Холли Вебб
Роуз и тайна магии

Посвящается Джону

© Соколова И., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава 1

Роуз тихонько выглянула из окошка и увидела, как по улице идут две маленькие девочки с няней. Девочки были одеты в прекрасные одинаковые нежно-розовые пальто. Интересно, как можно не запачкать розовое пальто? Наверное, им на лужи и грязь даже смотреть запрещено! Маленькая процессия подошла к перекрестку, и Роуз встала на цыпочки, чтобы увидеть, как они поворачивают за угол. Ведро, на котором Роуз стояла, закачалось и угрожающе загремело, и девочка быстро спрыгнула на пол, надеясь, что никто этого не услышал. Крохотные витражные окна приюта Святой Бриджет для девочек находились очень высоко. Выглянуть наружу было почти невозможно, особенно если ты маленькая девочка. Так что узнай воспитательницы о нехитром трюке Роуз, они бы сделали все возможное, чтобы пресечь любые попытки смотреть в окно. Ведь всем известно, что глядение в окно ужасно, ужасно вредит благочестию маленьких девочек! Быть может, в приюте даже запретили бы ведра – ну так, на всякий случай.

Роуз поправила коричневый хлопковый передник и быстро пошла по пустому коридору к кладовой, чтобы вернуть ведро на место. Она аккуратно поставила его на одну из деревянных полок, в ряд с остальными ведрами, тряпками и щетками. Даже если сейчас Роуз кто-нибудь увидит, она скажет, что оттирала его.

– Пс-ст! Роуз! – Шепот застиг Роуз врасплох, когда она уже протянула руку к двери, и Роуз резко обернулась, испуганно прижавшись спиной к стене.

Маленькая ручка поманила ее из-за большой жестяной ванной, стоявшей под нижней полкой.

– Смотри, что у меня есть!

Роуз глубоко вдохнула и снова успокоилась. Никто не видел, как она незаконно пользовалась ведром. Это всего лишь Мэйзи.

– Ты что там делаешь? – спросила она, озабоченно взглянув на дверь. – Тебя накажут. Вылезай.

– Смотри, – продолжал просить шепот, а огрубевшие пальцы покачали чем-то соблазнительным из-под полки.

– Ох, Мэйзи, – вздохнула Роуз. – Я же его уже видела. Ты мне показывала на прошлой неделе.

И все же она опустилась на колени и залезла под полку, устраиваясь рядом с подругой.

Был воскресный вечер. В приюте Святой Бриджет это значило, что многие девочки сейчас в кабинете мисс Локвуд смотрят на Реликвии. У Роуз не было никаких Реликвий, поэтому настало самое то время, чтобы похищать ведра. Даже если бы Роуз увидела одна из воспитанниц, она не обратила бы внимания, потерявшись в своих глупых мечтах.

– Как ты думаешь, в нем должна храниться прядь волос? – задумчиво спросила Мэйзи. – Или, может быть, портрет?

Роуз внимательно посмотрела на помятый жестяной медальон. Похоже, на него кто-то наступил, а может быть, он был закопан в чем-то мерзком, но ничего ценнее у Мэйзи не было – кроме него, у нее не было вообще ничего, ведь даже ее одежда принадлежала приюту.

– Конечно, портрет, – твердо сказала она Мэйзи, обнимая подругу за ее худые плечи. На самом деле она понятия не имела, но Мэйзи мечтала об этом медальоне всю неделю, и тот час в воскресенье, когда она могла подержать его в руках, был для нее особенным – Роуз это знала и не хотела портить ей удовольствие.

– Может быть, моей мамы. Или, может быть, он ей принадлежал, а внутри был портрет папы. Да, так и было. Наверняка он был очень красивый, – мечтательно продолжала Мэйзи.

– М-м-м, – тактично протянула Роуз. Мэйзи была не то чтобы дурнушкой – просто очень худенькой, да и коротко остриженные волосы – в приюте боялись вшей – никого не украшают. Было трудно представить, что кто-то из ее родителей был красивым.

Все подруги Роуз проводили воскресенья в мире грез, где каждая из них оказывалась потерянной дочерью герцога, наследник которого в один прекрасный день подъедет к приюту в карете, запряженной четверкой лошадей, и увезет ее к законному наследству.

Однако, как ни странно, в отличие от других девочек Роуз не мечтала – и даже не потому, что у нее не было Реликвии. Реликвий не было у многих, и это их грезы нисколько не останавливало. Роуз просто хотела как можно скорее выбраться из приюта. Не то чтобы здесь было плохо: учительница читала им множество душеспасительных книг о детях, которым не повезло иметь Приют. Они жили на улицах, и им вечно становилось все Хуже и Хуже, хотя как именно, никогда не объяснялось. В приюте Святой Бриджет девочек кормили, хотя еды никогда не было достаточно, чтобы по-настоящему насытиться – только чтобы в обморок не упасть. У них была одежда, даже отдельный воскресный наряд для походов в церковь, и ежегодная фотография. Важнее всего было то, что их учили работе по дому, которую делают служанки в богатых домах, чтобы, когда они вырастут, девочки могли сами зарабатывать себе на жизнь. Если Роуз о чем и мечтала, то именно об этом. Она не хотела быть хозяйкой большого дома. Ей бы хватило убирать в таком доме и получать за это жалованье. И, возможно, иметь полдня выходного раз в месяц, хотя она понятия не имела, чем бы занималась в это время.

Иногда девочки, выросшие в приюте, возвращались, чтобы покрасоваться. Хихикая, они рассказывали, как их обожает младший лакей, а еще на них были элегантные наряды, которые не носили до них шесть других девочек – не то что воскресное черное платье и пальто Роуз. Имена этих девочек – прежних владелиц – были вышиты около воротничка. У двух из них даже имелись фамилии – невероятная роскошь. Роуз была просто Роуз, потому что в тот день, когда ее принес в приют приходской священник, в малюсеньком садике мисс Локвуд расцвела желтая роза. Священник нашел девочку на церковном кладбище: она сидела в корзине для рыбы на памятнике павшим на войне и оглушительно ревела. Если бы Роуз предавалась мечтам, как другие девочки, она бы думала, что ее отец был храбрым солдатом, погибшим во время героической атаки, а ее умирающая мать не могла позаботиться о ней и оставила на могильной плите в надежде, что кто-нибудь возьмет бедное дитя солдата на попечение. В действительности же, решила Роуз, ее семья занималась чем-то, связанным с рыбой.

Рыбу Роуз терпеть не могла. Хотя, конечно, живя в приюте, будешь есть все, что дадут, а при любой возможности и соседскую порцию в придачу. Роуз знала, что никакая блистательная леди никогда не прикатит в приют и не объявит ее своей давно потерянной дочерью. Должно быть, в тот год плохо ловилась рыба, вот и все. Роуз это не беспокоило, а только подстегивало желание самой зарабатывать себе на жизнь.

– Как ты думаешь, какими они были? – умоляюще спросила Мэйзи. Роуз рассказывала прекрасные истории. Каким-то образом они освещали самые темные уголки приюта, куда они прятались, чтобы поговорить.

Роуз вздохнула. Она устала, но в глазах Мэйзи светилась надежда. Роуз устроилась поудобнее, насколько это было возможно под полкой, и подоткнула подол платья под ноги для тепла. В кладовке было промозгло, сыро и пахло мокрыми тряпками. Роуз задумчиво посмотрела на поблескивавший в полутьме бок жестяной ванны.

– Тебе же было два года, когда тебя привезли в приют? – прошептала она. – Значит, ты уже вовсю умела бегать… Да. Было воскресенье, и твои родители повели тебя в парк, пускать кораблик в фонтане.

– Кораблик! – блаженно согласилась Мэйзи.

– Да, с белыми парусами и веревочками, чтобы ими управлять, совсем как настоящий. – Роуз вспоминала картинки из «Поучительных историй для детей», одной из книг, хранившихся в классной комнате. В книжке владельцы кораблика, два маленьких мальчика, подрались, не сумев решить, кому пускать его первым, и, разумеется, один из них утонул в фонтане. Почти все книги из классной комнаты заканчивались одинаково. Роуз развлекалась, пытаясь определить тот самый момент, после которого героев было уже не спасти. Обычно он наступал, когда они лгали родителям, чтобы получить добавку варенья.

– Тебя нарядили в лучшее розовое пальтишко, и мама даже пообещала не ругаться, если ты его испачкаешь. – На этом месте в голосе Роуз зазвучали нотки сомнения. Она не удержалась и вставила в рассказ розовое пальто, но в самом деле какая глупость…

Неожиданно она заметила, что Мэйзи жадно уставилась на блестящий бок ванны.

– Да погляди-ка, у него пуговицы как цветочки! Это розы, Роуз?

Роуз судорожно сглотнула.

– Не уверена, – пробормотала она, глядя во все глаза на картинку, мерцавшую на металле. – Кажется, маргаритки… – Это она сделала? Роуз знала, что хорошо рассказывает истории – ее постоянно упрашивали что-нибудь рассказать, но никогда еще они не сопровождались картинками. Движущимися картинками. Пухлая и хорошенькая малышка Мэйзи подпрыгивала и хлопала в ладоши, наблюдая, как аккуратно одетый джентльмен запускает кораблик по сияющей поверхности фонтана. «Белые брюки! – возмутилась практичная сторона Роуз. – Что за легкомысленная семейка?!»

– Ой, картинка тает! Нет-нет, верни ее, Роуз! Я хочу посмотреть на маму! – запричитала Мэйзи.

– Ш-ш-ш! Нам нельзя быть здесь, нас поймают!

Но Мэйзи не слушала:

– Ох, Роуз, какая красота! Я там такая красивая! Хочу еще…

– Девочки! – прервал резкий голос. – Что вы здесь делаете? Выходите сейчас же!

