Александр Рогачев
В26

ህመም

– Я многое слышал про старое устройство мира, но, ввиду слишком плохой сохранности древних документов, я не могу выстроить адекватную картину прошлого, – сказал парень лет двадцати пяти, сидя на мягком кресле, повесив на спинку отглаженную рубаху в зеленую клеточку.

Его собеседник только промычал в ответ, не отворачиваясь от панорамы города. Двое расположились на крыше десятиэтажного дома с ярко-красными полосами на стенах, тянущихся от самой земли вверх, закручиваясь подобно атласной ленте в руках танцующей девушки. Один сидел на новом кресле, собственноручно принесенном с нижнего этажа, где парень, собственно, и жил. Второй же, отличаясь от первого только одеждой, уселся на самый край крыши и свесил ноги, мечтательно наблюдая за происходящим вдалеке, где виднелись красные трубы завода по производству механической техники. Там производили практически все, от роботов пылесосов, способных разговаривать со своим хозяином и принимать поручения, до автомобилей, считающихся одними из самых технологичных устройств. Две трубы, напоминающие пальцы великана, высунутые из земли, величественно роняли свою тень на город, не выпуская при этом ни капли дыма. Это была дань памяти древним людям, строивших такие сооружения для отвода дыма и газообразных отходов прямо в воздух, но сейчас подобное не требовалось – все ненужное сразу же улавливалось специальными фильтрами и собиралось в кирпичи из бывшего дыма и пыли.

– Зачем ты вообще роешься в этих бумагах? – спросил сидящий на краю, выделив голосом презрение к последнему слову.

– Влад, ты прекрасно знаешь, что я не терплю, когда ты говоришь таким тоном, – второй парень положил ногу на ногу и бросил взгляд на спину собеседника.

– Знаю, – кивнул Влад, – поэтому так и говорю. Ты что, забыл ту шутку про братьев, вечно строящих друг другу козни?

– Даже вспоминать не хочу.

– Эх, Димка, ты будто и не брат мне, – выдохнул Влад, отклонив голову назад, чтобы увидеть парня в кресле, – серьезный настолько, что перебираешь эти свои бумажки в библиотеках.

Влад снова изменил голос на последних двух словах так, что его собеседник неприятно поежился в своем кресле.

– Даже комментировать не буду.

– Слушай, – не унимался Влад.

– Ну? – Дима решил, что не стоит игнорировать брата, было проще ответить на его вопросы, чем дождаться конца его словесного потока.

– А что такое эта библиотека? Там читали эти доисторические книги, якобы написанные богом?

– Ты про Библию что ли? – удивился Дима и усмехнулся. – Это несвязанные вещи, хоть подобные писания и хранились в библиотеках.

Влад поднял ноги и полностью развернулся к брату, скрестив их на манер позы лотоса, на его лице красовалось полнейшее недоумение.

– Ох, – выдохнул Дима, – библиотека – это склад для книг, для бумажек, которые я ищу.

– Так и говори, – Влад руками попытался закинуть носки ног на колени, но у него ничего не вышло, – а то вечно эти твои заумные фразы.

Повисло молчание, внизу, на улице появился новый звук, не вписывающийся в монотонное жужжание оживленного города, он напоминал шум автомобильного мотора, но не такого, что привыкли слышать братья. В этом урчании было что-то немного загадочное и неизвестное, будто некто долгое время хранил страшный секрет, а сейчас вынул его наружу, показывая во всей красе все, что только можно было. К урчанию мотора добавилось металлическое бряканье и шуршание стали о сталь. Сложно было предположить, не смотря вниз, какой механизм ожил и начал свое движение.

– Как же гудит, – констатировал Влад без особого интереса, – раздражает.

Дима привстал с кресла, чтобы увеличить угол обзора, но рядом с верхними этажами ничего не было.

– Похоже, что внизу.

Дима встал, шоркая синими тапочками, приблизился к краю крыши, положил руку на плечо брата и, используя его как перила, заглянул за край. В пятидесяти метрах под ногами, на новом асфальте без единой трещины или скола, стоял автомобиль. То было транспортное средство непривычной формы, кузов был угловатым, без обязательных антенн, какие стояли на всех новых машинах. С непропорциональными друг относительно друга передними фарами, больше похожими на удивленные глаза мартышки, нежели на осветительные приборы. Стекла резко выделялись на фоне кузова, были видны металлические стойки, держащие окна на своих местах, а резина на колесах выглядела настолько ужасно, что Диму удивляла ее способность держать внутри воздух.

Современные автомобили выглядели иначе, даже в детстве Влада и Димы, совершенно не так. Они были больше похожи на маленькие сверхскоростные поезда, только без излишних вагонов. Такие же обтекаемые формы, огромные панорамные стекла, являющиеся верхней частью кузова. Они даже не издавали таких громких и некрасивых звуков. Бензиновые моторы работали достаточно громко только у спортивных моделей, Дима слышал древние записи гонок, но даже этот звук не был так пронзителен, как тот, что издавал автомобиль внизу.

Рокот мотора прекратился так же резко, как и появился, из выхлопной трубы вылетел небольшой клуб черного дыма и практически сразу рассеялся, осев на свежую траву, только вчера постеленной отделом по озеленению города.

– Насколько я могу судить, – сказал Дима, – эта штука настолько старая и редкая, что могла бы стоить крайне дорого, если бы не была в настолько плохом состоянии.

– Думаешь? – спросил Влад, изображая заинтересованность, он терпеть не мог все, что было связано с древними людьми, парень даже прогуливал уроки истории в школе, чтобы лишний раз не слышать подобного.

– Не изображай, что хочешь узнать подробности, – махнул рукой Дима, – начну рассказывать, все равно половины не услышишь.

– Это верно, – заключил Влад.

– Пойдешь хотя бы посмотреть? – с энтузиазмом, проснувшимся в тот момент, как заглох мотор, спросил Дима.

– Оставлю всю радость тебе, – махнул рукой Влад.

Дима, с присущей только бегунам расторопностью, схватил с кресла рубашку и побежал к дверям, ведущим внутрь дома. Шлепая ногами в специальных носках с подошвами, так как тапочки слетели при первой же возможности, какие носили сейчас повсеместно, парень накинул мягкую ткань прямо поверх своей любимой футболки с изображением одной из самых древних построек, известных человечеству – красный кремль, являющийся когда-то центром одной из самых больших стран планеты. Сейчас такого не было, даже слово «страна» встречалось редко, да и то в учебниках по углубленной истории. Вся планета представляла собой полностью уничтоженный кусок камня, где остался один единственный город, в котором, ввиду технологичности и нового строя, отпадали многие проблемы, преследующие людей древности, такие как: войны, междоусобицы, расовые противостояния и подобное. В современном мире невозможно было оскорбить кого-то или обидеть, каждый жил так, чтобы подобного не происходило, так завещали предки.

Ступеньки на девятый этаж пролетели за пару секунд, и Дима не сразу осознал, что может воспользоваться лифтом, как делал всегда. В целом он только сейчас понял, что впервые сам спускается по лестнице, переставляет ноги вниз по каменным ступеням, видевших только ноги механизированных строителей, воздвигших дом. Он стал первооткрывателем спуска вниз своими силами, парень даже был готов спорить, что на все десять этажей не было существа, ходившего по лестнице.

Кнопка в стене издала приятный звук и окрасилась в синий. Вскоре за этим стена, ранее казавшаяся целиковой, раскрылась, обнажив внутренности идеально белого лифта с панелью сенсорных кнопок и парой перил вдоль длинных стенок.

Двери закрылись и практически сразу же раскрылись снова, впустив в маленькое помещение порыв свежего воздуха, залетевшего через открытую дверь на улицу. В холле стояло всего два человека: старик, часто спускающийся вниз с шестого этажа, чтобы поиграть в шахматы, Дима хорошо его знал и часто убивал с ним часок-другой, зависнув над фигурами из разноцветного стекла. Вторая же фигура человека оказалась незнакомой, его короткая борода и лысая голова не напоминали парню никого из знакомых. Мужчине на вид около сорока, и он был одет в настолько же старые вещи, как и автомобиль на улице. Кажется, это и был владелец раритетного средства передвижения. Дима ненароком зацепил ухом часть их разговора:

– Тогда-то я и выскреб из той конуры эту ржавую штуку, – говорил мужчина, тряся в руке обильно покрытым оранжевым налетом револьвер, – черт его знает, как ее применяли древние, но мне она точно не нужна.

– Видел я такие, – с хрипотой ответил старик. – Если я не ошибаюсь, то это называлось оружием. Древние применяли его для убийства самих себя. И не спрашивай зачем, я сам плохо представляю себе назначения подобного действия.

– Дикари, – удивленно ответил мужчина, с еще большим интересом рассматривая предмет в своих руках.

Дима сделал пару шагов и поравнялся с разговаривающими.

– Добрый день, – достаточно жизнерадостно сказал он.

– Привет-привет, спустился за новой партией в шахматы? – оживленно ответил старик.

– Нет, Андрей Геннадьевич, не сегодня, – поднял раскрытую ладонь Дима, – я хотел полюбоваться на транспортное средство снаружи, с самой крыши его заметил.

Владелец автомобиля в момент оживился, тряхнул бородой и быстрым движением убрал револьвер во внутренний карман потрепанной джинсовой куртки и глухо похлопал ладонью по месту, где должно было находиться оружие.

– Любитель древностей? – хриплым голосом спросил он.

– Не любитель, – ответил Дима, – почитатель.

– Долор, – произнес бородач и протянул вперед крепкую и загорелую ладонь.

– Долор? – переспросил удивленный Дима, но все же пожал руку.

– Мое имя, – гордо пояснил мужчина, – увидел на листке из древней книги, которая успела практически сгнить в подвале дома, что я купил лет пятнадцать назад.

– Вон оно как, а настоящее тогда какое?

– Тебе хватит и этого, – с небольшой грубостью в голосе ответил Долор и снова постучал по нагрудному карману. – Интересна машинка?

– Безумно.

– Тогда пойдем, покажу тебе эту малышку, – Долор указал рукой в направлении выхода, – не часто встретишь человека, понимающего всю ценность вещей древних людей, живших еще до появления вакцины «Б».

Дима помнил подробности, касающиеся вакцины «Б», лет сто двадцать назад она была еще только экспериментальной разработкой, способной, как предполагалось, избавить человека от негативных последствий болезней и всего прочего. В то время уже использовались лечащие таблетки, позволяющие достигать этого же эффекта, но их нужно было слишком часто принимать, дабы поддерживать концентрацию действующего вещества в организме. С вакциной же все было гораздо проще: она вводилась специальным устройством, впрыскивающим частицы раствора в кровь прямо через кожу, не повреждая ее, а эффект продолжался примерно неделю. Поэтому, на законодательном уровне, все жители обязаны были вводить себе вакцину «Б» каждые пять дней, забывая про болезни и недомогания. За такое большое количество времени, мир полностью забыл, что же на самом деле кроется за словами: «болезнь», «недомогание», «боль» и подобными. Даже сам Дима не догадывался о смысле этих слов, некоторые он даже еще не встретил на страницах древних книг.

