Евгений Кулич
Покидая Тьму

Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою.

И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.

И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы.

Ночь спустилась на нас, да только не в обычное для неё время. Совершенно неожиданно это было. Но заслуженно, как считает большинство уцелевших в день, когда тучи разозлились на человека, и низвергли на него свою страшную, доныне немыслимую силу.

Ужасная и разрушающая всё на своём пути стена густого чёрного дыма поглотила наш город. Да куда там, возможно, и целую планету. Но вот только нет связи со всем этим миром. Теперь каждый предоставлен сам себе.

Ни ваш банковский счёт, ни ваш социальный статус теперь не имеет никакого значения в это первобытное время, где всем в этом тёмном мире движет страх и желание выжить.

Глава

I

Спокойствие

Девушка специально трогала низ своей большой кофты или поправляла идеально лежащий в ухе наушник, просто потому что благодаря таким простым действиям она оставалась на этой планете и чувствовала себя приземлённой. Помогали этому и изредка хрустящие листья деревьев под ногами. Они гремели словно колокола, перебивающие музыку, мешая полностью отключить сознание и погрузиться в собственные мысли. Хруст листвы, звенящие стальные пуговицы на куртке и постоянные беспричинные прикосновения являлись якорями для Лизы, не давая ей покинуть реальный мир.

На улице было не спокойно: стекающая с крыш вода стучала по подоконникам и навесам, не объезжающие лужи машины носились по дороге. Вода была повсюду. И не спокойно ей было, она кричала. Стонала.

В этот серый день людей на улице было мало, только те, кому по душе это время года, кому нравятся переливающиеся красно-жёлтые листья на фоне пасмурного неба, и не страшно простыть под постоянно идущими дождями, и сыростью под ногами.

Одними из тех самых были беззаботно играющие в прятки дети. Их игра заставила возвращающуюся домой Лизу остановиться. Несмотря на холод, влажность и промокшие ноги, дети продолжали бегать по всему двору, выкрикивая что-то друг другу.

Девушка смотрела на крыши многоэтажных домов через маленькое окно своего подъезда. Ей нравилось провожать день, сидя на бетонных ступеньках в окружении серых, но ярких стен, мечтая о каких-то моментах и событиях, которые вряд ли произойдут в её жизни.

Почти каждый день она наблюдает за оранжево-красным закатом, просто наслаждаясь моментом, потому что ей это нравилось.

И назвал Бог свет днём, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один.

Лиза лежала в своей кровати, наблюдая за звёздным небом. Погрузившись полностью в свои раздумья, она уже и забыла, что держит край занавески, постоянно перебирая его из одной руки в другую.

Ей сегодня как-то не спится, может быть, потому что она никак не могла перестать думать, или потому что игралась с фломастерами, которые были разбросаны по всей комнате. Наверное, потому что она в ярости раскидала их ещё вечером и так и не собрала.

Просыпается девушка от стучащих по подоконнику капель и надоедливого крика ворона, что сидит на ветке дерева. Лежать в кровати больше невозможно.

И назвал Бог твердь небом. И был вечер, и было утро: день вторый.

– Не может быть! – сказала Лиза.

– Ничего не говори, мне всё равно. Очень даже хорошо смотрится. – глупый брелок в виде жёлтого цветочка висел на потёртой ниточке, которая, кажется, в любую минуту оборвётся. Парень крутил его в руках, неподдельно улыбаясь, – будет болтаться у меня на рюкзаке.

Друзья стояли на крыльце школы, облокотившись на мокрые стальные перила, наблюдая за стекающей с крыши водой, будто загипнотизированные таким, казалось бы, обычным процессом.

– Выбраться бы куда, знаешь… Погулять, поговорить. Ну, как раньше. – парень постоянно потирал руки, чтобы согреться, и, стараясь не подавать виду, что замёрз, крутился, боясь упустить такую возможность поболтать с девушкой.

– Может быть, но точно не сейчас, просто я… Я не знаю. Мне сейчас, кажется, лучше быть дома. – как бы не расстроить его, думала Лиза, как бы ответить, но помягче, чтобы не разорвать уже и так напряжённые отношения, – я обязательно тебе скажу, но позже.

– Сейчас звонок будет, пойдём.

И был вечер, и было утро: день третий.

Стучащие по подоконнику капли. Лёгкий ветерок, проскакивающий в комнату через приоткрытое окно, игрался с лёгкой занавеской, поднимая её к потолку. Желтовато-оранжевый свет настольной лампы и ничего более. Отличный вечер. Всё по личным канонам Лизы.

"Утро. Он заперт в своей спальне, дверь которой, кажется, по ощущениям находилась за сотню километров от их зала. День. Она уходит в школу молча, не предупреждая о своём уходе, зная, что в ответ всё равно ничего не услышит. Поворот ключа и тяжело шагающий мужчина только тогда выходит из своей комнаты, только тогда делает небольшую работу по дому, только тогда занят своими делами. Только когда никого нет с ним рядом. Вечер. Ужинаем мы по очереди, почти не видим друг друга. Обсуждаем только мои успехи в школе, которым он рад больше чем мне самой. Ночь. Я отстраняюсь от всего мира, слушаю шум, исходящий из моей головы, и пытаюсь растянуть оставшиеся минуты спокойствия перед началом нового дня".

"Однажды, ему стали известны мои успехи в школьных кружках, о которых, я, естественно, ему не говорила. Стоило мне только закрыть за собой дверь после прихода домой, как я увидела отца".

– Рад тебя видеть, дочь.

– Правда?

– Твоя классная руководительница звонила, сказала, что у тебя неплохие результаты вне класса. Поздравляю.

"И я ничего ему не ответила, испугалась". Лиза добровольно выполняла всю работу по дому, наверное, пытаясь доказать свою нужность этому человеку, то, за что она ждала похвалы от него. Училась как можно лучше, добиваясь признания своего отца. Но где он был? Где он?

Распечатанные фотографии с ней были закрашены чёрным фломастером, это было полностью осознанное решение. С кем были эти фотографии?

И был вечер, и было утро: день четвёртый.

Набравшись смелости, одноклассник Лизы решил не терять времени и пригласил девушку погулять. Тем более, сегодня была солнечная погода, отличный день, чтобы поболтать и просто хорошо провести время вместе.

– Кстати, я сходил в тот магазин, что ты мне сказала. И знаешь что?

– Что?

– Я не нашёл там этой книги. Там, куда ты её спрятала, уже нет. Похоже, что кто-то случайно её нашёл и купил…

– Правда? – улыбнулась девушка, – ты точно в том отделе был? Я заставила её всякой проходной фантастикой, чтобы уж точно никто не нашёл. Чёрт, кажется, ты очень удачливый!

Гуляя, подростки не замечали, или не подавали виду, что с каждым шагом расстояние между ними сокращалось. И вот когда оно дошло до критической точки, точки невозврата, как её называет сам парень, неизбежно касание их рук, что может привести к неловкой ситуации, чего он так боялся. Между предложениями, которые он говорил, проскакивали маленькие пазу, за которые он успевал незаметно посмотреть на руки и снова навязать себе глупейший исход прикосновения.

И, внезапно, рука парня соприкоснулась с рукой Лизы. Никто ничего не сказал, даже руки никто в стороны не отвёл, сделав вид, что ничего не произошло. Что ж, подумали оба, может быть, это и к лучшему.

– Ой, стой! – парень вытянул руку вперёд и остановил подругу, отойдя вместе с ней на два шага назад.

На мокром асфальте лежал ещё дышащий обгоревший ворон, который, не понимая происходящего, махал тем, что осталось от его крыльев, медленно умирая.

Девушка закинула волосы назад и нагнулась рассмотреть уже бездыханное тело птицы, испытывая большой интерес к причине его ожогов.

– Фу, эй! Он же мёртв, и так ясно. Зачем ты его тыкаешь палкой?

Время было уже позднее. Дома медленно сливались с ночной тьмой, когда свет в окнах гас, а люди засыпали. Сегодняшний вечер был проведён с отличным человеком, разбавляя одинокие проводы солнца в холодном подъезде, глядя на него из маленького окошка таким чудесным днём.

Молодой человек проводил девушку до подъезда и ушёл только после сотни пожеланий доброго вечера. Ведь, наверное, хоть раз такое и было, что стоя перед ней в окружении тьмы, освещённые луной и светом из окон, ждали, что кто-нибудь из вас произнесёт те самые три слова: я люблю тебя. Но, увы, не в этот раз.

Всю дорогу до дома подростки будут думать только о последних минутах прогулки. Поднимаясь по лестнице или на лифте, будут оценивать сегодняшний день, и подводить итоги, желая растянуть момент счастья после объятий перед закрытием стальной двери подъезда. И даже, казалось бы, по приходу домой, побегут проверять почту, в надежде на внезапные сообщения друг от друга.

И был вечер, и было утро: день пятый.

Недавняя прогулка с парнем сильно запомнилась Лизе, да так, что она заснула позже обычного, не переставая думать о тех ярких моментах, которые произошли во время их долгих, но не бессмысленных разговоров. Порой, они обсуждали самые глупые вещи, придавая всему серьёзный контекст, просто потому что это было весело.

Даже пытаясь абстрагироваться от абсолютно всех мыслей и заснуть, мельком в её голове проскакивали нелепые шутки парня, ухватившись за которые её уносило в глубокие воспоминания, за что и ругала себя. И кое-как, сама того не заметив, она наконец засыпает почти под самое утро, чему, конечно же, позже удивится.

Прошедший солнечный и тёплый день сменила холодная и вечно пасмурная неделя. И сегодняшнее утро не было исключением. Открывает глаза Лиза в серой и пустой комнате. Первым делом, что сделала девушка, это раздвинула шторы.

– Ого.

Ствол дерева и вся детская площадка исчезли в утреннем тумане, окутавший весь город.

– Ну, хотя бы дождя нет, уже что-то. – каждое слово девушки отскакивало от пустых стен и возвращалось назад ещё громче прежнего. Кроме неё и небольшой квартиры, будто ничего вовсе и не существовало.

"Привет". – это было единственное сообщение парня в ответ на четыре пришедших.

"Как ты себя чувствуешь? Я хотела предложить погулять", – кажется, вот и она – счастливая полоса. Отношения с парнем, вроде, налаживаются, и более ничего не волнует. После недавней прогулки Лиза почувствовала, что в её жизнь вернулись смысл и чувства. Эмоции, которые она уже очень давно не испытывала: простая радость и тепло близкого человека, ей очень нравились, и она рада, что не всё потеряно.

"Ах да, блин. Тут такое дело, никак сегодня. Прости…". Всё бы ничего, если бы это было единственным подобным сообщением во всей истории переписки между ними, но, к сожалению, для девушки, подобное означало остывшие чувства и полное игнорирование. Именно из-за частых пауз в общении они и разошлись в прошлом. Но, кажется, что даже начатые с чистого листа отношения и прекрасная прогулка являются ничем иным как мимолётными эмоциями и ничто более за ними не стоит. Почему Лиза так уверена, что перерыв в их отношениях снова наступил? Она знает, как пройдёт следующая неделя.

Отвлечься от навязчивых мыслей, которые сами никуда не пропадут, может помочь бессмысленная болтовня по телевизору. Но, увы, при включении девушка столкнулась лишь с белым шумом и недоступными каналами, ставшие причиной небольшого нервного срыва, из-за которого пульт был брошен аж в самый конец комнаты. Телефон был отключён вместе и интернетом, и, не желая больше видеть его, был брошен подальше от глаз.

"Мне всё равно, мне всё равно, мне всё равно", – твердила Лиза, – "меня это не волнует и не касается. Что угодно, но только не он". – постоянное проговаривание немного успокаивало, внушая себе абсолютное безразличие по отношению к парню, который так разозлил её, – "пошёл ты!".

Ничего не остаётся, как сесть на пол и, держа в руках телефон, пытаться остановить слёзы, которые вот-вот покатятся по щёкам. Неужели всё это он делает специально, чтобы позлить, думала Лиза, неужто поиздеваться и припомнить недавнее расставание?

Сидя в пустой комнате, окружённая пустыми серыми стенами Лиза накручивала себя, что больше никому не нужна, ведь, даже очень близкий для неё друг, которому она доверяла и открылась, оказался способен на игнорирование. В какой-то момент ей показалось, что стены начали двигаться и сближаться, давя на и без того разбитого внутри человека, доведя его до истерики и слёз.

И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестый.

Так совершены небо и земля и все воинство их.

Я есть Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, Который есть и был и грядёт, Вседержитель.

– Останься на час и как следует, осмотрись, если возникнет желание, но я бы этого делать не стал, во всяком случае, в первый раз, потому что потрясение будет слишком велико… – стоящий у доски ученик пытался пересказать заданную на дом книгу, которую он, естественно, до конца не прочитал, лишь пытаясь нелепо выкрутиться на самую маленькую тройку и поскорее вернуться к своим друзьям на задние ряды, продолжив беззаботные, не касающиеся школы, разговоры.

– Кап, кап… – тихо шептала Лиза на последней парте, пытаясь отстраниться от скучного урока и скоротать время до звонка. Хотя, уроки всё равно продолжатся после минутной радости.

За старыми и пыльными шторами можно было разглядеть моросящий дождик, привлёкший всё внимание скучающей девушки.

Звонок. Перемена. Лиза медленно плелась позади друзей, и что-то говорила себе под нос, не подавая виду, что ей одиноко, как думала она. Парень бурно обсуждал с новой подругой недавнюю прогулку, припоминая ей те неловкие моменты, в которых они побывали, будто совсем не замечая медленно шагающую позади них Лизу.

Чувства, что испытывала одинокая девушка, были схожи со сброшенными на пол банками с краской: каждую секунду она менялась в лице, придумывая оправдания такому недоразумению. Что такая ситуация ничего не стоит, оглядываясь на прошлое. Что пройдёт пара минут, и они заговорят, и всё будет как всегда.

– Ну ладно, что ж. Прощаемся! – молодой человек остановился у лестницы и, подтянув вторую лямку портфеля на плечо, раскинул руки в сторону, готовясь к объятиям.

– Да, давай! – объятия друзей Лизы были, как ей казалось, мучительно долгими и крепкими.

– Пока! – холодно, будто уже ни на что, не надеясь, Лиза протянула руку парню для обычного рукопожатия, будто намекая ему, что ни всё в порядке, – увидимся! – это было, наверное, самое неловкое рукопожатие которое помнили оба подростка.

Обменявшись ещё парочкой прощальных слов, парень вскоре убежал на нижний этаж, когда девушки же остались стоять у лестницы, боясь друг с другом заговорить. Тот самый третий друг, который связывает разных друзей, ушёл, а значит, всё то время пока подруги будут отвечать на каждый простой вопрос простым ответом, обеим будет очень стыдно за себя. И только лишь до того момента, пока одной не хватит смелости придумать очень глупую отговорку, чтобы уйти наконец домой.

