Олег Бажанов
Женщины – кошки

Автор выражает глубокую признательность и благодарит талантливого мастера, мецената, профессора, заслуженного художника России Никаса Сафронова за предоставленные работы для обложки и иллюстраций этой книги!

Книга издана при поддержке Министерства культуры РФ и Союза российских писателей

ОСЕНЬ

Осень – это состояние души человека, оставившего позади весну и лето жизненного пути…

Тёплый сентябрьский день заливал город солнечным светом. Ты стояла на автобусной остановке с двумя маленькими девочками – погодками в красивых платьицах. В первый момент я подумал, что обознался – всё – таки прошло сорок лет. Но по внимательному взгляду понял, что ты тоже пытаешься узнать меня… Видимо, годы сильно изменили нас. Как много мне хотелось тебе сказать…

В ту весну нам было по шестнадцать… Интересно, ты помнишь наши первые поцелуи и твоё первое «не надо» в ответ на мои робкие признания в любви? Потом я уехал служить Родине, а ты обещала ждать.

Переписывались почти год. Апрель принёс твоё последнее письмо, а родители сообщили, что ты уехала далеко. С другим.

Всю жизнь я искал такую, как ты. Теперь у меня тоже есть дети и внуки. И, наверное, мы оба, в общем – то, счастливы…

Ты вошла с внучками в подъехавший автобус и долго сквозь стекло смотрела на меня.

Я провожал тебя взглядом и с какой – то юношеской тревожностью думал о том, что ты не могла забыть, как тогда в подъезде, по – детски неловко, я впервые овладел твоей девичьей грудью…

СЕКРЕТАРША

Настоящему мужчине нужны две вещи:

опасность и развлечение.

Поэтому ему нужна женщина —

это самая опасная игрушка.

Ницше

Произошло это, возможно, в городе Волгограде или в Астрахани, хотя, возможно, что и в Саратове, или даже в Самаре, короче, где – то в одном из городов на Волге.

Стояла зима.

Алексей Жирков – интересный молодой человек – сидел в ободранном кабинете перед длинным старым столом, за которым расположились три до неприличия блёклые девицы, примерно одного возраста с Алексеем – тридцати четырёх – тридцати пяти лет. Жирков, ненавязчиво поглядывая на них время от времени, думал о том, что истину глаголит народная молва о том, что москвички перестали заботиться о своей привлекательности, повсеместно занявшись карьерой и бизнесом. А зря.

«Даже этих, если накрасить, можно сделать похожими на женщин», – вздохнул Алексей и стал рассматривать стены неухоженной комнаты.

«Всё – таки, – подумал он, – женщина – это произведение искусства, а не рабочая лошадь. Хотя – кому как. Но если все женщины превратятся в таких, что сидят напротив, зачем тогда рождаться мужчиной?»

– Расскажите о себе! – потребовала самая неинтересная из трёх девица с длинным носом, сидевшая посередине между своими подругами, и передала листок с напечатанным резюме рыжей стропиле справа. Рыжая – костлявая и веснушчатая – вначале посмотрела текст, потом уставилась бледно – зелёным лягушачьим взглядом на Жиркова.

«Интересно, если её поцеловать, с какого раза она превратиться в принцессу?» – подумал Алексей.

Он вкратце, стараясь быть выразительным, пересказал свою автобиографию. Излагал без запинки, потому что за последние три недели ему пришлось это проделывать уже раз двадцать перед разными начальниками и комиссиями, подбирающими кандидатов на вакантные должности. Причина была банальной: Алексей искал работу.

Причём работа ему была нужна не какая – нибудь, а приличная, чтобы и кабинет, и подчинённые, и чтобы тяжести не таскать. И всё по причине того, что недавно получил Алексей Жирков долгожданный диплом о высшем образовании.

До этого в его холостяцком архиве уже пылился один диплом об окончании техникума и несколько свидетельств о прохождении различных курсов повышения квалификации. Правда, эти прошлые дипломы и свидетельства подняли жизненный уровень Алексея не очень высоко: от сторожа на автостоянке и диспетчера в фирме по доставке грузов до заместителя начальника отдела доставки. И везде платили не то, чтобы очень мало… – не хватало даже на скромную холостяцкую жизнь. Опять же – престиж и статус в обществе. Заместителем начальника отдела, оно конечно, лучше, чем сторожем, статуснее, но вот своего кабинета у заместителя начальника отдела нет. А у заместителя директора – есть. И у директора есть. И у генерального… Ещё у них есть секретарша.

Алексей думал о том, что если бы у него появилась секретарша, то можно было бы считать, что жизнь удалась! Потому что секретарша – это и статус в обществе, и уровень, и престиж! Секретарша – это положение! Вот, например, с трибуны на каком – нибудь собрании или конференции выступает какой – нибудь начальник, а вы так, мимоходом, у соседа справа интересуетесь, есть ли у выступающего секретарша? И если есть – вы начинаете его уважать. А если окажется, что нет – зачем тогда он на трибуну полез? Неудачник! Кому интересна его болтовня?! Секретарша – это пропуск наверх! И друзьям с коллегами, опять же, есть чем нос утереть: по звонку приносят в кабинет чай с лимоном или кофе с коньяком… А она хороша!.. В короткой юбочке, фигурная, с длинными ногами… Друзья оценивающе чмокают губами. Одно слово – уровень!

Поэтому Алексей, подкопив денег, пошёл за дипломом в институт на платное отделение.

Поздно вечером, возвращаясь домой, уставший от работы днём и почти добитый вечерними лекциями и зачётами, Алексей держался лишь мечтами о секретарше: красивой и умной. И обязательно заботливой. Почему – то он был уверен, что когда его назначат директором, он выберет её сам из нескольких десятков ногастых и грудастых претенденток на кастинг.

«А Вальку эту белобрысую с прошлой работы не возьму – слишком нос дерёт!» – думал он о девице, что отвергала его ухаживания уже год, заигрывая с другими.

Именно мечты о секретарше помогли Жиркову выжить и продержаться пять долгих лет, грызя ту науку, которую его мозг отказывался грызть и которую не принимала его душа. Каждый семестр, ваяя, как произведения искусства, шпаргалки к экзаменам, потея, краснея и бледнея перед экзаменационной комиссией, проклиная тот день, когда поступил в институт, и считая оставшиеся месяцы до получения диплома, он думал о секретарше.

И вот, наконец, учебная каторга осталась позади и долгожданный диплом о высшем образовании лежит в портфеле. Правда, синий. И с большой натяжкой на 3,3 балла. Но это обстоятельство его совсем не смущало – дорога к его мечте была открыта!

Это он так думал первую неделю, пока читал газетные объявления с предложениями работы и ходил на собеседования. Через неделю его мечты наполовину потускнели. Ещё через неделю поблёкли совсем. И вот сейчас Алексей Жирков сидел перед тремя столичными девами с внешностью его выцветшей мечты о секретарше и с твёрдой уверенностью, что его снова отфутболят. И он морально уже был готов к этому и думал о начатой бутылке «Столичной», что стояла дома в холодильнике…

Но, то ли Господь сжалился над несчастным рабом своим, то ли наслал новое испытание, уже через три дня после собеседования, когда Алексей пил дома пиво под сушёную воблу и совсем не ждал благодати небесной, ему позвонили и пригласили приехать в Москву.

Испытывая нервный трепет и душевный подъём, Алексей на оставшиеся с последней получки деньги купил у вьетнамцев на рынке приличный костюм и, взяв билет в плацкартный вагон на поезд до Москвы, поцеловав маму, отправился в столицу.

Первой, кто встретил его в офисе управляющей компании, была та самая рыжая «принцесса» с лягушачьими глазами. Она представилась директором по развитию Лёлей Сержантовой, приняв гостя из глубинки как столичная хозяйка. Алексей, преисполненный достоинства и понимания своей значимости (выбрали из десяти кандидатов его одного), ходил в сопровождении «принцессы» по офисным коридорам и этажам, высоко подняв голову. Так было до тех пор, пока его не пригласили на беседу к генеральному директору.

Генеральный разговаривал с Алексеем без эмоций, и казалось, что молодой упитанный мужчина в очках не одобряет выбора Лёли Сержантовой. С втоптанным в паркетный пол самолюбием и упавшим ниже плинтуса настроением Алексей вышел из богато обставленного большого кабинета в узкий коридор, тихо прикрыл за собой дверь и опустился на жёсткий диванчик. За красивой массивной дверью у генерального осталась конопатая Лёля.

Рыжая «принцесса» появилась на пороге минут через десять. Эти минуты показались Алексею вечностью.

– Ну как там? – поинтересовался он с опасением.

– Нормально, – бросила рыжая. – Пошли знакомиться с персоналом управляющей компании.

В такую удачу было трудно поверить, но розовая мечта о секретарше снова замаячила на горизонте.

Домой Алексей возвращался на самолёте, преисполненный самоуважения, радостный и счастливый: его назначили исполнительным директором торгово – развлекательного комплекса. Комплекс этот ещё только – только запускался, но исполнительный директор уже был. Правда, с испытательным сроком шесть месяцев. Но ведь директор!..

Сидя в салоне лайнера, который нёс его на крыльях в родной город, не выпуская из рук выписку из приказа о своём назначении, Жирков всё ещё не мог до конца поверить в сбывающуюся мечту. Теперь у него обязательно будет секретарша!

События развивались стремительно. Когда Алексей на следующий день вышел на работу в почти достроенный комплекс, оказалось, что представители московского отдела кадров уже набрали почти весь персонал для вновь рождаемой организации. Но в последние несколько дней ему всё же удалось принять участие в «кадрово – родовых» муках предприятия. Главное, что секретаршу он подбирал сам.

Глядя на молодых очаровательных соискательниц ответственной должности и читая их резюме, Алексей мысленно представлял каждую в роли своей будущей помощницы. Были, конечно, такие, что более или менее соответствовали его внутренним ощущениям, но в каждой всё равно чего – то недоставало: то ноги не очень длинные, то талия не очень тонкая, то голос не тот. То грудь. Короче, ни одна из претенденток не дотягивала чуть – чуть, а значит, и не могла вписаться в его стандарты полностью. Похоже, что ему нужен был идеал, что не преминула отметить начальница отдела кадров, которая вполне подходила под стандарты директора, но уже заведовала кадрами и была замужем.

Наконец, новоиспеченному диретору улыбнулась удача – на собеседование пришла высокая яркая брюнетка с фигурой Моники Беллуччи. Воля, мозг и весь остальной организм Жиркова перестали сопротивляться с первой же секунды, как только девушка переступила порог кабинета.

– Здравствуйте! – расплылась в очаровательно – белозубой улыбке вошедшая фея. Её голос звучал как музыка.

Алексей кивнул головой, стараясь проглотить застрявший в горле ком, постепенно приходя в себя. Подтянутая фигура, красиво распущенные волосы, короткая юбка в обтяжку, стройные сильные ноги – всё говорило о том, что их обладательница знавала настил подиума или шест стриптиз – клуба. Но Жиркову было всё равно.

– Проходите, присаживайтесь, – указал он рукой на стул возле своего стола. – Как ваше имя?

– Ева…

– Как?!.. – опешил Алексей.

Так началась их беседа.

Не смотря на яркую внешность, брюнетка оказалась сообразительной, знала английский и, главное, имела опыт работы секретарём – референтом.

«Ты то, что надо!», – удовлетворённо думал Жирков по ходу всего разговора. А вслух произнёс:

– Мы берём вас с испытательным сроком, Ева…

– Решать Вам… – подарила она Алексею очаровательную улыбку.

Взгляд её колдовских глаз невозможно было долго выдержать…

Красивые женщины лишают мужчин разума. При виде привлекательной красотки они прищемляют себе дверью пальцы, спотыкаются, несут чепуху, заикаются, пытаясь при этом произвести неизгладимое впечатление. Умственные способности мужчины резко снижаются, когда в помещение входит красивая женщина. Задай им в этот момент простую задачку на логику – и они не смогут её решить.

В отличие от мужчин, представительницы прекрасного пола в большинстве случаев проявляют удивительное хладнокровие к смазливым красавчикам. Алексей был мужчиной. И был хорош собой.

Однажды он прочитал в каком – то журнале статью, в которой говорилось, что вид женского тела оказывает на организм мужчины такой же эффект, как и изображение отбойного молотка. Один американский психолог продемонстрировал группе исследуемых мужчин фотографии женщин в бикини, а потом фотографии строительных инструментов: молотка, перфоратора и т. д. Проводимое в это время сканирование мозга наглядно показало, что при взгляде на оба типа изображений у мужчин возбуждаются одни и те же нервные центры. Какие? Те, что отвечают за подготовку организма к действию.

Не раздумывая о последствиях, Алексей встал, прошёл по кабинету, закрыл дверь на ключ и повернулся к сидящей красотке, с интересом наблюдающей за его действиями.

– Выпить хотите? – предложил Алексей.