Мужчина практически бегом выскочил во двор и подошел к ржавому автомобилю, облокотившись на его капот, но после заметил, что локти его джинсовой куртки оставили на себе следы ржавчины, и поднял руки.

– Любуйся, – праздно произнес он.

Автомобиль, наверное, был ужасным даже по меркам древних людей: слишком угловатые формы, малое количество остекления, не позволяющее в полной мере видеть изнутри мир вокруг, передние колеса немного смотрели в разные стороны, но это можно было писать на возраст, у машины колеса подкашивались, подобно ногам старика.

– Удивительно, что она дожила до наших дней и все еще может самостоятельно передвигаться, – наклоняясь, чтобы посмотреть на дно, сказал Дима. – Какой в ней электромотор?

– Смеешься? – удивился Долор. – Здесь самый настоящий бензиновый агрегат. Ты не представляешь, что мне стоило найти пару литров бензина, которым она питалась.

– Его все еще производят? – Дима выпрямил спину, оставшись сидеть на корточках. – Я думал, что бензин уже совершенно нигде не используется, ведь даже раритетные авто переделывают под электрические движители.

– Так-то оно так, – задумался Долор, – но я поднял свои старые связи, и мой хороший знакомый нашел бензин в одной заброшенной деревушке в трех сотнях километров от Миокарда.

– А сам автомобиль?

– Что? Где нашел? – Долор погладил свою коричневую бороду. –Нашел среди обломков древнего дома далеко за границей города, был удивлен не меньше твоего, но быстро собрался с мыслями и, благодаря помощи знакомого выкатил ее на белый свет, после чего и занялся оживлением мотора и всего прочего.

– Сколько не перерыл старых хроник, ни разу не встречал, чтобы у кого-то был дом, полный музейных редкостей, – выдохнул Дима, нежно потирая ржавое крыло автомобиля и замечая, как от его движений опадают остатки краски.

– Такое не попадет ни в одну хронику, – отрезал Долор.

Дима показал собеседнику удивленное лицо.

– Сам должен знать, что за границу выходят или выезжают только редкие энтузиасты, которым не сильно-то ведом страх погибели в безжизненных пустырях. Думаешь, кто-то согласится уходить на поиски в такую даль?

– Тоже верно, – подтвердил парень. – Ни один современный историк не выходил наружу.

Дима работал при центральной библиотеке, выдающей электронные книги на отдельных планшетах, которые имели всего единственный веб-экземпляр, для придания работе дополнительной ценности. Иначе не было бы нужды в таких заведениях и многие книги историков и писателей канули бы в небытие.

– Можно я сяду в салон? – с надеждой спросил Дима после короткой задумчивой паузы.

– Я думал, ты и не попросишь, – подмигнул Долор и достаточно грубым движением потянул за изогнутую ручку, напоминающую футуристичный мост над рекой.

Дверь со скрипом раскрылась, выпустив застоявшийся внутри воздух, обдав Диму запахом залежалого дерматина, пыли и бензина, который парень почувствовал впервые, но сразу идентифицировал полусладкий химический запах, вызывающий легкое головокружение.

Одной ногой Дима шагнул на полуразложившийся резиновый коврик и почувствовал, как подошва его летнего ботинка прилипла к черному покрытию. Кресло оказалось на удивление удобным, если помнить, что в то время еще не было системы принятия набивкой формы тела, для большего удобства. Дерматин приятно шуршал об одежду своими осыпающимися краями, напоминая шелест поднятого ветром песка.

Салон оказался на удивление скучным, даже по меркам древних автомобилей: руль был тонким с тремя спицами, за ним три круглых окошка приборов и несколько лампочек. Практически все рычажки и переключатели отсутствовали, в место них либо красовались круглые участки пустоты в металле или пластике, либо отломленные куски основания.

Дима успел посидеть уже во множестве современных автомобилей, которые даже близко не были похожи на этот экземпляр древнего творчества, парень не мог сказать иначе, но не один современный агрегат не мог похвастаться подобными ощущениями от пребывания внутри.

Парень провел рукой по пыльной панели и, не заметив кончик проволоки, торчащий из трещины в пластике, порезал ладонь так, что оставил свою кровь на протертом от грязи месте.

– Стой, – резко сказал Долор и протянул свою руку к ладони Димы.

– Что такое?

– Ты не заметил?

– Я не понимаю, – медленно проговорил Дима, стараясь разобраться в происходящем, но внезапный поступок мужчины никак не вязался со всем, что произошло ранее.

– Ты поранился, – пояснил Долор и развернул ладонь к лицу владельца.

– Черт, – такого еще ни разу не было, – что нужно делать?

Дима пытался стереть кровь с ладони вместе с царапиной, но этого не удавалось сделать. Подобных инцидентов не происходило в Миокарде, весь город был настолько безопасным, что не то, чтобы получить травму, нельзя было даже поцарапаться. А за редкими исключениями, травмы не приносили никаких неудобств, они быстро заживали и совершенно не болели, благодаря вакцине «Б».

– Оставь, – Долор отпустил руку, – само пройдет. На вас заживает, как на собаках, даже боли не чувствуете.

– Боли? – удивился Дима.

– Верно, – мужчина ухмыльнулся, – но тебе не стоит про все это узнать, больно уж ты пропитан вакциной.

Дима выразил свое полнейшее смятение тупым взглядом в пораненную ладонь, царапина на которой не хотела мгновенно зарастать.

– Вы избалованны, – трагично сказал Долор, – люди давно позабыли многие ощущения, что такое терпеть жжение от свежей раны, ощущая, что ты живой, что кровь в тебе бежит не просто так. Думаешь, я просто так ищу все эти старые штуки? Нет, парень. Я ищу их, потому что только они, в нашем мире, могут причинить настоящую боль. Я хочу понимать, что я живой.

– Если бы я еще понимал, о чем идет речь, – тихо сказал Дима и положил обе руки на руль, представляя, как уезжает из города на этом автомобиле, под скрежет и стук металла.

– Придет время, – начал наводить загадку мужчина, – и ты сам до всего дойдешь. Разберешься в необходимых понятиях, дойдя до заветного слова. Я не тот человек, который должен и может учить подобному, поверь, лучше все узнать самому. Только не пожалей потом.

– Кто же жалел, что добыл недоступное знание.

– Поверь, такие люди были, лично видел.

За автомобилем появилось какое-то движение, и Дима хотел было проследить за происходящим через зеркала заднего вида, но понял, что стекла в них были настолько грязными, что рассмотреть что-либо не представлялось возможным. Парень повернулся вправо и обнял рукой спинку сиденья, на котором сидел.

Это прибыла доставка мгновенного переезда, видимо кто-то решил заселиться в этот дом, чтобы сменить обстановку. Такие переезды стали популярны лет пять назад, когда один молодой парень, имея при себе только сумку с самыми необходимыми вещами, переезжал от девушки к девушке, тем самым путешествуя по всему Миокарду, который, к слову, был населен тридцатью миллионом человек и не имел проблем с перенаселением на определенную площадь. Со временем у парня накапливалось все больше и больше вещей, которые было проблематично увозить за раз и быстро, чтобы очередная девушка не успевала что-либо понять. Поэтому он и придумал систему с роботизированными такси, позволяющими за полчаса перевезти даже очень большую квартиру на новое место.

Как раз один из грузовиков этой кампании сейчас и пытался подъехать к входу в дом, который был перекрыт поставленной по диагонали старой ржавой машиной.

– Кажется, – сказал Дима, – мы им немного мешаем.

– Погоди, – с энтузиазмом ответил Долор, – давай поглядим, что они предпримут. Их компьютеры сейчас не могут понять, что преграждает им путь.

– Разве системы не знают, что это такое? – Дима повернулся обратно и легонько ударил по рулю ладонями.

– Я тебе больше скажу, – Долор облокотился на крышу, – они ее даже видят плохо, из-за ржавчины.

Грузовик сзади остановился, из кабины вышел человек, одетый в белую облегающую форму грузчика. Дима считал, что эта профессия раньше сопровождалась титанически тяжелым трудом человека, обязанного носить тяжести на собственной спине, как первобытные люди перетаскивали камни для постройки своих жилищ.

– Доброго дня, – поднял руку в жесте приветствия рабочий, – вы можете убрать ЭТО с нашего пути? Иначе нашей технике будет крайне неудобно переносить вещи.

– Только после одного простого вопроса, – с улыбкой ответил Долор. – Что это такое, по-вашему?

Рабочий сделал короткий шаг назад, чтобы охватить взглядом сразу все необходимое пространство и оценивающе посмотрел на проржавевший кузов. Его глаза медленно переключались с одного элемента экстерьера, до другого, и с каждым разом становилось более очевидно то, что правильного ответа он не даст.

– Эм, – задумчиво сказал рабочий, – я бы назвал это очень странным передвижным хранилищем. Но я не уверен даже в этом.

Долор громко засмеялся, схватившись за живот, он даже подошел к парню в белом и по-отцовски похлопал его по плечу.

– Уморил, честное слово.

Долор коротким жестом попросил Диму выйти и проворно заскочил внутрь, сунул ключ в отверстие под рулем и повернул. Мотор усиленно загудел, погнутый капот начал подпрыгивать, будучи не удерживаемый замком, некоторые стекла так же завибрировали, и звук стал более тихим, установились холостые обороты.

– Найди, о чем мы говорили, – напомнил Долор, силой захлопывая дверь, – если ты такой ценитель, как я, то точно оценишь эту находку.

– Но где это искать? – Дима сделал шаг назад, что автомобиль его не задел.

– Книги, – крикнул Долор, – все знания в книгах.

Автомобиль с грубым металлическим звуком и еще большим дребезжанием начал движение, выехал на дорогу, а после скрылся за углом.

