Ирина Муравская
Твоя безумная "фанатка"

Глава 1. Пират и Пелька

По просторному холлу с высоченными потолками, весёлыми мячиками отскакивая от стен, раздался довольный визг – юркая девчонка, смешно размахивая руками, мчалась на скейтборде не разбирая дороги.

Скейт принадлежал однокурснику и это был далеко не первый случай, когда она додумалась на него встать. Разбитая в прошлый раз коленка, как видно, ничему её не научила.

Бешеная табуретка неслась вперёд, не давая и намёка на попытку затормозить, а хоть как-то маневрировать Нелли Пылаева, для друзей просто Пелька, студентка четвёртого курса Академии Высших Искусств, до сих так и не научилась.

Для того и визжала, чтобы народ, сонно стекающийся к главной лестнице после завтрака, разбегался в стороны, если не хотел быть задавленным.

Из-за двери с матовыми вставками и табличкой «учебная часть» вышло три фигуры: две мужские и одна женская.

Новенькие? Очень не вовремя. Безумный человеческий снаряд имени Пылаевой был совсем рядом и наметил цель.

Предупредительный окрик запоздал.

Крайний из парней, вывернувшись в таком па, какое не смог бы повторить уже ни за какие деньги, поймал Нелли у самого пола. Одинокий скейт без наездницы же откатился дальше, смачно ударился об плинтус и затих.

– Идеальное приземление в стиле барона Мюнхгаузена, – звонко рассмеялась Пылаева, поправляя сбившиеся пучки на голове.

Да весь её вид был заразительно смешливым: ярко-голубой топик с открытыми плечами, бирюзовые кеды, разноцветные фенечки на руках, очки-сердечки с розовыми стёклами, ярко-розовая помада.

Самым нейтральным смотрелись разве что белые джинсы, но несмотря на многообразие оттенков, сочеталось всё между собой весьма органично, хотя аналогия с попугаем пусть невольно, но всё же проскальзывала.

Женские зрачки тем временем заинтересованно расширились, уставившись на спасителя. Ко всеобщему изумлению лицо парня взяли в ладони, недоверчиво сминая щеки, словно то было тестом.

И так повернули, и этак. В профиль посмотрели, в анфас, даже зубы проверили. Красавчик. Ну прям вообще.

Нелли одобрительно присвистнула.

– Вот это я удачно упала.

– Ещё полежишь или можно поставить тебя на место? – насмешливо изогнули бровь в ответ. Да как изящно это проделали!

– Пелька, твою мать! – сердито окликнул однокурсницу высокий парень со светлым ёжиком волос, которую прикрывала бомжеватого вида шапка. Хозяин отточенным движением подцепил мыском кроссовка брошенный скейт. – Казённое имущество! Сколько раз говорил: не умеешь – не берись. О-о-о… – осёкся он, заметив новеньких. – А вы не… ну эти…

Про Пылаеву благополучно забыли. Причём буквально.

– Они самые. Матвей, – её спаситель протянул блондину руку, пока она продолжала полулежать в воздухе, удерживая честным словом и лишь частично своим спасителем. – А Это Дина и Тимур, – представил он друзей кивком.

– Кто "эти"? – не поняла Нелли, но про неё уже благополучно все забыли.

– Да знаю, – кивнул блондин. – Я Кот. В смысле Гоша Котов, но все зовут меня Кот. Приятно познакомиться. Не ожидал встретить вас здесь.

– Кого вас-то? – нахмурилась Пылаева. Ей совсем не нравилось, когда она не знала того, что знали другие.

Матвей озадаченно уставился на неё.

– Серьёзно? Не узнаешь?

– Не знаю… Лицо кажется знакомым. Я отшивала тебя прежде?

– Ты? Меня? Это вряд ли. Я бы с тобой и не заговорил, сложись другие обстоятельства.

А вот это обидно, знаете ли.

– Чё это? Боишься на моём фоне выглядеть недостаточно привлекательно?

– Да нет. Просто ты не в моём вкусе.

Как прямолинейно. Никакого чувства такта у человека.

– И чем я не угодила твоему вкусу?

– Не знаю. Ты напоминаешь сороку-клептоманку.

Офигеть.

– Себя видел? – оскорбилась Пелька. – Где твой корабль, Пират?

– Не понял.

– Ты чё, это же олдскул! Ну помнишь старый прикол: серьгу носят либо пираты, либо педики. Как понимаю, корабль перед входом не пришвартован?

Матвей грозно прищурился. Шутейка зашла более чем удачно, так как под густыми тёмными кудрями и правда угадывалась серьга в левом ухе.

– Это намёк?

– Какой намёк? Прямым текстом спрашиваю. Ты не стесняйся, если что. У нас это нормально. В здешнем гадюшнике кого только не обитает. Творческие люди персонажи себе на уме. На ориентацию никто не смотрит. Хочешь, познакомлю с Вальком? Он у нас сладкий мальчик, вы будете очень даже миленько смот… Ааа… – мужские руки разжались и Нелли с грохотом упала на пол. – Офигел?

Матвей злобно шикнул, дёрнувшись – это его в отместку лягнули под колено. Больно лягнули.

– Совсем придурошная?!?

– А нечего девушками разбрасываться где попало! Джентльмен недоделанный.

Стоящая рядом с ними девчонка, с копной упругих кудряшек и в укороченной косухе, из-под которой выглядывала бордовая рубашка в клетку, едва сдерживая смех, дружелюбно протянула Пельке руку.

– Помочь?

– Да нет, спасибо, – Пылаева и не думала вставать. Наоборот, для удобства закинула руки за голову, с удовольствием распластавшись на полу продуваемого многочисленными сквозняками холла, словно отдыхала на пляже. – Мне и тут хорошо.

– Вот и лежи. Пошли, – Матвей, дав знак своим, спокойно перешагнул через неё, теряя к странной особе интерес и переключаясь на выданное ему расписание.

– Говнюк, – буркнули ему в спину.

Тот сердито обернулся.

– Что-что, прошу прощения?

– Прощаю, так и быть.

– Ты головой часом не того, нет?

– Я точно нет. По других не могу сказать с той же уверенностью, – очки-сердечки стянули с лица, подышали на стёклышки и тщательно протёрли об топик.

Вставать Нелли не торопилась. А что ещё поразительней, на неё даже никто не взглянул, хотя проходящих мимо свидетелей хватало. Типа, так и должно быть. А чё нет-то? Ну устал человек, прилёг. Бывает.

Матвей, озадаченно похлопав глазами, окончательно оставил в покое ненормальную девицу. Вот уж точно творческие люди с заскоками. А у этой так вообще походу кукушка съехавшая. Ей бы у психиатра обследоваться. На всякий случай.

– Ушли, – дождавшись, пока три спины поднимутся по лестнице и скроются из вида, озвучил Кот.

Только тогда Пелька поднялась обратно на ноги, с наслаждением потягиваясь. Будто встала с мягкой постельки.

– А теперь выкладывай, друже: ху из ху? Что за Пират-обижалкин и его бесштанная команда?

С бесштанной она, конечно, загнула. Штаны были у всех. К счастью. Без них ребята выглядели бы… криповенько.

– В натуре, не узнала?

– Нет блин, просто так комедию ломала и полы задницей мыла. Реально, кто это?

– «Ящик Пандоры», молодая рок-группа. За последний год они прям конкретно выстрелили. У меня сестра от них прётся. Притащит подруг в гости и горланят их песни до ночи.

– Забавно, – хмыкнула Пелька.

– Правда не слышала?

– Самих не слушала, но название слышала. Ещё, помнится, угарнула, мол: кто такой одарённый по мифологии ударился? Теперь понятно. Спорим, Пиратик отличился? – Нелли бросила беглый взгляд на настенные часы, минутная стрелка которых давно перевалила за полчаса. – Тик-так, Гошан. Пошли, пока Ноздря не начал пыхтеть. Я по литературе так и не написала эссе, ещё вспомнит.

Новенькие тоже не теряли времени, выискивая среди хитроумного переплетения поворотов нужный кабинет и на ходу знакомясь с однокурсниками.

Кудрявая барабанщица и бэк-вокалистка Дина, клавишник Тимур Радов – парень с выбритыми висками и высоким хвостиком на затылке, и Матвей Бондарев – солист и бас-гитарист.

Рок-группа «Ящик Пандоры» в полном составе. Золотое три, успевшее сорвать самые престижные награды за свои первые хиты вроде «Сомнамбула» и «Рыцарь ночи».

Из-за внезапно обрушившейся на них популярности с привычной жизнью пришлось покончить. Обычный универ, в котором они учились и где начинали свой путь к софитам, быстро стал обузой. Сорванные уроки и царившая анархия на территории заведения после дебютного концерта дала понять, что пора что-то менять.

Вот продюсер и выбил ребятам места в закрытой Академии Высших Искусств, элитнейшем учреждении города.

Академия открылась не так давно, но успела заработать авторитет, специализируясь не только на творческой деятельности, но на и на общем образовании студентов.

Так что наравне с актёрским мастерством, вокалом и хореографией изучались и обычные предметы на базе знаний института. Чтобы развить будущих выпускников всесторонне.

Признаться, Матвей был уверен, что они и тут доставят хлопот, однако…

Однако ничего не случилось. Никакой давки, воплей и буйства. Даже автографов не просили. Их лишь радушно поприветствовали, обменявшись рукопожатиями, позадавали вполне обыденные вопросы и предложили помочь разобраться с мудрёной схемой огромного здания, включая корпусы общежития. Потому что заблудиться с непривычки на самом деле тут было как нефиг делать.

Отсутствие положенного к известным персонам внимания объяснялось крайне просто – Академия и без того была богата на знаменитостей. Ежегодно из неё выпускалось больше полусотни студентов, которые с талантом и престижной корочкой без труда находили призвание во взрослом мире.

В углу почёта и сейчас можно было заметить постер с автографом знаменитой певицы Вишни Багровой (прим. авт.: самостоятельную историю Вишни можно почитать в романе "Умеешь хранить секреты?"), закончившей обучение несколько лет назад.

Рядом висела подписанная маркером афиша с Лилией Головиной, солисткой нашумевших театральных постановок, которая сейчас покоряла Европу со своей труппой.

Там же можно было заметить и постер из кинотеатра с Арианой Кошмал и Ником Ланским в главных ролях – оба местные выпускники, прославившиеся после премьеры в отечественном фильме про скандинавских богов. И это далеко не все современные звёзды, учившиеся в здешних стенах и ступавшие по этим коридорам.

Именно поэтому появление свежего мяса ни на кого не произвело впечатления. В здешнем пруду все рыбешки считали себя особенными.

И, наверное, это хорошо. Приятно чувствовать себя на своём месте. За прошедший год Матвей уже и забыл, какого это: когда твой затылок не сверлят взглядом.

Признание, несомненно, дорогого стоит, но порой хочется просто побыть собой. Совершать глупости и не бояться, что они выйдут за пределы личного пространства и просочатся в прессу. И жизнь в Академии, связывающая студентов особым договором о неразглашении, обещала ему это.

Никто бы не захотел потерять здесь свои места, которые и так многим достались кровью и потом, так что идиотов, готовых положить на собственную карьеру ради желания насолить ближнему тут не сыскалось бы. Что обнадёживало. Так что Бондареву уже нравилось это место. Здесь было… весело.

В этом Матвей окончательно убедился, когда спустя сдвоенные занятия английского, перешагнув порог класса по театральному искусству, сразу приметил два смешных пучка и знакомые розовые очочки.

Это было несложно, так как их обладательница в этот момент танцевала босиком на парте под ритмичный трек с глупым, но прилипчивым припевом.

Заразительный танец девочки-хиппи успел подхватить весь курс. Кто-то пританцовывал за компанию между рядами, другие просто подпевали, покачиваясь туда-сюда на стуле и норовя завалиться назад, но незадействованных не было.

Октябрь месяц, время десять утра и такая движуха – да, ему определённо здесь нравится.

***

Девчонка, которую Кот обозвал Пелькой, прямо-таки зажигала. Воплощение самобытности, когда плевать на весь мир и то, насколько нелепо ты можешь выглядеть со стороны.

Вот только нелепо она и не выглядела. Напротив, чисто объективно Матвей не мог не отметить, что девушка была вполне себе симпатичной: непоседливой, миловидной и естественной за счёт отсутствия тонны косметики, пирсинга и размашистых татуировок.

Про "не в его вкусе" же он ляпнул так, без задней мысли. Кто ж знал, что её это заденет…

– Ого, да тут вечеринка, – оценила Дина, вклиниваясь между Тимуром и Бондаревым, собственнически закинув локти на своих мальчиков.

Её мальчики. Звучит приятно. И слегка пошло.

Вежливо разгоняя образовавшийся затык на входе, в кабинет забавным колобком влетел преподаватель.

Невысокий, кругленький, с встопорщенными жёсткими волосами, в которых проглядывала благородная седина и в шарфике, повязанном на шее в лучших традициях французских художников. Не хватало беретика и палитры, но последнее преспокойно заменял недоеденный бургер.

Призывное пощёлкивание испачканными в соусе пальцами означало, что он требует внимание к своей скромной персоне. Если учесть, что звонок был минут десять назад аргумент звучал веско.

Дискотека поспешно свернула лавочку. Народ кинулся врассыпную, занимая места. Нелли с видом невинной школьницы скромно спорхнула с парты, подхваченная Котом.

