Джеймс Паттерсон, Кейси Шерман, Дейв Уэдж
Последние дни Джона Леннона

1 июня 1969 года Джон Леннон собрал нескольких друзей в номере одного отеля в Торонто, чтобы записать песню под названием Give Peace a Chance («Дайте миру шанс»).

«Подпевайте», – сказал он участникам хора и сам начал с первой строчки: Everybody’s talking about… («Все говорят о…»)

И по сей день о Джоне говорят – и поют.

Спасибо за ваши рассказы,

Гарри Бенсон

Дэвид Боуи

Боб Дилан

Доктор Дэвид Халлеран

Мик Джаггер

Билли Джоэл

Элтон Джон

Кен Менсфилд

Пол Маккартни

Кит Ричардс

Херальдо Ривера

THE LAST DAYS OF JOHN LENNON

Copyright © 2020 by James Patterson

This edition arranged with Kaplan/DeFiore Rights through The Van Lear Agency

В оформлении обложки использована фотография: © David Gahr / GettyImages.ru

© Беляев А., перевод на русский язык, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

КОМАНДА ПРОЕКТА

«Не буду лукавить: переводить эту книгу было как-то… неуютно! Это прозрачно написанный, жесткий текст. Рубленый синтаксис, из-за которого создается впечатление наброска-репортажа. Вся жизнь Джона Леннона быстро проматывается перед взором читателя – неприукрашенная. Важно было сохранить этот поток. Интересно, что жизнь Леннона описана в настоящем времени, а история преступления Марка Чепмена – в прошедшем. Главки идут вперемежку, и это создает сильный эффект. Кроме того, по Паттерсону получается, что “последние дни” – это прямо практически вся жизнь великого битла и есть! А что двигало Чепменом, какой смысл был разрушать чужую жизнь и свою? Автор пытается его понять, но понять – не значит принять. Жизнь конечна, и мы все это осознаем. И да, мы знаем трагический финал жизни Леннона, но, читая, все надеемся, что “Чапай выплывет”, а Ромео и Джульетта повзрослеют и поженятся. Но автор “Imagine” обеспечил себе место в истории. Джон Леннон жив. В настоящем времени».

ПЕРЕВОДЧИК АЛЕКСАНДР БЕЛЯЕВ

«Книга “Последние дни Джона Леннона” – не только о финале жизни своего героя. Она охватывает весь путь великого музыканта, увязывая воедино разные эпизоды его богатой событиями биографии с трагедией 1980 года. Бывали периоды, когда любой его день мог стать последним. Вместе с Джоном мы проживаем головокружительные кульбиты истории, ставшей легендой. Но человек в центре этого безумного водоворота был живым и полным противоречий, веселым и бесшабашным. Отчего горечь от его потери на страницах книги ощущается лишь сильнее».

НАУЧНЫЙ РЕДАКТОР ИГОРЬ ЦАЛЕР

«Книга “Последние дни Джона Леннона” рассказывает не только о финале жизни знаменитого музыканта и миротворца: она открывает для читателя мир музыкальной индустрии прошлого века, мир The Beatles, позволяя проследить за становлением самой легендарной группы из когда-либо существовавших. Погружая читателя в личные и деловые перипетии музыкантов, авторы воссоздают атмосферу второй половины XX века, рисуя динамичные картины подпольных выступлений в Ливерпуле и звездных вечеринок в Нью-Йорке. Параллельно с историей The Beatles рассказывается биография Джона Леннона, с которым тесно связан образ еще одного персонажа – самого сенсационного убийцы в истории Марка Чемпена. Страницы книги пестрят знакомыми именами и названиями, из-за чего все происходящее поневоле воспринимается ближе к сердцу».

ЛИТЕРАТУРНЫЙ РЕДАКТОР ВЛАДИСЛАВА СЫЧЕВА

Пролог

6 декабря 1980 года

Он сидит в самолете, окутанный сигаретным дымом. Раскрывает бумажник, разглядывает разрешение на ношение пистолета. Собирался купить 22-го калибра, но продавец убедил его взять 38-й.

«Ну вот ворвется к тебе домой грабитель, а у тебя только 22-й – так он же ржать над тобой будет! – объяснял продавец. – А вот с 38-м никто над тобой не поржет: из 38-го ты разок шмальнешь – и все, уноси готовенького».

Безопаснее всего перевозить огнестрельное оружие – как ему объяснили по телефону в Федеральном управлении гражданской авиации, – упаковав его в чемодан вместе с патронами. Он так и сделал. Пистолет приобретен на Гавайях, совершенно легально, для самозащиты, так он объяснил продавцу.

Но вот с патронами сложней: экспансивные пули в Нью-Йорке запрещены. Так что, если на таможне дело дойдет до досмотра багажа, его могут арестовать.

«Все получится», – твердит он про себя, выходя из самолета. Сейчас главная угроза – захватчики самолетов, а он-то на террориста не похож.

Он стоит у транспортера в аэропорту La Guardia, провожает взглядом свой чемодан и украдкой наблюдает за охранниками из-под темно-рыжих стекол очков-авиаторов.

Никто не обращает на него внимания. Хороший знак. Он забирает чемодан с ленты. Никто за ним не бежит. Он направляется к выходу. Никто за ним не следит.

Те, мимо кого он проходит, приезжают в город Большого Яблока по работе или чтобы насладиться рождественским шопингом и даже не замечают его присутствия. Ни взглядов, ни кивков, никакой реакции.

«Как будто я невидимка».

В каком-то смысле он и есть невидимка. И был им всю жизнь. Он ничем не отличается от других, и это дает ему сильное преимущество. Его везде примут за своего, и внешний вид не вызовет подозрений.

«Надо продолжать в том же духе. Всегда казаться нормальным».

Что значит ни минуты не оставаться в своем уме.

Кто знает, что у него там, на уме.

Из здания аэропорта он выходит на улицу, ярко светит солнце. Тепло не по сезону. Он ставит чемодан на тротуар и, потея и тяжело дыша, ловит такси, мысленно возвращаясь к пяти пулям, уложенным вместе с пистолетом. В ФУГА ему сказали, что они могут повредиться от перепадов давления.

Ему нужно, чтобы сработала хотя бы одна.

Пять разрывных гильз «Смит и Вессон» с дополнительным усилением были разработаны для достижения наибольшей мощности и травматичности. Когда такая пуля входит в мягкие ткани, ее острие разворачивается, и получается нечто вроде маленькой бензопилы, которая вворачивается глубоко в тело, разрывая ткани и органы.