В этот же вечер Дима отправился в центральную библиотеку, не носившую чье-то конкретное имя. Создатели этого здания решили не заморачиваться и не привязывать хранилище знаний к какой-либо конкретной личности, учитывая, что современные жители Миокарда совершенно не разбирались в литературе и научной деятельности, они не знали даже самых популярных людей этой отрасли. Последние десять лет в моде были только ряженые клоуны, выдающие слишком странные выходки на камеру, проще говоря: жили по правилам мыслей сумасшедших. Простой народ это забавляло – миллионы прилипали к экранам, наблюдая за очередным «веселым» выбросом от нового молодежного и популярного светила Миокарда. Дима считал, что настоящих ценителей чего-либо, не навязанного масс медиа города, осталось крайне мало, таких можно было пересчитать по пальцам, но найти их среди миллионов квартир и домов – практически невозможно. Тех же ценителей древней людской культуры парень ни разу не встречал в местах, которые посещал сам, если не учитывать недавнюю копанию Долора, оказавшегося «высокоуровневым» знатоком культуры древних. Всего одно слово, сказанное бородатым мужчиной, заставило изрядно попотеть даже самых старых работников библиотеки, молчаливо разводивших руками после часа усердных поисков по библиотечной базе. Слово «боль» плотно засело в голове Димы, прожигая его мысли до самого черепа, заставляя искать все новые и новые способы искать информацию, но даже закрытые источники с запрещенными еще в древности книгами, практически ничего не дали. Появились только короткие и неоднозначные наводки на литературу еще более древнюю, чем та, что сейчас хранилась в библиотеках.

Дима еще рассматривал возможность найти хоть что-то в трудах по медицине, но подобное было закрыто на законодательном уровне, а настоящих врачей, знающих «матчасть» уже давно не осталось, все белые халаты были способны только настраивать манипуляторы и агрегаты, которые уже более ста лет выполняли операции по омоложению и корректировке зрения. Другие же занимались производством вакцины «Б», но их работа заключалась примерно в том же, в чем и у первых.

Три из четырех городских библиотеки были полностью просканированы желанием Димы углубиться в историю. Оставалась только одно вместилище электронных книг, самая первая библиотека Миокарда, построенная на окраине города около сорока лет назад. Да, библиотеки начали строить не с самого основания города, а многим позже. Это было обусловлено только необходимостью быстро занять площадь большим количеством жилых зданий, в один миг, заселяя целые районы нового города, в последствии превращенного в самый заселенный.

Спустя десяток часов, потраченных на то, чтобы ничего не найти, Дима вернулся домой и устало упал на диван в гостиной.

– Чего такой замученный? – спросил Влад, выходя из душа, обернутый черным полотенцем на манер римлян, этому научил его брат, после чего подобное ношение полотенец переросло в небольшую традицию.

– Задачку задали, – выдохнул Дима, – а ответ закопали так глубоко, что никто не знает, чем нужно копать.

– Ого, – Влад скрылся в соседней двери и, спустя минуту, вышел в свежей черной футболке и широких черных шортах, – снова по древностям?

– Угу, – Дима приподнялся и сел так, что все равно остался на половину лежать, – что-то у древних было такое, чего нас лишили и лишили очень давно, интернет не слышал об этом слове совершенно ничего. Вот бы нам сейчас попасть в сеть, до момента его перезагрузки, когда удалили всю информацию с целью отказа от прошлого.

– Мечтать можно бесконечно, но это ничего не изменит, только раззадорит желание, которое после будет просто раздавлено реальностью.

– Ой, – отмахнулся Дима, – давай не философствуй.

Влад посмотрел на брата недовольным лицом, но ничего не ответил, так как знал, что если ответить, то сразу же мог начаться продолжительный разговор о древностях, в частности об укладе жизни людей прошлого. Дима еще какое-то время сидел в тишине, то и дело подбирая удобное положение для полного расслабления, но все его попытки оказывались провальными – диван никак не хотел принимать нужную форму, то и дело выпучивая в ненужном месте часть поролона, упирающуюся в бок или поясницу.

– Пойду, – Дима уперся руками в край дивана, чтобы помочь себе подняться, – посижу на крыше, надеюсь, придет в голову свежая мысль.

– На ужин ждать?

– Кто ужинает так поздно?

– Видимо мы, – Влад шлепнул себя по животу. – Никто ведь не виноват, что мой братец слишком долго не появляется дома.

– Ну, прости, – Дима сложил ладони рук перед грудью, – больше такого не повторится.

– Знаю я, – отмахнулся Влад, уходя на кухню, – до первой интересной мысли.

Лифт за пару секунд переметил Диму к его сакральному месту, где решались многие вопросы и проблемы. До кресла на крыше не допускался никто, кроме самых близких – брата. Ключ, как обычно, подошел, и дверь, после короткого звукового сигнала, размагнитила замок и пустила парня на открытое пространство, усеянное солнечными панелями, вытяжками с крутящимися в них лопастями, и одиноко стоящему в двух метрах от края креслу, с которого открывался особенно живописный вид на Миокард.

Небоскребы, как им и подобает, вонзали свои длинные тела из бетона и стекла в облака, иногда разрезая их пополам. Наверное, в это время на этажах, как раз попавших в сгусток пара, на время менялась погода, на добрые десять минут, в окнах бы виднелся только густой туман, предвещающий дождь. Такое происходило всегда по всему Миокарду, поэтому, во время высокой облачности, небо над городом напоминало расскрас зебры, только с голубыми оттенками. Эти дни особенно нравились Диме, бесконечно длинные полосы на небе напоминали ему вечно параллельные линии жизней всех, кого он знал. Все знакомые всегда шли рядом с ним, но их пути никогда не пересекались, предпочитая плотно касаться до тех пор, пока не придется разойтись в противоположные стороны. Сегодня обещали, как раз такую погоду с пометкой о появлении "тигриных" облаков. Свет прожекторов и окон небоскребов освещал длинные белые полосы на черном ночном небе, которое больше напоминало пустоту, огороженную забором из облаков, очень похожим на оградительное сооружение древних. Дима много раз встречал архивные фотографии деревянных домов, настолько маленьких, что было сложно представить, как в нем жили люди, и у каждого был собственный забор из дерева.

Ночь звенела практически точно так же, как и день, гудя автомобильными моторами и шумом от вентиляторов вытяжек, находящихся повсюду и работали без остановок, все время, сколько Дима себя помнил. В воздухе висел слабый запах озона, была вероятность начала грозы, но низко идущие облака говорили, что это все обман и предвестие грозы имеет синтетическую природу. Многие жители города очень любят грозу, они готовы ощутить прохладу, запах и ощущение подходящего к Миокарду грозового облака, даже без дождя, который всего лишь ненадолго покроет асфальт водой. А вот все ощущения для людей создавали отдельно, точнее сказать, образовывали только запах озона, испускаемый автоматической машиной, активирующейся только в пасмурную погоду и только по четвергам, выпадающим на четное число месяца.

Дима расслабился от усталости и обмяк на мягкой обивке с затертым ворсом, ветер изредка задевал обнаженную кожу, пробегал между красных от многочисленных нажатий по кнопкам пальцев. Запах озона немного усилился, заставив дрожать душу, предчувствующую пугающие раскаты грома, но его не последовало. Спустя секунду Дима ощутил легкое влажное касание на левой руке, потом еще и еще – начался редкий для Миокарда дождь, покрывающий все вокруг водяным слоем, о который разбивались последующие капли, поднимая в воздух легкий дымок.

– Вот те на, – протянул Дима, запрокинув голову назад, подставив лицо под падающие капли, которые приятно ударялись о кожу и охлаждали ее, – не ожидал, что сегодня у нас такая прекрасная ночь.

Утро встретило город невыносимой духотой, последовавшей после ночного дождя. Окна Диминой квартиры были плотно закрыты, а система климата поддерживала идеальные условия, которые ей выставили на приборной панели у дверей. Сегодня в помещении царил слегка теплый горный воздух, с запахом тающего снега, таким образом, летом можно было почувствовать практически весь букет эмоций, возникающих весной.

– Всю ночь провел на крыше? – поинтересовался Влад, сидящий за столом с тарелкой рисовой каши.

Дима, шлепая босыми ногами по гладкой поверхности пола, обливал все вокруг водой, которая струями сбегала с его одежды, волос и тапок, висящих в руке.

– Погода замечательная, – с радостью сказал он. – Дождь не прекращался до утра и, даже, не помешал мне поспать.

– Как же ты не захлебнулся? – Влад сосредоточил все свое внимание на черной тарелке, не обращая внимания на брата, бросающего сырую одежду на пол.

– Сам не знаю, – Дима усердно рылся во встроенном в стену шкафу, пытаясь найти подходящую под настроение футболку, откидывая в сторону вещи, не прошедшие подбор.

Такое состояние бывало у Димы редко, настолько, что он сам не помнил, когда был так же настроен, как сегодня. Скорее всего, гроза смогла эмоционально зарядить парня, через положительно заряженные ионы воздуха, как он сам думал. Однако, что-то в эту ночь явно произошло и это не стоит пытаться объяснить словами, поскольку изменения произошли настолько глубоко в голове, что, если пытаться их найти, можно заблудиться в нейронах и потерянных мыслях.

Позабыв про завтрак, да и в целом, не ощущая чувства голода, Дима наспех надел голубую футболку с черными шортами и начал собирать свою дорожную сумку, предполагая не просто уехать на большую часть дня в самую отдаленную библиотеку, но и остаться в окрестностях Миокарда чуть более, чем на сутки, в надежде найти возможность покинуть город, как это сделал Долор. Мысль о дожившем до современности деревянном сооружении с хоть какими-то признаками былой жизни не давала парню покоя. В его планах уже поселилось желание переночевать в подобном месте, с целью проникнуться бытом древних, что, по предположениям Димы, могло приблизить его к загадке, оставленной бородачом на старом автомобиле.

«Может, мне еще найти галлюциногенной травы, чтобы, если так выразиться, попасть в нужное место еще до наступления нашей эпохи?» – думал Дима, шаря по карманам, в поисках своего универсального лэптопа, который только что туда забросил. Эти маленькие устройства исполняли роль смартфонов людей древности, но с большим количеством дополнений и доработок. Например, самой важной функцией был счетчик и напоминалка о необходимости приема вакцины «Б». Дима, наконец, вынул маленькое устройство и проверил время. Часы показывали ровно восемь утра, а многим правее висела надпись: «Примите новую дозу «Б», но парень ее не заметил и вернул лэптоп на место.

Разработчики препарата «Б», расшифровку которого никто никогда не раскрывал широкой публике, вычислили точное количество времени, необходимое для полной очистки крови от действующего вещества, после отняли ровно сутки и создали правило о приеме. Таким образом, нельзя было пропустить прием вакцины, хотя бы по той причине, что никто и никогда в новом мире не расставался со своим лэптопом. Более того, люди просто не могли не принять препарат, так как наличие «Б» в их жизни запрограммированно еще с детства, ровно так же, как постоянная необходимость пить воду. Оставался только один не самый приятный минус вакцины: индивид не замечал момента, когда эффект, данный ему постоянным приемом, заканчивается, что могло привести к не самым радужным последствиям.