Если находясь с друзьями, девушка забывала, что происходит вневременного промежутка их прогулок, то вот гуляя в одиночестве все мысли полностью сосредоточенны на оценке своих действий, а также на прокручивании некоторых эпизодов недели, пытаясь придумать для них альтернативные исходы. И будучи погружённой в это состояние, Лиза совсем не заметила, что под её ногами валялось бездыханное тело ворона, перья которого были почти полностью сгоревшими.

– Ну как же ты так… – девушка медленно перевернула птицу на спину, и, рассмотрев её полностью, решала сфотографировать.

А дома найти связь между двумя такими инцидентами.

– Что такое, пап? – громко, но случайно хлопнув дверью, девушка наклонилась развязывать шнурки, вдруг, заметила явно чем-то недовольного отца перед телевизором, – что-то не так?

– Ящик барахлит, невозможно нормально что-либо посмотреть. С самого утра такое, ничего не могу сделать!

– А нельзя позвонить кому-то, может быть, починят? – закинув портфель с порога в свою комнату, девушка последовала за ним, уткнувшись в телефон, даже не смотря вперёд.

– Да если бы все было так просто. У кого не спрошу – всё также. А мастер голову чешет и только обещает. Чтоб его. Сам всё сделаю.

– А, ну ладно, – крикнула Лиза, закончив диалог и прикрыв дверь.

Снова бессонная ночь. Но на этот раз на небе можно разглядеть яркий полумесяц в окружении маленьких звёзд. Это немного разбавляло серые и похожие друг на друга дни, заставляя удивляться даже таким, казалось бы, мелочам.

Из-за парочки событий в жизни Лизы, отсутствие общения хорошенько так пугало её: общаясь с малым количеством людей и не столь продолжительно, ей порой кажется, что вот-вот и она забудет, как разговаривать. Пусть это и, наверное, невозможно, но такое ощущение никогда не покидает её хорошее воображение.

Отложив телефон в сторону, и накинув на себя одеяло, Лиза отвернулась к стене, и, представляя завтрашний день медленно засыпала.

Четыре часа утра. Неприятный лёгкий ветерок пробежал по не укрытой одеялом ноге Лизы и чуть сбил её с мысли. Её холодная левая рука опустилась вниз, а сама она, надкусив нижнюю губу, закатила глаза вверх, продолжая трогать себя под скомканным одеялом. Луны на небе больше не было, как и звёзд, которые спрятались за пришедшими на их место тучами, но, пока не собираясь изливать дождь на только-только высохший асфальт и землю. Но не всё было так спокойно: на крыше вот уже несколько минут происходили какие-то странные вещи. Похожи эти звуки были на растерянного и громко шагающего человека, который постоянно за что-то хватался. Именно это и снилось Лизе до тех пор, пока она не проснулась.

Открыв глаза она сразу же поднялась, и сама того не заметив, таращилась в одну точку на окне, будто что-то увидев, или пытаясь увидеть. Когда мозг проснулся, а глаза привыкли к темноте, девушка осмотрелась по сторонам, не забывая про странный шум чуть выше её квартиры, который постепенно нагнетал страху. Никакие ассоциации не приходили в голову, а поэтому приходилось лишь надеется и ссылать всё на разыгравшийся под утро ветер.

Шаг и небольшая пауза. Затем снова громкий шаг и следующее за ним затишье. Минуты две, может быть, продолжалось чьё-то бездействие, а затем ставшие всё лучше и лучше слышны два шага. Снова пауза. А за ней два топота. Одинокое падение, а после кто-то резко отскочил, причём произошло это будто три раза. Убедившись, что ничего не произошло и, выждав минуту, неизвестный сделал два осторожных шага в сторону следующей комнаты дома, и его уже не было так отчётливо слышно.

Отца будить девушка не стала, да и не нужно это было. Заблудшая душа решила прогуляться на крыше перед восходом и, возможно, даже встретить его на этой крыше. Не выгонять же её за это. Но что-что, а вот испугаться, почувствовать реальный страх, Лизе не удавалось вот уже очень долгое время. Не то, чтобы сегодняшний инцидент был каким-то достижением, но вот он точно будет одним из ярких воспоминаний следующих недель.

Через пару минут все посторонние шуму затихли, оставив девушку наедине со своим неугомонным сердцебиением, которое никак не сбавляло темп, хотя, пора бы уже. Нагоняло жути и неспокойно ведущая себя вода в стакане, которая то и дело подпрыгивала с небольшими паузами. Времени искать связь между колебаниями воды, и шумом на крыше не было, поэтому Лиза уставилась в окно, чувствуя, как всё внутри неё сжимается. Руки задрожали, а по телу пробежал холод.

Думая, что всё закончилась, девушка вернулась в постель. Отвернувшись к стенке и закрыв глаза, она очнулась лежащей на траве, которая так и щекотала её пятки. Осмотревшись по сторонам, ничего кроме яблоневых деревьев вокруг неё не было. Всё было залито ярким жёлто-оранжевым светом, но, на удивление, не слепящим. Вспоминая недавние события, тело Лизы было расслаблено, а дыхание спокойным.

Но, всё бы хорошо, да вот только это было сном, а девушка спала и была в своей кровати.

После всего, вдруг, на кухне застучала посуда, а мебель в зале задрожала. Всё вело себя максимально не спокойно, и первое, что пришло на ум сонной девушке – землетрясение. Настолько сильное, кажется, она за всю свою жизнь и не знала, поэтому растерялась и замолкла, позабыв напрочь все часы, проведённые на уроках ОБЖ. Началась настоящая паника, что делать? Шокирующее происшествие затуманило разум Лизы, приковав её к полу и заставив глупо таращиться на дрожащие стены. Страх пожирал её. Он двигался медленно, наслаждался моментом и желал растянуть его с маленькой девочкой, не спеша, растекаясь по всему телу. Испытав неплохой такой ужас, кровь постепенно остывала, а мышцы сокращались, не давая покинуть одинокую комнату.

Но, кажется, всё успокоилось. Эти несколько секунд прошли как несколько часов, подарив для всех незабываемые впечатления ближе к рассвету.

– Лиза! – в комнату вбежал отец и ещё несколько секунд пытался разглядеть дочь в тёмной комнате

– Я здесь, пап. Всё в порядке… – девушка крепко обняла отца и ещё пару секунд не отпускала его, – ты помнишь, чтобы такое когда-нибудь было здесь? – такие объятия друг от друга они уже давно не получали, и если отец думал, что больше их не заслуживал, то Лиза боялась как-то показать свои эмоции. Поняв, что они снова близки, ещё долгое время не расходились.

Конечно же, ужасные и потрясшие всех события этой ночью никто не оставит без внимания: каждый разговор в школьном коридоре был только о прошедшем землетрясения и его внезапном появлении. Ничто другое более не волновало школьников как те эмоции, что они испытали при подземных толчках. Но среди этой всеми обсуждаемой темы Лиза расслышала заинтересовавший её разговор двух восьмиклассниц на лестничной площадке этажом выше:

– Он уже давно должен был быть дома, но его нет. Он никогда так долго не задерживался. Да даже если так, то обязательно сказал бы.

– Ты думаешь, что это он пропал из-за землетрясения?

– Дома его не было, а на телефон не отвечает. Я боюсь, что с ним что-то произошло той ночью…

– Иди сюда, – девочка обняла свою подругу и обе встали к перилам, глядя вниз, – слушай, даже старый ларёк за школой не упал от такой тряски, с твоим отцом всё в порядке. Наверняка по этому случаю у них на работе какие-нибудь беседы или инструктажи, а?

И совершил Бог к седьмому дню дела Свои, которые Он делал, и почил в день седьмый от всех дел Своих, которые делал.

Сквозь тучи проглядывало садящееся за горизонт яркое оранжевое солнце, что было редкостью для таких серых дней. Ещё немного и подойдёт к концу последний на сегодня урок, после которого Лиза всё также одна пойдёт домой, всё той же дорогой, как и всегда.

Но между мыслями о звонке и горячем ужине после школы проскакивала знакомая мелодия, доносящаяся из музыкальной шкатулки, играющая где-то глубоко в подсознании. Музыка хоть и была знакомой, но точно вспомнить её первое прослушивание было весьма затруднительно.

Неожиданно для первых парт вечно шумные и басистые голоса парней в конце класса растаяли и унеслись в окно вместе со сквозняком. Что-что, а затишье последних парт привлекло к себе всё внимание учителя и учеников.

В кабинет вошёл директор школы и сопровождающие его два человека в военной форме. Если директор быстрым шагом направился к столу испуганной молодой преподавательницы под шёпоты не менее напуганных школьников, то люди с автоматами наперевес встали у дверей по разные стороны класса. Переглядываясь между собой, создавалось впечатление, что они общаются между собой с помощью быстрых и едва заметных движений глазами.

Никому, даже самым любопытным и наглым ученикам с первых парт не удалось расслышать те впечатляющие слова сказанные директором. Но вскоре всех попросили покинуть кабинет.

– Что вы делаете? – казалось, что вот-вот Лиза закричит, – куда вы пошли? Нам же вниз сказали идти. – девушка схватила парня за рюкзак, где болтался тот самый нелепый брелок в виде жёлтого цветочка, и потянула к себе.

– Такое в мои планы не входило. – парень с трудом выдернул свою руку из крепких объятий подруги и отскочил назад, отбившись от колонны одноклассников. – сесть в автобус к вооружённым людям? Ещё чего. Мы отсидимся около школы некоторое время, а потом вернёмся домой, уроки всё равно уже закончились. Что нам будет?

Лиза остановилась и сквозь проходящий мимо неё поток школьников наблюдала за оборвавшейся нитью верности, растоптав которую убегающие прочь друзья даже не заметили, или заметили, но уже давно не придающие этому значение.

– Пожалуйста, не останавливайтесь! – Лиза очнулась и направилась к лестнице в компании военного, который любезно решил проводить одинокую девушку к остальным.

Посадка окончена. Автобусы переполнены, а посадочных мест на всех учеников не хватает: им остаётся стоять на заднем дворе школы в окружении нескольких военных, приставленные к ним для контроля, чтобы некоторые индивидууму не посчитали себя героями и не сбежали.

Лиза то и дело поглядывала за растерянными старшеклассниками по ту сторону окна, иногда переключаясь на стекающие по стеклу капли.

Казалось, что с каждой пройдённой минутой всё затихало, теряло свой звук. Руки не переставали дрожать, и даже не от страха или холода, а от размытой судьбы нескольких школьников, которые стоя в одних рубашках держали куртки над своими одноклассницами, только чтобы они не промокли и не простыли.

– Ж-ж-ж-жарковато как-то, д-д-да парни? – крикнул один из парней, потирая свой холодный нос.

– Не то слово, я уже вспотел, – дополнил дрожащий ученик, – взгляни на меня, рубашку хоть выжимай!

Среди них была и пара, укрывающаяся под одной тонкой курткой. Кажется, что их уже больше ничто не волнует, есть только они и их любовь. Сидели они чуть в стороне от остальных, на бордюре.

Но всё внимание переключилось на достаточно громкий хлопок в соседнем дворе, прозвучавший позже ещё несколько раз.

– Давай, в путь! – военный постучал по стеклу, и автобус тронулся с места, оставив позади оставшихся без мест ребят мокнуть под дождём.

В ту же секунду Лиза забыла о своей стеснительности и, решив, что со школьниками поступили не правильно, вскочила с места и закричала:

– Но там остались люди, как же они? – ответа не последовало. Этим она только приковала к себе внимание всех пассажиров, которым, кажется, не особо и была важна судьба старшеклассников.

– Так же нельзя… – прошептала девушка, – Они же там одни…

Всю дорогу Лиза, не отрываясь, смотрела в телефон, пытаясь, как и все найти сигнал и отправить родным хотя бы маленькое сообщение, что с ними всё в порядке.

За всё время поездки волосы уже успели высохнуть, а молчание надоесть. Складывалось впечатление, что все боялись даже шептаться друг с другом находясь в этом автобусе, ну, оно и понятно: эвакуировали из школы, забрав с последнего урока, ничего толком не объясняют, а лишь подбрасывают дров в костёр тайн и загадок, везут куда-то. А нас точно не похитили? Такой вопрос проскакивал не раз.

Покоя не давал странный шум, доносящийся с улицы, не давая думать о чём-то другом, крадя всё внимание.

В миг всё приобрело уже привычный тёмно-серый оттенок после прошедшего дождя. Даже через довольно-таки плотное окно можно было уловить маленький сквознячок, и почуять возвращающую к жизни свежесть мокрого асфальта.

Спустя какое-то время волнения в салоне утихли, а некоторые и вовсе почувствовали облегчение и задремали на плечах своих друзей под еле доносящийся шум мотора и расплёскивающихся во все стороны луж. И если внутри автобуса царила тишина, то вот за его пределами творилось чёрт-те что. Люди буквально возненавидели друг друга, устроив на улицах настоящие бойни и грабежи только из-за сообщения о катастрофе, о которой, долго умалчивали. Вскоре хаос проник внутрь машины вместе с ветром, затаившись у окон в ожидании подходящего момента, чтобы разбудить напуганных детей. Прозвучал громкий хлопок, который поднял всех на уши, и, выдернув всех из сновидений, привлёк внимание на кричащую от боли улицу.

Люди бросали камни в витрины и стёкла автомобилей в надежде что-то забрать, почуяв безнаказанность и свободу. И даже дождь был не в силах погасить костры взбунтовавшихся, которые они зажгли почти на каждом углу. Противостояли им крохотные, уже не справляющиеся группы полицейских, отчаянно, но, не опуская рук, разгоняя людей. Стало быть, дела совсем плохи.

Следом за очередным хлопком последовала спустившая на землю тряска, схожая с ночным землетрясением. Глаза улавливали каждое движение рядом сидящих пассажиров и мерцающие огни вывесок за окном. Казалось, что за каждым поворотом становилось всё темнее и тише: солнца нет уже давно, его сменили грозовые тучи, а люди, судя по всему, собираются в группы и вместе уходят куда-то подальше от центра. Кому-то в салоне даже удавалось не открывать глаза посреди всей этой шумихи и продолжать беззаботно сопеть, будто ничего и не происходит вовсе. Их бесстрашию можно только позавидовать, как в тоже время Лиза специально трогала низ своей большой кофты или постоянно убирала уже высохшие волосы назад, просто потому что благодаря таким простым действиям она мысленно оставалась в этом автобусе и чувствовала себя в безопасности. Помогали этому и изредка переговаривающие между собой военные на первых сидениях. Их речь крепко связала девушку, глуша все неприятные звуки хаоса.