Одного выстрела более чем достаточно, чтобы мгновенно отправить Джона Леннона на тот свет.

К нему подъезжает желтое такси. Он ставит чемодан в багажник, сам усаживается на заднее сиденье, говорит водителю адрес в Вест-Сайде, у здания YMCA – «Юношеской христианской ассоциации» – недалеко от западной части Централ-парка. Всего в девяти кварталах от места, куда ему на самом деле надо.

Он натягивает самую слащавую из улыбок и заявляет:

– Я работаю на студии звукозаписи.

Такси съезжает с тротуара.

– С Джоном Ленноном и Полом Маккартни.

Шофер не отвечает.

Он вперяет взгляд ему в затылок.

«Эх, если б ты только знал, что я сейчас сделаю, ты был бы со мной осторожней. Не относился бы ко мне как к человеку-нигде».

«Нигде-человек», Nowhere Man – это песня его любимой группы The Beatles. Когда-то любимой, строго говоря, до того момента, пока они не распались. А Леннона за то, что он считал The Beatles популярнее Иисуса Христа, он так и не простил.

Это было кощунством.

Такси въезжает в Манхэттен в плотном потоке машин, движущихся бампер к бамперу. Все рвутся в Рокфеллер-Центр. Туда только что доставили елку высотой в 65 футов, и сейчас электрики лихорадочно увешивают ее огоньками, чтоб через пару-тройку дней она празднично зажглась, как обычно бывает в это время года.

Он вытаскивает пакетик с наркотиком и, насыпав дорожку на тыльную сторону ладони, снюхивает ее с кулака.

Шофер поглядывает в зеркало заднего вида.

– Хошь?

Тот качает головой и снова переводит взгляд на дорогу.

На этот раз наркотик должного эффекта не произвел. Никакого прилива наслаждения, вместо этого пот градом и злость, ярость, а все из-за Леннона.

«Продырявлю его по-любому, – бормочет он. – Шесть пуль в его жирное волосатое брюхо».

Приехали. Заплатив, он выходит из такси и представляет вокруг себя банду вооруженных полицейских, готовых упечь его за решетку. Он так и видит, как сидит в камере, приговоренный к пожизненному.

Мысль эта его успокаивает.

Мир.

Он наклоняется к водителю:

– Я Марк Чепмен. Попомни меня, когда услышишь это имя снова.

Глава 1

Isn’t he a bit like you and me?

Разве он не такой, как мы с тобой?

The Beatles. Nowhere Man

– Джон тебе понравится, – уверяет Пола Маккартни его друг Айвен Воэн. – Он классный парень.

Пол знает Джона Леннона, встречались, но близко не знакомы. Джон старше, ему почти семнадцать, но они даже не разговаривали, хотя оба ездят в школу на одном автобусе по маршруту Аллертон – Вултон.

Сегодня Джон выступает со своей группой The Quarrymen на празднике церкви Святого Петра, и 15-летние Пол с Айви приехали на велосипедах, чтобы на них поглядеть. Хотя музыка – это по части Айви, а Полу бы только девчонок подцепить.

Суббота, 6 июля 1957 года. Когда The Quarrymen выходят на сцену, на улице уже жара.

На Джоне пальто до колен, поверх него рубашка в красно-белую клетку и зауженные черные джинсы. Он начинает с Come Go with Me, песни группы The Del-Vikings в стиле ду-воп. Пол слышал ее всего несколько раз: на «Радио Люксембург» в передаче Decca Records, и когда ее ставили в будке для прослушивания в каком-то музыкальном магазине.

Пол рассеянно слушает и возвращается в толпу, выбирая, к какой девчонке первой подкатить. И тут вдруг замечает: Джон изменил слова песни, но в музыке ни одной доли не пропустил.

Пол разбирается в гитарах, но не понимает, в каком стиле играет Джон, когда до него доносится начало их кавера на Be-Bop-a-Lula Джина Винсента. Джон правит сценой. Она вся – в его власти.

Что, вообще-то, неудивительно. Все знают, что Джон Леннон заносчив и знает себе цену, да и к тому же заделался местным тедди-боем.

Эти ливерпульские тедди, с их длинными баками и сальными патлами, зачесанными назад, как гусиные хвосты, – это суровые буйные парни из рабочего класса, и они обожают ввязываться в драки.

Пол вслед за Айви заходит в церковь Святого Петра, где группа готовится представить еще одну аранжировку.

Многие думают, что Джон водится с хулиганами. Да и живет он у тетки, а не с матерью. В городе поговаривают: мол, Джон – подкидыш, а мать его живет во грехе с другим мужчиной и родила от него двух внебрачных дочерей.

На Пола вдруг нахлынули воспоминания о матери.

29 октября этого года Мэри Маккартни легла в больницу. Зачем и почему – она не сказала ни Полу, ни его брату Майку. А два дня спустя, на Хэллоуин, она умерла. Пол потом узнал, что от рака груди. Прошло уже восемь месяцев, но боль все еще не утихла.

Именно тогда он с головой окунулся в музыку. Брат даже сострил: «Мать потерял, нашел гитару».

– Пол, если умеешь петь или играть на чем-нибудь, тебя всегда будут приглашать на вечеринки, – говорил ему его отец Джим, в юности игравший в джаз-банде. Пол берется за трубу, но, узнав про Элвиса Пресли и Лонни Донегана, прозванного Королем скиффла, возвращает трубу в музыкальный магазин Rushworth and Dreaper и взамен берет там гитару Zenith.

Проблема в том, что он левша, а гитары делаются только под правшей. Поэтому он научился играть на гитаре наоборот – правой рукой брать аккорды на грифе, левой – бить по струнам.

В зале Пол берет одну из гитар и наигрывает Twenty Flight Rock – песню Эдди Кокрена из фильма «Эта девушка не может иначе», которую Маккартни разучил всего пару дней назад. Мелодия довольно сложная, к тому же если ты вынужден играть не с той постановкой рук… Но у Пола в жизни одна цель: стать как Элвис Пресли, так что играть он старается максимально круто и отвязно. Джон встает рядом, щурясь, почти зажмурив глаза. Такое же выражение лица у него было до этого во время своего выступления – как будто он с презрением окидывал толпу взглядом.

«А теперь он на меня так смотрит. Думает, небось, что я очередной жирный школьник».

Доиграв песню, Пол принимается объяснять Джону, как он пишет стихи для своих песен:

– Я будто пишу сочинение или кроссворд отгадываю.

Джон равнодушно кивает.

