Мария Хомутовская
Железная роза. Книга 2

Глава 1. Лэмбридж

Острая боль пронзила правый бок. Удар пришёлся прямо в печень. Розалин вскрикнула, но не выпустила противника из захвата. Однако следующим движением парень по имени Кайл оторвал девушку от земли и опрокинул на спину.

– Победа! – воскликнул он.

Сжав зубы и тяжело дыша, Розалин поднималась на ноги. Тренер, ситаец мистер Си, одобрительно кивнул Кайлу. Розалин казалось, что её мистер Си недолюбливал, хотя и принял на свои занятия.

Занятия эти проходили в спортивном зале университета – просторном помещении, обитом дубовыми панелями, с высоким потолком – куда в обычное время Розалин вход был заказан. Они с Лиз учились в женском колледже в другом здании и редко его покидали.

Но и для остальных студентов тренировки с мистером Си были нелегальными. Руководство Лэмбриджа терпело его лишь потому, что он и его ученики участвовали в соревнованиях и делились своими наградами с университетом. Поэтому мистер Си проводил занятия поздним вечером, когда в зале никого не было.

Кайл протянул сопернице руку:

– Ты хорошо дралась!

Розалин ответила на рукопожатие. Голубоглазый Кайл нравился ей открытым взглядом и улыбчивостью.

– В следующий раз я тебя побью! – сказала Розалин.

Кайл рассмеялся: она говорит это каждый раз, вот уже полгода.

На этом тренировка завершилась. Переодевшись в кладовке, ведь женской раздевалки в спортивном зале не было предусмотрено, Розалин отправилась в свое общежитие.

Она заканчивала свой второй год в Лэмбридже. Чтобы получить диплом медсестры, ей оставался последний, третий. Но Розалин не собиралась становиться медсестрой. Ещё с сентября она напросилась посещать анатомический класс, где практиковались на мертвецах будущие хирурги. Конечно же, пускать её туда не хотели. Её отцу, Филиппу, пришлось задействовать свои связи и деньги, чтобы добиться разрешения.

Ещё хуже дело обстояло с теорией. Поскольку женщинам не выдавался диплом хирурга, Розалин не могла попасть на лекции. Её просто выгоняли из аудитории, если не преподаватель, так сами студенты. Но Розалин Клиффорд не сдается из-за таких пустяков! Она брала частные уроки у профессора Питсберри и штурмовала кафедру прошениями, чтобы ей позволили сдать квалификационный экзамен.

Тренировки по ситайской борьбе с заковыристым названием заканчивались около полуночи. Розалин шла по аллее, освещенной фонарями, и вдыхала витающий в воздухе дух весны. По всему кампусу цвела черемуха, а вдоль дорожек были высажены кусты с маленькими желтыми цветочками, источающими сладковатый аромат.

На следующей неделе начнутся экзамены, а значит, она скоро увидится с отцом. Потом отправится в Суинчестер…

В прошлом году они с Лиз приезжали летом к Джону и Алексу ненадолго, но мужчины буквально выставили их, приказав отдыхать и развлекаться. И Розалин легкомысленно решила, что они правы: у них впереди целая жизнь для работы в Экскалибуре, можно и побыть немного простыми девчонками на каникулах.

Мимо стены общежития юристов шла нетрезвая компания из четырех человек. Парни хохотали и распевали песни, не обратив на Розалин никакого внимания.

Она не боялась ходить по территории кампуса одна: несмотря на то, что официально в десять вечера звонили отбой, здесь даже ночью было многолюдно. А если что-то пойдёт не так, с ней всегда был её верный «бульдог» – обрезанная версия армейского револьвера.

– Розалин! – услышала она и обернулась.

Её догонял Кайл. С чего бы это? Насколько она знала, он учился на экономиста, а их общежитие в другой стороне.

Розалин остановилась под фонарем, чтобы его дождаться.

– Быстро же ты убежала! – улыбнулся он, стараясь отдышаться. – А я хотел сказать тебе кое-что!

– Что же? – поинтересовалась она, а её сердце вдруг подпрыгнуло и сделало сальто.

– В пятницу у моего друга вечеринка на квартире на Миддл-роуд тридцать. Хочешь пойти со мной? – выпалил он.

Сказать, что она удивилась – ничего не сказать. Кайл Скивоттер был на два года старше, он всегда поглядывал на неё свысока, и не без причины – он по праву считался лучшим учеником мистера Си. Вне спортивного зала они никогда не виделись.

Но Розалин взглянула в его ясные голубые глаза и подумала: «А почему нет?»

– Хорошо, – ответила она и поспешно добавила: – Только я приведу с собой подругу.

– Отлично! – просиял парень.

Он огляделся вокруг и заметил скрывающихся за поворотом юристов.

– Тебя проводить?

– Нет, всё в порядке, – сказала Розалин, продолжая путь.

Но Кайл зашагал рядом.

– И всё же одной ходить так поздно не стоит, – бросил он.

Розалин недоверчиво на него покосилась. Он действительно хочет её проводить? От этой мысли внутри стало горячо, и к щекам прилила кровь.

Чтобы подавить неловкость, она принялась расспрашивать его об учебе и о планах на лето. Кайл охотно отвечал, рассказывал забавные истории и много улыбался. Розалин поймала себя на том, что не может оторвать взгляда от этой улыбки. В лице Кайла в такие моменты было что-то магнетическое.

Дорога до общежития пролетела незаметно, и вскоре они остановились перед двухэтажным кирпичным зданием. Розалин поднялась на ступеньку, ведущую ко входу, и сказала:

– Мы пришли.

– Увидимся в пятницу! – вновь улыбнулся Кайл.

Он бросил на здание быстрый взгляд, и вдруг сделал шаг к Розалин и легко коснулся губами её щеки.

– Спокойной ночи! – проговорил он и направился в обратную сторону, оставив ошеломлённую таким поворотом Розалин на ступенях.

Растерянно коснувшись пальцами места поцелуя, она внезапно ощутила, как где-то в животе зародилась необъяснимая радость. Розалин прошмыгнула мимо задремавшего коменданта и побежала в свою комнату на первом этаже. Лиз уже крепко спала, Розалин едва сдержалась, чтобы её не разбудить.

Она тоже улеглась в постель, но уснуть не удавалось. В голове вертелось одно: скорей бы пятница!

В пятницу Розалин и Лиз быстро шагали по Миддл-роуд. На Розалин было голубое платье, которое она с трудом отыскала среди своих неприметных серых. Лиз даже предлагала съездить и купить что-нибудь, подходящее для вечеринки, но Розалин отказалась: экзамены на носу – на поездки по магазинам у неё нет времени.

– Спасибо, что взяла меня с собой, Линн, – проговорила Лиз.

– Не благодари! Это был расчёт, – улыбнулась Розалин. – Я не хотела, чтобы наша встреча смахивала на свидание.

– Зачем же ты согласилась, если он тебе не нравится? – удивилась Лиз, привычным движением поправляя шляпку.

– Он мне нравится. Наверное, – ответила Розалин. – Просто это было так неожиданно!

Подруга рассмеялась.

Дом номер тридцать девушки сразу узнали: перед ним уже собралась небольшая толпа. Парни и девушки пили пунш из разномастных стаканов, курили и разговаривали. Кто-то пытался пробраться внутрь дома, а кто-то специально вышел на свежий воздух.

Здесь царила атмосфера небывалой свободы. И она разительно отличала вечеринку от всех приемов, на которых бывала Розалин с отцом или подругами. Они вдруг показались ей чересчур чопорными и благовоспитанными. А здесь молодые джентльмены и юные леди общались друг с другом без особых церемоний. Это очень понравилось Розалин, пугало только их количество.

– Его дружок весь Лэмбридж пригласил? – проворчала она.

– А вон Энтони! – помахала рукой знакомому Лиз.

– Розалин! – из толпы выплыло сияющее лицо Кайла. – Как я рад, что ты пришла!

Розалин тоже улыбнулась ему. «Он мне нравится. Наверное.» У неё было странное чувство: её притягивала улыбка Кайла, но всё было словно не по-настоящему. Может быть, она не верила, что нравится ему?

Последовали взаимные представления и любезности, после которых они наконец направились в дом.

И вот уже, естественно и незаметно, ладонь Розалин оказалась в руке Кайла, а в другой её ладони возник стакан с пуншем. Несмотря на расчёт Розалин, Лиз куда-то испарилась.

Кайл привел спутницу в гостиную. Здесь было тесно и шумно. Из граммофона звучала музыка, меняясь каждые пять минут – пластинки ставили разные люди. Им с Кайлом едва удавалось перекинуться парой слов.

– Как тебе вечеринка? – спросил он.

В этот момент кто-то толкнул Розалин, и она пролила половину содержимого стакана на пол, забрызгав платье.

– Вот как! – покачала она головой, отвечая на его вопрос.

– Хочешь, поднимемся наверх? – заговорщически шепнул ей Кайл. – Я покажу тебе библиотеку.

Розалин радостно кивнула, надеясь, что там не так людно.

Её надежда полностью оправдалась: в библиотеке не было никого. Кайл прикрыл за ними дверь, за что Розалин была ему бесконечно благодарна. Тишина и запах старой бумаги были для неё сейчас божественным эликсиром.

Поставив на стол стакан с остатками выпивки, который она едва пригубила, Розалин прошлась вдоль книжного шкафа. Хозяин библиотеки отличался вкусом и аккуратностью. Книги были расставлены по цветам и по размеру, а не по алфавиту. И это было очень красиво!

– Нравится? – спросил Кайл, подойдя ближе. – Вот моя любимая!

Он встал рядом с Розалин, касаясь плечом её плеча, и взял с полки красную книгу. «Искусство войны» – прочла на обложке Розалин.

– «Непобедимость заключена в себе самом, возможность победы заключена в противнике», – процитировала она.

В этот момент Кайл обнял её за талию и притянул к себе. Красная книга упала на пол с громким хлопком.

Первой мыслью Розалин было недавно освоенным приемом уложить Кайла на пол. Но она заглянула в его голубые глаза и поняла, что не хочет этого делать. И когда его губы приблизились к её, Розалин позволила ему себя поцеловать.

Она никогда прежде не целовалась, но это не помешало ей ощутить неправильность происходящего.

Язык Кайла был противно слюнявым, а напор таким яростным, словно парень собирался её сожрать. Розалин попыталась немного охладить его пыл более сдержанными прикосновениями, но он ничего не замечал, продолжая облизывать её.

А когда его руки переместились с талии на шею и взялись за пуговицы на платье, Розалин не выдержала. Она резко оттолкнула его.

– Кайл!

Но он будто не понял и вновь потянулся к ней, намереваясь продолжить поцелуй, а когда она увернулась, уставился на неё бессмысленным взглядом.

– Оставь застёжку в покое! – четко сказала ему Розалин.

– О! – убрал он руки. – Извини. Я думал…

Он отступил на шаг.

– Разве мы не будем… Я что-то не так сделал? – пробормотал он.

Розалин судорожно пыталась понять, каким образом приглашение в библиотеку превратилось в приглашение в постель.

– Кажется, я неправильно тебя поняла, – с трудом выговорила она. – Я думала, что ты покажешь мне книги. Я не собиралась…

– Обычно медсестры не против, и я подумал… – пожал плечами Кайл.

Кровь бросилась Розалин в лицо.

– Обычно? – выдавила она.

Какая же она дура! Возомнила, что нравится ему!

– То есть… Я хотел сказать… – попытался оправдаться он.

Но Розалин бросила:

– Мне пора!

Она выскользнула из комнаты, проклиная все на свете. Библиотеку, этот слюнявый поцелуй, чужие руки на своей шее… Нет, к такому она не была готова!

С трудом найдя в толпе Лиз, она остолбенела. Её подруга кружилась по комнате под модную песенку с каким-то светловолосым парнем, а когда танец закончился, со смехом поцеловала его в губы.

Розалин не терпелось поскорее уйти, но как быть с Лиз? Она, похоже, довольна вечеринкой. Может быть, она захочет, чтобы этот танцор её проводил?

К счастью, подруга сама заметила застывшую как истукан Розалин.

– Линн! – улыбаясь, она подвела парня за руку. – Познакомься, это Тоби с юридического!

Розалин пробормотала приветствие, глядя на их раскрасневшиеся лица. Тоби старательно изображал серьезность, но глаза его так и сверкали весельем.

– Лиз, я ухожу, – сказала Розалин.

– Тогда и мне пора, – вмиг погрустнела Лиз.

– Нет-нет! Оставайся! – замахала Розалин руками. – У меня просто разболелась голова.

Но несмотря на уговоры, вечеринку они покинули вместе. Было ещё светло, когда они свернули с городской улицы в ворота кампуса.

– Почему ты не осталась? – ворчала Розалин.

– А почему ты ушла? – парировала Лиз.

– Слишком шумно, слишком тесно и слишком… Просто слишком!

– А как же Кайл? – хитро глянула на неё подруга.

– Он тоже слишком, – буркнула Розалин.

– Не расскажешь мне, что произошло?

С минуту Розалин колебалась, а потом рассказала ей правду. После того, как она наблюдала вольное общение Лиз с Тоби, Розалин боялась, что подруга её засмеëт. Но Лиз сказала:

– Каков нахал! Дай ему по шее на тренировке!

Идея Розалин понравилась, и на следующем занятии с мистером Си она так и поступила – уложила Кайла на лопатки.

Она должна была бы радоваться своей победе: она наконец сделала то, что не удавалось ей полгода! Но вместо радости внутри Розалин плескалось разочарование. После истории с библиотекой Кайл пал в её глазах как джентльмен, а теперь – ещё и как сильный боец.

Сам Кайл, казалось, совсем не расстроился.

– Поздравляю, Розалин! – поднявшись на ноги и улыбнувшись, произнес он, а затем сдержанно пожал ей руку.

От его улыбки сердце Розалин затрепыхалось, точно мотылек, но она подавила этот порыв. Быть очередной доступной медсестричкой она не собиралась.

После тренировки Розалин шла по сонному студенческому городку в тусклом свете фонарей, размышляя об экзамене по анатомии, который ей все же разрешили сдать. Теперь ей предстояло показать свои знания перед всей медицинской кафедрой, и тем самым доказать свое право продолжать обучаться на врача.

– Розалин!

Она обернулась на голос Кайла. Оказалось, что он не спеша шёл позади, и не один, а с двумя друзьями. Их Розалин не знала, они не посещали тренировки мистера Си.

А когда они приблизились, она ощутила исходящий от них запах алкоголя. Внутренний инстинкт тут же заставил её насторожиться.

– А вот и наша мисс Недотрога! – ухмыльнулся Кайл.

В ответ на эти слова инстинкт заявил, что дело принимает плохой оборот. Похоже, Кайла все-таки задел её отказ.

Но Розалин посмотрела парню прямо в глаза.

– Впервые встретил леди, Кайл? – поинтересовалась она. – Так веди себя как джентльмен!

Она окинула надменным взглядом его спутников, нахально пялившихся на неё.