Лиза повернулась назад и на спинку сидения положили противогазы.

– Зачем?

– Возьми этот, а остальные передай вперёд.

А потом, всё замолчало и исчезло.

И вдруг, после скорби дней тех, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются; тогда явится знамение Сына Человеческого на небе; и тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою.

И тогда восплачутся все племена земные и увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках небесных с силою и славою великою.

В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков.

И свет во тьме светит, и тьма не объяла его.

Пришел к своим, и свои Его не приняли.

Всем своим телом можно было прочувствовать дрожащую от ветра траву, которая играясь, щекотала ноги и грудь. Она будто неугомонный ребёнок пыталась поднять с места неохотно поддающееся голое тело молодого человека. Посреди уже почерневшего поля как луна в пасмурную погоду лежал оголённый и принявший позу эмбриона парень, который, наверное, ещё сам не догадывался о потере одежды.

Наконец, сухая трава всё-таки смогла выдернуть его из сна и вернуть в настоящий мир, каким бы пугающим и страшным он не был.

Открыв глаза, парень не спешил кричать, потому что не до конца понимал происходящего вокруг, списывая это на ещё продолжающееся сновидение, от которого он не полностью отошёл. Мозг только-только запустил свои процессы, а поэтому думать, и оценивать ситуацию было пока сложно. Всё это было похоже на какой-то сюрреализм: тьма, колосья, голый парень, скрючившийся от холода. Будто все картины, которые когда-либо увиденные в жизни слились в одно большое полотно, где ни один из многих рисовавших так и не договорился об общем виденье. В голове, на удивление, не было ни нагоняющей страху темноты, ни объяснения отсутствию нижней одежды, а громкая, будто, играющая у самых ног старая и уже не пригодная к игре скрипка. Стальная ржавая дверь открывалась с точно таким же звуком, проскакивая между мыслями о наготе и громыхающими кастрюлями, создавая внутри черепной коробки раздирающие душу звуки, от которых даже после закрытия ушей ладонями у висков пульсировали вены.

Терпеть это, больше нет сил. Парень поднялся с впитавшей жар тела земли, затянул ремни своего противогаза покрепче и не прикрываясь, осмотрелся, покрутив головой. Ничего… Странно, а что можно было ожидать? Куда не глянь, всюду тьма.

– А где озеро то? – если вы когда-нибудь кричали, находясь в полной глуши, то поймёте, как пара слов облетела, наверное, всё поле, если не больше. Улыбнувшись, парень отдал должное дыму: его руки начинали дрожать, и вовсе не из-за пробегающего по его телу холода. Страх таился в той же траве, где и стоял подросток. Вокруг ничего, кроме собственного присутствия и наличия обезвоженной и сухой земли высматривать было нечего. – эй! – окликнуть кого-нибудь было единственной идеей. Хотя, найти свою одежду было в приоритете.

Несмотря на полное отсутствие горизонта, в голове благодаря воспоминаниям составлялась карта местности, пусть и не чёткая, совсем размытая, зато можно было примерно представить, где находится озеро. Найдёте озеро – найдутся и ответы.

– Как же хорошо, что оптимизм всегда при мне, что не скажешь о штанах… – молодой человек провёл горячей рукой по холодной коже где находились рёбра и, подскочив от боли вспомнил о синяке, который кто-то оставил ему на прощание. Но даже после такого контакта память не спешила возвращаться. – всё как в тумане… Хотя, неудачная шутка, учитывая моё положение. Глупо как-то вышло…

– Может быть, я умер? Покинул всех навсегда и теперь нахожусь там, где нахожусь… Ладно, если это жизнь после смерти, то она очень скучная. – рот ему не заткнуть, даже будучи в столь необычной ситуации. Но делал он это уже через силу, не поддаваясь на манящий соблазн впасть в истерику и с криками стуча кулаками по земле, винить мир в его неоправданной жестокости.

С приходом уже царствующей темноты, спустя некоторые время в голову закрадывается назойливая мысль, подмечающая исчезновение самых привычных звуков, ежедневно доносящихся отовсюду.

Находясь в окружении больших железных гаражей, ничего кроме стучащей по их крышам воды и хлюпающей грязи под ногами слышно не было. Это всё, что удалось подметить молодому парню в военной форме. Он стоял неподвижно и, облокотившись на капот автомобиля, стал невольным наблюдателем неравного поединка между двумя вечно сражающимися сторонами. Свет от фар стремился куда-то в непроглядную глубь материи, но, к большому сожалению, не был способен поймать даже самого крохотного контура предмета перед автомобилем.

– Кажется, нашли одного. В гараже копается, – из дыма к автомобилю вышел мужчина средних лет, но уже с явной проглядывающей сединой и в той же военной форме. – пойдём!

Он пришёл для свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали чрез него.

Но Он не был свет.

Ржавая дверь гаража со скрипом покачивалась от ветра, перебивая медленные, но стремительно приближающиеся шаги военных.

Над верстаком стоял мужчина. Вид у него был, мягко говоря, не очень. Пальто, кажется, было совсем другого цвета, нежели сейчас. Лишь на одном рукаве можно было разглядеть дырки размером с ладонь, а пуговицы, как и карманы, были хладнокровно вырваны.

Шум дождя, льющаяся вода в салон автобуса, и звук включённого поворотника, всё, что слышала девушка, открыв глаза. Протерев стекло противогаза, еле видимое разбитое окно наверху, которое увидела Лиза, создавало немало вопросов. После каждого движения следовало оглушающее эхо трескающегося стекла и металла, вбивающее гвозди в и без того потерянное и дезориентированное состояние после аварии. Что-либо произнести вслух было невозможно из-за неприятного привкуса крови во рту и десятка окружающих маленькую девочку трупов, половина из которых находилась вне автобуса, где-то на дороге, наверное. Осознание ужасной аварии запаздывало и приходило частями. Не было ни криков, ни слёз, лишь стоящая в луже из крови, воды и грязи девушка, осматривающая заваленный мертвецами перевёрнутый автобус, который, казалось, вот-вот затопит. А в голове лишь одна мысль: почему я?

– А почему бы и не я? – Лиза присела, чтобы взглянуть на лобовое стекло, испытывая надежду выбраться через него наружу.

Вместе с ней в автобусе сидели люди, имеющие за собой мечты и желания, истории, которые они пережили и могли пережить, но сейчас девушка пробирается к выходу через их бездыханные и окровавленные тела, пытаясь не впасть в истерику.

На несколько секунд кое-что по ту сторону автобуса возмутило Лизу, заставив прекратить движение и замереть на месте. Это была тьма. Непроглядная чернота за окном немного пугала. Неужели уже ночь?

Она выползла на улицу и увидела перед собой… Ничего. Всё будто исчезло, не оставив и следа после себя. Вода с кровью стекала по лицу, огибала ремни противогаза и капала в лужу, постепенно приобретающая красный цвет. С каждым выдохом вне заваленного трупами автобуса становилось немного лучше. Набравшись сил, и уже более-менее трезво оценивая ситуацию, в голову вернулась мысль о людях в автобусе, и что, возможно, кому-то нужна её помощь. Не торопясь, медленно и чуть хромая она пошла в сторону перевёрнутого транспортерного средства.

– Боже, нет… – чуть обойдя автобус, можно было увидеть большую красную лужу крови, вытекающую из салона автомобиля, протаранившего автобус. Хотя, это было сложно назвать транспортным средством, ведь теперь это плотно сжатые искорёженные куски металла, а посему водителя искать не было смысла.

Хлюпающие кеды и промокшая одежда не столько волновали девушку, как поиски живых людей. Хотя бы кого-нибудь. Вместе с каплями, с неба падал чёрный пепел. Большие хлопья моментально впитывались вместе с водой в куртку и рубашку, превратив одежду не понято во что. Этому было лишь одно пришедшее в голову объяснение – где-то серьёзный пожар.

В купе с темнотой дождь создавал практически нулевую видимость, да и стекло в противогазе постоянно запотевает, что очень мешало.

– Надеюсь, эта штука работает. – поправив ремни маски, Лиза решила немного пройтись и попытаться составить полную картину случившемуся.

Ощущения были похожи на то, что она стоит посреди бесконечной дороги, где-то вдали от цивилизации, казавшейся такой из-за тумана и абсолютной тишины. Вокруг не было буквально ничего, она была одна в этой темноте, а в голове лишь еле доносящийся и не утихающий колокол.

И поместили там человека, на востоке, которого создали.

Больше всего, наверное, было страшно наматывать круги вокруг поля, вместо того, чтобы продвигаться в поисках живых людей, или хотя бы штанов.

Парень не спеша подкрался к машине, стараясь лучше осмотреть её со всех сторон. Чёрный джип увяз в грязи задними колёсами и, судя по всему, поэтому его здесь и бросили, оставив двери нараспашку.

Где-то высоко в небе, которого не видно, набирал силу гром, готовясь обрушиться на землю вместе с ледяным дождём. Недолго думая, парень запрыгнул в машину, запер двери и откинулся назад, чувствуя прохладу сидений всем своим голым и незащищённым телом. В тот же момент на глаза попались свисающие с заднего сидения бежевые брюки, которые маячили в стекле заднего вида, так и крича о своём присутствии.

– Да ладно, ахринеть! – молодой человек жадно набросился на них и за долю секунды натянул на свои ноги, медленно гладя штанины от приятных ощущений.

Эйфория была прервана неприятным скрежетом металла где-то неподалёку, шум которого закрадывался всё глубже и глубже в подсознание, приказывая найти источник звука. К бамперу автомобиля был прикреплён буксировочный трос, тянущийся куда-то вглубь непроглядной тьмы, и, судя по сильному натяжению, впереди что-то было. После открытия двери, среди стучащих капель, в той же стороне, что и натянутый трос, можно было отчётливо расслышать расплёскивающуюся воду и удары волн о маленький берег. Что-то или кто-то находилось в воде совсем рядом, всего в нескольких шагах от безопасного и комфортного автомобиля.

Молодой человек не спеша подошёл к тросу и взял его в руку, чтобы следовать за ним вперёд, создавая этим удерживающую его иллюзию комфорта и спокойствия, представляя, что всё-таки не всё в этом мире исчезло бесследно.

Через пару шагов машина скрылась в тумане, и парень остался наедине с пожирающим его страхом, найдя под своими ногами крутой враг, куда чуть не свалился. Аккуратно спустившись вниз и ступив босыми ногами на холодный песок по телу, не смотря на дождь, пробежали мурашки, напоминая об отсутствии верхней одежды и обуви. Двигаясь вперёд, на глаза попалась длинная белая ленточка, уходящая куда-то вглубь песка. Будто маяк в самый сильный шторм она взывала к себе путников, рассеивая тьму вокруг себя.

Дёрнув за трос, в руках почувствовалась лёгкость, а к берегу сбежались все волны. Дёрнув ещё раз, но уже с большой силой, из тумана показалось большое и старое бревно, к которому и был привязан трос.

Не успел парень толком разглядеть одиноко плавающий предмет, как на глаза попалась девушка, лежащая на том бревне, руки которой были по локоть погружены в воду. Перекинув взгляд с ног на тело, пришлось немного прищуриться от ослепительно белого платья на ней, не потерявшее свой блеск даже из-за продолжительного дождя и прицепившихся к нему водорослей. Сердце в туже секунду замерло, наверное, не столько из-за красоты, сколько от человека находящегося рядом.

Но если для парня это было фигурально, то вот у девушки, судя по всему, сердце и вправду остановилось. Не смотря на все крики и рывки со стороны берега, она не хотела подниматься или издавать каких-либо звуков.

Аккуратно уложив её на спину, молодой человек склонился над её грудью, пытаясь услышать даже самый маленький хрип или кашель.

– Ну, ну, ну, давай! – слёзы смешивались с дождём и падали на уже почерневшее от песка и грязи платье, но даже после искусственного дыхания девушка не открыла глаза.

После ещё нескольких попыток, страх полностью взял вверх над подростком, оттолкнув его назад к оврагу, сковав руки и ноги. Тьма приказывала, а он подчинялся ей беспрекословно, не смотря на дрожь и сбившееся дыхание. Вода же пыталась ухватиться за ноги и утопить парня в озере, после выбросив его бездыханное тело на берег к девушке, где бы они мило лежали рядом друг с другом смотря туда, где когда-то раньше находилось небо.

Всё закончилось, когда подросток вернулся к машине, забыв обо всём, что случилось с ним несколько минут назад. Прислонившись спиной к номерному знаку с цифрами ноль восемьдесят восемь, он пытался восстановить дыхание и заглушить скрежет металла в его голове, доносящийся со всех сторон. Медленно пожирая часть его души и держа в постоянном напряжении, звук создавал невероятный дискомфорт, усиливающийся с каждым выдохом.

Шум, кажется, прошёл, но эхом проносился в голове каждые несколько минут, напоминая о себе и прошлом. Вытянув руку вперёд, её касалась яркая белая нить. Обхватив всё запястье, она тянула всё тело вперёд, но не приказывала этого делать. Под ногами была грязная зелёная вода и играющие с волнами водоросли.

Совершенно внезапно и не торопясь из воды поднялись человеческие руки, тянущиеся пальцами вверх так, будто вот-вот оторвутся. Их становилось всё больше и больше с каждой секундой. Несколько даже ударились об ноги неподвижно стоящего парня, но, не придавая этому значению, просто подвинулись, выпрямившись чуть дальше от него.

В миг, всё пропало. Глаза открылись только после громкого вороньего крика неподалёку. Обернувшись на звук можно было увидеть, как птица жадно поедала внутренности девушки лежащей на мокрых камнях, игриво взмахивая крыльями.

Парень открыл глаза, а перед ним был салон автомобиля, где он заснул под шум дождя, сам того не заметив.

– Разрешите? – спросил старший военный, постучав по металлической двери гаража.

– Здравствуйте… – вмиг, мужчина у верстака замолк, – вы проходите, пожалуйста!

Доски заскрипели, банки и бутылки застучали, а люди в форме уселись на хлипкие деревянные стулья, краска с которых сыпалась от малейшего покачивания. Везде царил бардак и раскардаш.

– Чем я обязан… Таким визитом?

– Киря, постой у двери, пожалуйста. – Кирилл, младший по званию, после приказа напоследок осмотрел ржавый гараж и покинул его, что-то бубня себя под нос. – ну-с, отец, как поживаешь?

– Как поживаю… Сам видишь, бесы на нашу голову небеса уронили, люди пропадают. А вы, собственно, зачем к старику явились? – дрожащими руками мужчина глотнул воды, половина которой утекла на пол и одежду, стекая по седой бороде.

– А тут что делаешь, мастеришь чего?

– Да я ж это, ну, ружьё своё охотничье чищу, сами понимаете… – каждое слово старика сопровождалось почёсыванием руки, скрытой за большим рукавом, от чего тот нервничал.

