, да еще был убит?» Сунь Цзянь холодно усмехнулся, вытер пот с лица, налил себе вина и залпом выпил.

– Генерал моего войска наверняка сможет покончить с этим Хуа Сюном! – предложил другой генерал.

Надо сказать, что этот генерал прославился благодаря своему оружию – тяжеленному огромному топору! Юань Шао кивнул в знак согласия, и снова, как в первый раз, барабанная дробь отозвалась эхом, и все стихло.

– Докладываю: Хуа Сюн обезглавил генерала!

«Что?! – Всех будто окатили ледяной водой. – Неужели Хуа Сюн и вправду так силен, что одолел двух самых опытных воинов?»

– Ну, кто еще готов вступить в бой? – спросил Юань Шао.

Генералы молчали, никто не хотел жертвовать своей армией и своими командирами, атмосфера становилась гнетущей. Тяжкие раздумья Юань Шао вдруг прервал человек могучего сложения, в зеленом халате и с зеленой повязкой на голове. На его длинном красном лице выделялась пара раскосых глаз. Его самодовольный презрительный вид поистине внушал трепет! Этот человек был не кто иной, как Гуань Юй.

– Зачем бояться какого-то Хуа Сюна? Только прикажите, и я немедленно обезглавлю его!

Все взгляды устремились на Гуань Юя, а Юань Шао невольно приподнял от удивления бровь и спросил у стоящей поодаль троицы:

– О-о-о, разрешите спросить, кто вы?

– Я первый стрелок из армии Лю Бэя, меня зовут Гуань Юй.

«Что? Стрелок? Значит, простой солдат?» – в гневе Юань Шао ударил по подлокотнику своего стула:

– Какой-то там стрелок, и тот готов вступить в схватку?! А ну-ка, выведите его отсюда!

К Чжан Фэю направились стражники, но он тут же перекинул копье через левое плечо Гуань Юя и грозно направил острие прямо на них. Да и Лю Бэй не медлил: он обнажил свой меч и встал по правую сторону от братьев.

– Наш средний брат руками может удержать небо, а ногами – подпереть длинный мост! Пока я жив, никто не посмеет тронуть его! Все поняли меня?! – взревел Чжан Фэй.

«О-о-о, так это же они одержали блистательную победу малой кровью, это же те братья, что расправились с мятежным войском Желтых повязок», – поняли генералы. Юань Шао хотел с гневом обрушиться на всех троих, но Цао Цао воскликнул:

– Ха-ха-ха! Погодите, погодите! Пусть этот герой попробует!

Тогда, умерив свой гнев, Юань Шао произнес:

– Цао Цао, скажи-ка мне, если мы позволим сражаться какому-то лучнику, нас разве не поднимет на смех Хуа Сюн! Неужели в нашей армии больше никого не найдется?

– А я вижу, что это непростой человек. К тому же, если мы не скажем, кто поймет, что он лучник? – парировал Цао Цао.

– Так-то оно так, но Хуа Сюн уже обезглавил двух опытных военачальников, если и на этот раз нас ждет поражение, это ударит по боевому духу всей армии!

Тут Гуань Юй почтительно сложил руки и клятвенно произнес:

– Если я не добьюсь победы, казните меня!

Цао Цао налил подогретое вино и протянул пиалу:

– Смельчак, давай выпей, а потом – в бой!

– Вот когда вернусь с победой, тогда и выпьем!

Гуань Юй взял свою алебарду Черного дракона и выскочил наружу.

В палатке главнокомандующего воцарилась тишина, все навострили уши. Где-то рядом нарастал гул барабанной дроби, раскатами грома он отдавался в груди. Вдруг вновь все стихло. В палатке все переглянулись, недоумевая, кому же досталась победа? И тут огромная ручища приподняла входную завесу, и показалась знакомая фигура в зеленом. Генералы не успели опомниться, а Гуань Юй уже стоял перед Цао Цао с вином в руке, которое тут же и выпил.

– А ты грозен, Гуань Юй, вон, вино-то еще даже не остыло!

В знак признания все разразились бурными овациями, а Юань Шао отдал честь смелому Гуань Юю. Можно сказать, что благодаря этой победе к братьям пришло заслуженное признание всего генералитета объединенной армии. Теперь все знали, что среди них есть такие смельчаки. Но означало ли это, что победа близка, и чаша весов склонится в пользу объединенной армии? Об этом мы расскажем дальше.

8. Схватка у Тигриной заставы

Благодаря Гуань Юю братьев признали и зауважали, а между тем, армия немного отдохнула и продолжила наступление на Лоян. Но теперь перед ней возникло новое препятствие – опасная горная Тигриная застава.

Тигриная застава – огромная расщелина, которая тянулась между скалистыми горами, и лишь парящие в небе орлы могли ее преодолеть. Узкая горная тропа через ущелье очень опасна: с одной стороны нависали отвесные скалы, с другой – простирался крутой обрыв. Армия двигалась медленно, порывы ветра клонили к земле даже самых крупных боевых лошадей, поэтому постоянно приходилось медлить и отступать. Иногда порывы ветра усиливались настолько, что многие, не устояв, так и падали в пропасть. Тигриная застава была надежным барьером Лояна, созданным самой природой, и Дун Чжо это прекрасно понимал. Он пытался всеми силами сдержать неприятеля именно там, ведь тогда никто не осмелится покуситься на его город.