– Сегодня многолюдно, не проводишь меня до общежития?

Парень снова одарил её ослепительной улыбкой.

– О, разумеется! – с издевкой проговорил он, сделав шаг вперед. – Я провожу вас, прекрасная леди, чтобы заслужить ваш поцелуй!

Бежать оказалось поздно. Сильная рука Кайла сжала запястье Розалин.

– Отпусти, а то ударю! – резко сказала она.

– Да брось! Всего лишь поцелуй! – вальяжно заявил он.

В свете фонаря его голубые глаза показались Розалин чёрными.

И она ударила. Кайл перехватил её кулак. Она вывернулась из его рук, но парень сделал новый захват…

Это походило на очередную тренировку, вот только Розалин знала, что это не так. Она была зла не на шутку – Кайл нападал на неё по-настоящему!

Его дружки наблюдали за схваткой с пьяным весельем. Вряд ли они вообще понимали, что происходит.

Вновь оказавшись пойманной в ловушку его рук, Розалин услышала, как Кайл тихо сказал:

– Ты смешная. Я ведь сегодня поддался тебе: позволил победить! Так что хватит корчить невинность, просто поцелуй меня, пока я не потребовал большего.

Резко ударив его локтем, Розалин развернулась, но внезапно…

Её с двух сторон схватили за руки: друзья Кайла пришли ему на помощь.

Глядя на их пьяные рожи, она поняла, что избавиться от них не составит труда. Но пока она перекидывала одного через другого, Кайл успел добраться до неё.

Через мгновение Розалин оказалась прижатой к его груди с крепко заведенными назад руками.

Дружки Кайла, ругаясь последними словами, поднимались на ноги.

– Я победил! – заявил Кайл. – Требую награды!

– Прекрати! – возмутилась Розалин. – Отпусти меня!

Но его сальные губы уже приближались к её. Она отвернулась, и Кайл чмокнул её в щеку. Розалин задыхалась от гнева и отвращения: ещё никогда в жизни её так не унижали!

Однако стало хуже: двое парней подскочили к ним и загалдели:

– А я тебе помог! Мне тоже положен поцелуй!

– Или что-нибудь ещё, – подмигнул второй и шлепнул Розалин по заднице.

Такое стерпеть она не могла! Ярость придала ей сил. Ударив Кайла ногой в пах, она резко выдернула руку, несмотря на опасность её сломать, и вытащила из кармана револьвер.

При виде оружия дружки Кайла выпучили глаза и бросились наутек. На его лице тоже отразился испуг.

– Постой, Розалин! Я ничего тебе не сделал! Мы же шутили!

– Шутили, да? – процедила она.

Наверное, вид у неё действительно был угрожающим, потому что Кайл смотрел на неё с неподдельным ужасом.

«Иди сюда, принцесса!» – прозвучало в голове. Ей показалось, или в золотистых волосах Кайла мелькнула рыжина?

На этот раз она не промахнется!

***

Когда Розалин утром вошла в главное здание, весь холл гудел, как пчелиный рой.

Но она сделала вид, что ей нет до новостей никакого дела, и отправилась на занятия. И всё же первым, что сказала ей Лиз, было:

– Слышала про Кайла?

– Что именно? – холодно поинтересовалась она, доставая из сумки конспект.

– В него вчера вечером стреляли! Он в больнице! Скорее всего не выживет!

Розалин презрительно фыркнула.

– От царапины на ноге он не умрёт! Уверена, в больнице так ему и сказали!

– Откуда ты…

Глаза подруги в ужасе расширились.

– Ты? – выдохнула Лиз. – Но…

– Он с друзьями приставал ко мне. Пришлось защищаться, – кратко бросила Розалин.

– И ты выстрелила в него? С ума сошла?

– О! Полагаю, мне нужно было их ублажить! – взвилась Розалин, смерив подругу злым взглядом.

Лиз закусила губу.

– Ты права, извини. Но что, если он пожалуется? У тебя будут неприятности.

– Да, это вполне возможно, – с притворным равнодушием сказала Розалин. – А теперь давай поговорим о чем-нибудь другом!

***

– Мисс Розалин Клиффорд! – прозвучало в тишине экзаменационной аудитории.

Розалин, которая уже сорок минут как подготовилась к ответу, взяла свой листок и поднялась из-за парты.

Пока она пробиралась по ряду и спускалась к кафедре, она поняла, что волнуется. Билет она знала прекрасно, но позволят ли ей, единственной девушке в этой аудитории, сдать экзамен?

За кафедрой на возвышении, точно судьи перед приговоренным – все в черном и с серьезными лицами – восседали преподаватели. Был в их числе и профессор Питсберри, у которого Розалин брала уроки. Его присутствие немного её приободрило.

Встав перед судьями с прямой спиной, готовая к любым нападкам, Розалин зачитала вопросы билета.

Пока она читала, слева от кафедры за дверью, куда выходили сдавшие или провалившие экзамен студенты, слышался какой-то шум. Это отвлекало, но Розалин все же принялась отвечать:

– В руке человека находится тридцать костей…

Преподаватели внимательно следили за ней, кто сквозь очки, кто – сдвинув брови, а один профессор нетерпеливо постукивал пальцем по столу. Розалин казалось, что они ждут, когда она собьется.

Но тут дверь распахнулась, огорошив тихую аудиторию возгласами и хохотом, и чьи-то руки втолкнули внутрь…

Настоящую живую овцу!

Розалин застыла с открытым ртом, как и некоторые её экзаменаторы. Но дверь уже захлопнулась обратно.

– Беее! – заявило несчастное животное.

Позади в аудитории послышались смешки. Профессор, сидящий рядом с мистером Питсберри, тоже заулыбался и что-то тихо сказал соседу.

– Беее! – повторила овца, и тут только Розалин сообразила, что на голову ей нахлобучена женская шляпка.

Горячая волна затопила сознание Розалин, лицо вспыхнуло. Это было оскорбление, адресованное ей! Один из преподавателей вскочил и подбежал к животному, намереваясь вытолкать это безобразие за дверь, другие тоже возмущенно зашумели. Студенты от души хохотали, поднялся гвалт и неразбериха.

И только Розалин неподвижно застыла на своем месте вся красная, до боли сжимая в кулаке экзаменационный билет…

Когда животное всё же удалось вывести из аудитории, экзамен продолжился как ни в чем не бывало. Но Розалин было не суждено его сдать. Едва она расправила билет дрожащими пальцами и открыла рот, чтобы отвечать, как дверь вновь распахнулась.

На пороге застыл встрепанный парень, кажется, Розалин видела его на своем курсе.

– Прошу прощения, – сказал он преподавателям. – Профессор Гарднер срочно вызывает мисс Розалин Клиффорд в свой кабинет.

Профессор Гарднер был ректором университета, поэтому от такого приглашения у Розалин все внутри похолодело. Она была единственной девушкой в аудитории, и парень выжидательно уставился на неё.

Один из «судей» встал с места.

– Прошу вас, мисс Клиффорд, – он указал на дверь. – Не стоит заставлять мистера Гарднера ждать.

– Но я же… – растерянно посмотрела на билет Розалин. – Позвольте мне сперва ответить!

– Мистер Гарднер просил вас прийти срочно! – сказал парень, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения.

– Идите! – подтвердил один из профессоров.

Розалин окинула кафедру беспомощным взглядом и пошла за посыльным, в отчаянии смяв билет.

Постучав в старинную дубовую дверь, Розалин вошла в кабинет и оказалась лицом к лицу с ректором.

Он сидел за столом, а она застыла, как всегда высоко держа голову.

Профессор Гарднер – мужчина средних лет с солидным брюшком – аккуратно отодвинул чернильницу и взглянул на студентку.

– Здравствуйте, мисс Клиффорд! – спокойно сказал он.

– Здравствуйте, сэр!

– Уверен, вы понимаете, зачем я вас пригласил, – продолжал он, вытащил из нагрудного кармана носовой платок и протер им лоб.

– Не совсем, сэр, – ответила она, глядя ему в лицо.

Он вздохнул и убрал платок обратно в карман.

– Мисс Клиффорд, как вы знаете, позавчера в кампусе случилось неприятное происшествие, – начал ректор. – В мистера Скивоттера стреляли.

Розалин безразлично молчала.

– Он сказал, что это были вы, – выразительно поднял он брови.

И на это заявление она никак не отреагировала.

– Вы отрицаете это? – поинтересовался ректор.

– Нет, сэр, – произнесла Розалин. – Я действительно выстрелила в мистера Скивоттера. Но только потому что под угрозой находилась моя честь. Я не нанесла ему серьезных травм, лишь оцарапала ногу, чтобы напугать.

После этого заявления профессор Гарднер нахмурился и снова полез за платком.

– Я понимаю, мисс Клиффорд, – неуверенно сказал он. – Но и вы меня поймите: стрельба на территории университета – это совершенно недопустимо! Вы создаете опасность для других студентов!

– Мне очень жаль, сэр. Но совершенно очевидно, что студенты и студентки и так не находятся в безопасности! На меня напали на территории кампуса, я защищала себя как могла!

– Вы гуляли после отбоя, мисс Клиффорд! – осадил её ректор. – Если бы вы не ходили так поздно, вам не пришлось бы ни от кого защищаться!

Отлично! Теперь она сама виновата!

Розалин едва не проговорилась про тренировки, но вовремя прикусила язык.

– Надеюсь, вы сказали то же самое мистеру Скивоттеру? – прошипела она.

Профессор Гарднер нахмурился ещё больше, а на его щеках появились нехорошие красные пятна. Розалин спохватилась и состроила виноватое лицо.

– Я обещаю вам, что это больше не повторится! – горячо сказала она.

– Повторится, не повторится… Этого недостаточно, мисс Клиффорд! Я должен быть полностью в этом уверен.

– Мне придется сдать оружие? – спросила Розалин, с тоской готовясь к расставанию с любимым револьвером.

– Мне придётся отчислить вас, мисс Клиффорд, – сказал он.

Это было даже больнее удара в печень. У Розалин внутри всё оборвалось. Она с ужасом смотрела на ректора, а он принялся аккуратно складывать свой платок.

– Но я же… У меня отличные оценки! Я лучшая на курсе! – воскликнула она.

Ей стоило больших усилий держать себя в руках.

– Вы устроили стрельбу на территории кампуса! – парировал он, не поднимая глаз.

– Я защищалась! – ещё громче вскричала Розалин, заставив ректора взглянуть на неё.

И под этим строгим взглядом тут же об пожалела о своей несдержанности.

– Поймите меня правильно, – его голос, наоборот, был тихим. – Я позволил вам посещать анатомический класс наравне с джентльменами, с пониманием относился к вашему желанию сдать экзамен по хирургии, к урокам с профессором Питсберри. А вместо того, чтобы быть благодарной, вы нарушаете распорядок и подвергаете других студентов ненужным соблазнам! Я закрывал на это глаза, пока мог, но дело приняло серьезный оборот! Мой студент в больнице по вашей вине! Вы отчислены, мисс Клиффорд!

В голове зазвенело. Должно быть, там разбилась мечта Розалин стать хирургом.

Розалин подошла к столу и уперлась в него руками.

– Прошу вас, профессор Гарднер… – взмолилась она. – Пожалуйста, дайте мне ещё один, последний шанс! Это никогда не повторится!

Неужели это конец? Из-за какого-то мальчишки все её старания пойдут прахом!

– Пожалуйста, профессор!

– Я разрешу вам сдать экзамены и выдам бумагу об окончании двух курсов. Вы сможете продолжить обучение в другом месте, – хладнокровно ответил он.

Слова больше не находились, но Розалин продолжала стоять перед ним, пока он не махнул ей рукой:

– Покиньте мой кабинет, мисс Клиффорд!

Медленно она выпрямилась и на ватных ногах вышла вон, хлопнув тяжелой дверью. Её жизнь разбита. Она стреляла не в Кайла, она убила свою мечту…

Глава 2. Больница

Проводник уже подхватил чемоданы, а Розалин не торопилась выходить из вагона. Лиз косилась на нее, но ничего не говорила. Наконец, Розалин глубоко вздохнула и сделала шаг на платформу.

Она просила подругу пока не рассказывать остальным об отчислении. Даже отцу она не решилась сообщить новость. Она надеялась, что за лето сумеет придумать, что делать дальше. А пока всё выглядело так, будто просто закончился очередной учебный год, и у девушек каникулы.

Едва они вышли из поезда, как к ним направился незнакомый джентльмен. На нем был простой серый костюм, но из-за жары пиджак мужчина снял и свесил через плечо, а рукава рубашки закатал до локтей. Зато на голове у него красовался видавший виды черный котелок. Кроме того, он носил аккуратно уложенные густые усы, и только встретившись взглядом с темными глазами, Розалин узнала в нем Александра.

Она удивленно приподняла брови, но он предпочел проигнорировать этот вопрос. Зато Лиз сразу бросилась навстречу.

– Привет, Алекс!

По обыкновению, он приветствовал путешественниц рукопожатием. А проводник в это время складывал их багаж на тележку.

– Как дела, Линн? – спросил у неё Алекс.

Она хотела сказать «хорошо», но не смогла.

– Нормально.

– Надолго вы приехали? – продолжал он.

– Посмотрим, – буркнула Розалин.

– На все лето! – заявила Лиз.

– Боюсь, это будет самое скучное лето в вашей жизни! – усмехнулся он. – Мы сейчас затаились, потому что я серьезно подставился.

– Подставился? Как? – обеспокоилась Розалин.

– Не волнуйся, Джон тебе с удовольствием об этом расскажет! – едко бросил он. – Идемте, я взял автомобиль.

И он подхватил у служащего тележку.

Пока Александр укладывал чемоданы в припаркованный у сараеподобного вокзала форд, Лиз жмурилась, подставляя лицо жгучим солнечным лучам.

– Надо будет съездить на пикник! – заявила она.

Её жизнерадостность начинала раздражать Розалин. Нашла время думать о пикниках! Как она может быть такой беспечной?

Рядом с входом в здание вокзала продавал газеты шустрый мальчишка. Он без остановки выкрикивал:

– Новости Лэмпшира! Свежие новости! Бал выпускников в Рондоне! Смотрите фотографии на пятой странице! Когда поднимутся цены на хлеб? Читайте сводку заседания Парламента! Автомобиль – лучшее средство передвижения! Покупайте автомобили Форда!

Розалин и Лиз стали усаживаться на заднее сидение, а Александр направился к мальчишке и, сунув ему монетку, взял газету.

– Хочешь посмотреть на бал выпускников? – поинтересовалась у него Розалин, когда он устроился за рулем.

– Стараюсь следить за тем, что делается вокруг, – ответил Александр, заводя мотор. – «Новости Лэмпшира» спонсируются мэром, надо знать, чем занят враг.