– А чего вы ко мне…

– Хорошо тут у тебя, – военный подвинул скрипучий стул ближе к верстаку, не спуская глаз с собеседника, – огурцы, батон, водка, плед и патроны. Запасы делаешь?

Старик замолчал, не зная, что и сказать, лишь почёсывая голову и посматривая на заряженное ружьё в нескольких метрах от него.

– А чего вы… – все пожелтевшие от солнца плакаты и банки за спиной в мгновение оказались забрызганы кровью, как в прочем, и пальто пожилого мужчины, с грохотом свалившись со стула на прогнившие доски, пытаясь прокряхтеть напоследок заученную молитву.

– Какого хрена? – под звуки бьющихся банок внутрь забежал Кирилл, держа перед собой автомат.

– Сукин сын ружьё на меня направил, чуть не выстрелил. Я в порядке.

– А он?

– Сидит в открытом гараже без противогаза хрен знает сколько. Всё время руку свою чесал, пока мы говорили, а значит, уже подхватил эту заразу.

Кирилл не стал задерживаться и после разговора один вернулся в машину. Ёрзая на сидении он не находил себе места, пытаясь разглядеть в дыму человеческую фигуру. В голове произошла уже сотня сценариев, и каждый из них может оказаться реальным.

Но страх развеялся, когда старший военный показался из тумана, держа в руках зажигалку и постоянно оглядываясь назад.

Костры потухли, улицы затихли, а люди исчезли. Глядя по сторонам, создавалось впечатление, что всё вокруг умерло, превратившись в кладбище некогда существовавшей здесь цивилизации и навсегда забытых вещей. Брошенные тележки с продуктами, автомобили с выбитыми стёклами: всё собой напоминало о бурной жизни, некогда кипевшей здесь до дыма. Лишь непрекращающийся дождь и вечно шепчущий на ухо ветер никогда не покинут эти места, оставаясь невидимыми призраками, обживающие заброшенные дома.

Тяжёлое женское дыхание пролетело несколько улиц, и цепляясь за каждый фонарный столб упёрлось в импровизированный пропускной пункт из нескольких мятых и дырявых автомобилей, утопившись впоследствии в луже. Островком надежды стал самый обыкновенный бетонный козырёк у подъезда, укрывающий от уже раздражающего дождя. Лиза наблюдала за уплывающей куда-то вглубь тьмы старой газетой, появившиеся, будто из неоткуда, она также незаметно и исчезла, растворившись в окутанном тумане дворе. Мысли полностью подчинили себе бедную растерявшуюся девушку, подвергнув мукам её хрупкое сознание, которое находится сейчас в очень стрессовой ситуации, не находя объяснений всему происходящему. Сотни тысяч маленьких осколков вонзались в идеальный мир маленькой девочки, разрушая всё то, что она любила, превратив всё буквально в пустоту, заставляя жить на руинах своего города, с захороненными под ним же людьми.

Вдобавок ко всем проблемам, об ещё одной напомнил недовольно пробурчавший желудок, требуя еды, даже после всего пережитого. Спорить смысла не было, да и сидеть на ледяном бетоне поглядывая на воду, было не самым приятным занятием, так что, отвлечься от всех проблем можно было с помощью хорошего перекуса.

Встав с плиты, Лиза по привычке отряхнулась, не сразу вспомнив про окровавленную и порванную после аварии рубашку. Это простое событие подарило, как ей казалось, навсегда утерянную улыбку, после чего она сама будто засеяла, прогоняя своим светом тьму.

Под ногами захрустели стекло и опустошённые пластиковые пакеты. Абсолютно все окна магазина были разбиты, но внутрь девушка попала всё равно через дверь, сочтя это уважением к издающему последние вздохи зданию. Может быть, это было и глупо, но, она была честна перед собой, кто оспорит её решение?

Впереди мучительные минуты, а то и часы, раздумий о необходимости взять те или иные продукты, вспоминая о сроках годности. Выбор был между: пересилить себя и взять консервы, либо же мучать себя голодом, питаясь газированными напитками и булочками. Взять всё невозможно, думала Лиза, но и жить в холодом, хоть и полном еды магазине тоже не вариант. Рано или поздно она испортится, да и бросать поиски людей тоже нельзя, как и бродить в потёмках.

На несколько секунд самый обычный огонь из зажигалки унёс девушку далеко в прошлое, после чего в нос ударил запах плавящейся свечи с праздничного торта. Это было так недавно, но, казалось, ненастоящим, выдуманным воспоминанием из-за свалившегося на голову тумана. Но огонь осветил не только мысли, но и магазин, заставив его сердце вновь стучать, вернув цвета на свои привычные места.

С испугу она даже уронила зажигалку на пол, чуть не раздавив, после чьего-то кашля. Спрятавшись под кассу, Лиза пыталась не моргать, следя за тёмной фигурой в самом дальнем углу отдела. Постепенно, глаза привыкали к темноте, показывая лежащего на полу человека, дыхание которого было отчётливо слышно даже под кассой. Не такую встречу с выжившими она себе представляла, выглядывая из-за кассы.

– Ну, подойди, подойди! Сам-то я, уже не смогу… Не бойся. – добавил он в конце, чуть не закашляв. По голосу пожилой мужчина.

– Кто вы?

– Мертвец, судя по всему…

– Вы знаете, что произошло с нашим городом? Откуда взялась эта тьма?

– Как же, ты не слышала про аварию за городом? Утечка на станции.

– Боже мой, что с вами? – Лиза встала в лужу крови, смотря на пулевые отверстия в теле старика.

– Не понравился я кому-то видимо, вот и словил пулевое… – но подняв голову, глаза его заблестели, – а знаешь что? Подойди ближе, пожалуйста. – вот, взгляни! – мужчина вытащил из кармана мятую фотографию и трясущимися руками протянул девушке, – ты очень похожа на мою внучку. Вот она, справа стоит. Ну вылитая ты: губы, нос, глаза, всё её! – сам старик посмотреть был не в силах, не зная, что не так давно сделанная фотография была вся вымазана в крови, о чём Лиза сказать не могла.

– Красивая. И вправду похожа…

– Возьми её.

– Что? Подождите, может, я найду аптеку и…

– Посмотри на меня, я уже мёртв! – крикнул мужчина, ударяя кулаком по груди, – а так, может быть, ты передашь ей фотографию и сделаешь её счастливой…

Магазин покинул последний хриплый вздох, оставив Лизу, держа в руках кровавую фотографию, смотреть на мёртвого старика, захлебнувшегося в собственной крови. После нескольких минут раздумий, девушка сложила фотографию и спрятала во внутренний карман, пообещав найти девочку.

Мысль о потери своих родных не давала покоя, а поэтому, зацепившись за эту просьбу, Лиза пыталась найти в этом умиротворение и попытаться отпустить прошлое, ставшее единым целым с тёмным туманом. Наконец-то в этом бессмысленном хождении меж могил чьих-то мечт нашлась искра, готовящаяся пробудить в одиноком подростке жизнь и появившуюся в ней цель.

Смириться с пропажей, а, может быть, даже и смертью близких было очень трудно. Такие сюжеты покидали голову моментально, не успев закрепиться в сознании и морально задавить девушку, на что она отвечала отрицанием пропажи любых людей, активировав защитный механизм.

И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их.

Дождь стучал по лежащим на холодном асфальте осколкам окон, образуя блестящие лужи под ногами и создавая преданную забвению мелодию, дополняющуюся звоном металлических навесов.

Выйдя из магазина, Лиза старалась всегда держать руку около кармана, боясь случайно выронить фотографию. Собрав полный рюкзак вещей первой необходимости в планах было отправиться вглубь города на поиски живых людей. Хруст стекла под кедами пронёсся громким эхом по всей улице, оставив оглушительное воспоминание о недавней аварии, напомнив обо всех пережитых в тот момент эмоциях. Шмыгнув носом и поправив лямки рюкзака, промокшая до нитки девушка пошла в сторону проезжей части.

Недавний эпизод с умершим прямо на глазах стариком не стал чем-то облегчающим, наоборот, разделив мысли надвое, он порождал собой проскакивающую на секунду улыбку, сменяющую собой печаль и ужас перед неизвестностью. Вопросов становилось всё больше и больше, а ответы были размыты или вовсе не найдены. Размытым казался и изменившийся взгляд девушки на окружающий её новый мир и на вещи, что в нём теперь являются нормой.

В таком же расфокусе предстала фигура загадочного человека в конце улицы, чей силуэт, сливаясь с дождём, становился с ним почти единым целым. При попытке рассмотреть неизвестного, в голове возникали разные ассоциации, и первая из них, доминирующая, являлась шумом старого неработающего телевизора, преподнося выжившего как нечто загадочное и даже мистическое.

Лиза здесь не одна, и она это понимала. Где-то неподалёку есть как минимум один человек, имеющий при себе огнестрельное оружие, застреливший без какой-либо жалости беззащитного пожилого мужчину в магазине. Стоит ли после этого следовать за неизвестным?

Глава

II

Я здесь

– Эй! – помахав рукой, неизвестный сделал несколько маленьких шагов вперёд, дав о себе знать.

Перед Лизой стоял такой же подросток, как и она, скорее всего, ровесник. Одет он был… В одни лишь брюки, что очень обескуражило, при такой-то погоде. Он сплёвывал воду, стекающую с его волос на губы, и также молча рассматривал девушку, подмечая детали. Оружия он при себе не имел, по крайней мере, его видно не было.

После нескольких минут безмолвной оценки, молчание нарушила девушка, собираясь медленно направляться в сторону парня.

– Привет… – в туже секунду Лиза почувствовала подступающий жар, охвативший вскоре всё тело.

– Выжившая, по всей видимости. – в его голосе был оттенок едва скрываемого нетерпения.

– Ну, и ты, похоже, тоже не плод моего воображения, как могло показаться. – улыбнулась она.

– Рад познакомиться, – он улыбнулся в ответ, – дрожишь. Напугана. Совершенно не понимаешь в чём тут дело.

– Почти также напугана, как и ты. Встретил беззащитную девушку. Одну. Надо же, как повезло, да?

– Я предпочитаю одиночество.

– Сейчас это проще некуда, – с улыбкой ответила Лиза, – а я ещё переживала, что первый выживший человек, которого я встречу, окажется трусом.

– Что? – протянул он руку, – ну же!

– Нелегко довериться случайно встретившемуся парню, который, к тому же, гуляет по пустому городу в дождь в одних брюках.

– Если ты готова отказаться от своей лести хоть на секунду, то я бы хотел предложить свою помощь.

– Хорошо, продолжай. – девушка продолжала злорадно ухмыляться глядя ему в глаза.

– Если честно, то и мне бы не помешал помощник… – запинаясь, произнёс он.

– Ты обо мне, если я не ошибаюсь?

– Что скажешь? Вдвоём куда проще выжить в этом кошмаре, – вполголоса пробормотал он, продолжая тянуть руку.

– Как мило. Но, боюсь, будет трудновато.

– Если не хочешь, то скажи, какая у тебя цель? Судя по всему, школы твоей больше нет, как и всего остального. Ты же не в свою уютную и тёплую квартирку хочешь вернуться? Спешу огорчить…

– Для тебя это неважно! Не думаю, что я нуждаюсь в помощи полуголого парня!

– А в помощи друга? Ещё увидишь, я в силах постоять за себя. Думаю, это делает меня ценным, в такое-то время… – но не успел он договорить последнее слово, как моментально почувствовал всем своим оголённым торсом стонущий холод асфальта.

– Продолжишь преследовать? – девушка схватила парня за руку и уронила на землю, пытаясь образумить.

– Мне нравилась та беззащитная девочка… – всхлипывая, ответил он с пола.

– Продолжить?

– Если честно, ты первая, кто мне это говорит. Я к тебе со всем уважением, а ты…

Довольно. Лиза поднялась на ноги, отряхнулась, и протянула запачканную грязью руку парню:

– В силах постоять за себя?

Оказавшись лицом к лицу, оба предпочли ещё некоторое время молча смотреть друг на друга.

– Вот, накинь её на себя. – Лиза дрожащими руками протянула парню свою мокрую куртку, и мило хлопая глазами, медленно протёрла стекло его противогаза.

– Спасибо.

После встречи, неведомая сила клонила обоих в сон, желая поместить хрупкое сознание подростков в иллюзию прежнего мира, на мгновение отделить их от высасывающего человечность тумана и зарядить тело энергией для будущих походов. Остановились они на ночлег в большом белом джипе, оставленный неподалёку от них посреди проезжей части.

Дым, мертвецы, новый друг… День был перенасыщен событиями сильно утомившие бедную Лизу, позволив ей вздремнуть как прежде – совершенно спокойно. Парень сидел на переднем сидении, и, наматывая на руку, найденную на озере белую ленточку, часто поглядывал на лежащую сзади девушку, захватившую всё его внимание. Он просто смотрел на неё, наслаждаясь моментом где, наконец-то, находится не в полном одиночестве. Этого было вполне достаточно.

– Я ведь даже не спросила твоего имени. – пробурчала девушка, не оборачиваясь и не открывая глаз, – как тебя зовут?

– Филипп.

– Лиза. – Ответила она.

– Лиза?

– Да?

– Возьми! – парень снял со своего тела куртку и протянул назад, – ты дрожишь, а я уже согрелся. – казалось, что между такими простыми словами и движениями проходили часы, где каждый чувствовал себя немного неловко, не представляя как вести диалог, будучи окружённым кошмарной чёрной мглой, отголоски которой находились в самих людях.

Тьма поглощала всё находившееся на открытом воздухе, каждый угол дома, даже разум людей, но только не закрытые пространства вроде машин и помещений.

Как стекающие капли воды по запотевшему стеклу также беззвучно в автомобиле сидели подростки, боясь случайно сказать какую-нибудь глупость, за которую будет стыдно всё то время, сколько они будут сидеть внутри.

– А что за ленточка у тебя в руках? – Лиза высунулась вперёд и, указав пальцем на выглядывающую из кармана брюк парня белую ленту, подняла голову на него.

Слова девушки лишь эхом доносились до Филиппа, не замечающего своего медленного и мучительного исчезновения. Его будто стирали из реальности, как ошибку, где он видел и помнил голубые, словно хрустальные, глаза своей необычной подруги.

Перед собой он видел лишь буксировочный трос, уходящий куда-то вглубь непроглядного тумана, и стоящую на ногах, будто живую, молодую девочку в белом платье, но без лица, которого он не видел, и представить не мог. Она взывала к себе, махая блендой рукой со свисающими с неё водорослями.

Стоило Филиппу закрыть глаза, как тут же все образы перед ним исчезли, оставив его наедине с таким же одиноким и потерянным перекрёстком. Это были, воспоминая о пути к той точке в пространстве и времени, где он находился в данный момент.