Ева была не против…

Эдику Нахлобучкину повезло в жизни всего один раз – в тот день, когда он появился на свет во вполне обеспеченной семье. За год до этого его будущего отца назначили начальником в одной из подсистем МВД. Именно с доходной отцовской должности вся семья Нахлобучкиных стригла дивиденды уже много лет. Но везение Эдика на этом и заканчивалось.

В семь лет он пошёл не в обыкновенную школу, а в престижную гимназию, которую с большим родительским трудом закончил через десять лет. Слово «труд» здесь применимо не в прямом значении. Если бы не генетическая лень, Эдик мог бы сам учиться лучше. Но, как говорится, хочешь жить – живи как можешь. Или как умеешь… И Эдик, глядя на то, как живут родители, вертелся, как мог. А «вертеться» ему с его неограниченной тучностью и очень ограниченным кругозором было совсем непросто и почти всегда многому в жизни надо было учиться и многое запоминать.

Работая над собой в этом направлении, откосивший от армии и иногда посещающий лекции в институте, куда его пристроил отец, Эдик, по прилипшей в институте кличке «Мокрый Гусь» (действительно похожий на откормленного домашнего гуся), столкнулся с проблемой личного характера: быть успешным мешали излишки жира и недостаток ума. Пиво, диван и посещение ночных клубов не способствовали развитию каких – либо интеллектуальных и физических способностей, и мать с отцом уже все уши прожужжали любимому отпрыску, что с их достатком он мог бы уже найти себе умную подругу. Может, она сумела бы вытащить его из болота непролазной лени!

Теоретически для Эдика любая смазливая девица была бы хороша, однако такая затея пахла супружеским капканом. Это Эдик соображал даже своим невостребованным интеллектом. А он мечтал повидать мир, испробовать кактусовую текилу с настоящими мулатками и реализовать себя в мексиканском сексе. Видя неспособность и нежелание любимого чада к активным действиям на семейном и карьерном фронте, родители урезали его в поставках карманных денег. Теперь нуждающемуся надо было долго клянчить у предков или начинать зарабатывать бабло самому.

Из прессы Эдик читал лишь «СПИД-инфо» из соседнего киоска, что на улице за углом, и смотрел любимую программу «Дом 2» по зомбоящику.

Но однажды, после очередной высказанной просьбы о материальной помощи и кукиша из папашиной лапищи, Эдик Мокрый Гусь пошёл в киоск и приобрёл газету с ярко говорящим названием «Работа для вас».

Найдя объявление о наборе администраторов в новый центр развлечений в открывающемся торгово – развлекатель – ном комплексе, Нахлобучкин младший, надев свой лучший костюм, отправился на собеседование. Конечно, не пешком. На совершеннолетие любящие предки подарили своей надежде и продолжателю рода Нахлобучкиных крутой «Мерседес» чёрного цвета.

При выезде из двора на проезжую часть внимание Эдика привлекла яркая брюнетка с фигурой, от которой нельзя было сразу отлепить взгляд. Девушка в короткой модной шубке стояла на остановке у края тротуара, явно поджидая маршрутное такси.

Прилично одетый Эдик сделал серьёзным выражение упитанного лица, выпятил по – женски мягкую грудь и остановил «Мерседес» возле красотки.

– Вам куда? – лихо по – ковбойски опустив стекло, поинтересовался он.

Девушка грациозно нагнулась и с интересом заглянула в люксовый салон из белой кожи.

– Мне к новому торговому центру, – сказала она.

– Нам по пути. Садитесь. – Эдик всегда верил в свою будущую удачу. – Денег не возьму.

– Как мне повезло! – красавица открыла дверь и эротично опустила фигуру в кресло рядом с водителем.

– Как вас зовут? – Эдик решил взять сразу в карьер, как только автомобиль занял место в ряду движущихся по дороге машин.

– Ева, – представилась красотка. – А вас?

– Эдуард. – он постарался вложить в своё имя как можно больше веса и загадочности. – Как английского короля.

– Эдик? – уточнила пассажирка.

– Можно и Эдик… – пробормотал Эдуард.

– А вы зачем едете в торговый центр, Эдик?

– Да, понимаете…

Не привыкший к логическим упражнениям мозг Эдуарда подал первый сигнал о перегрузке. Второй сигнал был подан, когда Ева расстегнула шубку – глаза Эдуарда забуксовали в её декольте.

– Так зачем вам в торговый центр? – мило улыбнулась Ева, понимая мощь своего оружия массового поражения.

В голову Эдуарду ничего не пришло, кроме сисек, и он, тяжело сглотнув слюну, сказал правду:

– Предки послали на работу устроиться. Там развлекательный центр открывается. Вот, еду.

– И кем вы хотите работать, Эдуард? – с явным уважением спросила Ева.

– А где нормально платят? Может, администратором?

– Понятно. – Ева смотрела на него с интересом. – Вы знаете, наверное, я смогу вас отблагодарить.

Эдик глубоко выдохнул и втянул выпятившуюся нижнюю губу. Фраза красавицы «я смогу вас отблагодарить» не оставляла сомнений в том, как может отблагодарить его яркая сексуальная молодая женщина. Он представил Еву в постели на четвереньках… И снова, громко сглотнув слюну, ладонью смахнул со лба так некстати выступивший пот.

– Я работаю секретарём у директора этого торгово – развлекательного комплекса, – продолжила красивая пассажирка, – и кое – что могу.

– Как мне повезло с вами!

Эдик был наслышан о профессиональных способностях секретарш и знал много анекдотов про них. Теперь он был просто уверен в своей счастливой звезде.

– Я провожу вас, – предложил он, припарковав «Мерседес» на стоянке торгового комплекса.

– Тогда – за мной!

Соблазнительно покачивая бёдрами, Ева бодро зашагала впереди походкой модели с подиума. Эдик, засеменил следом, на ходу вытирая о пальто взмокшие ладони.

По протекции Евы Эдуард Нахлобучкин быстро прошёл собеседование у директора комплекса господина Жиркова и сел в приёмной писать заявление на должность администратора в центр развлечений.

Эдик Нахлобучкин поверил в свою удачу, но тщетно пытался вытащить из приёмной Еву на приватный разговор – поговорить мешали постоянные посетители. А девушка вся ушла в работу, сказав на прощание почти серьёзно: «До встречи на новом месте, Эдуард! Там ты будешь королём!»

Настал день торжественного открытия нового торгово – развлекательного комплекса. Из Москвы прибыла делегация во главе с генеральным директором под руку с Лёлей Сержантовой, курирующей регионы.

Открытие прошло гладко. Уже за полночь в ресторане развлекательного центра всё ещё не заканчивался праздничный ужин.

За столом Лёля весь вечер не отпускала от себя Алексея Жиркова, разъясняя ему секреты управления большим коллективом в общем и женским в частности. Мужчина делал вид, что слушает внимательно, а сам косил глаза в сторону Евы, за которой ухаживал генеральный директор.

После каждого монолога, оканчивающегося очередным бокалом шампанского, рыжая Лёля подавала Алексею команду: «Наливай!» и подвигалась к нему ближе. Он же, наполняя бокал начальнице, с нетерпением ожидал наступления высшей степени её опьянения и с сожалением смотрел на Еву. Но Лёля, как назло, хмелела медленно.

Другим человеком, весь вечер наблюдающим за Евой, был Эдик Нахлобучкин. Его не оставляли эротические видения с красавицей – секретаршей, от которых уже ныла его правая рука.

В конце праздничного ужина мозг Эдика, работающий только в одном направлении, запеленговал, как его так и не сбывшаяся мечта в коротком платье в обтяжку поднялась из – за стола и направилась в сторону туалета. Эдуард поспешил следом, стараясь не упустить цель из виду.

Дамская комната оказалась занятой, и Ева, смело открыв дверь с большой буквой «М», вошла в комнату для мужчин. Эдик снова поверил в свою удачу, заскочив в ту же дверь и защёлкнув за собой замок.

– Ты чего прискакал? – поинтересовалась Ева, разглядывая в зеркале на стене своё лицо. – Видишь – занято!

– Я… я… я хочу тебя!

Эдуард навалился на неё всем весом своего не маленького тела, вдавив девушку в открытую дверку ближайшей кабинки.

Он слюнявил ей щёки, одной рукой расстёгивая брюки себе, а другой познавая сладостную рельефность девичьих тайн. Теснота кабинки не позволяла ему всё делать быстро, и очень мешал плохо пахнущий унитаз.

Эдик, теоретически грамотно, так, как показывали в голливудских фильмах про любовь, полез всей пятернёй Еве под платье, но получил два очень чувствительных удара коленом в промежность и один, профессиональный, локтём в челюсть. Успев вспомнить слышанную где – то фразу, что теория не всегда совпадает с практикой, он упал головой в унитаз. Возбуждение как рукой сняло. Будто и не было вовсе…

Когда боль отступила и Эдуард, сидя на унитазе в позе мыслителя, начал адекватно воспринимать окружающий мир, его дама сердца уже удалилась.

На какое – то время Алексей потерял Еву из виду и забеспокоился. Но вскоре она вернулась и заняла своё место возле генерального директора. Алексей встретился с ней взглядом, и Ева улыбнулась своей очаровательной улыбкой, чуть кивнув головой в знак того, что с ней всё в порядке. Цепкие глазки Лёли тут же перехватили взгляд Алексея, брошенный на секретаршу. Коровья физиономия рыжей стропилы сделалась лисьей.

– Я уже порядком «набралась», – простонала Лёля так громко, чтобы слышали все. – Мне плохо. Алексей, отвезите меня в гостиницу.

– Я сейчас распоряжусь, – засуетился он.

– Нет, – продолжала настаивать Лёля, – я доверяю только вам. Отвезите меня.

Обречённо взглянув на Еву и пожав плечами, Алексей, не без сожаления, поднялся из – за стола, и Лёля повисла у него на его шее.

Ева понимающе кивнула на прощание.

На такси Жирков с начальницей доехали до гостиницы. Ему пришлось на руках нести бесчувственную рыжую Лёлю. Но как только он переступил порог номера, взгляд женщины прояснился, глаза открылись. Она высвободилась из рук Алексея, втолкнула его в комнату и закрыла дверь на ключ, который оставила при себе.

– А это зачем? – спросил мужчина, хотя уже догадался, что произойдёт дальше.

– Раздевайся! – приказала Лёля.

– Это обязательно? – не спешил он подчиниться приказу начальницы.

– А ты думал, почему я тебя назначила директором? За какие такие твои заслуги? Понравился ты мне. Понял! А теперь будешь отрабатывать должность и свою высокую зарплату. Возражения не принимаются.

Рыжая Лёля стала стаскивать с себя платье.

– Спокойной ночи! – сказал Алексей и направился к двери мимо раздевающейся Лёли: – Ключ верните.

– Сюда иди! – властно и с вызовом ответила женщина.

– Лёля Юрьевна, – спокойно произнёс Алексей не оборачиваясь, – я вам очень благодарен за всё, но ключик отдайте. Иначе я сломаю дверь.

– Не глупи. – Лёля подошла к нему сзади и прошептала в самое ухо: – Вот ключ. Но если уйдёшь, очень пожалеешь.

Она уже успела снять платье, и её наготу прикрыло только ажурное бикини.

– Уже жалею! – Он взял из её руки ключ и открыл дверь. Затем повернулся и посмотрел в пылающие злостью глаза начальницы: – Мы завтра обо всём поговорим.

– Пиши заявление по собственному желанию! – было брошено в его удаляющуюся спину…

Тут Алексей Жирков не учёл две вещи: женщина – существо не очень мирное, а в любви и в мести женщина – варвар больший, чем мужчина.

На следующий день, по причине воскресного дождя со снегом, Эдик – Мокрый Гусь с утра сидел дома без настроения и строил планы, как отомстить этой стерве Еве. Он зализывал раны, причем моральные его беспокоили больше, чем физические. Хотя промежность с челюстью тоже давали о себе знать.

Растирая рукой и успокаивая что – то там, внизу, где болело, Эдик вяло занялся привычным рукоблудием. Но, представив голую Еву, заработал так активно, будто наступил последний день взятия члена в аренду. Сменяя руки, он пыхтел, как перевозбуждённый зэк, много лет не видевший женщины…

Эдик уже почти дошёл до самого интересного момента, когда звонок по мобильному телефону оторвал его от сладостных грёз, в которых Нахлобучкин – старший забирал Еву в полицию, а в камере её, связанную, насиловал он, Нахлобучкин – младший.

– Эдуард? – произнесла трубка женским голосом.

– Да? – осторожно ответил он.

– Это Лёля Юрьевна Сержантова.

– А-а! Здрасьте, Лёля Юрьевна! – изобразил Эдик радость в голосе, потому что твёрдо знал, что начальству нужно льстить и угождать.

– У тебя «Мерседес» на ходу? – озадачила вопросом начальница.

– На ходу, Лёля Юрьевна.

– Приезжай на работу. Разговор есть. Жду через час. – Сержантова отключила свой телефон.

«Сука! Но голос ласковый», – подумал Эдик.