Пол подходит к пианино, которое стоит рядом, садится и начинает играть популярную песню Джерри Ли Льюиса Whole Lotta Shakin’ Goin’ On. Пол погружается в музыку не на шутку: даже по клавишам колотит, как Джерри.

Пол чувствует на своем плече руку Джона. Джон наклоняется и ловко подыгрывает правой рукой в верхних октавах. «Да он же пьяный», – вдруг понимает Пол.

Когда они доиграли, Джон заявил, что неплохо бы и в паб заглянуть. У Пола перехватило дыхание от восторга: как же, его только что пригласил самый крутой пацан в Ливерпуле!

Но подступает и другое чувство: опасности. Все взрослые, включая отца Пола, твердили про Джона одно: «Сынок, этот тип тебя до добра не доведет». Вот этот самый Джон Леннон, с его дерзким взглядом, бакенбардами и поднятым воротником. «Смотреть смотри, да лучше не приближайся».

А Пол приблизился. И уходить теперь не собирается.

Глава 2

Won’t you join together with the band?

Хочешь присоединиться к группе?

The Who. Join Together

Джону плевать, что Полу всего пятнадцать: к музыке он относится очень серьезно, как и Джон к рок-н-роллу. Пол уже сочиняет песни, а еще играет на фортепиано.

И на гитаре он играет просто отменно; это с обратной-то постановкой.

«Может, взять Пола к себе в группу? А вдруг он начнет тащить одеяло на себя?» – Джон постоянно прокручивает в голове эти вопросы, стоя на булыжной мостовой у клуба Cavern в центре Ливерпуля, где The Quarrymen отыграли свой первый концерт. Этот клуб, разместившийся под фруктово-овощным складом, – известное джазовое заведение.

«Из-за джаз-бандов мы никогда на прослушивание не попадем», – утверждает Джон, хотя джаз уже уходит, его сменяет скиффл – британская версия музыки «джаз-бандов», которую играют The Quarrymen.

Но настоящая любовь Джона – это американский рок-н-ролл, и единственное, чего он хочет, это чтобы сегодня вечером от его дерзкой музыки у народа уши в трубочку свернулись. Проблема лишь в том, что в клубе Cavern такого плана музыкантов выступать не пускают. Да и нигде не пускают.

В Британии у рок-н-ролла очень плохая репутация, с тех пор как в прошлом году здесь показали американский фильм Rock Around the Clock («Рок круглые сутки»). Доходило до безумия: в кинотеатрах подростки вырывали сиденья, чтобы танцевать под саундтрек, который пели Bill Haley and His Comets. И теперь старая гвардия в ужасе от разрушительной силы этой музыки. BBC такое не пропустит – ни на радио, ни на телевидение.

Но рок-н-ролл никуда не уходит. All Shook Up Элвиса Пресли до недавнего времени занимала первое место в хит-параде. Джон узнал про Элвиса от своего одноклассника, вычитавшего про него в музыкальном журнале. В New Musical Express печатали про американского певца со странным именем, который пел Heartbreak Hotel и так крутил бедрами, что женщины в зале визжали и теряли сознание.

Джон тогда купил эту пластинку и поспешил с ней домой. Живет Джон не со своей мамой Джулией, а с Мими, ее сестрой. Ночами Джон под одеялом втихаря слушает маленький приемник, настроившись на волну «Радио Люксембург», на котором звучат американские рок-н-ролльные хиты.

Мими рок-н-ролл совсем не одобряет. Она считает, что эту музыку слушают чернорабочие, а Джону, по ее мнению, надо сосредоточиться на учебе. Мими не в курсе, что он уже собрал собственную группу, не говоря уж о том, что сегодня вечером группа эта дает концерт.

– Джон, гитара – это, конечно, хорошо, но на жизнь ею не заработаешь.

Джон уверен, что она ошибается. «Я хотел написать “Алису в Стране чудес” и быть Элвисом Пресли», – говорит он с уверенностью, что сможет и то и другое. Несколько дней назад он обнаружил, что Мими, опять «вычищая» его комнату, выбросила все рисунки и стихи. Разозлившись, он не выдержал:

– Вот ты выкинула на хер мои стихи, а я прославлюсь, и ты об этом пожалеешь!

Посмотрел бы он на реакцию Мими, если бы та узнала, что запретные тедди – шмотки ему достает Джулия, которая, как и он, обожает Элвиса. В отличие от зануды Мими, у Джулии есть проигрыватель, под который она любит танцевать, петь и трясти своей рыжей шевелюрой. Джулия даже купила сыну его первую гитару – акустическую испанскую фламенко со стальными струнами, от которых у Джона из-за бесконечных занятий глубокие и болезненные порезы на подушечках пальцев.

К моменту встречи с приятелями в Cavern в тот вечер Джон уже принял решение по поводу Пола Маккартни. «В голове пронеслось: придется держать его на поводке, – позже признавался Джон. – Но оно того стоило». Джон ищет их общего знакомого Пита Шоттона, чтобы передать приглашение.

С четырехструнной гитарой на плече Джон оглядывает аудиторию, состоящую в основном из людей средних лет.

«Господи, до чего ж народ тут чопорный».

Он поворачивается к группе и дает им знак. Бочком к нему подвигается Род Дэвис, банджоист, и в ужасе шепчет:

– Да нельзя в Cavern такое! Заиграешь тут рок-н-ролл – заживо сожрут!

Джон пропускает его слова мимо ушей и поворачивается к публике.

«Сейчас мы им покажем, кто здесь Король».

Джон вовсю начинает горланить Don’t Be Cruel Элвиса Пресли. The Quarrymen подхватывают.

Услышав припев Don’t be cruel to a heart that’s true («Не будь жестока к открытому сердцу»), менеджер спешит к сцене с запиской: «Кончай быстро с этим проклятым рокенролом».

Джон записку выбрасывает и уступает место Джерри Ли Льюису и своим новым любимчикам – Бадди Холли и его группе The Crickets, чтобы те порвали зал еще одним хитом рок-н-ролла из американских поп-чартов.

Джон приглашает Пола сыграть с The Quarrymen в New Clubmoor Hall в Норрис Грин в северной части Ливерпуля – придется потрястись в автобусе, пока они доедут от дома.

Концерт они открывают песней Guitar Boogie группы Arthur Smith and His Cracker-Jacks. В ней простое гитарное соло, двенадцать тактов всего, сыграть легко. Но у Пола сегодня не только первый концерт с группой, но и вообще его первое гитарное соло.