База Экскалибура располагалась на Розовой улице в доме номер семь. За все два с половиной года пока там жили Джон и Алекс, настоящие хозяева дома так и не объявились. Поначалу были опасения, что это может случиться в любой момент, но потом Джон разведал, что они переехали в Фирмингем. Почему они не продали или не сдали дом, осталось загадкой. Но Розалин считала, что база перенеслась сюда неспроста: это было безопасное место.

Всю дорогу Розалин молчала, в отличие от Лиз, которая без умолку рассказывала Александру об экзаменах, о Лэмбридже и даже о погоде. Полупустые улочки и обшарпанные магазинчики за окном составляли яркий контраст с оживленным и красивым Лэмбриджем, и поэтому только усиливали ощущение беспросветности, которое поселилось в душе у Розалин с уходом из университета.

Она нарочно села сзади, чтобы не встречаться взглядом с Александром, с горечью думая о том, что для Экскалибура она совершенно бесполезна. Её медицинских знаний недостаточно! Экзамены, которые она сдала, не помогут ей в реальных условиях! Она обещала стать врачом и всех подвела!

Наконец фордик остановился у неприметного дома. Его почти скрывала зелень сада. Груши и яблони уже отцвели, и среди сочной листвы виднелись завязи плодов.

Пройдя по узкой дорожке, Розалин оказалась в холле. Джон уже ждал их.

– Как я рад тебя видеть, Роззи! – он тепло обнял её.

– Я тоже очень рада! – искренне отозвалась она, обхватив руками его крупную фигуру.

– Наконец-то у нас появится разумный руководитель, – бросил Джон неприязненный взгляд на Александра.

Тот заносил в дом чемоданы и не услышал его замечание.

Джон хотел пожать руку Лиз, но она его опередила и тоже заключила в объятия.

– Здравствуй, Джон! Надеюсь, у вас найдется теплая ванна? Мне кажется, я покрылась копотью за эти дни в поезде!

– Да, конечно. Сейчас все устроим!

Ванна, пикники, каникулы… Розалин невыносимо было это слушать! Она боялась, что Джон начнет расспрашивать её, и поскорее поднялась наверх, сославшись на усталость.

Комната, которую она занимала два года назад, совершенно не изменилась. Джон и Александр, скорее всего, даже не заходили сюда. Глядя на кремовые шторы и аккуратно застеленную кровать, Розалин вспомнила, как лечила Алекса. Подойдя к тумбочке, она открыла верхний ящик. Там так и лежал украденный ею из больницы шприц. Почему-то на глаза навернулись слезы.

Розалин закусила губу.

В коридоре послышались шаги.

– Который из них твой? – раздался позади голос Александра.

Часто моргая, Розалин заставила себя обернуться. Алекс стоял в дверях с двумя чемоданами. На нем уже не было нелепой шляпы и усов. Зато теперь было видно, что он успел слегка отрастить волосы, и прическа городского денди с косым пробором очень ему шла.

– Черный, – ответила Розалин и отвернулась закрыть тумбочку, чтобы он не заметил её состояния.

А через несколько секунд поняла, что он стоит рядом.

– Что случилось, Розалин? – озабоченно спросил он.

– Ничего.

Нет, она ещё не готова рассказать ему! Она потерпела самое серьезное поражение в своей жизни, и ей было стыдно признаться в этом. Тем более ему! Как она скажет человеку, который верил в неё больше всех, что её выставили с позором из университета?

– Думаешь, я куплюсь на это? – усмехнулся он, усаживаясь на кровать.

Розалин подняла на него взгляд. Когда она убила человека, он не осудил её, когда она украла шприц, чтобы его спасти, он понял…

– Меня отчислили из Лэмбриджа, – сказала она.

Брови молодого человека поползли вверх. Он изумленно молчал, ожидая, что она расскажет подробности, но Розалин не могла больше выдавить ни слова.

– Потому что поняли, что ты ведьма? – наконец поинтересовался он.

Против воли Розалин её губы растянулись в улыбке. Она рассмеялась.

Странным образом то, что было кровоточащей раной, вдруг превратилось в мелкую царапину. И Розалин просто выложила все, как было: про Кайла, про овцу на экзамене, про разговор с ректором.

Александр молча слушал, по большей части глядя на ковер на полу, а когда она закончила, поднял голову и спросил:

– Как, говоришь, зовут этого недоноска?

Розалин вздрогнула. В его глазах плескалось темное, беспощадное желание уничтожить её обидчика. В последний раз она видела у него такое лицо в столовой Уоррена, когда…

– Это неважно! – отмахнулась она. – Дело не в нем! Похоже, ректор только и искал случая избавиться от меня! Я доставляла слишком много хлопот, желая учиться.

Она с опаской покосилась на Алекса, но жуткое видение исчезло.

– Гнусная история, – покачал он головой. – И что ты собираешься делать? Пойдешь в другое место?

Розалин снова погрустнела.

– Я… Пока не знаю. Проблема в том, что Лэмбридж – самое прогрессивное заведение. Боюсь, что в других местах меня и на порог не пустят.

Александр поднялся с кровати.

– Тогда устрой себе отпуск, может быть, решение придет само.

– Отпуск? – возмутилась она. – Мне срочно нужно какое-нибудь дело, чтобы забыть о неприятностях! Над чем вы сейчас работаете?

– В том-то и проблема. Джон ещё не нажаловался тебе? – поинтересовался он, нахмурившись. – Вряд ли нам удастся что-то провернуть в ближайшие недели.

– Расскажи, что произошло!

Александр замер в сомнении, а Розалин добавила:

– Я же рассказала тебе о своей неудаче!

– Ладно, – сдался он.

Опустившись обратно, Алекс сцепил руки в замок и лишь потом заговорил.

– Убийство Уоррена ничего не изменило. Новый мэр, Эстер, такой же как он. На этот раз мы собирались действовать умнее: привлечь к нему внимание Рондона, обвинить в работорговле и предоставить доказательства. Такие, чтобы от них нельзя было просто отмахнуться!

Розалин присела на кровать рядом с ним.

– Я так долго собирал информацию, – продолжал он, – знакомился с нужными людьми, напивался в баре с его охранниками… В назначенный день я переоделся лакеем и проник на приём к мэру, чтобы выкрасть у него клеймо. Но тут мне попался Корнштейн!

– Корнштейн?

– Тот самый, на котором лежит ответственность за нападение на нас в доме Уоррена. Помнишь?

Забыть такое было бы сложно, Розалин просто кивнула.

– Я хотел отомстить ему за смерть моих ребят. А тут такой удачный случай! Мы случайно остались в коридоре одни и… – он обхватил голову руками. – В общем, я промахнулся! На выстрел сбежались люди… Я провалил эту операцию! Не добыл клеймо, да к тому же теперь он знает меня в лицо.

Последние слова Алекс процедил с трудом.

Когда он умолк, Розалин несмело положила руку ему на плечо.

– Не волнуйся, мы все исправим. Я пока не знаю, как, но… Правда на нашей стороне, и победа будет за нами!

Медленно подняв голову, Александр скривился в улыбке:

– Ты точно ведьма, Розалин!

– Почему это? – рассмеялась она.

– Я знаю: ты говоришь это, чтобы мне стало легче. Но я тебе верю!

– Потому что не может быть иначе! – отозвалась она, поднимаясь на ноги.

– Тогда то же самое можно сказать о твоем намерении стать врачом, – заметил он. – Ты будешь врачом! Не может быть иначе!

Розалин, улыбаясь, смотрела на Алекса и понимала, как соскучилась по нему. Несмотря на то, что они виделись так редко, ей казалось, что она знает его всю жизнь. Ей даже захотелось обнять его, но в его взгляде было что-то такое, что эта мысль показалась ей неуместной.

Наконец, Алекс отвел глаза, встал и сказал:

– Я пойду, мне ещё нужно вернуть машину в прокат.

– Разумеется.

Но когда он вышел из комнаты, Розалин вдруг пронзила неожиданная идея! Она ринулась к тумбочке и вновь открыла ящик…

***

Суинчестерская больница располагалась в темно-красном кирпичном здании. Крупные окна с белыми наличниками ярко выделялись на таком фоне. Весь первый этаж опоясывал карниз из светлого камня, а над главным входом высился, такой же светлый, мраморный фронтон. На нём в специальной нише было начертано «primum non nocere» (прежде всего – не навреди).

Розалин эта надпись очень понравилась. А само здание сильно напоминало корпус её общежития в Лэмбридже. Она решила считать это хорошим знаком.

Часы на ратуше пробили семь, на город опускался душный и пыльный летний вечер, когда Розалин вошла в приемное отделение. Чуть больше двух лет назад она уже бывала здесь и знала, что делать. Дождавшись, когда остальные пациенты разойдутся, она проскользнула в приемную.

Доктор ничуть не изменился: сухопарый, в круглых очках, с серьезным интеллигентным лицом.

– Что у вас случилось, барышня? – привычно спросил он, а потом взглянул на неё и умолк.

– Здравствуйте! – сказала Розалин. – Вижу, вы узнали меня.

– Что вам нужно? – резко бросил он, поджав губы.

Открыв сумочку, она вытащила шприц и протянула ему.

– Хочу вернуть вам это. Спасибо! Вы помогли мне спасти человека!

Доктор взял в руки инструмент, продолжая сверлить её взглядом.

– Я пришла снова просить вас об одолжении, – продолжила Розалин. – Я хочу стать хирургом. Мне нужна практика. И мне нужен наставник…

– Наставник? – переспросил он.

– Я хочу попросить вас учить меня!

Розалин старалась скрыть своё волнение, но сердце отчаянно колотилось, ведь это был её единственный шанс.

Доктор скривился.

– Можете доставать ваш пистолет, потому что я собираюсь отказаться! – заявил он.

Розалин проговорила:

– Я буду работать у вас бесплатно!

Доктор фыркнул.

– Мне не нужна в больнице изнеженная богачка, возомнившая себя спасительницей бедных! – бросил он и отвернулся, чтобы убрать шприц на полку.

Розалин сжала кулаки от досады, а потом вспомнила о последнем козыре.

Дрожащими руками она вынула из сумочки документы.

– Взгляните! Это мои оценки из Лэмбриджа! Я проучилась в медицинском два года. Я посещала анатомический класс. Я вовсе не изнеженная!

Доктор вновь повернул к ней лицо, полное презрения.

– Почему же вы так скоро закончили обучение? В Лэмбридже тоже не поощряют глупые выдумки богатых барышень?

Кровь бросилась в лицо Розалин.

– Вы называете работу в больнице глупой выдумкой? – вскричала она. – Или все дело в том, что я именно «барышня»?

Он осекся, нахмурился, задумчиво взялся за дужку очков и чуть сдвинул их вниз, а потом поглядел поверх стекол на посетительницу.

– Чтоб вы знали, мисс, ваш пол здесь ни при чем, – холодно сказал он. – За всех барышень говорить я не собираюсь, но именно вы сейчас меньше всего подходите на роль хирурга.

Розалин показалось, что сердце у неё остановилось.

– Почему? – ошарашенно выдавила она.

– Для врача требуется взвешенность, хладнокровие и некоторая доля самоотверженности. А вы резки, неуравновешенны и, как все богачи, требуете к себе особого отношения. Не думаю, что вас стоит подпускать к опасным инструментам. Возможно, вы бы справились с работой медицинской сестры, хотя не могу представить, зачем вам это нужно.

Какая ирония: она так нервничала, боясь, что он её не примет, что это стало причиной отказа!

– Вы не правы, я умею держать себя в руках! – попыталась оправдаться Розалин.

Доктор вздохнул.

– Мисс, у меня был очень тяжелый день. И если вы не собираетесь меня застрелить, то попрошу вас покинуть приемную.

Едва сдерживая злые слезы, Розалин вышла в коридор.

Но пока она в закатных лучах солнца брела к Розовой улице, то решила про себя, что ни за что не сдастся. Доктор считает её пригодной только для роли медсестры – что ж, пусть будет так!

На следующий день она решила обратиться к начальству больницы, но её ждало разочарование: мистер Уилсон – так звали доктора в очках – был главным врачом, а значит, без его ведома она все равно не могла в ней работать.

Убедившись, что другого пути нет, Розалин снова появилась в приемной. Мистер Уилсон при виде неё закатил глаза.

– Я сейчас позову на помощь! – воскликнул он.

– А вам не кажется, мистер Уилсон, что моя настойчивость говорит о серьезности намерений? – поинтересовалась Розалин. – Прошу вас, дайте мне шанс!

– Мне кажется, что вы бесконечно упрямы! – парировал он. – Но это вовсе не делает вам чести!

– Я хочу предложить вам пари, – выпалила Розалин. – Если я смогу неделю справляться с работой медсестры, то вы станете меня обучать!

Он окинул её прищуренным взглядом поверх очков, но отвечать не спешил. Видимо, предложение его заинтересовало.

Наконец он беспомощно всплеснул руками.

– Ну хорошо, я понял, что вы не отступите, – сказал доктор. – Но если не справитесь, обещайте оставить меня в покое!

– Обещаю! – Розалин протянула ему руку.

Доктор быстро пожал её и поправил очки.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Линнет Ферроуз.

– Итак, мисс Ферроуз…

– Вы можете звать меня Линн, – сказала она.

– Линн, – он задумчиво прищурился. – Ты умеешь делать перевязки?

На следующий день в половину восьмого утра Розалин спешила к больнице. Она прекрасно понимала, что доктор собирается завалить её работой, но верила, что сможет изменить его мнение о себе. Она была полна решимости.

Но Розалин недооценила коварство мистера Уилсона.

– Это детское отделение, Линн, – не скрывая ехидства, заявил он сквозь вопли младенцев и оклики медсестер. – Мередит – наша акушерка и главная медсестра. Она покажет тебе, что делать.

Названная Мередит оказалась высокой молодой женщиной крепкого сложения с удивительно некрасивым, словно перекошенным влево, лицом.

– Будешь менять пеленки! – заявила она вместо приветствия. – Пошли покажу.

К концу дня Розалин казалось, что она насквозь провоняла детскими испражнениями. Её белый передник был весь измазан, а сама она валилась с ног.

«Лэмбридж и это… Ты серьёзно?» – спрашивала сама у себя Розалин, безуспешно пытаясь отмыть руки от неприятного запаха.

Прежде чем уйти домой, она по просьбе мистера Уилсона зашла к нему в кабинет.

– Как дела? – глянул на неё из-под очков врач.

– Нормально, – процедила она.

– Значит завтра в то же время?

Розалин кивнула.

– И, Линн! – окликнул её врач уже на пороге. – Мередит говорит, что ты слишком медленная!

Сжав зубы, она ничего не ответила. Пусть насмехается сколько угодно, она не отступит!

Джон Алекс и Лиз знали о её плане. Ей всё же пришлось рассказать правду об отчислении. Розалин боялась, что Джон станет возражать против работы в больнице, но к счастью её все поддержали.

И теперь, вернувшись на базу после тяжелого дня, Розалин обнаружила на столе горячий ужин, а наверху – теплую ванну.

– Ты ангел, Лиз! – воскликнула она, завидев подругу, которая что-то шила, сидя в кресле в гостиной.