Снег укрыл горы, как тонкий белый пуховый платок. Десятитысячное войско преодолело одно из тянущихся вдаль серпантином ущелий и теперь стойко, но медленно продвигалось вперед. И вдруг послышались барабанная дробь и отдаленные крики. Чжан Фэю не терпелось узнать, что же происходит:

– Я пойду на разведку! Может там, наконец-то, меня ждет сто́ящий бой! – Он стремительно поскакал вперед. Лю Бэй и Гуань Юй переглянулись и, ухмыльнувшись, устремились вслед за ним.

Оказывается, впереди в бою столкнулись Люй Бу и «белый всадник» – Гунсунь Цзань – из объединенной армии. Почему же Гунсунь Цзаня называли «белым всадником»? Все потому, что он смел и хорош собой, к тому же под его началом – армия легкой кавалерии, которую часто называли «белая конница». Все солдаты как на подбор – молодые и рослые, смелые и искусные в бою, в белых латах и шлемах – словно из сказки!

Мороз крепчал, разыгралась метель, но схватка разгоралась, как пламя костра. Противоборствующие стороны отчаянно махали кулаками под свист и улюлюканье наблюдавших за действом солдат. В момент, когда казалось, что Гунсунь Цзань немного ослаб, Чжан Фэй не выдержал и закричал во все горло Люй Бу:

– Эй, слуга трех отцов, я смотрю, ты совсем распоясался! Пора бы тебя приструнить!

«Слуга трех отцов» – что бы это значило? Дорогие друзья, на самом деле, все просто: Люй Бу разделался с нареченным отцом Дин Юанем, а после попросился в сыновья к Дун Чжо. К тому же у него был свой родной отец, вот и получается, что у него аж три отца – два названых и один родной. Чжан Фэй не зря прозвал Люй Бу слугой, ведь хотя Дин Юань и Дун Чжо считали его названым сыном, но по сути Люй Бу, как мальчик на побегушках, делал все в угоду «папашам».

Конечно, такое прозвище задело гордость Люй Бу. Его белоснежное лицо вдруг порозовело, побагровело и потом почернело от злости, а с черным лицом он все больше походил на самого Чжан Фэя.

– Эй ты, черный демон! Что ты несешь! – Люй Бу схватил свою пику и помчался на Чжан Фэя.

Метель усиливалась, сквозь нее проглядывалось, как быстро орудует своей пикой Люй Бу, как сверкает змеиное копье Чжан Фэя, и как под порывами ветра во все стороны разлетаются сверкающие искры. От Люй Бу и Чжан Фэя не отставали и их боевые кони – они выпучили глаза, громко ржали и лягали друг друга то в бедро, то в бок – лишь слышался звон колокольчиков в узде.

Люй Бу умело орудовал своей огромной тяжелой пикой, как иголкой для вышивания, приемы его были яростными, а каждый удар мог стать смертельным. Сражение Чжан Фэя с Люй Бу продолжалось до темноты, силы были равны; противники провели больше пятидесяти схваток. И тут Чжан Фэй задумался на мгновение: «А этот малый умеет драться, хотя и худой, как щепка! Но зачем понапрасну тратить силы, я больше не могу, все, бой надо заканчивать!» Люй Бу воспользовался паузой и направил свою пику прямо на Чжан Фэя. Сверкающее лезвие почти вонзилось ему в голову, но в этот опасный момент откуда ни возьмись появилась огромная алебарда и преградила путь страшному удару Люй Бу.

– Ты что это, хочешь ранить моего младшего брата? Вот, получай за это! – Гуань Юй одним ударом отбросил пику Люй Бу.

Так они и бились – Гуань Юй слева, Чжан Фэй справа, а меж ними Люй Бу.

– Подходите, убью всех одним махом! – смеялся Люй Бу.

– А ты совсем обнаглел! – Гуань Юй взмахнул алебардой и ударил того в спину. Подоспел Чжан Фэй со своим змеиным копьем и со всего размаху нанес удар прямо противнику в грудь. Люй Бу вмиг извернулся и переметнулся вниз, спрятавшись под брюхом своего прекрасного скакуна Читу.

Цзы-ы-ынь – и алебарда Черного дракона скрестилась со змеиным копьем. Наблюдавшие за боем солдаты невольно закрыли уши: звук оглушил их, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки. Надо сказать, что этот перекрестный удар Гуань Юй и Чжан Фэй нанесли со всей силы, после него у Гуань Юя ныло плечо, а у Чжан Фэя свело ладонь.

Люй Бу удалось укрыться от удара, но он тотчас запрыгнул в седло, выпрямился, взял пику и бросился на Чжан Фэя.

– А вот и я! – К братьям присоединился Лю Бэй. Гуань Юй и Чжан Фэй воспрянули духом и снова пустились в бой.

Люй Бу размышлял: «Эти краснолицый с чернолицым – не робкого десятка – отменно владеют оружием, да и силы немалой. Действительно, достойные противники, а тут еще один подоспел… боюсь, мне несдобровать». Но ведь и сам Люй Бу – доблестный генерал, на его счету немало побед, поэтому, не выказав ни тени смятения, он процедил:

– Даже если трое на одного, я все равно вас не боюсь! Давайте, идите, я вас всех одним махом перебью, вот будет потеха!

Лю Бэй понял, что Люй Бу намекает на то, что они втроем накинулись на одного, что у них нет ни совести, ни принципов, ни чести.

– Мы братья, нас связала клятва. Мы как одно целое, и в жизни, и в смерти. И в бою мы тоже все вместе, в любом бою – против одного или десяти тысяч!