Предчувствия его не обманули. Столичная начальница встретила приветливо и, сидя за столиком с чашечкой кофе, предложила разделить с ней компанию.

– Как ты смотришь на то, чтобы возглавить это заведение? – неожиданно спросила она.

– Я?.. – чуть было не поперхнулся кофе Эдик.

– Да. Ты.

– Почему я?

– Потому, что у тебя представительный вид, ты из хорошей семьи, отец занимает высокую должность в полиции. В институте учишься. Машина у тебя престижная.

– А как же директор?

Эдик был польщён. Но боялся.

– Кто? Жирков? – рыжая Лёля, не сумев побороть эмоции, скривилась в болезненной усмешке. – Мы его переводим. Так ты согласен?

– Согласен! – поспешил заверить Эдик – Мокрый Гусь, опасаясь, что столичная начальница передумает.

– Пиши заявление! – приказала она.

Потом начальница заставила Эдуарда везти её в ресторан. Там она пила без меры водку, смачно шутила, щипала Эдика за все места, обзывая «жиртрестом», и часто выходила на улицу курить.

Эдуард сидел на стуле как пригвождённый инквизицией еретик, потому что не знал, как себя вести в такой ситуации? Шутки и выходки пьяной женщины пугали, а пить он не мог, так как был за рулём, но и не потакать капризам тридцатипятилетней начальницы тоже не мог – очень хотелось стать директором. Ведь Эдик уяснил для себя, что иметь при должности секретаршу – это круто! А он обязательно будет её иметь! Эту строптивую сучку Еву!

После перекура возвратилась пьяная Лёля. И вновь принялась за Эдуарда:

– У моей бабушки был кот по кличке Эдвард. Правда, сдох позже бабушки – а тварь была вредная. Это я про кота. Так вот, кот похож был на тебя – такой же толстый. И я буду называть тебя Эдвардом. А то как – то мелко для директора: Эдик – педик… Ты не против?

– Ладно. – обречённо пожал плечами Мокрый Гусь.

– Тогда наливай!..

– А вы классная, когда выпьете! – решил сделать столичной начальнице осторожный комплимент новоиспеченный директор.

– И ты классный, когда я выпью…

Эдуард, наречённый Эдвардом, лежал и смотрел в белый потолок гостиничного номера. Удивительно, сейчас в нём открылись до селе неизвестные способности к логическому мышлению. А размышлял Эдуард о своей несчастной жизни. «Ну, почему, – думал он, – для того, чтобы чего – нибудь достичь, нужно обязательно чем – то жертвовать?». Он покосился направо, где рядом на подушке лежало рыжее веснушчатое лицо с закрытыми глазами. От лица несло тяжёлым перегаром. «Стоит ли должность директора развлекательного комплекса таких мучений и унижений? Стоит ли она того, чтобы, каждый раз просыпаясь, пугаться по утрам?» – мысль вышла какой – то обречённой и тусклой, как и перспектива его отношений с секретаршей Евой.

– Ты куда? – поинтересовался Алексей, выходя из директорского кабинета и закрывая дверь на ключ.

– Я тоже ухожу, – сказала Ева, собирая в сумку свои вещи со стола в приёмной.

– Но тебя никто не увольняет.

– Ты считаешь, что я смогу работать с этим «королём» Эдуардом? – Ева посмотрела на Алексея так, что его следующий вопрос вырвался сам собой.

– Значит, ты со мной?

– Если не прогонишь…

Из торгово – развлекательного комплекса на улицу они вышли, взявшись за руки.

– Знаешь, – сказал он ей, – ты очень похожа на мою мать: такая же решительная и красивая!

– А говорят, что я похожа на Монику Беллуччи.

– Ты похожа на мою мать…

О том, что нет никого краше мамы, знают все маленькие мальчики. Большие мальчики об этом тоже догадываются, но предпочитают молчать и поселиться поближе к родительскому дому. А так как, начиная с определённого возраста, быть маменькиным сынком считается неприличным, мужчина ищет спутницу жизни, почти такую же классную, как и его мать. Психологи говорят, что у мужчин срабатывает рефлекс, и они «западают», в первую очередь, на женщин с чертами, напоминающими маму. А если избранница к тому же готовит также неплохо, как мама, счастью мужскому не бывает предела…

РАССКАЗ, УСЛЫШАННЫЙ В ПОЕЗДЕ
(записано с диктофона почти дословно)

«Отец у меня был военным лётчиком. Мотались по стране. Потом родители разошлись, и я остался с мамой.

В детстве всё интересно, потому что всё впервые.

О своей первой любви могу рассказать не много. Наверное, первая любовь и должна быть несчастной… чтобы помниться.

Её звали Татьяной. Мы были одногодками, но она училась в 7-м классе другой школы, а жила в нашем дворе в соседнем доме. Окна наших квартир располагались почти напротив. Мы жили на пятом, а она на четвертом этаже. И я видел, когда Татьяна выходит на балкон. Вечерами, когда в её комнате горел свет, я долго стоял у окна и смотрел, пока этот свет не гас. Она не знала ничего о моих чувствах, пока однажды я сам «не раскрылся».

Тогда мы оба перешли в 9-й класс. Очень часто виделись во дворе, играли в одни игры, водили одни компании, ходили гулять в парк и в кино. А я уже почти два года вздыхал по своей «даме сердца», но никому не говорил об этом.

В наш двор наведывался Юрка Трубицын, с которым я вместе учился до 8 класса. Потом его отправили в ПТУ. Юрка был двоечником, слыл уличной шпаной и имел старшего брата – известного в районе хулигана. Поэтому с Трубицыным никто никогда не связывался. Я замечал, как Юрка неровно дышит к Татьяне. А она демонстративно его игнорировала.

В одно из своих посещений Трубицын прижал Таню к стенке дома и стал её душить. Я увидел, что ей больно… А дальше уже понял, что повалил Трубицына на землю и сам душу его. Юрка драться не стал. А мне стало страшно на следующий день, когда мне сказали, что за школой меня ждёт старший Трубицын с компанией. Пришлось идти. Но, вместо избиения, старший Трубицын (уже не помню его имени) в присутствии младшего – Юрки предложил мне сказать правду – нравится ли мне Татьяна Варфоломеева? Если не совру – бить не станут. Я сказал правду.

Старший Трубицын объявил, чтобы ни Таньку, ни меня их компания не трогала. Но меня и её с тех пор вся школа дразнила «женихом и невестой». Я видел, что всё это смущает Таню. Но объясниться с ней не смог. Даже подойти не смог. В компаниях она стала меня сторониться и избегать. А я украл с Доски почёта её чёрно – белую фотографию и всё не мог насмотреться на её лицо. Лишь когда нам исполнилось шестнадцать и Татьяна превратилась в прекрасную девушку, я наконец – то смог пригласить её в кино.

Была весна, мы долго гуляли по вечерним улицам, я катал её на качелях и был самым счастливым человеком в мире! Я боялся даже прикоснуться к ней. А впереди у нас были выпускные экзамены…

Когда я уезжал поступать в лётное училище, пришёл к ней домой попрощаться. Она вышла в подъезд. И впервые в жизни я поцеловал девушку! Помню, как дрожал всем телом, как не держали ноги… А она убежала домой.

Из училища я написал ей четыре письма, в которых признавался в своих чувствах. Она ответила только на первое. Так, ни о чём…

Через год я узнал, что Татьяна забеременела от Юрки Трубицына и уехала с родителями из города…

Офицерская служба меня помотала по стране. Летал. Хорошо летал! 1-й класс получил уже в 29 лет. Женился.

Отец мой был родом из Белоруссии. Потому меня и потянуло после Камчатки перевестись в Лиду к родственникам по отцовской линии. А тут развал Союза. Другую присягу принимать не стал. Принципиально. В России получил подполковника и на пенсию… в тридцать семь лет. По сокращению.

С супругой после увольнения из армии всё пошло наперекосяк… Сам виноват – всё не мог найти себя. Развелись. Она у меня белоруска. Уехала к родственникам в Минск. Удалось двухкомнатную квартиру в Уручье купить, хоть что – то для сына смог сделать. На волне жизненных переломов стал пить. Такая вот история получилась.

Хотя, нет… была у меня и ещё одна любовь… в курсантской юности.

На втором курсе (после окончания первого курса) нас отпустили на осенние каникулы в месячный отпуск. Я поехал к маме в свой город.

Мой школьный друг Андрей учился там в пединституте. Он познакомил меня со своей группой, в которой учились настоящие кубинцы. Ребята все были классные! Я им тоже понравился. Они уважали военных. Почти каждый вечер своего курсантского отпуска я стал пропадать в их «общаге».

Из всех девчат в группе очень выделялась одна. И имя у неё по звучанию было не обычным – Мария Антония Коралерро. Помню её ясно до сих пор – яркая испанка. Волосы чёрные, как глаза, сама вся миниатюрная, очень красиво сложенная и очень подвижная. К концу отпуска я понял, что «втюрился». Из училища стал писать ей. Она ответила. Так завязалась наша переписка длинною в два с половиной года. По её письмам я выучил испанский язык. А она так забавно писала по – русски, будто говорила со мной с испанским акцентом. Нравилась она мне очень. А когда приезжал в отпуск, не мог поцеловать её, хотя мечтал об этом каждый день и каждую ночь. Мария была старше меня на два года и восемнадцатилетнему пацану тогда казалась очень взрослой женщиной. Мы ходили в кино, в театры, гуляли по городу. Я держал её за руку, она брала меня под руку. Я даже обнимал её за талию в транспорте, чтобы поддержать. И каким счастьем для меня была каждая такая поездка в троллейбусе или трамвае! Всего пару раз мы были на её студенческих вечеринках, где танцевали с ней.

Друг Андрей прикалывал меня, что Мария всё равно выйдет за «своего» и мне не нужно так с ней церемониться, потому что кубинки рано познают мужчин. А я тогда не мог проявить инициативу с ней. Всё подыскивал время, место, слова… И не находил. Хотел привести домой, но знакомиться с моими родителями Мария отказалась.

В казарме ночами я грезил её образом. На её чёрно – белую фотографию смотрел по сто раз в день. Когда учился на третьем курсе, то уже твёрдо знал, что по выпуску обязательно женюсь на Марии. Никто мне больше не был нужен. Мы слали друг другу тёплые письма полные признаний и чувств. Но после Нового года (наступил одна тысяча девятьсот восемьдесят первый) её письма стали холодными.

В феврале от неё пришло только одно письмо. Ни о чём… В марте у меня были следующие каникулы и я не мог дождаться встречи с девушкой моей мечты!

В начале марта я приехал в родной город. Прямо с вокзала в курсантской шинели поспешил в общежитие к Марии. Пропускная система там сложная – иностранцы. Везде милиция. Посланная к Марии девушка из дежуривших внизу, вернулась с информацией, что Марии нет в комнате. Ожидание оказалось бессмысленным – Марию так и не нашли. Я поехал домой с твёрдым намерением вернуться вечером.

Мой друг Андрей приехал ко мне домой, когда я уже надел «гражданку» и собирался идти к Марии в «общагу». Он сказал:

– Не стоит тебе к ней…

– Почему? – удивился я.

– Мария выходит замуж.

– За кого?.. – я решил, что это не может быть правдой.

– За одного из своих… – сказал друг.

Я не шёл – бежал к общежитию. На проходной мне снова сообщили, что Марии нет в комнате. Но я видел, что в её окне на пятом этаже горит свет. Тогда попросил одного из проходивших мимо знакомых кубинцев провести меня к себе. С ним меня пропустили.

Когда я вошёл в комнату Марии, понял, что меня не ждут. Группа кубинских студентов была почти вся в сборе. Присутствующие удивились моему появлению, но приняли приветливо. Мария выглядела напряжённой.

Мы пили чай, кубинский ром, а мне всё не удавалось остаться с Марией наедине. В конце вечера она сама подошла ко мне и сказала, что завтра вечером будет ждать меня здесь. Заявку на пропуск оставит на проходной заранее. Сказала, что нам нужно серьёзно поговорить.

Я нагладил военную форму, сходил в парикмахерскую. Хотел произвести впечатление. Когда приехал в общежитие, действительно, заявка на меня лежала на проходной. Пропустили без вопросов. А в этом общежитии всегда дежурила милиция и ещё спортсмены из института физкультуры.

Я поднялся на пятый этаж, подошёл к комнате Марии, а там никого – дверь закрыта. Снова нехорошие мысли полезли в голову. Кто – то из проходивших мимо студентов сказал, что все на шестом этаже на чьём – то Дне рождения. Я пошёл на звуки музыки и в коридоре в конце шестого этажа увидел тусовку. Все мои знакомые кубинцы были там. Я увидел и Марию. Она стояла с парнем из их группы. Они держались за руки. Я хотел подойти, но тут ко мне подбежала высокая негра в белом платье со стаканом в одной руке и бутылкой водки в другой. Она налила полный стакан и выпила половину, оставшуюся протянула мне. Все стали кричать: «Лётчик, пей с именинницей!». Оказывается, праздник был у этой негритянки. Пришлось пить…

Когда я выпил и отдал стакан, то Марии с её парнем не увидел на прежнем месте. Я искал их глазами и нашёл среди танцующих быструю румбу. Танцевала Мария классно! Я засмотрелся и стал ждать медленный танец, чтобы пригласить Марию. Но на проигрывателе стояла пластинка с быстрыми латиноамериканскими танцами. В стопке пластинок возле проигрывателя я отыскал медленные мелодии и поставил одну из них. Когда зазвучала музыка, Мария уже танцевала со своим парнем. На моё счастье вовремя появился мой друг детства Андрей. Я попросил его проследить, чтобы не переставляли пластинку, сам хотел пригласить Марию на следующий танец. Но теперь уже не смог найти её среди танцующих. Мария ушла. Вместе с парнем.