Филипп добрался до города, растеряв по пути всякую надежду на сохранение рассудка, представ перед уходящими вверх зданиями-гигантами, представляя, как их крыши бесконечно вытягиваются к небу, которое он уже успел забыть. Они полностью окружили маленького мальчика, проложив ему единственную правильную, по их мнению, дорогу вперёд. Наверняка таившая в себе немало опасностей, специально уготованные для таких наивных людей как он, обрекая на самую мучительную смерть.

Терять было уже нечего, а поэтому Филипп доверился вечно молчащим, но скрывающим в себе сотни историй разных людей великанам и под их взором направился вглубь тёмной бездны, моля о милосердии с их стороны.

Смотря по сторонам, парень обратил внимание на обращающуюся к нему дорогу, внезапно заговорившая с ним. Под ногами белой краской было написано слово "конец".

Только-только успев прочитать послание, оставленное здесь кем-то не так давно, упавшая с неба капля перенесла тело и сознание молодого человека внутрь одного из домов, перекрыв дорогу назад.

Блестящие белые блики переполненной пепельницы на подоконнике чуть ли не хватали за руки, приманивая к себе табачным запахом. Находилось это сохранившееся в целости хрустальное сокровище в обшарпанном храме с сотнями дверей, ведущие в навсегда захороненные осколки прошлого. Железные перила, осыпающаяся от малейшего прикосновения краска со стен и потолков, прожжённое пыльное кресло у окна, всё было знакомым, но достаточно далёким, чтобы усомниться в их существовании ранее.

Позже Филипп сбежал оттуда на не закрытый чердак, прикасаясь к каждой деревянной опоре, чтобы прочувствовать в ней невероятную силу, которой они обладают для поддержания крыши. Уже тогда он начал подмечать проносящийся позади него женский шёпот, скрывающийся за влажными деревянными столбами. Приятный, но сводящий с ума шум усиливался по мере приближения к выходу на крышу, будто предостерегая от опасности. Если внутренний голос приказывал закончить эти страдания, то галлюцинация пыталась отговорить растерянного и отчаявшегося парня от прыжка, держа его за руку белой ленточкой.

– Филипп! – крики Лизы смогли выдернуть молодого человека из воспоминаний, вернув в настоящее. – что-то случилось?

– Нет, нет, всё в порядке. Извини, задумался…

– Ты не знаешь, что случилось на станции? – заметив бегущие глаза парня и отдышку, Лиза решила забыть о ленточке и спросить, о чём-то другом.

– Не понимаю, ты о чём?

– Ну, мне сказали, что дым появился из-за аварии за городом.

– Не знаю, маловероятно. Не представляю, что такого можно было натворить, чтобы накрыть наш город тёмным куполом. Я скорее думаю, что это провалившееся испытание химического оружия. Или, может быть, вовсе и не провалившееся.

Перед глазами всплывали лесные пейзажи, хвойные деревья, сырость. Подростки, разрушая невидимый барьер неловкости, продолжали смотреть друг на друга, не представляя, что затерявшись в этом тёмном лабиринте, они смогли найти друг друга, несмотря на давление ужасной катастрофы и страхи, с которыми пришлось столкнуться ранее, понимая, что они не одни в темноте.

Всему своё время, и время всякой вещи под небом: время рождаться и время умирать; время войне, и время миру.

Звук трескающихся досок доносился отовсюду, а бетонные стены с грохотом обваливались друг на друга, словно случайно задетый кем-то карточный домик. Огромные и яркие языки пламени, хватаясь за обгоревшие окна, выходили наружу, пожирая последние нетронутые углы умирающего здания. Также ярко огонь горел и в глазах наблюдавшего за этим зверским убийством Кирилла, пытавшийся убрать дрожащие руки со своей головы, схватившись за неё от страха.

Слёзы его рождались в оранжево-жёлтых бликах теряющего свою силу огня и скатываясь по горячим щёкам падали на зелёную траву, напоминая холодную и блестящую утреннюю росу.

– Просьба выжившим откликнуться! – из рации донёсся мужской голос. – кто-нибудь, ответьте. – а потом и ещё несколько слов, окончательно выдернувшие Кирилла из сновидений.

Открыв глаза, перед парнем предстала развевающаяся и порванная в некоторых местах белая простыня, закрывающая собой импровизированное спальное место.

Оторвав свою голову от грязной и твёрдой подушки, улетучились последние воспоминания о кошмарном сне с пожаром, навсегда затерявшиеся среди бегающих мыслей. Может это и к лучшему, подумал он.

По ту сторону ночлега горел маленький, еле-еле живой костёр, оставаясь таким только благодаря самодельному навесу, спасающий от льющийся из каждой щели и трещины воды. Спиной к нему стоял капитан. Именно он своими сообщениями к выжившим пробудил Кирилла и, подняв на ноги, вернул в печальную реальность.

Мир этот и земля страдала, но, не показывая агонии, лишь тихо проливала нескончаемые слёзы, испытывая невыносимую боль, которую терпела. Ревнуя ко всему, оплакивая неспособное более вздохнуть голубое небо, окружающее всякую душу кричало, пока голос не стал беззвучным.

– Проснулся? – даже не повернувшись, спросил капитан, – каша на огне, угощайся. – ничего не ответив, Кирилл быстро занял место у костра и жадно поглощая пищу, изредка подглядывал куда-то в сторону.

– Ешь, ешь. Когда ещё удастся так сытно поесть…

– Ой, извините, я что-то даже и не… Ну, угощайтесь! – зачерпнув последнюю ложку каши и положив к себе в рот, рядовой протянул банку с остатками вперёд, – тут ещё осталось, держите.

– Спасибо, Киря, я сыт.

– Эй, приём, меня кто-нибудь слышит? – из рации донёсся хриплый и неспокойный мужской голос, – пожалуйста, помогите!

– Говорит капитан Трофим Андреевич, что случилось?

– Меня завалило бетонными плитами, не могу выбраться, пожалуйста, вытащите меня! – мужчина стучал по расколотой плитке кулаком и чуть ли не рыдая умолял вызволить его из беды, услышав сообщение по рации от военных.

– Сынок, где ты находишься? Что за здание?

– Двадцать восьмое общежитие… – прокашлял пострадавший, – прошу, помогите…

– Скоро будем, не волнуйтесь. – сказав это совершенно наиграно, Трофим Андреевич с улыбкой взглянул на Кирилла, – а вот и ещё один, сам к нам в руки прыгнул, и искать не пришлось. Уберём бедолагу, а потом вернёмся. Собирайся!

Время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий…

Военные быстро прибыли к месту происшествия, начиная осматривать видимую часть полуразрушенного общежития. Капитан тяжело вздохнул после примерной оценки серьёзности завала, представляя самые долгие поиски человека, в которых он участвовал. Оставлять выжившего одного и надеяться, что тот умрёт под завалами нельзя, ведь если судьба окажется к нему благосклонна, то даже будучи покалеченным, он по-прежнему будет представлять опасность для всех, разгуливая по городу. Целью было убить его, захоронив под этими же бетонными плитами, предотвращая распространение вируса, скрывающийся в тумане.

– Хорошо, главный вход, вроде, цел, зайдём через него. Смотри по сторонам и не зевай.

– Да, да… – закатив глаза, Кирилл затянул ремни противогаза и последовал за капитаном.

Из-за обвала в воздух поднялась пыль, создавая абсолютно нулевую видимость в узком тёмном коридоре. Выступающие из стен арматуры пыталась ухватиться за рукава военных, чтобы навечно сделать частью этого здания, а подстерегающие дыры в прогнившем деревянном полу уготовили для зевак особые мучения в виде затопленного подвала и торчащих под водой железных прутьев, жаждавшие проткнуть всякого провалившегося вниз.

– Приём, это Трофим Андреевич, мы в здании, но вас не видим. Где вы? – проговорив это несколько раз, ответа не последовало. С той стороны тишина.

Кирилл остановился, чтобы провести рукой по залитой кровью стене, не представляя, сколько людей здесь погибло.

– Повторяю, это капитан Трофим Андреевич, подайте сигнал, и мы вас найдём, – но быстро от рации капитана отвлёк отставший от него рядовой, глупо таращившийся на стену, – твою мать, Кирилл, это тебе не картинная галерея, не отставай!

Куски бетонных плит, арматура, мятые двери, всё вот-вот будет навсегда предано забвению, уйдя под землю. Здесь были собраны все страдания, впитывавшиеся в каждый сантиметр молящего о спасении здания. Среди всего этого хаоса и груды обломков Кириллом было замечено нетронутое, сохранившееся целым окно с выходом на улицу. Оно пережило конец света и, казалось бы, не щадящий обвал, даже не треснув.

– Сволочь! – и если не стекло, то душа парня точно треснула от крика Трофима Андреевича, после которого он исчез. Кто-то утащил его в одну из квартир, закрыв дверь на все обороты.

– Трофим… – вскоре и сам Кирилл смог прочувствовать тугую верёвку на своей шее, которую накинул подкравшийся сзади человек.

Лёгкость и простота дела затуманила разум военных, и ослеплённые своей самоуверенностью посчитали, что им не составит труда добраться до точки и просто застрелить человека, самостоятельно подписавший себе смертный приговор.

Кирилл кряхтел уже нисколько от нехватки кислорода, сколько от перетирающей шею верёвки, откуда понемногу сочилась кровь. Несмотря на все тихие мольбы, которые напуганный рядовой издавал сквозь кашель, неизвестный продолжал рывками тащить свою жертву всё дальше и дальше от входа, куда-то вглубь здания. Даже сквозь запотевшее стекло противогаза, пыль, и медленно слепящую тьму, вертя головой, можно было разглядеть стремительно приближающийся белый, едва различимый луч света, исходящий, будто, откуда-то снизу. Спустя несколько невероятно мучительных метров позади отчётливо виднелась открытая шахта лифта, откуда и пытался выбраться свет.

– Погоди… – неизвестный остановился, и, не выпуская из рук верёвку, несколько раз точно ударил Кирилла по ногам, предотвратив вероятную попытку сбежать, – не надо… – всё, что мог сказать отчаявшийся парень, уже представляя неизбежные несколько секунд свободного падения и последующие за ними страдания.

Несколько оглушающий хлопков пронеслись по коридору и отразившись от стены повторно ударили по ушам, заставив абсолютно всё замереть. Даже освободившись от верёвки, Кирилл был не в силах бежать, молча смотря вглубь бездны.

– Кирилл! – из-за угла, совершенно спокойно, вышел Трофим Андреевич, держа в руках залитый кровью, ещё горячий, автомат. Взлохмаченный мужчина медленно приближался к лифту, а его безумный и животный взгляд можно было разглядеть даже через противогаз.

Испугавшись безбожного гнева капитана, человек оттолкнул от себя приходившего в себя Кирилла, бросил верёвку и моментально растворился с темнотой, скрывшись за углом. Трофим Андреевич оставлять в живых его не желал, а посему закинул автомат на плечо и также не спеша направился вперёд.

– Ты как, сынок? – капитан поднял Кирилла с пола и дружески похлопал по плечу, – ты иди назад, а я вслед за ним. Окружаем его, не дадим этой сволочи уйти!

Свет и тьма, жизнь и смерть, правое и левое – братья друг другу. Их нельзя отделить друг от друга.

Кашлять приходилось в руку, чтобы не выдать себя, но получалось это с каждым разом всё громче и громче, как бы этого не хотелось.

Из угла медленно высунулся дрожащий и преданный первобытному страху человек, сразу же заметивший стоящего на его пути рядового.

– Беги отсюда! – прошептал Кирилл, указав на выход, – быстрее, я повторять не буду!

– Что?

– Сука, на выход!

Только-только высунув ногу на улицу, покинув дверной проём, её моментально продырявил точным выстрелом капитан, вышедший из-за машины. За криками и льющейся кровью последовали ещё несколько пуль, попавшие точно в грудь и похвалившие человека на плитку, заставляя его хаотично дёргаться и испытывать настоящий ужас.

В здание вновь вошёл Трофим Андреевич. Он не опуская оружия шёл по кровавому следу, наслаждаясь удачной охотой. Вскоре он увидел зажавшегося в углу продырявленного мужчину, выставившего от безысходности руки вперёд, что-то бубнящего себе под нос.

– Давно я так не развлекался. Твой дружок заставил хорошенько меня попотеть… – только-только направив оружие на мужчину, перед ним встал Кирилл, разведя руками в стороны.

– Стой, не надо!

– Нашему миру конец, Кирилл, оглянись вокруг! – закричал капитан, – никакой больше армии и командировок, мы предоставлены отныне сами себе, и защищать себя сами должны. Ни денег, ни правил, ничего нет. Лишь у кого сила, тому и быть законом в новом мире, понимаешь?

– Да пошёл ты к чёрту. Нельзя же расстреливать людей налево и направо, когда захочется. Чем же тогда ты от них отличаешься, а?

– Я солдат и выполняю приказ! – направив автомат на уже успокоившегося истекающего кровью человека, Трофим Андреевич, даже не обернувшись, застрелил его, злобно ухмыльнувшись в глаза разгневанному Кириллу, – позорище…

Но не всегда будет мрак там, где теперь он огустел.

От пустой, потрескавшейся и мокрой дороги приятно пахло свежестью после недавно окончившегося дождя, а белая, никем не тронутая разметка, сияя, игралась с неугомонными бликами ярко синих фонарей, изредка переливаясь оранжево-жёлтым светом, исходящим из кем-то подожжённого белого автомобиля.

Пламя, вырываясь из салона, крепко обхватило машину со всех сторон, пытаясь слиться с небом и стать с ним единым целым. Казалось, что дым от полыхающих покрышек был чернее поглотивший весь мир мглы, отчего становилось немного не по себе.

Крутя в своих руках мокрые волосы, Лиза совершенно без эмоционально наблюдала за постепенно затухающим пламенем и грудой металла, где сгорать больше нечему. Стёкла уже давно полопались и осколками лежали у мокрых кед подростка, отражая своего поджигателя. Девушка недвижимо стояла на проезжей части, пока не почувствовала чьё-то присутствие неподалёку, ощущая, что посторонний также молча смотрел ей в спину, нагоняя ужаса. Поворачиваться было страшно, а поэтому она продолжала смотреть на автомобиль, пока вырвавшийся из головы холод, медленно бегал по её телу, заставляя с каждой мыслью о неизвестном человеке чувствовать себя дискомфортно.

Моргнув насколько раз, Лиза заметила ярко белую фигуру, стоящую так близко, что казалось вот-вот возьмёт за руку. Было не ясно, откуда и кто она, как так незаметно и тихо подобралась к девушке, и не её ли взгляд заставил хорошенько понервничать?