Самодовольная усмешка сошла с лица Люй Бу, он понял, какая великая сила объединяет эту троицу. Именно эта сила заставила его трепетать и даже немного завидовать. В обоих лагерях забили в барабаны, гул сотрясал землю и горы. Все трое – Лю Бэй с мечом, Гуань Юй, ловко орудуя алебардой, и жонглирующий копьем Чжан Фэй – окружили Люй Бу. Он вращался между ними, как юла, отражая удары. Ничего не получалось разобрать, казалось, что эти четверо сцепились намертво. Снег почти перестал, а барабанная дробь нарастала.

Бум-бум-бум… Бо-о-ом! – что это за звук? Не выдержав накала, лопнул барабан. Принесли новый. И снова – дробь.

Бум-бум-бум… Бо-о-ом! – лопнул другой.

За три часа обе стороны сменили восемь барабанов. В конце концов, все стихло. От изнеможения барабанщики распластались по земле, у них онемели руки, а ожесточенный бой продолжался.

Вдруг Люй Бу почувствовал холод в спине: Лю Бэй подскочил на лошади, оставив остальных далеко позади, вытянул руку и достал мечом до лопаток Люй Бу. Все трое – один с алебардой, другой с копьем, третий с мечом – накинулись на Люй Бу, со всех сторон осыпая его ударами, из такой переделки Люй Бу уже не мог выбраться.

И тут военные гонги забили отбой. Кто же отозвал войска? Конечно же, Дун Чжо – для него отстоять Тигриную заставу было жизненно необходимо, а потому он лично прибыл на передовую командовать боем. Он заметил, что Люй Бу медлит и не ведет атаку, зато его противники бьются все смелее и ожесточеннее. Дун Чжо испугался и отдал приказ отступить. Люй Бу и вправду уже еле сдерживал натиск, поэтому, услышав сигнал отбоя, он сразу же повернул лошадь и поспешил в лагерь.

– Победа! Мы победили! Ура! – ликовали солдаты.

Слава о схватке Лю Бэя, Гуань Юя и Чжан Фэя с Люй Бу у Тигриной заставы распространилась по всему свету. И, хотя Люй Бу потерпел поражение, с Дун Чжо и волос ка не слетело. По правде сказать, для него это поражение не имело большого значения – в его распоряжении по-прежнему был бравый генерал и естественный барьер. Что же предпримет в этой ситуации объединенная армия?

9. Хитрость с красавицей

После поражения у Тигриной заставы из соображений безопасности Дун Чжо решил перенести столицу в город Чанъань. Кроме огромного числа горожан и видных сановников, город ломился от богатств – серебра да злата, – к тому же именно там находилась сияющая во мраке драгоценная жемчужина, о которой так грезил Люй Бу. С наступлением ночи оживленный и некогда богатый Лоян опустел и погрузился во мрак, а в новой столице Чанъань повсюду горели огни, царили радость и веселье.

Дорогие друзья, вы еще помните почтенного сановника Ван Юня, который дал Цао Цао Семизвездный кинжал? Так вот, в этот день в доме Ван Юня проходило пиршество, приглашенные знатные сановники пили вино и наслаждались пением и танцами. Главным гостем на пире был грозный и свирепый наставник императора – Дун Чжо.

В центре помоста для танцев установили тончайший кисейный балдахин. Заиграла музыка, в бликах колышущегося огня свечей через прозрачную ткань все увидели удивительный по красоте танец прекрасной девы с мечом. Ее движения были грациозны и невесомы, а распахнутые полы ее одеяний источали изысканный аромат. Гости были так заворожены танцем, что оставили свои пиалы и неотрывно наблюдали за танцующей, всем казалось, что это сама лунная фея Чан Э сошла с небес на землю!

Танец закончился, дева приподняла тонкую завесу и грациозно изогнулась в приветствии:

– Я Дяочань, приветствую вас, наставник Дун Чжо.

«Дяочань! Оказывается, это и есть та самая Дяочань! – восхитился Дун Чжо. – Это же названая дочь Ван Юня, которая славится своей красотой и мудростью во всей Поднебесной. Правду говорят, она действительно необыкновенная!» У Дун Чжо даже слюнки потекли, но он вовремя опомнился и сказал:

– Прекрасно! Такой танец достоин награды, щедрой награды!

Дяочань села подле Дун Чжо и, наполнив его чарку, промолвила:

– Цао Цао украл драгоценный кинжал моего названого отца, чтобы убить вас, но благодаря вашей мудрости вы не стали его винить. В этом как нельзя лучше проявилось великодушие такого знатного человека, как вы! Хочу поднять эту чашу за моего отца вместе с вами!

– Ха-ха, прекрасно сказано! – Дун Чжо одним махом осушил пиалу, не спуская глаз с красавицы.

Однако не он один не сводил глаз с Дяочань, на нее опьяненным взглядом пристально смотрел Люй Бу. Для того чтобы снискать благосклонность девы, он тут же наполнил свою чашу и воскликнул:

– Поздравляю, наконец-то с вашего отца сняты все подозрения!

Дун Чжо очень обрадовался и снова выпил вино, но Люй Бу не шелохнулся – в оцепенении он сидел с поднятой чашей – так его поразила красота Дяочань.

– Люй Бу, Люй Бу… – Только когда Ван Юнь тихонько позвал его по имени, тот наконец-то пришел в себя. Осознав, что совершил оплошность, он тотчас же проглотил содержимое чаши, но поперхнулся и закашлялся.