Я бросился её искать. Обежал все укромные уголки этажа. Потом спустился ниже. Я знал, где могли прятаться от посторонних глаз целующиеся парочки. Но Марии нигде не было. Когда я подошёл к её комнате, то услышал, что за закрытой дверью занимаются любовью. Я решил, что сейчас убью обоих… Стал ломиться в дверь и она затрещала. Изнутри мне открыли.

Каково было моё удивление, когда в комнате я обнаружил соседку Марии с её парнем. Ребята были мне хорошо знакомы и не обиделись на моё такое бесцеремонное вторжение. А девушка (не помню имени) подсказала, что Марию нужно искать на административном этаже. Я бегом спустился на второй этаж и там среди кадок с цветами прямо в коридоре на диване я увидел Марию с парнем. Было почти темно, но я понял, чем они занимаются… Я набросился на парня, сбил его на пол, но Мария встала между нами. Сказала почти спокойно: «Пойдём со мной». И я пошёл за ней. Мы пришли в её комнату. Комната оказалась уже свободной.

Мария села на кровать и, не глядя на меня, спросила: «Чего ты хочешь?». Я стал лепетать что – то про любовь, про чувства. Она выслушала, потом мы о чём – то говорили, потом она снова задала вопрос: «Что ты хочешь?». И я признался: «Тебя!». Она попросила закрыть дверь на ключ и разделась сама… Тогда впервые я поцеловал её в губы. Точнее, она меня. У нас было минут десять – пятнадцать. Большего она мне не разрешила. Потом она сидела на кровати голая и на мой вопрос «Зачем?» ответила: «Мне уже 22. В этом возрасте положение незамужней женщины на Кубе становится двусмысленным». «Выходи за меня!», – настаивал я. «Дурачок! – она с улыбкой смотрела на меня. – Кто же разрешит нам пожениться? Моя страна заплатила за моё обучение. Я должна вернуться на Родину и учить детей русскому языку. А тебе не разрешит твоё командование. Ты должен служить своей стране…». В свои 22 она была очень мудрой женщиной.

Мария попросила меня больше не приходить в общежитие. Её свадьба была назначена уже в следующем месяце. И попросила не трогать её Рауля. Так звали её жениха. Я пообещал. А когда она стала одеваться, я не выдержал и почти силой овладел ею снова. Мария сопротивлялась – скоро должны были закончиться танцы, и она не хотела, чтобы нас застали вместе. Но я заставил её силой.

Из комнаты я выходил в не совсем застёгнутой форме. Не хотел компрометировать Марию перед друзьями, поэтому спешил. Когда открыл дверь, на пороге увидел сидящего на полу Рауля. Он всё слышал про нас! Я даже не успел ничего сообразить, как моя нога сама пнула его – такая злость на меня нашла! Мы сцепились с Раулем прямо в коридоре. Нас разняли проходившие студенты. Они были его друзьями и кровь текла по лицу Рауля. Тогда я понял, что мне лучше уйти. В это время на пороге комнаты появилась Мария и глядя мне в глаза тихо произнесла: «Я не думала, что ты такая дрянь!»…

Не стану рассказывать, как дались мне месяцы жизни до выпуска из училища. Я и не жил вовсе. Везде была она… Чем бы я не занимался… и эти её последние слова…

После выпуска мне дали месяц офицерского отпуска. В лейтенантских погонах я приехал к маме. Она давно вышла замуж второй раз и у меня были два брата от отчима. Младшие братья упросили, чтобы я в форме офицера – лётчика сходил с ними в город. Видимо, гордились старшим братом. Мы поехали в городской парк. Троллейбус шёл мимо того самого общежития… Я знал, что Мария ещё в городе, что в их институте выпускной и что она улетает через несколько дней на Кубу. Навсегда. Также я знал, что она замужем и счастлива. Всё это мне рассказал Андрей.

На обратном пути на знакомой остановке в троллейбус стали входить студенты. Празднично одетые, с какими – то флажками, шариками. Андрей говорил, что сегодня поток Марии празднует окончание учёбы в институте. Стоя с братьями на задней площадке, я старался не смотреть в сторону весёлой молодёжи. Сердце всё ещё болело.

Троллейбус не доехал остановки до институтского здания, когда я почувствовал, как на мою руку на поручне легла чья – то мягкая ладонь. Я поднял глаза и увидел Марию… Она стояла близко. За ней стоял Рауль. Дальше – все ребята и девчата из нашей когда – то общей компании. Кубинцы по – доброму улыбались мне. Но троллейбус остановился и студенты всей гурьбой вышли на остановке. И Мария. Я смотрел им вслед. Мария лишь коротко обернулась и взяла своего мужа под руку…

Через несколько дней ко мне пришёл Андрей и сказал, что кубинцы улетели на Родину. Он протянул тетрадный листок, на котором были написаны рукой Марии адреса всех наших друзей на Кубе. Последним стоял её адрес и подпись: «Мария Антония Каролерро». И всё…»

ТАНЯ

Сергей засиделся в кабинете допоздна. Сотрудники давно разъехались по домам и уже приходила охрана с напоминанием, что здание поликлиники надо ставить на сигнализацию, а Сергей всё ещё сводил на компьютере показатели итогов работы своего отдела за последний квартал уходящего года.

Когда из залитого светом здания он шагнул в темноту декабрьского вечера, порыв холодного московского ветра заставил его застегнуть замок куртки под самое горло. Поёжившись, Сергей передёрнул плечами. Его верная «Хонда» на стоянке призывно мигала синим огоньком «противоугонки», напоминая, что пора ехать домой. Но город сиял предпраздничными огнями витрин, и Сергей остро ощутил, как не хочет сейчас оказаться один в холостяцкой квартире. Он посмотрел по сторонам и, приняв решение, пошёл к знакомому кафе с ярко освещённой вывеской над дверями. В это заведение он частенько захаживал в обеденный перерыв. Теперь впервые решил зайти поужинать.

Её он увидел ещё при входе. За столиком в дальнем углу зала сидела интересная молодая женщина – главный врач поликлиники Татьяна Романовна. Как обычно, она была занята делами: на столе лежал мобильный телефон, прямо перед ней находились документы, которые она внимательно просматривала. Переведя дыхание, чтобы успокоить заволновавшееся сердце, Сергей прошёл в глубину полупустого зала и занял столик неподалёку.

Главврач сидела одна. Сергей устроился так, чтобы видеть её. Татьяна Романовна нравилась ему. Она была строгой, но умной начальницей, пару лет находилась в разводе, имела дочь и множество поклонников. Это Сергей знал. Ещё он знал своё место в медицинской иерархии, в которую даже не входил, не имея медицинского образования, исполняя обязанности начальника административно – хозяйственного отдела поликлиники. И всё равно, не как подчинённый он часто засматривался на свою начальницу, когда она вела совещания или отчитывала кого – то за нерадивость. В такие моменты она была прекрасна и напоминала строгую учительницу, притягательный образ которой лелеют в душе даже взрослые и сильные мужчины…

В этот поздний час редкие посетители кафе рассредоточились по большому залу, и две официантки в длинных чёрных фартуках под присмотром мужчины – администратора откровенно скучали у барной стойки. При виде нового клиента они не проявили заметной активности. Поэтому у Сергея было достаточно времени, чтобы рассмотреть ту, образ которой не выходил из его головы уже в течении нескольких месяцев. Он думал о ней как о профессионале – в двадцать восемь лет Татьяна Романовна защитила кандидатскую диссертацию – и мечтал как о красивой женщине. Понимал, что мечтает напрасно – если бы хотела, Татьяна Романовна уже много раз могла выйти замуж по расчёту или иметь влиятельных любовников. Но всё своё время она отдавала работе и больным. А Сергей думал о ней и ничего не предпринимал.

Он был старше её на три года. Это по паспорту. И лет на сто – по вселенскому отсчёту Космической Теории Относительности. Они жили в разных мирах и разных измерениях. Где она и где он?

Недавний развод не внёс ничего нового в устоявшиейся жизни бывшего офицера спецназа, майора в отставке Сергея Владимировича Никольского. С женой не заладилось с самого начала. Но частые длительные командировки Сергея в «горячие точки» помогли растянуть их совместное семейное существование на много лет. После увольнения Сергея из армии случилось то, что давно должно было случиться. Лишь воспоминания о сыне больно щемили сердце. Но мальчишке уже пятнадцать, почти самостоятельный. И поступок он совершил по – мужски правильный, не оставив мать одну, хотя часто в семейных ссорах был на стороне отца.

А ведь сколько раз во время двух чеченских компаний Сергей мог просто вернуться домой по частям. Для бывшей жены это, пожалуй, был бы лучший выход – вдова героя! Но вот судьба распорядилась так, чтобы он выжил. Правда, в последней операции по «зачистке» села от боевиков Сергей чуть не погиб, оказавшись с товарищами в заминированном доме. И дом взорвался. Каким – то чудом подоспевшие спасатели достали Сергея из – под завала ещё живым. Только одного из восьми…

Контузия и черепно – мозговая травма. Приговор врачей однозначен – к службе не годен!

И вот «на гражданке» скромная должность начальника административно – хозяйственного отдела поликлиники и неплохая ведомственная пенсия. Мог бы не работать, но тогда тоска, от которой просто хочется выть вечерами, заставила бы достать из сейфа наградной пистолет и сделать один – единственный выстрел…

Однажды после выпитого стакана водки на съёмной квартире Сергей ясно осознал это желание. Он не испугался. Это был реальный выход из его ситуации: работы нет, семьи нет, надежд тоже. Но оставался сын, которого он любил. Уйти сейчас было бы предательством по отношению к нему. И Сергей не бросил сына, как сын не бросил отца – просто мать окончательно спилась бы одна.

И Сергей Никольский решил искать работу.

Татьяна Романовна, принявшая его на первом собеседовании в кабинете главного врача, понравилась с первого взгляда. Сергей почувствовал, что за женственной внешностью этой красотки скрыты недюжинные ум, воля и характер. Но что больше всего тогда удивило Сергея – это её ухоженные руки с необыкновенно красивыми пальцами.

Сейчас Татьяна Романовна никого не ждала и никуда не спешила. Это Сергей определил по тому, как она не торопливо подносила к губам чашку с кофе, листала документы и не проявляла интереса к входящим. Он видел главврача сегодня утром на совещании. Она почти не изменилась: всё те же спадающие на плечи слегка волнистые тёмные волосы, тот же крутой изгиб тонкой линии бровей. Только на лице с приятными восточными чертами сейчас отсутствовало привычное для подчинённых выражение начальственной строгости, это было лицо утомлённого заботами человека. Красивого человека. Прямой высокий лоб, правильная линия носа, чувственные губы – природа одарила Татьяну Романовну именно такими чертами. Но глаза… – эти глаза Сергей не мог забыть с первой встречи – сейчас они были уставшими. «Не жалеешь ты себя, Таня!» – подумал Сергей. И ему захотелось сделать для этой молодой женщины что – нибудь очень хорошее.

Сергей заказал у подошедшей официантки кофе, бутерброды с красной икрой и попросил купить и принести красную розу. На веснушчатом лице рыжей работницы общепита нарисовалось недоумение.

– Что вам не понятно? – Сергей снизу вверх оглядел стоявшую у столика служащую сервиса. – На улице напротив продают цветы. Сходите и принесите мне самую красивую розу. Я плачу.

Скривив губы и дёрнув плечиком, рыженькая направилась к другой официантке у бара. Покосившись белёсым глазом в сторону Сергея, она стала жаловаться подруге на привередливого посетителя. Вторая оказалась более догадливой. Улыбнувшись клиенту, она надела лёгкую курточку и выскочила из зала. Через пять минут в её руках красовалась яркая бордово – красная роза.

Заказ к столику Сергея принесла тоже она. На подносе вместе с чашкой кофе и тарелочкой с бутербродами в тонкой вазе возвышался цветок на длинном стебле.

– Ваш заказ, – одарила официантка клиента милой улыбкой.

– Благодарю. То, что надо! – оценил старания девушки Сергей и, вынув из бумажника четыре пятисотенные купюры, положил их на освобождённый поднос.

– Без сдачи! – Сергей с доброй улыбкой посмотрел на официантку.

– Спасибо! – расцвела в благодарности та.