Её парень что ли? Или верная собачка?

– С удовольствием присоединился бы к веселью, но у нас полно работы. Пылаева, будь любезна, – красноречивым взглядом исподлобья попросил он у неё убавить звук всё ещё играющей в телефоне музыки. – Твои музыкальные предпочтения я оценил.

– Ага, ща, ван сек, – та уже активно ковырялась в смартфоне, но гаджет как назло завис. Экран не желал разблокировываться, а трек всё играл. – Блин, бесполезная ты коробка с кнопочками, – пробурчала она и… со всей дури швырнула аппарат в стену. Послышался треск, после чего всё стихло.

– Радикально, – преподаватель заинтересованно пнул мыском валяющиеся запчасти. Всё бы ничего, но мыском… тапка. Домашние тапки и шарфик – кажется, в этой обители шизиков были заражены все.

– А, его всё равно на помойку. С лета новый лежит, всё жалко было распаковывать. Теперь повод есть. И наука на будущее, не проливать йогурт на динамики. Потом всё остальное капитально начинает глючить. Оу… – ей вдруг пришло в голову, что несколько последних фоток она не успела перенести в сетевое облако. – Хотя, наверное, я всё же погорячилась…

– Не забудь после занятий подобрать свой конструктор. Он не сочетается с дизайном класса, – учитель, наконец, заметил новичков, зависших в проёме. – Чего топчемся, кислород выжигаем? Молодые люди, марш на места.

Свободных стульев оказалось не так много: один в первом ряду, другой по диагонали у окна, и парочка в задней части, откуда небольшую сценку возле доски в принципе сложно было разглядеть за многочисленными спинами. Места для сонь и лентяев.

Было ещё одно, конечно. То, что словно в насмешку покоилось аккурат за Нелли. Дина и Тимур, хитро переглянувшись, одновременно ломанулись вперёд, занимая самые кошерные точки.

Всё было проделано так стремительно, что Матвей даже не стал рыпаться, чтобы не выглядеть глупо, поэтому с невозмутимым лицом направился к третьему ряду.

– Тут Лера сидит, – хмуро обернулась к новому соседу Пелька.

– И где она?

– Болеет.

– Её проблема. Зад поднял – место потерял.

Ютиться на последних партах он не собирался. Это не его стиль. Уж лучше разглядывать чуть неровный пробор, родинку возле замочка от украшения и пучки. К тому же тут вкусно пахло сладкой жвачкой, которая неизвестно как и когда оказалась у Пылаевой во рту.

– Потерял бы ты свой зад. И себя заодно, – пренебрежительно бросили ему, надувая и лопая пузырь.

– Ой, не воняй.

Пелька озадачилась. До такой степени, что, сгорбившись, понюхала испачканный носок. Кеды стояли рядышком, но обуваться не хотелось.

– Не гони, они не пахнут.

– Я имел в виду закрой рот и не вякай.

Напрягшаяся Нелли монументальным изваянием развернулась к нему.

– Ничё не попутал? – огрызнулась она, что невольно вызвало смешок. Слишком уж не вязался голос берсерка-убийцы с образом цветастой ми-ми-ми. – Гляньте-ка, он ещё и ржёт.

– Вроде девочка, а ругаешься как быдло.

– Не твоё дело. Я как бы девочка, но вроде и нет, а вот кто-то точно зазвездился. Резинка от трусов не жмёт? Кровь в мозг нормально поступает?

– Ты какая-то агрессивная. Выпей чай с ромашкой.

– Только с тобой за компанию. К стрихнину как относишься?

– Всегда охотно. А ты к мышьяку? Или тебя яд не берёт?

– Попробуй цианид.

– Во-о-от! ВОТ! – радостно всплеснул руками преподаватель, теряя начинку от бургера, но не обращая на это внимания. – Видите, видите? – учил он непутевый класс. – Чувствуете волны? Вот так должно штормить, когда велят показать неприязнь! – тычок пальцем в долговязого парня с мелированной чёлкой. – А не твоё жалкое блеянье, Комаров! Я забираю у тебя роль и отдаю… – снова требовательное пощёлкивание, на этот раз в сторону новенького. – Твоё имя, юноша?

– Матвей.

– Матвей, чудесно. Ты берёшь роль Васи.

Бондарев напрягся.

– Какую ещё роль?

Заторможенность новичка учителю не понравилась.

– Не тупите, молодой человек. В мюзикле, разумеется! Просыпаемся, просыпаемся.

Нелли с ужасом уставилась на преподавателя.

– Никитич, не надо! Давайте Васю оставим!

– Нет. Василий тебе категорично не подходит. На твоём фоне он просто теряется. Нам нужен тот, кто будет тебя дополнять, а не прятаться в тени. Вот такой, как… – очередное нетерпеливое пощёлкивание. – Как там тебя зовут, ты сказал?

– Матвей, – Бондарев уязвлённо откинулся на спинку стула.

– Именно! Вы с Нелли идеальный тандем. Только не растеряйте запала. Приберегите для концерта.

– Да нельзя нам работать вместе, – поморщилась Пелька. – Не видно, что у нас тёрки?

– Я тебя умоляю, – отмахнулся Никитич. – Ваши ролевые игры меня не интересуют. Мне нужен результат.

– А мне что делать? – грустно вздохнул оставшийся без роли Вася.

– Не знаю. Дадим тебе что-нибудь другое. Будешь играть летучую мышь.

– Летучую мышь играю я! – пискнула маленькая девушка с огромными глазами, оттопыренными ушами и ярко-оранжевыми волосами. Прям мартышка-мартышка, но миленькая.

– Ну тогда дадим ему дерево, я не знаю, – нетерпеливо закатил глаза учитель. – Разберёмся по ходу дела.

– А меня спросить никто не собирается? – напомнил о себе сидящий мрачнее тучи Матвей. – Я не хочу участвовать ни в каком мюзикле!

– Что, не твой уровень? – едко усмехнулась через плечо Пелька.

– Я здесь первый день и уже куда-то ввязан. У меня и без того концерты со съёмками.

– А хрен ли ты припёрся спустя месяц учёбы? Тогда бы и выбор был. Теперь вынь да положь, но до конца декабря выучи текст.

– До конца декабря? Издеваешься? Я отказываюсь.

– Отказывайся. И вылетишь из Академии. Не поможет никакой богатый папаша.

– У меня нет богатого папаши.

– Да пофиг, веришь? – отмахнулась Нелли, усевшаяся поперёк стула так, чтобы не приходилось постоянно оборачиваться.

– Тебя я вообще не спрашиваю, что ж ты в каждой бочке затычка-то!

– Слышали? – наигранно ужаснулась Пылаева. – И как мне играть с ним влюблённых? Он же хам и женоненавистник.

Глаза Бондарева округлились.

– Каких влюблённых? С кем? С этой Кенди-Кенди?

– Не трожь Кенди-Кенди, изверг!

– Окей… Тогда с этой… – неопределённый взмах на розовые очки и чокер на шее. – Вашей девчачьей Луной в матроске.

Пылаева в негодовании раскрыла рот, от чего оттуда едва не выскочила жвачка.

– Да у тебя святого ничего нет!!! Не произноси имя Сейлор Мун всуе!

Матвей уставился на неё, как на диковинку зверюшку.

– Признавайся, ты что-то принимаешь? Такой чудачкой по трезвому быть просто нельзя.

– Кофе по утрам. С лимоном.

– Ясно. Значит тебя так колбасит от лимона.

– Это ты не видел, как меня таращит от кислых мармеладок.

– Любишь кислое?

– Люблю щекотать рецепторы.

– И чужие нервы.

– И чужие нервы.

– Я в восторге, – смачно шмыгнув, Никитич смахнул с лица невидимую миру слезинку. – Какой накал, какие эмоции! Это будет фурор! Репетировать начнёте завтра! Так и быть, дадим новичку денёк обжиться.

Бондарев подался вперёд.

– Я же сказал – я не хочу участвовать ни в каком мюзикле!

Преподаватель изменился в лице. Из добродушного странноватого дядьки в секунду превращаясь в сурового надзирателя. Уже и шарфик не смотрелся нелепо. Вот уж точно мастер перевоплощений.

– Не участвуй. Заодно можешь не распаковывать чемодан. Нелли права, ежегодный мюзикл обязательная часть учебной программы. От того, как будет отыграно шоу выставляются итоговые экзамены за семестр. Неявка означает провал и отчисление.

Матвей хмуро скрестил руки на груди.

– Тогда дайте мне тоже сыграть какое-нибудь дерево.

– Роли назначаю я. Нежелание слушать преподавателя означает… угадай, что?

– Провал и отчисление.

– Умница. Вы смышлёный мальчик, Макар.

– Матвей, – процедили сквозь зубы.

– Смышлёный? Это вряд ли, – так, чтобы было слышно ему, но не слышно Никитичу фыркнула Пылаева, за что заработала слепой пинок.

– Вы должны понять, – продолжал учитель, сверля взглядом не только Матвея, но и Дину с Тимуром, хотя те всё это время сидели тише воды. – Мне плевать, какие у вас успехи за территорией Академии и есть ли у.... – ироничные кавычки пальцами. – "Светил современного рока" крутые связи. В границах актового зала и этого кабинета вы мои овцы. А я ваш пастырь. Это ясно?

– Очаровательно, – едва слышно присвистнул Матвей. Хотел обычной жизни. Получай.

– Ясно? – Никитич не дождался ответа, хотя Дина слабо кивнула в знак согласия.

– Ясно, ясно, – пробурчал Бондарев.

Заветное слово было услышано, и учитель мигом подобрел, возвращая себе привычную расхлябанность.

– Вот и славно. Василий отдаст тебе сценарий. Пелька, сядь по-старому, как батя поставил: к красавчику принцу задом, к старому вредному хрыщу передом. Теперь, наконец, приступим к уроку. И так много времени протрепались… – велел он.

Ликующая Нелли послушно выполнила приказ. Радость от того, что кто-то поставил дующуюся позади физиономию на место даже перекрывала негодование от навязанной ей пары. Затея не бог весть что, но и с тюфяком Васей, если уж говорить честно, тоже было не аллё.

«Красавчик принц» до конца пары хмуро пожирал взглядом женскую спину, невесело размышляя о том, что вляпался не пойми во что. Ну блин, просто… мюзикл, серьёзно?

Что вообще такое мюзикл – непонятная хрень, где все пляшут и поют. Это для тех, кто хочет работать в направлении театральщины, он то что там забыл?

Ещё хуже стало, когда Вася передал ему на обеде в кафетерии увесистую стопку отпечатанных и разукрашенных жёлтым маркером листов.

«Анастасия», значилось на титульнике.

Это прикол? Они собираются ставить мюзикл по диснеевскому мультику? Офигеть. Это же чистой воды девчачья муть!

От одной мысли, что его втянули во всю эту чушь становилось стыдно. А если инфа просочится в сеть? Не дай бог фанаты прочухают. Жесть. Треш. Капец.

Нелли не скрывала торжества, наблюдая за тем, как вытягивалось лицо Матвея, когда тот читал диалоги и стихи, отмеченные для его персонажа, Дмитрия – возлюбленного Анастасии. Которую играет, понятное дело, Пылаева.

Анастасия, блин. Она ж даже не рыжая, как ей дали эту роль? Да ей до принцессы Романовой, как до балерины. Противная, нестабильная, саркастичная чудачка – вот кто она.

После последнего занятия их поток отправили в зал заниматься декорациями – благое дело на безвозмездной основе от которого тоже нельзя было отмазаться.

Тюрьма строгого режима, а не элитное учреждение. Хуже грязной работы было только присутствие под боком Пельки. Да она даже в молчаливом режиме умудрялась его бесить взглядом в стиле: «чё пялимся, мачо-чмо? Я б тебя урыла, но маникюр недавно сделала».

Обиженная краля. Задели её, видите ли.

Бондарев чувствовал, как начинал дёргаться его глаз и уже подумывал о том, чтобы первым пойти на мировую. Может, он правда погорячился?

Девушки ж нежные существа, ляпнешь что не подумав, а для них это, считай, оскорбление с последующим вызовом на дуэль. Ну, так Дина сказала во всяком случае.

Та же Дина, не откладывая всё в дальний ящик, с применением в равных пропорциях дара убеждения и физической силы подтолкнула его к Нелли, которая сидела на корточках в отдалении и покрывала вторым слоем краски объёмную картонную конструкцию с имитацией купе поезда царских времён. Мол, давай-давай. Не тормози. Это как с пластырем: лучше резко и сразу.

Ну… надо так надо.

– Слушай, – неуверенно начал Матвей, облокачиваясь на хрупкое металлическое сооружение под тип строительных лесов. – Я что подумал… – опора под плечом пошатнулась и в следующее мгновение он словно в замедленной съёмке наблюдал, как оставленная кем-то на уровне человеческого роста открытая банка заваливается на бок и краска водопадом устремляется чётко на растрепавшиеся пучки. На несколько секунд спина Пельки оцепенела, пока густая жидкость цвета грязного асфальта, обрызгавшая её с ног до головы, противной массой затекала за шиворот. А затем девчонка пришла в движение… – Прости, я случайно, – поморщился Бондарев, наблюдая, как, отложив кисточку на подстеленный брезент, та выпрямляется и неторопливо поворачивается в его сторону.

Нет, теперь извиняться точно бесполезно. Там по одному виду понятно, что с этой секунды ему объявлена полномасштабная война, в которой нет места пленным.