Приглашенные на пир сановники, увидев это, стали подтрунивать над ним:

– А ведь молодой генерал Люй Бу пьян вовсе не от вина, у него совсем иные помыслы, ему не дает покоя красавица Дяочань и ее танец!

Эти речи расстроили Дун Чжо, поэтому на следующий день вечером он спешно отправил свадебный паланкин в дом Ван Юня с просьбой руки Дяочань. Но спешил не только Дун Чжо, но и Люй Бу! Еще в полдень он прибыл в дом к Ван Юню со свадебными подарками, испросив позволения стать мужем Дяочань, на что Ван Юнь дал согласие. Получилось, что нареченные отец и сын – оба хотели жениться на Дяочань… Как же быть?

В этой ситуации только Ван Юнь оставался невозмутим. Он велел Дяочань сесть в свадебный паланкин Дун Чжо, а сам отправился к Люй Бу сказать, что у него из-под носа увели невесту! Повозка еле тряслась, поэтому, когда Люй Бу обо всем узнал, Дун Чжо уже привел красавицу в свой дом как жену. «Цао Цао не смог убить Дун Чжо моим кинжалом, – размышлял Ван Юнь с улыбкой. – Но моя нареченная дочка поможет в этом большом деле!»

Когда Люй Бу прослышал, что его нареченный отец увел у него невесту, то от гнева перевернул стол. Ведь если бы это был кто-нибудь другой, а не Дун Чжо, он бы немедленно заколол его! Но ведь речь шла о его нареченном отце! Подавив негодование, Люй Бу начал искать разные предлоги, чтобы как можно чаще бывать в доме Дун Чжо. Делал он это лишь для того, чтобы лишний раз взглянуть на красавицу Дяочань.

Однажды Дяочань прогуливалась по саду позади усадьбы и увидела украдкой наблюдавшего за ней Люй Бу. Тогда она нарочно замедлила шаг и стала горестно вздыхать. Сердце Люй Бу сжалось от тоски, но из вежливости он не осмелился приблизиться, лишь в нетерпении топнул ногой. Он услышал тихий шепот проходящих мимо него служанок:

– Наша новая госпожа так истосковалась, худеет день ото дня!

– И не говори! Слышала, что она должна была выйти замуж за красавца Люй Бу, но ее перехватил Дун Чжо, а он ведь такой старый, да и характером скверный, ох и натерпелась бедная госпожа!

– Что вы говорите?! Чего там натерпелась наша госпожа? Господин Дун Чжо ее так любит! Он подарил ей самую большую в мире драгоценную жемчужину, что сияет во мраке!

Люй Бу охватила страшная ревность, и он ушел, злобно взмахнув рукавами. По дороге домой он размышлял: «Эта драгоценная жемчужина должна была достаться мне, да и красавица в придачу, а этот Дун Чжо все у меня отнял! Почему же я, прославленный герой, должен все это молча терпеть?»

Прошло несколько дней, Люй Бу перестал злиться, но начал еще сильнее тосковать по красавице Дяочань. Он снова пробрался в сад и увидел, как на берегу пруда девушка льет горькие слезы. Не в силах сдержать нахлынувшую волну жалости, он покинул укрытие, достал шелковый платок и стал утешать Дяочань, но та тут же оттолкнула его:

– Вы не должны здесь быть, скорее уходите! Дун Чжо так жесток, если он узнает, вам несдобровать. Мы могли стать мужем и женой, но судьба распорядилась иначе… – Дяочань от горя чуть не прыгнула в омут пруда, но Люй Бу обнял красавицу и вовремя удержал ее. Тут же откуда ни возьмись появился Дун Чжо.

– Люй Бу! Как же ты мог позабыть мои милости и благосклонность?! Как ты посмел?! – Он схватил копье и помчался прямо к Люй Бу. Со всей силы он обрушился на него, но тот сжал кулаки, ловко увернулся и скрылся.

Этот случай глубоко врезался в сердце Дун Чжо и никак не шел у него из головы, а потому он решил отправиться за город немного развеяться. Уже там он получил высочайший указ об отречении императора в его пользу. «Какая прекрасная новость!» – Дун Чжо немедленно помчался в столицу. Когда окрыленный надеждами на безграничную власть Дун Чжо подъезжал к воротам императорского дворца, увидел, что его ожидает толпа сановников. Однако внутренний голос подсказывал, что тут дело нечисто. Что же не так? Дун Чжо остановился и закричал:

– А где же мой нареченный сын Люй Бу?

– По велению Неба и повелению императора приказано убить Дун Чжо!

Дун Чжо увидел Люй Бу, восседающего на великолепном скакуне Читу, в вытянутых руках он держал императорский указ. Дун Чжо не успел опомниться, как Люй Бу уже воткнул свою алебарду прямо в сердце названого отца.

С коварным Дун Чжо было покончено, он погиб от рук нареченного сына, который клялся быть верным ему до гробовой доски. Но ведь еще задолго до этого Люй Бу уже разделался с Дин Юанем, которого тоже называл отцом, – это уже второе предательство Люй Бу. История повторилась, как же теперь сложится судьба алчного Люй Бу? Что же будет с императорским домом династии Хань? Об этом мы расскажем дальше.

10. Новый правитель Сюйчжоу

Итак, с Дун Чжо, который притеснял народ и держал в страхе всех дворцовых сановников и даже самого императора, было покончено. А помогла в этом хитрость Ван Юня, пустившем в ход чары красавицы Дяочань.