Роуз попыталась вскочить и ударилась головой о полку. Картинка тут же окончательно исчезла, и Мэйзи расплакалась.

– Вылезайте оттуда! Кто там? Роуз? Мэйзи? Что вы только там делаете?

Роуз выползла из-под полки, сама еле сдерживая слезы. Голова тошнотворно пульсировала от боли. Как же глупо! Вот что бывает, когда начинаешь показывать картинки на ваннах. Мисс Локвуд, кажется, рассердилась.

– Мэйзи, ты же знаешь, что нельзя выносить из моего кабинета это! – рявкнула она, выхватывая из рук девочки медальон. Тоненькая цепочка порвалась, и Мэйзи заревела еще громче, зажав в пальцах обрывок.

Мисс Локвуд явно пришла в ужас. Она, конечно, не хотела рвать цепочку и знала, как Мэйзи дорог этот медальон. Но пути назад не было.

– Глупая девчонка! Смотри, что ты наделала! Так тебе и надо.

Густо покраснев, мисс Локвуд затолкала медальон в мешочек, висевший у нее на поясе, и вылетела из кладовой.

– Немедленно в постель! Сегодня обе останетесь без ужина! – величественно объявила она в дверях.

– Невелика потеря, – буркнула Роуз, обнимая Мэйзи, которую все еще сотрясали рыдания.

– Она… сломала… мой… медальо-о-о-он!

– Да, – мягко согласилась Роуз. – Сломала. Но мы его починим. И я думаю, она не нарочно. Кажется, ей было стыдно, Мэйзи. Она могла бы заставить нас весь вечер стоять в классной комнате с книжками на голове, как бедняжку Флоренс на прошлой неделе. Остаться без ужина – это еще ничего. Все равно бы дали только хлеб с молоком.

– А может быть, и нет, – всхлипнула Мэйзи, настроенная видеть только плохое. – Может быть, дали бы пирог.

– Мэйзи, нам всегда дают хлеб с молоком! Пирог в последний раз давали в честь коронации, почти три года назад! – Роуз вздохнула. Она не могла не сердиться на Мэйзи, ведь из-за нее их наказали, но злилась не сильно. В конце концов, она сама искушала судьбу, глядя в окно. Да и потом, как можно сердиться на хрупкую маленькую Мэйзи?..

Роуз взяла ее за руку, и они вместе уныло поплелись в сторону спальни.

– Хочешь, я расскажу тебе историю? – подавленно спросила Роуз, когда они переодевались в ночные рубашки.

– А картинки будут? – оживилась Мэйзи.

– Не знаю, – честно ответила Роуз. – Раньше они никогда не появлялись. И если нас поймают, опять накажут. Наверняка это запрещено.

– В Правилах такого нет, – надула губки Мэйзи. – Я точно знаю.

Мисс Локвуд зачитывала им Правила каждое воскресенье перед походом в церковь, так что они слышали их сегодня утром. Мэйзи была права, Роуз не припоминала ничего о картинках на ваннах. Что странно: должно быть, это что-то очень редкое, потому что Правила охватывали все. Они даже регулировали точную длину сиротских ногтей.

– Просто кажется, что это не должно быть разрешено… – сказала Роуз. «Потому-то это так весело, – хотела добавить шкодливая часть ее. – Ох, ну ладно. Но думаю, нам понадобится что-нибудь блестящее». – Она задумчиво огляделась. Длинная и узкая спальня была расположена на чердаке старого дома. Здесь было чисто, но ничего блестящего не наблюдалось. Девочки с трудом умудрялись ходить между узкими кроватями с серыми одеялами; откуда тут взяться месту для полированной мебели?

Мэйзи тоже окинула взглядом комнату, вытягивая шею, чтобы заглянуть в уголки.

– Мои ботинки блестят! – предложила она.

Роуз хотела сказать, что быть такого не может, но вдруг поняла, что Мэйзи права. Вся обувь девочек делалась и чинилась руками мальчиков из приюта Святого Бартоломью за забором. В то время как девочки занимались стиркой, мальчики работали в башмачной мастерской, чтобы научиться полезному ремеслу. Ботиночки Мэйзи только что вернулись из починки и были начищены до блеска, несмотря на то, что чинили их много раз и от первоначального ботинка уже совсем ничего не осталось. Если можно делать картинки на ванне, почему не на ботинке?

Девочки устроились, прижавшись друг к другу под одеялом Роуз, и уставились на отполированный ботинок.

– Даже если получится, картинка будет меньше, – предупредила Роуз.

– Ну и что. – Мэйзи не сводила глаз с ботинка. – Я хочу увидеть, что было дальше.

– Этого не было на самом деле… – напомнила ей Роуз. – Это просто история, которую я сочиняю, понимаешь?

– Да, да, – раздраженно отмахнулась от нее Мэйзи, не слушая. – Покажи!

Прошло немало времени с тех пор, как Мэйзи уснула, вся в слезах, огорченная мерцающим изображением себя самой, бегающей по парку в поисках мамы, а другие девочки, шумно болтая, вошли в спальню и улеглись в постели, но Роуз лежала без сна.

Она же все выдумала? Почему-то все это казалось правдой. «А что, если я стала провидицей?» – беспокоилась Роуз. Она не верила в провидиц. Разумеется, она все придумала – потому что вставила в рассказ розовое пальто, которое видела из окна на тех девочках. Но если это неправда, отчего Мэйзи так расстроилась? Отчего поверила больше, чем всем другим историям Роуз? «Картинки, – сказала себе Роуз. – Из-за них вся история казалась правдой. И я тоже хотела в нее поверить. Больше не буду так делать».

Рядом с ней Мэйзи все еще всхлипывала во сне, ее худенькие плечи вздрагивали, словно она видела это снова: потерявшийся ребенок – будто бы сама Мейзи – бежит вокруг сверкающего фонтана за своим корабликом, а затем оборачивается и видит вокруг только чужих людей.

Роуз не знала, как у нее это получилось. Когда рассказывала истории, никаких картинок не возникало – до сегодняшнего дня. Вроде бы все было как всегда, что же изменилось? Нельзя допустить, чтобы это случилось еще раз. Слишком ярко. Роуз была уверена, что все выдумала, – или почти уверена, но для Мэйзи это стало правдой. Она запомнит эту сцену на всю жизнь.

«Хотя, – подумала Роуз, наконец закрывая глаза, – если бы это было правдой, кораблик хранился бы у мисс Локвуд вместе с другими Реликвиями…» Значит, это выдумка. Это просто рассказ. Вот только ее рассказы никогда раньше не пугали ее саму.

Глава 2

Когда Роуз проснулась, ей было не так холодно, как обычно – в спальне всегда царил холод, кроме пары недель летом, когда стояла невыносимая жара. Она не могла сообразить, в чем дело, пока Мэйзи снова не пошевелилась у нее под боком и Роуз не поняла, что именно это ее и разбудило.

Ботиночки Мэйзи были под ее кроватью, куда Роуз аккуратно поставила их вечером. Она недоверчиво взглянула на них, опасаясь, как бы картинки не появились снова. «Наверное, придется избегать всего блестящего, – подумала Роуз. – От меня как горничной не будет никакого толку».

– Расскажешь историю еще раз? – Мэйзи приподнялась на локте и пристально смотрела на нее.

Роуз резко села, и одеяла свалились на пол.

– Нет! – Роуз вздрогнула и потянулась за ними, чтобы вернуть ночное тепло. – Конечно нет!

– Но почему? – начала умолять Мэйзи. – У тебя так здорово получается. Больше никто не умеет делать картинки, Роуз, это так красиво.

– Но ты же плакала, – напомнила ей Роуз, нахмурившись. – Плакала полночи.

Мэйзи пожала плечами.

– Это не значит, что мне не понравилось, – объяснила она так, как будто Роуз совсем дурочка, и вздохнула. – Наверное, сейчас уже нет времени, скоро все проснутся. Но было так чудесно. Мне и сон об этом приснился.

По понедельникам в приюте устраивали стирку, и Роуз все утро работала за себя и за Мэйзи. Казалось, что Мэйзи все еще спит – она засунула в гладильный каток собственную юбку. Хорошо, что Роуз заметила, после чего велела подруге спрятаться за большим медным котлом и сортировать чулки, пока не покалечилась. Следующие две недели все девочки в приюте носили разные чулки, однако случилось так, что Роуз это не коснулось.

Утро еще не закончилось, когда по прачечной пробежал заинтересованный шепоток. В дверях появилась мисс Локвуд вместе с незнакомой леди. Сотня девочек встала на цыпочки, притворяясь, что продолжают работать. Посетители были редкостью, и даже когда они всего лишь осматривали приют, это было целым событием. Одна из младших девочек, четырехлетняя Лили, от волнения свалилась в чан с бельем, и ее пришлось вытаскивать и прятать под кучей простыней, но она все не переставала хихикать.

– Как думаешь, это инспекция? – прошептал кто-то рядом с Роуз.

– Нет, никто не говорил, что будет инспекция. Перед инспекцией всегда заставляют надеть чистые передники, – заметила девочка постарше.

– Может быть, это благотворительница? – пропищала Мэйзи из-за котла. Эта мысль привела всех в восторг, поскольку предыдущая благотворительница подарила девочкам три букета шелковых роз и лошадку-качалку, которая обитала теперь в классной комнате. Кататься на ней разрешалось только самым маленьким, но гордились ею все – ее назвали Альбертом, в честь короля. Розы же таинственным образом исчезли.

– У нее чудесное платье. Черное, и шляпка с бархатными вставками.

– Если она в черном, значит, не благотворительница, значит, она делает Добрые Дела. Те, что в черном, всегда делают Добрые Дела. Хотя шляпки у них обычно поскромнее…

Шепот прекращался по мере того, как мисс Локвуд и неизвестная посетительница медленно шагали через прачечную. Все старались изображать бурную деятельность и одновременно прислушивались к их разговору.

