Как я оказалась в Карелии и почему отказалась ее покинуть
Мария Татаринова

© Мария Татаринова, 2021

ISBN 978-5-0055-6414-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Я родилась не здесь…

«Я родилась не здесь: далеко…
Далеко, но минувших дней
Предметы в памяти моей
Доныне врезаны глубоко…»

Да, я, действительно, родилась очень далеко от Карелии, в самом, можно сказать, русском месте: ранее – в Воронежской, а ныне – в Липецкой области, в большом красивом селе с красивым названием – «Девица», очень, кстати, похожем на Видлицу. Интересно, что даже по буквенному составу Девица и Видлица почти совпадают. Но главное не это. Так же, как в Видлице, через все мое родное село протекает речка (Усмань), которая впадает в реку Воронеж, а река Воронеж – один из крупнейших притоков Дона. Вот где моя родина.

Первые воспоминания из жизни относятся к моим четырем с половиной годам, то есть к июню 1941 года. Моя старшая сестра Таня после школы поступила в кондитерское училище, по окончании которого ей предлагали работу на кондитерской фабрике в Воронеже. Но 20-го июня мы получили письмо, в котором она настоятельно просила папу привезти ей в Воронеж из дома все ее вещи, так как она должна ехать на работу в Петрозаводск. Вторая ее просьба к папе: взять в поездку в Воронеж меня. Она была моей любимой нянькой, а я ее не менее любимой «подопечной».

20-го июня мы с папой вечером уехали. Переночевали у Тани в общежитии. 22-го, утром, проводили ее на московский поезд и вернулись домой. Идем со станции. Дорогая широкая. С правой стороны сосновый лес со знаменитым (по тем далеким временам) «Воронежским бобровым заповедником». Организован он был еще в 20-е годы по указу В. И. Ленина. По окраинам высажены сосны, а в глубине леса – множество лиственных деревьев: дуб, граб, клен, ясень, береза, осина, рябина и орешник (лесной орех), чтобы было чем питаться этим милым, симпатичным зверькам.

Помимо бобров, там водилось много и других животных: косули, благородные олени, кабаны, серые цапли, журавли, зимородки.

А по левой стороне дороги – порядок домов. Из одного дома вышел мужчина, окликнул папу:

– Здорово, Прокопий Иванович, откуда путь держите?

Он перешел к нам через дорогу. Папа рассказал ему, что ездили в Воронеж, проводили Таню в Петрозаводск.

– Ты же говорил, что ей предлагали место работы ы Воронеже.

– Предлагали. В Петрозаводск должна была поехать ее подруга, но у нее тяжело заболела мать. Вот наша Танюша и согласилась поменяться с ней местами работы.

– Ну что же? Молодец Танюша: настоящие друзья так и должны поступать. А ты хоть новость-то слышал?

– Какую новость?

– Война началась, Иваныч.

– Какая война? Что ты «буробишь»? (чепуху говоришь)

– С немцами война. Нынче ночью гады немцы бомбили Киев. Недавно передача была по радио.

Это было 22-е июня 1941-го года. На следующий день папе принесли повестку из военкомата. И он ушел на войну.

В марте 1945-го года призвали в армию старшего брата Васю. Помню, мама очень плакала: боялась, что его тоже на войну пошлют. Но его отправили очень далеко от войны: на Урал, в Свердловск, в военное училище, по окончании которого он получил назначение на службу в Грузию. Но это было уже в конце 40-х годов.

Во время войны немцев в нашем селе не было: не дошли они до нас. Самолеты летали, бомбы сбрасывали. Но в селе, в нескольких местах, были установлены на столбах громкоговорители, из которых частенько доносились сообщения:

– Граждане! Воздушная тревога! Воздушная тревога!

В таких случаях мы уходили из домов в сады: прятались под деревьями…

«Живьем» мы увидели фашистов только уже летом 1945 года. Через наше село провели под конвоем длиннющую колонну пленных гитлеровцев, которых сопровождали наши автоматчики: двое – впереди, двое – в середине и двое – позади колоны. Куда они вели фашистов? Не знаю. Предполагаю, что решили показать этим «гадам», что «наворотили» в чужой стране.