Дима за три часа добрался до нужного места, благодаря сверхбыстрым монорельсам, позволяющие совершать подобные путешествия, умещая поездку в компактные несколько часов, за которые можно было вздремнуть или прочитать очередную книгу. Честно говоря, только Дима и видел, как кто-то читает в поезде, если считать отражение в зеркале за отдельного человека. Парень часто носил с собой две или три электронных книги, чтобы всегда была возможность скоротать время за делом, как он сам считал: не разрушающим мозг.

Во время этого короткого путешествия Дима решил углубиться в книгу одного своего старого друга. На пластиковой крышке красовались золотые буквы, словно выполненные тиснением на настоящей книге, они складывались в слово: «Корень».

Роман не блистал какими-то особыми словарными оборотами или интересными идеями, но очень сильно отдавал той душевностью, какую могли создавать только авторы древности. Дима часто перечитывал романы Паланика, мысленно кланяясь каждой новой обложке, как только встречал ее в библиотеке или держал в руках с целью напомнить себе о любимых моментах текста. Этот самый друг так же знал все романы Чака и, иногда, пародировал их, но со здоровым фанатизмом, только настоящий фанат мог разглядеть некоторые параллели между совершенно разными книгами. Да никто и не хотел замечать, авторов древности знали только работники библиотек и хранители литературных знаний – писатели, но это был настолько маленький пласт общества, в сравнении с населением Миокарда, что можно с уверенностью говорить об его отсутствии. Проще говоря, можно было нагло воровать идеи давно забытых людей, выдавать их за продукты собственного новаторства и, при этом, казаться гением современности в лицах соседей. Обман бы не раскрылся никогда, Дима готов поставить на кон свою жизнь, будучи уверенным в этой мысли.

«Корни» повествовали о жизни простой девушки, сбежавшей на окраины Миокарда, чтобы кардинально изменить свою жизнь, «спрятаться на скале и смотреть сверху на постоянно бегущий мир». Эта цитата так сильно зацепилась за сознание парня, будто атласная лента за ветку дерева, и теперь разевалась от каждого порыва ветра. Хоть и мысль о нахождении горы рядом с Миокардом, расположенном на равнине, была откровенно глупой. Далее все шло достаточно банально: от развития собственного маленького жилища с видом на далекий и безжизненный пустырь, до простейших и, как будто бы, наигранных отношений с противоположным полом. Это была самая утомительная часть, способная затянуть только малолетнюю девочку, но такую нужно еще было поискать. Дима читал через страницу, пробегая текст по диагонали, чтобы не упустить важные моменты. Кои могли внезапно появиться в середине страницы, дающие пинок действию на следующей, а возвращаться назад, чтобы найти упущенное, парень не хотел. Самым интересным оставалось описание старого мира, который немного, но сохранился на самом отшибе мира, как девушка наблюдала за людьми, находящихся на грани между древностью и современным миром.

өвдөлт

«Сегодня день встретил меня каплями дождя, прицельно летящими в лицо из открытого окна, ни за что бы ни подумала, что погода так быстро изменится, ведь я спала максимум три часа» – думала я, пока медленно сползала с кровати. Особых планов не было, поэтому можно было провести огромное количество времени в пользу собственных интересов. Захотелось выбраться за границу Миокарда и проехаться до древнего города, точнее сказать, до того, что от него осталось. По факту это был огромный пустырь – остатки цивилизации, когда-то существовавшей на этом месте.

Раздается звонок в дверь, и я бегу открывать, запинаясь о раскиданную по всей прихожей обувь. Ручка просит мой отпечаток пальца, и я, с размаху, ударяю по ней ладонью. Здесь, на краю цивилизации все работает через силу, потому что никто не хочет заниматься ремонтом, ровно так же, как и заказывать новые запасные части. Дверь послушно размагничивается, и я вижу Таню, которая еще вчера обещала зайти ко мне, но так и не появилась. По ее коротким, как у парней, волосам сбегают тонкие ручейки дождевой воды, разбиваясь о насквозь промокшую ситцевую рубашку голубого цвета, которую она выкопала в настолько отдаленном месте, что наша окраина показалась бы центром города. Понятия не имею, сколько она заплатила за эту часть своего гардероба, но она явно ей гордилась, в Миокарде совершенно не осталось одежды из натуральных волокон, да еще и сшитой на древний манер. Шорты оказались самыми простыми – белая искусственная ткань, такие продавались в каждом магазине верхней одежды. Девушка то и дело вытирала сбегающую на лицо воду, смахивая ее сырым расстегнутым рукавом.

– Вот я умудрилась, а? – Таня бросилась обниматься, но быстро поняла, что подруге не очень понравится пропитаться дождевой водой с утра пораньше. – Дашка, прости, что вчера не зашла, мой уговорил меня скататься до соседнего города, где, по слухам, нашлось кое-что очень интересное.

Я сделала шаг назад, впуская подругу в дом, а после отошла к шкафу, чтобы достать сухую одежду.

– Насколько интересное? – я подала Тане чистую футболку и короткие штаны с завязками. – Если это снова остатки фундамента крохотного домика, в котором найти можно только пыль и сколопендр, то я сразу же откажусь от подобного путешествия. Прошлый раз меня не очень впечатлил.

– Я тебя уверяю, – Таня с трудом сняла рубашку через голову и бросила ее на пол, сырая ткань громко шлепнула по зеркальной поверхности, – здесь мы потратим целый день, чтобы все рассмотреть и найти. Я сама трясусь от предвкушения.

– Что же вы такого там нашли? – она умудрилась разбудить во мне любопытство.

– Подвал, – Даша прыгала на одной ноге, натягивая штанину на вторую, – подвал старого особняка или как там их называли. Мы во внутрь не проникали, но я сомневаюсь, что там окажется полная пустота, что только стены облизывай в поисках редкого сорта пыли.

Такого я не ожидала. За семь лет наших поисков нам удавалось обнаружить максимум старый, на половину сгнивший трейлер, так назывались древние передвижные дома, с небольшим количеством остатков продуктов жизнедеятельности древних. Там были пластиковые стаканчики и тарелки, остатки полотенец, немного практически уничтоженной одежды и не работающая электроника, которую невозможно было даже продать, потому что ее состояние оставляло желать лучшего.

– Когда едем? – спросила я после короткой паузы.

– Сегодня, – ответила Даша, запустив пальцы в свои волосы и шевеля рукой, чтобы просушить их, – ждать больше не могу, хочу увидеть все своими глазами. Готова спорить, что не пожалеем.

Следующие пятнадцать минут прошли в сборах, мы наполняли сумки, скидывая все необходимое: от фонариков и походных индукционных горелок, до полного комплекта самоудлинняющейся веревки, на случай, если придется очень глубоко спускаться. Так же нашлось два комплекта походной одежды: это были плотные штаны и футболка с рукавами, которые могли менять свою структуру, приспосабливаясь к разным походным условиям, поэтому владелец мог даже не замечать, как сменялась погода – костюм всегда создает для человека внутреннюю температуру в двадцать два градуса.

– Слушай, – заинтересовалась я, пока натягивала походную футболку на голое тело, – а там, где заканчивается Миокард, есть населенные людьми места?

– Думаю, что да, – задумчиво ответила Таня, следя за моими попытками нащупать рукой второй рукав, – хоть все и говорят, что за чертой никого и быть не может, потому что им не выжить без лэптопа и системы доставки еды. Да и сама представь, какие там условия жизни, ни комфорта, ни тепла, даже сходить вечером некуда.

– Может ты и права, – отвечаю я и, наконец, полностью надеваю футболку, – только мне все еще кажется, что нам просто чего-то не договаривают.

– С чего ты это взяла?

– Сама подумай, как древние жили в тех местах, которые мы находим сейчас? Точнее сказать: как жили без всего того, что есть у нас?

– Так и жили, – Таня привстала и стала проверять содержимое своей сумки, – они же были подобны животным, ютились в своих деревянных коробках и плакали от того, что очень хотят есть, это было забито в их генетическом коде.

– Странно, что ты так думаешь, – я подала ей маленький генератор огня, заменяющий древнюю газовую горелку, – как же тогда они, являясь подобием животных, создали все эти книги, которыми забиты наши библиотеки, все свои изобретения, которые мы и находим в заброшенных зданиях?

– Элементарно, – ответила Таня и закатила глаза, будто ей приходится объяснять банальные вещи, будто первоклассник не понимает смысла сложения, – это все придумали уже наши инженеры и философы, чтобы обычным людям из Миокарда не казалось, что мы единственные в этом городе. Создают иллюзию жизни за кордоном, понимаешь?

– Создают иллюзию жизни, показывая мертвую цивилизацию? – я тоже начала проверять свою сумку на предмет забытых вещей.

– Верно мыслишь, – Таня отложила свои вещи, – они дают нам понять, что вокруг тоже есть жизнь, но настолько ужасная и неприметная, что ее даже найти за границей города трудно, поэтому никто и не тянется из Миокарда, где все есть, включая вакцину «Б». Да и кто вообще захочет менять все эти небоскребы и полную развитость на совершенную разруху, подобную той, что может учинить взрыв?

Я промолчала, не желая влезать в долгую беседу – битву двух противоположных мнений, которые не смогут прийти в какую-то одну точку. В целом, спорить с Таней чаще всего бесполезно. Мало того, что можно получить нервный срыв из-за того, что она не принимает твою сторону и не прислушивается к словам, так она еще может убедить тебя в своей правоте.

Дорога оказалась довольно долгой только потому, что мы решили идти пешком большую часть пути, с целью прочувствовать поход целиком. Окраина Миокарда находилась примерно в двух часах ходьбы от моей квартиры, что не мешало ей быть видимой с девяносто шестого этажа, так как здания уменьшались по высоте, по мере приближения к концу города. Пустошь не была чем-то особенным, она даже не манила людей какой-то особой тайной, она просто была, изредка нагоняя на близлежащие улицы легкий песочный ветер, не оставляющий после себя никаких следов.

Мы продолжали идти молча, погрузившись в собственные мысли. Мимо пролетали автомобили, еле издавая звуки, напоминающие шум холодильной камеры, где хранят большие объемы мяса, создавая ощущение живого города. Здесь, внизу, редко попадались простые пешеходы, можно сказать, что совсем никогда, по одной простой причине: на окраине жили уже уставшие от центральной суеты люди, решившие прожить часть жизни в одном из самых спокойных районов Миокарда. Здесь мало того, что редко происходили хоть какие-то события, до сюда они могли даже не дойти, если произошли в центральных районах. Я не могу сказать, что сильно расстроена тем, что не знаю какую новую собачку приобрел себе тот или иной селебрити, но иногда обидно слишком поздно узнавать информацию от сообщества искателей древности. Прямо сейчас мы могли идти уже в совершенно пустое место, все находки уже могли быть опубликованы в электронном журнале. Всему виной корпоративная политика окраинных районов. Они целенаправленно ограничивают поступление вежей информации из центральных районов, исключая важные политические новости и распоряжения, разумеется. В какое-то время, в первые месяцы переезда, я даже нашла лазейку в системе, чтобы следить за обновлениями аккаунтов моих друзей, но это быстро наскучило и заменилось чтением книг и набором статей о находках, обнаруженных мной или Таней за границей Миокарда.