– Конечно, мы обычно держим девочек, пока немного не подрастут… – объясняла мисс Локвуд.

– Прекрасно понимаю, однако я предпочитаю обучать своих горничных сама. Мне нужна девочка лет десяти-одиннадцати. Благоразумная.

У дамы в черной шляпке были очень живые глаза, заметила Роуз. Она как будто видела все на свете. Заметив Мэйзи, выглядывавшую из-за котла, улыбнулась ей. Мэйзи покраснела и спряталась опять.

Перешептывание возобновилось еще громче – девочки передавали друг другу восхитительную новость. Она хочет забрать кого-то! Роуз пожалела, что не знает, сколько именно ей лет. Она была почти уверена, что ей примерно десять. И она точно благоразумная. Она попыталась придать себе благоразумный вид, но тотчас заподозрила, что выглядит так, будто у нее запор.

Мисс Локвуд тем временем задумчиво оглядывала комнату:

– Люси. Рут. И ты, Элиза…

Роуз вздохнула. Ей не хватило благоразумия. Если бы только мисс Локвуд не поймала их вчера в кладовой! На секунду она возненавидела Мэйзи, но ее злость тут же пропала и она печально склонилась над гладильным катком, проталкивая между валиков еще один несчастный комок мокрого белья.

– И, пожалуй, Роуз, – добавила мисс Локвуд. – Ко мне в кабинет, девочки, пусть мисс Бриджес на вас посмотрит.

Роуз уставилась на них с открытым ртом, и Мэйзи с Эллен пришлось подтолкнуть ее, чтобы заставить идти вслед за остальными.

Роуз даже не показалось странным, когда леди в черной шляпке принялась осматривать ее так, как будто пришла в магазин. Роуз беспокоилась лишь о том, что коричневое платье ей маловато. Оно жало в подмышках. Эта леди еще подумает, будто Роуз слишком много ест. Она втянула щеки и изо всех сил старалась не думать о всяких историях. В кабинете мисс Локвуд было полно блестящих вещей, и Роуз всюду видела свое отражение в поношенном ситцевом платьице и белом чепце.

Мисс Бриджес вышагивала вдоль маленькой шеренги девочек-сирот. Она спросила у Элизы, сколько ей лет, и кивнула, когда та пробормотала: «Двенадцать». Роуз отметила про себя, что голос Элизы звучал своевольно. «А Люси не хочет быть горничной, а Рут только и умеет, что хихикать. Может быть, она выберет меня…»

Мисс Бриджес остановилась напротив Роуз:

– Тебе правда десять? Ты такая маленькая.

Роуз сглотнула.

– Кажется, правда, – ответила она с сомнением. – Я здесь уже девять лет, мисс, меня принесли сюда, когда мне был примерно годик. Я умею работать, – прибавила она. – Я очень сильная, правда. – Сама того не заметив, Роуз привстала на цыпочки.

– Разве ты не хочешь остаться в приюте? – полюбопытствовала мисс Бриджес и улыбнулась мисс Локвуд.

Роуз тоже бросила на директрису встревоженный взгляд, прежде чем ответить.

– Не то чтобы я не хотела остаться, – проговорила она. – Но мне хочется самой зарабатывать на жизнь.

– Весьма похвально, милая, – успокоила ее мисс Локвуд. – Роуз – хороший работник, мисс Бриджес. Иногда бывает своенравной, но она хорошая девочка.

Уши Роуз побагровели. Хорошая девочка? Раньше ей такого не говорили.

– Могу я забрать ее прямо сейчас? – поинтересовалась мисс Бриджес, как будто спрашивала о новой шляпе.

– Сейчас?! Что ж, полагаю, можете. – Мисс Локвуд, кажется, была потрясена. – Обычно мы отсылаем девочек на новое место в новом платье и с Библией, но боюсь, у нас ничего не готово.

– Не страшно, – милостиво отозвалась мисс Бриджес. – Мы обеспечим ее всем необходимым. А ее, э-э… платье мы можем вернуть вам, если желаете.

– Да, пожалуй… – безвольно согласилась мисс Локвуд. – Да, конечно. Чрезвычайно любезно… Сейчас?

– Сейчас.

Сейчас! Роуз сжала кулачки под передником, чтобы не запрыгать от радости. Конечно, она будет скучать по остальным – о Мэйзи она и думать не могла, но именно об этом она всю жизнь мечтала, не ожидая, что это случится на самом деле.

Рука Люси нашла ее руку и стиснула ее:

– Удачи!

Роуз улыбнулась в ответ, однако брови ее остались целеустремленно сдвинуты. Она твердо решила не позволять удаче распоряжаться своей жизнью.

* * *

Мисс Бриджес шла быстро, и Роуз приходилось чуть ли не бежать, чтобы не отстать. И тем не менее она все равно не поспевала, ведь на каждом шагу ей открывалось нечто новое и интересное. Девочек редко выпускали из приюта. Только по воскресеньям они ходили в церковь, выстроившись парами, шагая почти в ногу.

Сегодня, однако, мисс Бриджес повернула направо, едва выйдя из приюта. Роуз так и осталась стоять на нижней ступеньке лестницы, глядя на нее в изумлении.

Заметив, что Роуз не идет за ней следом, мисс Бриджес обернулась:

– Все хорошо, детка? Ты боишься? Передумала? Я не буду уводить тебя, если ты хочешь остаться.

Роуз энергично покачала головой, спрыгнула со ступеньки и бросилась к ней:

– Я хочу с вами, очень хочу. Простите, мисс. Дело в том, что мы никогда не ходили в эту сторону.

Мисс Бриджес подняла брови:

– А что не так с этой стороной?

– Ничего, просто, видите ли, церковь в другой стороне. Мы ходим только в церковь, – объяснила Роуз.

– Я и не знала. – Мисс Бриджес посмотрела сверху вниз на Роуз, спешившую рядом в своем коричневом платье и колючей серой шали. – Ты правда нигде больше не была?

Роуз покачала головой:

– Не припомню, мисс.

Приют находился в не самой респектабельной части города. Вокруг было мало интересных магазинов, на которые можно было бы поглазеть, да и конечно же все они были закрыты в воскресенье. Но сейчас мисс Бриджес повела Роуз по более фешенебельным улицам. Утро понедельника было в самом разгаре, и повсюду сновали люди, которые вышли за покупками, по делам или просто погулять. Роуз завораживали они все, но больше всего дети ее возраста.

– Идем сюда, на эту площадь. – Мисс Бриджес повернула за угол. – Дом мистера Фаунтина на другой стороне, вон там, с краю.

Роуз засмотрелась на высокие каменные дома с сияющими на солнце окнами. В середине площади расположился небольшой сквер со статуями – три маленьких мальчика играли там с деревянной лошадкой. По сравнению с шумными улицами здесь было очень тихо. Роуз сомневалась, что ей когда-либо доводилось проходить так близко к дереву.

– Здесь красиво, мисс, – тихо сказала она. Затем удивленно подняла голову. – Дом мистера Фаунтина? Это не ваш дом, мисс?

Мисс Бриджес засмеялась:

– Я всего лишь экономка, Роуз. Мы с тобой вместе работаем у мистера Алоизиуса Фаунтина, известного алхимика.

Глава 3

Мисс Бриджес повела Роуз вниз по ступенькам, которые вели с улицы прямо на кухню, находившуюся в подвале.

– Мы не ходим через парадную дверь, это для хозяев.

Роуз кивнула. Парадная дверь была огромной, выкрашенной в темно-зеленый, с золотым дверным молотком в виде русалки. К ней вели широкие мраморные ступени. Слишком шикарно для Роуз.

Кухня показалась ей битком забитой людьми, сидевшими вокруг деревянного стола, на котором стоял гигантский керамический чайник. Полная дама за дальним концом стола степенно кивнула:

– Чаю, мисс Бриджес?

Мисс Бриджес ответила столь же любезным кивком:

– Благодарю, миссис Джонс, с удовольствием. Знакомьтесь, это Роуз, новая младшая горничная, из приюта. Роуз, миссис Джонс – наша кухарка, она заправляет на кухне.

Роуз уставилась на свои ботинки, смущенная тем, что вся кухня смотрит на нее. Мисс Бриджес как будто стала еще величественнее в окружении этих новых людей, и Роуз стеснялась спросить, кто они все такие.

– Совсем маленькая, – презрительно фыркнула темноволосая девушка на пару лет старше Роуз, одетая в опрятный передник. – Толку от нее не будет никакого.

– Помолчи, Сьюзен, – одернула ее кухарка. – Девочка в два раза меньше нее могла бы работать больше, чем ты, а если она из приюта Святой Бриджет, то свое дело знает. Иди лучше почисти серебро!

Сьюзен злобно посмотрела на Роуз и быстро вышла из кухни в судомойню.

Мисс Бриджес мягко подтолкнула девочку к стулу.

– Будьте добры, миссис Джонс, налейте Роуз чаю, а потом мы поищем ей платье. Нашей предыдущей младшей горничной пришлось вернуться домой, ухаживать за матерью, Роуз. Таких, как ты, в ее платья поместилось бы две штуки, но мы что-нибудь обязательно придумаем.

Роуз сделала маленький глоток чая – из фарфоровой чашки, с блюдцем! – и украдкой оглядела остальных сидевших за столом. Она быстро сообразила, что здесь тоже сегодня день стирки и что женщина на другом конце стола в черном соломенном чепце и с примерно шестью шалями на плечах – это прачка, миссис Трамп. Еще там были судомойка Сара и мальчик лет четырнадцати, который, очевидно, делал всю остальную работу. Его звали Билл, у него были короткие пепельные волосы, и в целом он напоминал крысу – впрочем, симпатичную.