Глава 2. Слепой цирюльник

В спальне общежития Академии царил мягкий полумрак и уют. Правда только на одной её половине, вторая одиноко пустовала в отсутствии жизни.

На обитаемой же части на стене горели гирлянды, подсвечивающие полки с книгами и большой плакат с видом на Биг-Бен, рядом с которым проезжала визитная карточка Лондона – красный двухэтажный автобус.

К комоду на три ящика грустно приникла старая гитара со множеством потёртых от времени наклеек, а на прикроватной тумбе остывало в кружке какао, рядом с которым лежало кокосовое печенье.

Подобные вкусняшки специально были припасены для голодных ночей, так как кафетерий закрывался в восемь. Ну и финалочкой: за пока незашторенным окном, обычно продуваемом всеми ветрами, царил ещё тёплый октябрьский вечер.

Пелька сидела на постели, закопавшись в ворохе подушек и укутавшись в кислотно-зелёный махровый халат. Длинные распущенные волосы, краску с которых удалось смыть окончательно только раза с пятого, ещё влажными волнами спадали по спине и плечам.

Теперь они снова отдавали медовым оттенком, а не мерзкой серой жижей. Последние часа три она проторчала в ванной, за что её чуть не убили другие девчонки, ведь санузел шёл один на три комнаты.

Голые коленки приятно грел жужжащий ноутбук, на экране которого мельтешили картинки – один из клипов группы «Ящик Пандоры». Нелли решила немного окультурится на сон грядущий и посмотреть, кого ей подсунула нелёгкая.

По результату был вынесен неутешительный вердикт – Пиратик оказался реально популярным типчиком. Вроде группа существовала не так давно, а уже успела поставить на уши весь инет.

Тьма тьмущая интервью. Столько же фоток, в которых Матвей часто встречался в обнимку со своей вроде как девушкой, а может и бывшей, фиг поймёшь.

Утончённая, сексуальная – рядом с ней Нелли и правда выглядела как сбежавшая из детского сада девочка-переросток, так что вкус Бондарева был ей понятен.

На сайтах, посвящённых кумирам вообще творился артхаус: признания в любви чередовались с слёзной мольбой взять хоть кого-нибудь из них. И не замуж.

Во дуры. Пылаева бы таких огрела разок-другой сковородкой, чтоб не позорили женский род. Начитаешься и начинаешь верить, что вокруг одни давалки без принципов.

А так группа реально ничего. Тексты приемлемые, даже с посылом, клипы смотрибельные, без пошлятины, которую сейчас любят везде лепить, мотивчик прилипчивый. "Ночной рыцарь бродит где-то, в поисках ответа. Где добро, где зло — не разберёшь, страх из памяти сотрёшь" и т.д.

В какой-то момент она подозрительно вытянула из уха наушник, в которых сидела последние часа полтора. Точно. Стучат в дверь.

Без особой охоты пришлось идти открывать.

– О… – озадаченно протянула Пелька, обнаружив на пороге улыбающуюся Дину. Улыбка у этой кудряшки была презанятная, необычно широкая из-за разреза губ.

– Привет, соседка, – помахала та ей приветливо. – Будет теперь вместе тусить.

Нелли недоверчиво нашарила глазами электронные часы с подсветкой, стоящие на тумбе. Почти десять вечера.

– Не поздновато заселение? Вам в обед должны были дать комнаты.

– Дали, но что-то там попередумали и всё перетасовали. Хорошо, что я не успела распаковаться, – Дина многозначительно покосилась на свой чемодан, замерший возле модных лаковых ботинок на шнуровке. – Можно войти?

– А, да, – спохватились в ответ.

Честно говоря, Пылаева не очень хотела себе соседку. Прошлая выпустилась по весне и весь сентябрь она кайфовала от одиночного проживания.

Ходи как хочешь, делай что хочешь и не надо постоянно трепаться ни о чём. А трепаться почему-то всегда приходилось. Бабы не умеют жить в молчании.

– У тебя тут миленько, – новая соседка одобрительно огляделась, особенно отметив ряд выставленной техники и баночки с провизией: чай, кофе, сахар. – Чайник, микроволновка? Да ты прошаренная.

– Есть ещё мини-холодильник. На весь этаж лишь в нескольких комнатах он есть, так что народ периодически приносит что-нибудь, просит положить. Ты тоже пользуйся, если понадобится.

– Спасибо, – Пельке протянули ладонь с многочисленными серебряными колечками, доходящими аж до верхней фаланги. – Мы с тобой толком не познакомились. Я Дина.

– Я уже поняла. Нелли.

– Или Пелька?

– Пелька только для друзей.

– А у меня есть шанс с тобой подружиться?

– А оно тебе надо? Я с девушками предпочитаю не связываться. Мы подлые и не умеем дружить.

На неё как-то особо внимательно посмотрели, но расспрашивать не стали.

– Ладно. Не претендую… – Дина плюхнулась на пустую койку, пробуя пятой точкой жёсткость матраса. – Но делить нам нечего, так что давай попробуем хотя бы ужиться.

– Как это нечего? – усмехнулись в ответ. – А как же капитан пиратского брига?

– У тебя виды на Матвея? – удивилась Кудряшка.

– Боже упаси. Я веду к тому, что скоро он будет ходить с расцарапанной моськой. Я бутыль шампуня извела, чтобы отмыться, а шмотки вообще можно на помойку выкидывать.

– Он случайно.

– Да мне по барабану. Месть за месть.

– Ой, да на здоровье, – закончив с проверкой кровати, Дина принялась за изучение шкафа. – Его давно пора проучить. С детства болтает, не думая. Я столько ревела с него за это. Знаешь, как он меня обзывал? Шваброй! Из-за волос. Меня потом во дворе только так и величали.

– Вы настолько близко знакомы?

– А то как же. Ведь он мой брат.

– О… – до этой части личной информации в дебрях интернетовской паутины Пылаева ещё дойти не успела. Но в этом явно проскальзывал смысл. Сразу начали проявляться родственные сходства, на которые по первой не акцентировалось внимание.

– Ага. Слушай… можно нескромный вопрос? А почему Пелька?

Нелли неопределённо пожала плечами.

– Не знаю. Типа, игра слов. Нелька-Пелька. Ещё и начало фамилии созвучно. Я не в восторге, но это как вирус. Раз кто услышит – потом не отвертеться.

– Ну не знаю. Звучит круто. Точно лучше Швабры.

– Ой, да кто б говорил, – Нелли с ногами забралась на постель, играя хвостиком от халата. – Можно подумать, его шевелюра лучше. Мочалка, – она удивлённо уставилась на расхохотавшуюся Дину. – Что?

– Не поверишь, именно так я Мотю в ответ и кличила, – Мотю, хех. Саркастичный смешок подавить не удалось. – Ох, он бесился – волосы у нас болезненная тема. Мотя боится, что пойдёт в папаню и рано начнёт лысеть, – Мотя, блин. – Под шевелюрой уже сейчас заметны прорехи на лбу.

О, как. Пылаева таинственно улыбнулась. Бедняжка Мона Лиза. Она бы сгорела от стыда, почувствовав всю свою неполноценность. Рядом с такой-то соперницей.

– Даже так…

Дина поспешно прикусила язык. Она была не против, чтобы её братца чуток проучили, но не хотела принимать в этом непосредственное участие. Сейчас же, получается, стала стукачкой. А может и соучастницей.

Что там уже успела удумать новая соседка?

Ответ пришёл на следующий день, когда с воплями: «А вот ты где!», Матвей накинулся на Нелли в коридоре учебного корпуса, в буквальном смысле приперев её к стенке.

– О, да у тебя новая причёска, кх… – она закашлялась, так как ей пережали горло локтем.

– Твоих рук дело, да? – злобно прошипел Бондарев.

Пылаева здраво оценивала свои парикмахерские умения и догадывалась, что впотьмах было крайне сложно идеально подстричь кого-то, ещё и зарывшегося в подушку. Да она, собственно, и не пыталась.

Её целью было выстричь эпичную проплешину, не более. Она и так рисковала, стащив запасной ключ на вахте и заявившись к парням в спальню посреди ночи. Ей повезло, что оба новеньких, а Матвей и Тимур жили теперь вместе, дрыхли без задних ног, сотрясая стены храпом. Лёгкая добыча.

Однако ожидаемой проплешины Нелли так и не увидела. Пиратик успел наведаться к личному стилисту? У таких шишек же он вероятно есть на быстром наборе.

Хотя нет, вряд ли. Красавчик пропустил всего лишь завтрак и один урок, значит, если включить дедукцию, она же женская логика, он же подслушанный в столовке разговор ребят из танцевального, оставался единственный вариант – поспешная стрижка под машинку.

А что, получилось очень даже. Теперь бока у Бондарева были коротко сбриты, а от былой шевелюры остался лишь слабый вихр на макушке. Солидно и симпатично.

Пока она беззастенчиво разглядывала новый образ, нависшее над ней тело требовало ответа.

– Ты про что? – невинно захлопала глазками Пылаева, обворожительно улыбаясь губами цвета сливы.

Куда они? Под сегодняшнее воздушное платьишко с развивающимися юбками? Под два высоких хвостика с почему-то оранжевыми ленточками? Под радужные фенечки и новый синий чокер? Сколько у неё этой бижутерии?

– Догадайся.

– Если про какие-то там свои венерические болячки, я ни при чём. Они воздушно-капельным не передаются.

– Хорош ломать комедию! Только ты могла додуматься до такого!

– Слушай, я прямо чувствую свою неполноценность. Не слишком превозносишь мои таланты?

Матвей непроизвольно дёрнулся, словно хотел ей втащить, но, конечно же, не сделал этого. Лишь обессиленно ухватил пальцами воздух, сжимая пустоту.

Пусть он и знал кого благодарить, но прямых доказательств-то не было. Только что невольно причастная к задумке Дина, но та лишь поржала, увидев обкромсанные слепым цирюльником космы брата.

Собственно, именно Кудряшка бегала по этажам, выискивая у народа машинку. Но Нелли она не сдала. Наверное, потому что тогда бы пришлось сдать и себя заодно.

– Ты… ты… – у него даже слов подходящих не подбиралось. – Ты хуже ядерной бомбы.

– Жители Хиросимы с тобой бы не согласились.

Смачный шлепок по лицу.

– Я же не буквально.

– А я буквально.

– Ты заноза в заднице.

– В твоей? В твоей не хочу. Мне там неуютно.

– Твою мать, у тебя на всё есть ответ?

– Нет, я в упор не могу запомнить закон Ома.

Вдох – выдох.

– Интересно, если оторвать тебе голову, ты ещё полчаса будешь носиться, как угорелая и кудахтать?

– Это ты меня сейчас курицей обозвал? – напряглась Пелька. – Уверен, что хочешь рискнуть? Последствий не боишься? У тебя три секунды взять слова обратно… Три… Две…

– Да пошла ты! – сердито бросили ей, развернулись на пятках и поспешили куда подальше.

– А вот и пойду! И магнитик привезу! А ты не забудь про репетиции, – самодовольно бросили ему вслед. – Зубы можешь не чистить. Сегодня обойдёмся без поцелуев.

Бондарев не ответил, лишь молча отвесил ей фак. Кошмар! И как вытерпеть несколько часов вместе? Тут общие занятия-то пережить – достижение так достижение…

***

Началось всё с предисловия, в котором от лица бабушки-царицы велось грустное повествование о суровой судьбе царского дома и её бегства из дворца с маленькой принцессой.

Сам момент бала, на котором та дарила внучке шкатулку с кулоном и появление Григория Распутина, сегодня решили не отыгрывать. По плану маленьких главных героев должны были играть чьи-то приглашённые братья и сестры, а без них сейчас всё равно бы ничего толкового не вышло.

После короткого перекура на кофе репетиция продолжилась. Пришёл черёд хорового пения всего курса, исполняющего под живую музыку песню "Слух в Санкт-Петербурге", куда уже вступал на проверку способностей сам Матвей в напарничестве со сценическим другом "Владимиром", в простонародье Серёней.

Конечно же, Бондарев справился с задачей.

Неужели он не споёт? Эта часть сценария выучилась за полчаса. А вот дальше дело пошло сложнее, так как в ход вступила Нелли и…

Ого, теперь понятно почему Никитич, которого за глаза здесь ласково называли Наш Чудик (потому что фамилия была Чудаков), выбрал именно её на главную роль.

Пылаева светилась. И обладала отличными артистичными данными: мимика, язык тела – всё доведено до безупречного состояния.

Чтобы перевоплотиться ей даже не нужны были декорации с нарядами. На пустой сцене она сама работала как украшение. Плюс голос: звонкий, мелодичный. Такой хотелось слушать и слушать.

Представленная в её исполнении композиция "Путь домой" с задорными танцевальными движениями, в которых подол воздушного платья забавно взлетал, кружась вместе с хозяйкой, очаровывал и увлекал за собой. У зрителей не будет шанса.

Матвей так не умел. Он любил и умел петь, но не мог играть на камеру. Даже в клипах возникали из-за этого проблемы, но с клипами-то проще: там экранное время рассеивалось на всю группу, а не концентрировалось на тебе одном.

Здесь же Пелька полностью перетянула всё одеяло на себя и было видно, насколько ей это нравится. Как рыба в воде. Она получала неподдельное удовольствие от того, что делала. И окружающие заряжались её энергией.

