Яна Егорова
Возвращение бесстыжего босса

Глава 1

– Ира! Аккуратнее!! – меня откинуло в сторону, я больно ударилась плечом о дверцу автомобиля. – Не видишь, еще не успела пристегнуться!

Подруга не удостоила меня даже крохотной толикой своего внимания, наоборот, выскочив из дворов на дорогу, лишь сильнее нажала на педаль. Красная малолитражка помчалась по широкому шоссе в сторону столицы.

Так завершились короткие выходные, на носу понедельник и ворох новых проблем. Пристегнувшись с горем пополам, я устроилась на пассажирском и уставилась вперед. С похмелья голова отказывалась думать, единственное, на что она сейчас была способна – это гирей ухнуть в сон и забыть обо всем на свете.

Ира, гордо крутя рулем, скосила взгляд серых как асфальт глаз на мои руки:

– Когда уже снимешь?

– А?

– Кольцо, – выразительно подняв бровь, пояснила она. – Обручальное. Скоро уже развод, пора новую жизнь начинать! Я тебе сколько раз повторяю, не по фэншую это, несчастья только к себе притягиваешь. Ушел человек – прочь все его вещи, иначе ты так никогда от него не отделаешься.

– Я не верю в твой фэншуй.

– Пф! Не верит она! Вот поэтому у тебя в жизни бардак, что ты не веришь в правильные, добрые силы.

Подруга шмыгнула носом и переключила скорость – мы поехали медленнее, перед нами тарахтел старый грузовичок, невесть откуда взявшийся на скоростном шоссе.

– А я вот погадала себе на розовых листьях напалмуса. Слышала о таких? Ленка, ты многое упустила! Как только я узнала об этом чуде, так сразу бросилась искать информацию, сделала запрос, долго ждала, а уж когда дождалась… Про прошлое всю правду! Всю правду мне рассказали, до мельчайших подробностей, я даже расплакалась, представляешь?! И про будущее…

– Угу.

– Что, угу? Ты меня слушаешь или опять в своих мечтах витаешь? – рассердилась подруга моего сурового детства. – О новом начальнике думать забудь!

Я лениво усмехнулась:

– Что, про него тебе твои листья нагадали?

Федосеева потянула за свой и без того длинный нос:

– Про него или не про него, забудь!

– Ты его даже не видела! Может быть старый, скрюченный, с вот такой бородавкой на губе!

Я откровенно подшучивала над Ирой. Правда, она никогда не обижается на меня за беззлобные подколы. Мы слишком давно знакомы, сто лет работаем вместе и даже иногда делим одну постель на двоих. Так что секретов между нами нет. Ну… скажем, почти нет. Обычно я ничего не скрываю от нее. С другой стороны, мне особо нечего скрывать. Мне скоро сорок, я развожусь с единственным мужем, которому была верной служебной собакой, если не сказать грубее, как выразилась подруга, узнав его большой секрет. Впрочем, об этом несколько позже. Пока мне не дает покоя даже не приход нового начальника, а один надоедливый коллега, с которым уже неделю сталкиваюсь нос к носу в нашем общем секретарском кабинете, где работаю я, Ира, Фиса, Виолетта и… мой соперник. Он же мой большой секрет. Пока секрет. Пока этот, чтоб его, Фёдор, не рассказал девчонкам о моем самом большом позоре.

– Ничего подобного, – подозрительно счастливо рассмеялась подруга и поправила локон волос, зацепившийся за длинную серьгу у нее в ухе, – ничего подобного!

Не успев прикрыть веки, я снова нехотя открыла глаза:

– Ты что-то знаешь.

– Я? Естественно! А ты сомневалась?!

– Рассказывай.

– Фу, не буду. Тебя это не касается.

– Рассказывай, – ткнула ногтем с ободравшимся лаком бывшую одноклассницу в мягкий бок.

Она замурлыкала, выдавая о замаячившем на горизонте принце интимные подробности:

– Богат.

– Кто бы сомневался, – прокомментировала я финансовое положение нового директора нашей фирмы. Могло ли быть иначе в логистической компании «Фрулинг», головной офис которой занимает несколько этажей в высотке Москва-Сити?

– Да. Богат. Чуть за сорок. Высокий. Яркий брюнет.

– Как в сказках, – кивнула я, обливая вселенную своим скептицизмом, – но с обязательными поправками на реальность.

– Да, – призналась Викторовна, – поправки есть.

– Женат?

– Почти. Готовится. Отбил у кого-то тётку наших лет с двумя детьми и теперь собирается жениться.

– Эй! Поосторожнее! Тётку… наших лет. Я пока в тётки не записывалась.

– Если кольцо не снимешь – скоро запишешься. Первая в очереди! – озвучила неутешительный прогноз подруга и дерзко подрезав пару машин, обогнала дряхленький грузовичок.

Меня подкинуло на ямке и воспоминания о моем секрете неожиданно парализовали все похмельное сознание, да так… что ноги свело.

Шесть месяцев назад… Чтобы никто не подумал, я не алкоголик. И алкоголь употребляю редко. Мое похмелье – это два бокала вина. Если три, то похмелье будет жутким. Так вот, к чему я это.

Шесть месяцев назад села я на поезд Нижний – Москва. Я уже давно живу в столице, куда нас с мамой перевез папа сразу после окончания мной института. Это было давно. Собственно… В свой родной Нижний Новгород полгода назад я отправлялась на вечеринку выпускников, где набралась немножко по той простой причине, что на встрече собрались лишь выпускницы, а мне до жути, до скрежета зубов хотелось приключений. Хотелось банально отомстить мужу, с которым тогда только начался бракоразводный и с которым по сей день он продолжается. Я очень тщательно собиралась мстить. Даже эпиляцию везде сделала, а это недешевое удовольствие. Короче говоря, мы с девочками посидели, погрустили, выпили за здоровье мужского населения планеты и разбрелись по домам. Лично я, после этого отдохнув еще и у тети Агнии в гостях пару часиков, взяла подаренное ей лукошко со свежими пирожками и отправилась на поезд.

Поезд был ночной, отправление без девяти одиннадцать, больше шести часов в пути. Мое место в купе. Я же даже на это потратилась. Согласно провалившемуся коварному плану, я должна была после фееричного вечера в объятьях красивого мужчины с комфортом отправиться домой. В Москву.

Но, так как вечер провалился, я не впорхнула в вагон с гордо задранным подбородком и сияющими глазами, а буквально затащила себя силком. За спиной рюкзак, в руках деревенское лукошко с пирожками, выпечку планировала слопать с горя по пути домой.

Я очень. Очень-очень надеялась, что в купе никого не будет. Пусть бы хотя бы здесь мне улыбнулся бог удачи. Та самая красавица-фортуна, за всю мою жизнь лишь несколько раз осчастливившая меня своим вниманием. Ага! Как же!

Я распахнула дверь в купе и подумала, что что-то сломала. Прозвучал какой-то жуткий звук. Как почти сразу выяснилось, это не дверь сломалась, это была отрыжка лысого, нетрезвого верзилы, расположившегося на одном из спальных мест. По полупустой бутылке коньяка на столике, по его босым пяткам, лежавшим на белоснежной подушке, было несложно сделать вывод о степени трезвости моего попутчика. От грохота, с которым захлопнулась дверь в купе, тело прекратило храпеть, и одна нога медленно поползла с подушки в сторону пола…

– Лен… Лена! – я получила ответный тычок в бок от подруги. Мы остановились на светофоре и у нее появилась возможность отомстить мне.

– Ну?

– О чем ты опять замечталась, сидишь как мумия? Да не бойся ты, останешься в нашем кабинете, никто тебя не прогонит. Пройдешь испытательный срок. Ну, что? Это… Это месть Лубенцовой тебе. С другой стороны, нечего было с гордым видом увольняться, а потом возвращаться. Лучше бы больничный взяла, на худой конец. Эх, жаль я уезжаю, иначе поддержала бы тебя.

– Какой гордый вид? Ира, ты о чем?! Я же тебе сколько раз рассказывала, почему уволилась с насиженного места! Деньги мне нужны, одна теперь сына ращу.