На сцене Джон и Пол поют по очереди. Когда один поет, другой подпевает в интервал. Сила Джона – в его низком тембре. У Пола голос для высоких партий.

Пол начинает свое гитарное соло.

Пальцы его застыли, будто прилипли к грифу. Пол изо всех сил пытается взять себя в руки, краснеет, потеет.

После концерта все взгляды устремлены на него. Он в ужасе. Он решил твердо. «В тот вечер я кончился как соло-гитарист, – говорит он. – И больше не сыграл на сцене ни одного соло».

Джон у себя в комнате сочиняет стихи на переносной пишущей машинке, как вдруг слышит, что в кухонную дверь стучатся.

Мими кричит снизу:

– Джон! Дружок твой пришел!

Она со всеми его друзьями так свысока разговаривает. «Я тогда подумал, – позже скажет Пол, – что Джон и Мими на одной волне. Она все время высмеивала его, а он это спокойно принимал, без обид. Он ее очень любил. Как и она его. Иногда она и надо мной глумилась, но я не обращал внимания. Думаю, на самом деле я ей нравился – из этих вечных насмешек я и заключил, что она меня любила».

Мими же казалось, что это Пол глумился над ней со своим правильным английским: «Я думала: этот дружок Джона – ну прям заклинатель змей, ни дать ни взять Мистер Очаровашка. Я на такое не поведусь».

На кухне Джон видит Пола Маккартни с гитарой в руках и Мими, которая, увидев гитару, просит не шуметь и не беспокоить живущих у нее студентов.

Студенты Ливерпульского университета, которым Мими сдает комнаты ради прибавки к своей пенсии вдовы, совершенно не интересуют Джона, хотя он сам получил место в Ливерпульском колледже искусств за свое портфолио карикатур и комиксов. В его голове проносится: «Может, и я бы смог зарабатывать, рисуя постеры с красотками для рекламы зубной пасты?»

– Мы тут песенку сделали, Мими. Хочешь послушать? – спрашивает Джон тетю.

– Разумеется, нет, – кривится Мими. – На крыльцо, Джон Леннон, на крыльцо.

Джон закрывает дверь и говорит Полу, что на крыльце ему нравится гораздо больше, потому что там из-за стекла и черепицы звук гитары отдается красивым эхом.

Как только Мими уходит из дома, они бегут наверх и заводят пластинки Литтл Ричарда. От этого певца, уроженца города Мейкон в штате Джорджия, они оба фанатеют по-страшному, причем Пол даже пытается копировать его фирменные вопли в песнях Tutti Frutti и Long Tall Sally.

Но Бог один, и это – Элвис Пресли. И ему они служат. Они не просто слушают пластинки Элвиса, они их анализируют, стараясь уловить последовательность аккордов. Все известные им рок-песни играются набором аккордов C (до мажор), F (фа мажор) и G (соль мажор) или G7 (соль мажор септ аккорд). Они пытаются разгадать последовательность аккордов Элвиса в Blue Moon, но только к зиме обнаруживают, что эти C, Am (ля минор), F и G – те же самые, на которых построен хит Пола Анки Diana, записанный в 1957-м, когда певцу было пятнадцать, то есть столько же, сколько сейчас Полу.

Джон так возбужден, что в глазах темнеет. И это лишний раз подтверждает то, в чем он давно убедился: музыка – вот для чего он рожден.

И он будет писать музыку с Полом Маккартни.

Глава 3

Help me get my feet back on the ground.

Помоги мне вернуться на землю.

The Beatles. Help!

Пол идет домой вне себя от радости, что наконец-то сумел разгадать все аккорды Blue Moon. Вообще он больше любит ездить на велосипеде, но сейчас с гитарой приходится ходить пешком, пока у него нет гитарного кофра.

Отец Пола до сих пор не знает, что его сын тусуется с Джоном Ленноном, но на самом деле совершенно не важно, нравится папе Джон или нет. Они теперь друзья. Братья по оружию – в музыкальном смысле.

Джон, конечно, в курсе, какого мнения о нем Джим Маккартни. Джон дает Полу простой и короткий совет: «Папочку своего шли подальше!»

Пол думает об этом.

Ему очень хочется найти способ, подобрать правильные слова, чтобы объяснить отцу, какой Джон на самом деле незаурядный. Не только в своей любви к музыке, но и вообще в творчестве. Он и стихи пишет, может, даже великим писателем станет.

Пол выбирает короткий путь через Аллертонское городское поле для гольфа, которое сейчас, в несезон, закрыто.

Пол хорошо играет на гитаре. И поет тоже. Но вот петь и играть одновременно… Тут тренировка нужна, занятия. Пустое поле для гольфа – разве не лучшее место для занятий?

Пол останавливается, прислушивается. Его пару раз замечали, и он тут же переставал играть и шел дальше.

Но сейчас здесь, в этой кромешной темноте, он наверняка остался один. Вешает гитару на плечо и представляет себя на сцене перед многотысячной толпой, которая беснуется, хлопает и орет его имя.

Пол собирается с духом. Успокаивается. Начинает играть. Поет.

Толпа радостно орет. Женщины с ума сходят. А некоторые и в обморок падают.

Пол только поймал нужный ритм, орет что есть мочи и вдруг слышит оклик:

– Эй!

Тут же перестает играть.

Обернувшись, видит, что к нему направляется человек. Человек в полицейской форме.

«Боже мой, меня же сейчас арестуют за нарушение общественного порядка».

– Это ты на гитаре сейчас играл?

Пол решил было соврать, но передумал – все-таки поймали с поличным.

Сердце бьется как сумасшедшее, но он все равно решает сознаться.

– Я, сэр.

Полицейский, высоченный и здоровенный, нависает над ним. Вот сейчас он его арестует – и как сказать об этом отцу?

Но полицейский говорит:

– Можешь и меня научить?

Глава 4

I was so much older then
I’m younger than that now.

Тогда я был намного старше,
Ну а сейчас моложе, чем тогда.

Боб Дилан. My Back Pages

Новый план Джона и Пола – разобрать вступление песни Бадди Холли That’ll Be the Day.

Не одну неделю пытаются.

Друзья сидят в креслах напротив, чуть ли не наступая друг другу на ноги. Каждый смотрит на гитару другого. Почти зеркальное отражение, ведь Пол левша, а Джон правша.

Джон почти все уроки прогуливает. А когда появляется в классе, вечно хамит. Бунтарь. Задира. Упертый.

«Я вел себя так агрессивно потому, что хотел быть популярным, – позже скажет Джон. – Хотел быть лидером… Хотел, чтоб все делали то, что я скажу, и смеялись над моими шутками, хотел быть главным».