Тем временем в Яньчжоу Цао Цао наслаждался долгожданным покоем и размышлял: «Все эти годы я провел в походах, а потому не смог проявить должную сыновнюю почтительность отцу». Тогда он послал своих людей в деревню привезти его отца, но добрые помыслы, как это часто бывает, обернулись бедой.

– Говори! Кто это сделал? Кто убил моего отца?

Цао Цао схватил принесшего недобрую весть гонца за воротник. Его глаза округлились, казалось, что он вот-вот лопнет от злости.

– Ну это… ну… еще в Сюйчжоу… а все из-за алчности, ну и…

Цао Цао оттолкнул гонца, в его сердце разгорался огонь ненависти, он до боли сжал кулаки, аж кости захрустели:

– Сюйчжоу! Я смету Сюйчжоу с лица земли! Весь Сюйчжоу отправится в могилу вслед за моим отцом!

На следующий день еще до рассвета Цао Цао во главе стотысячного войска спешно отправился в Сюйчжоу. Они убивали всех, кто попадался им на пути – стариков, детей, мужчин, женщин, – эта кровавая бойня внушала ужас и страх. Скоро войска подошли к городу. Правитель Сюйчжоу по имени Тао Гунцзу уже давно наслышался о ярости Цао Цао, а потому, проявив искренность и сочувствие, вместе со всем чиновничеством вышел его встречать. Однако разве раскаяния могли умерить гнев разбушевавшегося Цао Цао? Голову сына, потерявшего отца, занимало лишь одно: месть и убийство!

Войско остановилось у городской стены, все ждали приказа Цао Цао. Но тут будто само Небо сжалилось над ни в чем не повинными людьми: откуда ни возьмись налетели черные тучи, начался ураган, клубы пыли вмиг окутали весь город. Ураган сметал все на своем пути, не было видно ни зги, лошади едва переводили дух. Воины Цао Цао не могли разобрать, где враги, а где свои. Воспользовавшись сумятицей, Тао Гунцзу вместе с подданными вернулся в город и приказал накрепко запереть городские ворота. Ни о каком бое не могло идти и речи, но Тао Гунцзу прекрасно знал нрав Цао Цао и понимал, что тот не оставит Сюйчжоу в покое. Поэтому Тао Гунцзу повелел своим людям связать его самого, чтобы вымолить прощение у Цао Цао.

– Пусть лучше он убьет меня одного. Ради спасения народа Сюйчжоу я готов принять смерть!

– О нет, господин! – твердили наперебой подданные, махая руками. – Даже ваша смерть не помешает Цао Цао разорить весь Сюйчжоу! Мы уже давно отправили гонцов с просьбой о подкреплении, скоро сюда явится огромное войско, давайте еще немного подождем!

Слезы потекли по щекам Тао Гунцзу. Он прекрасно осознавал, что Цао Цао привел армию не только из мести за отца, а решил воспользоваться этим предлогом, чтобы заполучить целую область. Ведь этот округ – благодатный край: здесь плодородные земли, процветающая торговля, у народа всего вдоволь. Поэтому Сюйчжоу хотели прибрать к рукам многие, но повода для наступления на город никак не находилось. На этот раз Цао Цао решил овладеть Сюйчжоу во что бы то ни стало.

Тао Гунцзу послал гонцов по всей округе с просьбой о подкреплении, но никто не откликнулся. Все знали, что у Цао Цао мощная армия, и если вступить в бой, то не только проиграешь, но и навлечешь на себя гнев. И только правитель одной области не мог больше видеть страдания народа и попросил Лю Бэя помочь Сюйчжоу.

Народ всеми силами сдерживал осаду города, которая длилась уже много дней, стены Сюйчжоу испещряли пробоины. Подкрепления все не было, боевой дух армии почти иссяк, отчаявшийся Тао Гунцзу в одночасье поседел. Не сомкнувший глаз ночью, он одиноко сидел подле стены и проливал горькие слезы. Тао Гунцзу беспомощно глядел на поблескивающие на солнце мириады кинжалов и мечей армии Цао Цао и представлял, как сквозь него с грохотом мчатся штурмовые повозки и катапульты. Он в изнеможении закрыл глаза, не в силах взирать на происходящее: «Я всю жизнь верой и правдой служил народу, пусть само Небо решает мою судьбу!» Тао Гунцзу медленно приоткрыл глаза и – о, чудо! – вдали на горизонте показались клубы пыли – к городу приближалось войско.

– Подкрепление! Подкрепление идет! Ура, подкрепление! – с воодушевлением закричали бойцы, у одних от радости подкосились ноги, другие же громко зарыдали.

Подкрепление! И правда, к ним идет подкрепление! Тао Гунцзу тотчас привстал, оперся на городскую стену и стал всматриваться вдаль. Он увидел приближающуюся конницу, которая клином вонзилась прямо в сердце войска Цао Цао, разбив его на два фланга. На развевающихся знаменах гордо красовался иероглиф «Лю». Цао Цао во главе войска отчаянно прорывался из окружения, никто не мог остановить молниеносную конницу – словно огромная волна, она сметала все на своем пути.

– Открывайте, открывайте ворота! – вскричал Тао Гунцзу, размахивая дрожащими руками.

В город вошла армия из двух тысяч опытных солдат. Тао Гунцзу охватило радостное волнение, он даже забыл исполнить приветственный ритуал и сразу схватил за руку Лю Бэя:

– Господин Лю Бэй, вижу, с вами две тысячи человек, но ведь у Цао Цао – сто тысяч! От всего сердца благодарю вас за помощь, вот только боюсь, что мы их не одолеем, и для вас это будет напрасная трата времени!