Мы свернули на первом съезде в город. Еще минут тридцать, и я буду дома. Еще минут тридцать спокойствия, а потом мама с папой, накрытый воскресный стол и укоризненные взгляды. Угораздило же меня вернуться под родительское крыло в таком-то возрасте. Мама, похоже, в полной уверенности, что муж мне изменил, потому что готовила плохо и стирала его рубашки непрофессионально. А еще массаж пяток не делала. Это как минимум.

– Раз деньги нужны, надо было на повышение идти. Был же конкурс и не раз. С твоими-то знаниями! Могла бы в бухгалтерию пробиться.

– К Ясновой?! Да ты в своем уме? Она меня без соли и масла, сырой проглотит и не подавится. А даже если бы взяла, зарплату только бы понизила, а не повысила.

– Чушь! У нас фиксированные ставки.

– Фиксированные для кого, Ир? Не выдумывай, сама же все прекрасно знаешь. Как это у нас делается.

– Хорошо, хорошо, – подруга потрепала меня по коленке. – Не переживай. Не выберут наши бабы Подорожного. Федька, конечно, мужик задорный, но секретарь из него, как из меня балерина Большого.

– Конечно, – насупилась я против воли. – Однако тест он быстрее меня сдал. А я на этой должности собаку съела.

– Ну, – подруга пожала округлыми плечами, – с кем не бывает.

– С кем не бывает… ни с кем, только со мной.

– Сама виновата…

Сама виновата! Безусловно. Я осознаю, что сама виновата. Всю эту кашу абсурда я заварила сама, никто другой. Отсидела пять лет на одной должности, все и всех уже знала, и, если бы не развод – не было бы у меня этих проблем. В том числе и главной проблемы в виде Федора Подорожного.

И если уж я снова затронула его имя, расскажу до конца, пожалуй, что же случилось той ночью в поезде…

Глава 2

Понедельник! Кажется, сегодня будет дождь, а я зонтик забыла. Проспала, выскочила из дома без завтрака, по пути вытолкав Никиту в школу. До станции метро еще бежать и бежать, а туча уже успела плюнуть мне прямо в лоб. Понятно, опять ничего хорошего от дня ждать не приходится! А как иначе?! Сегодня же большое и громкое появление нового начальства и сбор невест на всех этажах. Женщины у нас голодные, вниманием мужским обделенные. И в их числе…

Нет. Пожалуй, не могу сказать, что в их числе и я. А все мой секрет и этот проклятый Фёдор. С некоторых пор внимания мужского мне достается чересчур много. Правда, совсем не такого, какого хотелось бы.

– Женщина, посторонись! Я на поезд опаздываю!!!

Я получила удар бедром в бедро и отлетела в сторону. По дороге поскользнулась, потанцевала на скользком полу, размахивая руками и пытаясь одновременно устоять в более ли менее достойной позе и не потерять сумочку со всем ее содержимым.

– Я тоже… оп… – поезд захлопнул двери, чуть не прижав мой вездесущий, как говорят, нос! – Я тоже опаздываю, – только и осталось мне прошептать в никуда. Потому что поезд уехал, и на станции болталась одна я.

Короче говоря, в гороскоп на сегодня могу уже не заглядывать – прогноз на ладони. В смысле, прямо передо мной. Сегодня мне не везет, одним словом.

– Граждане пассажиры, в связи с непредвиденной ситуацией следующий поезд опаздывает на четыре минуты, – перебив мои мысли, раздался женский голос в громкоговорителе.

– Отлично! Чудесно! Ну и катись ты…

Кажется точно. Мой поезд ушел. Не сейчас, уже очень давно ушел. Вместе с молодостью, свежестью, и любовью мужа.

Я плюхнулась на жесткую скамью, почти отбив всю пятую точку. От досады зашипела. Чёрт! Вот развернуться бы сейчас и не ехать ни на какую работу! Было бы так здорово… Послать их всех так далеко… Особенно Лубенцову, с ее этим вечно улыбающимся лицом. Притворщица. И Ирку, которая бросила меня в самый неподходящий момент и свалила в отпуск! А еще больше даже не ее, а Подорожного. Вот уж заноза, так заноза! И принесло его на мою голову, что сейчас, что полгода обратно.

Принесло же, той ночью в поезде…

Прислонив затылок к холодной стене, я постаралась восстановить приемлемый уровень невозмутимости в организме. Не тут-то было. Внутри просыпалась взбешенная фурия. Да черт его дери! Надо же было так вляпаться!

Шесть месяцев назад я вошла в то злополучное купе. Пьяный пассажир храпел, но от стука двери очнулся, спустил ноги сорок какого-то размера на пол, повернул ко мне лысую голову, окатил вошедшую замутненным взглядом и скривился, будто увидел навозную муху, а не женщину в мини.

– Здрасти, – буркнул он мне, на что я с высокомерием царской особы не ответила ничего, только прошлепала внутрь и уселась на кровать напротив здоровенного алкоголика. Разило от него, я вам скажу.

– А я надеялась…

Его рука взметнулась с квадратного мужского колена и остановившись на уровне моего носа, ткнула в меня указательным пальцем, которым можно ни много, ни мало, дрова рубить:

– Нифига! Это я надеялся, что в купе больше никого не будет! Я проводнице денег отсыпал, а ты откуда взялась?! – проревел нетрезвый бессмертный.

Пока бессмертный…

– Палец убери, – тихо и довольно угрожающе ответила я, глядя в его глаза-тарелки не мигая. – А то он у тебя лишний, как я погляжу. Так я это быстро исправлю…

На самом деле, это был блеф чистой воды. Даже не блеф, замечу. Это было мое раздраженное состояние. Мне изменили, меня обманывали много лет, я об этом узнала и даже, чтоб им всем пусто было, не смогла по-человечески изменить в ответ! Нет мужиков на этой планете! Одни… вот такие, в купе попадаются!!!

Алкоголик посмотрел на свою конечность, о чем-то поразмышлял мгновение и все же убрал ее от моего лица. Нерешительно почесал широкую грудь поверх мятой черной майки. Отвратительный тип! Я была уверена, что он в запое уже многие дни, настолько в купе повисло нелегкое амбре.

– То-то, – кивнула я не слишком одобрительно и добавила через мгновение, окинув презрительным взглядом бесконечную фигуру:

– Будешь шуметь, спать отправишься в тамбур. Или к своей проводнице, если пустит.

Лысый бурдюк со спиртным тоже оценил меня с ног до головы, задержал взгляд на моих коленках и презрительно хмыкнул:

– Инстаграмщица.

– На себя посмотри! – неведомым никому образом, на сей раз моя рука взлетела в воздух и отвесила жирную, смачную оплеуху наглой физиономии.

Физиономия даже не пошатнулась, почудилось, зрачки несколько дрогнули, но сразу встали на место. Как с гуся вода, в отличие от моей ладони – она вся горела! Рожа-то у него небритая была!

– Сама виновата, – буркнул мужлан, отчего мне тут же захотелось проверить чувствительность и на второй своей ладони.

– Лучше бы тебе помолчать, – как думала, сдержанно процедила сквозь зубы этому хмырю.

Тот хохотнул:

– С чего бы? Я купе выкупил, а вот ты сюда заявилась без прав и сидишь выпендриваешься. Все вы бабы такие, лишь бы сесть мужику на шею и ножки свесить. А потом еще и шляться налево, за наши денежки!

Ох… Это он зря тогда сказал. Мало, ему досталось и по второй стороне физиономии, так еще:

– Это мы такие?!! Это вы, мужики, козлы!!! Вам детей рожаешь! Носки ваши стираешь, бегаешь как за детьми, а вы… а вы…

– Что мы?! Это вы!!

– Мы-ы-ы?!! Сам ты, урод рогатый!

– Да ты на себя посмотри, вертихвостка!!

Через мгновение мы оба уже вскочили на ноги в том узком пространстве между кроватями и столкнулись нос к носу. Точнее, это как бы должно было быть так. А на деле, я носом уткнулась ему прямо в грудь, мелковата я для более достойной жизни.