– Тебе уже рассказали, чем занимается наш хозяин? – прошептал он Роуз.

Та испуганно покачала головой. Мисс Бриджес сказала что-то, когда они подходили к дому, но Роуз не поняла, что это значит, и постеснялась переспросить. Кажется, она сказала, что он химик, то есть, насколько было известно Роуз, аптекарь. Однако аптекари не живут в таких роскошных домах, так что, видимо, она ошиблась.

– Он доктор? – спросила Роуз. Она знала, что доктора обычно богаты.

Билл хихикнул и шумно отхлебнул чая, за что получил сердитый взгляд от мисс Бриджес.

– Не-а. Он алхимик. Знаешь, что это?

Роуз снова покачала головой. Вот оно, это слово, которое сказала мисс Бриджес. Может быть, это значит «очень хороший аптекарь»? Что-то подсказывало ей, что Билл хочет сам просветить ее, поэтому она не стала гадать вслух, а просто посмотрела на него, широко распахнув глаза.

– Он волшебник. – Билл многозначительно кивнул, и Роуз пристально уставилась на него. Он что, шутит? Не похоже. Заметив сомнение в ее глазах, он снова кивнул. – Честное слово. Алхимик – это волшебник, который создает золото из ничего.

Роуз нахмурилась. Он точно издевается. Она нагнулась над своей чашкой и ничего не ответила.

– Билл почти прав, Роуз. – Мисс Бриджес сделала аккуратный глоток чая – ее чашка была расписана цветами, а на ручке – розовыми завитушками. – Мистер Фаунтин не может создавать золото из воздуха, как утверждает Билл. Но он умеет превращать неблагородные металлы. Например, свинец. Он Старший советник по магическим делам Королевской казны и Монетного двора. Очень важный человек.

– Он делает золото? – нерешительно уточнила Роуз, все еще не уверенная, что ее не разыгрывают. Она, конечно, знала, что в мире существуют волшебники, но никогда их не видела. Это все равно что увидеть принцессу. Хотя волшебники встречались очень редко, а у короля было пять дочерей и множество кузин, и все они частенько выезжали и махали народу из кареты. На самом деле увидеть принцессу гораздо проще. А теперь она живет в доме волшебника? Роуз вздрогнула и огляделась, ожидая увидеть череп, или чучело крокодила, или котел с жабами на плите. О волшебниках она слышала в основном в страшных историях, которые рассказывали в приютской спальне по ночам.

Роуз никогда не задумывалась о магии. Она знала о ее существовании, но в приюте о ней особенно не разговаривали. Магия – невероятно дорогая штука, роскошь, в которой приют не нуждался, вроде любой еды, кроме капусты. В приюте не было никакой необходимости в волшебстве – хотя некоторые девочки постарше клялись, что у мисс Локвуд в кабинете хранится волшебный стеклянный глаз. А как иначе она умудрялась постоянно оказываться там, где девочки ее не ждали? Однако Роуз была почти уверена, что все это чушь. Такая вещица стоила бы непомерных денег, каких у директрисы приюта быть не могло. Магия предназначалась для богатых, это знали все, особенно сироты. Роуз иногда задавалась вопросом, увидит ли она что-нибудь волшебное, когда поступит на службу, но даже в зажиточных домах обычно имелась лишь парочка вещей с заклинаниями, да еще, возможно, небьющийся обеденный сервиз, чаще всего подаренный на свадьбу.

Роуз озабоченно оглядела углы, но нигде не наткнулась на зловещую ухмылку крокодильего чучела. Все выглядело вполне нормально – впрочем, Роуз плохо себе представляла, какой кухня должна быть, хотя сироты в приюте Святой Бриджет помогали на кухне. В том огромном помещении, насквозь пропахшем вареной капустой и бесконечными пудингами на сале, вечно толпилась куча девочек, рубивших капусту – еще и еще капусты. Приятно было для разнообразия оказаться на кухне, где капустой вообще не пахло. Здесь пахло чаем и чем-то соблазнительно сладким, пекущимся в большой черной печке. На подоконнике стояли горшки с геранями, а вдоль стены – целый ряд разнообразных медных формочек для желе. С потолка свисали пучки трав, но Роуз решила, что они предназначены для готовки, а не для зелий.

Миссис Джонс одобрительно улыбнулась, заметив недоверие на лице Роуз.

– Никакой магии на моей кухне, – твердо сказала она. – От нее сплошная грязь и беспорядок. И вкус неправильный.

Роуз удивленно кивнула. Миссис Джонс явно говорила правду. Ее никто не разыгрывал. Она действительно оказалась в доме, полном магии, – но вот на кухню волшебство не допускалось…

Тут зазвонил один из латунных колокольчиков, висевших в ряд на стене.

– Кабинет мистера Фаунтина, – сказала мисс Бриджес. – Хм-м. – Она внимательно посмотрела на Роуз. – Нет, пожалуй, покажем тебя ему, когда приведем в порядок. Еще подумает, что ты маленькая оборванка. Сьюзен! – позвала она. – Оставь пока серебро и ступай к хозяину. Полагаю, он хочет чаю.

Роуз кивнула и вперила взгляд в стол, заметив краем глаза, как пышная черная юбка Сьюзен прошуршала мимо. Оборванка? Наверное, так и есть. Она настолько привыкла к девочкам в поношенной, не по размеру маленькой одежде, что никогда задумывалась об этом. Она судорожно сглотнула. Мисс Бриджес была к ней так добра – добрее, чем могла оказаться экономка, в этом Роуз не сомневалась, – что ее небрежная грубость показалась очень обидной. Насколько лучше она бы выглядела, если бы ей дали время переодеться в воскресное платье – пусть и старое, оно хотя бы безупречно чистое и почти подходит по размеру.

Мозолистая рука мягко подняла ее подбородок. Миссис Джонс перегнулась через стол и внимательно смотрела на нее. Кухарка ободряюще кивнула:

– Надеть хорошенькое ситцевое платье, причесать волосы, найти чепчик – и будет вполне прилично. Не плачь, душенька. Мисс Бриджес хотела сказать, что сейчас ты не в лучшем виде. Мистер Фаунтин бывает чуток привередливым.

Билл захихикал:

– Да он утром по полчаса волосы укладывает!

Мисс Бриджес сердито посмотрела на него:

– Тебе прекрасно известно, Уильям, что мистер Фаунтин состоит при дворе Его Величества! Он едва ли может явиться перед Королем и Королевой, не причесавшись. А ты сегодня причесывался, могу я поинтересоваться? – спросила она ледяным тоном. – Отсюда что-то не заметно. Допивай чай и помоги развесить ковры на просушку.

Роуз взглянула на волосы Билла и приободрилась. Вряд ли их вообще можно было причесать, эти всклокоченные, неровно подстриженные пряди. Голова Билла выглядела как потертый коврик для вытирания ног, того же песочного цвета. Она ничего не сказала. В приюте Святой Бриджет все знали свое место. Мисс Локвуд читала им об этом длиннющие нотации, и Роуз была уверена, что в доме мистера Фаунтина, как и в приюте, ее место в самом низу. Надо постараться не обидеть Билла, потому что она уже ухитрилась расстроить другую горничную, Сьюзен, одним своим присутствием.

Билл хитро улыбнулся ей, громко допивая свой чай. Похоже, его нисколько не задело то, что его отчитали.

– Билл пришел к нам пару лет назад из приюта Святого Бартоломью, – объяснила миссис Джонс, когда он вразвалочку прошествовал в судомойню. – Вот почему мы решили взять горничную из приюта Святой Бриджет.

– Билл тоже сирота? – удивилась Роуз. Он казался таким уверенным в себе – и таким счастливым.

– Да, найденыш, как и ты. Он хороший работник. – Миссис Джонс одобрительно кивнула. – И ты тоже, я уверена.

* * *

Несколько часов спустя Роуз делала все возможное, чтобы показать, как она умеет работать. Она сидела напротив Билла за большим столом в судомойне, где, видимо, делались все мелкие домашние дела. Они чистили серебро, не только ножи и вилки, но и большущие тарелки и чаши с выгравированными волнистыми буквами. Буквы в основном складывались в фразы вроде:

«Алоизиусу Фаунтину, с благодарностью и восхищением, от Почтенной Гильдии Крысоловов».

Эта тарелка была украшена маленькими крысами, танцующими вдоль краев. Роуз задумалась, чем мистер Фаунтин заслужил такую благодарность.

– Это надо делать каждый день? – спросила она, надеясь услышать «нет».

– Конечно нет, – презрительно ответил Билл. – Раз в неделю. – Он оглянулся через плечо, чтобы проверить, не слушает ли кто-нибудь в кухне. – Я иногда не чищу все подряд, – прошептал он. – Никто не замечает. Ими пользуются только во время приемов.

– Мистер Фаунтин устраивает приемы? – удивилась Роуз. Все так настойчиво рассказывали ей, какой он серьезный, умный и значительный человек, что у нее не получалось представить, как он может захотеть повеселиться.

– Угу. Для своих важных друзей-придворных или иногда для других волшебников.

Роуз задумчиво кивнула.

– Наверное, ему одиноко, жить вот так одному, – предположила она.

Билл громко хохотнул:

– С чего ты взяла, что он живет один, дурочка? Во-первых, есть мисс Изабелла, а во-вторых, мистер Фредди.

– А! Так у него есть дети. Я не знала. – Роуз решила было, что мистер Фаунтин совсем стар и детей у него нет. Она воображала, что все волшебники старые, но сейчас поняла, как это глупо.

Но Билл снова замотал головой:

– Только один ребенок. Мисс Изабелла. Миссис Фаунтин умерла вскоре после ее рождения. Мистер Фредди, – в его голосе отчетливо послышалось презрение, – это ученик хозяина. – Фредди явно не пользовался уважением Билла.