– У меня просьба, – понизил голос Сергей. – Поставьте, пожалуйста, эту розу на столик вон той темноволосой девушке.

Официантка понимающе кивнула и, переставив вазу на указанный столик, произнесла:

– Это для вас от мужчины за столиком справа.

Татьяна Романовна подняла глаза от документов, с удивлением посмотрела на цветок и перевела на Сергея недоумённый взгляд. Казалось, она не сразу узнала его. А он видел в её тёмно – карих глазах мерцание звёзд и бесконечность Вселенной…

Их обмен взглядами длился всего несколько секунд, но за эти секунды сердце Сергея участило ритм и выбросило в мозг дополнительное количество жаркой крови.

– Добрый вечер, Татьяна Романовна, – взяв себя в руки произнёс Сергей.

– Добрый вечер, Сергей Владимирович, – задумчиво произнесла женщина. Она смотрела на него так, будто видела впервые. – А что вы здесь делаете?

– Зашёл поужинать… – он чувствовал, как тонет в бездонном омуте её чёрных глаз. – А вы?

– Тоже вроде как ужинаю. – Татьяна Романовна улыбнулась уголками губ и снова стала смотреть документы на столе. Сергею это придало уверенности.

– Вы знаете, – произнёс он уже свободнее, – я часто обедаю здесь. А вот сегодня впервые решил поужинать…

– Задержались на работе?

Её мягкий голос располагал к продолжению беседы.

– Да. Отчёт для вас готовил. А вы почему так поздно не дома?

– Отправила дочь к бабушке на Новый год. И не захотела готовить ужин, – пожав плечами, Татьяна Романовна перевернула лист, продолжая внимательно вчитываться в написанное.

– А вместо ужина работаете с бумагами?

– Какая разница? Пришлось бы читать их дома.

– Вы когда – нибудь отдыхаете, Татьяна Романовна?

– Раньше трёх заснуть всё равно не получается. Я по натуре «сова».

– Понятно. Поздно ложитесь. Рано встаёте. И питаетесь не по режиму. Удивительно, как вам удаётся быть такой красивой? – его комплименты явно граничили с дерзостью, и Сергей поспешил сменить тему: – Кстати, здесь неплохо готовят…

– Я сюда захожу не часто, – ненадолго задержав оценивающий взгляд на собеседнике, посмотрела по сторонам Татьяна Романовна. – А сегодня на улице холодно… – она передёрнула плечами, – вот и зашла.

– Как удачно!.. – воскликнул Сергей и смутился от своей несдержанности. – Я хотел сказать – хорошо, что вы оказались тут.

– Хорошего мало, – усмехнулась Татьяна Романовна, глядя на Сергея. – По такой погоде ещё домой идти!

– У меня машина, – предложил Сергей.

– Да мне тут недалеко… – сказала Татьяна Романовна.

А Сергей испугался, что сейчас она произнесёт: «Нет, не нужно».

– Ничего… – торопливо перебил он, чувствуя, что волнуется. – Не отказывайтесь. Прошу вас. Меня никто не ждёт…

Уловив его волнение, Татьяна Романовна, не отводя изучающего взгляда от лица Сергея, подалась вперёд, поставила локти на стол и положила подбородок на сложенные лодочкой ладони. Немного помолчав, спросила:

– И почему вас не ждут? – внимательно посмотрела она на сидящего за соседним столиком крепкого мужчину.

Под таким её взглядом Сергею показалось, что закачалась земля вместе с полом кафе, стенами и крышей.

– Так сложилось… Ни жены, ни собаки. – Он с трудом отвёл глаза от её глаз, но тут же понял, что не может не смотреть в их пугающую бездну.

– Почему у вас нет жены? – Задавая вопросы одинаково ровным тоном, Татьяна Романовна не отводила от Сергея внимательного взгляда.

– Не нашёл такую, как вы…

Он хотел сказать что – то другое, но из всего хаоса бегущих мыслей и слов в голове вырвалось это. Сергей не считал себя трусом, но сейчас изумился своей дерзости. Он заметил, как боевым луком амазонки – воительницы по – женски сердито изогнулась на взлёте правая бровь Татьяны Романовны, как, мигнув длинными ресницами, она отвела взгляд.

– Не говорите, что не замечаете, как я всегда смотрю на вас!.. – смело продолжил он. – Вы удивительная! Не обыкновенная!

– Никольский, замолчите сейчас же! – не глядя в его сторону негромко приказала Татьяна Романовна, собирая со стола бумаги в пакет.

– Я пересяду… к вам за столик? – то ли предложил, то ли попросил разрешения Сергей.

– Что? – теперь она делала вид, что потеряла что – то в своей открытой сумочке и упорно не смотрела на Сергея.

– Пересяду к вам? – настойчивее повторил он.

– Я уже ухожу! – засунув и снова вытащив из сумочки плоский телефон, Татьяна Романовна подержала его в руке, потом положила обратно.

– Позовите, пожалуйста, официанта, – попросила Татьяна Романовна.

– У вас был тяжёлый день? – поинтересовался Сергей, поднятием руки привлекая внимание девушек – официанток у бара.

– Непростой, – проверив взглядом документы в пакете, Татьяна Романовна достала из сумочки банковскую карту.

– Я заплачу. – Сергей достал бумажник.

– Нет! – бросив жёсткий взгляд, отрезала Татьяна Романовна. – Каждый заплатит за себя.

– Ладно, – сдался Сергей. – Но вас одну я не отпущу! Поздно уже и на улице холодный ветер. Отказ, уважаемая Татьяна Романовна, не принимается! Поедем на машине. Уж, простите…

– Далеко ехать? – поинтересовался Сергей, выруливая на оживлённый, мигающий светофорами перекрёсток. Татьяна Романовна назвала адрес. Выходило, что совсем рядом.

– Я доставлю вас домой… – чтобы видеть её глаза, Сергей стал поправлять зеркало заднего вида, что вызвало заметную улыбку на лице пассажирки.

– Предлагаю немного покататься!

Сергей перехватил в зеркале оценивающий взгляд. Татьяна Романовна отвела глаза и стала смотреть на дорогу.

– Я устала, – сказала она.

– Мы недолго. Ночная Москва очень красива! И музыку хорошую поставлю. Ну, что вы видите на этой своей работе, Татьяна Романовна? Дерево за окном? Прошу вас просто довериться мне!

– Как хочешь, – бесцветно прозвучал ее ответ.

Сергей подумал, что ослышался, что это ему показалось – Татьяна Романовна никогда не говорила ему «ты»! Он негромко включил релаксирующую музыку и направил «Хонду» в сторону центра города.

Машин в этот поздний час на дорогах было не много и за полчаса они проехали сверкающий предпраздничными огнями центр столицы до Красной площади, потом прокатились по сияющей Тверской. Возвращались по Бульварному кольцу, расцвеченному вдоль парков и аллей разноцветными бегущими огнями.

Сергей остановил машину возле дома с нужным номером и посмотрел на молчавшую всю дорогу пассажирку.

Татьяна Романовна, удобно расположившись в большом кресле рядом с водителем, спала.

Сергей не стал отключать тихо льющуюся в салон музыку и заглушать мотор. Ему совсем не хотелось, чтобы этот чудесный вечер закончился, и удивительная, так удачно встреченная сегодня женщина ушла. От ощущения, что она рядом, ему было просто хорошо. Почему? Что с ним случилось такое? Эта темноволосая ведьма околдовала его? А он и не против совсем. Сергей смотрел на неё и никакие слова не могли сказать ему больше, чем спокойный сон самой желанной женщины. Она спала, значит, она ему доверилась! И от осознания этого факта он чувствовал себя счастливейшим человеком в мире!

Борясь с желанием прикоснуться, он с благоговейным трепетом рассматривал её лоб, брови, чуть подрагивающие веки, ресницы, нос, губы… Внешность Татьяны Романовны, её манера одеваться, произносить слова, походка – это всё почему – то было для Сергея таким знакомым, будто он знал эту женщину уже давно. С самой юности. Странно, сейчас он думал о ней не только как об интересной представительнице противоположного пола, но и как о маленьком ребёнке, о котором нужно позаботиться и которому нужно, чтобы о нём заботились. Сильная и волевая, какой её привыкли видеть все, сейчас спящая Татьяна Романовна… нет, просто Таня, была очень беззащитной. И Сергей был готов оберегать её сон от всех напастей недоброго мира, защищать от любых неприятностей и невзгод! Ни к одной из женщин никогда ещё он не испытывал таких сильных и нежных чувств. Да, на работе она его начальник, возможно, что он и не нужен ей вообще, но сейчас ему хотелось, чтобы, она дольше не просыпалась, а проснувшись – поняла, что он рядом! И если она только захочет, он будет рядом всегда!

Сергей желал, чтобы эта темноволосая колдунья спала в его машине до самого утра, но всё – таки не удержался и коснулся пальцами локонов у её виска, поправляя их. Она приоткрыла веки и тихо произнесла:

– Представляешь, дома совсем нет хлеба! Я не успела зайти в магазин…

ХУДОЖНИЦА И МАСТЕР

С миловидной молодой коллегой он познакомился на вечеринке у себя в студии после собственной персональной выставки картин. Друг представил понравившуюся ему девушку как приехавшую из столицы свободную художницу. Свободную и в личной жизни…

Он был гораздо старше её. Но в ней было что – то такое, что сразу поражало и захватывало мужское внимание. Фигура, осанка. И взгляд. Взгляд дерзкой кошки. А так как они оба являлись творческими личностями, их близость случилась в первый вечер знакомства без предварительных ласк и ухаживаний. Потом они провели остаток вечера вместе, и она пригласила его к себе на новоселье в недавно купленную квартиру. После недавнего развода он тоже чувствовал себя совершенно свободным…

Мастер переступил порог её квартиры и понял, что из гостей будет только он один. Что ж, это его вполне устраивало.

Его поразило множество карандашных набросков городских улиц с чёрными силуэтами спешащих по ним людей, мужских и женских портретов, летних и зимних пейзажей – они были развешены на стенах по всему периметру большой комнаты, почти не обставленной мебелью. Панель телевизора, раскладной диван, два кресла под комплект, журнальный столик, торшер, тумбочка и открытый шкаф для книг – всё белого цвета. Рисунки висели везде на свободных местах и даже стояли на шкафу.

– Разместимся здесь. Если хочешь, можем пройти на кухню, – произнесла хозяйка, пропуская гостя в комнату.

– Я пока исследую твою жилплощадь, если ты не против? – галантно поинтересовался он, целуя хозяйке руку и вручая принесённую бордовую розу на длинной ножке и чайный набор на шесть персон, привезённый из Китая. – С новосельем, хозяйка!

– Благодарю, мастер!.. – театрально поклонилась она, приглашая его пройти на кухню.

– Профессионально рисуешь! – похвалил он, проходя мимо и, как бы невзначай, касаясь рукой талии хозяйки.

– Это лишь черновые наброски. Они мне создают ауру для творческих изысканий.

– Как фотообои? – пошутил он.

– Ну, наверное, – засмеялась она.

Окрашенная в кремовые тона и обставленная светлой мебелью кухня удивила своими размерами.

– Ого! Она у тебя в полквартиры! – не смог он скрыть удивления.

– Основная часть жизни женщины проходит на кухне! – продекламировала она с выражением и добавила тише: – Или должна проходить. Садись, где тебе удобно.

Пока хозяйка разбиралась с ужином и с подарками, он выбрал для себя диван.

На художнице были надеты блузка и узкие джинсы. И пока она суетилась у плиты, повернувшись к мастеру спиной, он оглядывал её ладную фигуру и думал о том, что, пожалуй, желал бы нарисовать её в костюме Евы…

– Чем ты там занимаешься? – не оборачиваясь, подала голос хозяйка.

– Да, так – смотрю. – Он вдруг почувствовал себя пойманным на месте преступления и отвёл глаза. – Кухней твоей любуюсь…

– У меня от твоих любований вся спина горит! – она повернулась с супницей на подносе и, сделав несколько лёгких шагов, поставила её на стол. – Не знаю, что получилось, но я старалась.

– А что там? – полюбопытствовал он, ощутив исходящий от блюда аппетитный аромат.

– А ты посмотри.

Он приоткрыл тяжёлую крышку и воскликнул:

– Кролик? Как пахнет!

– Да! – удовлетворённо улыбнулась художница, довольная собой. – В белом вине. Не пробовал? Очень вкусно! Моё фирменное блюдо. Хочешь, расскажу, как готовить?

– Жажду! – воскликнул он, чувствуя, что готов съесть всего этого кролика целиком. – Но более всего жажду его надкусить!

– Ты послушай, рецепт прост, – деловито начала она. – На сковороде разогреваем масло и кладём в него чеснок и кусочки крольчатины, как только они покроются золотистого цвета корочкой, вливаем в жаровню вино, кладём крупно нарезанные шампиньоны, соль, перец, можно добавить немного лимонного сока. Сок придаёт блюду особый привкус, но делает нежное кроличье мясо жестковатым. Поэтому – на выбор. Ставим всё это тушить на медленном огне до выпаривания жидкости. На гарнир у нас сегодня картофельное пюре, тоже приготовленное по моему особому рецепту.