– Эй, старик, ты что же, переживаешь, что у нас недостаточно сил? – Чжан Фэй выпучил глаза и уставился на правителя, на его черном лице читалось недовольство.

Но Лю Бэй, снимая доспехи, спокойно сказал:

– Уважаемый, не переживайте, сегодня я прибыл сюда вместе с младшим братом Чжан Фэем, а за городской стеной ждет еще наш средний брат Гуань Юй. Ударим по Цао Цао с двух сторон, возьмем его армию в клещи, пусть знает: Сюйчжоу так легко не сдается!

У Тао Гунцзу отлегло от сердца, а из глаз ручьем потекли слезы:

– Вы спасли народ Сюйчжоу! Народ Сюйчжоу спасен! Благодарю вас, милостивые господа, премного вам благодарен! – После этого он достал печать правителя, развязал веревку и дрожащими руками вручил Лю Бэю: – Я ведь понимаю, что если сегодня наш Сюйчжоу не возьмет Цао Цао, то завтра придут другие. Я давно прослышал, что вы, достопочтимый господин Лю Бэй, честный, преданный и с любовью относитесь к народу. Сегодня вы, не посчитавшись с опасностью, в трудную минуту пришли на помощь. Я так вам признателен! Я уже стар и не могу защитить народ, прошу вас стать нашим новым правителем во благо покоя и мира в родном Сюйчжоу!

Лю Бэй, расчувствовавшись, отклонил печать:

– О нет, что вы! Никак не могу! Я приехал, чтобы защитить Сюйчжоу, а не принять у вас город! Если я соглашусь, то какая же тогда разница между мной и Цао Цао?!

Под напором Лю Бэя Тао Гунцзу оставил свои просьбы, и Лю Бэй отправил послание Цао Цао. В нем он вспоминал, как они плечом к плечу бились с войском вероломного Дун Чжо, и просил снять осаду с Сюйчжоу, пощадить ни в чем не повинных жителей и прекратить насилие.

На следующий день, к великому изумлению Лю Бэя, Цао Цао и впрямь отвел войска. Лю Бэй поразмыслил и понял, что Цао Цао отступил вовсе не ради народа, наверняка случилось что-то серьезное. А раз так, то пройдет немного времени, и он снова ринется в бой. Во время этой передышки нельзя терять бдительность – надо укрепить городские стены, пополнить запасы, натренировать войско.

Тао Гунцзу заметил прозорливость Лю Бэя и еще сильнее убедился в том, что тот станет достойным преемником для Сюйчжоу. Он обратился к Лю Бэй с такими словами:

– Достопочтенный господин Лю Бэй, вы верно мыслите! Безопасность города в ваших руках! Я представлю доклад ко двору с просьбой назначить вас правителем Сюйчжоу.

Сюйчжоу был таким лакомым кусочком, что даже благородный Лю Бэй не мог справиться с соблазном. Но он пораскинул мозгами и понял, что многим придется не по нраву, если взять бразды правления сейчас, а потому сложил руки в почтительном поклоне и произнес:

– Я готов защищать Сюйчжоу! Но если я стану правителем, то у Сюйчжоу будет гораздо больше врагов. Меня убьют – невелика потеря, но как же быть с простыми людьми?

Тао Гунцзу слушал эти мудрые речи и еще пуще обрадовался: он не обманулся в Лю Бэе, это действительно гуманный и справедливый человек, который всей душой переживает за народ. «Но ведь я уже стар, – размышлял Тао Гунцзу. – У меня нет сил защищать Сюйчжоу». Немного подумав, он снова обратился к Лю Бэю:

– Достопочтенный господин Лю Бэй, недалеко от Сюйчжоу есть городок под названием Сяопэй, не пожелаете ли вы разместить там свой гарнизон, чтобы быть на страже покоя народа Сюйчжоу?

Зная, что беды Сюйчжоу еще впереди, Лю Бэй согласился расквартировать войска в Сяопэй. Опасаясь внезапного налета армии Цао Цао, Тао Гунцзу постоянно мучился бессонницей и вскоре слег. Он понимал, что его конец близок, а потому вновь призвал Лю Бэя, взял его за руку и проникновенно сказал:

– Достопочтенный господин Лю Бэй, дни мои сочтены, прошу вас, примите под покровительство город Сюйчжоу. Если вы откажетесь, после смерти моя душа не найдет себе покоя!

Лю Бэй увидел полные надежды глаза Тао Гунцзу и прослезился, не в силах больше отказывать. Он еще колебался, но Тао Гунцзу из последних сил ударил себя в грудь, откинул голову, повалился на кровать и отошел в мир иной… Лю Бэй залился горючими слезами, он еще долго сжимал руки Тао Гунцзу, пока от них не повеяло холодом… Хотя и была сильная гроза, народ со всего города и даже окрестностей пришел проводить в последний путь старого правителя.

– Просим достопочтенного Лю Бэя стать нашим правителем! – вдруг послышался крик из толпы.

Лю Бэй остолбенел, а возгласы начали раздаваться со всех сторон. Он увидел мокрые от слез и воды лица людей, в дымке дождя все с надеждой взирали на Лю Бэя, глубоко тронув его за душу.

– Просим достопочтенного Лю Бэя стать нашим правителем!

– Просим достопочтенного Лю Бэя стать нашим правителем!

– Просим достопочтенного Лю Бэя стать нашим правителем!