– Повезло, – прервала долгое молчание Таня, – что я сегодня сделала инъекцию. А то сейчас не было бы такого сильного прилива сил.

– Угу, – выдохнула я в ответ. Мой прием должен был произойти только через два дня, но особых отличий в самочувствии я не наблюдала.

– Мои свежие мышцы как раз пригодятся в сегодняшнем походе, – продолжала Таня, рассматривая свое лицо в отражении экрана лэптопа.

Таня всегда рассматривала свое отражение, когда пыталась показать свою значимость. Я не знала, откуда у нее пошла такая привычка, а спрашивать подобное казалось мне бестактным, поэтому я просто каждый раз любовалась проявлениям ее необычной привычки. Танины глаза всегда загорались особо ярким пламенем, будто она смотрела на себя в будущем и видела грациозную и статную женщину, построившую себя посредством упорного труда.

Раньше, во времена древних, популярным и значимым человеком можно было стать гораздо проще, нежели в современном Миокарде. Древние всего лишь использовали ныне не существующий ресурс, который они называли мани, это слово я нашла в сохранившемся дневнике древнего человека, который так и написал: «Устал уже от всего этого, были бы мани, то давно бы уже ездил на золотой машине и раздавал приказы». Не могу с уверенностью сказать, что этот ресурс мог решить совершенно все проблемы в древности, но сейчас он не может совершенно ничего, ведь даже самые старые геологические словари не упоминают о подобном веществе. После я смогла откопать информацию о том, что мани были искусственно созданным ресурсом, оценивающим труд, и за которые этот труд возможно было купить. Два дня мне потребовалось на осознание факта, что древние уничтожили свою цивилизацию из-за нехватки материала, который сами же и создавали.

Миокард был устроен проще: люди, наработавшие себе самый высокий интеллект, проще говоря, ставшие мастерами в том или ином деле, могли выйти на новую ступень иерархии и получить популярность, которая, соответственно, кроме популярности индивида и важности его для общества, больше ничего и не давала. Но, при этом, не стоит забывать о том, что в городе не было незаменимых людей, то есть, если один селеба решит уйти со своего поста, то его место займет точно такой же человек, просто с другим лицом, но точно такой же лучезарной улыбкой. Остальные же жили совершенно в одинаковых условиях, получая еду и необходимые вещи по собственному желанию. На благо же города, чтобы поставлять в него пищу и остальное необходимое, трудилась огромная система снабжения, управляемая двумя искусственными интеллектами – один управлял системой, а другой следил за исправностью первого и вносил коррективы, если они были необходимы.

– Осталось немного, – жизнерадостным тоном сказала я, предвкушая скорые исследования пыльных закоулков подвала.

– Не настолько, чтобы так радостно оповещать, – ответила Таня, пряча лэптоп в нагрудную часть ее рюкзака».

nyeri

Двери самой старой библиотеки города величественно возвышались перед Димой, отдавая легкими нотками чего-то давно забытого. Это были две створки высотой метра четыре, выполненные в стиле древних ворот храмов, только, естественно, выполненные не как раньше из дерева и стали, а из однородного композитного материала, который с точностью повторял все изъяны материала, которому подражал. Рисунок на одной из створок был зеркально отражен относительно другого, за исключением мелких различий, обусловленных искажением гравюры ввиду ее старости. Технически это была даже не старость, а только подражание ей, как маленькие дети изображают из себя взрослых, покачиваясь и невнятно говоря, будто находясь в алкогольном опьянении или изображая долгое сидение за монитором, выполняя работу. Ворота выглядели по-детски неуклюже только по той причине, что все сколы и деформации дерева оригинала, они изобразили без острых углов, за которые можно бы было пораниться. Да и сама гравюра немного расплывалась, скорее всего, из-за того, что была напечатана прямо по сохранившемуся рисунку из книги, где была изображена не совсем точно.

Рисунок напоминал картинку из сказки, замок, находящийся на стыке дверей, вокруг пара деревьев, одно из которых охвачено огнем от огнедышащего дракона, и рыцарь, гордо замахнувшийся мечом на чудовище, желая прекратить разрушения, учиненные существом. На уровне пояса висели две тяжелые медные, но скорее всего из того же, что и дверь материала, ручки в форме колец. Дима взялся за одну из них рукой и почувствовал легкую прохладу, которую мог издавать только металл. «Кажется, настоящие», – подумал парень и потянул дверь на себя. Темный фасад десятиэтажного здания с сотнями окон в деревянных рамах, которые ставили в древние дома, поглотил Диму, отрезав его от шума улицы, который сразу же стих, как только ворота за его спиной плотно закрылись. Видимо, на стыках был еще и уплотнительный материал не пропускающий внутрь совершенно ничего и, одновременно, заставляющий створки закрываться совершенно плавно. Внутри находился короткий коридор с уже привычной пластиковой дверью с замком, как и в любой другой двери в Миокарде, отличие было только в том, что нужно было пройти больше проверок личности, нежели просто коснуться пальцем специального места на ручке. Сверху из стены выступало сразу две камеры, направленные прямо на двери, они, наверное, обхватывали сразу все пространство комнаты, но почему владельцы решили установить сразу два элемента слежения, Дима не знал.

Благодаря тому, что Дима состоит в обществе искателей древностей, все его биометрические данные находились в системе каждой доступной для пользования библиотеки, поэтому пройти все проверки у дверей не составило особого труда, только сканер сетчатки глаза всматривался слишком долго, после чего магнитный замок разрешил войти.

Первым делом парень почувствовал давно не появляющийся в его носу запах. Он напоминал аромат древней тайны или сокрытого богатства, Дима не мог спутать его ни с чем другим. Так пахли книги.

«Похоже, здесь есть настоящие бумажные экземпляры работ древних писателей», – с радостью подумал парень и потер ладонь о ладонь, уже ощущая шершавую бумагу на пальцах, хоть он и ни разу не держал ее в руках.

Еще ни одна библиотека не поражала Диму так, как эта. Казалось, что она была построена по образу и подобию давно утерянной и разрушенной церкви. Храмов в Миокарде не было никогда, с самого начала стройки, хоть и появлялись незарегистрированные организации, требующие постройки хоть одного места для молитв. Управляющие городом быстро среагировали, полностью прекратив утечку жалоб в сеть, потому что возмущающиеся даже не старались скрыть своих личностей, надеясь на защиту своего божества. Жители Миокарда даже не обсуждали произошедшее. Все пролетело буквально за сутки, не успев взбудоражить людские умы. Таким образом, любое проявление желания организовать в окрестностях жилого сектора, пресекалось абсолютным цифровым молчанием на месяц, а в случае рецидива, гражданина могли заблокировать на более долгий срок, объясняя это «чистотой человеческого сознания». Точнее сказать, власти боролись за это.

Храм, или все же библиотека, Дима еще для себя не решил, выглядела гораздо выше, нежели выглядела снаружи. По внешнему виду совершенно нельзя было определить внутреннее убранство этого «древнего» места. Потолок терялся в высоте, стены сходились в самом верху, скругляясь и образуя нечто, похожее на купол. Как и делали в древности, все плоские поверхности, образующие форму здания, были разукрашены фресками. Рисунки были отдаленно похожи на те, что последние сто лет хранятся только в книгах, которые, в свою очередь, еще придется поискать. Это были изображения, больше походящие на детские рисунки, выведенные на бетоне неумелой рукой. Повсюду были изображены автомобили, граффити, эротические сцены с участием сразу нескольких обнаженных тел и еще много чего интересного. Если бы человек пришел сюда с не читающим другом, то им обоим нашлось бы занятие на ближайшие пару часов. Дима даже не стал пытаться рассматривать разноцветные кричащие фрески, зная, что может слишком сильно увлечься и потерять чересчур много времени, не задев даже одной книги.

Регистратура пустовала, над большим белым столом, совершенно не вписывающемся в общий стиль, висел широкий монитор с клавиатурой и кучей непонятной информации. Повсюду бегали десятки чисел, являющихся, как предположил парень, официальными номерами конкретных изданий в общем реестре книг и статей. Ох, что бы Дима делал, если бы этот самый реестр не существовал. Терял бы недели только в поиске необходимых названий и имен авторов, с учетом того, что колоссальное количество информации убегало бы от него по банальной причине ее отсутствия в общественном доступе. «Незачем нагружать людей слишком серьезными темами, которые придумали и развили древние люди. У современного человека есть масса дел, которые не ждут отвлечения на устаревшую философию», – гласил один из первых запрещающих баннеров в сети. Такие сообщения появлялись каждый раз, когда ты целенаправленно пытался выйти на сайты с запретной информацией. Точнее сказать не с запретной, а с нежелательной информацией, но в общем понятии это было одно и то же, просто кто-то не хотел морально слишком утяжелять и без того жестокий закон. С другой же стороны, никто и не расстроился от изъятия миллионов книг из общественного доступа. Вероятно, можно по пальцам обеих рук пересчитать человек, видевших запретный баннер.

Дима глубоко вздохнул и сделал шаг ближе к экрану.

– С чего бы начать, – парень поднял руку к подбородку и задумался. Все его обычные поиски не требовали придумывания особых ключевых фраз, как сейчас, потому что в остальных библиотеках он имел прямой доступ к хранилищу и всегда спускался в него лично, наизусть зная каждый стеллаж, да даже самые необходимые полки он мог найти с закрытыми глазами.

На ум ничего не приходило, от слова совсем. Долор дал надежду на нахождение чего-то стоящего, но не оставил ни единой подсказки, чтобы это что-то найти. Теперь Дима растерянно стоял, медленно заливая водой дикое желание найти то, чего еще не видел.

– Ты пришел, – раздался за спиной знакомый низкий голос, с мягкими нотками, будто в летний день солнце легонько касается деревянного стола, нагревая его и лаская своими лучами.

Дима не сразу понял, что обращаются именно к нему, поэтому поначалу даже не стал оборачиваться, оставаясь глубоко в своих чертогах. В этот раз кто-то коснулся плеча парня и слегка его сжал. Дима дернулся от неожиданности, не предполагая, что владелец голоса находился за его спиной. Зрение немного отставало от движения головы, будто мир серьезно замедлился, относительно движения тела, как всегда бывает в стрессовых ситуациях.