– Фредди! – хихикнула Роуз. Она решила, что ничем не рискует, и точно – Билл посмотрел на нее одобрительно.

– Он, пожалуй, твоего возраста будет. Мозгов меньше, чем у младенца. – Билл с отвращением сморщился.

– Но если он учится быть волшебником… – с сомнением начала Роуз, натирая серебряное блюдо с борющимися драконами. (Драконы! А драконы тоже реально существуют? В приюте почти не попадались интересные книги с приключениями, но парочка все-таки просочилась в классную комнату благодаря скучным обложкам. Драконы точно встречались в тех же историях, что и волшебники. Роуз решила придержать этот вопрос при себе. Билл уже достаточно посмеялся над ней сегодня.)

– Я не говорю, что он тупой, ничего такого. – Билл яростно замахал тряпкой, которой чистил посуду. – Он очень умный. Просто может упасть с лестницы, потому что забыл, что она есть.

Роуз недоверчиво посмотрела на него. Таких дурачков просто не бывает.

Билл пожал плечами:

– На прошлой неделе. Мне пришлось его поднимать, да еще к тому же подметать осколки. Он по пути вниз, видишь ли, налетел на вазу. У мисс Бриджес чуть припадок не случился. Ваза-то была чего-то там Мин.

– Он не ушибся? – обеспокоенно спросила Роуз. Хоть она и не была знакома с этим Фредди, мысль о том, что кто-то может забыть про лестницу, ей не нравилась.

– Не-а. – Билл как будто был разочарован. – Обрадовался. Сказал, что почти пролетел последние шесть ступенек, а он и не знал, что так умеет. Мог бы тогда уж и вазу ту поймать, вот я что скажу.

– Билл, я надеюсь, ты Роуз не сплетни пересказываешь? – Мисс Бриджес влетела в судомойню с охапкой платьев. – Давай посмотрим, какие из них подойдут, если их немного перешить, Роуз. А еще я покажу тебе твою комнату. – Она грациозно выплыла из кухни, пока Роуз выпутывалась из большого передника из мешковины, который ей выдали, и девочке пришлось бежать за ней вдогонку, преследуемой смешками Билла.

– Запомни, Роуз: только черная лестница, никогда не ходи по парадной, – говорила мисс Бриджес, взбираясь наверх. Парадная лестница вела с первого этажа на второй, а дальше все – и прислуга, и хозяева – пользовались одной лестницей.

Роуз выдохнула:

– Да, мисс Бриджес. – Она решила, что стоит составить список вещей, которые делать нельзя.

Комната Роуз оказалась под самой крышей, на вершине шестого лестничного пролета. По крайней мере, ей показалось, что их шесть: по какой-то причине она не смогла их сосчитать. А сколько здесь дверей? Дом совсем не выглядел жутким: здесь было светло, сотни окон сверкали на солнце, и безупречно чисто, что Роуз понравилось. Ни единой паутинки. И все же что-то таинственное здесь было. Что-то тревожное. Роуз попыталась убедить себя, что она просто-напросто никогда не бывала в таком большом, роскошном доме. Однако ее не покидала мысль, что здесь, на верхних этажах, сами стены пропитаны магией.

По крайней мере ее комнатка на чердаке оказалась абсолютно нормальной. Странное чувство, как будто в уголках глаз плясали тени, пропало, когда они добрались до этажей без ковров. Простая, слегка запылившаяся деревянная лестница, ведущая в комнаты прислуги, поскрипывала, и к тому времени, как они поднялись в самую маленькую спальню на чердаке, Роуз снова могла дышать.

Мисс Бриджес замедлила ход еще на четвертом лестничном пролете. Теперь она открыла дверь и грациозно опустилась на узенькую белую кровать вместе с ворохом платьев.

– Ну вот, Роуз, твоя комната, – сказала она, переводя дух.

– Это все мне? – спросила Роуз, в полной уверенности, что такого не может быть. – Комната для меня одной?

Мисс Бриджес улыбнулась:

– Да. Комнаты слишком маленькие для двоих. Сьюзен спит через стенку, если тебе что-нибудь понадобится – попроси у нее.

Роуз кивнула, но про себя поклялась лишний раз даже не дышать рядом со Сьюзен. В приюте она привыкла ходить на цыпочках вокруг старших девочек. Она улыбнулась, представив, как бы они сейчас ей завидовали. Своя собственная комната! И у нее будет четыре платья, из них только одно ношеное – чтобы было что надеть, пока шьются остальные. И хотя шить их ей в основном придется самой, даже это не могло затмить великолепие новых платьев.

Мисс Бриджес оставила ее одну, велев надеть ношеное сиреневое ситцевое платье и передник и напомнив еще раз, что спускаться надо по черной лестнице. Роуз нетерпеливо кивнула. Ей хотелось на минутку остаться в комнате одной; пусть даже такая крошечная, что можно дотянуться до обеих стен, встав в середине, – это ее собственная комната. Рядом с кроватью была полочка для свечи, на стене крючки для платьев и даже малюсенькое зеркальце. Заглянув в него, Роуз поправила чепец на голове, стараясь, чтобы он сидел так же элегантно, как у Сьюзен. Затем она еще раз с любовью окинула взглядом свою комнату и отправилась вниз.

Роуз спустилась по деревянной лестнице, стуча подметками своих старых залатанных ботинок. Повернув за угол и оказавшись на лестничном пролете между пятым и четвертым этажами, по которому могли ходить хозяева, и, следовательно, покрытому ковром, хотя и не таким толстым, как в коридорах нижних этажей, она почувствовала разницу. Дом гудел. Пел у нее в голове. Стены поблескивали, а коридоры растягивались на целые мили. Роуз крепко схватилась за перила, стараясь не уплыть вдаль на вихляющихся ступеньках. Да что здесь происходит?

– Потерялась? – прозвучал насмешливый голос у нее над ухом. – Ты уже сто лет здесь стоишь.

Роуз пискнула и шлепнулась на ступеньку. Она могла поклясться, что светловолосый мальчишка появился из ниоткуда. Ведь только что рядом никого не было?

– А ты кто? – выдохнула она, от удивления забыв, что прислуге не полагается задавать дерзкие вопросы.

Мальчик приподнял светлые брови и холодно ответил:

– Я – Фредерик Пэкстон.

Роуз быстро встала; его резкий тон напомнил ей, где она и кто она.

– Прошу прощения, сэр, вы меня напугали, – пробормотала она, делая реверанс. – Я только сегодня пришла в этот дом и… и почему-то не могу найти дорогу обратно на кухню. – Она в замешательстве оглянулась. Лестница как будто менялась каждый раз, когда она моргала.

– Спустись по этой лестнице, а потом по черной лестнице, которая для прислуги, она слева, – сказал мальчик. Роуз не привыкла к тому, чтобы к ней так холодно обращался ее ровесник, которого она легко одолела бы в драке.

– Спасибо, сэр. – Роуз снова сделала реверанс и поспешно убежала, оглянувшись лишь раз. Мальчик пристально смотрел ей вслед с непонятным выражением лица. Как будто он увидел какого-то противного жука – но было и кое-что еще. Она была почти уверена, что он глядел на нее с любопытством. И – возможно – со страхом…

Глава 4

Роуз не знала, чего ожидать от новой работы. Будет ли здесь тяжелее, чем в приюте? Там сироты работали каждый день, почти с утра до вечера, с небольшими перерывами на уроки. Считалось, что девочкам достаточно уметь немного читать и писать, а дальше их учили шить или чистить камины. В конце концов, именно этим им предстояло заниматься всю оставшуюся жизнь. Грамотность пригодилась бы им разве что для списка покупок.

В первый день Роуз сказала себе, что ей все равно, насколько тяжелой окажется работа. Она свободна! И ей даже будут платить – в это все еще было трудно поверить. Если ей взбредет в голову, она сможет бросить работу и уйти из дома, и никто не сможет ее остановить. Ничего такого, конечно же, не случится, но сама мысль была приятной.

На следующее утро в шесть часов Сьюзен разбудила ее, резко распахнув дверь и рявкнув:

– Просыпайся, ты! Опоздаешь.

Роуз вздохнула. Она не знала, куда может опоздать, и не представляла, чем она могла так разозлить Сьюзен, но решила не обращать на это внимания. Она улыбнулась вслед старшей горничной, которая протопала обратно к себе в комнату, встала и подошла к кувшину с водой, чтобы умыться. Сиреневое ситцевое платье все еще было идеально чистым, а прошлым вечером они с Сарой и мисс Бриджес почти дошили хлопковое в розовую полоску.

Чтобы избежать проблемы раскачивающихся лестниц, Роуз решила смотреть только себе под ноги, проходя по хозяйским этажам. Она надеялась, что на этот раз ее не будет смущать пляшущая мебель, если, конечно, ковер не станет ей подыгрывать – узор на нем был слишком пестрым. Ей удалось добраться до двери, которая вела на черную лестницу, лишь изредка поглядывая по сторонам, хотя она чуть не напоролась на декоративный меч, висевший на стене на уровне живота – вчера он точно не торчал так сильно. Она скатилась вниз по лестнице и влетела на кухню, радуясь, что добралась туда целой и невредимой.

– Господи, деточка, что с тобой такое? – всплеснула руками миссис Джонс и пролила чай на блюдце мисс Бриджес. – Ох, Сара, принеси тряпку, будь добра.

– Простите, миссис Джонс. – Роуз машинально присела в полуреверансе. Миссис Джонс немного успокоилась, но явно ожидала ответа. – Я… звучит глупо… но там, наверху, все движется… Я просто пыталась спуститься по лестнице, пока она не исчезла, – добавила она извиняющимся тоном.

Мисс Бриджес пристально посмотрела на нее:

– Что там движется, Роуз?