Стояла, как последняя дура, не зная, что предпринять дальше. К тому же, передо мной вдруг возникла жуткая реальность. Шмякнула по сознанию всей своей суровой непоколебимостью. Алкоголик не был алкоголиком. То есть, может он, конечно, им и был, но не до такой степени, как я решила с первых секунд. Грудь мужская и вправду оказалась широкой. От него разило алкоголем, однако довольно дорогим. Не менее дорогим, чем его одеколон и та самая мятая майка. Собственно, не буду ходить вокруг да около, в ту секунду меня накрыло волной именно того, что искала весь вечер – звериной, голодной мужественностью. Я где-то читала, что в дорогие мужские одеколоны подмешивают какие-то такие ферменты, которые влияют на женскую чувствительность по чище той Виагры…

– А ты… – мой оппонент выдавил тише и так, как бы нехотя, – приятно пахнешь.

– Ты… ты тоже ничего, – призналась я.

В купе стало невыносимо жарко и алкогольные капли (про капли я настаиваю!), еще, видимо, бурлившие в моей крови, дали о себе знать. Голова немного закружилась, стало темнее…

– Как-то здесь тесно, – пролепетала я.

– Согласен, – прогремел он над моей макушкой. – Лучше присядем?

От греха подальше не раздумывая согласилась:

– Присядем.

Мы оба покорно опустились на кровати друг напротив друга. Мои колени вместе, его врозь, взгляды стыдливо разбежались, бегали, бегали по салону, пока не столкнулись друг с дружкой. В этот же момент пришлось прервать неловкое молчание.

– А ты, чего такая злая? – примирительным тоном спросил незнакомец, направив на меня свой взгляд исподлобья. Из-под внушительного такого лба, как и вся его внушительная лысая голова.

– На мужиков злюсь, – буркнула, не думая.

– А…

– А ты? – мне тоже стало неловко за свои наезды и за оплеухи, нанесенные абсолютно чужому человеку ни за что, ни про что.

– А я на женщин. А ты… чего злишься? Обидел кто?

– Обидел, – проворчала, теребя подол мини-юбки. – Козел один! За которым была замужем четырнадцать лет и сына ему воспитала.

– Ой, – скривился попутчик. – Прямо воспитала, а он ничего не делал!

– Делал! Другой ребенка он сделал.

Я крикнула, он замолк. Опять затихли оба. У меня уже ноги свело, держать колени прижатыми друг к другу.

– Ну, – кашлянул он в кулачище, – вы тоже не подарок. Только отвернись, сразу налево поворачиваете!

– Ага, – показала теперь я на его нос пальцем, – у тебя тоже рыльце в пушку?! Не рыльце, а целое ры…

Его перекосило:

– Это у меня?!! Да ты о чем говоришь, женщина?!! – мягко говоря, возмутился страшный человек, продемонстрировав сжатые от злости зубы. Мне тогда еще подумалось, какая здоровая у него челюсть и крупные клыки, такими можно металл перекусывать, получше любых кусачек. – На вас ишачишь всю жизнь, детей воспитываешь, утром работа на работе, вечером работа дома! Отдыхать нельзя, к друзьям нельзя, ничего нельзя!! И как результат – бывший, мать его, однокашник в постели!!! Кто бы говорил про рыло?!!

Попутчик шмякнул-таки одним кулаком по хлипкому столику, бутылка со спиртным подскочила, и мы как два идиота бросились ее ловить. Дважды стукнулись лбами, потом он наступил своей лапищей мне на ногу, я ударила его локтем в бок, потом дала подзатыльник, чтобы не ругался, после чего огребла очень болезненный шлепок пониже спины.

– Женщина! Женщина, алле?! – меня кто-то нещадно тряс за плечо. Открыла глаза – передо мной стояла полная незнакомка в теплой куртке:

– На станции спать нельзя, вы что, не знаете? Уходите немедленно или я полицию позову.

Я даже не злилась на нее. Тем более, мой опоздавший поезд как раз подъезжал. Поднялась, отряхнулась, проверила сумочку и направилась к раскрывшимся дверям. Пропади он пропадом, этот Подорожный! Было и было. Что было, то прошло. И пусть он лучше захлопнет свой рот и уберет свои лапищи от меня, иначе…

Иначе я тоже могу подпортить ему карьеру. Как-никак и у меня есть связи в нашем офисе. Есть и враги, но и друзья тоже. Так что не все так плохо. Мы еще поглядим, за кем останется должность, и кто пойдет знакомиться с директором-миллионером. Поглядим.

Воспряв духом, шагнула в вагон. Дух упал мгновенно, стоило продвинутся еще на пару шагов. Женщина преклонных лет сообщила мне о своем существовании, дернув меня за подол пальто.

– Эй! Смотри, куда идешь, клуша! Идет, не смотрит! Прямо по ногам ступаешь, слепота!

– Извините… – промямлила.

Хотела сказать, что бабушка ошиблась, я не наступила на ее ногу, чуть коснулась только. Хотела и захлопнула варежку, получив в ответ безмолвную угрозу старческим кулачком в изысканной кожаной перчатке.

Глава 3

– Доброе утро, Анфиса!

Поднявшись на семнадцатый этаж, я отметилась у охранника и напрямую прошла в наш первый кабинет. Это проклятое место, откуда все бегут и никто, кроме меня не имел счастья после удачного побега вернуться. О первом кабинете в нашем офисе говорят все, возможно потому, что именно с нас и начинается весь офис. Любой человек, посетитель, клиент, курьер или работник, поднимаясь на семнадцатый этаж, так или иначе не может миновать наш кабинет, где на сегодняшний день работают целых пять человек. И все мы считаемся секретарями. Мы регистрируем всю входящую и исходящую документацию, обрабатываем любые запросы, ежедневно поступающие на адрес компании со всего света. И ни одно письмо, ни одна посылка, ни один запрос, жалоба или еще что-то не может пройти мимо первого кабинета, не будучи зарегистрированным по всем правилам делопроизводства. После регистрации в одной или нескольких внутренних системах, все посылки и письма направляются по соответствующим отделам, куда, собственно, они изначально были адресованы. Поскольку разнос документации не входит в наши обязанности, то работники отделов вынуждены лично посещать первый кабинет, чтобы забрать себе причитающееся. Именно поэтому первый кабинет является настоящим проходным двором, куда целый день приходят и приходят люди.

Этим утром я переступила через порог, ставшего уже родным первого кабинета и с грустью окинула взглядом уже родное пространство. До недавнего увольнения я проработала здесь долгие годы, знала буквально каждого таракана и вот теперь я снова здесь чужая, так как по собственной глупости вынуждена бороться за свое насиженное некогда место.

– Привет! – пухленькая блондинка с волосами, отдающими устаревшей желтизной, махнула мне правой рукой в знак приветствия.

Анфиса Юрочкина – моя старая коллега. Ей всего тридцать пять, говоря «старая», я не имею в виду возраст. Она пришла сюда задолго до меня. Вечная выскочка. По утрам является раньше всех, никогда не расслабляется и давит на нервы. Очень любит общаться и дружить с начальством. С ней трудно ужиться. Радует одно – на этот раз я сижу за столом не рядом с ней, а как бы за углом, и мне не приходится напрягаться из-за того, что она постоянно наблюдает за всеми действиями своих коллег. Иногда даже создается такое ощущение, что к вечеру она в курсе о количестве вздохов, произведенных каждым, кто сидит в первом кабинете.

Я по привычке прошла к своему рабочему столу, бросила сумку на кресло и взяла из тумбочки пустую кружку. Время утреннего кофе! Поправив на затылке тугой хвост, в который собрала сегодня волосы, посмотрела на себя в зеркальце и приняла мужественное решение сегодня губы не красить. Я помню – понедельник у нас большой день…

– Фиса, новости уже есть? – крикнула я, стоя за углом и не видя коллегу. Я ее не вижу, но знаю, что она подпрыгнула от неожиданности – всегда слушает и затихает, когда кто-то заходит в кабинет.

– Э… мэ… – промычала Юрочкина. – Новости? Это ты про директора или про менеджеров?

– Про директора.

– А, нет, нету. Нет пока никого на работе. Я первая пришла, не считая охранника, но он в ночную, так что не считается.

Я невольно улыбнулась. Не считая. Как же, Фиса и не посчитает! И не запишет, кто и во сколько пришел!

– Ты молодец, всегда на работе раньше всех. А я вот на поезд опять опоздала.