Можно было не сомневаться, что ванна и ужин – её рук дело.

– Решила тебе помочь, – отмахнулась та, отложив шитье. – Как первый день?

– Ужасно! – улыбнулась Розалин. – Но дальше будет хуже, так что я не унываю!

Лиз рассмеялась.

– А где Алекс и Джон? – спросила Розалин.

Лиз погрустнела.

– Наверху.

Но тут Розалин и сама услышала приглушенные крики.

– Иди к черту, Джон! – орал Алекс. – Ты не мой командир! Я не стану перед тобой отчитываться!

Розалин побежала наверх.

– Безответственный щенок! Тебя разыскивает полиция и солдаты Корнштейна! – это уже голос Джона.

Преодолев лестницу, Розалин ринулась по коридору и распахнула дверь в комнату Алекса.

– Я не собираюсь прятаться, как крыса в норе! – выкрикивал Алекс, стоя напротив Джона со стиснутыми кулаками. – Пока мы тут сидим, Эстер и Корнштейн действуют!

Весь красный как рак Джон, отвечал ему с не меньшей горячностью:

– А ты подумал о живой воде? Подумал о девочках? О Роззи?.. Роззи!

Он первый её заметил и тут же умолк. На лице Александра ходили желваки, он глянул на Розалин исподлобья.

Она вышла на середину комнаты и встала между ними.

– Что здесь происходит? – как можно спокойнее спросила она.

Алекс и Джон посмотрели друг на друга, не торопясь отвечать.

– Это не твое дело, Розалин! – процедил Алекс.

– Тогда почему здесь звучало мое имя? – поинтересовалась она.

– Мы сами разберемся, Роззи! – сказал Джон.

– Если вы забыли, напомню: я глава организации! – твердо заявила Розалин.

Алекс недобро прищурился.

– Тогда скажи мне, глава организации, – прошипел он, – могу я выходить на разведку без истерик твоей мамаши?

Он кивнул на Джона.

– Если тебе наплевать на свою шкуру, это не значит, что мы все должны пострадать! – взвился тот.

Но Розалин видела, что её появление сбило воинственный настрой. Когда она ворвалась, они готовы были наброситься друг на друга, но при ней они драться не станут.

Опустив глаза, она нарочно негромко проговорила:

– И все-таки, мне нужно знать: значит ли что-то моё мнение, или моё главенство в Экскалибуре – пустые слова?

Джон задумчиво пожевал язык, а Алекс выдохнул и скрестил руки на груди.

– Значит. Говори, – сказал он.

Розалин посмотрела ему в глаза.

– Поскольку тебя разыскивают, ты не должен выходить из дома без маскировки.

– Я же не идиот, – процедил Алекс.

– Это не все, – продолжала Розалин. – Ты должен сообщать Джону, или мне, или Лиз, когда и куда уходишь.

Он уже успел сделать злое лицо, когда она добавила:

– Мы должны знать, где тебя искать, если что-то случится.

– Я понял, – хмуро кивнул он.

– А ты, Джон, – повернулась к телохранителю Розалин, – прекращай эти нападки! Неужели за два года вы не смогли сработаться?

По-прежнему красный, Джон ничего не ответил. Он прошёл мимо них и покинул комнату.

Розалин с грустью посмотрела ему вслед.

– Если не возражаешь, я бы хотел побыть один, – услышала она мрачный голос Алекса.

Его взгляд из-под нахмуренных бровей цеплялся за шкаф и бежевые шторы.

– Да, разумеется, – пробормотала она и вышла в коридор.

Не таких битв она ожидала.

Следующие дни слились в один. Мистер Уилсон мучил её детским отделением ещё два дня, но как только Розалин начала привыкать к пеленкам, рвоте и детскому плачу, он тут же отправил её делать перевязки.

Эта работа оказалась не лучше. Теперь фартук Розалин был испачкан кровью, гноем и спиртом.

Но были ещё и пациенты!

Наверное, мистер Уилсон отправлял к ней самые сложные случаи, потому что Розалин отказывалась верить, что нормальные люди так ведут себя в больнице.

У Розалин краснели уши от выражений, которыми её покрывали здоровенные мужики, поранившиеся инструментом или в драке, пока она отмачивала присохшую повязку. Больные не желали лечиться, пьянчужки пытались умыкнуть спирт, а молодые девицы ругались, что она капнула лекарством на их платье.

Однако Розалин быстро научилась давать отпор, быть строгой, а иногда и хитрить.

– Прошу тебя, красавица! У сына свадьба завтра! Сними ты это бревно! – упрашивал упитанный джентльмен в клетчатом костюме, указывая на гипс на руке.

– Вам с ним ходить ещё две недели, – ответила Розалин, взглянув на отметку на гипсе. – Кость ещё не срослась.

– Я прекрасно себя чувствую! – не сдавался "клетчатый". – У моего сына свадьба! Сними хоть на один день!

Розалин строго посмотрела на него.

– У вашего сына свадьба завтра, так?

– Так! – закивал он.

– Но вы же не требуете от повара подать праздничные блюда сегодня. Они ещё не готовы, так?

Мужчина растерянно кивнул.

– У меня все оплачено… – пробормотал он.

– Так и ваша рука. Я не могу снять гипс сейчас, кость ещё не срослась до конца.

Он примолк, задумавшись, встал со стула, а потом умоляющим голосом произнёс:

– Но на денечек-то можно?

Розалин вздохнула.

– Уходите!

"Клетчатый" неловко потоптался, но все же вышел. Розалин так устала, что готова была вышвырнуть его за шкирку, если он не уберется.

Едва дверь за приставучим пациентом захлопнулась, она поднялась из-за стола и сняла передник. Его нужно было постирать.

В дверь без стука вошёл мистер Уилсон.

– А, Линнет! – радостно потер он руки. – Ты ещё здесь!

Розалин вяло подумала: говорит ли он о том, что она на рабочем месте, или о её пребывании в больнице в целом.

– Как твои успехи? – поинтересовался он.

«Хотя бы никого не убила!» – подумала она, но вслух этого не произнесла.

– Нормально, – был её обычный ответ.

– Ты не устала? Может быть, пора уже бросить эту затею? – хитро блеснул очками доктор.

– С чего бы это? – зло откликнулась Розалин. – Я отлично справляюсь!

Она схватила передник, собираясь выйти, но мистер Уилсон сказал:

– С того, что завтра у тебя ночная смена!

– Что? – переспросила она, остановившись.

– Каждая медсестра раз в неделю дежурит ночью! – заявил он, поправляя очки.

– Прекрасно! – откликнулась Розалин, открывая дверь.

– И утром не опаздывай! – донеслось ей в спину.

Розалин думала, что ночная смена состоит в том, чтобы дремать на посту и быть наготове, если кому-то из лежачих больных станет плохо.

Но Мередит положила перед ней на стол толстенную ведомость.

– Чтобы время зря не терять, перепиши сюда всех вчерашних и сегодняшних пациентов, – «обрадовала» она новенькую.

Розалин хмуро смотрела на акушерку.

– Не буду я этого делать! – заявила она.

– Неужто писать не умеешь? – съехидничала та.

– Что-то я ни разу не видела, чтобы кто-нибудь из медсестер этим занимался! – сказала Розалин. – Нечего лишнюю работу мне придумывать!

Мередит поджала губы.

– Во-первых, ты раньше и не дежурила! А во-вторых, я скажу мистеру Уилсону, что ты отлыниваешь! А тебе ещё два дня осталось!

Розалин поняла, что Мередит победила.

– Ладно, два дня ещё можешь позлорадствовать, – прошипела она, взяв ручку и обмакнув её в чернила.

– А потом ты сбежишь отсюда без оглядки? – усмехнулась медсестра. – Правда, что ты на спор согласилась здесь работать?

– Тебе домой не пора? – проигнорировала её вопрос Розалин.

– Смотри страницы чернилами не заляпай! – бросила Мередит на прощанье.

Розалин взяла листы со списком больных мистера Уилсона и принялась заносить данные в учетную книгу.

Она старалась писать аккуратно, но через полчаса накопленная за последние дни усталость навалилась на Розалин, буквы расплылись и, выронив ручку, она уснула.

– Помогите! – мужской голос прозвучал совсем рядом.

Забыв, где находится, Розалин вскочила со стула. Она задела чернильницу и на странице с именами пациентов расплылось огромное фиолетовое пятно. Розалин бессмысленно уставилась на него, решая приснился ей зов или нет.

– Кто-нибудь! Сюда! – снова раздался крик.

Голос шел из-за закрытых дверей отделения. Розалин бросилась их открыть. Из сестринской вышла вторая заспанная медсестричка.

Распахнув двери, Розалин увидела троих мужчин, причем двое несли третьего на руках. На неё пахнуло крепким перегаром и табачным дымом. Но Розалин уже успела повидать и не такое.

– Наконец-то! – выругался один, высокий и с усами. – Джек ранен!

– Давайте сюда! – скомандовала Розалин, указывая на двери операционной. – Что произошло?

Она успела разглядеть на боку пострадавшего кровь.

– Подстрелила его, стерва! – заявил один из пришедших.

«Огнестрельное ранение» – пронеслось в голове у Розалин. Она крикнула второй медсестре.

– Где мистер Пайнс?

Мистер Пайнс был сегодня дежурным врачом. Этого маленького сухонького старичка с облаком совершенно белых волос вокруг головы и морщинистым лицом Розалин видела только мельком.

Медсестра вяло поплелась в поисках доктора. Розалин захотелось хорошенько её пнуть.

Мужики положили собрата на каталку. Розалин быстро освободила место ранения и стала осматривать, вполуха слушая их сбивчивые объяснения.

– Отдыхали мы, ну значит, развлекались.

– С девочками.

– Джек малость перебрал, да и всегда, ну значит, не церемонился…

– Пальнула в него, стерва! Он и пикнуть не успел.

То, что видела Розалин, подтверждало слова мужчин: выстрел сделан из почти игрушечной Леди Смит – револьвера двадцать второго калибра, который часто использовали женщины определенной профессии для самообороны. Пуля осталась в теле, и из раны сочилась кровь.

– Благодарю, джентльмены, – сказала Розалин. – А теперь вам придется выйти!

– Так доктор не пришел ещё, – возразил усатый.

Розалин закатила глаза от медлительности всех вокруг.

В операционную заглянула медсестра.

– А его нет, – сказала она.

– Что? – выпалила Розалин.

– Мистер Пайнс отлучился, – пожала та плечами.

Розалин ещё раз осмотрела рану и увиденное ей совсем не нравилось. Бежать разыскивать врача времени нет. Воспоминания о предыдущем опыте извлечения пуль скрутили желудок узлом.

– Иди сюда! Будешь помогать! – позвала она медсестру, а потом обратилась к мужчинам: – Джентльмены, покиньте операционную!

– А доктор?

– Я здесь доктор! – рявкнула она. – Идите вон!

Ворча и ругаясь, «джентльмены» направились к выходу. А Розалин растерянно взглянула на подошедшую медсестру.

– С ума что ли сошла? – спросила та. – Дай ему морфию и жди мистера Пайнса.

Но Розалин уже достала инструменты и специальную эфирную маску, которую использовали для наркоза.

– Помоги с маской, я не умею, – бросила она.

Девушка с минуту разглядывала напарницу, словно собираясь послать куда подальше, но потом неохотно взялась за дело.

***

Розалин проснулась от толчка в плечо.

– Линнет!

Подняв голову, она поняла, что снова уснула за столом.

После того, как провела Джеку операцию, Розалин переписывала заново залитую чернилами страницу в свете одинокой лампы, а мысли её витали далеко.

Она думала о том, что всё это несправедливо. У неё есть живая вода, она могла бы вылечить пациента за секунду. Вместо этого его ждет долгое выздоровление и множество дней в больнице.

Что, если воспользоваться своим козырем?

Но Розалин понимала, что делать этого нельзя. Стоит кому-то заподозрить, что она может исцелять, как она и весь Экскалибур окажутся под угрозой. Люди не умеют хранить секреты. Но как хочется хотя бы немного им помочь…

Единственное, что помогало ей преодолеть сомнения, были мысли о маме. Она погибла именно из-за того, что их секрет узнали. Вспоминая их первую и последнюю встречу, Розалин и заснула.

А теперь напротив её стола стояли мистер Уилсон, Мередит, мистер Пайнс и несколько врачей и медсестер, которых она ещё не запомнила по именам.

У неё засосало под ложечкой. Они собрались, чтобы выгнать её? За то, что она заснула? Или за самоуправство? А вдруг Джек, фамилию которого она не удосужилась узнать, умер?

Под пристальными взглядами медперсонала Розалин встала из-за стола.

– Как Джек? – первым делом спросила она.

– Удивительным образом жив, – заявил мистер Уилсон.

Розалин почувствовала, как кровь приливает к щекам.

– Почему же «удивительно»? Разве я сделала что-то не так? – холодно поинтересовалась она.

– Нет-нет, дорогая, удивительно, учитывая характер ранения! – вмешался в разговор мистер Пайнс. – Я его осмотрел. Шов не очень аккуратный, но вы прекрасно справились.

Розалин покосилась на мистера Уилсона.

– Линнет! – торжественно начал он. – Я думаю, ты рада будешь узнать, что выиграла пари. Я беру тебя в штат!

Она не поверила своим ушам.

– Вообще-то пари было о другом, мистер Уилсон! – возмутилась она. – Вы обещали учить меня хирургии!

– К сожалению, одно без другого невозможно! – поправив очки, ответил он. – Будешь ассистировать мне и работать медсестрой. Годится?

Она кивнула, не понимая, зачем он позвал стольких людей, чтобы это объявить, и почему все они на неё уставились.

– Я бы не хотела отвлекать вас от работы, господа! – сказала она.

Мистер Уилсон переглянулся с мистером Пайнсом.

– Мои коллеги просто хотели взглянуть на барышню, которая одна работала за троих всю неделю, – сказал он. – Другие медсестры отлично отдохнули! Ещё немного и пришлось бы привозить больных из Ноэля!

Розалин всё-таки покраснела.

– Не очень-то честно было заваливать меня работой, мистер Уилсон!

– Ты ещё можешь уйти! – небрежно бросил он.

– Не дождетесь!

Мистер Пайнс тихонько рассмеялся, а собрание стало расходиться.

Главный врач подошёл к Розалин и сказал:

– По поводу Джека я могу сказать только одно: очень смело и безответственно!

Он протянул ей руку.

– Но ты молодец! Поздравляю!

Розалин пожала её, и врач впервые улыбнулся ей.

– Иди домой, – сказал мистер Уилсон. – Жду тебя в понедельник!

Глава 3. Предложение

В субботу Лиз готовила праздничный ужин в честь успешного поступления Розалин на работу.

Виновница торжества взялась ей помогать. Планировался мясной пирог, но с тестом у неё отношения не сложились, поэтому от Лиз поступило новое задание: нарезать лук для начинки. Справившись с этим нелегким делом, Розалин некоторое время наблюдала, как подруга с энтузиазмом мнёт тесто.