– Госпожа художница, вы ещё и кулинар? В вас столько талантов! – рассыпался в похвалах он, давясь слюной. – Вы сразили меня наповал!

– Когда? – радуясь, что угодила, она, поставив на стол большое блюдо с картошкой, села напротив.

– Что «когда»? – не понял он, ответственно раскладывая в тарелки куски аппетитно дымящегося кролика и поливая их ароматным соусом.

– Когда сразила? Когда мы с тобой напились до чёртиков?

– Ну, да! И сейчас. Несомненно, позавчера у меня на вечеринке было что – то особенное! Кстати, ты классно танцуешь!.. – Он еле выдерживал эту ароматную пытку голодом и хотел уже побыстрее добраться ртом до еды.

С достоинством творческой личности приняв комплименты мастера, кивнув головой, хозяйка милостиво разрешила:

– Начнём!

За ужином, расхваливая вкусного кролика, они пили белое вино и строили планы на предстоящую неделю.

– И куда ты меня повезёшь? – поинтересовалась она, ставя на стол десерт.

– Мы поедем в Москву.

– В Москву… – улыбка сошла с её лица. – Почему именно в Москву?

– Что – то не так?

Она помолчала, обдумывая ответ, потом произнесла:

– Я не люблю Москву. С ней у меня связаны не очень хорошие воспоминания.

– Поделись. Может, станет легче.

– Тебе интересно?

– Да. Интересно.

– Ладно. Приехав из глубинки в столицу, я мечтала удивить мир. Думала, что со своим талантом пробьюсь к мастерам, к богеме. Знаешь, пробилась. В мире столичной богемы мне предложили роль натурщицы. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Ну, ты понимаешь…

– Эта квартира оттуда? – догадался он.

– Да. И что? Неужели осуждаешь? Ты не рисовал голых женщин? И не спал с натурщицами?

– Рисовал. – Мастер пожал плечами. – Я не могу тебя осуждать. Это нормально для нашего круга.

– И если ты ещё не понял, мне плевать на мнения других! Я кошка, которая гуляет сама по себе! И никто не может мной распоряжаться!

Он уловил негативную ноту в её настроении, поэтому сменил тему, произнеся бодро:

– А я официально возглавляю одну успешную дизайнерскую фирму. Точнее филиал столичной компании. По случаю завершения финансового года эта наша управляющая компания устраивает приём и торжественный вечер в столице. Директора филиалов приглашены с жёнами. Послезавтра утром мы с тобой вылетаем самолётом. В нашем распоряжении будет одна из лучших столичных гостиниц. Двухместный полулюкс на целых три дня! Обратно – поездом. Вагон СВ. Билеты уже заказаны. Представляешь, прогулки по Москве, ужины в ресторанах! Целых три дня и три ночи! И давай договоримся – никаких плохих воспоминаний!

– Давно ты так решил? – в её голосе чувствовался холод.

– Приглашения пришли вчера. – Он стал серьёзным. – Ты мне сразу понравилась. Я подумал, что не плохо бы было нам вместе… Сегодня утром заказал билеты… Думал, ты обрадуешься.

– Не плохо было бы в начале посоветоваться со мной! – Она говорила сухо. – Мы знакомы всего три дня! Ну, потанцевали, ну, выпили, ну, трахнул ты пьяную бабу на вечеринке. И что с того? Ты не думал, что у меня есть своя жизнь? Я тебе не жена, чтобы ты мог так за меня принимать решения!

– Я не понимаю: тебе не нравится слово «Москва» или слово «жена»? – Художник знал женщин, поэтому ждал ответа с бокалом вина в руке и с доброй улыбкой на лице.

– Повторяю, я тебе не жена, чтобы за меня решать! – произнесла она резко.

– Так стань ею… – по – доброму усмехнулся он.

– Щас! – с дерзким хохотом воскликнула она. – Тороплюсь и падаю!

– Зачем же торопиться? У нас впереди целая ночь, – спокойно отреагировал он, отставляя бокал на стол.

– Что? Ночь? Ну, разумеется! – Он увидел в её глазах напряжение и почувствовал растущее электрическое напряжение в воздухе. Мастер воспринял это, как сигнал к действию.

– А чего тянуть? – он решительно поднялся из – за стола. И она прочла в его глазах всю серьёзность его намерений.

– Не прикасайся ко мне! – кинулась она к спасительной двери. Он опередил, перекрыв выход из кухни.

Схватив за плечи, он придавил девушку к стене своим телом. Не сильно, так, чтобы она могла вырваться, если очень этого пожелает. Но она почти не сопротивлялась, и он просто держал её за руки.

– Пусти, – тихо попросила она, отвернув лицо и опасаясь взглянуть ему в глаза.

– Ты мне очень нравишься, моя юная коллега, – спокойно произнёс он. – Послушай, я взрослый опытный мужчина и мы с тобой подошли к моменту, когда твои и мои ожидания могут быть серьёзно вознаграждены. Не бойся, я буду ласков и нежен с тобой.

– Давай ещё немного посидим… – прошептала она.

И он понял, что она уже сдалась. Он понял, что сказанные ей слова – лишь слабая попытка защиты, которая не нужна ей.

– Доверься мне, малыш, и ничего не бойся, – ласково произнёс он. – Разреши мне сегодня увидеть тебя настоящую – без комплексов и без одежды. Разреши прикоснуться к твоему телу, осыпать его поцелуями. Разреши говорить слова, которые ты хочешь слышать. Разреши делать с тобой то, чего ты хочешь и ждёшь. Я буду чуток и нежен…

Она мягко высвободила руки и положила их ему на плечи. Потом прижалась, пряча лицо ему в плечо:

– Только не делай мне больно…

…Такого с ней ещё не бывало. Она стонала, кричала, билась на разложенном диване так, как никогда ещё и ни с кем. Он поцелуями глушил её крик. Но не мог долго сдерживаться и сам. Их неразделимое наслаждение длилось уже больше часа…

При включенной подсветке ночника они лежали нагие, горячие и мокрые, приходя в себя из беспамятства, будто возвращаясь из далекого полёта в затаённые глубины космоса. Она, расслабленная, пребывала в каком – то смятении чувств, не решаясь взглянуть на него, будто стыдилась того, что произошло. А он, смотрел на неё глазами мастера, любуясь красотой линий её тела.

– Я зажгу свет? – после нескольких минут тишины спросил он.

– Зажигай, – прозвучал её голос.

Он протянул руку к тумбочке у изголовья кровати, нащупал на ней выключатель от торшера. Электрический свет озарил большую, кажущуюся совсем незнакомой комнату с рисунками на стенах.

Она поднялась и направилась в ванную.

Он задержал взгляд на обнажённой грации и сладко потянулся с блаженной улыбкой на лице.

– Можно мне с тобой в душ? – крикнул он, когда за ней почти закрылась дверь ванной комнаты.

– Подожди. Я скоро выйду! – донеслось из – за двери.

«А ведь эта страстная художница с глазами кошки тебе больше, чем нравится! – признался себе мастер. – И что? У нас, мужчин, всё просто. Постоянная нужда в поиске самки для разрядки напряжения делает нас по жизни охотниками и коллекционерами. Но наступает момент – и поиски надоедают, хочется, чтобы рядом была постоянная хорошая женщина. Дежурная или любимая, не важно. Хотя, красота, интеллект, страсть – их никогда не бывает достаточно, и в мужском обществе принято, что чем больше вокруг разных женщин, тем лучше. Но в жизни творческого мужчины есть одно место, на котором женщина может находиться лишь в единственном экземпляре. Это пьедестал музы. И чтобы стать музой совсем необязательно быть умной, страстной и красивой. Нужно только верить в своего мастера! Муза – это та, рядом с которой мужчине хочется творить, рядом с которой он испытывает эмоциональное состояние сродни наркотику. И я второй день нахожусь в таком состоянии после встречи с этой юной художницей! Она станет моей музой, хотя пока об этом не знает».

Понежившись в постели ещё пару минут, мастер встал и направился туда, откуда доносились звуки льющейся воды.

Открыв дверь, он увидел силуэт за полупрозрачной шторкой, и, сдвинув с пути преграду, шагнул в белую эмалированную ванну.

– Ты чего? – не выключая воду, спросила она, почувствовав спиной его присутствие.

– Я к тебе.

– Я сейчас выйду.

– А я хочу к тебе. – Под тёплыми струями душа он прижался грудью к её телу.

– Ты устала? – поинтересовался он, давая свободу своим рукам.

– А ты?.. – Она повернулась к нему лицом. На них летели тысячи брызг, мешая смотреть и говорить. Но они не двинулись с места.

– Я? Нет, не устал.

– Сколько ты меня ещё собираешься истязать, мучитель?

– Долго… моя хорошая…

– Что ты сказал?..

– Я сказал, что теперь ты будешь моей кошечкой! Я буду о тебе заботиться.

– И совсем не нужно мне врать. Я поеду с тобой в Москву.

– А я не вру. Ты станешь моей музой. Я хочу тебя рисовать.

– Даже если врёшь, мне приятно.

– Запомни, малыш, я не буду тебя обманывать.

– Почему?

– Потому, что ты хорошая. Ты нужна мне.

– Говоришь красиво, мастер. А где ты научился так заниматься любовью?

– Не знаю. Опыт. Но так только с тобой. Я чувствую тебя. И снова хочу тебя.

– Мучитель! – Она доверчиво повернулась к нему спиной и прижалась бёдрами, впуская его в себя.

Он вошёл не спеша и прошептал ей в с самое ухо:

– Я тебя никому не отдам. Слышишь? И рисовать тебя буду только я!

Она медленно и аккуратно разогнулась, оставляя его в себе, и повернула голову, подставив под тёплые струи лицо.

– Люби меня. И я буду только твоей, мастер. Обещаю!

– Сделаю для тебя всё, что пожелаешь! – он обнял её и прижался всем телом к её горячему телу. – И буду любить тебя!

– Обещаешь? – простонала она.

– Верь мне…

РАССВЕТ

Игорю Степанову не везло в жизни. Отца он не знал. Мать, гоняясь по молодости за призрачным счастьем, оставила маленького сына на попечение бабушки. Так и рос Игорёк до седьмого класса в небольшом провинциальном городке, пока неожиданно мать не решила остепениться и вспомнить, что у неё есть почти взрослый сын и престарелая мама.

Она вернулась с обещанием больше никуда не уезжать. Игорь радовался. Он, как нормальный ребёнок, скучал по материнскому теплу и ласке. Но женщина, которую он увидел на четырнадцатом году своей жизни, оказалась чужой. И никакие подарки не могли сделать её роднее. Самой родной для него навсегда осталась бабушка.

Мать нашла работу. Потом выскочила неудачно замуж. Уехала. Через год снова вернулась. Уже насовсем.

Ещё через два года Игорь с троечным аттестатом закончил школу и поступил в строительный колледж. Когда ему исполнилось восемнадцать, принесли повестку из военкомата.

Мотострелковая бригада, базирующаяся в Северо – Кавказском военном округе, оказалась не самым плохим местом службы: жизнь по распорядку, новенькая форма, регулярное трёхразовое питание, автомат «Калашникова» со штыком и прикладом. Миномётчик рядовой Игорь Степанов с интересом осваивал военную профессию. И даже стал подумывать о том, чтобы через год срочной службы подать рапорт на сверхсрочную.

В августе Грузия напала на Южную Осетию. И уже через три месяца после призыва рядовой Степанов ехал в полном военном снаряжении в кузове армейского «Урала» на войну. Бригадная колонна с приданными танками и бронетранспортёрами растянулась на несколько километров. «Вот это силища!» – восхищался Игорь.

Но поучаствовать в боевых действиях ему было не суждено. В первую же ночёвку на Осетинской земле со стороны Грузии прилетел снаряд. Он попал в здание школы, пробив в нём огромную сквозную дыру. Погибла учительница, ночевавшая в школе. Никто из мотострелков не пострадал – бригада стояла за селом на окраине. Рядовой Степанов вместе со своим земляком Юркой Стешиным нёс службу на посту в посёлке, у почты, рядом со школой. Стешина отбросило ударной волной к стене, но он отделался ушибами. Игорю же в плечо угодил осколок разорвавшегося снаряда. Ранение оказалось тяжёлым.

Дальше были госпиталь во Владикавказе, потом операция в Ростове, медицинская комиссия и заключение – не годен к воинской службе.

К Новому году Игорь Степанов оказался в родном городке. Настроение было не праздничным: его армейская карьера закончилась, не успев начаться, оставив на память ограниченную в движениях левую руку и небольшой осколок снаряда, что привёз он домой в своём вещмешке.

Сразу по приезду Игорь обнаружил в квартире проживающего вместе с матерью незнакомого мужчину. Оказалось, что любимая бабуля, заменившая Игорю мать, умерла, когда узнала, что внук попал в госпиталь. Мать не стала сообщать о смерти бабушки, сославшись на то, что не хотела расстраивать сына.