– Бывает, – милостиво согласилась Юрочкина. Она любит, когда ее хвалят и замечают «достижения», чем я довольно часто пользуюсь. От меня не убудет доброе слово сказать, а Фиска лишний раз промолчит за мой косяк, хоть и заметит. Если подумать, женщина она не злобная, но любит быть во всеоружии, так что, если кто пойдет против нее – ух, тому не поздоровится. Страшно представить, сколько всего записано в ее голове.

Проходя мимо ее стола к выходу, подняла вверх кружку, как бы показывая, что иду за кофе. Не обязана перед ней отчитываться, но если вдруг кто-то из начальства будет интересоваться моим отсутствием (что вряд ли), то она будет знать, что ответить. Прогулка до кухни у нас никогда не была запрещена, если, конечно, работа выполнена.

Я открывала дверь и голову повернула только в тот момент, когда уже переступала через порог. И прямым ходом врезалась в «доброе утро».

– Доброе утро! – расплылся в небритой улыбке Подорожный.

– О… ум… Ррр… – вот такое непонятное выскочило у меня изо рта, под конец я сжала вместе зубы, чтобы не дай бог при коллегах не выругаться неприлично.

Федор даже не постеснялся ухватить меня за плечи и совсем не по-дружески. Еще не хватало при Анфисе, а она смотрит! Я вырвалась из его рук и не проронив ни слова, проскочила мимо, прямым ходом вглубь офиса, через электрические ворота прямо на кухню. Где-то там за спиной раздалось:

– Анфиса, доброе утро! Ты как всегда неотразима!

Невольно набегу скривила рожу. «Неотразима»… Фу, подхалим. Противно! И угораздило же меня именно с ним, тогда в поезде…

…тем вечером, в поезде, пока мы толкались, пытаясь спасти бутылку, вагон внезапно сильно тряхнуло – мы начали резкое торможение. Нас отбросило – сперва он упал на свою кровать, а я сверху на него (причем юбка моя задралась выше некуда, оголив мои бедра и сообщив тем самым Подорожному, какие красивые черные чулки были на моих ножках в тот день), а затем тряхнуло еще раз, да так, что я улетела в другую сторону на свою койку, а он приземлился уже на меня. Хорошо, успел упереться обеими руками в стену у меня над головой, иначе бы я под его весом легко могла бы превратиться в раздавленную ватрушку.

– Э… – тогда еще незнакомый мне лысый мужик, хотя тоже небритый, неловко выдавил из себя:

– Извините. Это все поезд.

Я лежала под ним с задранными ногами, юбка уже на талии, декольте оголилось по самое не хочу, а рядом лежали пирожки. Впрочем, спасенная бутылка была зажата в его руке. Даже не передать, что это было для меня. Тогда меня еще раз накрыло волной его мужского запаха. Голодная до секса, расстроенная, что ничего не получила, взбешенная овуляцией… Короче говоря, в моей распаленной голове одиноко парила одна единственная мысль: «Сними с меня трусики!». Да, вот именно так. А вроде бы приличная женщина. С виду. Обычно. Но не в тот момент. Мои ноги торчали вверх, касаясь его крутых, достаточно мощных бедер, и где-то там же маячила пряжка от его ремня и ширинка…

– Э… – лысый сверкнул синим глазом и по-мужски окинув меня всю жадным взглядом, с видимым усилием посмотрел мне в глаза. – Я… неправильно. Извини, случайно…

Мямлил он с таким хрипом, что я половину не разобрала. Хоть и сама в тот момент не смогла проронить ни слова, лишь цистерну накопившейся слюны во рту. Удача мне опять показала язык, мужик оказался мужчиной и не распустил руки, тактично (насколько мог, опираясь на стенку) выпрямился и отвернулся лицом к столу, давая мне время вернуть ноги на землю и поправить одежду. Чем я, собственно, сразу и занялась. Покраснев по самые уши, злясь на себя и на все на свете, натянула юбку до колен, грудь прикрыла и даже поправила волосы. Хлюпнув носом, отвела глаза в сторону от его напрягшейся спины.

Через минуту или пять, терпеливо стоявший все это время незнакомец, кротко поинтересовался:

– Я… э… могу повернуться?

– А? Да! Да, конечно. Извините пожалуйста. Я думала… Я забыла сказать. Да, конечно…

Он с облегчением выдохнул и уселся на свою койку. И снова некоторое, весьма долгое время наши взгляды изучали разные углы купе. Гвоздики, покраску, обивку, простыни. Через минут десять мы все же посмотрели друг на друга. Он начал первым. Откашлялся:

– Выпить не хотите? Мне показалось, ваше настроение…

– Да! В смысле, да, пожалуйста, – выкрикнув, а затем опомнившись, пролепетала я, – пожалуйста. Это будет к месту.

Я отвела глаза и к своему счастью, наткнулась на лукошко с пирожками. Тут же поставила их на столик:

– Я тоже могу вложиться со своей стороны.

Незнакомец кивнул, пододвинул стаканы и щедро налил в них алкоголь. Один из стаканов отправил пальцем в мою сторону. Не успел он это сделать, как я протянула ему раскрытую ладонь:

– Елена.

– А? – лысый удивленно вскинул брови. Лишь теперь заметила, как сильно он покраснел. И в его случае, это было очень заметно. Оказывается, лысые краснеют всей головой. Ну, в смысле, мы все так краснеем, но, когда нет на голове волос, это так заметно… Мне сразу стало его жаль. Здоровенный такой, подшофе, а смутился, как маленькая девочка.

– А тебя как зовут? – без стеснения перешла обратно на ты, все-таки мы несколько минут обратно орали друг на друга, будто были женаты лет десять.

– Я… Э… Мэ… Ну… – мычал незнакомец, словно напрочь забыл, как его зовут. – Федя! Да, Фёдор.

На дольку мгновения в голове моей сверкнули неясные подозрения относительно его имени. Но позже я все списала на неловкость самой ситуации. Он быстро пожал мою руку и схватил стакан, резко протянул его мне:

– Выпьем?

– Выпьем!

Мы чокнулись. Вместе залпом осушили сосуды. Для меня это была убийственная доза – полстакана виски должны были с непривычки свалить меня с ног в ту же минуту, однако каким-то чудом первое время даже не почувствовала хмель.

Помолчав, Фёдор выдал:

– Хороший вечер.

Я кивнула в знак согласия:

– Да, тихий.

Он отвел взгляд, вернул его на меня, провел рукой по лысине – по всему было видно, что попутчик абсолютно протрезвел и теперь чувствовал себя ужасно неловко.

– Ты в Москву едешь?

– Да, а ты? – спросила его в ответ, хотя меня это не слишком интересовало.

– И я, – кивнул он. – Гостила у кого-то?

– Да, – и я кивнула.

Видимо уворачиваясь от той же неловкости, Фёдор схватил один пирожок и почти полностью откусил его. «Почти полностью» – в плане, он его откусил, оставив зажатым в пальцах лишь хвостик. Чуть пожевав, проглотил и взял следующий.

– Вкушные пирожки, – кивнул мне, одной рукой ухватив третий, а второй протянув мне четвертый.

– Спасибо. Тётя пекла, не я.

– А я и ничего…

– Вот и правильно.

Согласилась я, не зная даже с чем. Откусив, удовлетворенно заметила:

– Я все же рада.

– Чему? – не понял попутчик.

– Тому, что тебе тоже кто-то изменил. Не все же женщинам страдать. Равновесие добра и зла на земле должно быть!

– Чему ты радуешься? Это мне жена изменила, а не ты своему. Хлипкое равновесие, я тебе скажу.

– Ну, ты, как я погляжу, тоже своей не изменил, – уколола я в ответ.

Вот это замечание реально было больным. Мало мне Пашка рога наставил, так еще какой-то незнакомый попутчик пальцем в меня тычет!

– Нет, не изменил, – признался здоровяк, опустив голову. – Я… как-то даже мысли об этом не было.

– Что, ты хочешь сказать, что не мечтаешь о мести?

– Почему не мечтаю? – хмыкнул лысый, не поднимая головы. – Морду я ему уже набил. И буду дальше разбираться.

– И все?

– И все. А что еще нужно? Убивать его? Я как бы…

– При чем тут убивать?! – вспыхнула от негодования я. – А как же переспать с другой, чтобы бывшая знала, кого потеряла?!