Причиной такого нервозного поведения оказался Долор, стоящий с широкой улыбкой поприветствовал Диму, протянув ему свою шершавую ладонь. Парень, все еще находясь в состоянии легкого шока, нехотя поднял свою руку, совершив обряд приветствия.

– Я знал, что ты решишь добраться до этого места, – мужчина сделал полшага назад и бросил взгляд на монитор за спиной парня.

– Хочу знать больше, – ответил Дима, – может быть, даже найти сохранившиеся останки прошлой цивилизации, но это не первостепенная важность.

Долор снова улыбнулся и сверкнул глазами, не отрываясь, следя за экраном.

– Очень похоже на меня, когда я сам только вступал на этот путь, – мечтательно сказал мужчина, будто погружаясь в пелену воспоминаний, греющих сердце ностальгическим теплом, – только было одно отличие.

– Какое?

– Я был один. Ни наставника, ни царя в голове. Делал, что вздумается и всегда рвался туда, где современного человека не было или, по крайней мере, он хочет считать, что не был там.

– Неплохо было, – Дима даже немного завидовал, ему никогда не получалось выехать за пределы Миокарда, хоть возможностей было предостаточно, – я себе такого позволить не могу.

– Как не можешь? – Долор удивленно посмотрел в Димины глаза, заставив его немного смутиться. – В городе есть все, что ты пожелаешь и когда пожелаешь, делай, что тебе хочется, только не переступай правила и законы, иначе этого лишишься. Что тебе мешало выйти за пределы гребанного Миокарда и окунуться в мир пустоши?

Последние слова не звучали, как что-то настолько увлекательно, что не стоит даже ждать момента, когда решишься – нужно было бежать туда сразу же.

– Страх не позволяет отойти далеко от центра, – тихо ответил Дима и уткнул лицо в пол. – Я вырос как обычный парень, не отказывая себе в еде, воде и развлечениях, поэтому, что я могу судить благодаря своему опыту и знаниям в элементарной психологии, я боюсь остаться без всего этого, стать образом древнего человека, который выживал всю жизнь. Миокард – моя зона комфорта.

– Интересно, – Долор отошел назад, приложил руку к подбородку, подперев ее второй и начал ходить, описывая маленькую окружность. – Ты боишься стать древним человеком или просто на время покинуть мир, который тебя кормит?

– Одновременно то и другое, – Дима еще пристальнее стал разглядывать пол под ногами, – не хочу уходить отсюда даже ненадолго.

Долор остановился. Было видно, что он проводит длинный внутренний диалог с самим собой, споря за право, сделать или выдать запретную информацию. Дима видел такое, когда его друг пытался не рассказать сюжет недавно вышедшего фильма, который парень еще не успел посмотреть.

– Я знаю один выход из твоей ситуации, – наконец собрался с мыслями Долор, – но тебе придется заплатить некоторую цену.

Дима удивленно посмотрел на собеседника.

– Ты станешь таким же искателем древностей, как и я, вступив в ряды приближенных ко мне людей.

Парень ошарашенно пытался что-то ответить, но не мог сформулировать и предложения. Перспектива погрузиться в настолько сокрытые тайны манила его, перекрывая чувство опасности, превращая осторожность в пыль времени. Подвох не чувствовался.

– Почему так быстро вы на это согласились? – отошел от оцепенения Дима.

– Думаешь, что просто так я никого к себе не беру? – ухмыльнулся Долор. – Правильно думаешь. Я знаю многих искателей старины в этом городе, даже тех, кто давным-давно забросил свое увлечение и теперь с упоением играет в гольф на холмах южнее центра. Думаешь, почему они не прошли? Почему они сейчас катают маленькие пластиковые шарики, а не стирают пыль с тысячелетних тайн, ожидавших именно их руки?

Дима пожал плечами.

– Раскидай уже мысли, не думай ты о этих гребаных названиях древних книг, после узнаешь все, что нужно. Сейчас докажи, что я не ошибся в своем выборе, пока мы не зашли слишком далеко.

– Далеко? – Дима немного насторожился, услышав изменение в тоне голоса мужчины. – Мы можем переступить черту закона?

– Тише, – шикнул Долор, – у стен есть уши и глаза, не забывай этого.

Его шепот напоминал звук спускаемого из баллона газа. Дима подумал, что это было необходимо для избегания хотя бы части прослушки со всех сторон. Такой навык не вырабатывался сразу, нужно было не одну неделю тренироваться маскировать свой голос под посторонние шумы. Все это добавляло мужчине образ человека с очень серьезной и опасной тайной жизнью, которую он вел параллельно с поисками древностей, либо он жил только по правилам первой, совершенно отстраняясь от обычного времяпрепровождения.

– Предлагаю так, – Долор, продолжая шипеть, наклонился к уху парня, – жду тебя завтра на границе Миокарда и южного пустыря. Если ты помнишь, то именно там расположен один из выходов наружу.

– Там же запретная территория, – возразил парень, – постоянное сканирование местности на предмет незаконных гостей. Проще говоря: туда не так-то просто выбраться.

– Молодец, – Долор хлопнул Диму по плечу, – хорошо книги читаешь. Не бойся, для меня в такие места путь открыт всегда.

Мужчина вытащил из кармана брюк голубую пластиковую карту, помахал ей в воздухе и быстро убрал обратно. Дима не успел даже рассмотреть надписи на ней, не то, чтобы понять ее общую текстуру.

– Это пропуск в любое подобное место, – пояснил он.

– Откуда…, – парень впервые слышал о том, что бывают специальные разрешения для выхода за границу города.

– Тссс, – Долор пригрозил Диме пальцем и развернулся в сторону выхода. – Так все же, как думаешь, почему именно ты?

Парень задумался.

– Потому что я приехал сюда?

Долор уже исчез за дверью, бросив в след что-то удовлетворительное.

Искать что-то в библиотеке смысла было немного, Дима сам это понимал. Ни одного подходящего названия он так и не подобрал, а искать необходимые координаты книг по размытым хештегам совершенно не хотелось. Он пару раз набрал свои любимые поисковые запросы: «Любовь», «Система», «Демократия», но так и не увидел того, за что можно было зацепиться. В этот момент в голову попала одна не самая обычная мысль. Дима немного постоял перед открытой клавиатурой, выбирая в своей голове только варианты «за», и неуверенно по-русски набрал в строке поиска «долор». Мгновенная загрузка не выдала даже статей, в которых могли встречаться подобные слова. После он открыл расширенный поиск по остальным городским библиотекам и через секунду понял, что идея была глупой. Пустой экран с маленьким крестиком завершил поиски на сегодня.

Дима твердо шагнул по брусчатке на улице, оставив за спиной двери здания, в которое твердо решил более не возвращаться. Оставался только один вопрос: Довериться Долору и уехать на границу Миокарда, которая находилась сравнительно недалеко от его места нахождения, или вернуться домой, рассказать все брату и больше никогда не уезжать в подобные места без твердой уверенности необходимости поездки?

С одной стороны, даже самое плохое развитие событий не могло довести до ужасных последствий, то есть Дима вернулся бы обратно живым и невредимым, только потеряв настроение и кучу своего времени. В Миокарде не было преступности и противоправных действий, потому что у жителей не было желания проявлять свои животные инстинкты, которые, как считал Дима, и приводили к преступлениям у древних. Конечно, вакцина «Б» так же влияла на поведенческие настроения жителей, сохраняя мирное небо над головой.

С другой же стороны парень мог попасть в самое запоминающееся и знаковое путешествие в своей жизни. Открыть нечто древнее, что наверняка останется в книгах надолго. Дима не хотел упускать шанс.

Улица закончилась, впереди был широкий перекресток со стоящими на углах сто этажными небоскребами с гигантскими светящимися билбордами. На них постоянно мелькали упаковки новых завтраков вперемешку с постерами новых фильмов. Интересно было наблюдать развитие индустрии, не подкрепленной финансовыми льготами для создателей. Мани всегда поддерживали древних в любых их начинаниях, Дима не мог представить, как в нынешних реалиях можно было заставить творить всех творцов, которые сейчас делали все то, что создавало окружающий мир. Все писатели, режиссеры, художники и дизайнеры создавали собственные бренды, изделия и тексты только из соображений удовлетворения собственного желания создавать предметы искусства и культуры. Современному человеку не требуется поощрений в виде метафорического заменителя процесса труда в миниатюрных цифрах, которые можно поменять на любую другую работу. Сейчас же более важно собственное самолюбование и само показ перед остальными – десятки режиссеров пытаются удивить друг друга лучшей картиной, которую они способны создать, использую всю мощь технологий и собственных умов.

– Стой, – девушка, стоящая рядом со светофором, схватила Диму за руку и резко дернула на себя, – еще рано выходить на дорогу. О чем ты думаешь?

Дима несколько раз усиленно моргнул перед тем, как полностью начать осознавать себя в окружающем мире. Парень уже одной ногой вступил на искусственный асфальт, если бы он сделал еще пару шагов, то проблем было не избежать крупных проблем от нарушения работы автомобильного трафика, до получения серьезных травм, чаще всего имеющих несовместимые с жизнью последствия.

– Прости, – неуверенно сказал Дима, – прости, что потревожил тебя.

Девушка смущенно заулыбалась и хотела, видимо по привычке, закрыть лицо рукой, но сдержалась.

– Ничего страшного, – ответила она, – просто не ходи больше рядом с дорогой, если погружаешься глубоко в свои мысли.

– Постараюсь.

Девушка, наконец, отпустила Димину руку и сжала свою в кулак. Казалось, что она хочет продолжить разговор, но не решалась произнести еще одно слово.

Дима рассмотрел свою спасительницу и обнаружил некоторую схожесть с героиней романа, который читал. Точнее схожесть с той девушкой, которую нарисовало ее сознание в голове, пока разглядывало машинописные буквы, образовывающие слова. Это был человечек ростом чуть ниже самого Димы, при его скромных ста семидесяти сантиметрах, девушка была ниже на голову. Каштановые волосы едва касались плеч, напоминая стрижку каре, немного отличаясь от нее формой и дополненными тонкими косичками спереди. Одежда не отличалась от нарядов других жителей Миокарда: простые облегающие штаны цвета неба, полупрозрачная черная водолазка и куртка из искусственной кожи. Говоря искусственная, подразумевалось именно искусственная, то есть кожа животного происхождения, но выращенная в лабораторных условиях. Этот образ прочно зацепился за сознание Димы, вытеснив даже размышления о предстоящей поездке за границу города. Это веснушчатое лицо с большими зелеными глазами и слабой полуулыбкой, спрятанной за маской стеснения от нахождения рядом с парнем.