– Стены. И лестницы… И один из мечей на меня набросился!

– Да ты смеешься! – брезгливо воскликнул Билл, стоявший у задней двери с ведром для отбросов. – При мне эти лестницы никогда не двигались.

– Двигались! – взволнованно утверждала Роуз. Ей не хотелось, чтобы Билл считал ее такой же глупой, как Фредди, с его болтовней о полетах над ступеньками.

– Не удивлюсь, что так и было, в этом-то доме, – мрачно сказала миссис Джонс. – Хотя со мной лестницы ведут себя тихо.

Билл ухмыльнулся, а Роуз еле подавила смешок. Лестница бы не посмела. Легко представить, как миссис Джонс управилась бы с волшебной мебелью: «А ну-ка поставь меня на землю немедленно, а то я по тебе метелкой пройдусь!» Миссис Джонс с магией не церемонилась. Роуз подумала, что так безопаснее всего. Вот бы она тоже могла с ней не церемониться! Но волшебство как будто подкрадывалось к ней исподтишка. Она решила игнорировать его выходки. Если что-нибудь начнет вихляться, она просто закроет глаза.

– Ты правда ни разу не видел ничего странного? – тихо спросила Роуз у Билла, пока он показывал ей, где найти все необходимое для разведения огня в каминах.

Билл пожал плечами:

– Не-а. Ну, иногда взорвется что-нибудь. Обычно это когда Фредди где-нибудь напортачит. Не очень-то у него выходят все эти магические штуки, по-моему. Ну а с лестницами тебе почудилось. Это обычный дом. Из кирпичей и… всего такого. Как он может двигаться?

Роуз печально кивнула. Ей бы хотелось ему верить, но ведь она видела это собственными глазами. Если все время смотреть только себе под ноги, ей придется туго.

– Начни с комнаты мисс Анструдер, гувернантки, это в конце коридора на третьем этаже. Напротив картины с толстой девчонкой на лошади. Потом иди к мистеру Фредди и мисс Изабелле, а потом – к мистеру Фаунтину. На нижних этажах огонь разводит Сьюзен. И поторопись, а не то пропустишь завтрак.

Роуз взяла тяжелое ведро с углем, щетки и тряпки.

– Не болтай ты его так! – заворчал Билл. – Тебе надо быть тише мыши, чтобы не разбудить их, не поняла, что ли?

Роуз обеспокоенно на него посмотрела. Она умела разводить огонь, но как это сделать бесшумно? Уголь – шумная штука, это же камни!

– Ну ладно, – пожал плечами Билл. – Они все равно спят как убитые. Но хотя бы постарайся!

Мисс Анструдер точно спала мертвецким сном. Она лишь перевернулась на другой бок и крякнула, когда Роуз уронила целую кучу угля в камин и произнесла нечто такое, за что в приюте Святой Бриджет ей бы вымыли рот с мылом.

Мистер Фредди проснулся и сердито посмотрел на нее, как лохматая белая мышь, когда она открыла дверь, но Роуз решила, что лучше будет не обращать на него внимания. Уходя, она взглянула на него через плечо. Он все еще наблюдал за ней, хотя, увидев, что она смотрит, сразу же закрыл глаза. И о чем он только думает? Роуз подозревала, что ему хочется превратить ее в жука.

Роуз мало что знала о мальчишках. Кажется, до Билла она даже никогда с ними не разговаривала. Надзирательницы в приюте придерживались мнения, что нравственность сирот придет в полный упадок, если они будут хотя бы дышать одним воздухом с мальчиком. Они видели мальчиков из приюта Святого Бартоломью в церкви по воскресеньям, и только. Кроме того, сироты-мальчики сидели строго по другую сторону прохода. Тем не менее Роуз знала, что сказали бы в приюте об этом мальчишке – что он избалованный задавака, который в жизни палец о палец не ударил. Приютские девчонки с удовольствием подбили бы ему глаз. А по возможности оба.

Роуз с отвращением покачала головой. Жаль, что нельзя высказать мистеру Фредди все, что она о нем думает. Ее бы тут же рассчитали. И потом, есть вероятность проснуться жуком. По крайней мере можно поболтать с нормальным, разумным Биллом – она явно была согласна с ним насчет Фредди. Где-то глубоко в животе у Роуз зашевелилась подлая мысль, что она тоже не вполне нормальна. Уметь делать картинки – ненормально, но об этом хотя бы никто не знал. Однако она уже успела допустить ошибку. Больше никто из прислуги не замечал, что лестницы ерзают под ногами.

Роуз решила быть настолько нормальной, насколько это возможно. Скучно нормальной, если получится. Она просто не хотела, чтобы ее замечали.

От одного вида спальни мисс Изабеллы Роуз чуть не уронила ведро с углем. Судя по тому, как слуги говорили о ней и как сочувствовали мисс Анструдер (вчера миссис Джонс приготовила для нее какой-то мерзкий травяной чай для укрепления нервов, после того как из классной комнаты долго доносились крики), Роуз решила, что Изабелла – довольно избалованный ребенок. Но тем не менее ее спальня поражала воображение. Кружева были везде, где только можно их представить. Над кроватью висел кружевной полог, который поддерживал ухмыляющийся золотой ангел. Сверху лежали бесчисленные отороченные кружевами подушки, а снизу свисали расшитые оборки. Всюду сидели куклы и игрушки – была даже лошадка-качалка крупнее Альберта – и все для одной девочки. Роуз присмотрелась к ней. Золотые кудри. Ну конечно. И ночная сорочка вся в кружавчиках. Больше ничего было не разглядеть. Роуз в изумлении покачала головой и вспомнила о завтраке.

«Надо поторопиться. Господи, даже камин отделан плиткой в цветочек».

– А ты еще кто такая? – раздался тоненький повелительный голосок, и Роуз подскочила, просыпав золу на каминную решетку. Стоя на коленях, она обернулась. Мисс Изабелла сидела у края кровати, вперив в нее пристальный взгляд.

– Простите, мисс, я не хотела вас будить, – тихо проговорила Роуз. – Я новая горничная, Роуз.

– А-а. Ну и уродина же ты. – Изабелла зевнула. – Побольше угля, будь добра, а то холодно. И передай печенье.

Секунду Роуз просто пялилась на нее, затем огляделась и увидела розовую фарфоровую сухарницу с печеньем, до которой Изабелла легко могла бы дотянуться. Тем не менее она встала и вежливо подала ей вазочку – Изабелла взяла большую горсть. Роуз постаралась не выдать зависти – ей тоже хотелось есть. Она разожгла огонь в сопровождении бесконечных, пусть и слегка приглушенных печеньем, комментариев Изабеллы о том, какая она неуклюжая и насколько красивее была предыдущая горничная, Лиззи. К тому времени как огонь наконец разгорелся, Роуз уже хотелось отшлепать нахалку. Она закрыла за собой дверь спальни, прислонилась к ней и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Вот ведь мелкая жаба! Интересно, она тоже волшебница? Возможно, она еще слишком маленькая, чтобы что-то уметь, понадеялась Роуз. Она решила положить мисс Анструдер побольше угля завтра – бедняжка этого заслужила.

К счастью, даже урчание в животе у Роуз не могло разбудить мистера Фаунтина. Она увидела лишь весьма узорчатый ночной колпак и большие усы. Ей пришлось подавить смешок, так как усы покоились в странной черной сеточке, закрепленной за ушами. Как будто они пытались захватить власть над всем лицом… Но ничто в его облике не выдавало знаменитого волшебника. Он храпел.

Роуз бегом спустилась по лестнице – из осторожности все еще не смотря на стены, на случай если они решат наброситься на нее. Миссис Джонс пододвинула к ней большую миску каши, пока она садилась за стол, а Билл передал банку с медом. Он пробормотал что-то издевательское о лестницах, но Роуз ничего не разобрала, так как его рот был уже набит кашей. Роуз последовала его примеру. Каша оказалась очень вкусной.

Неожиданно к ее ногам прикоснулось что-то пушистое и шелковистое; Роуз пискнула от неожиданности и подпрыгнула.

– Ох, снова этот проклятущий кот! – воскликнула миссис Джонс. Из-под стола вылетело нечто серебристое. Неясные очертания приняли форму статного, довольно толстого белого кота, который запрыгнул на стол перед Роуз и с любопытством уставился на нее. У него был один глаз голубой, другой оранжевый и огромные усы.

– Только не на стол, пожалуйста, Густавус! – попросила мисс Бриджес, и Роуз удивленно посмотрела на нее. Ее голос звучал очень вежливо, не так, будто она ругала кошку. В приюте кота держали исключительно для ловли мышей, а не для развлечения. На него часто кричали, поскольку мышей было очень много, и весил он, пожалуй, вполовину меньше, чем этот видный джентльмен.

Густавус – неужели кота и правда так зовут? – задумчиво взглянул на нее и, очевидно, решил послушаться, перебравшись на колени Роуз. Затем он устремил полный надежды взгляд на дверь кладовой.

– Что ж, похоже, коту ты нравишься, – заметила мисс Бриджес. – Это полезно. Сьюзен, принеси ему блюдечко сливок.

Сьюзен с недовольным видом отправилась в прохладную кладовую с каменным полом; усы Густавуса задрожали в предвкушении, а кончик хвоста задергался у Роуз на коленках.

Роуз с любопытством наблюдала за ним.

– Он понимает, что вы говорите? – спросила она, не сводя с него глаз.

– Он неправильный, – сказал Билл, и кот дружелюбно ухмыльнулся. – Монстр.

Сьюзен с громким стуком поставила перед Роуз блюдце с позолоченными краями, и Густавус неодобрительно поглядел на нее. Сливки плеснули через край, что его явно расстроило. Сьюзен села и вернулась к своей каше, но не прошло и минуты, как она снова положила ложку. Густавус все еще таращился на нее.