– Лиз, а ты… Тебе не скучно здесь? – неожиданно для самой себя спросила она.

– Скучно? – удивилась Лиз. – Нет.

Она убрала с лица непослушную прядь.

– Да и некогда скучать. Вчера, например, Алекс показывал мне способы открывания замков без ключа.

– Алекс? – переспросила Розалин.

Её кольнуло странное чувство, похожее на зависть. Надо будет попросить, чтобы научил этому и её.

– Знаешь, ему нелегко скрываться, – продолжала та. – Но он не хочет подставить нас, поэтому старается. Вот только нахождение в четырех стенах плохо на него влияет. Я пыталась немного его отвлечь.

– Ясно, – пробормотала Розалин, не понимая, почему слова подруги её обеспокоили.

– А к чему эти вопросы? – поинтересовалась Лиз.

Розалин попыталась вспомнить, о чем изначально шел разговор.

– Просто мы собирались бороться с рабством, ввязываться в опасности, а в итоге… ты печешь пироги! – пояснила она.

Лиз взглянула на неё, не прерывая основного занятия.

– Мне нравится печь пироги, Линн. Я не так уж рвусь к опасностям. Главное – помогать людям.

– Сейчас мы никому не помогаем, – пожала плечами Розалин.

– Я сейчас помогаю вам, – не согласилась Лиз. – Иначе вы бы с голоду тут умерли. Когда я уеду, боюсь, вам придется снова нанять кухарку.

Пока девушки были на учебе, Джон и Алекс приглашали стряпать соседскую старушку, но Лиз, которой нравилось готовить, дала ей отпуск.

Розалин подумала, что плохо переживающему заточение Алексу стоило бы поучиться у Лиз. Она умеет брать то, что у неё есть прямо сейчас, делать всё, что может, и быть этим довольной. Редкий талант.

– Ты неподражаема, Лиз! – заявила она.

– Доставай мясорубку! – заявила та вместо ответа.

Закатав рукава, Розалин взялась за дело. Но краем глаза заметила, что у подруги смущенно покраснели уши.

Когда ужин был готов, члены Экскалибура собрались в столовой. Все поздравляли Розалин и уминали праздничное угощение. Александр принес из погреба бутылку вина.

Наполнив бокалы, он провозгласил:

– За успехи Розалин в медицине!

Розалин хотела возразить, ведь особых успехов у неё не было, её только приняли на работу, но Лиз и Джон уже выпили. А сделав глоток терпкого, ароматного вина, она решила, что это не так уж важно.

То ли под влиянием вина, то ли сказалось напряжение последней недели, но Розалин вдруг показалось важным совсем другое: как Джон зажмуривается от удовольствия, откусывая горячий пирог, как раскрасневшаяся Лиз смеется над шуткой Александра, как он отставляет бокал, улыбается и бросает на Розалин пристальный взгляд весело поблескивающих глаз.

Летняя, беззаботная атмосфера сопровождала застолье. Они болтали о пустяках, планировали поездку на пляж в следующие выходные и нахваливали кулинарный талант Лиз.

Когда вино было допито, а пироги съедены, Алекс отправился в подвал за новой бутылкой, а остальные переместились в гостиную.

– Может, разожжем камин? – предложила Лиз.

– В такую жару? – возразила Розалин и глянула на распахнутую настежь дверь на веранду, откуда в комнату проникал тёплый ночной воздух.

– Как хочешь, – пожала плечами Лиз, устраиваясь в кресле.

Розалин последовала её примеру и заняла второе кресло. Приближалась полночь, но расходиться никто не собирался.

Вернулся Алекс с бутылкой вина и гитарой. Пока Джон наполнял бокалы, он уселся на диван и, наигрывая какую-то песенку, мурлыкал себе под нос.

– Сыграй погромче, Алекс! – попросила Розалин, пригубив новую порцию вина.

Тот покачал головой.

– Я знаю только военные песни.

Но поразмыслив, добавил:

– И те, которые не стоит петь в присутствии леди.

Лиз хихикнула.

– Наплевать! – махнула рукой Розалин. – Спой!

Он задумчиво провел по струнам, и они отозвались легким шепотком.

– Ладно, будет про любовь! – произнес Алекс и запел:

В блистательном зале в одном из объезженных мной городов

Вы молча стояли, не слушая лживых и чопорных слов.

Ах, как вы держались, когда капитан вас на танец позвал!

Я в то же мгновенье увидел, что вы воплощенной мечты идеал…

Танцуйте, мадам! Для вас этот вальс пусть звучит без конца!

Танцуйте, мадам! Пусть летит кружевная вуаль.

Танцуйте, мадам, заставляйте стучать офицеров сердца!

И легкий ваш шаг пусть уносит любую печаль!

От вина было так тепло и уютно. Сидя в кресле, Розалин смотрела на Алекса. Движения его пальцев завораживали её. Несмотря на легкость и романтичность песни, внутри шевелилась какая-то странная грусть…

Тогда я не знал, что за чудо, и морок, и бред.

Я выпил вина в прославленье грядущих побед.

На танец я вас пригласил, утонув в синеве ваших глаз,

И мир, и война растворились в одном упоительном «здесь и сейчас»…

Глотнув из своего бокала, Лиз вскочила и принялась кружиться под музыку. Джон стоял в тени и притопывал ногой.

Танцуйте, мадам! Для вас этот вальс пусть звучит без конца!

Танцуйте, мадам! Пусть летит кружевная вуаль.

Танцуйте, мадам, заставляйте стучать офицеров сердца!

И легкий ваш шаг пусть уносит любую печаль!

Розалин не могла отвести от Алекса глаз. Наверное, он почувствовал это, и следующий куплет пел, глядя на неё.

Ах, как я хочу ваши пальцы, мадам, до утра целовать,

Но ваших волос я украдкой касаюсь едва.

Ах, как я хочу в этот вечер лишь с вами одной танцевать,

Но кружится, кружится, кружится в вальсе любовном моя голова…

Танцуйте, мадам! Для вас этот вальс пусть звучит без конца!

Танцуйте, мадам! Пусть летит кружевная вуаль.

Танцуйте, мадам, заставляйте стучать офицеров сердца!

И легкий ваш шаг пусть уносит любую печаль!

Тут Лиз со смехом схватила её за руку и потянула на середину комнаты. Подхваченная шумящим в голове вином, Розалин принялась вальсировать вместе с ней. При виде такого веселья, Алекс сыграл припев ещё несколько раз, пока Лиз картинно не повалилась на диван.

– Всё! Больше не могу! – со смехом простонала она.

Розалин отпила из своего бокала, обмахиваясь рукой.

– Жарко!

Чтобы хоть немного охладиться, она выскользнула в открытую дверь на веранду.

В лицо тут же пахнуло ароматом трав и ночной прохладой. Голова ещё немного кружилась, зато в теле была легкость. Ни с того ни с сего Розалин вспомнился Кайл…

Верно, тогда она тоже что-то пила.

– Как здесь хорошо! – заметил Александр, внезапно возникший рядом.

– Ты так бесшумно ходишь! – притворно схватилась за сердце Розалин. – Настоящий шпион!

Усмехнувшись, он достал сигарету и сунул в рот.

– Фу! Не порти аромат лета мерзким дымом, – тут же сморщилась она.

Алекс бросил на неё исподлобья быстрый взгляд и убрал сигарету обратно в карман.

– Только ради тебя, – произнес он.

Розалин показалось, что он издевается, слишком уж серьезным стало его лицо.

– Между прочим, курение вредно для здоровья! – заявила она. – Я в анатомическом театре видела легкие одного джентльмена…

– Ты серьезно, Розалин? – перебил Алекс, подняв бровь. – Хочешь трупы обсудить?

А он все смеется над ней!

– Дурак! – заявила Розалин, легонько толкнув его в грудь. – О тебе беспокоюсь!

Ей показалось, что он подошел ближе.

– Хотя, я поняла, в чем дело, – с таинственным видом прошептала она, подавшись вперед. – Ты думаешь, что тебя вылечит живая вода!

Она громко захохотала над своей шуткой.

– Да ты пьяна! – с улыбкой заметил Алекс.

– Ну и что? – веселилась Розалин.

Она отступила на пару шагов и, запрокинув голову, стала двигаться по кругу, повторяя недавние танцевальные па. Над ней сверкали звезды, а сама она была лёгкой как пушинка!

Но голова закружилась, и танец пришлось прекратить. Розалин ухватилась рукой за перила веранды, чтобы удержать равновесие.

– Мне понравилась песня, которую ты пел, – сказала она, повернувшись к Алексу.

Он больше не улыбался, а изучающе разглядывал её, будто в первый раз. Розалин даже вспомнилась их первая встреча, и по спине пробежал холодок.

– В чем дело? – поинтересовалась она.

– Я хотел тебе кое-что сказать, – проговорил Алекс.

Голос у него был будто охрипший, и она обеспокоилась ещё сильнее.

– Вот вы где! – заявил появившийся в дверях Джон. – Уже поздно, не пора ли расходиться?

Розалин с досадой взглянула на телохранителя.

– Мы разговариваем, Джон! – холодно произнесла она. – Оставь нас, пожалуйста.

Но Александр уже вновь непринужденно улыбался.

– Ничего, поговорим в другой раз, Линн. Когда ты будешь лучше держаться на ногах.

– Что? – воскликнула она. – Я отлично держусь на ногах!

Она возмущенно взмахнула руками и тут же покачнулась. Алекс подхватил её под локоть и, убедившись, что падать она не собирается, отпустил со словами:

– Доброй ночи, Линн!

– Доброй ночи, Алекс, – пробормотала она, а он уже протиснулся мимо Джона в дом.

Розалин испепеляла телохранителя взглядом.

– Ты так не вовремя!

– А мне кажется, именно вовремя! – не согласился он, взяв Розалин под руку и провожая в дом. – Тебя сэр Филипп не учил, что леди не следует оставаться с джентльменом наедине, особенно ночью?

Розалин фыркнула, но тут же ощутила тошноту. Все-таки вина было слишком много.

– Тебе следует быть осмотрительнее с Алексом, – говорил Джон, но она его уже не слушала: голова кружилась слишком сильно.

Наконец оказавшись в своей комнате, Розалин легла на кровать и почти мгновенно уснула. Но в затуманенном мозгу успела мелькнуть мысль: «Что хотел сказать мне Алекс?»

Но вскоре двенадцатичасовой рабочий день медсестры не оставил времени на размышления. Бесконечные перевязки, смешивание препаратов, уколы и дежурства… Кроме того, Розалин ассистировала мистеру Уилсону во время операций и изучала медицинскую литературу, которую он ей давал. На базу она возвращалась едва живой. Только по выходным ей удавалось выбраться с остальными на пляж или в парк. Вот только Алекс в этих вылазках не участвовал, чтобы не привлечь ненужного внимания. Поэтому ей больше нравилось проводить время на базе: слушать его игру на гитаре или болтать с Лиз.

Но с каждым днем Александр всё больше замыкался в себе. Он быстро раздражался, стал выпивать, редко появлялся в гостиной. Розалин и Лиз пытались дать ему почувствовать себя нужным: он учил их стрелять, водить автомобиль, показал пару необычных приемов боя. Но всё это он делал словно нехотя, просто чтобы занять время. Розалин видела, что ему этого недостаточно.

– Джон, ты думаешь, скоро Алекс сможет выходить в город? – спросила она как-то вечером у телохранителя.

– Когда научится не палить из пистолета направо и налево! – усмехнулся Джон.

– Это не смешно! Ты же видишь, что с ним творится! – Розалин была предельно серьезна.

– Не беспокойся о нем, он справится, – ответил тот. – Это передышка. Александр должен научиться использовать такое время с пользой. Мы не будем каждый день нападать. Прятаться тоже надо уметь. От этого зависит наше общее благополучие. А он видит только отсрочку своей мести. В нем слишком много эгоизма.

Ложась спать, Розалин долго думала о значении слова «эгоизм». Разве стремление Алекса покончить с рабством – это эгоизм? А её работа в больнице? Вполне возможно, ведь если копнуть глубже, они делают это в первую очередь ради себя, а вовсе не других людей. Это нужно им, по какой-то причине достижение именно этих целей делает их счастливыми.

Тогда может быть, эгоизм не так уж и плох?

Однажды в середине августа Розалин как обычно спустилась к завтраку. Лиз и Джон уже доедали овсянку.

Розалин принялась за еду, раздумывая о вчерашнем пациенте, которому мистер Уилсон делал операцию. Надо рассказать Алексу о своих успехах. Но за столом его не было.

– А где Алекс?

Он вполне мог пропустить прием пищи, но обычно это случалось вечером. Утром он всегда появлялся на завтраке, делая вид, что всё прекрасно. Причем, Розалин не сомневалась, что этот спектакль предназначался именно для неё.

– Он ушёл на задание, – преувеличенно небрежно ответил Джон, вытирая рот салфеткой.

– Какое задание? – поинтересовалась она.

– Собирает информацию, – буркнул он. – Скоро вернется.

– Ясно.

Быстро опустошив тарелку, Розалин помчалась на работу.

Однако Алекс не вернулся ни к вечеру, ни на следующий день.

– Где Алекс? – выпалила Розалин, увидев его пустой стул за завтраком.

Лиз и Джон подняли глаза от тарелок.

– Он ещё не вернулся, – отозвался Джон.

– Это я вижу! – Розалин выразительно посмотрела на него. – Но куда он пошёл? Вдруг с ним что-то случилось?

– Не о чем волноваться, Роззи, – поспешно уверил её Джон. – Он вернется, как только закончит.

– А если его поймали?

– Сомневаюсь, – покачал он головой, а затем медленно проговорил:

– Это было задание другого рода.

Розалин взглянула на Лиз, но та удивленно пожала плечами, очевидно, зная не больше неё.

Разрываясь между желанием добиться от Джона ответа и не опоздать на работу, Розалин ушла. Но слова телохранителя о задании «другого рода» засели в голове. Что это может означать?

Ещё сутки Джону удавалось отмахиваться от вопросов Розалин, утверждая, что задержка вполне нормальна. Но на третий день даже он стал проявлять беспокойство.

Тогда перед завтраком Розалин в буквальном смысле приперла Джона к стене и заявила:

– История повторяется, Джон! Ты что-то скрываешь от меня! Говори, куда и зачем пошёл Алекс!

– Не нужно, Роззи… Я сейчас поем и пойду его найду, – твердо сказал он.

– Я не шучу, Джон! Ты скажешь мне всё прямо сейчас! Между прочим, я – глава организации! – Розалин мешала ему пройти к столу.

– Роззи… Он не хотел бы, чтобы ты знала, – пытался отвертеться Джон.

– Говори! – не отступала она.

Лиз с интересом наблюдала за этой сценой, раскладывая яичницу по тарелкам.

Наконец, Джон сдался.

– Хорошо, я скажу, где он.