Несколько дней Игорь не разговаривал с матерью и не выходил из своей комнаты. Новый год он встретил безработным. Поиски хоть чего – нибудь, приносящего доход, затянулись до весны – в стране нагуливал жир его величество кризис, и инвалида никто не хотел брать на работу.

Небольшой пенсии по инвалидности, что полагалась Игорю от государства, ему хватало только на то, чтобы не умереть с голоду. Мать, регулярно приносившая водку для своего ухажёра – приживальца, за квартиру платила сама, не требуя денег от сына, благо, что зарплаты продавца в продуктовом коммерческом магазине на это хватало.

Игорь, почти отчаявшись найти работу, по вечерам стал всё чаще прикладываться к бутылке, уступая настойчивым приглашениям матери и её приживальца «посидеть, поболтать». Мать частенько делила с мужчинами компанию и пила до тех пор, пока не засыпала за столом, а Игорь помогал маминому ухажёру отнести её в спальню.

Заканчивался солнечный апрель, подходили майские праздники. Однажды Игорь повстречал на улице Генку – своего школьного товарища—. «Сарафанное радио» небольшого городка доносило, что Генкин отец круто пошёл «в гору» на волне кризиса, ведя не совсем честный бизнес, но Игорь был рад встрече. Поговорили. Генка, узнав о трудностях, взялся помочь своему приятелю с работой. Хоть отец Геннадия и заседал в городской Думе, Игорь сомневался, что тот станет для него что – нибудь делать. Но через неделю Генка позвонил:

– Есть место сторожа на частной турбазе. Платят не много, но условия проживания будут по высшему разряду: бревенчатый дом на две комнаты с кухней, вода, электричество подведены, газ привозной, питание бесплатное. Зимой тепло. Территория большая, но в основном засажена лесом. Несколько элитных коттеджей в пару этажей да сауна с бассейном, забор высокий вокруг. Сама база стоит на берегу реки. Я там был, мне понравилось – пляж, лес сосновый вокруг, грибы, ягоды! Райское место! Рабочие по уборке территории приезжают по графику раз в неделю. Если много отдыхающих, функционирует столовая. Согласен?

– А что делать – то нужно?

– Тебе нужно будет находиться на турбазе неотлучно: принимать и провожать гостей, выдавать чистое бельё, следить за порядком, дорожки подметать. И вся эта красота всего в двадцати километрах от города. В ту сторону ходит маршрутка. Ну как, согласен?

– А отпуск дадут? – зачем – то спросил Игорь. Он даже не поинтересовался, сколько будут платить – надоело слоняться без дела. И он был рад предложению, а спросил просто так.

– Через год отпуск получишь, – недовольно сказал Генка. – Пару недель. Соглашайся, дурная башка! Желающие на это место имеются. Еле уговорил отца тебя взять.

– База принадлежит твоему отцу? – удивился Игорь.

– Нет. Хозяин этой красоты работает в Сургуте. Нефть качает. Ну и живёт постоянно там. Просто сам он здешний, вот и приобрёл недвижимость для вложения денег. А с моим предком они дружат. Отец как бы присматривает за базой. Так я не понял, ты согласен?

– Когда нужно быть на базе? – вместо ответа поинтересовался Игорь.

– Вот прямо сейчас и собирайся. Я за тобой заеду через полчаса. Успеешь?

– Да мне собирать – то нечего: сумка с одеждой да несколько книг. Успею.

Игоря радовала возможность уехать из дома, где его уже ничего не держало.

База отдыха оказалась почти такой, как её описывал Геннадий: блестящий высокий металлический забор отгораживал участок леса в четыре с половиной гектара, за воротами открывался вид на несколько двухэтажных домов под красной черепицей, сложенных из ровных, аккуратно обтёсанных брёвен, и прячущихся друг от друга среди стволов высоких сосен. Внутри территории, прямо у въездных ворот, притулился одноэтажный деревянный домик с большими окнами. Здесь и проживал сторож.

– А где тот, что работал до меня? – поинтересовался у Генки Игорь, когда они вышли из машины под тень высоких деревьев.

– Вчера рассчитали. Слабоват оказался до спиртного. – Геннадий многозначительно посмотрел на товарища.

– Не бойся. Не подведу, – понял намёк Игорь.

Ему хватило двух часов, чтобы обойти всё хозяйство. Вместе с Геннадием Игорь сверил по описи имущество, осмотрел гараж с грузовым мотороллером внутри, сараи, сауну, коттеджи и подсобные помещения. Больше всего ему понравился совсем новый мощный дизельный генератор, спрятанный за металлической дверью в кирпичном домике, издалека похожем на избушку без курьих ножек.

– Его в этом году приобрели, – Генка с гордостью похлопал ладонью по отливающему серебром чугунному блоку цилиндров. – Уже подключили. Смотри – здесь всё делает компьютер: нажимаешь кнопку и… Геннадий продемонстрировал, как нужно управляться с техникой: после нажатия пальцем на экран на нём засветился дисплей со множеством значков и иностранных букв.

– Ты давишь сюда и сюда – происходит запуск, и вот здесь высветится напряжение и сила тока. Всё за тебя сделает автоматика, но можно регулировать параметры и вручную. Так что, если вдруг отключится электричество – смело запускай генератор. Он с пониженным уровнем шума – никому не мешает.

– А почему отдыхающих – то нет? – огляделся Игорь.

– Через два дня начинаются майские праздники. Так что уже завтра жди гостей. Кого принимать и куда размещать – я тебя буду предупреждать. Указания будешь получать и от моего отца. Но ты не волнуйся, главное, чтобы на базе был порядок. И чтобы гости были довольны. По любым вопросам сначала звони мне, а уже потом моему отцу. Всё ясно? – Геннадий говорил тоном начальника, но Игорь не имел права на него за это обижаться. И он не обижался – место работы, предложенное другом, понравилось.

После скорого ужина, собранного из того, что привезли с собой, Генка уехал, сославшись на дела.

– Если что – звони! Завтра приеду рано, и собаку тебе привезу для охраны, – бросил он на прощание из приоткрытого окна своего чёрного «Мерседеса».

Темнело. Одиночество не пугало. Игорь повесил на ворота замок и решил сделать обход той территории базы, что ещё не успел осмотреть. Он взял фонарик и направился в сторону реки.

К берегу вела прямая сосновая аллея. Высокие деревья, посаженные умелой рукой ещё лет сорок назад, образовывали удивительно ровный коридор. В конце аллеи песчаный берег круто обрывался, и от края обрыва начиналась пологая деревянная лестница с перилами. Она вела к самой воде.

Игорь остановился возле верхней ступеньки и стал смотреть на изгиб реки, плавно несущей свои спокойные воды к далёкому южному морю, на наливающееся сумерками розоватое небо и противоположный берег с узкой песчаной косой, покрытый лесом. Наверное, таким в детстве он и представлял себе тридевятое царство из сказок, что читала на ночь бабушка…

Всплеск рыбьего хвоста вывел его из задумчивости.

– Как хорошо – то! – крикнул вдаль Игорь и снова набрал полные лёгкие пьянящего чистотой лесного воздуха с примесью запаха реки. – Как хорошо!..

Вернувшись в сторожку, он открыл дверцу холодильника и проверил содержимое: колбаса, яйца, минеральная вода, масло, сыр, хлеб в целлофановом пакете – Генка оказался заботливым начальником.

Заварив на скорую руку чай из пакетика, Игорь устроился возле цветного телевизора с ощущением, что наконец – то ему повезло в жизни.

Будильник прозвенел ровно в шесть часов. За окном рассвет уже торопил начинающийся день.

Позавтракав, Игорь совершил утренний обход вверенной ему территории. Внешне всё было в порядке.

Генка приехал к восьми. Открыв заднюю дверь «Мерседеса», выпустил из салона большую овчарку. Та, по – хозяйски осмотревшись вокруг, прямиком направилась к стоящему в нескольких шагах сторожу. Игорю стало немного не по себе от размеров собаки, её зубов и выражения чёрных глаз, но он не пошевелился.

– Карина, это свой! – строго прикрикнул Геннадий.

– Я свой, – стараясь говорить спокойно, произнёс Игорь, глядя в бездонные собачьи глаза. – А тебя, значит, зовут Кариной? Хорошее имя.

– Беспристрастно обнюхав Игоря, овчарка села возле его ног, и стала смотреть на Геннадия, ожидая команды.

– Она тебя уже охраняет, – хохотнул Генка. – Подружитесь!

Он подошёл к Игорю и протянул руку. Друзья поздоровались. Убедившись, что хозяину ничего не угрожает, Карина оставила свой пост и потрусила по тропинке между деревьями.

– Своё хозяйство проверяет. Она здесь не в первый раз, – посмотрел ей вслед Геннадий. – Ну, пошли и мы заниматься делами!

Они вошли в открытую дверь сторожки. Поинтересовавшись, как Игорь провёл ночь, Генка достал из кармана исписанный блокнот и стал объяснять, кто в ближайшие дни приедет отдыхать. Игорь делал записи в свою толстую тетрадь.

– Главу администрации с семьёй разместишь во втором коттедже, – давал указания Генка, глядя в свой блокнот. – Они пробудут пару дней. Продукты у них свои, готовить будут сами. Следи только, чтобы мангалы были чистыми. Для всех, кто приедет с ними, откроешь третий дом. Подготовь чистое бельё. Для меня с отцом держи в готовности дом возле сауны. В него никого не впускай.

– А самый красивый коттедж для кого? – поинтересовался Игорь.

Геннадий посмотрел на него:

– Этот большой дом – хозяина. В его отсутствие туда могут входить только уборщицы, и то под твоим присмотром. Там много всяких дорогих вещей… Слушай дальше: остаётся ещё один дальний домик… – Геннадий посмотрел в блокнот и задумался. – Его держи на всякий случай про запас. Может кто – то из нужных людей подъехать. Но без моего звонка в него никого не впускай. Если гости захотят попариться, включишь сауну. И поменяй в бассейне воду. Всё понял?

– Понял, гражданин начальник! – весёлым голосом отрапортовал Игорь. Начиналась настоящая работа, и это обстоятельство не могло не радовать.

Гости стали прибывать уже к обеду. Геннадий сам выходил встречать их машины. Игорь же только открывал и закрывал ворота, не забывая вежливо здороваться с приезжающими.

Сидящая у ворот на цепи Карина ответственно облаивала каждую въезжающую дорогую иномарку.

К вечеру собрались все, кого ожидали, и Игорь повесил на ворота замок. Гулянье началось задолго до ужина и продолжалось до глубокой ночи.

Игорь старался не попадаться отдыхающим на глаза. Покормив Карину, он прицепил к её ошейнику поводок и пошёл вдоль забора на вечерний обход территории базы.

На удивление собака оказалась воспитанной и послушной. Уверенно шествуя на поводке впереди сторожа, она угадывала направление, чутко настораживая уши на долетающие громкие выкрики отдыхающих, каждый раз оборачивая к Игорю умную морду и как бы спрашивая: «Гавкнуть?».

– Тихо, тихо! – говорил он ей. – Пусть люди веселятся. У них праздник.

– «А у нас?» – смотрела чёрными бездонными глазами собака.

– А у нас работа, – вздыхал Игорь. – Ничего, подожди, Карина, вот они уедут, будет и у тебя вкусное торжество.

Праздники пролетели быстро. Игорь даже не заметил, как наступила середина мая. Он втянулся в работу и совсем не тяготился обязанностями сторожа, дворника и коменданта. Все приезжающие на отдых были людьми солидными и вели себя соответственно. Даже если заказывали девочек по вызову, то тех привозили дорогие машины, а сами девчонки выглядели как фотомодели из модных журналов. Игорь уже знал по именам нескольких постоянно посещающих вверенную ему базу жриц любви. И они при встрече всегда мило улыбались ему как старому приятелю, кидая мимолётное: «Привет, Игорёк!».

Геннадий после праздников не приезжал, звонил раз в два дня. С продуктами в конце недели присылали водителя отца. Водитель на чёрном джипе привозил чистое постельное бельё, забирал в прачечную грязное и ни о чём не спрашивал. Игорь понял, что ему доверяют.

Всё складывалось замечательно. Только приезжающие на отдых редко общались со сторожем. Лишь по необходимости: принеси, подай… Единственным другом, с которым можно было поговорить на базе, была Карина. В отсутствие гостей она свободно разгуливала по территории, чувствуя себя полной хозяйкой. Ей её работа нравилась так же, как и Игорю его. Собака признала в мужчине главного и в его присутствии характер не показывала.

Прошёл месяц, и Геннадий привёз Игорю запечатанный конверт.

– Там твоя первая зарплата, – бросил он, отдавая конверт в руки.

Игорь пересчитал деньги. Сумма была небольшой, но, учитывая то, что сторож жил на всём готовом, приемлемой.

– Обмоем? – предложил Игорь.

– При случае, в другой раз, – отказался Генка.