– Ох, ну ладно! – рявкнула она и метнулась за тряпкой, чтобы вытереть капли. Когда стол снова стал чистым, кот снизошел до того, чтобы аккуратно приступить к сливкам. Его слишком длинные усы намокли. Вдруг он остановился и оглянулся на Роуз. Взгляд был совершенно осмысленный: так Роуз посмотрела бы на кого-нибудь из девочек, кто пялился бы на нее в церкви. Как будто он хотел сказать: «Ну что еще?»

– Извини, – прошептала Роуз. – Э-э, у тебя усы в сливках…

– И что?

– Ничего… – Роуз вздрогнула, осознав вдруг, что сказала это молча. Или нет? Наверняка она просто вообразила этот разговорчик с толстым белым котом.

Густавус медленно слизал сливки с усов, все еще глядя на нее. Его невероятно длинный язык изящно прошелся по усам, не упуская ни капельки. Затем он повернулся обратно к блюдцу и принялся вновь с достоинством и не торопясь наслаждаться сливками.

– Лучшие джерсейские сливки… – проворчала себе под нос миссис Джонс, делая страдальческую гримасу. – Тратятся на кота!

– Густавус принадлежит мистеру Фаунтину, Роуз, – сообщила мисс Бриджес. – Это объясняет, почему он такой… э-э… чувствительный.

Кот снова повернулся к Роуз и подмигнул ей голубым глазом.

– Хотя малышка Роуз ему явно полюбилась, – вставила миссис Джонс, не сводя глаз с блюдечка сливок, как будто зрелище причиняло ей боль. – Кто-то должен его кормить, так что…

– Пусть и причесывает его, если она так ему нравится, – ехидно добавила Сьюзен. – Он царапается, гадкая зверюга.

– Да уж, тебя тут любят, – сказала Роуз коту, не задумываясь.

– Не делай из этого привычку, дорогуша. По крайней мере, не дай им этого увидеть.

Роуз еле заметно кивнула. Кот был прав. Она понятия не имела, как ей удается с ним разговаривать, но прислуга явно относилась к этому волшебному существу с недоверием. И Фредди они, похоже, тоже недолюбливали. Может, нормальные люди просто не доверяют ничему магическому? Но с другой стороны, мисс Бриджес определенно была очень высокого мнения о мистере Фаунтине, да и Билл, кажется, уважал его, несмотря ни на что. Он же все-таки платит им жалованье. Как-то все это непонятно. Пожалуй, не стоит никому говорить, что она лишний раз задумывается об этом. По крайней мере до тех пор, пока она сама не поймет, что к чему. Волшебство – явно предмет для высшего общества. Ей о нем знать не положено. Роуз вздрогнула. Ей не хотелось, чтобы ее уличили в попытках прыгнуть выше головы.

Она подняла глаза и заметила, что мисс Бриджес внимательно за ней наблюдает. Роуз постаралась придать себе невинный и даже несколько глупый вид, но не была уверена, что смогла убедить экономку. Интерес и задумчивость светились в ее темных глазах за поблескивающим пенсне, при помощи которого она читала список вещей для стирки. Роуз показалось, что мисс Бриджес вовсе не считала ее глупой.

* * *

После завтрака мисс Бриджес устроила Роуз более основательную, чем вчера, экскурсию по дому, чтобы рассказать об ее обязанностях. Как и в случае с розжигом каминов, оказалось, что Сьюзен как старшая горничная убирала роскошные комнаты на первом этаже, тогда как Роуз достались верхние этажи. Это ее устраивало. Она успела окинуть взглядом гостиную, и от вида многочисленной хрупкой утвари у нее захватило дух. Уж лучше убираться в спальнях. Ночной горшок, конечно, можно разбить, если постараться, но на это потребуется очень много усилий.

– А это мастерская. – Мисс Бриджес открыла закопченную дверь. – Мистер Фаунтин занимается здесь магическими… делами… – добавила она неопределенно. – Но в эти часы он всегда при дворе, так что ты ему не помешаешь. Вытри пыль с инструментов, подмети пол, отполируй сосуды, но, ради всего святого, не трогай ничего, над чем он работает. Это может иметь величайшую важность для страны.

Роуз обеспокоенно оглядела ряды тонких стеклянных сосудов. Возможно, гостиная – еще не худший вариант. Она поежилась. В комнате было мрачно, хотя в ней были высокие окна. Свет как будто не достигал углов. Несмотря на отсутствие паутины и пыли, место было жутковатое. На столе в середине комнаты стояла сложная конструкция из бутылей и стеклянных трубок, по которым медленно переливалась мутная желтая жидкость.

– Это золото? – полюбопытствовала Роуз. Билл же говорил, что мистер Фаунтин делает золото, а золото как раз желтое.

– Конечно нет! – раздался резкий голос позади нее.

В дверях стоял тот белобрысый мальчик, Фредди, и на лице его читалось отвращение.

Мисс Бриджес сморщила нос – ничего менее подобающего леди Роуз за ней еще не замечала. Очевидно, Фредди недолюбливали так же, как и кота, который как раз прокрался в комнату с самодовольным видом.

Притворяясь, что скромно изучает свои ботинки, Роуз наблюдала за ним из-под ресниц. Она уже начинала привыкать к необычному. У Роуз было такое чувство, будто вовсе не магические способности заставляли экономку недолюбливать Фредди, а, скорее, его грубость. Она, похоже, более терпимо относилась к волшебству (и людям, которые его творили), чем остальная прислуга. Конечно, Фредди недавно разбил вазу династии Мин – наверняка мисс Бриджес хотелось его за это четвертовать.

Фредди прошествовал мимо нее, окруженный облаком собственного превосходства. Роуз бы с удовольствием спросила у него обо всех странностях, приключившихся с ней за последнее время, и о том, как работает его собственная магия, но для этих людей она должна была оставаться невидимой.

Мисс Бриджес ушла, еще раз наказав не трогать того, что не нужно. Фредди устроился за столом и принялся переворачивать страницы большой книги, а кот сидел рядом и следил, как Роуз подметает пол. Она чувствовала его взгляд. От него ее ноги казались в два раза больше, и она чуть не споткнулась о метлу.

– Ты вот здесь пропустила. – Фредди высунулся из-за книжки; кот тоже изучал кусочек пола. Оба они явно были невысокого мнения о работе новой младшей горничной.

Роуз сдержалась и не вздохнула. Вместо этого она прошептала: «Да, сэр» – и прошлась метлой по тому месту, куда он указывал, хотя оно выглядело абсолютно чистым.

Фредди поставил книгу корешком на стол и захихикал, спрятавшись за ней, а Роуз почувствовала, что краснеет от злости. Но тут она обратила внимание на название книги, тисненное золотыми буквами на потертой черной коже:

«Превосходное пособие Прендергаста для подмастерьев магов».

Вот бы хоть раз полистать его! Там бы точно нашлись ответы о странных картинках на ваннах, танцующих домах и говорящих кошках. Желательно с указаниями, как избавиться от всего перечисленного, чтобы можно было сосредоточиться на своей работе. Она попыталась заглянуть через плечо мальчика, когда подметала под окнами.

Он даже не заметил – слишком увлекся книгой. Даже кот как будто читал. Роуз подкралась поближе и с разочарованием обнаружила, что Фредди читает не книгу заклинаний. Между страницами он спрятал комикс и теперь погрузился в приключения «Джека Джонса, героя семи морей».

В данный момент Джек Джонс боролся с гигантским спрутом. Роуз с отвращением вздохнула прямо у Фредди за спиной, и он немедленно захлопнул книгу с виноватым видом. Роуз не обратила внимания. Она быстро смела горку пыли на совок и отправилась к двери. Может быть, завтра во время уборки ей удастся хоть одним глазком взглянуть на «Превосходное пособие Прендергаста». Когда она уходила, белый кот и бледный мальчик все еще, прищурившись, смотрели ей вслед.

Глава 5

Закончив в мастерской, Роуз спустилась по лестнице спиной вперед, надеясь сбить с толку заключенную в ней магию, но это не сработало. Роуз явно слышала, как дом хихикает – но как будто дружелюбно, а не злобно. Тем не менее она упрямо шла спиной вперед до самой кухни, хотя это было непросто, ведь в руках у нее были метла и совок. Поворачивая на пролете, ведущем на второй этаж – последнем перед черной лестницей, где она будет в безопасности, Роуз триумфально ускорилась, поскользнулась на толстом ковре, зацепилась за метелку и кувырком полетела вниз по ступенькам. Она пискнула от ужаса, немедленно вспомнив мистера Фредди и китайскую вазу и представив, как ее с позором отправляют обратно в приют. Каким бы странным и ненормальным ни был дом мистера Фаунтина, назад она не собиралась – ни за что! Дом, кажется, одобрил такое решение. Стоило ей об этом подумать, с вызовом и со слезами на глазах, как что-то поймало ее и поставило обратно на ноги.

Что-то. Кто-то? Что-то с сильными руками. Мохнатыми. Сглотнув, Роуз села на мягкий красный ковер на шестой ступеньке и осторожно посмотрела вверх на чучело медведя в глубокой нише в стене. Его стеклянные глаза таращились куда-то вдаль, а лапы были самым невинным образом сложены на толстом, лысеющем животе. Газовая лампа освещала его огромные кривые черные когти, но морда была скорее глупой, чем свирепой.

– Кто, я? – казалось, говорил он. – Я чучело, дорогуша. Не могу пошевелиться, я-то. Нет, ты зацепилась за перила, вот и все. Давай поосторожнее теперь, деточка.

Но пока она спускалась по оставшимся ступеням, где-то за пределами ее слуха раздавалось хихиканье.

– Вот так, милочка. Лучше ходить лицом вперед. Так безопаснее, ясно?