***

Кэб свернул с главной дороги и покатил по Путаной улице. За окном начался дождь, и Розалин пожалела, что не догадалась взять зонт. Перед поездкой она позвонила в больницу и сказала, что сегодня придет позже. Она надеялась, что возвращение Алекса не займет много времени.

Через несколько домов кэб наконец остановился у заведения мадам Люсинды – ничем не примечательного здания, такого же, как другие дома на этой улице, за исключением розовой вывески с настоящими электрическими лампочками.

В ранний час жители Путаной улицы спешили на работу, но все же здесь не было многолюдно.

– Ждите! – выходя под дождь, бросила шоферу Розалин.

Если он и удивился странному месту назначения, то вида не подал.

Поморщившись от мелких капель на лице, а заодно – от необходимости войти в сомнительное заведение, Розалин толкнула потертую дверь.

Внутри было гораздо гостеприимнее: в дальнем конце холла виднелась стойка как в гостинице, а остальное пространство было уставлено мягкими диванами и креслами.

– Чем могу вам помочь? – окинула её настороженным взглядом из-за стойки полная женщина в розовом парике а-ля Мария-Антуанетта.

Она была утянута в нежно-голубое платье с корсетом и пышной юбкой. Из-за слоя пудры на лице её возраст угадывался с трудом: может быть ей двадцать пять, а может, и сорок пять. Розалин бросилась в глаза безвкусная черная мушка над её верхней губой. Нелепое подражание семнадцатому веку!

Должно быть, это и есть мадам Люсинда.

– Я ищу Роберта Сэмптона, – сказала Розалин.

Имя подсказал ей Джон, Алекс предусмотрительно не афишировал настоящее имя.

– Неужели? – усмехнулась карикатурная Мария-Антуанетта, – Вы с ума сошли, мадам, если считаете, что я выдам кого-либо из своих клиентов.

Розалин положила локти на стойку. Кого она точно не боялась, так это дешевых шлюх.

– Предпочитаете, чтобы я пошла и проверила каждую комнату в этом вертепе? – вкрадчиво спросила она.

Мадам Люсинда оглядела молоденькую хрупкую девушку, прикидывая что-то про себя. Видимо, она сделала неверный вывод, потому что закричала:

– Билли!

Из-за неприметной шторки за её спиной вышел могучий мужчина. К счастью, на нём была более современная одежда. Розалин невольно представила на его голове напудренный парик и чуть не рассмеялась.

– Леди устраивает сцену, помоги ей найти выход, – сладким голосом промолвила Люсинда.

Розалин поняла, что разговоры их не проймут. Поэтому, когда Билли легонько взял её за локоть («Прошу вас, мадам»), она перешла к действиям.

В несколько простых движений она уложила Билли животом на пол, а затем уселась на него сверху и, сделав свой любимый захват, обернулась к хозяйке заведения.

– Говорите, где Роберт Сэмптон, или я сломаю ему руку.

Розалин почти слышала, как захлопнулась отвисшая челюсть мадам Люсинды.

– Третья комната, – указала она вверх.

Посетительница встала, поправила юбку и сползшую шляпку и проследовала к лестнице на второй этаж. Её провожали две пары полных изумления глаз.

В третьей комнате она тоже не стала церемониться. Широко распахнув дверь, Розалин окинула взглядом следы трехдневного разврата.

Внутри стояло амбре из смеси дешевых духов и кислого вина. Александр спал на смятой постели, его наготу едва прикрывало сползшее одеяло. Одежда валялась на полу. Вокруг кровати теснились пустые бутылки и тарелки. В вазе для фруктов покоились сигарные окурки. На кушетке у кровати сидела рыжая девица с голой грудью и потягивала что-то из фужера. Увидев Розалин, она выпучила глаза.

– Ты кто? Как ты вошла?

Она встала, и стало ясно, что из одежды на ней имеется только корсет на талии.

Но работа медсестры многому научила Розалин, в том числе не смущаться при виде обнаженного тела.

– Иди вон! – велела она, снимая шляпку.

– Роб должен мне за три дня, – ухмыльнулась та.

Розалин смахнула со столика пустые бокалы и положила свой головной убор. Затем она вынула из кармана несколько бумажек и протянула их девице.

– Хватит? – спросила она.

У той заблестели глазки. Она схватила деньги и удалилась, хлопнув дверью.

От этого звука Александр зашевелился.

– Алекс! – резко позвала его Розалин.

Тот заворочался сильнее и приоткрыл глаза.

– Линн?

На опухшем небритом лице проступило изумление. Он приподнялся на локтях, чтобы получше её рассмотреть.

Розалин сверлила его взглядом.

– Одевайся и поехали на базу! – строго сказала она.

– Что ты здесь делаешь?

Он поморщился и схватился рукой за голову, словно она собиралась отвалиться.

– Я приехала за тобой. А ты что здесь делаешь? – поинтересовалась она.

Александр окинул комнату мутным взглядом.

– Отдыхаю.

– Ты просто исчез на три дня! – возмутилась Розалин. – Даже Джон начал волноваться, не говоря уже обо мне.

Александр хотел встать, но тут понял, что на нем нет одежды, и поправив одеяло, заявил:

– Какого черта ты читаешь мне нотации, Розалин? Зачем ты пришла сюда? Твоя помощь мне здесь не нужна!

Под его взглядом Розалин почувствовала всю свою неуместность в этой комнате.

– Я буду ждать тебя внизу, – проговорила она, опустив глаза.

– Я никуда не пойду! – глухо сказал Алекс, взяв со столика сигарету, и оглянулся в поисках спичек.

Розалин показалось, что он издевается над ней.

– Что происходит, Алекс? – с угрозой спросила она.

– Ничего, – пожал он плечами.

– Ты хочешь бросить Экскалибур?

– Я вернусь, когда сочту нужным, – заявил он, закуривая.

Розалин смотрела на его обнажённый торс и почему-то не могла подойти к нему. Она чувствовала себя полной дурой. Что-то произошло, а она не понимает, в чем дело.

– Давай поговорим! – взмолилась она.

– Уходи, Линн! – резко ответил он.

Почему она не умеет, как он, находить нужные слова? Когда ей было плохо, он смог её поддержать, а что теперь делать ей?

Закусив губу, Розалин вынула из кармана револьвер и направила на него.

– Ты оденешься и поедешь со мной, – выпалила она. – Или я прострелю тебе коленную чашечку!

Александр изучающе смотрел на неё некоторое время, словно раздумывая, насколько серьезна угроза. А Розалин вовсе не шутила и очень надеялась, что он это видит.

Наконец, он выпустил дым и улыбнулся.

– А ты, я гляжу, изучила анатомию!

Почему-то от этого замечания Розалин кровь прилила к щекам. Но отступать она не собиралась.

– Вот именно! – отозвалась она. – Жду тебя внизу.

Она убрала оружие и, схватив со столика шляпку, выскочила вон.

Откинувшись на заднее сидение кэба, Розалин поняла, что лицо у неё всё ещё горит. Что она творит? Вломилась в публичный дом и угрожала Алексу оружием! Что происходит? Какое ей дело, даже если бы он остался там навсегда?

Но дверца автомобиля открылась и в неё протиснулся Алекс.

– Едем! – небрежно бросил он, усевшись рядом.

Всю дорогу до штаба Александр курил. Знал, как Розалин этого не любит. Но она не сказала ему ни слова.

Расплатившись за кэб, они вышли и остановились у скромной калитки.

– Алекс, извини, что я… – дыхание закончилось и Розалин начала снова: – Ты обещал вернуться позавчера. Я думала, что тебя поймала полиция!

Поскольку он ничего не отвечал, глядя на ближайшую яблоню, то она продолжила:

– Ты не хотел возвращаться из-за Джона? Вы снова поссорились?

Проигнорировав вопрос, Алекс шагнул вперед и открыл перед спутницей калитку. Розалин вошла в сад, но дальше идти не торопилась. Избегая её взгляда, Александр запер калитку и тоже замер, словно не решаясь пройти мимо.

Накрапывал мелкий дождь. Капли повисали на ресницах, но Розалин не сводила с Алекса глаз.

Наконец, он тоже посмотрел на неё и сказал:

– Ладно, кое-что есть.

Он набрал воздуха, словно собрался нырнуть.

– Выходи за меня, Розалин! – произнес он.

Реальность вокруг на секунду всколыхнулась, заставив Розалин усомниться в её подлинности.

– Что? – ошарашенно выдохнула она.

Она думала, что его угнетает сидение на одном месте, разочаровала неудача с Корнштейном, что Джон изводит его… Что угодно! Но такого Розалин не ожидала!

Александр потянулся к ней и взял за руку.

– Я сам не думал, что произнесу это, – заговорил он. – Я всеми силами старался прогнать эту мысль. Ведь я не из твоего круга, я не богат, мне нечего предложить такой девушке, как ты. Я это прекрасно понимаю!

Его теплая рука вернула Розалин ощущение реальности. Это происходит на самом деле! Он совсем не шутит!

– В обычной ситуации я не осмелился бы заговорить ни о чем подобном. Ты вышла бы замуж за блистательного лорда и жила бы долго и счастливо.

Розалин открыла было рот, чтобы возразить, но взгляд исподлобья умолял выслушать до конца.

– Но выбрав Экскалибур и подпольную жизнь, ты дала мне преимущество. Я – именно тот, кто всегда будет рядом с тобой, кто отдаст за тебя жизнь, кто сохранит твои тайны несмотря ни на что. Я, а не какой-то чопорный лорд!

Алекс перевел дыхание. Его лицо было очень серьезно, а глаза лихорадочно поблескивали.

– Я думал, что так не бывает, но с тех пор, как я увидел тебя два года назад… – он запнулся. – Все девушки мадам Люсинды не способны заставить меня перестать думать о тебе!

Розалин подняла брови, намекая, что это сомнительный комплимент. Но Алекс продолжал:

– Но ведь и ты многое сделала для меня: ты доверилась мне, ты спасла мою жизнь! Даже в публичный дом заявилась меня спасать… Я просто обязан спросить у тебя: Розалин, ты выйдешь за меня замуж?

Теперь она должна ответить?

Кажется, она утратила дар речи. Да, определенно. Она разучилась произносить какие-либо слова.

Если она скажет «да», то… Перед внутренним взором Розалин галопом проскакали: она сама в нелепом белом наряде, толпа пьяных гостей, пеленки и младенческие крики, как в детском отделении, и напоследок её неудачные попытки испечь пирог. Всё это настолько не вязалось с её жизнью, что Розалин передернуло.

А если она ему откажет, то… он уйдет?

Молчание затягивалось, но Александр не собирался его прерывать.

– И ты думаешь, что я соглашусь, только что вытащив тебя из публичного дома? – наконец выдохнула она.

– Это не имеет к тебе отношения, – покачал он головой. – Если ты согласишься, я больше не переступлю порог мадам Люсинды.

Розалин уставилась на недавно распустившиеся на клумбе астры.

– А если я откажусь, ты уйдёшь? – глухо проговорила она. – Бросишь организацию?

Алекс всё ещё держал её руку в своей и теперь он сильнее сжал её.

– Нет, Линн! Я никогда не оставлю организацию! Экскалибур – дело моей жизни. А это только между мной и тобой.

Розалин закусила губу.

– Я знаю, ты не любишь меня так, как я тебя… – добавил он. – Но ты убила человека, чтобы спасти меня… Ты украла ради меня… Такого для меня ещё никто не делал! Может быть, это что-то значит? Может быть ты сможешь… полюбить?

Тут Розалин наконец нашла нужные слова.

– Алекс… Я не могу дать тебе ответ прямо сейчас, – произнесла она, взглянув на него. – Это важное решение. Мне нужно подумать и… посоветоваться с отцом.

Он выпустил её руку и отступил на шаг.

– Конечно! Подумай об этом хорошенько. Нет никакой спешки.

Розалин смотрела на него, не зная, что ещё сказать.

– Пожалуй, мне стоит… Я пойду, – засуетился Александр.

Он слегка поклонился ей, будто незнакомой, и направился к дому по заросшей дорожке, но сделав несколько шагов обернулся и бросил:

– Только прошу тебя: не говори ничего Джону и Лиз.

Розалин растерянно провожала взглядом его темноволосый затылок и думала о том, что ничего в этой жизни не понимает.

После этого разговора Розалин было очень трудно сосредоточиться на работе. Мысли то и дело отвлекались от медсестринских обязанностей, так что Мередит даже сказала:

– Что с тобой сегодня, Линнет? Ты вместо спирта взяла касторку!

Розалин машинально поменяла склянки, мечтая поскорее уйти и подумать о событиях утра в одиночестве.

Выходит, Алекс был влюблен в неё все это время… Вот о чем он хотел поговорить ночью, когда они пили вино. Вот почему старался выглядеть лучше в её глазах.

Ей вспомнился подслушанный разговор Джона и Алекса на кухне два года назад. Джон тогда сказал, что Розалин понравилась Алексу. Он оказался прав!

Но что теперь делать ей? Она не собирается замуж! Но и обидеть Алекса не хочется. Ведь он её друг. Он всегда поддержит её, он умеет её рассмешить, она доверяет ему как себе…

– Линн!

Окрик Мередит выдернул из задумчивости.

– Совсем рехнулась? Зачем ты набрала борную кислоту? – с этими словами она выхватила у Розалин шприц. – Иди-ка ты лучше бинты прокипяти!

Розалин постаралась вернуться в реальность. Она придёт домой и тогда спокойно всё обдумает. Главное, чтобы Лиз и Джон ни о чем не узнали. Особенно Лиз… Лиз!

Вернувшись на базу, Розалин первым делом побежала на кухню.

– Привет! – улыбнулась ей подруга, которая опять что-то стряпала.

– Лиз, у меня серьезная проблема! – с порога выпалила Розалин.

– Что стряслось? – нахмурилась та, вытирая руки полотенцем.

– Александр сделал мне предложение!

Полотенце упало на пол.

– Ничего себе! – всплеснула руками Лиз. – И что ты ответила?

Розалин опустилась на стул.

– Ничего. Это было слишком внезапно! Я попросила дать мне время подумать.

– И что ты думаешь об этом? – хитро улыбнулась подруга.

– Замужество не входило в мои планы! – заявила Розалин.

Лиз фыркнула.

– Какие планы, Линн! Мы не знаем, что с нами завтра-то будет!

– Вот именно! – подхватила Розалин. – Семью создают, чтобы жить в красивом особняке и рожать детей! А мне зачем муж? Чтобы какой-нибудь Корнштейн узнал о нашей связи, поймал его и меня шантажировал, надеясь получить живую воду?

– Знаешь, мужья не только для этого нужны! – совершенно неуместно хихикнула Лиз.

Розалин уставилась на неё.

– Может, зря ты отвергла Кайла? – сказала она. – Знала бы, от чего отказываешься.

В памяти Розалин невольно всплыл слюнявый поцелуй с Кайлом, а потом Лиз, кружащаяся в танце с симпатичным парнем. То есть подруга сейчас говорит о…

– А ты знаешь? – уточнила Розалин.