От нахлынувших чувств Лю Бэй позабыл обо всем на свете, в этот момент он хотел лишь одного – во что бы то ни стало защитить этих мирных людей. Вскоре после этого войско Лю Бэя расквартировалось в Сюйчжоу, а сам он стал правителем города. Что же будет дальше? Пойдет ли на мировую Цао Цао? Об этом наша следующая история.

11. Спасение

В прошлый раз мы рассказали о том, как Цао Цао, под предлогом мести за отца, атаковал процветающий город Сюйчжоу. Но на помощь пришел Лю Бэй, который направил Цао Цао послание с просьбой оставить город. Кто бы мог подумать, но Цао Цао действительно отступил. Однако он покинул Сюйчжоу вовсе не из-за письма Лю Бэя, а из-за совершенно иного донесения, в котором говорилось, что, пока Цао Цао отсутствовал, Люй Бу уже захватил Пуян и прорывается к малой родине Цао Цао – Яньчжоу. Оказавшийся в руках у Люй Бу Пуян был самым крупным городом поблизости от Яньчжоу, значит, опасность грозила всей области. Именно поэтому Цао Цао решил немедленно вернуться домой.

Надо сказать, что Цао Цао был невероятно искусен в военной стратегии и хитростях, поэтому он решил атаковать лагерь Люй Бу в грозовую ненастную ночь.

И время пришло. Ветер нагнал грозовые тучи, наступил полный мрак, черные как смоль деревья клонились до земли под порывами ветра. Время от времени в небе сверкали молнии, гремел гром, начался ливень. Цао Цао выжидал в кустах около лагеря прямо под носом Люй Бу.

Но вот ветер потихоньку стих, дождь прекратился. Цао Цао вскочил на коня и огляделся. В бликах бледной луны он увидел одиноко стоящую белую палатку Люй Бу. Конь Цао Цао, казалось, понимал, что́ на душе у хозяина, он смирно встал, чуть подрагивая ноздрями.

– Докладываю! Мы прочесали всю округу, засады нет! – Подоспел с донесением один солдат.

Тут прибыло другое донесение:

– Докладываю, осмотрели лагерь, все тихо, все спят!

– Прекрасно! Всех перебить! – Глаза Цао Цао так и засверкали. – Перебьем всех подчистую!

Следуя приказу, лошади сразу же перескочили заросли кустарника; раздался сигнал к бою, прервавший повисшую в воздухе тишину.

– Всем конец! Вперед! – С криками армия Цао Цао, как снежная лавина, обрушилась на лагерь. Люй Бу и его спящих солдат застигли врасплох. Они спешно надевали латы, но было поздно… их всех перебило внезапно нагрянувшее войско Цао Цао.

Это была легкая и быстрая победа.

– Позарились на мои владения, теперь сами на себя пеняйте! – Цао Цао вернулся в свою палатку, налил себе чашу вина и стал медленно пить, покрякивая от удовольствия.

Но, сделав всего несколько глотков, Цао Цао вдруг поперхнулся: до него донеслись удары в барабан, говорящие о готовящемся наступлении.

– Что? Как? Идет Люй Бу! Что такое?! Как это возможно? Я все осмотрел, никаких засад! Неужели кто-то донес ему? Не может быть!

Услышав вопль: «Поднимайтесь, уходим, лагерь окружен!» – Цао Цао и глазом не моргнул. Однако, когда он выскочил из палатки, до него донеслись крики:

– Он здесь, Цао Цао здесь! Скорее убейте его, генерал пообещал щедрую награду за его поимку!

– Награда тому, кто поймает Цао Цао!

– Награда за поимку Цао Цао!

От этих криков, словно в страшном сне, у Цао Цао по спине забегали мурашки. В лагере враги, нужно бежать. Вороной конь Цао Цао, как черная молния, метался посреди огней – со всех сторон наступали враги и окружили его. Что же делать?

– Кто же теперь спасет меня? – в отчаянии воскликнул Цао Цао.

– Я, Дянь Вэй, к вашим услугам! – послышался ответ.

Цао Цао огляделся и увидел стоящего перед собой громадного человека со сверкающими глазами. В руках силач держал две могучие секиры с острыми наконечниками и лезвиями по обе стороны древка. Закрыв собой Цао Цао, он повалил несколько человек, другие в страхе расступились, не смея подойти.

«Дянь Вэй! Так это же тот самый Дянь Вэй!» – Цао Цао не скрывал своей радости. Так им удалось прорвать окружение.

Кто же такой этот Дянь Вэй? Это знаменитый смельчак. Все в Поднебесной слышали историю о свирепом тигре-людоеде, которого в одиночку поборол Дянь Вэй, да так, что и зубов от него не осталось…

Но вернемся к нашей истории. Дянь Вэй яростно расчищал путь для отхода Цао Цао. Отражая сотни ударов, он ловко и проворно орудовал секирами, приговаривая:

– Подходи! Давай! Сейчас я вас одним махом!

Никто из вражеской армии не ожидал такого натиска, и солдаты стали в страхе разбегаться. А преданные Цао Цао воины, прикрывая Цао Цао, шли по кровавым следам Дянь Вэя.

Так прошла ночь, и наступило утро. Время подходило к полудню, но накал страстей не ослабевал, бой продолжался уже двенадцать часов. Силы противоборствующих сторон были на пределе, но никто не смел заканчивать сражение – все ждали приказа главнокомандующего Люй Бу, который до сих пор так и не появился.