– Пф… – он еще раз провел ладонью по лысине и уставился на меня. – От того, что я пересплю с другой, лучше для нее не стану. Если она ушла, считая меня недостойным, то это мнение вряд ли изменится. Да и мне это зачем? Возвращать я ее не собираюсь.

– Ну, ты…

У меня от такой жизненной позиции дар речи пропал. Затерялся в хмельном облаке. В каком смысле не мстить? Как я могу не мстить Пашке? Он мне столько лет подло изменял! Из моей постели в ее и все это при сыне! Как это не мстить?!

Я в подозрении сдвинула вместе брови, почудилось, сдвинулись они криво или это лицо у меня перекосило от алкоголя или еще от чего…

– Что, и правда не хочешь?

И он изрек. Изрек такое, чем убил меня сходу:

– Я думаю так, если я для нее не хорош, то и для другой не буду. К тому же…

Я налила себе щедро в стакан и залпом выпила. Пододвинула бутылку к нему. Федя удивился, но себе налил и тоже опрокинул.

– И что она говорила про тебя? – прищурив один глаз от ощущений в гортани, поинтересовалась. – Чем была недовольна?

– Ну… – он опять провел по лысине. Видимо всегда так делает, когда смущается. – Говорила, что старый. Лысый.

– Лысый – не беда. Тебе идет, ой, – икнув, прикрыла рот ладонью. Кажется, меня начало нести в неведомые дали. – Дальше.

– Идет? – не поверил попутчик.

– Идет, идет. Есть такие мужчины, кому не идет, но ты смотришься вполне сексуально. Дальше, Федор.

– Говорила, что тело у меня плохое.

– Тело?!!

Я чуть не упала со своей кровати. Показала на него пальцем, еще раз икнула и потребовала:

– Встань.

– Чего?

– Встань, встань.

– Зачем? Ну, – он поднялся.

– Сними майку, и я тебе скажу, плохое у тебя тело или нет.

– Ты…

– Я, – остановила его, выставив вперед многозначительно ладонь, – женщина, на секундочку. Давай скажу тебе со своей точки зрения. Снимай, говорю!

Лысый пожал крутыми плечами и стянул через голову майку. Мог на самом деле и не делать, я и так догадывалась, что там под ней.

Икнув, теперь уже к счастью, что смогла под благовидным предлогом прикрыть рот, заполнившийся слюной, изрекла:

– Она идиотка, эта твоя бывшая. Если ты, конечно, всегда таким был.

– Всегда, – удивился он. – Бегаю с юности, плаваю, в последнее время боксом увлекся. Злой, наверное, очень стал.

– И ты на полном серьезе, ик, – икота никак не проходила, правда на нее уже давно никто не обращал внимания, – считаешь… нет, – я вдруг вскочила на ноги, – нет, ты мне тогда скажи, кого же она себе выбрала на замену тебя?! Какой он?! Ну, либо…

– Либо, что? – насупился лысый попутчик, синие глаза затянуло грозовыми тучами.

Я испугалась, но все равно смело промямлила:

– Либо два варианта.

Фёдор угрожающее выпрямился.

– Ну?

– Либо ты идиот по жизни, либо импотент в постели!

– Что-о-о?!

– Ну, как. У всего должна быть своя причина. Допустим, ты крут внешне, а внутри пустышка. Явишься домой, развалишься на диване и нет тебя ни для кого. Зануда. Или секса от тебя не допросишься, или …

– Еще есть или?!!

– Или это… Или секса много, но он бестолковый.

– В каком плане бестолковый?! – мужик уже откровенно рычал на меня.

– Ну, в плане… в смысле… Ну, я имею в виду… Ты сам удовольствие получишь, а о партнерше не думаешь!

Лысый побагровел.

– Да ты… Думай, что говоришь!

– Ладно, ладно! – я примирительно отступила и рухнула обратно пятой точкой на кровать позади себя. Юбка в очередной раз задралась, напомнив попутчику о кружевах на моих чулках. Он, разумеется, бесстыже скользнул взглядом по моим ногам.

– Ладно, – прогремел он, нависая надо мной и не подумав сесть напротив и разговаривать с более ли менее безопасного расстояния. – А за что же тогда изменил тебе твой бывший?

Я горько рассмеялась. Вот уж где целый список…

– Толстая, тупая, готовить не умею, думаю только о своей работе, сына воспитывать не умею, зубную пасту кладу не вдоль, а поперек, ботинки не чищу ему, не делаю массаж пяток, плохо глажу рубашки, мои родители из деревни, и сама я оттуда же, наследственность хуже некуда, глаза косые, нос большой, волосы выпадают, грудь обвисла, жир на животе, губы маленькие, старая… И сын такой только от меня.

Я подняла на него покрасневшие от боли и ярости глаза. Слезы уже катились градом по щекам. Список моих недостатков мне оглашался годами и с ежедневными обязательными повторениями.

– Продолжать?

Лысый молчал. И хорошо. Я проглотила комок слез, застрявших в горле.

– Ну-ка, встань, – скомандовал Фёдор тогда и протянул мне руку. – Встань, встань. Теперь твоя очередь.

Я не встала, вскочила. Во мне проснулся маленький псих и забился в истерике, море было уже по щиколотки.

Стянула платье по пояс и осталась в одном лифчике. Стоит заметить, лифчик был новый и дорогой, я же мстить собиралась!

– Ну? – не глядя в глаза оппоненту, отвернула голову, упоенно заливаясь слезами.

Мой подбородок подцепил мужской палец и довольно уверенно потянув за него, заставил повернуть лицо к лицу лысого. Глаза я не открывала, но знала, что он меня внимательно изучает.

– Что, значит ты в постели бревно? – усмехнулся чужой нетрезвый голос.

Веки распахнулись в миг! Если бы я только умела метать глазами молнии! Сожгла бы к чертям этого самонадеянного…

– Что ты сказал?!! – процедила с такой злостью, что будь бы она ядовитой хоть на долю процента, лысый бы исчез, а на его месте зияла бы дыра в полу!

– Это твое утверждение.

– Но я… Я это не про себя говорила! Я действительно…

– Чушь! Все, чтобы тебя захотеть – у тебя есть. Остается только один вывод.

– Проверь! – выпалила я, забыв о стыде и достоинстве. Обо всем забыв. В моей пустой черепной коробке не осталось даже опилок.

– Что? – попутчик сверкнул синими глазами. И отстранился. – С незнакомками не сплю.

– Ха! Испугался?! Может быть, потому и не спишь, что не можешь? Может быть, это ты бревно, а не я?

Попутчик кашлянул:

– Я бревно? Желаешь проверить? Ты, женщина, не видишь, что я вообще-то пьян?

Что двигало мной в тот злополучный момент? Доказать что-то хотела? Хотя бы этому неизвестному незнакомцу, что я не последняя дура на планете (хотя это я как раз доказала в прямом смысле) или, что я что-то еще могу, не совсем старуха, не совсем низший сорт.

Короче говоря, схватила я бутылку за горлышко, сделала несколько глубоких глотков прямо на глазах изумленной публики и не отпуская из рук бутылки, подтянувшись к Федору, смело поцеловала его в губы!

Ира бы меня отругала. А как же опасность заразиться? А мало ли этот незнакомец бомж или еще какой подозрительный элемент с сомнительным родом деятельности или, что еще хуже, совсем без рода деятельности и места жительства?! А если он не мылся последние несколько месяцев или спал с кем попало и подфартило?! Все эти «если» утонули в хмельной пучине, как только коснулась его губ.

Что интересно, он ответил. Не стал жеманничать, мол, я с гулящими девками не сплю, а просто ответил. Я бы даже подчеркнула, что очень нежно и даже трогательно. Поддержал мой затылок рукой, и лишь через полминуты горячих лобзаний, Федор осмелился опустить ладонь на мою спину, прижать меня к своему оголенному торсу. У него оказалось приятное, горячее тело. Крепкие холмики груди и каменные соски. Я будто бы прислонилась нежным, мягким женским телом к каменной стене – пожелай я его сдвинуть хоть на шаг в тот момент – у меня ничего бы не вышло. Не без удовольствия позволила себе погладить его грудь, где как раз удалось обнаружить небольшую, эстетичную волосатость. Коснулась пуговиц сосков – мои веки непроизвольно дрогнули, а язык наглой змеей проник в его рот, инициатива полезла из меня вместе с усилившимся желанием.