В Ливерпульском колледже искусств некоторые одногруппники и учителя его любят, но большинство презирают.

Но, несмотря на это, замечают его все.

Но в своей стихии он оказывается, только когда они с Полом остаются у него дома один на один. Каждый будний день, кроме понедельника, Джон пропускает занятия в Ливерпульском колледже и вместе с Полом забирается в зеленый двухэтажный автобус номер 86. Они ездят наверху, где можно курить.

Джону нравится видавшая виды мебель в этом доме, с торчащими из нее пружинами, прикрытыми хлопчатобумажными чехлами. Тут все уютное такое, теплое, милое – как у мамы, совсем не как у Мими, дом которой обставлен просто и аскетично. Джон садится, достает очки из кармана.

Пол удивленно смотрит на него.

«Как ты мог знать, что я ношу очки, если обычно я хожу без них».

Когда у Джона еще в детском саду обнаружились проблемы со зрением, Мими отвела его к офтальмологу. Чтоб исправить сильную близорукость, Джону прописали очки с толстыми линзами, из-за которых ему пришлось натерпеться насмешек от других детей. Поэтому Джон до сих пор отказывается носить очки на людях.

Но Пола он совсем не стесняется – он же ему как младший брат. Безумно талантливый, амбициозный, целеустремленный брат.

Они снова и снова проходятся по аккордам.

Джон терзает гитару и наконец точно подбирает вступление.

Чтобы отметить это достижение, Пол зажигает запасную трубку отца, набив ее щепоткой табака, который нашел в банке из-под чая.

Джон затягивается и думает: «Почти во всех песнях Бадди Холли по три аккорда. Пора нам придумать свою».

Да, когда Пол в первый раз пытался рассказать Джону, как он пишет песни, тот пропустил это мимо ушей. Но теперь ему очень интересно.

Пол начинает сначала.

– Я беру гитару или сажусь за пианино и просто подбираю мелодии, аккорды, фразы, чтоб звучали, слова, какую-то мысль, с которой начать можно.

Джон тоже решает попробовать, но вскоре обнаруживает, что писать песни не так-то легко.

Первая их совместная работа Too Bad About Sorrows, так и не окончена. Как и следующая Just Fun. Третья попытка Because I Know You Love Me So, – в духе Бадди Холли. Как работать с гармонией, они уже освоили.

Пол открывает чистую страницу своего блокнота, где будет записывать новую песню. На верху страницы пишет: «Еще одна авторская песня Леннона – Маккартни».

– Есть у меня приятель, который умеет играть Raunchy, – заявляет Пол. Свежий американский хит Raunchy Билла Джастиса – это непростая инструментальная вещь. Если можешь ее сыграть, значит, ты действительно хороший гитарист.

– И кто?

– Джордж Харрисон.

Точно. Малыш Джордж Харрисон. Джон его знает, встречал, совсем еще мальчишка с огромной копной волос. Ему всего 14, он на 8 месяцев младше Пола, и учится в том же Ливерпульском колледже, только в предыдущем классе.

И все же Пол продолжает нахваливать своего дружка: дескать, малыш Джордж не только мощный гитарист, он еще и крутой. И одевается круто – иногда даже вызывающе, чтоб взрослых подразнить. Сорвиголова, как одобрительно называет его Пол.

Но Джон непреклонен:

– Нет, Джордж слишком маленький.

«Я когда его впервые увидел, просто не просек, что это за человек, – признается Джон позже. – Выглядел Джордж даже младше Пола, а Полу с его мордашкой лет десять на вид было».

6 февраля 1958 года The Quarrymen играют в Уилсон-Холле вместе с группой Eddie Clayton Skiffle Group. Клейтон там лидер-гитарист, а за барабанами Ринго Старр.

После концерта Джон бросает Джорджу вызов.

«Джон сказал, если я смогу сыграть так же, меня возьмут в группу», – вспоминает Джордж.

А Пол по-прежнему за Джорджа.

– Давай, Джордж, покажи ему!

Прослушивание Джордж проходит с блеском. «Я сыграл им их ранчу, и он сказал, что я в деле».

Джон подтверждает, что Джордж «знал больше аккордов, чем мы, намного больше».

Ему все еще стыдно показываться в компании с четырнадцатилетним. Но ему важнее не возраст, а количество: «Теперь нас стало трое».

Глава 5

When I cannot sing my heart
I can only speak my mind.

Когда я не могу спеть, что у меня на сердце,
Я могу только сказать, что у меня на уме.

The Beatles. Julia

На вечеринке по случаю Дня Cодружества Джон и его группа выступают с кузова припаркованного грузовика. Посреди концерта Джон замечает в толпе трех членов своей семьи.

Это его мама Джулия и его единоутробные сестры: тоже Джулия – мамина тезка – и Джеки. Вот уж действительно лучшие фанаты: подпевают, кричат, подбадривают. А Джулия ведет себя скорее как подруга, чем как мать.

Джон до сих пор чувствует себя чужим в их компании с Бобби Дайкинсом, долговременным сожителем Джулии, де-факто ее вторым мужем[1]. Но в мамином доме – номер 1 по улице Бломфилд-роуд – Джон прижился и во вторник 15 июля заглянул к ним, пока Джулия пошла к Мими пообщаться.

Джон ждет, пока мама вернется, часов до десяти вечера. Сестры наверху уже легли, не спят только Джон и Дайкинс. Вдруг раздается стук в дверь.

На пороге полицейский. Он смотрит Джону прямо в глаза:

– Ты сын Джулии Дайкинс?

– Ага, – нерешительно отвечает Джон.

– Твоя мама умерла. Прими мои искренние соболезнования.

Джулию сбила машина, когда она переходила Менлов-авеню, чтобы сесть на автобус до дома. Мими повезла ее на скорой в Сефтон-Дженерал, и Джон с Дайкинсом сразу помчались в больницу, но, приехав, Джон остался ждать на улице.

Он не в состоянии войти попрощаться.

«Мы с ней столько бы могли наверстать, – думает Джон. – Мы же друг друга понимали. Мы поладили. Она была классная».

Тут скорбь переходит в ярость.

«Черт, черт, черт! Да пошло оно все! Теперь я никому ничего не должен».

Похороны Джулии проходят на Аллертонском кладбище, в происходящее не верится.

Ее сбил начинающий водитель, полицейский не при исполнении Эрик Клаг. С него сняты все обвинения. Единственное наказание, которое он понесет, – временное отстранение от службы.