Повернув голову в сторону, перед глазами предстала большая статуя женщины в очень свободной одежде и расправленным крыльями за спиной. При виде неё страх моментально улетучился, и, растворившись где-то наверху, предоставил место абсолютному непониманию. Каменная статуя материализовалась на той же дороге в считанные секунду, будто наблюдая за итогом маленькой шалости Лизы, обдумывая для неё самое жестокое наказание. Но в застывших каменных глазах виднелись все преследующие её страдания и пройденные пытки, обнаружив себя запертой в клетке в бескрайней чёрной бездне. Казалось, что она вот-вот заплачет, присоединившись ко всем одиноким страдальцам в этом новом мире, прочувствовав все их мучения на себе.

Но Лиза покинула так манящий мир сновидений, открыв наполненные слезами глаза на реальность, в которой была. Пробудил её, наверное, шумный включённый телевизор, застывший на белом экране. Маленькая комната была залита мягким, но забравшимся в каждый угол, светом. Окончательно разбудил колючий, но тёплый ковёр на стене, до которого девушка коснулась, поднимаясь с дивана, сбросив с себя одеяло на пол. На всё том же полу уже лежали подушка и плед, что являлось собой спальным местом Филиппа, которое он добровольно организовал сам для себя. Но самого Филиппа рядом не было.

Осмотрев комнату и привыкнув в темноте, уставшая и сонная Лиза обратила внимание на вылезающий из-под закрытой хлипкой двери красный свет, который быстро сменился на зелёный. Заинтересовавшись этой загадкой, девушка не спешила дёргать ручку и открывать дверь, а наоборот, пыталась растянуть момент, насколько это было возможным, представляя, что может скрываться по ту сторону комнаты.

Открыв дверь, она увидела приклеенную к стене рваным скотчем старую новогоднюю гирлянду, излучающую этот разноцветный свет. Выше неё, приклеенный всё на ту же ленту, висел вырванный из школьной тетради листок с хорошо читаемыми словами: "следуй за светом", написанные чёрным фломастером. Лиза решила не останавливаться здесь надолго, и хорошенько запомнив всё то, что видела перед собой, коснулась пальцами гирлянды, следуя за ней вперёд по коридору, создавая этим удерживающую её иллюзию комфорта и спокойствия.

Цветные огни выходили из квартиры, и через приоткрытую входную дверь направляли в подъезд, где мягкое и медленное переливание из красного в зелёный сменилось на быстро моргающие синий и жёлтый, заставив на несколько секунд остановиться и дать времени, чтобы привыкнуть. Только-только выйдя на лестничную площадку, из-за скрипа двери, внизу, несколькими этажами ниже, кто-то забеспокоился, начав метаться из одного угла в другой. Не желая разрушать атмосферу и по-своему прекрасную иллюзию, Лиза продолжила играть роль ничего не понимающей девушки, следуя только за гирляндой.

Гирлянда обрывалась чуть-чуть не дотянув до открытой двери на первом этаже, ведущая в другую квартиру, откуда доносились чьи-то шаги. Скрип старых досок под ногами выдал вошедшую внутрь девушку, после чего внутри кто-то очень заволновался.

– Привет… – прошептав это, Лиза вышла в зал, касаясь руками дверного проёма.

– Ой, привет… Не думал, что ты проснёшься настолько рано, а я не успел закончить вот это вот всё. Прости… – казалось, что белый новогодний шарик вот-вот лопнет в трясущихся руках Филиппа, который он схватил от волнения.

– Нет! Не извиняйся, это всё очень мило и круто, даже в таком виде. – оба начали делать шаги на встречу друг другу, даже не замечая этого.

– Чёрт, я, надеюсь, мне не придётся стыдиться этого каждый раз, когда буду пытаться уснуть…

– Я такого никогда не видела, ты молодец.

Растрогавшись этим, недолго думая, Лиза бросилась к парню, крепко его обняв.

– Хочешь эм-энд-эмс?

Итак, если свет, который в тебе, тьма, то какова же тьма?

– Я нашёл её у озера, в песке, когда проснулся в тумане. А ещё там была… Девушка… Она была уже мёртвой, приплыла к берегу лёжа на бревне, и, кажется, это ленточка была частью белого платья, в которое была одета. Я решил сохранить её, чтобы каждый раз доставая ленточку из карманов брюк оставаться в своём мире, не смотря на творящийся ужас вокруг. Почти как талисман.

– Эту фотографию дал умирающий на моих руках старик, которого я, случайно, встретила в магазине. Он попросил найти его внучку и сказать, что с её дедушкой всё в порядке. Она стала моей личной и единственной целью в жизни, которой, наверное, до этого дыма и не было вовсе. Я пообещала выполнить его просьбу…

Филипп и Лиза лежали на ступеньках под сияющие огни гирлянд, и, держась за руки, наконец, начали друг другу доверять.

Выставленная вперёд рука молодого человека не могла полностью спрятать яркий, направленный точно в его сторону, свет. Будучи обнажённым, подросток стоял под открытым небом, чувствуя каждую скатывающуюся с его рук и лица ледяную каплю, упавшую с закрытого тучами неба. Перед ним была та самая заглохшая посреди опустевшей парковки машина, в которой он совсем недавно ночевал со своей подругой, спасаясь от дождя. Но зная про неспособность машины завестись и видя перед собой её включённые фары, парня это нисколько не смутило, наоборот, поймав ложное воспоминание о том, что всё так было и есть в настоящем, он лишь шёл к ней навстречу, будто забыв, зачем выходил наружу.

Дрожь по телу пробежала после соприкосновения трясущегося холодного пальца Филиппа и такого же холодного капота, с которого ручьём на асфальт стекала вода. Закрыв собой свет и прищурившись, в салоне авто подросток отчётливо видел спящую на заднем сидении Лизу. Но всё бы ничего, если за рулём не сидел он…

Может быть из-за холода, как думает сам Филипп, его чувства и реакция притупились, а поэтому при виде самого себя внутри автомобиля и одновременно находясь при этом на улице, он не сразу отскочил назад, пытаясь всё осмыслить, нет. Им движет интерес, именно он взял его за руку и потащил к водительскому месту, указывая на дверную ручку, нашёптывая слово: "открывай". Но прежде чем сделать это, молодой человек остановился, наклонился к окну и внимательно разглядывал себя, двигаясь от ног к голове. Хватит, сказал он и ударил кулаком по стеклу, после чего вздрогнул и открыл глаза.

Перед ним было старое деревянное окно, подоконник, пустой цветочный горшок и грязь от перевёрнутой пепельницы. Лишь дождавшись второго стука, до Филиппа дошло, что они доносятся вовсе не из его воспоминаний, а за входной дверью в реальности. После ещё нескольких, довольно таки сильных, ударов на кухню вбежала Лиза, держа перед собой одеяло.

– Что происходит? Кто это? – шептала она, боясь, что некто за той дверью услышит их.

– Я никого не жду, а ты?

– Открывайте, я знаю, что вы внутри! – мужской крик эхом пронёсся по подъезду, добравшись до испуганных душ подростков, – это моя квартира. Считаю до трёх, либо вы открываете, либо я вынесу эту дверь к чёртовой матери!

– Твою мать, что делать то…

– Здесь мои вещи, еда. Твари, я же подохну тут под дверью…

– Может, откроем? – Лиза встала перед другом и наклонила его голову к себе, – вдруг, это и вправду его квартира?

– Ты что, с ума сошла? Дверь была открыта, когда я нашёл её…

– Я дверь не стал закрывать, думал, всё равно больше некому зайти… Но, видать нашлось кому… – старик упал на пол, задев дверную ручку.

– Видишь! – девушка бросила одеяло на пол и подбежала к дверному проёму, чуть выйдя из кухни, – вдруг, ему нужна помощь.

– Стой, не надо!

Лиза подбежала к двери и впустила внутрь мужчину, обдумав уже все извинения.

– Простите, мы не знали, что здесь ещё кто-то живёт…

– Не знали они, кто такие? – напугавший всех старик закрыл за собой дверь и уселся в кресло, протирая лоб платком.

– Мы, потерялись здесь… Думали, что все погибли.

– Все да не все.

– Слышь, мужик, – крикнул Филипп, войдя в зал, – ты не дерзи нам, а то выставим тебя обратно в подъезд!

– Щенок…

– Филипп!

Спустя какое-то время все привыкли друг к другу, немного расслабившись.

Старик всегда держал под рукой карту, а большую сумку с вещами оставил у двери.

– Я держу путь к лагерю выживших, он не так уж и далеко от города, на востоке.

– Лагерь выживших? Это туда все люди ушли? – заинтересовавшаяся девушка села напротив старика, внимательно слушая его.

Филипп аккуратно поставил стакан с водой на стол и подкрался к двери, услышав последние слова своей подруги.

– Возможно, но большинство погибло, когда сюда дым дошёл, а других убили уже после. Повезло вам… Подай яблочко, пожалуйста!

– Вы сказали о лагере, – протянув вперёд яркий красный фрукт, Лиза была очень вдохновлена последними новостями, – где он? Вы поможете нам добраться туда? – но стоило ей потянуться за вторым, как в голове что-то зашумело, и шум этот отдёрнул руку назад.

– Ты, правда, не знаешь? А я-то думал, что вы оба туда и бежите… Филипп тоже ничего про лагерь не слышал?

– Он ничего мне не говорил… – прошептала Лиза, опустив глаза.

Взволнованный Филипп, держась за дверной проём и слыша каждое слово, становящееся каплей в почти переполненной чаше ярости, готовился вот-вот вбежать в комнату и всё объяснить. Но… Не мог решиться. Боялся. А поэтому, приняв себя как труса и лжеца, ушёл на кухню, где хорошенько замахнувшись, пару раз ударил себя в грудь кулаком, думая, что доверию конец.

Старик убедился, что рядом никого нет, и наклонился вперёд к девушке.

– Вот, что я тебе скажу, дым меняет людей, так что, будь осторожна со своим парнем…

– Мы не… Мы просто друзья.

– Кем бы он ни был, всё равно, я видел, как люди превращаются в монстров и убивают друг друга за кусок хлеба. А он у тебя, судя по всему, немного, вспыльчивый. Аккуратнее с ним.

– Хорошо… – прошептала Лиза, – ну, так что, вы знаете, где лагерь, может быть, проводите нас туда?

– Так уж и быть, не бросить же вас здесь одних, правда? – улыбнувшись, старик, взяв с подоконника яблоко, протянул его девушке.

Оранжевые блики плясали на белоснежной плитке в ванной комнате, и вырываясь из десятка свечей на подоконнике, создавали мягкий и успокаивающий свет, предоставляя возможность расслабиться лёжа в горячей воде, как и поступила Лиза.

Девушка откинула голову назад, положила руки на края ванны и закрыв глаза, представляла себя в своей квартире, прежний мир и кричащего ворона на ветке дерева, которого она когда-то видела за окном.

– Что ты делаешь? – крикнула недовольная Лиза, схватившись за шторку.

– А ты что делаешь? Я просто хотел узнать, как долго ты ещё здесь будешь. – парень продолжал неловко стоять в ванной комнате.

– Убирайся и закрой дверь!

– Я боюсь, что это, возможно, последний мой шанс спокойно принять тёплую ванну, сама понимаешь.

– Да выйди ты уже отсюда! – девушка схватила первый попавшийся флакон шампуня и бросила в любопытного парня.

– Слушай, мы, правда, будем это продолжать? Опять? – Филипп вышел из ванной комнаты и, усевшись под дверью, перебирал в руках остатки пены с шампуня.

– Есть другие предложения?

– Ну, не знаю, может быть хотя бы капельку примирения. Послушай, мы оба не сможем выжить без взаимопонимания, если не научимся доверять друг другу.

– Ты что там, подглядываешь за мной?

– Ты льстишь себе.

– Идиот!

– Чудесно. Ладно. Согласен, сейчас я посмотрел специально. Но, извини. Ручки у этой двери нет, как и замка. Мы можем и дальше отдаляться друг от друга, закрывать двери, но…

– Подойди. – она аккуратно встала на ноги под звуки льющейся воды и протянула руку. Маленькая жаркая ладонь прикоснулась к лицу Филиппа, и Лиза прикрыла ему глаза, – обувь сними, если хочешь в воду.

– Хорошо.

Лиза осторожно касалась его шеи, чувствовала неровное и слегка обрывистое дыхание. Порой, он даже вздрагивал, то ли от щекотки, то ли от волнения.

– Это считается за доверие?

– Более чем… – прошептал он, моментально замолкнув.

Когда штаны полностью промокли, перед собой подросток увидел грязное и зелёное болото, в котором по пояс стояла девушка в белоснежном платье, чьё лицо было размыто и не читаемо. А обернувшись, увидел под своими ногами усыпанное женскими телами поле, руки которых были связаны белой ленточкой.

– Фил? – пронеслось за спиной.

– Да. – и вновь ванная комната, голая подруга и яркий свет постепенно затухающих свечей, – что?

– Ложись…

Парень зачесал волосы назад, повернулся, и лёг на грудь Лизы, ощущая всё тепло её мокрого тела.

Парень с девушкой вышли в коридор, и если Лиза вытерлась полотенцем, то вот для Филиппа снять мокрые и прилипающие к ногам брюки было, немного, проблематично.

– Эй, паренёк, чего воду стоишь льёшь? Возьми себе в шкафу одежду, для тебя точно что-нибудь найдётся. – крикнул старик.

– Что?

– Что, что, с голым торсом гуляешь, простынешь ещё! В шкафу есть свитер, джинсы, рубашки. В общем, бери, что угодно.

Филипп посмотрел на улыбающуюся подругу и побежал в спальню.

– Спасибо вам!

Разве, упав, не встают и, совратившись с дороги, не возвращаются?

Лиза сидела вместе с мужчиной на кухне, перевязывая ему руку, пока тот смотрел в окно, представляя, что снаружи есть что-то кроме дыма.

В комнату вошёл парень, и, разведя руками, предстал перед всеми в новом образе: тёмно-синие джинсы, старые, потёртые и порванные в некоторых местах кеды, и белый свитер, идеально севший на него.

– Ну, посмотри на парня своего, совсем другой человек теперь!

– Красиво, – девушка отвела взгляд в сторону, немного засмущавшись, – мне нравится…

Внезапно соскочивший с табуретки мужчина выдернул из рук Лизы бинты и упёрся спиной к настенной плитке, страх на лице, которого был виден очень явно. Он коснулся рук девушки, извинившись за неудобство, и побежал в свою спальню, так, как, кажется, пожилые люди не бегают.

– Вы из-за свитера? Ладно, возьмите его обратно, раз уж на то пошло… Сами сказали, бери, что захочешь, ну, я и взял.