Забавно, но всего после одной репетиции сама идея мюзикла стала восприниматься Бондаревым куда спокойней. Появился азарт, предвкушение, в голове крутились образы: где что улучшить, как правильней вытянуть соло или как сделать более мягким нужный переход.

Правда очень скоро пришлось столкнуться и с первыми трудностями…

– Хватит ржать, – Матвей хмуро осадил сестру, прислоняя к до сих пор пульсирующей щеке банку прохладной колы.

Дело происходило за ужином, в пятницу. Долгая первая учебная неделя, наконец, закончилась. Но в выходные отдохнуть группе "Ящик Пандоры" всё равно не дали.

Всю субботу придётся покорячиться на студии звукозаписи, а в воскресенье у них запланировано сразу три встречи – попытка перекрыть потерянное из-за учебной программы время.

Ну и до родителей надо доехать, показать не обколотые руки и не обдолбанные зрачки. А то не верят, что дети живы и пока не снаркоманились. Ведь именно это происходит с "вкусившими славу подростками", которые вырвались из-под родительского контроля.

То, что деткам было давно не по шестнадцать, а уже даже немного за двадцать никого не смущало. Ничего не поделаешь. Для предков ты остаёшься ребёнком в любом возрасте.

– Прости, но это очень смешно, – прыснула в тарелку Дина. – Тебя отлупцевала девчонка, я не могу…

– Да никто меня не лупцевал. Это часть сценария.

– Ага, ага. Так себя и успокаивай.

– Ну ты хоть ей скажи, – в поисках поддержки Матвей просяще уставился на Тимура, который тоже сидел с ними.

Большой стол они занимали втроём, не позволяя никому присоединиться и нарушить их идиллию. Да никто, откровенно говоря, и не торопился этого делать. Тут народ давно уже разделился на собственные группировки.

– Не ввязывай меня в свои проблемы. Дерёшься с девчонкой – мирись с побоями, – отмахнулся тот, уплетая спагетти с тефтелями.

– Да никто не дрался. Ай… – Матвей случайно ткнул себя пальцем и поморщился. – Наверное. А синяк может выскочить, если часто хреначить по одному и тому же месту?

Пощёчина, даже не пощёчина, а якобы случайный заезд по лицу предназначался его персонажу трижды за двухчасовой с хвостиком мюзикл, однако Никитич решил, что им непременно нужно отыграть эти сцены до совершенства.

Такое чувство, что препод по сценическому искусству сговорился с Пылаевой и теперь от души глумился над новеньким.

– Твою… ! Обязательно со всей дури лупить? – в очередной раз сердито дёрнулся Бондарев, схлопотав прицельный шлепок.

Дело происходило часом ранее, в актовом зале. На индивидуальной репетиции. Некоторые сцены, такие как беседа Анастасии и Дмитрия в многострадальном купе поезда, что пришлось закрашивать от брызг краски, было решено прогонять в отсутствие посторонних. Собирать толкотню понапрасну Чудик не хотел. Чтоб не отвлекали.

– Мы должны выглядеть правдоподобно, разве нет? – потирая дрожащую в предвкушении ладошку пожала плечами Нелли. Внешне она выглядела максимально незаинтересованно, вот только её глаза, сегодня подведённые ярко-жёлтым карандашом под тон ленточкам, вплетённым в косички, прямо-таки блестели от удовольствия. Маленькая садистка. – Правда, Никитич?

– Дубль! – лишь отмахнулся тот, по-барски развалившись в первых рядах и посасывая фанту из стаканчика с трубочкой. Или же не фанту, так как до ребят доходил странный запашок, подозрительно напоминающий коньячный.

– Я ж его зашибу, – на всякий случай предупредила Пелька.

– Да-да, – закатил глаза Чудик, занюхивая шарфик. Точно не фанта. – Мы все испугались и дрожим в трепете. Дубль!

И во теперь Матвей пытался остудить болезненно ноющую кожу прохладой. Казалось бы, уже всё должно пройти, да фиг там. Нелли своей хрупкой ручкой хлестала как гирей.

– Садистка и маньячка. Ей в БДСМ-клубы надо устраиваться, доминанткой. Она там кого хочешь на колени поставит.

– Ну не знаю… – не согласилась Дина. – А мне она нравится.

– Ты для этого к ней подселилась? – Кудряшка многозначительно пожала плечами. По секрету, она ведь действительно случайно разнюхала, что Пелька жила одна и подсуетилась. Зачем? Да кто знает. Женская интуиция. Или же ей просто реально хотелось подружиться с этой девчонкой. Было в ней что-то… – Смотри, чтоб не задушила тебя ненароком в приступе бешенства.

– Вообще-то, со мной она очень милая. И терпеливая. Всё покажет, подскажет, делится вещами. Я, вон, забыла захватить зубную пасту и женские средства гигиены, она сразу пришла на подмогу. Иначе пришлось бы вас, мальчики, гнать в аптеку за прокладками.

– Фу. Ну я же ем, – поморщился Тимур, с прихлюпыванием всасывающий водопад макарон и брызгая соусом на себя и сидящую рядом Дину.

– Значит, её ненависть распространяется только на мужчин. Или вообще только на меня, – вынес вердикт Матвей.

– Я думаю, дело не в ненависти, – возразила сестрёнка.

– Ага. Ей просто нравится танцевать на моих нервах.

– А ты, как всегда, только о себе и думаешь. Замечал, какая она грустная?

– Грустная? – усмехнулся тот. – Это ты про ту, что вчера плясала по всей столовой?

Плясала, подпевала под играющее радио и так ловко лавировала между столиками, что только успевай было углядеть за ярко-малиновой юбочкой.

– Грустная, – настаивала Кудряшка. – Не обращал внимания, что она везде сидит одна? На переменах, после занятий, когда народ тусит в общей гостиной. Все общаются, а она прячется в кресле-мешке с наушниками, головы ни разу не поднимет.

– Человек просто самодостаточен.

– Нет. Тут другое. Я немного побеседовала с коллективом. Навела, так сказать, справки…

– Да у тебя, смотрю, дофига свободного времени! Раз ты ерундой страдаешь, – присвистнул Бондарев. – Давай к нам в мюзикл, а? Я тебе найду какую-нибудь роль несложную. Чтоб делом занята была.

– Нет, спасибо. Как-нибудь обойдусь, – обиженно скорчила моську Дина и замолчала.

Первым не выдержал брат.

– Ну так… навела справки и…?

– Что, уже интересно стало? И ничего. Никто не может ничего о ней сказать. Ну в смысле, ничего толкового. Ни у одного даже нет её контакта! Такое вообще возможно? Есть же какие-то групповые чаты, страницы в соцсетях…

– Значит, она очень самодостаточна. Вон, ходит и сама себе песенки поёт. Хорошо человеку, компания не нужна. Ещё б меня не трогала.

– Нытик, – Дина выцепила взглядом проходящего мимо парня. А вот его она как раз ещё не допрашивала. Не успела. Тот постоянно чем-то был занят и где-то пропадал. Хотя, судя по мутным зрачкам и заторможенному состоянию, несложно было догадаться, чем именно. – Эй, Кот… не хочешь присоединиться?

– Зачем? – не понял тот. Не заторможенный, но всё равно какой-то не такой. Видимо в тот раз у учебной части им очень повезло наткнуться на него не обкуренного. – Я уже поел.

Дина подключила все своё очарование. А природа щедро наградила её и формами, и природным обаянием.

– Ну так… Пообщаться. Узнать, как поживаешь.

Однако, кажется, в этот раз её ждал провал. Либо Гоша обладал непрошибаемым панцирем, либо девушки не интересовали его в принципе.

– Поживаю нормально, – пожал плечами он равнодушно. – Дел по горло.

Ладно. Придётся сразу в лоб.

– Где твоя подруга, не знаешь?

– Кто?

– Нелли.

– А, Пелька? Да она мне и не подруга. Так, крутились в одних кругах когда-то.

– Почему когда-то?

– Так она последние пару лет вообще ни с кем не общается. Как на год исчезла, взяв академку (прим. авт. академический отпуск), так и оборвала со всеми связи.

– Чего так? – заинтересовался Матвей.

– Ну… Наверное, сыграл роль инцидент, который на втором курсе случился.

– Что за инцидент?

– Видите ту девушку? – Кот выискал кого-то в большой столовой и ткнул пальцем в миниатюрную брюнетку, стоящую возле стойки с десертами. – Это Ника. Они раньше с Пелькой были лучшими подругами. Со школы вместе, вместе поступили сюда, жили в одной комнате. Вечно ходили и хохотали по коридорам.

– Были, значит, уже не…

– Разбежались из-за одного типа.

– Не поделили парня? – Бондарев даже разочаровался. Это из-за неудачной любовной драмы ему теперь приходится расплачиваться за весь мужской род?

– Вроде того. Пелька начала встречаться с пацаном с потока, Тёмычем… а Тёмыч параллельно замутил с Никой.

– Ну козёл, бывает. Но это же не повод превращаться в суку и бросаться на людей.

– Да там всё не так просто… Там ситуация была нехорошая… – на Гошу вопросительно уставилось сразу несколько пар глаз, но тот лишь пожал плечи. – Понятия не имею. И никто не знает. Лишь Артём и Пелька, но она не распространяется, ясное дело. Знаю только, что после того случая Нелька в больнице лежала.

– Забеременела?

– Ходили такие слухи, но вроде нет, хотя кто знает. Ну и вот год, даже больше её не было, а потом она вернулась уже… такой. Вроде прежней, да не совсем. И с Никой они теперь друг друга не знают.

Ладно. Разочарования как не бывало. Теперь Бондарева съедало любопытно.

– А этот Тёмыч? – спросил он. – Он что-нибудь говорит?

– Понятия не имею. Его исключили. Папаша разозлился и отправил сына в армию. По контракту служить.

Ого… Это ж как пацан должен был заиграться, чтоб ему запороли мечту и забросили куда подальше?

– Ну… это кое-что объясняет, – задумчиво постучал вилкой по столу Матвей.

– Я же говорю, она какая-то не такая. Всё это её напускное веселье будто фальшивое, – Дина ликовала от собственной правоты.

– Зато лупит по-настоящему, – Бондарев снова обиженно потёр щеку, за что схлопотал грозный взгляд от сестры. – Молчу, молчу.

– И сбегает куда-то, – не унималась Кудряшка, желающая во что бы то ни стало докопаться до истины. Шерлок Холмс с химической завивкой. – Вчера до полуночи где-то бродила. Сегодня я её уже с обеда не вижу.

– А, так сегодня ж пятница, – оживился Кот, словно выплыл из своей летаргической полудрёмы. – Значит на подработке. Выступает.

Следующий вопрос три голоса задали практически в унисон.

– Где выступает?

Глава 3. Богатыри и Шамаханская царица

Ресторан в котором они оказались, ведомые адресом, что дал им Кот, напоминал помесь интерьера в стиле кабаре и джаз-клуба.

Повсюду приглушённые оттенки бургундского вина, много дерева, мягкие ткани, круглые столики, ненавязчивая подсветка и небольшая трёхступенчатая сцена с парнем за ноутбуком в массивных наушниках и солирующей певицей – Нелли.

Пылаева выступала в охренительном чёрном платье, переливающимся блёстками в полумраке заведения. Всё до невозможности прилично: длинные рукава, закрытая горловина, прямая юбка до щиколоток. Разве что вырез до бедра придавал образу игривости, а так никаких излишеств.

Даже длинные прямые волосы были просто распущены, а не привычно убраны в смешные причёски. Минимализм, возведённый в ранг совершенства.

Матвей где стоял на входе, там и уронил челюсть, со стуком шлепнувшуюся на кафель. Кто бы мог подумать, что радужная девочка-хиппи умеет быть настолько сексуальной???

Небо поменяло свой окрас,

Да и в окнах свет погас.

Кофе стынет неспеша,

Не к нему сейчас лежит душа,

– разносилось по залу мелодичным голоском, завораживающий многолюдный зал.

Ты сама не поняла, как оказалась одна.

Слёзы льются, в горле ком,

Сердце громко бьётся в тишине.

Часто, быстро, невпопад.

Отпусти тревог сомнения,

Сбрось ошибок прошлый страх.

Помни, когда пройдет этап несчастий,

Вновь наступит светлая полоса… [1]

– Слюной щас всё закапаешь, – Дина помогла брату прикрыть так и не закрывшийся рот. – И ты тоже, – это уже было обращено к Тимуру, который хоть варежку и не разевал, но практически пожирал без гарнира миниатюрную фигурку.

Как и большая часть посетителей мужского пола. А в пятницу таких хватало. Шумные компании на время забыли о тостах и неоконченных беседах, так и не выпив вскинутые стопки. Что-то подсказывало Дине, что многие приходили сюда исключительно ради красотки на сцене.

Кудряшка увлекла заторможенных парней за ближайший пустой столик. Чтоб не толкались на входе, как бараны. Впрочем, Пелька их не заметила. Она находилась сейчас на другой волне, полностью погруженная в стихи.

Явного собственного сочинения. Нельзя с таким проникновением зачитывать чужое. Подобные вещи идут исключительно от души.

Песня закончилась. Ресторан потонул в аплодисментах. Один из столиков, за которым сидело четыре широкоплечих парня, словно братья из ларца одинаково одетые в чёрные худи, заливисто засвистел в пальцы.

Нелли отмахнулась им с милой улыбкой. Судя по всему, со многими здешними она была хорошо знакома.