Однако, это было ничто, по сравнению с той волной возбуждения, окутавшей меня от паха до самой шеи тогда, как он в ответ перенес свои пальцы с моей поясницы на мою же грудь. Попутчик осторожно, изучающе и со знанием дела помял ее, немного погладил и отпустил, вынудив меня заныть, так как все эти действия были весьма желанными. И все же, он и вправду знал, что делал.

Опустив руки мне на попу, он раз сильно сжал мои ягодицы, потом поднял край короткой юбки и дернул материю вверх. Промерзшая на улице плоть вздрогнула и мгновенно стала наливаться пламенным теплом. Он намотал на палец крестовнику от моих кружевных трусиков, прикрывавшую район копчика и несильно потянул за ткань. Напряжение между ног разгорелось и бросило волну жара по всему моему существу. Не отпуская мое возбуждение из-под своего контроля, случайный знакомый скользнул пальцем другой руки прямо в ложбинку и моментально нашел все самое сокровенное, после чего с чувством несколько раз погладил меня в том месте.

Стоило признать – бревном оказалась именно я. Дело в том, что за мою скудную половую жизнь, мне как-то не довелось очутиться в одной постели с партнером, который в первую очередь позаботился обо мне. Те редкие моменты, когда оргазм посещал меня (чаще всего случайно) можно сосчитать по пальцам одной ноги. И вот, представьте, это произошло! Я просто… я просто не смогла прервать это ради какого-то идиотского спора. А вдруг бы это никогда больше не повторилось в моей жизни?

Я укусила его в районе левой ключицы. Надеялась, что не слишком сильно. Хотя вру. Ни на что я не надеялась. Искренне не видела ничего вокруг себя. Прикрыв глаза, цепляясь за его плоть зубами, жадно гладила ладонью неплохих размеров бугор под его ширинкой. Этот бугор не давал мне покоя, от него становилось так горячо и руке, и груди, сосками касавшейся его кожи…

– Ворох болезней, Лен! – просвистело в голове Иркино.

Так бы она сказала, если бы узнала о том, что я там вытворяла. Плохо, что ее не было рядом.

Ведь я все-таки довела дело до конца. В чем мне помог машинист. Веселый машинист в нескучном поезде! В самый подходящий момент мы снова начали торможение. Не мы с лысым, а поезд с машинистом и мы вместе с ними. Я не удержалась и упала на кровать. Лысый между моих ног. Собственно, все, на что бы я не решилась, произошло само собой. Трусики на мне были тоненькие, почти ленточка. Бугор под его ширинкой быстро познакомился с ними. И мы были пьяные, я так точно в хлам. Ни о какой предосторожности речи не шло. Я мечтала, чтобы все было доведено до конца. И желание это было настолько велико, что как только его пульсирующая плоть вошла в меня, меня выгнуло полумесяцем под ним и время для нас исчезло. Я запомнила только свою необузданную, сумасшедшую жажду. И все.

Пришла в сознание через несколько часов, проснувшись на своей койке. Он, как выяснилось, успел заботливо прикрыть меня одеялом, а сам заснул на соседней кровати. В купе было тихо и темно, за окном глубокая ночь и стук колес поезда. Внутри купе глухое позвякивание – это пустая бутылка из-под алкоголя каталась по полу и время от времени ударялась о стенки купе и ножку столика. Это было, пожалуй, самым отрезвляющим.

Сев на постели и продрав глаза, посмотрела на заискрившийся за окном свет – мы приближались к вокзалу. Как-то так само получилось, что я вместе с вещами и лукошком без пирожков оказалась на перроне неизвестной мне станции.

На тот момент мое знакомство с Федором закончилось на прощальной ноте, когда я стояла и махала вслед уходившему поезду. Лысый отправился в Москву, даже не подозревая, что его попутчица успела улизнуть.

В следующий раз мы встретились с ним на позорном собеседовании в кабинете у Лубенцовой. Вот, когда она оторвалась по полной, наблюдая за моей вытянувшейся физиономией.

Глава 4

Впрочем, возвращаясь к злосчастному интервью. Я проработала на нашем предприятии многие, долгие, занудные годы, знала здесь каждую букашку-таракашку, пока мне не понадобились деньги. За годы спокойной жизни на одной должности, я успела позабыть о том, что такое поиски новой работы, и что, если тебя пригласили на собеседование – это еще совсем не значит, что именно тебя там ждут. Я опрометчиво уволилась, и столкнулась с тем, что меня кинули сразу несколько работодателей. Сперва обещали горы золотые (с моими знаниями, опытом и так далее), в конце концов даже не потрудились известить, что нашли себе другую дурочку. Помоложе, поактивнее и погрудастее.

В итоге, была вынуждена попроситься обратно. Наша Лола Леонидовна сдержала смешок по телефону и… назначила мне собеседование!

– Пойми, Леночка, – говорила она мне по телефону. – Ты сама приняла такое решение. Мы лишились… ценного сотрудника, а свято место пусто не бывает. Мы искали тебе замену и…

– И?

– И нашли несколько кандидатов. Теперь руководство будет рассматривать тебя вместе с ними.

Как сейчас помню, стояла на кухне в родительской квартире, переворачивала на сковороде подрумянившуюся куриную ляжку и… так удивилась, что ляжка соскочила с лопатки, грохнулась прямо в лужу раскаленного масла, последнее, соответственно рикошетом улетело мне прямо на руки.

– Ну, не злись, Павловна. Что уже злится, эти правила не я придумала. И я на них повлиять никак не могу. Была бы моя воля, я бы взяла тебя без разговоров. Тебя-то мы уже сколько лет знаем, ни учить, ни ждать сюрпризов не стоит. А с новым работником проблемы обязательно будут.

Все это были лишь слова, бидоны воды мне в уши. Конечно, она могла повлиять на многое, об этом даже разговора не шло. Это элементарная месть или вредность, это уже кому как больше нравится. Да уж не суть. В итоге мне было назначено время интервью. Замечу, к тому моменту думать забыла о происшествии в поезде. Когда это было? С тех пор столько воды утекло, если упоминать мое скромное существование на нашей земле обетованной. Муж, с которым у меня никак не может закончиться злополучный бракоразводный процесс, успел мне вынести не только мозг, но и вещи из квартиры, вместе с квартирой…

И снова от лирики в интервью. Утро. Противно, на самом деле. Я доплелась до работы. Даже постаралась в тот день выглядеть, новую блузку поддела под пиджак, колготки подороже купила (эти траты совсем не входили в мой бюджет, но ваша покорная слуга опрометчиво решила, что оно того стоит). И уже по дороге от первого кабинета к кабинету Лолы почувствовала, как повеяло чем-то весьма непринятым. Коллеги, которых встречала в коридоре и на лестнице, было видно, едва сдерживали смех.

– А! А вот и еще один кандидат на эту должность! – Лола в приветствии махнула мне, как бы одновременно показывая на меня же тому, кто сидел в кресле напротив нее.

Его лысый затылок уничтожил приготовленное приветствие с моей стороны, оно с успехом застряло у меня в глотке. Так вот, кто он! Чуть не вырвалось: «А где длинные ноги и большая грудь?!». Ах, как же! Я совсем забыла! Зачем нашим женщинам еще одна женщина? Они искали мальчика, чтобы было, ради кого на работу ходить.

Лысый повернул голову и… застыл от неожиданности. В моей голове в психическом припадке бился страх того, что сейчас он что-то выкинет. Что? К примеру, с издевкой расскажет Лубенцовой о встрече в поезде. Но ведь… но ведь был же шанс, что он не помнит или помнит, но не все…

– Знакомьтесь, Фёдор Филимонович, Елена Павловна.

Старый ночной знакомый поднялся со стула и протянул мне руку:

– Можно просто Фёдор. Очень приятно, Елена.

Насупившись и даже не подумав отблагодарить его нежностью за молчание, хмуро пожала его огромную, деревянную ладонь:

– Елена Павловна. Приятно.

Любенцова расплылась в улыбке, красные губы, ушедшие за границы губ как таковых, растянувшись, почти достигли ее ушей:

– Леночка, садись. И вы, уважаемый Фёдор. Сейчас я вам обоим вкратце расскажу, как будет выглядеть ваш общий проверочный срок.