Папа в конце войны оказался в госпитале (в Ленинграде) с осколочными ранениями правой руки и правой ноги. Ногу ему подлечили, а с рукой вышло сложнее: пришлось приучать себя к «леворукости». Возможно, и я, глядя на него, «левшой» стала. Пишу, конечно, правой рукой, ложку, вилку держу в правой руке. А вот если надо что-то отрезать, отрубить, отпилить – ножик, топорик, пилку беру в левую руку.

Глава 2. Урал

Жизнь в разоренных войной местах была трудной, и в 1950-м году наш папаня решил поменять место жительства: завербовался на Урал, на самый север, на лесозаготовки.

Уезжали мы в конце марта. В Воронеже уже была весна, а на Урале, в Североуральске, зима в «разгаре». В дороге я простудилась и по приезде попала в больницу с воспалением легких. В школу пойти не могла. На «семейном совете» решили: «Ничего страшного! Сходишь еще раз в пятый класс». Так что седьмой класс я окончила в 1953-м году, зато вся в «пятерках», «четверки» были только по физике и по химии: не давались мне эти науки.

Летом 1952-года папа решил во время отпуска навестить старшую дочку, Таню, которую мы с ним в первый день войны проводили из Воронежа в Петрозаводск. Из поездки вернулся с внучкой, Таниной дочкой. Ей было шесть лет. Папа привез ее «погостить».

В начале июня 1953 года приехал к нам из Грузии старший брат Василий с женой и трехлетней дочкой. Я как раз сдавала экзамены за седьмой класс. Он спрашивает:

– Ты дальше-то, что собираешься делать? Пойдешь в восьмой класс?

– Нет, наверное, – говорю, – в 8-й класс надо ходить в соседний поселок, в Покровск, а это километров десять от нас.

– И как туда попадают ребята?

– Попадают-то нормально: на лесопунктовской машине водитель сначала отвозит рабочих на лесосеку, потом возвращается и подвозит детей в школу. А вот «выпадать» из школы иногда приходится и пешочком, не часто, но бывает: по разным причинам. Так что я решила: буду поступать в педучилище. Только вот ехать надо далеко от дома, в Свердловск, а это километров четыреста.

– Слушай! А поехали с нами в Грузию! Есть у нас там всякие училища, и педучилище найдется конечно.

– А что? – говорю. – И поеду!

За неделю до отъезда мы с Васей «выправили» все необходимые документы и в милиции, и в военкомате. В кассе предварительной продажи он купил билеты на поезд. Все решено: еду в Грузию! До отъезда оставалось три дня. Но!!!

Играли мы в соседнем дворе в волейбол. Волейбольная площадка была в нескольких метрах от забора, за которым росли кусты, деревья, высокая нескошенная трава. Мы, наша команда, находились на той стороне площадки, которая выходила к забору. Кто-то из противников так «дерболызнул» по мячу, что он пролетел над нашими головами и свалился за оградой. Я видела, в какое примерно, место упал мяч. Два прыжка к забору, оперлась руками о штакетины, перекинула ноги через ограду и там, на другой стороне правой ногой угодила в яму. За высокой травой ее и не видно. Мяч там и лежал, около этой ямки. Но!.. На мой дикий «ор» сбежались обе команды: кто – через калитку, кто – через забор. Помогли мне подняться. Выяснилось, что я не могу наступить на правую ногу. Двое мальчиков донесли меня до дома.

– Вывих голеностопного сустава! – это сказал доктор, который приехал на вызов. – Поедем в больницу.

Там вместе с медсестрой они привели сустав в надлежащее положение, «запечатали» мне ногу в красивый белый «башмачок» с открытыми пальчиками.

– Как же я поеду? – говорю.

– Куда?

– Да у нас уже билеты куплены: в Грузию надо ехать.

– Ну какая Грузия, девочка? Тебе ножку надо «разгрузить» от этой «обувки». Так что никакой поездки: минимум – полмесяца.

– Я все поняла. Спасибо Вам за помощь.

Деньги за билет, которые кассирша вернула, Вася отдал мне:

– Возьми, – говорит, – тебе пригодятся.

Грузинские гости уехали без меня. «Накрылась» моя поездка в Грузию, фигурально выражаясь «медным тазом».