– Ты красотка! – крикнули с другого столика.

– Оценила и приняла к сведению, – поблагодарила она, изображая большим и указательным пальцем "окей".

– Выходи за меня! – крикнул подвыпивший мужик с другого.

– Обсудим это в другой раз.

– Ну, пожалуйста. Ты обещала!

– Э, нет! – строго пригрозила Нелли. – Я такими обещаниями не разбрасываюсь.

– Ну, хоть свидание.

– Думаю, лучше не стоит, – видимо, к подобным беседам она привыкла, потому что не акцентировала на пустой лести внимания, умело лавируя и одаривая вниманием каждого.

Прирождённая артистка.

– Добрый вечер. Что будете заказывать? – к столику, куда уселась рок-группа, подошла молоденькая официантка в тёмном фартучке.

– Три капучино, – за всех ответила Дина.

– И пиво. Тёмное. Не разливное. Просто в стекле, – добавил Матвей, даже не удостоив вниманием девушку, которая, судя по расширившимся зрачкам, узнала звёзд. Он же был целиком и полностью поглощён Пылаевой, которую за эту неделю словно увидел в первый раз.

– Итак, что ещё мне спеть? Есть пожелания? – тем временем советовалась со слушателями Пелька.

Её сияющая улыбка казалась невероятно искренней, однако глаза не горели. Дина права: через напускное веселье отчётливо проступала грусть. Даже не грусть… усталость.

От себя, от жизни, от всего.

И как он сам этого не заметил за пикировками?

Начали накидываться варианты. Ясно. Нелли чередовала: своё с заготовленным заранее репертуаром из хорошо известных треков, под которые несложно подпевать. И под которые лихо плясалось.

Что это? Стеснение? Попытка замаскировать личное среди общего? Бондарев не понаслышке знал, как с непривычки неловко делиться тем, что должно принадлежать только тебе.

Тут работает и страх оказаться осмеянным, и боязнь напортачить, и много чего ещё. Это потом уже втягиваешься, однако первые попытки… самые интимные. Но Пылаева отлично справлялась, тут не поспоришь.

Где-то следующие полчаса всё продолжалось в таком миксованном режиме. Отдыхающие, устав сидеть, принялись покорять танцпол, изображая брачные игры древних племён.

Звенели бокалы, разливая шампанское на недоеденные салаты. Выкрикивались поздравления, у нескольких столиков сегодня отмечались праздники. От мерцающего под потолком диско шара (и нафига он тут?) то и дело отскакивал громкий смех.

В какой-то момент Нелли покинула сцену, пообещав, что скоро вернётся. Перерыв, сменившийся обычной танцевальной музыкой из плейлиста ди-джея, тянулся невыносимо долго.

Матвей допивал уже вторую бутылку, от скуки высыпав соль на скатерть и рисуя по ней понятные только ему узоры зубочисткой. Если бы не Пелька, он бы ушёл.

Такие возрастные посиделки, где один шатающийся придерживал другого такого же шатающегося, а чья-то жена орала на мужа за то, что тот залил вином её платье, были для него за гранью понимания. Видимо, не дорос.

Томительная пауза, наконец, закончилась. Певица вернулась к зрителям. Однако торжественная часть, по всей видимости, закончилась. Переодевшаяся она уже больше походила на себя: ярко-жёлтая футболка, разодранная на животе хитрыми умами производителя, и высокая танкетка того же цвета придавали Пылаевой привычный облик девочки-радуги. Хотя всё равно было видно, что краски старались приглушить обычными потёртыми джинсами.

Заиграла негромкая музыка, медленно нарастающая и укутывающая в кокон подуставших отдыхающих…

А затем вдруг зал взорвала гитарная обработка.

Уснувшие в тарелках повскакивали, у других напитки разлились от неожиданности в дрогнувших руках:

Хочешь оправдаться?

Окей, давай сыграем в процесс.

Нет, не больно, расслабься,

Я не из нежных принцесс.

Обида, ненависть, злость?

Да просто не повезло.

Откуда ж было знать,

Что встречалась с мудаком?

Искалеченные чувства?

Да плевать.

Ты искалечил то,

Что не так просто вновь собрать…

Матвей, как раз отпивающий из горла, подавился, заливая джинсовку и футболку пивом. Вот это да. А как же душевная лирика, что встречала их на входе?

День, неделя, месяц, два,

Моя реабилитация далеко зашла,

Развлекайте друг друга,

А я заново обретаю себя.

Устраивайте без меня

Свой придурошный манифест.

А у меня и в собственной психушке

Вашими заслугами по горло проблем.

Живите дружно, мне правда плевать,

Даже в кайф, наконец, раздать по счетам.

Откровенность стихов зашкаливала. Каждая строчка, каждая буква словно кричала – ну пожалуйста, дайте сказать, мне необходимо выговориться!

Искалеченные чувства?

Да плевать.

Ты искалечил то,

Что не так просто вновь собрать.

День, неделя, месяц, два,

Моя реабилитация далеко зашла,

Развлекайте друг друга,

Я заново обретаю себя.

Нет, я не в обиде, хватит скулить,

И умоляю, перестань звонить!

Уж лучше оказаться в коме,

Чем слушать, как тебе жаль.

Твои мольбы о прощении просто пусты.

Ариведерчи, ребятки, пожинайте свои плоды.

Искалеченные чувства?

Да плевать.

Ты искалечил то,

Что не так просто вновь собрать…

День, неделя, месяц, два,

Моя реабилитация далеко зашла,

Развлекайте друг друга,

Я всё ещё заново ищу себя.

До сих пор ищу.

Может, и найду. [2]

Сомнений нет, песня посвящалась тому самому Тёмычу и бывшей лучшей подружке. Довольный народ как ни в чём не бывало хлопал, когда стихла музыка. Им всё понравилось, хотя бы потому что в смысл никто и не собирался вникать. До их затуманенного мозга слова-то наверняка доходили лишь частично.

А вот Бондарев, как и сидящие рядом с ним друзья, уловили смену настроений. Надрыв, с которым Пылаевой давался текст, говорил об одном – тема до сих пор болезненная.

Не имея возможности избавиться от мыслей о ней, она сделала то единственное, что могла – облекла чувства в стихи и пустила их по воздуху. Так обычно делают творческие люди. Это их спасение.

Зазвучала следующая композиция, очередная попсовая песенка из давно гуляющих у всех на слуху, а Матвей всё крутил в голове предыдущую, словно собирал конструктор.

Он пытался нащупать контекст, подробности, и чувствовал, что ответ где-то близко, однако тот, словно в насмешку, упорно ускользал прямо из-под носа.

Им принесли счёт. Официантка, в очередной раз оставшаяся без внимания, понуро поплелась обратно к барной стойке.

– Хватит так смотреть, – Дина пнула брата под столом. – Ты на ней дыру протрёшь.

– Я пытаюсь понять.

– А выглядит так, будто втюрился.

Бондарев, поморщившись, покачал головой.

– Втюрился? Кто вообще так сейчас выражается?

– Мне больше любопытно, – заметил Тимур, вкладывая банковскую карту к чековому листу. – Она не боится в таком месте ошиваться? Тут уже большая часть пьяная, а через час вообще обезьянник будет.

– Ну ты не преувеличивай, – отмахнулась Дина. – Уверена, это предусмотрено. Меня больше озадачивает тот факт, что она в принципе работает в каком-то кабаке. С её талантом ей место на большой сцене, а не пьяных мужиков развлекать. Эй, может возьмём её к нам?

Тимур оценил шутку смешком, Матвей же вовсе не отреагировал. Он всё ещё был зачарован. Подобно жюри на конкурсе, он, подперев подбородок рукой, смотрел на сцену. Слушал, анализировал, делал какие-то свои, только ему известные выводы.

Было видно, как Нелли не нравится исполнять чужую непонятную муть, но велели – значит велели. Пока она всего лишь кафешная певичка, до славы и отблесков софитов ещё далеко. Выбирать не приходилось. Это работа.

Отыграв смену, в какой-то момент она снова поблагодарила всех за внимание, которого давно уже и не было как такового, и скрылась в служебных помещениях ресторана, через несколько минут вынырнув из другой части зала. Переобутая в кеды и с рюкзачком за плечом.

Одновременно с тем, как Пылаева попрощалась с обслуживающим персоналом, с места поднялись четыре широкоплечих парня. Те самые, что свистели. Они, наверное, были единственными, кто практически не шелохнулся за последние пару часов.

Зато сейчас один сразу откололся в сторону входа, другие же в молчаливом единогласии двинулись следом за Нелли.

Матвей подскочил на ноги, перегораживая ей проход. Это получилось чисто интуитивно, на уровне защитного механизма. Только непонятно, кого защищающего: его или её.

Пелька, вопреки ожиданиям, не удивилась встрече. Нисколько. Уголки её губ насмешливо растянулись, а убранные в высокий хвост волосы ленивым движением забросили за спину.

– Не знала, что ты посещаешь такие места, – она окинула взором весь семейный подряд, проигнорировав помахивание Дины. – Вы все. Я полагала, что персоны вашего уровня должны посещать люксовые заведения, а не общепиты.

– Ты его знаешь? – деловито поинтересовался один из качков, нерусской национальности с крупным носом картошкой и аккуратной бородкой.

Другие двое были славянской внешности и очень похожи, наверное, братья. Оба коротко стрижены, но один выделялся слегка вытянутым лицом, а другой был визуально ниже.

Каждый из троих шире Бондарева раза в два. Рядом с ними невысокая девчонка смотрелась вообще младшей сестрёнкой, которую забрали после продлёнки.

– Конечно. Это ж одноклассничек мой, – хмыкнула та. – Звезда Тик-тока и ютуба собственной персоной. Падайте ниц и трепещите в благоговейном трепете, он заставит вас извести все свои носовые платочки.

Ага. Между собой они знакомы. Это факт.

– Со мной-то всё ясно, – отмахнулся Матвей. – А вот это что за три богатыря? Алёша Попович, Добрыня Никитич и Илья Муромец?

– О, – Нелли понравилась аналогия. – А я стало быть Шамаханская царица?

– Да вот не знаю, кем ты им приходишься.

– А что? Какие-то проблемы? – а вот и четвёртый: стриженый почти под ноль блондин, держащий в руках серебристую женскую куртку. Пылаевой помогли надеть её поверх футболки и заботливо застегнули молнию до горла. Какая прелесть.

– А ты у нас кто? Змей Горыныч? – полюбопытствовал Бондарев.

– Пошли на улицу выйдем, сразу узнаешь, – предельно вежливо, но не предвещая ничего хорошего предложил тот.

– Э, не надо, – притормозила его Пелька. – Наш красавчик работает лицом, ему и так на этой неделе с причёской не подфартило. Не стоит добавлять туда ещё и сломанный нос.

– Да я бы и не трогал нос. Можно же бить по местам, которые прикрываются одеждой. Ладно. Ты готова? Поехали.

– Ты куда собралась на ночь глядя? – уже в спину одёрнул её Матвей.

– А что не так, мамочка? – ехидно поинтересовалась та. – Сегодня пятница, я хочу развлечься.

– Поехать не пойми куда с этими гориллами? Это у тебя означает развлечься?

– Ну-ка повтори… – в его сторону рыпнулся горячий восточный юноша, но Нелли тормознула его.

– Не распаляйся, – попросила она мягко. Удивительно, но качок послушался. Они у неё что, на коротком поводке? – Эти гориллы мои друзья, Мотя. Их я знаю, а тебя нет. Как и ты меня. Так что не вижу никаких веских аргументов, которые бы позволяли тебе лезть не в своё дело. Короче, отвали, будь товарищем. Иди лучше Нине автограф дай, – на мнущуюся у барной стойки официантку, нервно стискивающую блокнотик, был брошен короткий кивок. – Она уже с ума сходит, не знает, чем привлечь внимание кумира.

Больше не теряя времени, Пылаева вышла из ресторана в сопровождении своих телохранителей. Бондарев озадаченно глядел ей вслед через стеклянные двери, пока серебристая куртка не скрылась за поворотом.

Офигеть. Реально ведь свалила с этими неандертальцами, напичканными анаболиками!

И в пятницу в Академию так и не вернулась.

***

Гулёна объявилась лишь в субботу, и то ближе к вечеру. Матвей, сам успевший к тому моменту вернуться со студии, уже в натуре подумывал обзванивать морги, не особо понимая, почему его вообще волнует её личная жизнь.

Но кого-то же должно, так как кроме Дины никто, кажется, и не заметил отсутствия Нелли. Нестоящая девочка-невидимка при всей своей яркой внешности и громкости.

– Эй, и где ты шлялась сутки? – накинулся он на неё, заметив вдалеке мелькнувшую серебристую куртку. С того места, где он сидел в общей гостиной, отлично проглядывала главная лестница.

На нижних ступенях аж споткнулись, обалдев от такой наглости.

– Мимо.

– Что мимо? – не понял он.

– Нишу строгого родителя у меня занимает отец. Ищи другую.

Тьфу, блин. Опять она со своим красноречием.

– Ты не ответила.

Пылаева уставилась на него тяжёлым взглядом исподлобья.

– Мальчик, ничё не попутал? С каких пор я должна отчитываться?

– Что это за гориллы? Что у тебя с ними общего?

– Как что? Ходим в один свингер-клуб.

– Чего?

– Через плечо. Спорим, ты именно это представлял в своих больных фантазиях?