Роуз пробралась на кухню, стараясь не слушать шепот медведя и выглядеть так, будто этот дом – скучнейшее место, которое ей приходится убирать, а не громада извивающихся лестниц и говорящих чучел, которая пугает и завораживает одновременно.

– Я закончила, мисс, – отчиталась она перед мисс Бриджес, пытаясь придать себе бодрый и трудолюбивый вид и не выдать того, что она разговаривает с медведями. Или что медведи разговаривают с ней. Вот в чем несправедливость. Она-то никогда в жизни с медведем не заговорила бы. И не просила о такой способности!

Позади мисс Бриджес за столом сидел Билл, его волосы напоминали дверной коврик более, чем обычно. Он жевал огромный кусок хлеба, пропитанный мясной подливкой, и умудрялся ухмыляться и всем своим видом показывать, что Роуз подлизывается. Она сердито посмотрела на него, пытаясь сказать: «Ну, погоди у меня!» Из-за того, что он сам пришел из сиротского приюта, Роуз как будто видела в нем брата. В том смысле, что она могла бы оттаскать его за волосы (будь они подлиннее) или стащить его конфеты.

– Молодец, – одобрительно сказала мисс Бриджес. И, даже не оборачиваясь, добавила: – А ты, Билл, прекрати корчить рожи. Хозяйские ботинки еще не начищены. Ступай.

На Роуз это произвело большое впечатление. Она осторожно поглядела на экономку. Истории о стеклянном глазе мисс Локвуд в приюте точно были сказками, но в этом доме ни в чем нельзя быть уверенным. Кто знает, не спрятано ли что-нибудь хитрое в аккуратном пучке волос у мисс Бриджес на затылке?

– Здравый смысл, Роуз, вот и все. – В голосе экономки послышался смешок. – Билл только и делает, что корчит рожи. Пойдем, дорогая, нас ждет работа. – И она выплыла из кухни под аккомпанемент важно шуршащего платья, а Роуз засеменила следом.

В приюте мисс Бриджес наверняка назвали бы настоящей злыдней, но значило это только то, что ей нравилось, когда все делается как следует, и не нравилось, когда кто-то сидел без дела. Будучи экономкой, мисс Бриджес располагала своей собственной комнатой, вдоль по коридору от кухни. Она была похожа на гостиную, но там имелся также письменный стол, за которым экономка проводила расчеты и писала заказы магазинам. Еще там стоял исполинский буфет, полный всякой ерунды и сокровищ. Из него явились новые ботинки Роуз – прекрасные черные ботинки на пуговицах, принадлежавшие давным-давно какой-то служанке, но так хорошо севшие на Роуз, что она от восторга не переставала шевелить пальцами на ногах. Сейчас мисс Бриджес подошла к буфету, порылась в его глубинах и наконец вытащила небольшую корзинку, аккуратно обшитую бумажной тканью в синюю клеточку.

– Вот, держи, Роуз. Я не люблю, когда горничные ничем не заняты, поэтому в свободное время ты можешь чинить вещи.

Роуз потеряла дар речи. Игольник! Конечно, всего лишь кусочек войлока, но с двумя сияющими иголками. А еще моток черной шерсти, помятый наперсток и грибок для штопки! Ее глаза защипало при виде такого богатства.

– Но не забывай, Роуз, – строго напомнила ей мисс Бриджес. – Хотя на кухне можно шить, штопать чулки нужно только у себя в комнате. Ни в коем случае нельзя, чтобы Билл или, боже упаси, сынишка мясника увидели твои чулки.

Роуз замотала головой, ужаснувшись одной только мысли.

– Ни в коем случае, мисс, – пообещала она с жаром.

– Хорошо. А сейчас у меня есть для тебя несколько поручений, да и миссис Джонс, пожалуй, кое-что понадобится.

– Вы имеете в виду сходить в магазин, мисс? Одной?

Мисс Бриджес кивнула:

– Выполнять поручения – это важная часть твоей работы, Роуз. Не волнуйся, я дам тебе список и объясню, куда идти. – На мгновение она нахмурилась. – Ты умеешь читать?

Роуз постаралась скрыть возмущение:

– Конечно, мисс! У нас в приюте все просвещенные. Я и писать умею.

– Хорошо. Хорошо. – Мисс Бриджес принялась писать что-то на клочке бумаги элегантным наклонным почерком. – Итак, все необходимое в основном магазины доставляют нам сами, но есть всякие мелочи. Для начала нужен раствор для чистки серебра, он почти закончился.

Роуз почувствовала себя виноватой. Вчера они с Биллом его не жалели.

Миссис Джонс пила свой утренний чай, читала газету и охала:

– Маленький мальчик пропал прямо из-под окон своего дома, разве не печально? Это все родители виноваты, помяните мое слово. Я всегда говорю, за детьми нужно следить. А в одной из этих стран на Дальнем Востоке опять революция. Куда только мир катится?!

– Верно. – Мисс Бриджес указала на список. – Вы будете что-нибудь заказывать Роуз, миссис Джонс?

Лицо миссис Джонс немедленно просветлело:

– Ох, дайте подумать. Да, если Роуз пойдет в бакалею, мисс Бриджес, пусть возьмет еще засахаренных фиалок. Вы знаете, как их любит мисс Изабелла, а они совсем кончились. – Она дописала пару слов в список мисс Бриджес коротеньким карандашом из кармана передника. – А еще пусть она сходит в рыбную лавку по поводу краба. Это всего-то за углом. Пусть даст им эту записку. Нечего мне подсовывать какую-то жалкую мелочь. Тоже мне, краб. Скорее толстый паук, вот что это было. – Она усердно писала. – Ты там поаккуратнее, Роуз, милая. Ты же не привыкла к такому движению на улице. Найди полисмена, и пусть он поможет тебе перейти дорогу. Нарисуйте ей карту, мисс Бриджес, вы лучше умеете ориентироваться. – Она подняла голову, задумчиво посасывая кончик карандаша. – А еще лучше будет отправить с ней Билла на первый раз, как считаете?

Мисс Бриджес засомневалась:

– Возможно.

В дверях судомойни возник Билл с самым невинным видом и пятном ваксы на носу.

– Я вам нужен, мисс?

Мисс Бриджес оценивающе на него посмотрела:

– Что ж, хорошо. Можешь пойти вместе с Роуз, но только отведешь ее прямиком в рыбную лавку, нечего слоняться со своими негодными друзьями. Надень свою ливрею. А ты, Роуз, сходи за плащом.

Роуз не представляла, о чем говорит мисс Бриджес, но пару минут спустя, когда Билл вернулся, она обнаружила, что ливреей называется черная куртка, обшитая зеленовато-золотым шнуром спереди, и довольно странной формы шляпа.

– Только посмейся у меня, – прошипел Билл Роуз на ухо, пока они выслушивали инструкции от миссис Джонс. Мисс Бриджес уже ушла в свою комнату писать строгое письмо трубочисту о наличии птичьего гнезда в трубе гостиной.

Миссис Джонс суетилась, искала корзинку для Роуз и наказывала им записать раствор для серебра и фиалки на счет мистера Фаунтина в бакалее. Затем она осторожно выглянула из кухни в сторону комнаты мисс Бриджес и дала каждому из них по пенни из вязаного кошелька, который она извлекла из формочки для желе.

– Купи себе драже, Роуз, или еще чего вкусненького. Билл, ни в коем случае не покупай этот мерзкий розовый шербет. Не хватало еще, чтобы тебя опять вырвало на моей кухне, как в прошлый раз, когда я дала тебе деньги на сладости.

Билл помотал головой, как будто шербета у него и в мыслях не было.

– Ну, пошли, – сказал он Роуз, с поклоном провожая ее вверх по ступенькам, как герцогиню.

Роуз прошествовала мимо него, высоко подняв голову и стараясь не хихикать.

– Куда нам идти? – спросила она нетерпеливо, когда за ними захлопнулась дверь. От этого звука Роуз поежилась в предвкушении. Они отправились на улицу одни, и ей даже дали пенни!

Билл посмотрел на нее свысока.

– Сюда, мышка, и не вздумай меня опозорить.

– Мне и не нужно, – парировала Роуз. – Ты свою шляпу сам-то видел?

Билл покраснел.

– Мисс Бриджес считает, что она модная, – пробормотал он. – У меня как будто цветочный горшок на голове.

– Ну, не так уж все плохо, – заверила его Роуз, чувствуя себя виноватой. – По крайней мере, она тебе по размеру.

– Пожалуй. Ну, пойдем. Рыбная лавка в эту сторону.

Роуз поспешила за ним следом, пытаясь запомнить дорогу, но Билл столько раз срезал путь через узенькие проулки, что она окончательно потерялась к тому времени, как они вынырнули на большую улицу, где было полно людей и карет. Роуз остановилась на выходе из проулка, приподняв юбку, чтобы не запачкаться о кучу мусора, и застыла с выражением паники на лице.

– Что такое? – Билл нетерпеливо обернулся, обнаружив, что она не идет за ним.

– Их так много, – прошептала Роуз.

Билл снова оглядел улицу, как будто смотрел на нее другими глазами.

– Да. Наверное. Я уже забыл, каково это – выйти из приюта. – Он моргнул, и Роуз поняла, что мальчик погрузился в воспоминания. Затем он слегка встряхнулся: – Не волнуйся, Роуз, никто тебя не обидит. Смотри только, чтобы тебя не вытолкнули на дорогу, эти лошади скачут ужасть как быстро.

Роуз кивнула. Вблизи лошади оказались огромными зверьми с блестящей шерстью, от топота их копыт сотрясалась земля, и они грозно фыркали широкими ноздрями. Кареты были в основном открытые, в них сидели леди, которые улыбались и кланялись знакомым, проезжая мимо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.