Когда вердикт зачитан, Мими, глядя на него, кричит:

– Убийца!

Джон думает, как Джулии, должно быть, одиноко в могиле.

Этот жуткий приговор его добивает.

Мама, я был у тебя, но тебя у меня никогда не было[2].

6 декабря 1980 года

Марк заселяется в YMCA. Портье может подтвердить, что он постоянный клиент – останавливался тут в прошлом месяце. Прилетел тогда убить Леннона.

Номера сдаются всего за 16,5 доллара за ночь. Он может себе позволить пожить тут какое-то время, понаблюдать за «Дакотой» – домом, где живет Леннон.

Швейцар на входе не представился, но Марк слышал, как кто-то называл его Джей. Джей тоже битломан. А еще Джей лжец. Сказал Марку, что мистера Леннона «нет в городе», а потом Марк увидел фото Леннона и Йоко на первой полосе газеты The New York Times.

Вот тогда-то он пошел в кино посмотреть этих идиотских «Обычных людей». Марк себя видит кем угодно, но только не обычным человеком, а там он с героем Тимоти Хаттона почувствовал такое родство, что ему даже показалось, что он откровенничает так же, как Хаттон со своим психиатром.

У Марка, правда, мозгоправа нет. Ему он не нужен. Он придумал лучше и из таксофона позвонил жене. Она у него японка, как Йоко.

– Я возвращаюсь домой, – прошептал он. Огляделся. Убедился, что никто его тут не услышит. И впервые сказал вслух: – Я приехал в Нью-Йорк, чтоб убить Джона Леннона.

– Возвращайся домой, – ответила Глория. – Домой вернись.

– А я и вернусь. И ничего не сделаю. Твоя любовь спасла меня.

Это было тогда. А вот сейчас Марк вообще не намерен ехать домой. На сей раз у него цель, которой он верен. Смерть Леннона докажет миру раз и навсегда, что человек этот – пустышка. Лжец и негодяй.

Глория уверена, что Марк отправился в Нью-Йорк на поиски себя. Что он хочет написать детскую книжку. Она ему верит, подчиняется ему, выполняет любое его желание. Глория верит всему, что он ей говорит, потому что она порядочная христианка и делает то, что ей говорят.

В своем номере в YMCA, где из мебели только односпальная кровать и черно-белый телевизор, Марк еще раз проверяет, надежно ли заперта дверь. Затем открывает чемодан и достает револьвер Charter Arms 38-го калибра. Он очень похож на «курносый» пистолет Smith & Wesson, как у полицейских под прикрытием. Идеальное оружие для убийства.

А с оружием он умеет обращаться. Много часов занимался, чтобы получить разрешение на ношение оружия 22-го калибра, когда работал в охране. Умеет принимать боевую стойку и целиться.

Вскоре мир узнает, что имеет дело с профессиональным убийцей.

А когда-то он проповедовал отказ от оружия и насилия. По иронии судьбы именно Леннон открыл ему глаза.

– «Битлз» популярнее самого Иисуса Христа, – хвастался Леннон.

А он занял сторону Христа. И обрел защиту в духовных законах веры христианской. В жизни появилась цель. Он начинал в пресвитерианской церкви Чепел-Вудс, в Снеллвилле, штат Джорджия.

«Оружие суть зло», – вещал он людям. Но вскоре понял, что ошибается. Слово – это ведь слабенькая форма поступка, не более.

Он должен был делать больше, гораздо больше, нежели просто обращать соседей и заносить брошюры в местные ресторанчики. Он устроился работать наставником в Программу международного миссионерского лагеря Христианской организации YMCA в Ливане, но там разразилась гражданская война, и ему пришлось вернуться домой. В Ливане он обрел еще более великую цель, будучи посланным на передовую в качестве миротворца, чтобы примирить враждующих.

В его голове на повторе сменяются страшные эпизоды: вооруженные палестинцы убивают четырех человек в христианской церкви в Восточном Бейруте, лидеры боевиков убивают тридцать сторонников Палестины в автобусе. Наставником в лагере вьетнамских беженцев он день за днем выслушивал истории о вырезанных семьях и вьетнамских женщинах, изнасилованных американскими солдатами.

Ну, или скорее делал вид, что слушал, – не терпелось ведь начать свою проповедь, дабы наставить их на путь истинный. Учил отмщению и как стать сильнее своих гонителей.

А чем занимался Леннон, пока он трудился? Да ничем. Жил припеваючи, купался в роскоши и славе в стенах шикарной «Дакоты».

«Он внушал нам: откажитесь от собственности. А сам делал наоборот. Вот он, с миллионами долларов, яхтами, фермами, загородной недвижимостью, смеется над такими, как я, которые поверили его лжи, покупали его пластинки, жили его музыкой».

Стишки Леннона про мир и любовь – полная чушь. Леннон сам практически признал это в недавней статье. Вся его борьба за мир – бед-ины[3] и концерты – это все обман по сути. Липа, фуфло, замануха для журналистов.

На противоположной стене висит зеркало. Марк подходит к нему, видит свой двойной подбородок под круглым, как блин, лицом. Вглядывается в исчезающие черты человека, который когда-то верил в Леннона, «Битлз», Бога, Иисуса.

Этот человек умер. Он умер в тот день, когда уволился из охранного бюро и подписался напоследок: «Джон Леннон».

Марк отступает на пару шагов назад, чтоб было видно грудь и туловище. Засовывает револьвер в карман куртки, прикрывает его ладонью.

Тренируется выхватывать револьвер и вставать в стойку. Повторяет движения бесконечно, пока не убеждается, что может сделать все одним быстрым движением.

Потом он делает глубокий вдох и представляет себя у здания «Дакоты». Он – апостол Петр среди паствы Леннона. Они все мечтают хоть глазком увидеть своего фальшивого бога, но проповедовать завет тут может только он. Пистолет этому свидетель.

Он представляет, как на бордюр заезжает лимузин и из него выходит Леннон. Один, без телохранителей, он ведь такой же, как все.

Леннон машет рукой, идет ко входу в «Дакоту».

– Мистер Леннон?

В воображаемой сцене Леннон Марка игнорирует, но тот заставит себя заметить. Марк выхватывает пистолет, зеркало отражает стойку стрелка.

– Мистер Леннон.

Услышал. Повернулся. Увидел направленный на него пистолет. Все, поздно.