Матвей поморщился.

– Не смешно.

– Совсем? Эх, а я так старалась, – фыркнула Пелька, развернулась и поспешила наверх.

– Мы не закончили, юная леди! – прилетело ей вдогонку.

– Блин, ну точно словно домой приехала, – хихикнула та, не сбавляя шагу. Третий этаж, длинный коридор, с десяток комнат. Дверь за Нелли так и не захлопнулась, Бондарев придержал её ногой, без разрешения войдя следом. – Эй, не хамей, дружок. А ну брысь из святая святых. Я тебя не приглашала.

Вместо ответа тот демонстративно прошёл вглубь и уселся на её кровать. Вторая постель пустовала. Сестрёнка где-то шлындала.

Пылаева, стянув грязные ботинки и скинув куртку прямо на пол, с вызовом упёрла руки в бока.

– Что за театр погорелого актёра? А ну выметайся! Мне на работе через час надо быть!

Матвей молчал. Чего он ждал? Академия не запрещала студентам покидать стены в личное время, да и это чудо-юдо, сверлящее его суровым взором, правда ничего ему не было должно, однако что-то заставляло его упёрто сидеть на месте.

Вредность? Любопытство?

– Так значит, да? – психанула Пелька. – Ну и чёрт с тобой, золотая рыбка. Живи, пока старик кислоты в аквариум не налил.

Следующие пару минут Бондарев, почти не моргая, наблюдал за тем, как перед ним раздеваются. Вчерашняя футболка полетела на спинку стула, пока её хозяйка выискивала на полках шкафа что-нибудь посвежее.

– Следов от крюков не видно. Как и от плёток, – вынес вердикт он, разглядывая чистую спину, на которой отпечатались разве что вдавленные лямки от лифчика.

– А что, очень ждал? – фыркнул шкаф, в котором рылась Пылаева.

– Ты встречаешься с кем-то из них?

– Со всеми сразу.

– Надеюсь, не с Горынычем.

– Чё это так?

– Он мне больше всех не понравился.

– Я ему передам.

– Так что? Встречаешься?

– Тебе какое дело?

– Интересно.

– Я тебе кто, лента новостей, любопытство утолять? Отвали.

– Так сложно ответить?

Нелли сердито выпрямилась. Вопрос поставил её не то, чтобы в тупик, но заставил призадуматься.

– Нет, не встречаемся.

– Слава богу. Неужели нельзя найти друзей здесь?

– Здесь? – брезгливо поморщилась она, натягивая на себя кружевной топик. – В этом гадюшнике? Здесь каждый сам за себя. Чистое соперничество, ничего личного. Споткнёшься и они первые пройдутся по твоим костям.

Тут Матвей не спорил, сам уже столкнулся с этим. Взять того же Васю, у которого он невольно отобрал роль. Вроде тюфяк тюфяком, но как теперь смотрит на него – словно Бондарев поджёг его дом вместе с любимой кошкой. Был бы посмелее может быть и в челюсть зарядил.

Самым безобидным из всех, с кем он успел познакомиться, был пока Кот. И то, потому что почти всегда был под чем-то.

На постель рядом с ним бросили знакомый рюкзачок, украшенный брелками и яркими значками – привет из 2000-х.

Не успело оттуда вытащиться знакомое чёрное платье, как Нелли резко перекинули через себя, повалив на подушку.

– Озверел? Харе лапать!!! – рявкнула она.

Бондарев перехватил её руки и насильно притянул к себе. На костяшках были заметны покраснения и лёгкие царапины, как если бы кулаками долбили в стену.

– Это что?

– Пальцы. Кожа и мясо, слепой что ли? – попытка вырваться не удалась. Чтобы она не ёрзала, Пельку прижали коленом, чуть надавив на грудную клетку. – Офонарел? А ну слез с меня, маньяк-извращенец. Щас орать начну!

– Что это?

– Да отцепись ты. Не твоё дело!

– Кого лупила?

– Тебя сейчас отлуплю, если не отстанешь, – Нелли продолжала предпринимать попытки высвободиться, однако хватка на запястьях не хотела слабнуть.

Скрипнули дверные петли.

– Оу… я вам не помешала? – на пороге выросла Дина, вытирающая мокрые волосы полотенцем и озадаченно разглядывая открывшуюся ей картину, смотрящуюся весьма двусмысленно.

Воспользовавшись моментом, Нелли что было сил укусила Матвея за плечо и, яростно спихнув его с себя ногами, колобочком скатилась на пол.

– Утихомирь своего брата. Если у него где свербит, пускай закроется в туалете с порнушкой, а не лезет на всех подряд! – прошипела она, смахивая с лица растрепавшиеся из косы пряди.

В повисшем под потолком молчаливом недоумении: «Твою мать, что за нахрен сейчас происходит?», Пылаева поспешно побросала в рюкзак одежду для выступления, расчёску и косметичку, влезла обратно в ботинки и, схватив с пола куртку, метеором вылетела из комнаты.

– Эм… – кашлянув, на лице Кудряшки начала медленно расцветать не предвещающая ничего хорошего хитрая улыбочка.

– Только попробуй, – осадил её Матвей, строго пригрозив пальцем. – Молчи.

– А что мне за это будет?

– Иначе расскажу маме, что это не собака разбила её любимую вазу.

Дина послушно сжала губы, сделав вид, что запирает невидимый замочек на ключ и выбрасывает тот за спину. Аргумент был веский, ничего не скажешь.

Маму они оба побаивались с детства.

Даже больше папы.

***

Началась новая неделя и всё завертелось: занятия, домашка, репетиции. Почему выходные так быстро проходят? Особенно когда расписаны от звонка до звонка. Матвей уже не верил, что в ближайшие месяцы наступит тот блаженный момент, когда он проснётся сам, а не от будильника.

К теме тупых качков с Нелли они больше не возвращались. Да и в принципе общались с ней лишь в рамках невинных диалогов, способных довести до белого каления:

– Ты мне на ногу стулом наступила.

– И чё? Вот стулу претензии и предъявляй.

Ну и ещё пересекались актовом зале, понятное дело. Хотя там общение сводилось исключительно к готовым репликам и сердитым визгам в духе: «Да что ж ты такой полудурок! С третьей вступаем. Третьей, а не пятой! Господи, заберите от меня эту бестолочь. У меня сейчас инфаркт будет!».

Да уж, если у кого и будет инфаркт, то точно не у Нелли. Пора закупаться годовым запасом успокоительного.

Жизнь текла своим чередом. Первая половина дня загружена, вторая позволяла отдышаться и вспомнить, что существует личная жизнь. Почитать, посмотреть что-нибудь, сходить развеяться, тупо поспать.

Кто-то прочно обосновывался в гостиной: народ ковырялся возле мини-библиотеки, рубился в плейстейшен и зарывался в мягких креслах-мешках с ноутбуком.

В среду Матвей тоже решил присоединиться к культурному времяпровождению, согласившись с парнем с потока сыграть в бильярд, стол которого занимал почти всё место у высоких окон.

– Что ты делаешь? – вздохнул он минут через десять, искоса поглядывая на Дину, топтавшуюся рядом с вскинутым телефоном.

– Не знаю. Жду, когда будет что-нибудь прикольное. Хочу выложить в Тик-ток.

– И что прикольно в том, чтобы гонять шары?

– Ничего. Но вдруг ты засадишь себе в глаз кием? Это точно будет прикольно.

Брат тяжело вздохнул, взглядом как бы говоря сопернику: и что с них взять?

– И эта женщина старше меня на двадцать минут.

– Хочешь, помогу? – предложила вдруг Пелька, сидящая всё это время на широком подоконнике. Отложив учебник по английскому, она выдернула из ушей наушники, вышла на свободный участок и пальцем поманила к себе Матвея. – Встань напротив. Ближе, – теперь они находились друг перед другом на расстоянии нескольких сантиметров. Лицом к лицу. – Сегодняшние репетиции ещё из кочерыжки не стёрлись? – кивок. Да. Несколько ребят из танцевальной группы, по просьбе-тире-требованию Чудика, сегодня ставили для мюзикла танцы. Два часа они вбивали в головы музыкантов с виду не такие уж сложные движения, которые, однако, давались им как жирафу фигурное катание. Рождённый ползать летать не должен и пытаться. Ты либо танцор, либо певец. Нечего лезть в обе ниши сразу, иначе и то, и то будет выходить через одно место. – Только не урони… – Нелли, мысленно досчитав до трёх, ожила, вскинув руки перекрутилась, изящно при этом выгнувшись вперёд и практически сложилась пополам, протянув партнёру ладони.

Если бы не многочасовые тренировки Бондарев точно не смог бы сделать необходимую поддержку. А так ноги Пылаевой эффектно взмыли в воздух и прокрутили солнышко, после чего её ловко поймали, прижав к себе. Снова.

В который раз за сегодня?

– Бомба, – довольная Дина нажала на экране «стоп». – Я выкладываю, – она подозрительно уставилась на притихшую парочку, зависшую в одной позе. – Или вы для полного эффекта ещё поцелуетесь? Тогда точно видос произведёт фурор.

Хватка ослабла и Нелли торопливо спрыгнула на пол, прерывая страстные объятия. Да уж, за сегодня они наобжимались столько раз, что как порядочный человек Матвей был обязан теперь на ней жениться.

Вот только Бондарев семейную жизнь пока ни с кем не планировал. В данный момент его больше беспокоило, что внешне невинное танцевальное движение, на сцене исполняющееся в пышных юбках а-ля france, вызвало у него сейчас иные трудности.

Чисто физиологические.

Всё дурацкие гормоны расшалились, будь они неладны. Причём настолько, что закончить прерванную партию в бильярд нормально так и не получилось.

Пелька злорадно хихикнула, когда он бросил на край стола, обитого замшей, проигранную купюру. Коза. Из-за неё вообще-то продул. Ну… фигурально выражаясь.

– Сыграем? – предложил ей Матвей. – На желание.

– А мне оно надо?

– Неужто струсила? Разве тебя не соблазняет мысль посмотреть, как я, например, буду бегать голышом по Академии? Или стану твоим личным пажом на несколько часов? – клюнувшая на уловку Пылаева задумчиво прикусила нижнюю губу. Варианты ей понравились. – Соглашайся, будет весело.

– А давай, – ляпнула она, на камень-ножницы-бумага выбрав разбивающего и… следующие несколько минут наблюдала, как один за один шары лихо загонялись в лузу. Последним был забит чёрный.

Ей даже не дали шанса. Разгромный провал.

Довольный Бондарев отложил кий. Кажется, это была его лучшая партия. Вот, что значит – правильная мотивация. А мотивацию подбадривало то, что она сама же и разбудила. Так что своё желание он видел предельно чётко.

– Жду после отбоя в своей комнате, – лукаво подмигнул ей Пельке. – Наряжаться необязательно. Можешь вообще без одежды приходить. Она нам не понадобится.

[1] Текст авторский

[2] Текст авторский

Глава 4. «Матвеюшка, я твоя фанатка»

Стул позади Нелли скрипнул.

– Ну и почему не пришла?

– Я думала, это прикол, – беззаботно бросила через плечо та.

Нет. Не думала. Если честно, она тупо застремалась. Ей как-то не приходилось раньше отдавать долги натурой. А ведь именно это от неё и хотел Матвей.

Извращенец придурошный.

Какое IQ, такие и загоны.

– Детка, долг – дело святое, тебе это каждый скажет. И неважно, покерный он или бильярдный.

– Какая я тебе детка? – с хмурым видом обернулась Пелька. – Протри глаза тряпочкой, лапуля.

– Ты меня услышала, – Бондарев подтянулся на локтях и неожиданно куснул её за нос, заставив изумлённо ойкнуть.

– Можно ещё раз? – Дина была тут как тут. И снова с телефоном наготове. Юное папарацци. – Знаете, сколько, меньше чем сутки, набрало просмотров ваше видео? И понятное дело, в комментах один вопрос: кто такая и почему обнимается с их зайкой. Большинство ставок на новый клип. Чуть меньше на новую девушку.

– Новую? А старая где потерялась? – полюбопытствовала Пылаева, вспоминая девицу на фотках с формами 90-60-90.

– Сплыла, – тряхнула кудряшками Кудряшка. – Братик разбежался с ней, когда понял, что она на его славе решила хайпануть. Все это давно поняли, а до него несколько месяцев доходило. Он вообще тормознут, когда дело касается чувств. Влюбится и ничего вокруг не замечает.

– Может, прикроешь форточку? – угрюмо осадил её Матвей.

– Прикрою. Чего бы не прикрыть, когда так просят, – охотно согласилась Дина. – Ну так что, что-нибудь намутим?

– Да всегда пожалуйста, – Нелли театрально всплеснула руками. – Я за любой кипиш, – тычок пальцем в сторону смотрящей в их сторону камеры смартфона. – Жми кнопочку и не пропусти экшен, – по кивку она без предупреждения откинулась на стуле назад, задрав голову, рывком притянула к себе Бондарева и поцеловала. Или, если точнее, практически съела.

На такой страстный поцелуй даже несколько ребят в классе обернулось. Прежде чем растерявшийся Матвей включился в процесс и как-то отреагировал, Пелька оборвала поцелуй… и ответно куснула его за нос. Один – один.

– Ай, я же не так сильно! – возмутился он, потирая оставшиеся от зубов вмятины.