– Стой на месте, не двигайся! – крикнул вышедший из-за угла старик, держа в своих дрожащих руках пыльный пистолет, – не делай глупостей сынок, иди спиной в зал и подружку свою напуганную забери!

– Что происходит? – Лиза крепко сжала руку своего парня и спрятавшись за его спиной, тихо всхлипывала.

– Времени совсем нет, берите свои вещи и выметайтесь из моего дома…

– Хорошо, хорошо, мы только…

– Через окно! – продолжил обезумевший старик, – не через дверь, прыгайте в окно. Всё равно первый этаж, – всё то время, сколько дети шли в комнату, сошедший с ума человек держал оружие наготове, будто играясь с их жизнями, – быстрее!

Скрипучее окно распахнулось, и подростки встали у стены, пока за них вещи вниз выкидывал мужчина, обескуражив этим действием, наверное, всех, и себя в том числе.

– Ну, вот и всё. Готово! А теперь прыгайте, не бойтесь. – самым страшным для Лизы казалось вовсе не само ружьё, а факт его наличия в руках безумного человека, размахивающий им во все стороны. Казалось, что вот-вот его палец соскользнёт при очередном взмахе и случайно вылетевшая пуля продырявит кого-то из троих находящихся в этой маленькой сырой комнатке.

В дверь постучали, но, не дождавшись хозяина, гость сам вошёл в квартиру, не спеша, осматривая каждый угол.

– Вашу ж мать, прячьтесь в шкаф и не звука! – мужчина затолкал детей в шкаф и закрыл дверь.

Из коридора донёсся голос.

– Здравствуйте уважаемый, не ждали? – спросил вошедший на кухню старший военный.

– Кто вы?

– Трофим Андреевич, капитан поискового отряда, а остальное вам, увы, знать не обязательно, – мужчина убрал ружьё за спину и указал пальцем на табуретку рядом со столом, – разрешите?

– Да ради Бога!

– Ради него, что угодно. Присаживайтесь, присаживайтесь, чувствуйте себя как обычно и расслабьтесь.

Филипп и Лиза смотрели друг на друга совершенно потерянными глазами, не понимая, что происходит в соседней комнате.

– А зачем вы, капитан, ко мне явились?

– Нальёте ка для меня, отец, стаканчик молока, м? В пути всё горло пересохло, не представляете.

Старик нехотя поставил на стол бутылку водки и пакет с молоком, разлил напитки по двум рюмкам и протянул одну из них военному.

– Благодарю вас. Знали бы вы, как сейчас сложно найти обычный пакет с молоком, да и к тому же с не истёкшим сроком годности. Что за время… Ах да, позвольте похвалить вас за необычное световое шоу вчера, знаете ли, я был слегка удивлён.

– Не… Не понимаю о чём вы…

– Мокрая резинка для волос в ванне. Судя по вам, вы не то что волосы не заплетаете, вы и не мылись достаточно долгое время, я не прав? Вы держите у себя в доме девочку? Здесь есть ещё кто-то кроме нас?

– Капитан, позвольте… – мужчина свалился со стула после оглушающего выстрела, выронив из рук рюмку.

Испугавшись, Филипп осторожно вытолкнул окно и, схватив девушку за руку, выпрыгнул вместе с ней на улицу, забыв про лежащие на земле вещи, убегая под разъярённые крики военного.

– Стойте, дети! – закричал стоящий на углу Кирилл, – остановитесь! – но только-только закинув автомат на плечо, и собираясь бежать, от подростков уже и след простыл.

– Упустили… Ну, ничего, мир, как говорится, тесен. – Трофим Андреевич осмотрел брошенные вещи и, похлопав рядового по плечу, направился в сторону автомобиля.

Вот происхождение неба и земли, при сотворении их, в то время, когда Господь Бог создал землю и небо.

Небо сегодня было чуть светлее обычного, что не могло не дарить даже секундную надежду на возвращение к старому миру и его законам. Дождь сменили стремительно падающие с неба крупные и белоснежные хлопья снега, но точно также, по-прежнему, впитывающиеся в одежду, доводя до дрожи благодаря холоду. Что-то изменилось, или, наоборот, всё возвращается на свои места.

Всю ту дорогу, что подростки шли от дома к переполненной автомобилями парковке, иногда, они вытягивали руки вверх, и кончиками пальцев дотрагивались до холодных белых кристалликов, моментально растворяющиеся у них на глазах. Тяжко было идти не только из-за постепенно замерзающих ног и рук, а также из-за увязавшегося за мыслями, духом и телом страха перед неизвестностью. Лиза прислонилась к ещё тёплому плечу своего парня и, думая о своей не случившейся смерти, представляла, что задержись они в той квартире хоть на секунду дольше, точно бы составили компанию приютившему и уже мёртвому мужчине.

– Он ведь, пытался нас спасти… Ну, выгоняя из квартиры через окно. Наверное, увидел, как к дому кто-то подходит, поэтому через дверь уйти было нельзя…

– Слышала, один из них представился капитаном. Военный, судя по всему, – пар, вырывающийся изо рта, после каждого слова немного сбивал ход мыслей с непривычки, – Зачем они…

– Они пришли на свет гирлянд, которые ты включил вчера…

– Прошу, только не делай из меня виноватого, ладно? – Филипп чуть забеспокоился, глядя на подругу, – откуда мне было знать, что среди этой чёрной материи парочка военных разглядит тухлый свет гирлянд?

– Нужно вернуться, – Лиза с трудом выдернула свою руку из крепких объятий парня и отскочила назад, сделав пару шагов назад, – там осталась карта с отмеченным на ней лагерем выживших, надо забрать её. Это наш шанс наконец-то что-то изменить!

– Что… Что за лагерь? Это он тебе о нём рассказал?

– Да.

– Брось ты, наверняка, он придумал его, а тебе солгал.

– А ты не лжёшь?

– Лиза, ты о чём? – молодой человек сделал несколько шагов навстречу девушке, пытаясь взять её за руки, чувствуя всё стремительно накаляющееся напряжение между ними, боясь последствий, – что ты говоришь?

– Ты знаешь о нём и всегда знал, но почему-то, по какой-то причине не говоришь мне. Это правда?

– Лиза, я…

– Это правда? – переспросила она, – да или нет?

В голове Филиппа всё смешалось: чёрное более неотличимо от белого, и, кажется, так было всегда. Начатый разговор уже не откатить назад, чтобы изменить вариант своего ответа, пытаясь оставаться в хороших отношениях с Лизой. Он просто боялся, что даже в мире, где, казалось бы, людей осталось не так много и всем нужно быть сплочёнными, даже она покинет его. Но, как бы то ни было, отвечать нужно сейчас.

– Да, но погоди, выслушай меня! – кажется, если бы не последние два слово, девушка бы точно развернулась и ушла навсегда, – позволь объяснить свою ложь, умоляю!

– Хорошо…

– Дым несёт в себе страшную опасность, поэтому сейчас на тебе противогаз, вот зачем тебе его выдали, понимаешь? Но надолго его не хватит, а носишь ты его уже длительное время. У нас с тобой осталось двенадцать часов, чтобы как можно дальше уйти из этой карантинной зоны. Через несколько часов фильтр уже попросту будет не способен очищать воздух, а новый, как ты видишь, мы ещё не встречали. Я люблю тебя, и не хочу потерять…

– Двенадцать часов? – переспросила девушка, уже не скрывая свои всхлипывания.

– Это в лучшем случае, точно сказать не могу, но знаю, что не больше…

Лиза схватилась за голову и облокотилась на заваленную снегом машину, роняя одну слезу за другой.

– Но, а как же другие люди, мы же можем… Не знаю, успеть дойти до лагеря, вдруг, у них есть всё необходимое?

– Лиза, ты меня вообще слышишь? Только чтобы вернуться в тот дом, где всё ещё могут быть военные, ты уже потратишь час. А сколько уйдёт на дорогу? Слишком рискованно, а мы и так имеем меньше половины времени работы фильтров.

– А уверен ли ты, что за городом чистый воздух, а? – чуть успокоившись, девушка решила стоять на своём, – что-то никто не спешит вытаскивать нас отсюда. Где помощь всей страны?

– В центре дым был гуще, это видно невооружённым взглядом. Сейчас я могу увидеть контур машины чуть дальше от меня, а там не мог. Рано или поздно где-то есть граница, где этого тумана нет, и если примерно представить расстояние от центра до этой парковки, то мы близки к спасению.

– Я не знаю… Филипп, мне страшно…

– Лиза, взгляни на меня, прошу! Я рассказал тебе правду, даже факты привёл, а у тебя кроме карты и слов незнакомого человека ничего нет. Пожалуйста, доверься мне… – парень крепко прижал к себе подругу и опустил свою голову ей на плечо, – пойдём, надо найти тебе курточку, а то замёрзнешь!

– Да, пойдём! – Это был смех сквозь слёзы, чему Филипп был очень рад.

Выбивать стёкла автомобилям было нечем, даже камня под рукой не нашлось, чтобы залезть в салон и найти там тёплую одежды. Погуляв на холоде, несколько минут, Филипп подбежал к своей девушке.

– Оставайся здесь, я кое-что придумал.

– Куда ты… – возмущённая таким действием, Лиза уже собиралась схватить руку своего парня и, не отпуская следовать за ним, – что ты придумал?

– Я знаю, как согреть тебя, прошу, лучше останься у этой машины и не отходи от неё.

– И надолго ты?

– На пару секунд, не больше!

– Только не бросай меня! – Лиза напоследок крепко обняла парня, растягивая момент как можно дольше.

Через эти самые несколько секунд Филипп лишь растворился в темноте, оставляя девушку наедине со своими мыслями. С самого побега из дома её разум был во власти сильного страдания, а смотрела она на это большими смертными глазами, боясь полностью открыться и рассказать всё как есть.

В это время Филипп сломя голову бежал прочь от парковки, крутя головой в попытке что-то отыскать. И это что-то находилось посреди проезжей части, в нескольких метрах от въезда на территорию торгового центра.

– Главное согреться, а остальное не важно… – с такими мыслями Филипп сдёрнул белую простыню с уже не живого лежащего на дороге человека и, скрутив её, взял под руку. Одной было достаточно, несмотря на гору трупов, которыми был усыпан весь тротуар и проезжая часть. Завёрнутые в белые одеяла и пакеты, люди были брошены на улице как мусор, гниющие под открытым небом и никому не нужные.

Закончив со сбором простыни, парень уже собирался бежать обратно, заранее придумывая извинения за задержку, но машинально обернувшись на дорогу, увидел одиноко стоящий неподалёку автомобиль с открытыми дверьми, зазывающие залезть внутрь.

– Вдруг, что полезное найдётся, Филипп закинул простыню на крышу авто, а сам полез в салон.

Дотронувшись до руля, по его телу тут же пробежали мурашки, после того как своей ладонью он почувствовал тепло. Коснувшись руля, он ожидал ощутить прохладу, но, кажется, кто-то совсем недавно покинул автомобиль, оставив двери нараспашку.

– Лиза… – Филипп бросил простыню в лужу и понёсся обратно к девушке, стараясь не думать о самом ужасном сценарии.

И небеса неумолимые, И глухая тирания Судьбы, Правящий принцип Ненависти, Которая для своего удовольствия творит.

Пытаясь согреться, Лиза упала на асфальт и, опустив голову, закрыла её руками. Лишь еле-еле доносящиеся отовсюду шаги не давали заснуть ей от холода, постоянно приводя в чувства и пробуждая. После каждого такого шороха она представляла, что буквально через секунду из непроглядной мглы выйдет её Филипп и согреет теплом своего тела, крепко обняв девушку. Но, увы, этого не происходило. Между раздумьями о бегстве и смерти в одиночестве, проскакивала мысль о попавшем в беду парне, нуждающийся в помощи постепенно замерзающей Лизы. Несмотря на все мольбы, снег лишь усиливался, укутывая скрючившуюся маленькую девочку белым одеялом, от которого она, кажется, даже и не отказывается.

Но лишь один единственный звук смог взбодрить её и моментально поставить на ноги – перезарядка ружья. Некто, находясь неподалёку, сунул патроны внутрь винтовки, вероятнее всего, направив его на напуганную девушку, не понимающую, откуда конкретно донёсся звук. Встав на ноги, ничего не остаётся, как в панике крутить головой и, прижавшись к машине пытаться разглядеть охотника.

– Филипп, это ты? – за этим словами последовал предупредительный выстрел в колесо автомобиля, вышедший откуда-то издалека, – Филипп!

Зайдя на территорию парковки, крики о помощи вели парня к девушке, представ перед ним в виде сияющей белой линии, огибающей каждый автомобиль и дорожный конус, один конец которой был, непосредственно, у самой девушки, а другой заходил прямо в руку к Филиппу, освещая каждую его вену. Вся ладонь его светилась бело-голубым светом, чему он, не придавал большого значения, полностью сосредоточившись на поисках.

Ещё один выстрел, ещё, ещё и ещё, с каждым разом становилось всё страшнее, ведь однажды неизвестный прекратит свои игры и ему будет достаточно одного нажатия на спусковой крючок, чтобы довести своё дело до конца, встав перед своей загнанной в угол жертвой.

– Лиза!

– Филипп, где ты?

Молодой человек упал на асфальт и, прижавшись к автомобилю, пытался прислушаться к звукам неподалёку и выяснить местонахождение стрелка, не забывая поглядывать назад.

– Филипп! – Лиза продолжала кричать несмотря ни на что, зная, что от спасения её отделяют несколько машин.

А ведь и ответить ничего нельзя, ведь одно единственное слово моментально выдаст укрытие и окажет охотнику услугу, а этого допускать нельзя. Нужно что-то придумать: добраться до девушки и сбежать с ней, но лучше, конечно, навсегда усмирить психа с ружьём, не вспоминая о нём каждый раз выходя на улицу.

В попытке встать на ноги, Филипп опёрся рукой на стоящую рядом продуктовую тележку, моментально родившая в его голове хоть и безумный, но единственный вариант спастись.

Лиза крутила головой по сторонам, где ей постоянно мерещилась тёмная фигура. Надежда на спасение есть, и он сидит в нескольких метрах от неё, но подобраться, даже подползти, невозможно. За одним неверным движением, нарушающим правила игры, последует стопроцентный и точный выстрел, кровь, крики и смерть, глядя на окрашивающийся в алый цвет снег.

За хлопком и звенящей гильзой, упавшей на асфальт, последовал звон стучащих маленьких колёс и вибрирующих металлических прутьев тележки, пока неуклюже выскочивший Филипп, сломя голову, бежал на помощь к подруге.

– Филипп! – Лиза схватила обеими руками поскользнувшегося и упавшего к своим ногам парня, пытаясь повернуть к себе лицом.