Марк – в реальной своей комнате – нажимает на спусковой крючок. Курок мягко щелкает – патронов-то в барабане нет, но в воображении Марка гремит выстрел. И Леннон валится на тротуар. Похоже, пытается что-то сказать, типа «Простите меня» или «Отпустите мне мои грехи», и Марк еще раз нажимает на курок.

И еще раз.

И еще.

Все пять пуль.

Все кончено. Джон Леннон мертв.

Марк вставляет разрывные пули, которые взял в Атланте у своего друга, полицейского по имени Дэйна.

– Мощнее этих малышек не найдешь, – уверял Дэйн, поверив, что патроны нужны для самозащиты на беспокойных улицах Нью-Йорка.

Дэйна сводил его в лес потренироваться в стрельбе по мишеням и дал несколько ценных советов.

Марк стал стрелять гораздо лучше.

Теперь у Леннона шансов выжить нет вообще.

Марк надевает ушанку из искусственного меха, засовывает в карман револьвер, не отпускает.

Револьвер в руке нагревается.

Марк довольно улыбается.

Глава 6

There’s something happening here.

Здесь явно что-то происходит.

Buffalo Springfield. For What It’s Worth

5 мая 1960 года Джон Леннон направляется в клуб Jacaranda на Слейтер-стрит. Там стоит музыкальный автомат и итальянская кофемашина. Кофейни вроде этой пользуются большим спросом у подростков, а вечерами здесь, внизу, в бывшем угольном подвале, Jacaranda работает как закрытый клуб перспективных начинающих музыкантов.

У стойки Джон видит Аллана Уильямса. Уильямс, крошечный человечек с лохматой черной бородой, вдруг стал ключевой фигурой музыкальной сцены Ливерпуля.

– Аллан, – обращается к нему Джон, – а почему бы тебе не заняться нами?

Уильямс поправляет черный цилиндр, который он не снимает даже летом, и уточняет:

– Нами – это кем? Кого ты имеешь в виду?

– Группа моя, – объясняет Джон. – The Beatles.

На такое название Джона вдохновили The Crickets, группа Бадди Холли, а также любовь к каламбурам. В слове beetles, «жуки», Джон заменил вторую «e» на «a», и получилось двояко: и про тварей ползучих, и про beat, ритмичную музыку то есть.

Джон слышал о кастинге к Билли Фьюри и говорит Уильямсу, что хочет принять участие.

Уильямс кивает:

– Принял. Кто у тебя там в группе?

Джон называет Пола, Джорджа и новичка Стюарта Сатклиффа, своего одногруппника из колледжа искусств. Уильямс знает Стю – это тот самый студент, который расписывал стены подвала в Jacaranda. Но потом Стю продал одну свою абстракцию в галерею Walker, и Джон уговорил его на вырученные деньги купить четырехструнную бас-гитару Hofner 333. Стю пока играть не умеет, но Джон уверен: научится.

Кроме того, Стю им по внешнему виду очень подходит. Он худощавый, бородка клинышком, похож на американского актера Джеймса Дина. По словам Джорджа, Джон хочет видеть Стю в группе потому, что тот «выглядит круто». У него даже очки с откидными линзами.

– А барабанщик кто? – спрашивает Уильямс.

– Нет у нас барабанщика, – признается Джон.

– Попробую найти, – успокаивает его Уильямс. И действительно: приводит парня по имени Томми Мур. Мур – человек женатый и в возрасте, ему почти 29, но обещает прийти 10 мая на кастинг, после смены на заводе Garston Bottle Company.

Они поработали над образами – теперь носят черные рубашки и брюки типа джинс – и сменили инструменты. У Джорджа новая гитара Futurama, Пол купил усилитель Elpico. Старая гитара Джона, подарок мамы, от бесконечной игры просто развалилась на части. Мими наотрез отказалась покупать новую со словами: «Если правда нужна гитара – докажи», из-за чего Джону пришлось устроиться на нормальную работу – на строительство новой городской водонасосной станции. Все долгое жаркое лето руки Джона кровоточили.

Джон натыкается на Брайана Кессера, солиста группы Cass and the Cassanovas.

– Напомни, как там твоя группа называется? – спрашивает он Джона.

– The Beatles.

Необычное название насмешило Кессера. Они подолгу перебирают варианты, пока Джон не останавливается на Long John and the Silver Beatles.

Когда подходит их очередь, они играют три композиции. В первой поет Джон, в следующей Пол, третья – инструментальная. Стю, который толком и партии своей не знает, стоит спиной к музыкальному агенту Ларри Парнсу и остальным отборщикам. Так встать ему предложил Пол, чтобы Стю «создавал впечатление», будто он в своих темных очках слишком крут, чтобы волноваться.

Прослушивание Long John and the Silver Beatles провалили с треском. Этой группе нужно еще очень много репетировать.

Уильямс пустил их в подвал Jacaranda. Джордж привязал микрофон к метле, а Синтия Пауэлл, девушка Джона, с которой они познакомились в колледже, держит ее перед поющим.

Однажды у них набивается публика. Пришел Рори Сторм со своей группой The Hurricanes: гитаристом Джони Гитаром и барабанщиком Ринго Старром, настоящее имя которого Ричард «Ричи» Старки.

– А почему Ринго? – спрашивает его Синтия.

Подняв руку, он отвечает:

– Потому что я ношу три кольца, и сперва меня так и называли – rings, «кольца». – И он рассказывает, откуда взялось каждое. – Вот это мамочка моя мне на шестнадцатилетие подарила, вот это, значит, с помолвки с девушкой моей, а вот это дедушкино обручальное, мне оно досталось после его смерти.

– Выглядит сурово, – сказал Джордж, когда Ринго и остальные музыканты ушли. – Прядь седая и полброви, да еще и нос огромный.

Джон соглашается. Остальные тоже.

Глава 7

What can a poor boy do
‘Cept to sing for a rock’n’roll band?

Ну чем еще заняться оборванцу,
Как не рок-н-роллом?

The Rolling Stones. Street Fighting Man

Банкетный зал в ратуше шотландского города Аллоа огромный, красивый и заполнен до отказа. Ларри Парнс отправил The Silver Beatles в десятидневный тур по Шотландии в качестве аккомпанирующего состава Джонни Джентла. Группа исполняет три песни, из которых две из репертуара Элвиса – Teddy Bear и Wear My Ring Around Your Neck, и тут на сцену выходит гвоздь программы. Джонни, под стать своей фамилии, невозмутим и хладнокровен, недаром gentle означает «спокойный». Группа подыгрывает ему в течение получаса.

И это катастрофа.

– Мы просто отстой, – говорит Джордж, пока они собирают оборудование. – Позорище.