– Зато я сильно, – пожала плечами та, подтирая размазавшуюся помаду и как ни в чём не бывало возвращаясь на своё место, полностью переключаясь на конспект по литературе, чья пара у них сейчас должна была начаться.

– Я от вас балдею, – хмыкнула довольно Дина, активно тюкая по экрану, словно набирала текст. – Вы были бы крутой парой.

– Вот мне делать больше нечего, – отозвалась Пылаева, не поднимая головы.

– Ну… Твоё мнение уже не имеет значения. После этого видоса тебя автоматом запишут в девушки Моти.

– Ты чего, реально его выложишь? – напрягся “Мотя”, чьи губы ещё пульсировали. Вот это напор. От такого поцелуя обычно пуговицы на джинсах сами расстёгиваются.

– Уже.

– Ну и нахера? Ай! – Пелька развернулась с толстым блоком в руках и от души треснула его по башке. – За что?!

– Не ругайся при девушках.

– Твою мать, когда тебя начало это беспокоить? – второй "бабах" не заставил себя долго ждать. – Да хорош! Тебя саму разве не колышет, что твоя моська по инету разошлась?

– Ну, засветилась и чё? Скажешь что-то в духе: "ха-ха-ха, это прикол, репетиция первого апреля, повелись?" и все отвянут с вопросами.

– Да я не об этом. Ты же вроде в контрах с соцсетями.

– С фига ли?

– Ну… ты ведь там не сидишь.

– Кто сказал?

Все стрелки без зазрения совести были моментально переведены на сестру.

– Народ так сказал, – пожала плечами Дина.

– А меньше слушать надо народ. Если я не общаюсь с ними в реальности, зачем они мне нужны в сети? Это не значит, что я одичалая и не умею пользоваться гуглом.

– Не одичалая, но шизанутая, – хмыкнул Матвей.

Нелли наградила его взглядом в духе: “да у тебя челюсть лишняя, смотрю”.

– Это ты, извиняюсь, про кого?

Тот не успел ответить, спасаясь от вновь вскинутого в воздух увесистого блока, из которого с таким отношением лишь чудом не сыпались сменные листы.

В следующую минуту по кабинету начались догонялки на уровне пятого класса: один со смехом улепётывал, перепрыгивая через одноместные парты и роняя шмотки однокурсников, другая намеревалась закончить начатое и добить жертву.

В какой-то момент Пылаева резко затормозила, замерев.

– Батарейки сдохли? – насмешливо поинтересовался Бондарев.

– Слушай: а имя вашей группы склоняется?

Вот это переход.

– Чего?

– Ну… Как будет правильно: “кому" – “Ящику Пандоре" или "кому" – группе “Ящик Пандоры". Жесть. Тупое название. Какой осел его выбрал??

– Вообще-то, я, – обиделась Дина.

Громкий ржач Матвея разнёсся по просторному помещению, пугая народ. У него же аж слёзы на глаза выступили.

– Простите, – выдохнул он, с трудом успокаиваясь. А-то закололо в боку. И спину, кажется, защемило. "С"-старость. – Ух… Ладно. А теперь серьёзно, – он зажмурил один глаз и ткнул пальцем с недооткусанным заусенцем в Нелли, словно целился из винтовки. – Ты мне должна.

– Давай проститутку тебе закажу? Я оплачу, – предложила она.

– Э, нет. Ты так просто не отделаешься. Учти, я стану твоей тенью, пока не выполнишь свою часть сделки. Буду ночевать с тобой. Возможно даже выселю сеструху, – знак «тччч» попытавшейся взбухнуть Дине. – И займу её место… Начну ходить с тобой в ванную… – продолжал он, наблюдая за женской реакцией. – Ну и в туалет… Садиться на обеде за тот же столик…

– Ладно, ладно, – психанула Пылаева. – Приду я, приду.

– Когда?

– Сегодня.

– Что, прям слово даёшь? Руки покажи, чтоб никаких крестиков, – коварно уточнил Матвей. – Учти, не придёшь до полуночи… и тогда приду я.

– Да сказала же: приду. Только на мозги не капай, редиска, – устало вздохнула Пелька, без особого восторга возвращаясь на своё место и подперев голову руками.

Бондарев, удостоверившись в том, что больше его колошматить никто не будет, тоже юркнул на насиженное место, которое навсегда было теперь закреплено за ним, вопреки не очень-то обрадовавшейся этим фактом выздоровевшей Лены.

Нелли же на него больше не обращала внимания, её слишком беспокоила собственная «шлюшья» доля, мельтешащая на горизонте. Неужели этот извращенец реально озабоченный? Не будет же он её насиловать, ну реально… Хотя, кто его знает…

Блин. Блин. Блин.

А она ещё и спонтанным поцелуем его подстегнула. Это она чё-то не подумала.

Блин. Блин. Блин.

Уже начался урок. Неопрятного вида преподша в годах в выцветшей юбке и полинявшей от времени шали, на которую давно нацелилась с гастрономическим интересом моль, начала рассказывать о драматургах позднего Викторианского периода.

Блин. Блин. Блин.

Что-то там про Оскара Уайльда…

Блин. Блин. Блин.

Нелли резко выпрямилась, озарённая идеей. И снова Мона Лиза бы загрызла саму себя от зависти. Ох, как хорошо, что Бондарев не видел заигравшей на её лице улыбочки, иначе точно заподозрил бы неладное.

Дальше в этот день занятия отсиживались в привычным режиме, слава тебе господи. Никто больше на неё не наседал. Что давало возможность всё хорошенько спланировать. А ещё сбегать в магазин и прикупить "рабочий инвентарь".

Часов в девять вечера Пылаева уже была во всеоружии и вполне умиротворенно докрашивала испорченный мизинец в любимый розовый цвет. Остальные ногти получились более-менее и успели высохнуть, а этот пришлось переделывать.

Дина, валяющаяся на животе в своей постели, барахтающая в воздухе ногами и читающая какой-то фэнтезийный приключенческий роман, в который раз отвлеклась от книги.

– Правда пойдёшь? – не могла поверить она, хрустя сухариками и разглядывая выглядывающие из-под халата чёрные чулки соседки.

– Конечно, – кивнула Нелли, закручивая маленький тюбик.

– И завтра мы найдём труп моего брата?

– Не боись. С утра будет как огурчик твой братик.

– Ох, меня терзают смутные сомнения…

– И правильно. Слушай, чтоб я знала заранее: он у тебя фетишист? Садистские наклонности имеются?

Кудряшка задумалась.

– Вроде нет. Если и имеются, то я о них не знаю.

– Мило, – окрашенными пальчики потрясли, чтобы лак быстрее схватился. – Значит, работаем по ситуации.

Дина громко хрустнула очередным сухарем.

– Ой, как мне всё это не нравится.

– Нормально, нормально. Велено прийти – сделаем. Лишь бы сам не пожалел.

К ним постучались. В девчачью обитель осторожно просунул голову Тимур, которого в прямом смысле слова вытурили на пару часов из собственной комнаты.

– Можно?

– Можно и нужно, – Пылаева жестом велела ему зайти и прикрыть за собой дверь. – Нужно чисто мужское мнение, – перед парнем распахнули халат, красуясь в до невозможности сексуальном чёрно-розовом корсете, сегодняшнем приобретении. – Годится? Ничего, что туфли не подходят под цвет? – она кокетливо поиграла ножкой в обувке на пару тонов светлее.

Тимур закашлялся, давясь слюной.

– Да кто на них посмотрит, пока тут… такое, – проблеял он неразборчиво, не в силах оторваться от разглядывания. – Можно я поменяюсь местами с Бондарем? Ну, пожалуйста.

– Ну уж дудки. Всё лучшее для нашего Пиратика, – усмехнулась Нелли, запахиваясь обратно и завязывая узлом пояс на талии. – Ладно, детки, не скучайте. Мамочка пошла выполнять супружеский долг, – из мини-холодильника было выужено охлаждённое шампанское, а с хозяйственной полки две кружки в горошек. Увы, бокалов в их барских хоромах не имелось. Но ничего, и так сойдёт. Они люди не гордые. Без хрусталя переживут.

Забавно, но её появление на пороге спальни Матвея вызвало недоумение. Несмотря на угрозы и обещания, её реально не ожидали увидеть.

– Да ладно? – Бондарев заинтересованно облокотился плечом об косяк, разглядывая чулки и туфли. По вытянувшимся трубочкой губам стало понятно, что ему уже любопытно заглянуть под халат. – Честное слово, я ставил на то, что опять меня продинамишь.

– Чтобы ты и дальше не давал мне проходу? Лучше уж двадцать минут потерплю, – хмыкнула та, салютуя запотевшей бутылкой. – Внутрь пустишь или на пороге будем дела решать?

– Двадцать минут? Ты плохо меня знаешь.

– Да нет. Это я просто хорошо знаю себя, – стуча каблуками по ламинату, Нелли прошла вглубь комнаты, несильно отличающейся от их. Две кровати, два шкафа, два комода, одно окно. Только что её логово было более уютным. Парни же этот уют создавать не умели: вещи разбросаны, на горизонтальных поверхностях завалы, на полу коробки от фаст-фуда и пустые бутылки из-под газировки. – Хоть бы убрался.

– Говорю ж, я не ждал тебя.

Бондарев поспешно схватил рассыпающийся ворох шмотья и чуть ли не ногой затолкал его поглубже в шкаф. Тем же образом под кровать был упрятан и гастрономический мусор. Видимо, до времён генеральной уборки.

– Могу уйти.

– Ну нет. Когда ещё представится такой шанс.

– Неужели у знаменитостей настолько всё плохо с вниманием противоположного пола? – саркастично поинтересовалась она, обводя кончиками пальцев контур уютно пристроившейся возле зеркала гитары в чехле.

– Ты слегка преувеличиваешь уровень нашей популярности. И я не об этом. Я про тебя.

– Про меня?

– Тебя. Когда я ещё увижу тебя… – очередной взгляд на халатик, прикрывающий пятую точку, но при этом оставляющий немаленький простор для воображения. – В таком виде.

– Ты про этот вид? – лишнюю одежду сбросили на кровать. Пелька буквально услышала, как её собеседник нервно сглотнул.

– Огм…

Ууу… Она и сама невольно заводилась от того, с какой жадностью её сейчас пожирали глазами. Ух, кажется, стало как-то жарковато, нет?

– Поможешь? – собеседнику протянули шампанское, заставляя отвлечься от разглядывания глубокого декольте.

Нет. Ему было явно не до этого, правда откупорившаяся с хлопком бутылка заставила обоих вздрогнуть.

Хрупкого вида ручки со свежим маникюром проворно разлили шипящий напиток, и Нелли протянула кружку застывшему истуканом Матвею, который не мог и не хотел отрываться от разглядывания сексуального тела в тонких кружевах.

– Умеешь ты эффектно появиться.

– Умею, – керамика со стуком встретилась, чокаясь. Матвей залпом осушил свою порцию. Пелька же довольно улыбнулась, не отставая от него. Отлично. Дело сделано. Осталось подождать. – Ну вот и славно, – она кокетливо поиграла собранными на макушке волосами, спадающими на лицо. – Дальше что делаем? Может, в настолку (прим. авт. настольная игра) какую сыграть или…

Поверх щекочущего нёбо привкуса шампанского лёг новый вкус – вкус настойчивого поцелуя.

"Или". Определенно "или".

***

Нелли сидела сонная на завтраке. Эту ночь спалось ей на редкость паршиво, несмотря на моральное удовлетворение и катастрофическое физическое неудовлетворение, вот ведь ирония.

Она была не дура и прекрасно догадывалась, что расплата неизбежна, однако всё равно гордилась собой. Ибо нефиг, а то ишь удумал. Кто она по его мнению, шаболда с соседнего района?

Однако… однако вчера на несколько минут Пылаева и сама успела завестись. Когда её поймали в капкан нежности. Когда усадили на комод, снеся шаткую стопку учебников. Когда поцеловали.

Так поцеловали…

Боже, как поцеловали…

Либо она за два года напрочь забыла, что такое полный страсти и желания поцелуй, либо Матвей просто очешуенно умел целоваться. До дрожи в каждой клеточке. До предвкушающих стонов. Сладостно приятных иголочек, заплясавших по коже. До сильных рук, стискивающих её бёдра…

Несколько минут пронеслись в волнительном упоении, успев возбудить обоих… А потом начало действовать подмешанное в кружку снотворное. Сильное седативное в жидком виде осталось у неё ещё со времен больницы и бессонных ночей. И вот, пригодилось.

Сознание Матвея стремительно окутывала слабость и дрёма. Наверное, он и сам не понял как уснул, так как к тому моменту они перебрались на постель. Близкое присутствие подушки, горячие поцелуи, убаюкивающие мягкие прикосновения и действующее лекарство сработали безотказно. Бондарев провалился в глубокий сон. Часов на шесть точно.

Нелли тогда невесело присела возле захрапевшего парня, прямо из горла допивая уже никому не нужное шампанское и пряча в кармашек халата маленький флакончик.

Смешно, но в сложившихся обстоятельствах чувствовала себя обманутой она. Давно забывшему, что такое ласка телу отчаянно хотелось продолжения, оно прямо-таки умоляло закончить начатое… Вот только честь и самоуважение было дороже. Нет, не так. Не таким образом.

И вот пришло утро расплаты. Пылаева с плохим предчувствием ковырялась в нелюбимой овсянке, с опаской поглядывая на вход.

И дождалась.