– Надо убираться отсюда, вставай! – но надолго тележкой стрелка было не отвлечь, он быстро раскусил план и перешёл в активное наступление, пытаясь прижать двух подростков к машине, не давая им уйти и на метр от продырявленного автомобиля. – Лиза, пожалуйста, нужно бежать, слышишь?

– Кровь… У тебя кровь… – ладонь парня была рассечена и после каждого прикосновения к снегу оставляла на нём яркий кровавый отпечаток с парой алых капель.

– Наверное, когда тележку схватил, поранился… Неважно, подымайся! – Филипп поднял с асфальта подругу, отряхнул от снега и осмотрелся по сторонам, придумывая план побега под уже раздражающие выстрелы, пытаясь сконцентрироваться на отступлении и жизни, – прямо перед нами должен быть вход в торговый центр, но двери могут быть закрыты… Дождёмся, пока он будет перезаряжаться, так сможем выиграть немного времени…

Выстрелы прекратились, и где-то внутри тумана послышалась растягивающаяся молния рюкзака и нервное копошение в его содержимом.

– Бежим! – Лиза соскочила с места и, не оглядываясь назад, помчалась вглубь тёмной бездны, почти, что в слепую, надеясь, что через пару метров будут распахнутые двери торгового центра.

Всего несколько секунд потребовалось ей, чтобы бесследно исчезнуть, чему Филипп был очень рад, оставаясь сидеть у автомобиля. Убедившись, что Лизы нет рядом, а стрелок безоружен, парень, сделав несколько больших глотков воздуха, побежал на звук перезаряжающегося охотничьего ружья, веря, что бежит в правильном направлении.

Буквально секунда, и в ничего не подозревающего стрелка уже летит брошенная подростком тележка, прутики которой были запачканы в крови. Растерявшись, Филипп оставил всё как есть и поспешил вернуться к Лизе, ничего не обдумав наперёд.

Внутри огромного и просторного помещения под ногами затрещали стеклянные осколки, до ушей, вскоре, донёсся неприятный скрежет стальных листов, а дополнялась симфония мнущимися, уже пустыми, картонными коробками и лопающейся фанерой. Люди пытались вынести отсюда всё, но, судя по всему, что-то у них не получилось: сумки, переполненные продуктами и дорогой техникой тележки, пыль и грязь, всё, что осталось на этих руинах.

Лиза поднялась с плитки, и набросилась на своего парня с криками.

– Ты почему мне ничего не сказал? Я уже подумала…

– Прости, придумал это слишком поздно…

Две шахматные фигуры разного цвета стояли на доске друг напротив друга, но собрались они вовсе не враждовать. Успокоившись, они взялись за руки и, не собираясь их отпускать, смотрели в наполненные страхом глаза, пытаясь успокоить. Тепло постепенно растворялось, заставив вскоре отпустить уже похолодевшие руки и вернуться к поискам тёплой одежды, благо сейчас они именно в том месте, где найти всё необходимое будет проще простого.

Лиза остановилась у побитого и полностью разграбленного магазинчика, присев на рядом стоящее и чудом уцелевшее массажное кресло, которое, конечно же, не работало. После падения, маленькая девочка моментально растворилась в мягкой и слега прохладной обивке никем не тронутого кресла, чувствуя невероятное, ранее утерянное, чувство уюта и комфорта. Блики, рождающиеся в залитой водой шахматной плитке на полу, ловко перепрыгивали весь мусор под ногами, но совершенно неуклюже падали к уже закрытым глазам отдыхающей девушки, предвкушая приближающуюся и постепенно проносящуюся по всему телу эйфорию, хоть и всего на несколько коротких минут. Стекающая с обшарпанных стен и разбитых потолков прохладная и абсолютно чистая вода становилась единственной музыкой в этом мире, которую хотелось слышать среди всего того хаотичного и беспорядочного набора звуков, где каждый последующий устрашал лучше предыдущего.

Всё изменилось: если раньше кругом был свет, то отныне всем зрячим суждено погрузиться в вечную темноту и исходящий из неё холод. Отныне вслед за снегопадом по металлической обшивке стучит разъярённый и чем-то недовольный дождь. Каждый такой стук проносился по всем большим коридорам, заглядывая даже, наверное, в каждый магазинчик и самый его потаённый угол, чтобы напомнить о своём могуществе и не утихающей силе.

И если Лиза расслаблялась лёжа в кресле и слушая музыку, созданную благодаря естественным вещам без вмешательств человека, то вот её друг Филипп был занят глубокими размышлениями, пытаясь подобрать себе идеально сочетающуюся одежду, даже будучи в центре невероятного живого ужаса и смерти. Что им движет, он сам до конца не понимает, но это никогда его не останавливает от совершенно безумных и порой бессмысленных занятий и дурачеств, которые он часто делает. На этот раз абсолютно глупая бежевая шляпа снесла ему голову, приковав его взгляд на себя через зеркало, откуда он уже минут десять не может уйти, рассматривая каждый шов на своём потерявшем былую яркость головном уборе. В грязных руках, которые он ещё не успел отмыть в ближайшей луже, парень держал полную пачку каких-то старых сигарет, которые даже не успели промокнуть, лёжа на полу в открытом виде. Кто-то, уходя в спешке, видимо, обронил их, не совсем волнуясь о такой мелочи, нежели о стремительно приближающемся дыме. До этого времени Филипп никогда серьёзно не курил, лишь сделав однажды пару затяжек вместе с друзьями перед школой, стоя вчетвером на грязной и серой лестничной площадке, пугаясь каждого шороха соседей этажами выше. Хоть и осознанность новой, никем ранее не прожитой жизни внутри тёмного пространства моментами посещала голову парня, но чтобы прям полностью отчаяться, забить на все свои принципы и начать курить он никак не мог. Так он сидел на деревянном хлипком стульчике посреди магазина, в нелепой шляпе и с помятой сигаретой во рту, даже не собираясь её поджигать.

После нескольких минут таких бессмысленных раздумий о головных уборах и сигаретах, среди тьмы, где-то в глубине коридора, показалась развивающаяся на прохладном ветру серая полупрозрачная ткань, махая одиноко сидящему подростку и зазывая к себе, будто поднимая руку. Сперва всё это казалось шуткой, обманом зрения или ещё чем-то подобным, ссылаясь на сквозняк и очень длинную штору, но после нескольких подпрыгиваний вперёд со стулом и детальном рассмотрении объекта, Филипп чуть ли не упал на пол, придерживая свою покосившуюся шляпу. Где-то в паре метров он него можно было отчётливо рассмотреть фигуру невысокого и худого человека, недвижимо стоящую перед испуганным парнем и зловеще махая своей тканью. Свет очень хорошо выделял согнутые руки и локти, а ноги вовсе казались инородными предметами, палками, воткнутыми прямо в плитку посреди магазина. Поспешных выводов подросток делать не стал, поправляя так понравившуюся шляпу, но поставить перед собой стул он посчитал хорошей идеей, или, как он думал, взглядом в будущее и предотвращением нежелательных событий. После, выглядывая из-за деревянного укрытия, пытался представить все возможные исходы его знакомства с неизвестным в конце коридора и предположительные пути отступления в случае опасности.

– Привет… – крикнул он совершенно неуверенно, а после и вовсе ругая самого себя за такое необдуманное решение.

Одно дело, когда ты встретил возможную угрозу лицом к лицу и знаешь о ней, но её же присутствие рядом ощущается абсолютно иначе, когда ты совершено, не подозреваешь о ней, делая какие-то свои обыденные вещи, будучи уверенным в своём одиночестве. Тело охватывает страх, а мысли неловкость, ведь кто-то всё это время находился рядом, всё видел и всё слышал.

И после такой неожиданной встречи лишь один единственный и, наверное, правильный вопрос посетил голову парня: какого чёрта у него всё ещё нет оружия для самообороны? Бегать, конечно, хорошо, но рано или поздно наступит момент, когда либо ты даёшь сдачи, либо больше никогда не поднимаешься. Мало того, но ведь он не один, ему ещё и подругу защищать.

Тогда в голове пронеслась та самая сувенирная лавочка, которую Филипп специально проигнорировал, вспомнив, что там есть самые настоящие катаны, отлично подходящие для самообороны в закрытом пространстве.

Не спуская глаз с неизвестного, парень спиной шёл назад, пытаясь нащупать рукой витрину с сувенирами. Дойдя до дверей, молодой человек в спешке начал проверять каждую полку, скидывая на пол большие зажигалки в виде револьверов, которыми разве что путать, пустые деревянные шкатулки и ужасного качества картины, прежде чем найти ту самую яркую сувенирную, не заточенную, тупую, катану.

Выбежав с криками вперёд и размахивая катаной во все стороны, Филипп остановился, уткнувшись в пластмассовое и блестящее тело манекена.

Это какая-то шутка что ли? Подумал парень, пыл и ярость которого постепенно пропадала. Он ткнул лезвием в полое туловище манекена и очень огорчился, что поводом для его волнения и страха стала пластмассовая вешалка с головой и руками.

– Ну, ахринеть как весело…

На громкие возмущения прибежала отдохнувшая и полная энергии Лиза, выглянув с другого конца коридора. Но такой радостной и расслабленной атмосфере удалось недолго просуществовать, после душераздирающего крика девушки.

В тот же миг она ощутила всем своим телом бегающий по полу мерзкий и холодный сквозняк, неспешно обхватывающий дрожащие тонкие ноги девушки. Криков больше не было, лишь тихий и постепенно разрастающийся в глубине души ужас вытеснял собой всё, казалось бы, уже прижившиеся хорошее настроение. Лиза не желала видеть тёмные застывшие фигуры посреди коридора своими глазами и ощущать тихо посмеивающуюся за их спинами смерть, поэтому глядя на заражённых людей через отражение в небольшой грязной луже она постепенно приходила в себя, но ещё не в силах приказать своим ногам встать.

Несколько десятков человек совершенно неподвижно стояли посреди коридора, и, кажется, навсегда остались в позе паникующих, медленно умирающих на своих же глазах людей. Кто-то так и остался лежать на полу в позе эмбриона, прикрыв голову руками, а другие же застыли с приподнятыми руками и ногами, будто бы пытаясь сбежать от карающей и безжалостной косы. Среди заражённых были люди абсолютно разных возрастов, так что найти ровесников Лизе не составило большого труда, сразу же приметив несколько мучеников у дверей одного магазинчика.

– Лиза? – Филипп был очень обеспокоен действиями подруги, наблюдая за её стремительными шагами к толпе мертвецов, – что ты… Я думаю, не стоит к ним притрагиваться, слышишь?

Но, несмотря на все просьбы парня, девушка лишь добавила уверенности к своим уже твёрдым шагам, будто точно зная, что делать.

Она всё не спускала глаз с двух забившихся в угол некогда молодых ребят, и мотая головой в разные стороны пыталась убедить себя, что ей просто показалось и то, что она вот-вот увидит, покажется лишь совпадением и иллюзией. Глупый брелок в виде жёлтого цветочка висел на потёртой ниточке на грязном и порванном школьном рюкзаке, который одним своим видом возвращал девушку далеко в прошлое, вызывая невероятно тяжёлое чувство, подступающее к горлу. Филипп не мог знать того большого значения, что имела эта безделушка для Лизы, а поэтому оставил её наедине, не желая вмешиваться.

– Ничего не говори, мне всё равно. Очень даже хорошо смотрится. – знакомый голос пробежал мурашками по телу девушки, как только она дотронулась до брелока, хотела она того, или нет.

– Что это? – спросил Филипп.

Но увидев развернувшуюся к нему плачущую и убитую внутри подругу с брелком в ладонях, в голове у парня выстроилась небольшая грустная сценка с участием Лизы и невысокого парня без каких-либо черт лица, примерно, её лет. Он держал яркий брелок в своих руках и протягивал его улыбающийся подруге, наверное, даря в знак любви или дружбы.

– Мы отсидимся около школы некоторое время, а потом вернёмся домой, уроки всё равно уже закончились. Что нам будет? – Лиза сидела на кресле в мебельном магазине, ни на секунду не выпуская из рук брелок, – последнее, что он сказал мне перед своим побегом. Он думал, что это всё несерьёзно…

– Ты любила его? – вновь вернувшийся снег осторожно выглядывал с крыши на залитый водой пол, желая прогуляться по заброшенному торговцу центру через дыры в стенах и потолке. Это и постепенно набирающий силы холод стали причиной большого костра посреди мебельного магазинчика, куда Филипп подкидывал подушки от хорошо сохранившихся диванов.

– Я и сама не знаю… Да и не знала тогда. Только потеряв, спустя время, поняла, что, наверное, любила его. Любила время, проведённое рядом с ним, все наши глупые разговоры ни о чём, тепло его рук, волосы, запах… Я бы хотела сказать, правда. Но было уже поздно… когда увидела его с другой…

– Жаль его, конечно, но я уверен, что он был замечательным человеком.

Лиза ничего не ответила, лишь скрывая свои всхлипывания, укуталась в одеяло и отвернулась от огня, наверное, представляя иные сценарии произошедших событий и все радостные моменты, которые возможны только во снах. Филипп же чувствовал себя немного подавленно, думая, что поддержал девушку немного не так, как нужно, продолжая пялиться на яркие языки пламени.

Гигантская тёмная, не отражающая ни единого лучика света, сфера медленно спускалась с неба к хаотично разбросанным, а позже собранным в одну большую кучу бетонным плитам, закрывая своей тенью всю землю.

Лиза молча наблюдала за стремительно приближающимся к земле небесным телом, замечая, как все предметы вокруг неё искажались всё сильнее и сильнее, неестественно изворачиваясь и всасываясь внутрь самих себя, будто бы огибая находящийся рядом шар. Фонарные столбы, лавочки, асфальтированная дорога и деревья с каждой секундой переставали быть похожими на себя, вытягиваясь всё сильнее и сильнее, стремясь слиться с проделавшей дыру в небе неизвестной чёрной материей.

Как только всё смешалось воедино со сферой и перестало даже отдалённо напоминать само себя, Филипп пробудился и открыл глаза. Перед ним всё ещё трещал костёр, хоть уже и не с той силой как ранее

Но не смотря на до сих пор не погасшее пламя и довольно таки плотное одеяло, по ногам всё-равно пробегал маленький и неприятный холодок, заставляющий подняться с уже тёплого и уютного места.

Небольшой участок пола за магазинчиком, над которым крыша была пробита, образовался яркий, и, наверное, даже вычурный небольшой сугроб, казавшийся таким из-за яркого контраста блестящих замёрзших капель воды, окружённые пустой и обезвоженной тьмой. Таким же пустым казалось и помещение, где расположился импровизированный привал подростков, не смотря на всю оставшуюся, не вошедшую в число дров для костра, новенькую мебель. Ощущение было необычным, будто из мира выдернули что-то очень значительное, но такое маленькое, что заметить получилось не сразу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.