– Я встречалась ещё пару раз с тем парнем с вечеринки, Тоби Гордоном, – заявила она.

– И что?

– И он провел мне пару уроков анатомии, – смущенно улыбнулась Лиз.

Розалин от изумления даже рот открыла.

– Что? – пожала плечами подруга. – Я тоже замуж не собираюсь.

– Так наверное, в этом все дело! – догадалась Розалин, вскочив со стула. – В отличие от Кайла, Алекс считает неприличным предлагать мне…

Она сделала несколько шагов по кухне, обдумывая эту версию.

– Вопрос в том, Линн, чего хочешь ты, – заметила Лиз, возвращаясь к готовке. – Ты любишь его?

Любит ли она Алекса? Этот вопрос в голову Розалин не приходил.

– Не знаю, – сказала она и раздраженно добавила: – Что вообще такое любовь?

– Ну а как насчет страсти? – деловито спросила Лиз. – Хочешь, чтобы он тебя поцеловал?

Розалин вспомнилось, как Алекс дымил всю дорогу до Розовой улицы, и сморщилась. Вряд ли такой поцелуй был бы приятным. Хотя тихий голосок подсознания нашептывал, что прежде, чем отказываться, стоило бы проверить…

– Не знаю, – снова признала Розалин. – Но вообще-то поцелуи в браке не главное!

Лиз фыркнула.

– Ты слишком рационально рассуждаешь, – заметила она. – Доверься своим чувствам, прислушайся к сердцу!

Розалин уставилась на подругу, которая принялась чистить картошку.

– Ничего более нелепого в жизни не слышала! – ответила она.

Лиз прыснула со смеху.

– Как ты мне говорила? Ты неподражаема!

Розалин продолжила ходить по кухне.

– Это не смешно! Это серьезная проблема! Если я откажу ему, как мы будем дальше работать вместе?

– Если ты будешь с ним честной, – сказала Лиз, на минуту прервав свое занятие, – то ему придется принять любое твое решение. Но для этого тебе надо быть честной самой с собой.

Розалин не знала, что ответить на это. Она чувствовала себя так, словно ей предлагают сдать экзамен, к которому она не готова. И внутри поднималась паника при мысли об этом.

– Знаешь, тебе не нужно решать прямо сейчас, – сказала Лиз, видимо, заметив её состояние. – Лучше помоги мне с ужином.

Она отошла, сняла с крючка второй передник и подала его Розалин.

Ну что ж. Готовить и то легче, чем разбираться в своих чувствах к Алексу.

Ночью Розалин не могла уснуть. Ей было душно, несмотря на открытое окно. Подушка вдруг оказалась твердой и неудобной, а едва пробивавшийся сквозь шторы лунный свет слепил глаза.

Розалин прочла множество книг, в некоторых из них довольно подробно были описаны отношения между мужчиной и женщиной. Но вот о любви мало что можно было из них понять.

Яркая, сжигающая душу страсть, отчаянное желание – это совершенно не про неё и Алекса. Розалин вообще сомневалась, что способна на такие чувства. Рассматривать любовь как плотское удовольствие она считала чересчур примитивным.

Есть ещё жертвенность, когда ты готов на все ради другого, но Розалин ввязалась бы во что угодно и ради Лиз или Джона. Это называется дружбой.

Неземное, волшебное чувство, описанное в более возвышенных тонах, не имеет отношения к Алексу, такому живому и настоящему. Розалин не верила в романтические сказки. Она вытащила из тела Алекса четыре пули, какая уж тут романтика!

Так кто он для неё?

Друг и соратник.

Достаточно ли этого, чтобы он стал её мужем?

***

– Папа, мне сделали предложение выйти замуж, – говорила Розалин в трубку.

Она всегда звонила отцу в воскресение. На этот раз она хотела позвонить раньше, но потом решила, что повод не настолько значительный, чтобы нарушать традицию и волновать его.

– Замуж? Кто? – удивился Филипп.

– Александр. Я рассказывала тебе о нём.

– …

– Скажи что-нибудь! Ты против?

– Я, конечно, не в восторге… Ты любишь его?

Да что они заладили!

– Я не знаю. Это слишком сложный вопрос!

Она услышала, как отец рассмеялся.

– На самом деле нет. Это очень простой вопрос. И если ты не уверена, то ответ на него: нет.

– Думаешь? – переспросила она. – Но ведь ты сам добивался маму два года! Значит, она тоже не была уверена!

– Она считала, что я слишком молод для неё. И мне пришлось доказывать, что я уже не мальчик. А сколько лет Александру?

– Ммм… Точно не знаю. Наверное, около тридцати.

– Многовато!

– Зато ему известен секрет живой воды. Я доверяю ему как себе. И нам все равно предстоит провести вместе много времени, – перечисляла Розалин.

– Это не повод выходить за него замуж, Роззи! Что-то должно быть между вами кроме "нам предстоит провести много времени вместе"!

– Значит, ты думаешь, что мне не стоит…

– Я думаю, не стоит торопиться. Дай себе время понять, что ты его любишь. Или принять тот факт, что это не так.

Прошло уже десять дней с тех пор, как Алекс сделал ей предложение, но легче не стало: Розалин по-прежнему ни в чем не была уверена. Эта задача оказалась ей не по зубам, она так и не нашла правильный ответ.

Порой она думала, что стоит согласиться, и даже назвала бы десяток причин, почему. Одна из них состояла в том, что так будет проще: не нужно мучительно объясняться, беспокоиться, как жить дальше. Может быть, их брак – вовсе не плохая идея…

Но потом она понимала, что просто боится. Боится реакции Алекса на отказ, боится, что несмотря на свои слова, он уйдет из Экскалибура, боится, что всё рухнет. Даже такой неискушенной в любовных делах девушке, как она, было ясно, что выходить замуж из страха – провальная стратегия.

– Чудная ты в последнее время, Линн, – сказала ей Мередит, когда они вечером скатывали бинты. – Где-то в облаках витаешь.

Смена уже закончилась, и остальные медсестры, кроме дежурных, разошлись. Розалин не торопилась домой, там над ней висела неразрешенная проблема, поэтому она вызвалась помочь Мередит с бинтами. А теперь сидя в полутемной сестринской при свете одинокой лампы, Розалин произнесла:

– Мне сделали предложение о замужестве.

Мередит покосилась на неё.

– Тогда всё ясно, – сказала она. – Ты так добивалась этой работы, а теперь придется её бросить. Я бы тоже расстроилась.

– Почему бросить? – возмутилась Розалин.

– Обычное дело, – пожала плечами акушерка. – Мужья не любят, когда жены работают. Тем более в больнице!

– Что за вздор! – нахмурилась Розалин. – Да ты и сама замужем, разве нет?

– Да, – вздохнула та. – Вроде того. Я была замужем.

Розалин не сводила с неё глаз, и Мередит рассказала:

– Моя мать всю жизнь была повитухой, она научила меня всему. Я не считала это работой, просто иногда помогала знакомым и девушкам из нашего района. Но когда в 1902 году приняли Закон о регистрации акушерок, я решила сдать экзамен. Тогда Брайан, сосед из булочной, уже присматривался ко мне, но ещё не сделал предложение. Я прошла акушерские курсы и сдала экзамен. А через месяц Брайан позвал меня замуж. Сначала всё было прекрасно. Но вскоре я поняла, что не могу усидеть на двух стульях сразу.

Она отложила один бинт и взялась за новый.

– Брайану моя работа не нравилась. Он говорил, что из-за неё у нас нет детей.

– В каком смысле? – удивилась Розалин.

Голос у Мередит был спокойный, но в глазах отражалась тоска.

– Он думал, будто бы пока я помогаю родиться чужим детям, то не могу родить сама. Суеверия! Но детей у нас и правда не было. Скоро он начал ревновать, устраивать сцены, бывало, и бил…

Она тяжело вздохнула.

– Ну я и сбежала от него. Бросила всё и уехала в Суинчестер. Пришла к мистеру Уилсону и устроилась в больницу. Но мы с Брайаном до сих пор женаты.

Розалин стало не по себе.

– Мне очень жаль, – сказала она.

– Да чего уж! – через силу улыбнулась Мередит. – Здесь мне жаловаться не на что. Мистер Уилсон кого попало к себе не берет, только тех, у кого дар от бога.

Она покосилась на Розалин.

– И в тебе, наверное, разглядел. Но если хочешь счастливой семейной жизни – забудь о больнице!

Розалин задумчиво мяла в руках бинт.

Нет, Алекс не такой, он никогда бы так не поступил. Он знает, как важна для неё работа врача. Но если бы пришлось выбирать… Смогла бы она всё бросить ради него?

– Вряд ли я смогу, – тихо сказала Розалин.

– Вот и я не смогла, – заключила Мередит.

***

Осень подобралась совсем близко. Август уже начал оплакивать уходящее лето частыми дождями.

В саду перед домом на Розовой улице пахло прелыми яблоками и сырыми листьями. Из дома доносился аромат пирогов, потому что Лиз каждый день пекла шарлотку. Грушевые деревья стояли поникшие, пустые – урожай с них сняли в начале месяца, и теперь груши сидели в банках на полке кладовой до зимы.

Дожидаясь Алекса на садовой дорожке, Розалин пряталась от дождя под зонтом. Решение далось ей нелегко, но откладывать его дольше уже некуда.

Дверь дома открылась, и Алекс зашагал ей навстречу. Глядя на его высокую подтянутую фигуру, на мелкие капли в темных волосах, Розалин внезапно подумала, что любая девушка с удовольствием выскочила бы замуж за такого красавца.

– Ты хотела поговорить? – спросил он, остановившись перед ней.

Розалин видела, как его рука потянулась к карману с сигаретами, но замерла на полпути и опустилась вниз.

– Алекс, я долго думала над твоим предложением, – начала Розалин.

– Да, две недели – срок немалый, – насмешливо заметил он, но она видела, как он напряжен. Он в самом деле не знает, что она скажет.

– Я не могу его принять, – тихо произнесла Розалин и опустила глаза. – И дело не в тебе. Ты замечательный! Но я вообще не собираюсь замуж! И тем более я не собираюсь замуж в восемнадцать лет!

Она всё же заставила себя посмотреть на него. Он ответил ей тяжелым взглядом исподлобья.

– И это всё? – поинтересовался он.

А что ещё нужно говорить?

– Прости меня, – сказала она.

– А если твой план не сработает? – резко спросил он.

– Какой план? – удивилась Розалин.

– Не знаю! Который у тебя в голове!

– Ты о чем? – продолжала она недоумевать.

– Ты отказываешь мне, потому что я в него не вписался. Потому что у тебя другое представление о своей жизни, – говорил Алекс. – Но жизнь не записана в учебнике, Розалин! Мне кажется, ты ещё поймешь это.

Он развернулся, чтобы уйти.

– Дело не только в этом! – воскликнула она. – Пойми, отношения между нами все усложнят! Личные привязанности сделают нас уязвимыми перед врагом!

– Или наоборот: придадут сил бороться дальше, – обернувшись, возразил он. – Но в твоем хирургическом образовании есть огромная дыра: ты не можешь заглянуть внутрь собственного сердца.

И он быстрым шагом двинулся к дому.

Розалин знала, что поступила правильно. Но почему же тогда где-то глубоко внутри она ощутила такую тоскливую пустоту, что захотелось завыть…

Глава 4. Прибавка к жалованию

В конце августа Лиз уехала в Лэмбридж. Джон снова нанял старушку-кухарку. Конечно, ей пришлось соврать, что Розалин – его дочь, но кухарке, похоже, не было до этого особого дела. Она приходила ещё до рассвета, готовила на весь день и уходила, почти не встречаясь со своими нанимателями.

Алекс ни словом, ни делом не упоминал о том, что между ними произошло. Он снова стал хмурым и нелюдимым, но с Розалин подшучивал, как и прежде. И все-таки она чувствовала, что их отношения изменились.

Эти перемены не нравились ей, словно в разговорах и даже взглядах появилась какая-то фальшь. Наверное, Алекс ощущал то же самое. В итоге по негласной договоренности они стали избегать друг друга. Алекс частенько не выходил на завтрак, а иногда и не ночевал на базе, а Розалин делала вид, что не придает этому значения.

В начале сентября между Джоном и Алексом снова разгорелся жаркий спор. На этот раз его темой была покупка автомобиля. Джон хотел приобрести форд для нужд организации и даже согласовал расходы с Филиппом, но Алекс противился, потому что продажу авто в Лэмпшире контролировал Корнштейн. Алекс не желал способствовать обогащению своего врага, а доставка машины из другого региона привлекла бы слишком много внимания. В конце концов решение было найдено: Джон приобрел подержанный автомобиль у какого-то клерка.

Появление транспорта заметно разрядило обстановку. Алекс мог передвигаться на нем по городу вместе с Джоном, а иногда он уезжал один в лес, чтобы попрактиковаться в стрельбе. В другое время Розалин непременно напросилась бы с ним, но теперь ей было неловко оставаться с ним наедине.

Смогут ли они когда-нибудь общаться как прежде?

В свой день рождения Розалин принимала роды. О том, что шестнадцатого сентября ей исполняется девятнадцать, она никому не говорила. В больнице об этом не знали, а на Розовой улице только Джон поздравил её с утра. В остальном её день проходил как обычно, если не считать родов.

Обычно роженицами занималась Мередит. Её крепкие руки помогли родиться сотням детей. Но тут был сложный случай и потребовалось вмешательство мистера Уилсона.

Мередит предлагала пощадить невинность Розалин, но доктор не желал ничего слушать и потащил её с собой в операционную.

– Ты решила стать хирургом, а у врачей нет ни пола, ни возраста, ни права на ошибку, – сказал он.

Но Розалин не собиралась возражать. Она считала полезным любой опыт. В конце концов, ради него она и пришла к мистеру Уилсону!

Женщина лежала на каталке почти в беспамятстве и тяжко дышала. Каштановые завитки волос сбились в ком, несколько прядей прилипли к взмокшему лбу. Кроме лица был виден только накрытый простыней огромный живот, который словно придавил её своей тяжестью.

Рядом стояла Мередит в ожидании подмоги. Её некрасивое лицо ничего не выражало.

Когда Розалин подошла ближе, женщина на каталке резко открыла глаза и приподнялась. Сжав руки в кулаки, она издала нечленораздельный стон.

«Схватка», – догадалась Розалин. Она читала о родах и знала теорию. Реальность была неприглядной, обыденной и немного пугающей, потому что Розалин вдруг остро ощутила свою беспомощность. Она не знала, как помочь этой женщине.

– Не стой столбом! Проверь сердцебиение! – мистер Уилсон сунул ей в руки длинную слуховую трубку, а сам принялся за осмотр.

Розалин сперва не сообразила, зачем ей трубка, но Мередит указала на живот.

Приложив инструмент к возвышающейся над каталкой горе, Розалин закрыла глаза. Она сразу услышала, как бьется маленькое сердечко: живо, часто, отчаянно.