Влетевший в столовую Матвей взглядом отыскал цель и, вихрем промчавшись мимо друзей, направился к ней. Злой как сто чертей.

Пелька, напевая себе под нос мелодию имперского марша из "Звёздных Войн", поспешно выскочила из-за стола, с невинными глазками пятясь к стеночке.

– А ну стоять, клофелинщица! – пригвоздил её к месту яростный голос. – Готовься, выдерга. Тебе сейчас будет хана.

– Караул! Убивают! – пискнула Пылаева, пускаясь в бега.

Юркая девчонка так лихо носилась между столиков, что догнать её было ещё не так просто. Игра в салки заставила их сделать круг, откуда Пелька уже без особых проблем выскочила из столовой, кинувшись к лестнице и снося с ног замешкавшихся.

Несмотря на кеды и преимущество в расстоянии, убежала она недалеко. Этажом выше в учебных коридорах Матвей догнал её, скручивания в прямом и переносном смысле в бараний рог: сгибая, заламывая руки и хватая сзади за шею.

– Ты совсем сдурела? Чего сразу фосфором не отравила?

– Да где б я его взяла, а? – возмутилась та и ойкнула, когда ей от души зарядили по заднице.

– У тебя с головой чисто эпизодическая дружба? Как ты вообще додумалась снотворным меня накачать?

– А ты что думал? Что я такая пришла и послушно ноги раздвинула?

– Дура! Я похож на озабоченного? Да не тронул бы я тебя!

– Ага. Я вчера это так и поняла, когда ты целоваться полез.

– Правильно. А чего ты вообще голой не пришла? Мы бы тогда в шахматы сели играть.

– Я не умею в шахматы. Лучше в шашки. Ауч, – очередной смачный шлепок по пятой точке.

– В следующий раз я свяжу тебя, засуну в рот кляп и точно трахну.

– Какой следующий раз? Я тебе больше ничего не должна! Твоё желание исполнено.

– Это с какого боку?

– Как с какого? Я пришла? Пришла. Не моя проблема, что ты продрых возможность… Ауч! Да ну больно же!

Громкие голоса эхом блуждали по длинному коридору с оранжевыми стенами, невольно заставляя всех, кто находился поблизости, стать незапланированными слушателями.

Из открытого класса сольфеджио вышел высокий мужчина: в рубашке, брюках и с сияющей от горящих потолочных ламп лысиной.

– Молодые люди, не могли вы решать личные проблемы в другом месте? – попросил он голосом, которому сложно было не подчиниться. И смерил таким взглядом, после которого нельзя не пристыдиться.

Нелли выпустили, наконец, на свободу.

– Простите, – пробубнила она смущённо, одёргивая бордовую юбку с завышенной талией.

– Извините, – кашлянув, поддакнул Бондарев.

– У вас разве нет занятий? Хватит бесцельно шататься по коридору.

– Простите, – снова пробубнила невнятно Пылаева.

– Уже идём, – пообещал Матвей, силой увлекая спутницу в противоположную часть корпуса.

– А ну клешню немытую убрал, – грозно шикнули на него, стряхивая постороннюю руку с обнажённой спины. Белая футболка, которую она сегодня завязала узлом на животе как раз открывала достаточно для этого места.

– Цыц, – мужские пальцы мёртвой хваткой впились в её запястье. Как бы не давая убежать, если вдруг надумает.

– Цыц? Цыц?? А ну не цыцкай на меня!

– Молчать. Тебе слова никто не давал. Я ещё не решил, что с тобой делать.

– Что со мной делать? Это что ты там со мной надумал делать?

– Придумаем.

– Я тебе придумаю! Глаза выцарапаю.

– Да, я в твоём воображении нисколько не сомневаюсь, – к этому моменту они уже вошли в свой класс. Сидящий у входа однокурсник в глупой шапке и огромных очках что-то как раз активно вырисовывал в своём скетчбуке. То, что надо!

– Позволь-ка на минуточку, – Бондарев выудил из кучи чёрный маркер.

– Он перманентный, – предупредил очкарик-хипстер.

– Так даже лучше.

Нелли гневно завизжала, когда её повалили спиной на ближайшую парту, мало заботясь о том, удобно ли ей было лежать на чьих-то вещах. И о самом хозяине этих вещей.

– Эй, – спасая телефон, как самое бесценное сокровище, нахмурилась девчонка с разноцветными волосами: одна половина у неё была малиновая, другая синяя. Но краше всех сиял металлический септум в носу. Так и подмывало дёрнуть быка за колечко.

– Прошу прощения. Я ненадолго. Очень надо, – вежливо извинился Матвей, ловя извивающуюся Пельку.

– А-а-а-а!!! А ну руки убрал, пока я тебе ухо не отгрызла, – орала та, сопротивляясь изо всех сил.

Нет, не вариант. Пришлось сменить дислокацию.

С истеричным визгом, не жалеющим барабанные перепонки, Пылаева оказалась на полу, прижатая сверху и намертво обездвиженная по рукам и ногам.

– А теперь не вертись, а то хуже будет, – снимая колпачок зубами, невнятно пробормотал нависший над ней Бондарев.

Несколько секунд и на женском лбу красовалось большими неровными буквами: «Матвеюшка, я твоя фанатка!», а на щеках появились кошачьи усы и россыпь веснушек.

Подумав и решив, что этого мало, на оголённой части живота появилась ещё одна размашистая надпись:

«Личная собственность солиста группы "Ящик Пандоры". Руками не трогать. М.Б.»

– Красотка, – одобрительно кивнул он, довольный результатом.

– Слезь с меня, сволочь, – прошипела Нелли. Она уже больше не сопротивлялась. Просто лежала.

– Кусаться не будешь?

– Да я тебе твоё достоинство отгрызу.

– Обещаешь?

– Отпусти и узнаешь.

Над плечом Матвея тактично кашлянули.

– Мы вам не мешаем? – поинтересовался Никитич, протирая шарфиком запотевшие стекла очков.

А, точно. Звонок же уже был.

– Нет, нет. Нисколько, – шкодливо улыбнулся ему Бондарев.

– Свои красивые глазки оставьте для юных барышень, Макар. Подъём, мои хорошие, полы помоете после занятий. Только не собой. Лучше тряпкой, – Чудак со смешком поглядел на Нелли, которой, наконец, подарили возможность двигаться. – Дать тебе шляпку какую может?

– Лучше ружье, – яростно выдохнула через ноздри та, злобно давая поджопник Матвею, но тот, ожидая подобного, поймал её ногу в воздухе. Пришлось, прыгая одноногим зайчиком, ловить задравшуюся юбку.

– Как в младшем классе. Кого больше дёргают за косичку, в того и влюблён, – умилился учитель.

– У неё нет косичек, – заметил Бондарев.

– Так это я и не про неё. Отпусти уже Пылаеву.

– Она меня тогда пнет.

– Пну, – с готовностью подтвердила та. – И засуну кроссовок аккурат ему в задницу.

– А потом я тебе кое-что куда засуну, – пригрозил ей Матвей.

– Уже пробовал, забыл? В следующий раз не снотворное будет, а слабительное. В лошадиной дозе.

– Тебя когда-нибудь ремнём воспитывали?

– Я вас обоих сейчас ремнём воспитаю, – очки вернулись на законное место. Никитич грозно рыкнул. – К доске, оба. Отыгрывайте свои любовные игрища с пользой для остальных. И только попробуйте недодать нужный уровень. Оба потом месяц на выходных будете помогать волонтёрам в детском театре.

Класс. Делать нечего – пришлось тащиться на маленькую сценку. Из высоченной стопки бумаг на преподавательском столе были выужены нужные листы и вручены провинившимся: каждому по экземпляру.

– Клеопатра и Марк Антоний. Страница пять. С третьего абзаца.

– Коварная соблазнительница? – хихикнул Бондарев, пробежав глазами по тексту. – Это вот эта коварная соблазнительница, с татухой на моське? Кого она в таком виде может соблазнить? Учебник по русскому языку?

Пылаева злобно попыталась ещё разок его пнуть, но не рассчитала и отбила себе пальцы.

– А-а-а! – захныкала она, снова запрыгав на одной ноге и в отместку с размаху заряжая Бондареву по плечу кулаком. – А-а-а! – повторно захныкала она, нянча ушибленные костяшки.

– Хех, метод майора Пейна: сломать ногу, чтобы не болел палец, – назидательно закатил глаза тот.

– Пошёл в жопу.

– Очень поэтично, – вздохнул Чудик, включая электрический чайник. Практичный преподаватель по сценическому искусству давно облюбовал себе уголок у окна с чаем, кофе и угощениями. И красивыми подарочными бутылками с кое-чем покрепче. Так что в кабинете своём частенько оставался допоздна. – Начинаем. Мы все ждём в нетерпении.

Все?

Судя по тому как лениво потягивался и сонно клевал носом народ, даже не обращая на них внимания, происходящее мало кого интересовало.

Актёрам на сцене тоже было неохота вживаться в роль и изображать эмоции не по настроению, однако альтернативы не имелось. Никому не хотелось попасть на выходные в рабство Никитича.

Следующие пару часов Нелли проходила с клеймом на лбу и кривыми кошачьими усами, строя планы мести. А когда потратила весь обед, изведя остатки ацетона, чтобы отмыть послание хотя бы на лице, дошла до того уровня ненависти, в котором мысленно трижды расчленила Бондарева и расфасовала его тело по пакетам.

Фанатка, значит.

Ладно.

Хочешь фанатку, получай.

Чокнутую, невменяемую фанатку без тормозов. Сам напросился.

***

– Ты всё это время лгал. Ты использовал меня! Я была лишь средством для получения денег.

– Может, сначала так и было, но ты правда княжна. Поверь мне…

– С чего вдруг? Ты с самого начала лгал, а я не только верила тебе, но и…

– Стоп, стоп, стоп!!! Где чувства!? – в сотый раз орал на них Никитич. – Мне нужны чувства!!! Ты уже в него влюблена! Ты разочарована предательством, ты зла, но ты влюблена! А это что за Снежная Королева на минималках?

– Да влюблена я, влюблена! – злилась Пелька.

– Даже рядом не стояло. Я вижу презрение, ненависть, но не влюблённость! А ты чего такой довольный? – строгий зырк на Матвея. – Тебя это тоже касается, Макар! Ты не то, что не влюблён, ты её будто боишься.

– Так я её и боюсь! Щас как ножик достанет из лифчика и пырнет ненароком, – уже даже не обращая внимания на коверкание его имени, возмутился Матвей.

– Это я могу, – согласно закивала Пелька.

– А я могу вас обоих вышвырнуть из Академии быстрее, чем вы тявкнете "мяу". Среди нас троих бояться вы должны больше всего меня. Дубль!!!

– Да хоть десять. Не поможет, – буркнула Пылаева, возвращаясь на исходную позицию, которая по задумке потом будет украшена декорациями парижского театра.

– Что ты там сказала? – опасно прищурился Чудик.

– Говорю: будет сделано, сэр.

Матвей скорчил ей моську в стиле: подлиза. Та в ответ красноречиво почесала свой нос средним пальцем. Два дурака, ей богу. И правда, ведут себя как первоклашки, но что смешнее всего, обоим нравились эти дурачества.

Что двигало Нелли понять было сложно: вероятно, она не любила оставаться в долгу, или же просто не могла стерпеть, когда последнее слово оставалось не за ней. Видимо из тех же соображений пару дней спустя и притащила в комнату Матвея резиновую секс-куклу.

Торжественно вручив подарочек со словами: "Лучше её, чем меня", под хохот Тимура и ещё двух пацанов с потока, с которыми ребята не то, чтобы сдружились, но неплохо поладили на уровне "вечерком можно порубиться в подкидного", Пелька с гордым видом удалилась.

Кукла с лицом страшным, как кошмарный сон извращенцев, теперь сидела у них в углу, приличия ради наряженная в топик и юбку, одолженную у Дины.

Игрушка забавляла Бондарева. Как и сама Пылаева. Непредсказуемая, несдержанная, чуток сумасшедшая… Ну ладно, не чуток, но от этого лишь ещё больше занимающая.

Случай или же судьба, но это была та самая встряска, которой ему не хватало. Иначе ничего не было бы. Иначе бы он давно забил на странную девицу, банально не обращая внимания на её загоны. Однако сумасбродная девочка-хиппи, сама того не ведая, помогала ему отвлечься от прошлых отношений, закончившихся не очень красиво.

Благодаря почти ежедневному нахождению рядом друг с другом, репетициям по четыре раза в неделю, дурашливым разборкам и словесным пикировкам он не совершал опрометчивых поступков вроде бессмысленных звонков, глупых сообщений и спонтанных поездок туда, где его больше не ждали. Дина была права, когда говорила, что он тормознут в плане отношений.

Таков удел однолюбов – переживать разрыв тяжелее остальных, не умея забивать и переключаться. От этого не спасало даже любимое дело, семимильными шагами набирающая популярность группа и полное погружение в её раскрутку.

Зато с Нелли, нежданно-негаданно, эгоистичная и любящая только себя (как обнаружилось в последствии) бывшая незаметно для самого Бондарева ушла на задний план.

И, хотя может ему это только казалось, но с недавних пор он начинал подумывать, что Пылаевой двигали схожие мотивы.

Они оба словно забывались за своей ребяческой войнушкой. А значит, всё не так просто. Значит, головоломка куда сложнее. Значит…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.