Я подошла к креслу не глядя себе под ноги, потому что уже успела покраснеть, вспотеть и мысленно несколько раз умереть. Зря не смотрела. Еще не успев приземлиться на стул, я отчудила кое-что поинтереснее. Туфлей наступила на что-то мягкое, что-то, что тут же завизжало как зарезанное и розовой молнией метнулось в сторону!

– Лена, ну ты что!!! – закричала Лубенцова. – Ты что, Ниночку обидела!!! Ну, ты и корова!

Я так опешила, что даже не обиделась за корову. Пока стояла и тупила, Лола вместе с Федором бросились в тот угол, куда только что улетела «Ниночка». Спустя пару секунд толкотни они в четыре руки подняли мини-пига с малиновым бантом на тонкой поросячей шее.

– Это что? Твое, Лола? – я все-таки плюхнулась на стул и забыла об отчестве и формальностях. Как-никак, с Лубенцовой мы не раз пили и обсуждали сокровенные секретики. Мое удивление никто не заметил, двое сумасшедших держали хрюшку и гладили ее по крохотной голове. Причем оба сюсюкались с животиной, как две мамаши с младенцем.

– Это Ниночка, – проворковала Лубенцова, – нет, она не моя. Она подружка Фёдора и руководство уже дало добро на то, чтобы он иногда приходил на работу вместе с мини-пигом. Для оживления обстановки, так сказать.

Вот вам и конкурент! У меня закончились слова. Остались многоточия и пикающий звук, которым цензура закрывает трехэтажный мат. Конкурент на мое рабочее место не длинноногая блондинка, а крупный, лысый мужик с подружкой мини-пигом.

Приехали.

После того, как все вернулись на свои места, а я по требованию Лолки принесла свои извинения зверюшке, наш специалист по кадрам торжественно огласила условия работы:

– Проверочный срок для вас обоих – три месяца. Работать будете в первом кабинете, столы для вас подготовят. Тебя, Лена, учить ничему не надо, сразу приступай. А Федором займется кто-то из девочек, я пока не решила. Оценивать будем продуктивность, скорость и количество жалоб со стороны других отделов.

– Лола, ты серьезно? – переспросила я, не веря своим ушам.

– Серьезно, Леночка. Серьезно.

– Меня будут оценивать другие отделы?

– Не тебя, а вас. Вас обоих. И по итогам…

Лубенцова сделала паузу, подмигнув мини-пигу. А ведь она знала, просто знала, что другие отделы никогда не проголосуют в мою пользу! Наши работницы отдадут пальму первенства мужчине, будь он хоть кривым, хоть косым, хоть лысым! Во-первых, они привыкли жаловаться даже тогда, когда я ошибок не совершаю. Свое плохое настроение другие отделы регулярно срывают на сотрудниках первого кабинета. И чем тише сотрудник, тем больше на нем срывают такое настроение. В этой абсурдной гонке я проиграла еще вчера!

– Согласен с вами, Лола Леонидовна! – встрял беспринципный лысый. – Это будет честно. И весьма разумно. Я готов приступить к работе прямо сейчас!

– Для вас, Фёдор, просто Лола, – зарделась моя коллега и поправила толстую блондинистую косу, в которую спрятала богатые кудри. Лола никогда на моей памяти не была худышкой. Полная, шумная, вечно в платьях до самого пола. Когда она приходит на работу, об этом знает даже девятнадцатый этаж. Она не угомонится, пока не поговорит с каждым, кого встретит по пути в кабинет. Иногда на такие переговоры у нее уходит целый день. – Нет необходимости начинать прямо сейчас. Завтра с утра мы ждем вас в офисе. И, пожалуйста, не опаздывайте. Утром я к вам обязательно загляну.

На том и распрощались. Я выскочила в коридор первой, лысый же остался еще на несколько мгновений, потому что Лолочка жаждала расцеловать мини-пига. Или его хозяина, я даже затрудняюсь делать на них ставки. Он догнал меня на первом этаже. Что-то крикнул, когда я скрылась в туалете. Но бесстыжего даже это не остановило, вместе со своей свиньей он ввалился следом.

– Сюда нельзя! – взвизгнула я, увидев его позади себя в зеркале.

Туалет состоял из предбанника с зеркалом и раковиной и двумя кабинками, которые были надежно скрыты от чужих глаз крепкими дверьми. И все же это не повод…

– Почему нельзя? – удивился нахал. – Данное пространство можно посещать как женщинам, так и мужчинам!

И только в тот момент до меня дошло, что я что-то такое слышала. Пока меня не было, эту туалетную комнату, всегда принадлежавшую исключительно женщинам, переделали в общую! Чтобы не разделять сотрудников и гостей офиса по половому признаку! Европа, чтоб их.

Мне только и оставалось, что помолчать и скрыться в одной из кабинок. Хлопнула дверью с такой силой, что Ниночка испуганно по-поросячьи завизжала. Ох, конечно, очаровательное животное. Заперлась на замок, а лысый, угомонив розовую подружку, коротко постучал в мои «апартаменты».

– Я подожду тебя здесь, если ты не против.

– Против! Делайте свои дела и уматывайте отсюда оба, – прорычала в идеальную деревянную дверь перед своим носом.

– Эй, давай поговорим! Зря дуешься, я не знал, что моей соперницей будешь ты. Я хочу кое-что тебе объяснить…

– Не надо мне ничего объяснять! Встретимся завтра, конкурент несчастный! – вдогонку безмолвным проклятиям, я пнула дверь носком дорогой туфли. – Я была о тебе лучшего мнения!

Урод…

С той стороны раздался горький смешок:

– Была лучшего мнения, поэтому смылась с поезда даже не попрощавшись? Порядочные девушки так не поступают.

Я подавилась теми проклятиями, которые собиралась швырнуть в его сторону. Что он только сказал?! Он еще и упрекать меня смеет?!!

– Порядочные девушки, чтобы ты знал, не спят с кем попало в поезде, – вырвалось у меня злобное.

Лысый галантно парировал:

– И у порядочных девушек бывает нервный сбой, я как раз в состоянии это понять. Леночка, выходи, поговорим спокойно. Как-то неудобно через дверь общаться.

– Я здесь, вообще-то делом занята!

– Хорошо, заканчивай, я тебя жду.

– Не…

Оборвала сама себя на полуслове, в комнату зашел еще кто-то. Я застыла в нервном напряжении, лишь бы этот Федор тоже заткнулся и помолчал, пока мы не одни. Или…

Незваный посетитель занял соседнюю кабинку и как только дверь закрылась на замок, я распахнула свою и проскочив мимо лысого со свинтусом подмышкой, умчалась к лифтам. Где, собственно, он меня и настиг со своей нелепой подругой. Плохо, что в эту минуту у лифтов оказались только мы. Обычно здесь толпа, но мне, как всегда, не повезло.

– Позволишь проводить тебя до дома? – встав опасно близко ко мне, поинтересовался Подорожный.

– Нет, – процедила сквозь зубы, так и не повернувшись. – Занимайся своей Ниночкой и сделай мне одолжение, не приходи завтра.

– Хм… Ну, первое выполнимо, а второе нет. Уж прости, но от этой должности отказаться не могу.

– Почему? – я так резко повернула голову в его сторону, что где-то в моем затылке что-то хрустнуло. Потерев занывшее место, продолжила нападение:

– Почему здоровенный дядька не может найти более подходящую работу для себя?! Зачем тебе в секретари? Какой из тебя секретарь? Ты себя в зеркало видел? А мне эта работа жизненно необходима! Исчезни, я тебя прошу.

Лысый даже несколько отшатнулся, как будто уворачиваясь от лавины негатива, посланной в его сторону. Он держал на руках хрюшку и машинально почесывал пальцем ее розовый подбородок. Зверюшка щурилась, а мои глаза предательски сконцентрировались на мужском пальце, занятом столь милыми манипуляциями. Против воли… Против воли я вспомнила, какими нежными и ловкими могут быть эти пальцы, эти руки с женщиной и мне захотелось завыть от всей абсурдности ситуации. Я не хотела это признавать, но я нередко вспоминала в последние полгода нашу ночную встречу.