Глава 3. Карелия. Педучилище

К середине июля нога у меня поправилась, гипсовый «башмачок» сняли. Прихожу как-то домой с прогулки, а папа говорит:

– Ну, к грузинам не попала, так может, к карелам-финнам съездишь? Вот Таня письмо прислала, просит Катюшу привезти домой, потому что ей исполнилось семь лет и надо, чтобы она в школу пошла уже у себя дома, в Петрозаводске.

– А что? – говорю. – И съезжу.

Ехать из Свердловска в Петрозаводск надо с двумя пересадками: в Свердловске и в Волховстрое (или в Ленинграде). Но папа, вероятно, не сомневался, что я с этой «задачей» справлюсь. И он не ошибся: 25-го июля мы были уже в Петрозаводске.

Таня у меня спрашивает:

– Ты дальше-то, что собираешься делать? Пойдешь в восьмой класс?

– Да я хотела бы поступить в педучилище. Только вот ехать надо далеко от дома: в Свердловск.

– Так у нас, в Петрозаводске, есть педучилище. Поступай. Только как будешь к экзаменам готовиться? Учебников-то никаких нет.

– Тань, я же только недавно сдавала экзамены в школе. Что мне готовиться-то? То же самое и здесь надо будет сдавать.

– Ну и прекрасно! Поступай!

Предложение Тани поддержал и Петр Михайлович, ее супруг, тоже, кстати, не карельского происхождения: ярославский мужик, но Карелию очень любит. Воевал здесь, на Карельском фронте. Во время войны они и познакомились. По приезду в Петрозаводск (в июне 1941-го года) Таня получила назначение на работу на военно-полевой хлебозавод (не до кондитерских «изысков было»): надо было обеспечивать и фронт, и тыл хлебом. А Петр Михайлович развозил хлеб по различным участкам фронта. После войны они поженились и остались в Петрозаводске.

Нашла я педучилище, сдала документы: заявление и свидетельство об окончании школы.

С первого августа начались экзамены, которые я сдала так же, как в школе, без «троек»: письменные – на «пятерки», а устные – на «четверки». Съездила домой, на Урал, забрала свои «шмотки-монатки» (не так уж и много их было) и вернулась в Петрозаводск.

С Таней договорилась, что жить буду в общежитии. Квартирка у них была двухкомнатная (на улице Фабричный). Кроме Кати, которую я привезла, был четырехлетний Гена, а в октябре ожидался и потом появился Сережа. Какая уж тут учеба?! Правда Петр Михайлович (хозяин семейства) задумал построить дом на Кукковке. Но когда это еще будет?

Общежитие было рядом с педучилищем. Первого сентября я туда и переселилась.

После «торжественной линейки» разошлись все по кабинетам. Наша группа оказалась самой многочисленной: 37 человек! 36 девчонок, съехавшихся со всей Карелии, я еще с Урала «приблудилась». Это несколько озадачило нашу «классную маму» Раису Ильиничну Котову.

Потому она после беседы о предстоящей учебе попросила меня задержаться на несколько минут. Когда все девчонки ушли, и мы остались вдвоем, Раиса Ильинична очень пристально посмотрела на меня через очки, потом сняла их, положила на стол, подошла и подсела ко мне, спрашивает:

– Скажи мне, пожалуйста, девочка моя, почему ты с Северного Урала приехала поступать в педучилище в Петрозаводск? Путь ведь неблизкий. Разве на Урале нет педучилища?

– Есть, – говорю, – только ехать надо далеко от дома, в Свердловск.

– Ну да! Свердловск, конечно, далеко от Североуральска. А Петрозаводск оказался «ближе»?

Пришлось рассказать ей о причине моего появления в Петрозаводске.

– И ты с малолетней племянницей такой путь проделала?

– Так не пешком же, на поезде. И всего-то две пересадки надо было сделать: в Свердловске и в Волховстрое.

– Ну, хорошо! Это все понятно. Вижу, что с географией ты «в дружбе». А меня вот какой вопрос волнует: окончишь ты педучилище (а в том, что ты его окончишь я не сомневаюсь, судя по твоим оценкам в школе и здесь, на вступительных экзаменах), окончишь и уедешь к себе на родину, на Урал. А нам здесь, в Карелии, учителя нужны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.