– Как тебя зовут? – Дима протянул руку вперед, чтобы девушка обратила на него внимание.

Она бросила взгляд на протянутую ладонь, после чего глубоко вздохнула, будто успокаивая ускорившееся сердце простой дыхательной техникой. Ее лоб покрылся испариной, будто уровень стресса был настолько большим, что даже организм пытался от него избавиться, понижая температуру тела. Девушка сделала еще пару глубоких вдохов, но уже более тихих, заметных только по движению ее груди.

– Я Тантра, – зеленые зрачки с усилием поднялись на Диму и осмотрели его лицо целиком, будто стараясь запомнить каждую маленькую и еле заметную деталь.

– А я Дима, – парень наклонил голову, изображая приветствие, – будем знакомы.

Тантра ничего не ответила, но продолжила стоять, рассматривая образ человека, стоящего перед ней.

– Можно странный вопрос? – сказала девушка и слегка закрыла свое тело, сведя вместе расстегнутые края куртки.

– Буду рад ответить.

– Что тебя заставило так углубиться в свои мысли, что ты даже потерял дорогу перед глазами? Раньше я не встречала таких людей, все обычно ходят группами и оживленно болтают.

Дима поначалу даже не нашелся, что ответить. Не часто парень встречал девушек, смотрящих не на его внешность, а будто бы сквозь нее, прямо в сознание.

– Так, – Дима немного замялся, не торопясь выходить из задумчивости, – о будущем.

– Все мы о будущем думаем, – Тантра улыбнулась, – всегда. Только каждый в удобном для него количестве. Разве что мало кому удается заглянуть дальше собственного носа.

Девушка весело хихикнула.

– Что ты имеешь в виду?

– А ты? – Тантра снова улыбнулась, но в этот раз более загадочно, нежели в первый.

– Насколько могу судить по твоему лицу, ты хочешь узнать, чем я занимаюсь завтра – Дима отошел от края дороги, чтобы случайно не оступиться, он сам не ожидал от себя подобного предположения, но все же решился его озвучить.

– Все верно.

– Что ж…

Вероятность того, что это была очередная проверка от Долора, по мнению Димы, минимальна, только потому, что смысла в подобной операции уже не было, так как встреча была назначена, и целесообразно было бы устраивать следующие тесты уже в это время, а никак не заранее. Дима достаточно кратко пересказал не только историю про Долора и первую библиотеку Миокарда, но и с чего началось его увлечение стариной и поиском утерянной информации по кладезям знаний. Тантра внимательно слушала, иногда переводя взгляд на пролетающие мимо машины и автоматизированные доставщики продуктов. В эти моменты она взмахивала своими короткими волосами так, что после остановки головы они ударяли ее по щеке. Временами она понимающе кивала, когда монолог подходил к риторическим вопросам из разряда: Как можно жить, когда не нашел себе дело по душе? И подобным. Один раз она перебила парня, чтобы уточнить подробности по вопросу уровня жизни древних. Очевидно, что во всей этой информации она оказалась впервые. Глаза Тантры часто округлялись от удивления, редко сменяясь смеющимися и блестящими.

– Ты прекрасный рассказчик, – сказала она, как только Дима закончил. – Первый, кто так оживленно рассказал все, что его так сильно волнует.

Парень не ожидал такой реакции, потому что все всегда реагировали совершенно не так. Чаще всего собеседники просто начинали махать руками в знак протеста продолжения темы разговора и требовали сменить ее. По какой-то причине девяносто процентов жителей Миокарда не любили историю и старые времена, открещиваясь от них, как в прошлом открещивались от проказы.

– Спасибо, не ожидал, что ты выслушаешь меня, – это были искренние слова.

– Ничего такого, – Тантра махнула ладошкой, – я очень люблю слушать. Иногда даже больше, чем говорить. Все мне так говорят, а я и не замечаю, не считаю это чем-то таким важным.

– Замечательное качество, – заключил Дима, – сейчас нельзя найти человека, который относился бы к твоим словам серьезно и внимательно, не превращая твои слова в собственное развлечение, заглушая постоянный информационный шум, издающийся отовсюду.

Вдруг Тантра сделала неожиданный для самой себя шаг:

– Может, пройдемся? – спросила она и снова распахнула края куртки, язычок молнии глухо ударился о плоскость черной кожи.

Двое не торопясь шли вдоль широкополосной дороги, находящейся в самой глубине Миокарда. Это было самое низкое место в городе, так как, на высоте нескольких этажей находились широкие балконы, соединяющие соседние здания в некоторое подобие улицы, подвешенной в воздухе. Отличие от привычной для древнего глаза улицы находилось только в отсутствии машин между краями пешеходных дорожек – современный человек отказался от возможности поднимать автомобиль в воздух, опираясь на безопасность не только воздушного пространства, но и живого населения города. Верхние улицы были наполнены людьми, но при этом обладали своей уникальной тишиной, похожей на ту, что создается высоко в горах, среди килотонн камня и снега.

Разговор шел сам собой, не был ни неловких пауз, ни сложных ситуаций. Со стороны могло показаться, что два закадычных друга решили уподобиться древним людям и просто пройтись пешком, передвигая собственные ноги с места на место по нескончаемо длинной улице, так напоминающей старый город. Тантра немного рассказала о себе, больше выступая слушателем. Девушка оказалась одной из тех, кто как раз не нашел своего предназначения, перебрав кучу занятий, от рисования, создания музыки, создания одежды и всего прочего. Но самым интересным оказалось ее мнение по поводу устройства мира, Дима сам не понял, как разговор зашел в это русло. Девушка сказала, что весь окружающий мир от каждого высотного здания и проносящегося мимо автомобиля, до пробегающей по улице кошки и самого Димы, идущего рядом – все это плод сознания.

– Чьего сознания? – спросил парень, переведя взгляд с тротуара на девушку, с интересом смотрящую вверх.

– Бога, – коротко ответила она.

Дима даже поперхнулся от неожиданности.

– Существа, которое было давным-давно создано людьми и ими же уничтожено несколько столетий назад? Как такое может быть?

– Очень просто, – Тантра посмотрела на своего спутника, – люди уничтожили только собственный рукотворный образ, существовавший только в представлении определенных лиц, и то только в момент их поклонения ему. То, что на самом деле называется богом, не поддается нашему объяснению, оно настолько недостижимо, что сравнимо с твоим прыжком вот на этот небоскреб. Не сможешь, я знаю. Так и здесь. Я создаю бога через себя, а он, в свою очередь, создает меня через себя, и пока я существую, существует и он, потому что мы единое целое.

– Но в той же священных писаниях…

– Забудь о них, – оборвала Тантра, – это все не более, чем бред ленивых диктаторов, желавших завоевать мир, написав только пару строчек. Никто не мог знать чего-либо конкретного о том, частью чего является сам, понимаешь? Каждый человек составляет часть большего, и настолько большего, что нельзя вообразить. Мы подобны колоскам пшеницы на безразмерном поле, давшем нам жизнь.

– И где же это поле?

– Нигде, его нет.

– Но ты же сказала, – Дима даже замедлил шаг, чтобы переварить услышанное.

– Оно есть, и одновременно его нет, – Тантра махнула рукой вверх, – оно не существует физически, но очень реально, если смотреть через отдельные призмы, например, через меня или тебя. Одно может познаваться через другое и наоборот. Как и сложно сказать что-то про тебя одного, никогда не встречая людей в своей жизни.

– Но я же всегда жил среди людей.

– Верно, но никогда не пытался смотреть через них, – сказала Тантра, чуть понизив голос.

– Разве можно смотреть сквозь физические тела?

– Можно, если иметь определенный навык, – усмехнулась девушка, – или просто отделиться от общего целого и встать в стороне, чтобы видеть поле целиком, как бы это делал водитель комбайна, ждущий созревания колосьев.

Дима замолчал. Единственное, что он видел, представив себя человеком, сидящим в кабине большой машины – это желтое поле, полностью засаженное культурой. Как перенести этот образ на жителей Миокарда, он не понимал.

– И не пытайся понять, – Тантра коснулась руки парня, отогнав от него все лишние мысли, – сейчас у тебя ничего не получится.

– Потому что я часть поля? Один из колосков?

– Ты снова прав, – Тантра искренне улыбнулась и продолжила рассматривать облака в небе.

– А ты видишь сквозь них? – после короткой паузы спросил Дима.

– Вижу.

– И стоишь не в поле?

– Нет, – девушка не отрывала взгляда от неба, будто хотела заключить всю его голубизну внутри себя, впитав до последней капли. – Я думаю, что пролетаю над полем, раз за разом взмахивая своими маленькими, но сильными крыльями. Иногда я спускаюсь ниже, иногда улетаю слишком высоко, но всегда возвращаюсь на привычную высоту и никогда не касаюсь колосков, потому что знаю, полю это не понравится.

Пара уже подошла к очередному перекрестку, и Тантра вышла из транса, в которую ее ввело небо. Девушка легким движением руки поправила волосы и спросила:

– Куда ты пойдешь дальше?

– Не знаю, – ответил Дима, наблюдая за движением автомобилей, отражающихся в стеклах домов, – я все это время шел только потому, что забыл, когда последний раз гулял вот так просто. У меня есть немного времени на решение важного вопроса, и я его трачу именно так.

– Интересный ты.

Эта фраза заставила Диму улыбнуться шире обычного.

– Ты никуда не спешишь? – внезапно для себя спросил он.

Девушка помотала головой в стороны, создав маленький вихрь из собственных волос.

– Может тогда ты и поможешь мне решить мою задачу?

Ответ пришел сам собой позже, совершенно неожиданно и просто. Дима, после продолжительного разговора с девушкой, практически проводил ее до дома, который, к слову, находился в часе ходьбы от старой библиотеки. Парень просто решил, что не стоит терять свой шанс, иначе можно остаться без каких-либо удачных возможностей и до конца жизни засиживаться среди сотен электронных книг.

– Чем ты будешь свободна через пару дней? – спросил Дима.

– А что? Есть планы? – игриво ответила Тантра.

– Не то, чтобы планы, – задумался парень, – завтра я планирую пропасть из города с человеком, который пахнет тайной.

– Пахнет тайной? – Тантра засмеялась. – Приключение обещает быть захватывающим?

– Я не уверен, но надеюсь на это. Не могу сидеть, сложа руки, когда жизнь дает сразу два джек-пота. Такое бывает только раз в жизни.

– Один куш ты срываешь, уезжая из Миокарда, – загнула пальчик девушка, – а второй?

– После узнаешь.