Благодатный, увитый зеленью июнь подходил к концу. Игорь, несмотря на плохо действующую левую руку, каждое утро чисто подметал дорожки, убирал опавшие сухие ветки из – под деревьев, поддерживал необходимый порядок. Никто из гостей на него не жаловался. Геннадий пару раз ближе к вечеру приезжал с друзьями. По возрасту все были не старше тридцати и бессовестно хвастались друг перед другом новенькими дорогими машинами. Компания шумно проводила время. Пьяный Генка каждый раз приходил в сторожку к Игорю с коньяком и водкой, но со своими друзьями его не знакомил.

Во второй приезд компания друзей заявилась вместе с девчонками. После полуночи гульба набрала самую силу: база утопала в электрических огнях, на весь лес громко звучала музыка, а её рёв перекрывали выкрики и смех пьяных гостей. Даже в сторожке при плотно закрытых дверях и окнах невозможно было уснуть.

Игорь взял поводок и повёл Карину к реке. Музыка доносилась до берега и мощными волнами прокатывалась по пляжу. Постояв недолго у воды, Игорь решил уже возвращаться в сторожку и тут, в тиши повисшей музыкальной паузы, отчётливо услышал тихий плач. Он прислушался. Показалось? Мужчина посмотрел на насторожившуюся собаку: Карина, навострив уши, застыла в напряжении, повернув морду по течению реки. Игорь знал, что там, за кустами ивняка, находится площадка для отдыха, оборудованная деревянными столиками и скамейками. И именно оттуда снова донёсся слабо различимый плач, заглушенный вновь зазвучавшей музыкой.

– Вперёд! – тихо скомандовал сторож, и Карина, натянув поводок, бросилась в темноту.

Игорь зажёг фонарик и шагнул в кусты.

Прямо за ивняком на песке сидела полураздетая девушка. Возле неё стоял голый мускулистый парень – один из гостей Геннадия. Парень был пьян и, увидев выскочившую из кустов огромную собаку, от неожиданности повалился на спину.

– Помогите! – жалобно закричала девушка, заметив Игоря.

– Карина, сидеть! – приказал Игорь собаке. Та послушно уселась на песок возле ног упавшего парня, не сводя с того глаз.

– Что тут у вас? – спросил Игорь, глядя на девушку. Та попыталась встать.

– Помогите! – снова попросила она.

В этот момент Карина зарычала и ощетинилась, сделав стойку по направлению к реке. Игорь увидел, как из воды на берег входит мокрый и тоже совершенно голый мужчина.

– Ты кто такой? – Мужчина застыл на границе воды и берега, заметив ощетинившуюся собаку.

– Я забираю девушку, – вместо ответа сказал Игорь и помог ей подняться.

– Лучше сам убирайся отсюда! – с угрозой в голосе прошипел мужчина и сделал шаг.

Карина зарычала громче.

– Ещё одно резкое движение – и я отпускаю собаку, – предупредил Игорь.

– Ты сторож, что ли? Мы с тобой завтра поговорим, – пообещал мужчина.

– Завтра и поговорим. – Игорь подождал, пока девушка подберёт разбросанную одежду, и пошёл вслед за ней, держа собаку за ошейник.

Шли молча. Возле домиков девушка, сказав: «Спасибо вам! Только не говорите никому!», прошмыгнула в открытую дверь ближайшего коттеджа, стараясь остаться незамеченной компанией, сидящей у костра.

Игорь посадил Карину на цепь и закрылся в сторожке. Он приготовил постель, выключил свет, лёг, закрыл глаза и постарался заснуть. Но мешала музыка, доносившаяся с улицы, и из головы не выходило происшествие на пляже. Вновь и вновь он мысленно возвращался к случившемуся и, взвешивая свои действия, оставался в уверенности, что поступил правильно.

Рано утром его разбудил громкий стук в дверь. На пороге стоял Геннадий с опухшим от спиртного и бессонной ночи лицом.

– Ты чё вчера натворил?! – Геннадий был настроен решительно. От него за метр несло перегаром.

– Это ты про девчонку на берегу? – догадался Игорь. – Помог девушке дойти до домика.

– Ты знаешь, на кого ты «наехал»? Ещё собаку грозился спустить!

– Гена, всё не так было…

Но Геннадий не дал Игорю возможности оправдаться:

– Как там было, мне уже рассказали. Ты обидел двух очень уважаемых людей. Очень уважаемых! И из – за кого? Из – за какой – то шлюхи! Проститутки!

– Она не проститутка. Я проституток знаю.

– Знает он! Я тебе говорю – проститутка!

– И что теперь?.. – не стал дальше спорить Игорь.

– А вот что теперь – я не знаю!

Гена прошёл в комнату и тяжело опустился на кровать.

– Сиди в сторожке и не показывайся никому на глаза, – произнёс он через некоторое время. – Я постараюсь гостей увезти сразу, как проснутся. Может, прокатит. Главное, чтобы у них не возникло желания с тобой разборками заниматься прямо тут.

– Что, так серьёзно?

– Не представляешь, как! – Генка повысил тон.

– Это твои друзья?

– В бизнесе друзей нет! – уже спокойно произнёс товарищ. – Понял? Это нужные люди. Иди, открой ворота, запрись в комнате и сиди тихо! Нет тебя…

Прошло три часа. Игорь через окно смотрел, как иномарки с крутыми номерами одна за другой покидают базу. На всякий случай он закрыл в сторожке Карину. Да и гостей никто не провожал.

Геннадий позвонил на следующий день.

– У меня для тебя плохие новости, – произнесла трубка его голосом. – Отец велел тебя уволить.

– Когда мне уходить?

Внутри всё сжалось, Игорь почувствовал спазм, подкативший к горлу. Работу терять не хотелось. И на базе он уже ко всему стал привыкать.

– Я упросил отца – можешь отработать две недели. За это время мы подберём замену. – Трубка засигналила короткими гудками.

Весь оставшийся день Игорь ходил с опущенной головой, мысленно прощаясь с высокими соснами, уложенными брусчаткой дорожками, красивыми домиками, сосновой аллеей, песчаным пляжем – со всем, что успел полюбить. Покидать это замечательное место его душа противилась. А деревья, чуть покачиваясь на ветру, поскрипывали своими уходящими ввысь стволами, как бы подбадривая Игоря, и будто шепча ему: «Всё хорошо. Всё будет хорошо…».

– Вот, Карина, – говорил он внимательно слушавшей его овчарке, – через две недели мы с тобой расстанемся. И я больше не увижу ни тебя, ни этой сторожки, ни этих сосен…

Собака, будто разделяя его тоску, негромко заскулила и лизнула Игоря в лицо.

– И мне не хочется с тобой расставаться! – Игорь обнял овчарку за шею, и та принялась лизать его в ухо.

– Перестань! – потрепал он Карину за холку здоровой рукой. – Ты – то чего сопли распустила? У нас с тобой ещё есть две недели. Пошли службу нести.

Внешне ничего не изменилось в распорядке Игоря. Он поднимался всё также рано и до темноты наводил порядок, принимал и провожал гостей. Только Генка стал звонить лишь для того, чтобы дать очередные распоряжения.

Когда до назначенного срока увольнения осталось восемь дней, Геннадий приехал на базу на своём «Мерседесе».

– Как идёт поиск моей замены? – поинтересовался Игорь.

– Уже нашли. Через десять дней готовься сдавать дела.

– Почему через десять – мои две недели истекают через восемь?

– Истекают. Тут вот какое дело: звонил хозяин, сказал, чтобы базу подготовили для его жены и дочки. Они приезжают как раз на десять дней. Просил, чтобы никого лишнего на базе в это время не было. Я подумал, раз ты всё тут знаешь, поработай, пока жена хозяина и дочь будут отдыхать. Расчёт получишь за все дни.

– Раз надо – поработаю, – пожал плечами Игорь. – Когда прибывают дорогие гости?

– Завтра вечером. А с утра в твоё распоряжение прибудут две бригады из клининговой компании: одна наведёт блеск внутри домиков, другая – снаружи. К приезду хозяйки всё должно сиять! Пляж возьми под особый контроль – чтобы там ни одной соринки!.. Продукты привезут тоже завтра.

– Понял. Всё сделаем.

– Да, и сам чтобы выглядел прилично! Что это у тебя за спортивный костюм? – Геннадий с критической улыбкой оглядел Игоря. – На какой помойке нашёл?

– На «толкучке» купил! – надулся Игорь. – Китайский.

– Ладно, – примиряюще улыбнулся Генка. – У нас с тобой размер один. Завтра пришлю фирменное что – нибудь, чтобы не стыдно было тебя хозяевам показывать.

– Не надо ничего… – попробовал отказаться Игорь.

– Считай это премией тебе за хорошую работу! – не стал его слушать Геннадий. – Пошли, осмотрим завтрашний фронт работ.

К приезду хозяйки база отдыха выглядела идеально. Постарались специалисты по уборке: всё было помыто и подкрашено. Даже окна на чердаках коттеджей сияли чистотой.

В обед Игорь сводил Карину на речку, искупал её с шампунем, вычесал специальной собачьей щёткой, отчего огромная овчарка стала казаться ещё больше в размерах, а её благородная шерсть пышно лоснилась на солнце. Потом он сам принял душ и надел переданный с водителем, доставившим продукты, спортивный костюм и кроссовки. Генка не пожалел денег «на премию» и приобрёл для Игоря фирменный «Адидас».

Было ещё светло, когда за воротами пропел знакомый автомобильный сигнал. Игорь расторопно отворил ворота и на территорию базы не спеша въехал огромный чёрный внедорожник с тонированными стёклами, за ним – «Мерседес» Геннадия. При виде машин пристёгнутая на цепь Карина приветливо завиляла хвостом.

Внедорожник без остановки проследовал к хозяйскому дому, а «Мерсдес» занял место на стояночной площадке возле сторожки.

Закрывая ворота, Игорь заметил, как из внедорожника первым появился отец Геннадия – крепко сбитый седеющий мужчина. Он открыл заднюю дверь салона и, подав руку, помог выйти из машины двум стройным девушкам. Затем услужливо распахнул перед ними двери коттеджа, и все трое скрылись в нём.

– А где хозяйка? – поинтересовался Игорь у подошедшего Геннадия.

– А ты что, не разглядел? – удивился Генка. – Приехала хозяйка и её пятнадцатилетняя дочь. Кстати, дочка – такая девица… – Геннадий состроил мечтательное лицо, подняв оттопыренный большой палец правой руки. – Во! Вся в мать. Я б её… Но обе с характером. Так что придётся тебе здесь перед ними попрыгать.

– Значит, попрыгаю десять дней, – усмехнулся Игорь. – А ты не упускай свой шанс, начинай ухаживать за дочкой. Глядишь, года через три станешь зятем нефтяного магната.

– Ты её мамашу не знаешь! – стал суровым Геннадий. – Такая змеюка! Никого к дочери не подпускает. Ну, увидишь сам… – Генка переменил тон на начальствующий: – Баня готова?

– Готова. Сауна нагрета. Вода в бассейне чистая, – доложил Игорь.

– Иди, растапливай мангал, а я узнаю, что приготовить.

Хозяйку и её дочь Игорь рассмотрел поближе, когда они выходили из сауны, завёрнутые в одинаковые махровые халаты. Одного роста, почти одинаково сложенные, обе светловолосые и светлоглазые, распаренные, без косметики на лицах, с мокрыми волосами, – они больше походили на двух сестёр, чем на мать и дочь. Когда хозяйки проходили мимо Игоря, раскладывающего на пышущем жаром мангале шампуры с кусками сочного мяса, тот учтиво поздоровался. Первой ответила на его приветствие дочь. Мать немного задержалась с ответом, смерив Игоря с головы до ног строгим взглядом. «Прав был Генка – они похожи! – подумал Игорь. – Дочь – красавица. А мать – очень серьёзная женщина».

Два дня на базе гостили Генка с отцом, и все два дня они окружали своими заботами хозяек. Игорю доставались лишь мелкие поручения: принести, отнести, наколоть, разжечь, убрать. Несколько раз он украдкой засматривался на хозяйскую дочь, когда та появлялась в купальнике. Природа щедро одарила пятнадцатилетнюю девушку почти оформившейся женской красотой, и контраст между детской невинностью в лице и женственной сексуальностью в фигуре притягивал мужской взгляд. Однажды, когда Игорь в очередной раз провожал глазами девушку, направлявшуюся на пляж, он наткнулся на жёсткий взгляд её матери. Ничего хорошего этот взгляд ему не сулил и Игорь, сделав вид, что осматривает территорию, направился в обратную от пляжа сторону.

На третий день утром Генка пришёл в сторожку сообщить, что они с отцом уезжают. И настоятельно рекомендовал приятелю не маячить перед глазами хозяйки и особенно её дочери.

– Они даже меня с папанькой просили не беспокоить их до самого отъезда. Анна Викторовна сказала, что никого не хотела бы видеть. Её дочке Полине заниматься нужно – она в следующем году едет учиться заграницу. Вот так.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.