– Генерал Дянь Вэй, вы еще держитесь? – спросил Цао Цао.

Дянь Вэй сорвал доспехи, вся его одежда пропиталась по том и кровью. Однако на вопрос Цао Цао он, не смутившись, бодро отозвался, как и в первый раз:

– Я к вашим услугам!

– Хорошо, если на этот раз мы одержим верх, куда я – туда и ты! – Цао Цао не смог сдержаться от нахлынувших на него чувств благодарности.

Дянь Вэй, чуть улыбнувшись, вытащил из-за пояса множество топориков с заостренными наконечниками, взял их промеж пальцев, взмахнул рукой, и они засверкали в воздухе серебряными лучами. Не успев опомниться, нападавшие тут же попадали с лошадей. От точных ударов Дянь Вэя ряд за рядом падали солдаты, стоявшие у них на пути.

Так без устали бой продолжался еще пять – шесть часов. Дянь Вэй, несомненно, был очень силен, но ведь он тоже человек из плоти и крови, в конце концов, он так обессилел, что просто в изнеможении распластался по земле. Цао Цао пошел ему на выручку, но везде царил хаос, Цао Цао никак не мог пробраться к нему. В полной неразберихе он совсем потерял Дянь Вэя из виду, а потому решил под покровом ночи выбраться из города.

Он уже подбирался к городским воротам, когда вдруг откуда ни возьмись на него налетел Люй Бу на своем верном скакуне Читу. Цао Цао на мгновение оторопел. А когда их лошади столкнулись, Люй Бу что есть мочи закричал:

– Где же этот Цао Цао?

Цао Цао хител биться с Люй Бу не на жизнь, а на смерть, но Люй Бу не узнал его. Вот уж точно, как говорится, лицом к лицу лица не увидать! Цао Цао радовался: «Само Небо не желает моей смерти!» Он тихо скрылся во мраке, но напоследок указал на фигуру за спиной:

– Вон тот на гнедом коне и есть Цао Цао!

Люй Бу сразу же умчался, а Цао Цао удалось сбежать. И тут появился Дянь Вэй – ему удалось прорвать образовавшееся вокруг него кольцо врагов и нагнать Цао Цао. Увидев Дянь Вэя живым и невредимым, Цао Цао изумился и обрадовался. Когда они уже выходили из города, войска сторожевого гарнизона выбросили на них горящую балку, которая упала прямо на коня Цао Цао. Конь тут же упал замертво, вместе с конем на земле оказался и сам Цао Цао.

Стражники, узнав его, сразу же закричали:

– Это Цао Цао, держи его! Хватайте, это Цао Цао в красном халате!

Стражники тотчас же принялись опускать тяжеленный железный заслон на воротах, испещренный железными гвоздями. Если городские ворота закроются, Цао Цао ждет неминуемая смерть!

Заслон опустился на добрую половину, Цао Цао, не раздумывая, смело ринулся вперед. Еще чуть-чуть и… Но тут какая-то неведомая сила поддержала железный заслон.

– Проходите скорее, скорее!

Дянь Вэй! Это верный Дянь Вэй! Цао Цао тут же проскочил через ворота. Увидев, что Цао Цао удалось прорваться, Дянь Вэй нагнал Люй Бу и с хохотом воскликнул:

– Ха-ха-ха, ну что, бейтесь теперь сами с собой!

Бдыщ! – заслон на воротах закрылся, отрезав негодовавших преследователей во главе с Люй Бу.

«Какой риск! Какая опасность!» – Цао Цао похлопал Дянь Вэя по могучему плечу, а затем они с остатками армии скрылись в темноте.

Вот так, благодаря отважному генералу Дянь Вэю, Цао Цао удалось избежать гибели. Однако его ненависть к Люй Бу вовсе не иссякла: как же теперь Цао Цао справится с Люй Бу и отвоюет свои земли? Об этом наш следующий рассказ.

12. Реванш Цао Цао

Цао Цао не оставлял в покое Люй Бу. Время от времени он посылал отряды в Пуян, и, хотя небольшие стычки нельзя было назвать сражениями, противоборство между сторонами не прекращалось.

Однажды Люй Бу просматривал карту и подумал – к чему все затягивать, надо решить все разом, одним боем: «Весь год нас одолевала саранча, и если еще и с этим затягивать, то рано или поздно все равно проиграем». Мысли Люй Бу прервал его советник Чэнь Гун:

– Ваше превосходительство, зачем вы приказали людям разграбить дом богача Тянь Баньчэна и отнять у него все запасы зерна?

Люй Бу, не подняв головы, заносчиво ответил:

– Мы же не можем оставить наших солдат голодать. У него и так много зерна: где же еще взять, как не у него?

Тогда Чэнь Гун сердито спросил:

– Но ведь мы же отправили людей на поиски провианта. Они вот-вот должны вернуться. А ведь в тот раз, когда мы разбили армию Цао Цао, нам помог именно Тянь Баньчэн! А сейчас мы отняли у него зерно, разве так отвечают на милости?

Люй Бу занервничал:

– Какие такие милости? За что? Мы победили только благодаря нашей мудрой тактике! Да, он нам немного помог, и что же? Кроме того, я тут начальник! У кого хочу – у того и беру!

– Но, ваше превосходительство, мы же не можем…

– По́лно тебе! Все равно зерно уже наше, что же, по-твоему, я должен им все отдать?!

Тут прибежал солдат с донесением:

– Ваше превосходительство, беда! Приближается Цао Цао во главе десятитысячного войска!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.