ווייטיק

«Вот он край Миокарда. Все, что я смогла подумать, выйдя на широкую террасу, огражденную по всему периметру шестиметровым стеклом, толщиной, примерно, с пару пальцев. При всем желании нельзя было попасть на противоположную сторону случайно, даже если вылететь на пешеходную зону в автомобиле и на скорости врезаться в стекло. Материал был настолько прочным, что за все время своего существования на этом месте даже не был поцарапан.

Если смотреть сквозь защитную панель, можно было увидеть тянущийся на десятки километров пустырь, бывший некогда древней цивилизацией, которую, если я правильно помню историческую книгу номер семь, сами древние называли Осией, если это слово было перенесено в печатные источники правильно. Лично меня терзали смутные сомнения по поводу правильности написания, потому что я прочитала множество текстов на древнем языке и ни разу не встречала похожих слов, учитывая, что подобные названия должны были встречаться часто. Впрочем, это государство было уничтожено не несколькими мощными взрывами бомб, сброшенных с самолета или другого летательного аппарата. Все было куда прозаичнее: государство погибло само, по крайней мере, наши историки считают именно так. Политика не смогла справиться с подчиненными. Помню только слова с фотографии, где была изображена полуразрушенная стена из красного кирпича с выбитыми от времени кусками, но камни рассыпались очень удачно, не повредив целостность рукотворного произведения искусства. Сейчас многие художники пытаются подражать неровным буквам древнего человека, выводившего слова баллончиком с краской, было видно, что он торопился, так как буквы, по мере прописывания фразы, все сильнее косились вправо, будто собираясь убегать в эту сторону, как только фраза завершится. Создатель убежал, и его судьба навсегда похоронена под осколками былой славы, если таковая была, но слова навечно остались сдерживать красные кирпичи от падения. Угольно черная краска выводила строчку: «осия ф перде». Она надолго засела в умах исследователей, не давая покоя днем и ночью, ведь ни одно из слов ни разу не встречалось в словарях, даже в тех, что находились гораздо раньше и в других, более развитых регионах. В итоге, местность и решили назвать Осией, в честь знаменитой красной стены, ставшей последним оплотом, последним строением некогда живущей страны со своими городами, дорогами и людьми. После стену было решено перенести в центральный музей Миокарда, где обветшалый камень простоит под холодным стеклом до скончания веков, или до того момента, пока от самого Миокарда останется только выжженный пустырь и пара полуразвалившихся небоскребов. Но такого будущего не предвещалось.

Там, где кончался пустырь, начинался густой лес, еле видимый со смотровой площадки, которая, к слову, находилась на высоте шести-семи этажей, над уровнем земли. Граница леса считалась неприкасаемым местом, где человек не ходил уже несколько веков. Примерно со времен существования той самой Осии, но все это находится на уровне сплетен и поверий, так как некому было проверить данные мысли. Желающих выбраться из Миокарда было мало, но все походы сталкеров всегда ограничивались выходом на пустырь и углублением в него примерно на два километра, где были еще сохранившиеся остатки построек. На этом все и заканчивалось.

Таня завороженно всматривалась в горизонт. Я прекрасно помнила, что она уже давно мечтает попасть в этот далекий лес, но одна идти боится. Мне несколько раз было предложено собрать маленькую группу искателей приключений, готовых идти на любые риски, даже сражаться с дикими животными и ночевать под деревьями. Но все быстро заглохло, как только информация о сборе ушла в народ, нужно же было как то найти несколько желающих. Практически сразу же появился мужчина в форме и, даже не представившись, строго запретил подобные действия. С того момента Таня больше не вспоминала о своих давних планах, но как только появилась возможность просто выйти за границу города – ее глаза снова зажглись желанием.

Не могу точно сказать, сколько людей выходило на этот пустырь, если не считать тех, кто выезжает туда практически ежедневно, чтобы проводить исследования древней жизни или разыскивать новые месторождения ресурсов, точнее помогать своим роботам выполнять свои задачи. Я говорю про таких же энтузиастов, как я, простых людей, имеющих недюжинное желание бежать навстречу приключениям, каких никто более не встретит среди всех возможных баров, кинотеатров и залов проведения досуга.

– Снова думаешь туда добраться? – тихо спросила я у подруги.

Таня отрицательно помотала головой, но ее лицо показывало совершенно обратное, я сразу поняла по ее нахмурившимся бровям, что она вспомнила того самого блюстителя правил в форме, перекрывшего ей дорогу к давней мечте.

– Когда-нибудь мы точно там побываем, я обещаю, – заверила я Таню, гипнотизирующую взглядом горизонт. – Не терзай себя за то, что еще не сделала, еще будет много времени и возможностей.

– Думаешь? – тихо спросила она.

– Уверена.

Я понимала природу ее неуверенности, она крылась глубоко в детстве, которое Таня изо всех сил пыталась забыть. Она даже не рассказывала про свои детские годы на наших первых совместных посиделках у меня дома, когда я готовила свой фирменный глинтвейн и надевала любимую красную кофту, так как в это время я снижала общую температуру в квартире примерно до восемнадцати по Цельсию, чтобы создать некоторый уют, подогреваемый теплыми вещами и горячим ароматным напитком. Таня начала понемногу выдавать интересные факты из своей жизни только под небольшим градусом, проще говоря, после нескольких больших стаканов глинтвейна. Она родилась в северных районах Миокарда, не уточнив, в каком конкретно, но я надеюсь, что спустя некоторое время я узнаю и это. В пять лет ее покинули родители, в одном из максимально редких для нашего города происшествий: они по случайности выпали из окна собственной квартиры, в порыве очень яркого танца. Согласна, что это крайне глупая смерть, сравнимая только со случайными смертями людей древности, о которых я однажды читала, но сейчас не об этом. Таня училась и взрослела в детском доме, принимая уход и заботу от механизированных помощников. Оговорюсь, что это не страшные угловатые роботы, блестящие своими металлическими суставами и издающими характерный звук. Роботы Миокарда очень похожи на людей, за исключением двух ярких отметок на их висках и груди, примерно между людских ключиц. Что было внутри, я не знаю, никогда не пыталась углубляться в робототехнику и все с ней связанное, считая себя человеком более творческим, нежели техническим. Таня же наоборот больше понимала в механизмах, особенно если они были древними. Однажды она смогла запустить мотор старого транспортного средства на двух не очень, на мой взгляд, колесах, кажется, он назывался Восход, такое слово я увидела на одной из его деталей.

Далее Таня прошла полный курс подготовки к самостоятельной жизни в городе и была отправлена в свободное плавание. Началась череда постоянно сменяющихся мужчин, которые надолго не задерживались, иногда женщин, к ним она имела большую предрасположенность, но все равно чаще тянулась к противоположному полу. Однажды, Таня целый месяц провела в пентхаусе какого-то певца, я не разбираюсь в музыке, он то и привил ей любовь к древностям, в его доме даже имелся небольшой музей с кучей предметов обихода древних. Он же и обещал Тане показать мир за лесом, который, по его словам, отличался от Миокарда даже укладом жизни. Одним словом, там нужно побывать каждому. Только вот певец не стал устраивать романтичный поход за границу, он просто несколько раз воспользовался ей во время подготовительных мероприятий. Как говорила Таня, все ее тело после болело несколько дней, не давая спокойно спать. А когда девушка ему надоела, певец решил немного развлечься и, якобы случайно, сбросить Таню со своего шикарного балкона. Естественно все это отразилось на тогда еще юной девушке, навсегда запомнившей странную выходку любимого человека, едва не приведшую ее к смерти. К слову, певца так и не наказали, ссылаясь на тот факт, что Таня была сильно пьяна и все ей причудилось. Ее было, даже чуть не привлекли за клевету, но все уладилось. Таня до сих пор не знает почему.

В такие дни органы управления городом ликуют, у них есть че заняться, помимо своих привычных дел. Не потому, что старое наскучило, а потому что они любят разбираться в чужих проблемах и разногласиях, хоть такое и происходит крайне редко.

Мы прошли через закрытую дверь, у Тани был ключ, который она успела стащить из квартиры своего певца, во внутреннее пространство границы города. Это было гигантское здание, полностью окружающее город и представляло только лишь функцию границы. Оно не имело окон и этажей, как таковых, но, если бы при строительстве их отметили, то число бы явно перевалило за пять, а может и девять. Оставалось только спуститься по узким металлическим лестницам, покрытым толстым слоем пыли, местами сбитым чьими-то аккуратными шагами. Кто-то явно тайком выходил наружу помимо нас, но мы больше не знали таких же искателей приключений, как и мы. Этот вопрос недолго меня терзал, ровно до того момента, как мы спустились к необходимой двери. Она оказалась распахнутой настежь, последний кто проходил через нее явно торопился и забыл ее закрыть, либо не захотел, мы этого уже никогда не узнаем. В двух метрах от раскрытой двери лежала мертвая птица. Я не особо разбиралась в названиях пернатых, так как никогда не встречала их в городе и видела представителя этих животных впервые. Не знаю почему, но мне стало грустно, это чувство было довольно редким у жителей Миокарда и считалось ненормальным, нужно будет обратиться к врачу, как только вернусь. Легкое черное оперение на безжизненном теле изредка шевелилось под действием залетающего внутрь ветра. Видимо птаха не смогла вовремя вылететь из каменного заточения внутри граничной стены, и погибла от голода, практически выбравшись наружу. Не могу определить от чего, но в моей голове на мгновение появилась надпись кривыми буквами: «Осия ф перде», мне показалось, что она очень подходила к этой ситуации. Может быть, она это и значила, может древние хотели оставить нам знак, что их дни сочтены и все уже заканчивается. По коже побежали мурашки. Сложно представить себя жителем государства, которое знает, что через несколько лет будет полностью уничтожено вместе со своим населением. На улицах бы ходили обеспокоенные люди, желающие объяснения ситуации от властей, а полиция бы разъезжала на автомобилях, призывая к порядку через систему усиления голоса, боясь выходить на улицу, так как паника и общий упадок настроения свободно витал в воздухе и подчинял себе сознания людей. Социальные сети и телевизионные каналы ломились бы от переизбытка научной и псевдонаучной информации, которой бы было на порядок больше. Так же бы оживились местные конспирологи и философы, предвещающие конец света еще очень давно. Я бы точно не смогла находиться в таком месте, сразу бы решив исчезнуть с этих безумных улиц, к этому моменту уже безымянных, так как имена бы уже ничего не значили, ибо какой смысл давать имя тому, что через некоторое время превратится в пыль, как и сознание его создателя? Можно сказать, что Осия исчезла, даже не просуществовав, ведь нет ни одного сознания, которое бы хранило в себе те улицы и здания, тех людей и животных, не осталось ничего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.