И тут Джордж прав.

Но, что гораздо хуже, они узнали, как один из местных агентов позвонил Парнсу с претензией: «Группа какая-то растрепанная, никуда не годится».

А Джонни Джентла вроде все устраивает. Бывший корабельный плотник, он сам сделал себе гитару, и он умеет писать песни. В городе Инвернесс он показывает Джону и Джорджу одну неоконченную композицию, которая «до проигрыша нормально шла».

Джон досочиняет несколько строк.

И теперь песня просто льется.

– Вот круто, – восхищается Джонни. – Это мне пригодится.

За концерт им было обещано 75 фунтов, но денег они так и не получили. Спят в фургоне, а одной ночью так вообще на сеновале. «Паршивая выдалась неделька, зато даром не прошла, – скажет потом Пол. – Тогда мы поняли, что с неба ничего не падает: придется тяжело работать и тренироваться зарабатывать. Мы тогда многому научились».

Десять дней спустя они возвращаются домой. Джон узнает результаты своих экзаменов. Он не просто провалился, а получил из колледжа так называемое красное письмо с незатейливой формулировкой: «Не утруждайте себя возвращением в следующем семестре».

Мими подавлена. Таким непроглядно-черным будущее Джона ей еще никогда не представлялось.

На Пола тоже давят. Отец хочет, чтоб сын устроился на работу. Аналогично у Джорджа, который вылетел с обучения на электрика из-за того, что уехал в Шотландию.

– Ну, – начинает Пол, когда в начале августа они все наконец собираются вместе, – и что мы будем делать?

Неделю спустя, 11 августа 1960 года, Аллан Уильямс приходит к ним со словами:

– Парни, хорошие новости! The Silver Beatles будут играть в Гамбурге, в Германии.

И тут же выдвигает жесткое условие:

– Без барабанщика вы никуда не поедете.

Пол предлагает решение:

– Как насчет сына владельца клуба Casbah?

– Пита Беста? – уточняет Джон.

Пол кивает.

– У него есть барабанная установка.

Восемнадцатилетний Пит явно новичок, музыкант совсем неопытный, но, по словам Джона, «ритм держать может».

Глава 8

When I left my home and my family
I was no more than a boy…

Когда я бросил дом и близких,
Я был еще совсем мальчишкой…

The Boxer[4]

В гамбургский район Санкт-Паули они прибывают около полуночи. Доплыли на пароме из Хариджа до Хук-ван-Холланда, оттуда микроавтобусом до Германии.

Им дали подписать контракт на немецком и английском языках и повели в мрачный, сырой спальный район – «свинарник… клоповник последний», расположенный за киноэкраном порнокинотеатра Bambi напротив клуба Indra, где они будут работать на Бруно Кошмидера, бывшего циркача лет под шестьдесят, хромавшего из-за боевого ранения.

– Вечером в будни играть будете по четыре с половиной часа, – инструктирует их Кошмидер через переводчика, – с тремя перерывами по тридцать минут. По выходным играете шесть часов.

Джон бледнеет. «Наше самое долгое выступление длилось 20 минут. А теперь от нас требуют играть не меньше шести часов, причем все следующие 48 вечеров?»

The Beatles поднимаются на маленькую сцену. Восемь часов, 17 августа 1960 года. Ровно двадцать лет назад[5] немцы впервые совершили налет на Ливерпуль. Фашистские самолеты тогда разбомбили порт.

Пит Бест темп не держит, зато с педалью басового барабана управляется неплохо. «Мы весь вечер напролет держали этот мощный четыре-на-такт», – вспоминает Джордж. На шум стекается толпа. Немцам нравится!

И так каждый вечер.

В клубе Indra The Beatles ставят свой рекорд: 204 часа на сцене. Если бы играли у себя – это было бы 136 полуторачасовых концертов.

«От долгого пения начинало болеть горло, – не без удовольствия вспоминает Джон об их болезни, которую они прозвали “Гамбургская глотка”. – Чтобы двенадцать часов за раз выдержать, надо было вкалывать конкретно. Дома мы никогда бы так не натренировались».

Когда в середине октября они вернулись домой, Аллан Уильямс изумился: они стали играть действительно здорово. «Мы стали там самой охрененной группой, – расскажет потом Леннон об их раннем этапе. – За нами было уже не угнаться».

Когда у них упадническое настроение и надо срочно его поднять, Джон включает агента студии c сигарой в зубах и с гадким американским акцентом кривляется:

– Пар-рни, куда мы катимся?

Парни отвечают с таким же жутким американским акцентом:

– Пр-рямо в топы, Джан-ни!

– Куда-куда, пар-рни?

– В самые то́пы-по́пы, Джан-ни!

– Так дер-ржать!

Бруно Кошмидер предлагает им новый контракт, с октября до конца следующего года, на выступления в другом его клубе, который больше и популярнее. Это Kaiserkeller, где на выходных они будут чередоваться с другой группой.

– А что это за другая группа? – интересуется Джон.

– Рори Сторм и его The Hurricanes.

То есть их уравняли с лучшей ливерпульской группой.

Глава 9

Man, I was mean but I’m changing my scene…

Чувак, я был подлым, но я изменился…

The Beatles. Getting Better

Полу нужна новая гитара. Та, которая у него сейчас, уже никуда не годится. Джон положил глаз на Rickenbacker 325 светлого дерева и 18-ваттный Fender Deluxe американской сборки.

Пол считает, что им нужен новый басист. Стюарт стал играть получше, но он несерьезно относится к музыке. «Наша группа еще прославится, – утверждает Пол, – но с таким басистом мы далеко не уедем, он тянет нас назад».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В оригинале использован юридический термин common-law husband, то есть «партнер в сожительстве», признаваемом обоими партнерами как брак, не оформленный по закону, но признающийся законом. Понятие отсутствует в российском законодательстве, в русском языке его ближайший аналог – бытовое «гражданский муж». – Здесь и далее прим. пер.

Вернуться

2

Строчка из песни Mother. Обыгрывается выражение you had me: «ты меня родила» и «я у тебя был».

Вернуться

3

Бед-ин – форма протеста против войны, которую Джон Леннон и Йоко Оно практиковали в 1969 году. Они приглашали журналистов в номер отелей в Амстердаме и Монреале, в которых останавливались, и давали интервью прямо из постели. – Прим. науч. ред.

Вернуться

4

Песня Пола Саймона, хит дуэта Simon and Garfunkel.

Вернуться

5

28 августа 1940 года.

Вернуться