– Будем оперировать! – заключил в это время мистер Уилсон. – Давай эфир!

Теперь, когда Розалин услышала крошечную жизнь в животе этой женщины, ей казалось, что она и мистер Уилсон за неё в ответе.

Выполняя указания врача – подавать инструменты, следить за наркозом – Розалин внимательно наблюдала за ним. Мистер Уилсон действовал быстро и четко, он явно делал это много раз.

Едва он извлек ребенка, как тот издал писклявый крик. Доктор удовлетворенно кивнул и передал его Мередит.

– Девка, – констатировала она, унося покрытое красновато-белой субстанцией существо к тазу с водой.

Сама не заметив, Розалин облегченно выдохнула. Оказывается, всё это время её нервы были натянуты до предела в ожидании исхода операции.

Но оказалось, что это была легкая часть. Следующие полчаса мистер Уилсон накладывал швы. Лицо его было чрезвычайно сосредоточенно. Глаза за очками напряженно следили за работой рук.

Розалин пришло в голову, что есть в этом вселенская логика: в свой день рождения она помогла родиться другому человеку. Она хотела взглянуть на малышку, но Мередит уже ушла с девочкой в детское отделение.

Когда операция была завершена, мистер Уилсон вытер со лба пот.

– Вот теперь я вижу, что ты не кисейная барышня! – сказал он с вымученной улыбкой. – А то велел Мередит держать поближе нашатырь!

Понятия не имея, что значит «кисейная барышня», Розалин лишь презрительно фыркнула. Доктор любил вставлять в речь странные словечки.

Но фальшивая улыбка быстро сползла с лица мистера Уилсона, уступив место поникшему, опустошённому взгляду, какого Розалин никогда у него прежде не видела.

– Надеюсь, ты все запомнила, – сказал он. – Обработай, перевяжи, все как положено!

Кинув грязные инструменты в таз, отчего они жалобно звякнули, он устало поплелся в коридор. Розалин странно было видеть доктора таким вымотанным. Он делал и более длительные операции, но сейчас из него будто выкачали все силы.

Закончив перевязку, она нашла мистера Уилсона в кабинете. Он сидел за столом, сложив руки в замок перед собой и глядя в пространство. Его очки лежали рядом.

– Все в порядке, мистер Уилсон? – спросила она. – Вы не заболели?

Он чуть повернул к ней голову.

– Я не люблю делать кесарево сечение, – сказал он. – Две жизни – слишком большая ответственность.

И он вновь погрузился в свои мысли.

– Можно я задам вам несколько вопросов по поводу операции? – спросила Розалин.

Мистер Уилсон ответил куда-то в пространство:

– Везение, чистая судьба, вот что это, Линнет!

Её он явно не слышал.

– Если человек умирает на хирургическом столе, его родные проклинают меня, – продолжал доктор, – а если он выздоравливает, то возносят хвалу небесам.

Он тяжело вздохнул.

– Раньше я думал, что все должно быть наоборот. Но потом понял, что они правы. Что бы я ни делал, люди выживают только с божьей помощью.

Во всей его фигуре было что-то скорбное, он был словно не здесь и разговаривал не с ней. Странная реакция, ведь, по мнению Розалин, операция прошла успешно. Видя, что до неё мистеру Уилсону нет никакого дела, она вышла в коридор и беззвучно закрыла дверь.

Чтобы прогнать тягостное впечатление от этого разговора, она пошла в детское отделение к Мередит.

Та возилась с лекарствами.

– Как наша девочка? – спросила Розалин.

– Прекрасно! – ответила акушерка. – Совершенно здорова!

Розалин подошла ближе.

– Мередит, а что с мистером Уилсоном? – произнесла она. – Он будто сам не свой.

Акушерка тяжело вздохнула и поставила на стол пузырек, из которого набирала в шприц лекарство.

– Когда он первый раз при мне кесарево делал, то потом напился до беспамятства и все мне рассказал.

– Что рассказал?

Мередит села на стул и указала Розалин на другой.

– Он ведь из Тусской Империи приехал лет восемь назад, – говорила она. – Выдающийся был хирург, а особенно – по части родов. Даже при дворе там, кажется, мелькал. Зовут его Васильев Иван Сергеевич, но он переиначил в Джона Уилсона, чтобы не выделяться.

– Он от кого-то скрывался? – затаив дыхание, спросила Розалин.

– Нет, он бежал от самого себя. Он жене своей кесарево делал. Как такое могло случиться, непонятно, да только у жены и у ребенка заражение крови началось. Умерли оба через четыре дня.

Мередит снова вздохнула.

– После их смерти он перестал оперировать. Ему все опротивело, он едва не спился. Но наш бывший главный врач был его другом, он уговорил мистера Уилсона приехать, посмотреть больницу. А если уж дан человеку дар, то он зудит внутри, не дает спокойно жить, пока его не используешь. Так и стал потихоньку мистер Уилсон снова работать. А когда наш главный врач ушёл в отставку, занял его должность.

Розалин не знала, что на это сказать.

– Только роды ему до сих пор тяжело даются. Я уж стараюсь к нему не обращаться, но Пайнс уехал, а из Фаранделла какой хирург? Спасать надо было девку!

Розалин понимала. Спасти пациента важнее, чем не бередить раны врача. Но её заинтересовало другое.

– Куда постоянно отлучается мистер Пайнс? Разве он сегодня не дежурит?

Мередит поджала губы и встала.

– Это не наше с тобой дело. Работа у него такая: по больным ездить.

– Но не во время дежурства! – возразила Розалин, удивленная такой резкой переменой.

– Сказано: не твое дело! – отрезала Мередит, сложила шприцы с лекарством на поднос и, подхватив его, вышла из сестринской.

Боль мистера Уилсона понятна, в ней нет никакой тайны. Но упорное нежелание акушерки рассказывать о мистере Пайнсе только подогрело интерес Розалин. Чем таким секретным он занимается?

Только придя домой, Розалин поняла, как сильно устала. Перекусив на кухне остатками ужина, и не встретив ни Джона, ни Алекса, она вошла в свою комнату. И обомлела.

На столе в высокой тонкой хрустальной вазе стояла красная роза. Бархатным алым пятном она выделялась на фоне гладкой поверхности стола и светлых портьер, как нечто чужеродное, и оттого, прекрасное.

Розалин подошла и прикоснулась пальцами к мягким лепесткам. В груди разлилось тепло с крошечной ноткой грусти.

Лишь один человек мог подарить эту розу. Ведь здесь стоял не пышный букет пионов, не дорогие орхидеи, и даже не охапка этих самых роз. Только намек, только слово, только один цветок… Чтобы не нарушить их, и без того ставшую такой хрупкой, дружбу.

И Розалин была благодарна ему за это.

Улыбнувшись, она вышла из комнаты и направилась к Алексу. Но постучавшись к нему, ответа не получила. Зато внизу скрипнула дверь, и Розалин помчалась туда. Сердце её колотилось слишком сильно даже для бега.

На лестнице она резко затормозила. В прихожей стоял Джон.

– Привет, Роззи!

– Где Алекс? – спросила она.

– Уехал на машине ещё днем, – отвечал Джон, снимая пиджак. – Просил его не ждать.

– Куда он поехал? – не отставала Розалин.

– Не знаю, – пожал он плечами. – Кататься, наверное. Я купил меренги. Выпьем чаю?

Почаевничав с телохранителем, Розалин вернулась к себе. Она прилегла на кровать, обещая себе дождаться возвращения Александра и поблагодарить его за сюрприз. Но глядя на чудесный цветок, она сама не заметила, как уснула.

Утром Розалин спустилась на кухню в обычное время. Джон уже уплетал овсянку за обе щеки.

– А где Алекс? – спросила Розалин.

– Все ещё в отъезде, – буркнул Джон с набитым ртом.

– Он не ночевал на базе? – удивилась она.

Телохранитель лишь покачал головой.

Все очарование розы внезапно растаяло.

Цветок, понимание, хрупкая дружба – чушь собачья!

Алекс подарил ей розу ради соблюдения формальности, ведь у неё день рождения, а сам уехал к мадам Люсинде.

Налив себе чаю, Розалин слишком резко поставила чашку на стол и плеснула кипятком на пальцы. Зашипев от боли, она опустила руку в холодную воду. Завтракать ей совершенно расхотелось.

– Пока, Джон! – бросила она, оставив нетронутую чашку на столе.

В больницу Розалин приехала рано. Медсестра на посту опять дрыхла, и даже не проснулась, когда хлопнула входная дверь. Фыркнув, Розалин прошла мимо неё и направилась в кабинет мистера Пайнса. Но его снова не было на месте.

Тогда Розалин решила, что пора положить этому конец и сообщить о его отлучках начальству.

Дождавшись, когда придёт мистер Уилсон, она предстала перед ним, полыхая праведным гневом.

Конечно, она понимала, что мистер Пайнс падет жертвой её плохого настроения, но, в конце концов, вчера мистер Уилсон тоже пострадал по его вине. К счастью, сегодня доктору явно стало лучше.

– Вы знаете, что мистер Пайнс все время куда-то отлучается во время дежурства? – поинтересовалась у него Розалин.

Мистер Уилсон поднял голову от записей.

– Да, конечно.

Отлично! Для него это не новость! Похоже, все в больнице всё знают, но не собираются ничего менять.

– И вас это не волнует? – выпалила Розалин. – Почему руководство закрывает на это глаза?

Мистер Уилсон опустил ручку в чернильницу.

– Потому что у мистера Пайнса есть особые пациенты, – выразительно сказал доктор.

– Особые? – удивилась Розалин. – Что это значит?

Мистер Уилсон вздохнул, снял очки и принялся их протирать.

– Особые пациенты из богатых домов, которых кроме него никто не берется лечить, – сказал он, не глядя на Розалин.

Пациенты из богатых домов? Но обычно у богачей есть личный семейный врач…

Понимание пронзило Розалин до костей.

– Он лечит рабов? – выдохнула она.

– Тише! – зашипел мистер Уилсон, водрузив очки на место и поднявшись из-за стола, словно собирался заткнуть ей рот. – В общем, не суй нос в дела мистера Пайнса и всё!

Но Розалин словно окатили холодным душем. Мистер Уилсон знает о рабах, а мистер Пайнс их ещё и лечит!

– Но подождите, я не совсем понимаю… – пробормотала она.

А потом в её разум ворвалась новая мысль.

– Я тоже хочу этим заниматься! – воскликнула Розалин.

Доктор уставился на неё с таким изумлением, словно с ним заговорили его очки.

– Ч-что-что? – переспросил он.

– Я говорю, что тоже хочу ездить на эти вызовы! – но, испугавшись реакции мистера Уилсона, сбавила обороты: – Иногда.

Доктор тряхнул головой, отвернулся и медленно вернулся на свое место за столом. Лишь тогда он ответил:

– Это совершенно исключено!

Нахмурившись, Розалин продолжала решительно смотреть на него.

– Но почему? Я уже многое умею, работы не боюсь и, как вы сами сказали, я не кисейная барышня!

– Но ты барышня!

– Разве не вы сказали вчера, что у врача нет пола и…

– НЕТ! – стукнул ладонью по столу мистер Уилсон.

Так он не протестовал, даже когда Розалин в первый раз пришла проситься в его больницу. Было видно, что спорить бессмысленно. Но и уйти без объяснений она не могла, поэтому стояла и молча смотрела на доктора.

Мистер Уилсон поправил халат и очки, вновь взялся было за ручку, но потом передумал и сцепил руки в замок.

– Это опасно для тебя, Линнет, – наконец проговорил он. – Кончится тем, что ты приглянешься какому-нибудь богатому бездельнику и больше мы тебя в больнице не увидим. Я не хочу тебе такой судьбы.

Он поправил очки.

– К тому же вряд ли мистер Пайнс захочет делить с тобой такую славную прибавку к жалованию.

– Вы ему платите за это? – удивилась Розалин.

– Я? – в свою очередь изумился он. – Ему платят хозяева его пациентов. Никто не хочет терять работников.

Весь восторженный пыл вышел из Розалин, как воздух из шара. Вот оно что! Благими намерениями здесь и не пахнет! В больнице знают о рабах, да ещё и зарабатывают на этом!

– Понятно, – процедила она и направилась к выходу.

И всё-таки надо поговорить с мистером Пайнсом, может быть у него другое мнение на этот счёт.

Розалин изучила график мистера Пайнса и поменялась с другой медсестрой, чтобы дежурить ночью вместе с ним. Она решила, что так можно будет поговорить с врачом без свидетелей.

Однако план Розалин себя не оправдал: когда она завела разговор, старичок упорно делал вид, что понятия не имеет, о чем речь. В конце концов ей пришлось идти к лежачему больному, а мистер Пайнс заперся от её назойливого внимания в приемной. Розалин просидела у закрытой двери до утра, надеясь, что он отправится на вызов, а она увяжется с ним. Но то ли сегодня работы не было, то ли он не хотел ехать из-за неё, но до утра он так и не вышел.

А на следующий день мистер Уилсон сделал ей выговор.

– Я доверил тебе серьёзную тайну, барышня! – возмущался он. – И я надеялся на твоё благоразумие! Но если ты будешь мешать Пайнсу работать, то я тебя выгоню!

– Это больше не повторится, мистер Уилсон, – пообещала Розалин.

Она и сама убедилась, что затея безнадежна. И она не хотела, чтобы из-за неё мистер Пайнс прерывал свою деятельность, и рабы вовсе остались без медицинской помощи.

Глава 5. Полицейский

Осень миновала. Розалин не смогла бы вспомнить ни нескончаемых серых дождей, ни багрянца листвы, ни пузатых тыкв, глядящих с ухмылкой из всех углов. Её осень прошла в зеленых больничных коридорах, белых фартуках, медицинских учебниках, скальпелях и зажимах… И она была этим вполне довольна.

Несмотря на постоянную усталость, Розалин чувствовала себя на своём месте. Это была увлекательная игра: перед тобой есть проблема, и ты так или иначе должен её решить. И когда пациент шёл на поправку, Розалин понимала, что они с мистером Уилсоном выиграли этот раунд.

Но иногда они проигрывали.

Когда у неё впервые умер пациент, Розалин ненавидела себя. Не за то, что не справилась, это была не её вина, а за то, что у неё в кармане лежало легкое решение любой задачи, а она не могла воспользоваться им.

Она четко разделила для себя два мира: больница и Экскалибур. И живая вода существовала только во втором.

Тем не менее кое-что из больничных знаний пригодилось ей в организации. Насмотревшись на различные микстуры, мази, растворы и порошки, Розалин пришла к выводу, что живой водой было бы гораздо удобнее пользоваться, если бы она была в форме мази.

Посидев над книгами в выходные и даже посоветовавшись с аптекарем, она провела несколько экспериментов и наконец нашла подходящую пропорцию живой воды и вазелина, которая держала форму, не утрачивая лечебных свойств.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.