– Лена, давай поговорим. Не здесь.

Вскинула на него глаза. Лысый не издевался, он и вправду о чем-то важном хотел поговорить. Но меня уже было не остановить. Злоба, обида, столько всего накопилось. К тому же, я понимала, уже тогда понимала. Что он победит. Такого мужика наши бабы не упустят. Безусловно, скоро придет новый директор и многие переключатся на него, но он цель недостижимая. А Фёдор – вот он. И хряк у него действительно милый. Женщины будут ему пятки лизать, а я… я останусь без работы и без… и без своей розовой мечты, о которой думала последние месяцы каждый вечер отходя ко сну. Да! Черт подери! Я хотела его встретить еще раз! Хотела встретить очень сильно. Сперва представляла, что он окажется принцем, богатым, беспроблемным, заботливым. А потом соскучилась до такой степени, что уже решила, будь он простым сантехником, мне и этого было бы достаточно. Мы могли бы вскладчину снимать квартиру, но каждый вечер я бы обнимала не подушку, а его…

– Лена?

– А? Нет! У меня нет времени с тобой разговаривать. И я этого совсем не хочу.

Фёдор помрачнел:

– Что? Неужели за это время ты успела вернуться к своему неверному мужу?

Лысый перебросил поросенка подмышку и схватил меня за руку, когда я уже входила в лифт. В кабине слава богу, никого не оказалось, потому что будущий временный коллега внимательно разглядел мои пальцы:

– Почему кольцо еще носишь? Неужели ты с ним?

– Не твое дело. Это моя личная жизнь, – прошипела я, ударив по кнопке первого этажа.

– С некоторых пор я как бы тоже часть твоей личной жизни, – прогремел хозяин розового порося.

– С некоторых пор, ты заноза, которая грозит оставить меня без работы и без денег на существование. Сгинь, а?

– И не подумаю! Я, между прочим, искал тебя. И без ответа ты сегодня не уйдешь. Так ты вернулась к бывшему?

Я отвернулась, но в лифте на всех стенах были зеркала, поэтому все равно в результате столкнулась с наглецом взглядами. Покраснев до ушей, выпалила:

– Если отвечу, ты сгинешь?

Тот поднял бровь. Поросенок, казалось, тоже притих, ожидая, чем закончится перепалка.

– Допустим, подумаю.

– Нет, я развожусь. А кольцо просто не снимаю. Доволен? Так ты отвалишь с моего пути?

– Нет. Но я подумаю, как решить твою денежную проблему.

– Что? Ты подумаешь, как решить мою денежную проблему?

– Ну. Мы могли бы жить вместе. Я буду работать и обеспечивать тебя.

– Работать? Обеспечивать?

Я вспылила. Пропустила мимо ушей фактически предложение. Фактически только что, в том лифте сбылась моя мечта, я встретила его, и он с первых же секунд предложил жить вместе, мы могли обниматься каждый вечер, как я того хотела… однако…

– Забудь! Мне на зарплату секретаря не вытянуть себя и сына, а ты собрался на нее жить втроем, еще и квартиру снимать?

– А с чего ты взяла, что я квартиру снимаю? У меня есть своя.

Мне бы заткнуться в тот момент. Мне бы понять… я только топнула ногой и истерично бросила вызов:

– Чушь! Я буду бороться за свою работу. Никогда не жила ни у кого на шее и впредь жить не собираюсь. Встретимся завтра и еще посмотрим, кто победит!

На этой ноте дверям лифта расползтись бы в разные стороны. Как это должно было бы случиться в крутом фильме. Не случилось. Мы ползли еле-еле. Так что он успел молча переварить услышанное и даже подойти ко мне вплотную, перехватить лапищей поперек талии и зарыться длинным шнобелем в моих волосах:

– Лена, остынь. Я и вправду хотел тебя увидеть. Соскучился. Пожалуйста, давай спокойно поговорим, обещаю, ты перестанешь обижаться после того, как все объясню.

Теперь. Двери распахнулись теперь. Я успела отскочить в сторону, прежде нас увидела толпа ожидающих. Выскочила, он остался где-то позади. Я смылась из офисного здания до того, как он сделал шаг за порог кабины лифта. Мы так и не поговорили, а ведь если бы наше объяснение состоялось, то не было бы всех тех неприятностей, которые лавиной посыпались следом за нашей первой встречей.

Глава 5

После столкновения с коллегами, всю дорогу до дома не могла отогнать от себя назойливую мысль, кружащую черной мухой в моей голове – что будет, если проиграю? Как с позором буду уходить из офиса под насмешки бывших коллег? А ведь у такого поворота событий огромные шансы. Не стану утверждать, что не верю в себя, однако я видела умиленную физиономию Лолки, когда она флиртовала с розовым пяточком и с лысым здоровячком.

Хуже того лишь, что скажут мои родители. Я снова живу под их гостеприимной крышей, так как мне пришлось съехать и с квартиры, в которой жили с бывшим мужем. Теперь он ее делит – ведь куда-то нужно пристраивать новую жену и крохотную дочь. А мы с сыном как-нибудь уже перебьемся. Он же взрослый у нас, да и я самостоятельная, работящая.

Работящая без работы.

С тяжелыми думами заскочила в ближайший к дому супермаркет. Закончились мюсли, Никитка снова будет губу оттопыривать на бабушкины блины. Еще одна проблема на мою голову. Никогда не думала, что будет так тяжко жить под одной крышей с родителями. Они в своем доме, у них свои правила. Что мы с сыном должны есть, как отдыхать и как одеваться. Я верю, что папа с мамой соскучились и по мне, и по внуку, и очень сильно переживают. Я сама с трудом, конечно, могу пережить новый рацион.

Если подумать, что для взрослой женщины, давно выстроившей свой жизненный график, питание? Чтобы не потолстеть, чтобы оставаться бодрой и красивой, перейти на режим питания маленького ребенка? Блины на завтрак, жирные, огромные порции на обед и перед сном. Даже Никитка забил тревогу. Никогда бы раньше не подумала, что мальчишку его лет может волновать подобная проблема. Как оказалось – еще как может. Он честно запихивает в себя все те порции, что ему накладывает дед или бабушка, а потом спрашивает меня, когда мы уже наконец съедем на свою квартиру? Главное, я пробовала разговаривать с родителями об этой вроде бы мелочи на первый взгляд, однако они старше и знают лучше. Так что в данный момент я мечусь между всеми, как ошпаренная курица и лихорадочно разрабатываю план, как все исправить, лишь бы не допустить, чтобы Никита смылся к отцу.

Я искала в магазине на полке мюсли, когда в конце ряда показалась несколько тучная женская фигура в пальто цвета фуксии. Ольга Макаровна! И тут не слава богу! Куда бы исчезнуть?!

Не успела прокопать ход на полках с товаром, свекровь заметила меня раньше.

– Леночка! Как удачно, что я тебя встретила! За мюсли для Никитки зашла?

– Э… Да, Ольга Макаровна. Здравствуйте.

– А ты что так рано? Разве не должна быть на работе?

Внутри меня все взорвалась как стыдом, так и праведным гневом одновременно. Можно подумать, она не знает, что по вине ее сына я была вынуждена уволиться! Нет, в принципе, его родители далеко неплохие люди и всегда вели себя по отношению ко мне хорошо. Однако в последнее время, как будто играют в дурачков. Хотя, в последнее время из-за нашего развода, все мы себя так ведем. Ведь всей этой ситуацией мы подвели не только друг друга, но и наших родителей. Они дружили, причем так крепко, что все выходные проводили вчетвером. А теперь даже не созваниваются. Подозреваю, даже боятся поздороваться друг с другом на улице.

– Да, покупаю Никите мюсли, – я решила ответить на тот из ее вопросов, который мне больше понравился. – Как вы поживаете, Ольга Макаровна?

– Ой, Леночка, ты знаешь, уже несколько ночей подряд не сплю, – свекровь потерла себе виски. – Задали вы с Пашей нам жару, что уже говорить! А после последних событий, тем паче.

– А что? Еще что-то случилось?

Я взяла несколько пачек с полки, бросила их в корзину, свекровь тут же воспользовалась этим, подхватила меня под руку и повела по длинным рядам магазина:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.